Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Волдеморт решил сделать своим последним хоркруксом небьющийся стакан, всегда наполовину (не)заполненный водой. И не прогадал ведь!

Список фандомов

Гарри Поттер[18270]
Оригинальные произведения[1169]
Шерлок Холмс[706]
Сверхъестественное[446]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[208]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[26]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[50]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12360 авторов
- 26931 фиков
- 8424 анекдотов
- 17044 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Не ставь меня перед выбором

Автор/-ы, переводчик/-и: Diverseyes
Бета:без беты
Рейтинг:R
Размер:мини
Пейринг:Арджуна, Карна, Индра, Дурьодхана, пандавы, Панчали, Мадхава
Жанр:AU, Angst, Drama, POV
Отказ:"Все права на сериал "Махабхарата" (2013г.) принадлежат компании "Swastik Productions" и каналу "Star Plus India".
Все права на оригинальный эпос принадлежат мудрецу Ведавьясе."
Фандом:Махабхарата
Аннотация:Очередной замах очередного автора на то, как могло бы всё быть, чтобы всё было хорошо. Какой степенью чуткости следовало бы обладать некоторым личностям, чтобы не произошло роковых ошибок. Или наоборот, для этого им нужно быть малость сумасшедшими?

На самом деле всё было не так...
Комментарии:Канон - сериал, первоисточник опосредованно.
Каталог:нет
Предупреждения:OOC, AU
Статус:Закончен
Выложен:2017.12.05
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [3]
 фик был просмотрен 46 раз(-a)



Этот старик-брахман не понравился мне сразу. Он хочет быть полезным нам, чем может… И он знает, как. Он сумеет ослабить моего врага, сделать его уязвимым… Кто ж это такой у меня враг, что незнакомые брахманы считают себя обязанными помогать мне против него? Таких нет. Мне некого бояться. Да и что может сделать такого почти немощный старец? Украсть у кого-то оружие? Да он его и не поднимет… Пусть себе думает, что будет полезен. Не строит забивать себе этим голову.

Но не успела тень от мишени проползти одну ладонь – эх, если бы я думал быстрее! – как мне стало понятно, что может сделать брахман. С тем, кто никогда не оставит ни одного брахмана обделённым. С тем, кто считает меня своим врагом.

Господь Сурья Нараяна в это утро не торопился осветить мир своими лучами. Потому что его преданный почитатель, тот, кто считает меня своим врагом, каждый день на рассвете на берегу Ганги раздает подаяние всем, кто бы его о чём ни попросил. О нём ходили всякие слухи, вплоть до нелепых: что он способен подать в качестве милостыни и собственную одежду, и любую принадлежащую ему вещь, и даже самого себя. Такой у него был обет – и он был нерушим.

Этот брахман пошел к нему за милостыней – призванной сделать его уязвимым…

Но это же подлость!

Когда я опрометью бросился на берег Ганги, я уже знал, что там произошло и что я увижу.

Но увиденное заставило меня содрогнуться.

Сумасшедший… он сумасшедший!

Я давно подозревал Карну в безумии. В том особом роде безумия, которое нередко постигает людей, привыкших всю жизнь бороться, прошибать лбом бесконечные стены. Они могут делать это легко, и даже с немалым успехом, – но, в любом случае, это твой лоб. Они могут протискиваться меж этими стенами, проламываться сквозь них, но всё равно – это твои кости и твоя кожа. Такие люди вызывают уважение своим упорством, нежеланием мириться с обстоятельствами, довольствоваться малым… Но их может настичь скверный душевный недуг: они перестают понимать, что с этим миром возможны ещё какие-то взаимоотношения, кроме расшибленного лба, переломанных костей и содранной кожи. Окружающие как будто чувствуют, что им нужно, – и не заставляют себя ждать с новыми порциями «удовольствий». А если всё-таки окружение замешкается, то они, в тоске по привычному для себя, устроят необходимые им «радости» сами.

Если до сегодняшнего дня у меня ещё были сомнения в том, что Карна именно такой, то сейчас они развеялись полностью.

«Тебя что, давно не унижали? – внутри меня поднял голову скользкий червь злорадства. – Так попросил бы меня… Мне не жалко. Разве я зверь?»

Невольно вспомнились те случаи, когда «просил». И какое у него бывало лицо, когда получал.

Внутренний червь был ядови-и-ит… Но ему не удалось прожить и мгновения – под шлепком понимания, что злорадства сейчас заслуживает вовсе не Карна.

Стоящий перед ним неприятный старик вдруг исчез в столбе света, преобразившись в самого Господа Индру во всей его божественной красе: сияющий лик, высокая корона на голове, гирлянда из лотосов на шее. Отец?

Он тоже увидел меня – и шагнул навстречу с раскрытыми объятиями. Едва ли не с криком: «Сын Арджуна! Смотри, какой у меня для тебя подарочек! Ты доволен?»

Сын Арджуна в этот миг пожалел о том, что у него нет с собой лука. Впрочем, стрелою ничего не сделаешь божественной голове, переполненной божественными идеями.

Отец, ты хотя бы для начала спросил меня, нужны ли мне такие подарочки! Да и вообще, имело бы смысл иногда интересоваться мнением тех, кого хочешь облагодетельствовать! Ослабить моего врага! И тем самым дать ему возможность растоптать меня…

Он всегда хотел сравняться со мной. И теперь сравнялся. Но не так, как думалось мне – «дотянуться до меня». Наоборот – снизойти. Вот так вот взять и решить: я настолько его слабее, что он абсолютно ничего не потеряет, если позволит кому-то немного защитить меня от него…

Это было незнакомое чувство: в этом мире есть те, кто не верит в меня, кто считает, что я нуждаюсь в защите. Мой отец… и мой враг.

Стрелы бесполезны против божественных голов. Но высказать Господу Индре все, что я думаю о его "помощи", я мог. И очень даже хотел.

Я говорил только о себе. Кричал, едва не плевался словами. О себе, о своём позоре, о своей втоптанной в грязь репутации воина, о том, что… Я сам себе казался низким в этом потоке звериного эгоизма, но… говорить о нём я не мог.

Об этом безумном, стоящем невдалеке, будто на капище каких-нибудь млеччхов – деревянной статуей их варварского божества, облитой жертвенной кровью. Нет, не божества. Скорее, идолопоклонника. Который останется стоять, даже если умрёт, – пока на это смотрят мои глаза. Мне и прежде иной раз становилось жутковато от того, что я значу для него так много…

Наконец прорвалось:

– Отец, верните ему то, что вы у него отняли!

Господь Индра пустился в какие-то объяснения, почему так было нужно, и ничего нельзя изменить, упомянул писания и какие-то пророчества. Но мне сейчас было не до писаний.

– Тогда дайте ему взамен другой дар!

До Господа Индры, кажется, начало что-то доходить. Я даже не знал прежде, что боги умеют краснеть от стыда.

– Я должен одарить тебя за твою милость, сын арийской земли, – обратился он к Карне. – Что ты хочешь получить от меня?

И тогда я впервые услышал его голос:

– Я подал вам милостыню, Господь Индра. Я не торгуюсь с вами.

Спокойно. Будто речь шла о горсти монет.

А ведь так и есть! Горсть монет от щедрого нищему. И этим нищим был я.

Когда я всё-таки вытащил себя из очередного приступа стыда, то успел услышать окончание их разговора.

– …для воина… оружие… лучший дар…

Трудно было это признать, но он все делал правильно. Не нарушить свой обет – правильно. Пожертвовать чем-то, чтобы сравнять силы – правильно. Выдержать всё с достоинством – правильно. И так же правильно – получить награду за свой подвиг.

На мгновение сжалось сердце от мысли, что он мог бы потребовать совсем другую награду. И ведь имел право! Лишить чего-то значимого меня: пальца, руки, глаза… Но он не сделал этого. И не потому, что из-за потрясения позабыл о такой возможности. Просто это было для него неправильно. В отличие от моего отца. И теперь уже – меня.

Я видел это оружие – и с полным пониманием, что его удар предназначен мне. И я, похоже, очень даже этого заслуживал… Вот только будет ли у тебя, такого, возможность этим оружием воспользоваться?

Я не заметил даже, как Господь Индра, сочтя свои долги выплаченными, вознёсся на небеса.

Варварская статуя сдвинулась с места, сделала шаг в мою сторону.

– Арджуна!..

Я не слушал его. Мне и так уже давно известно, что ему нечего сказать мне, кроме «Сразись со мной!» и «Я убью тебя!». Глядя в упор в эти горящие закатным пламенем глаза, я думал о более важном сейчас.

Вот что мне с тобой таким делать?

Можно было просто оставить его как есть, положившись на милость богов. И уйти. Но кем будет после этого сын Панду Арджуна? Нищим, удирающим с горстью монет, пока не отобрали?

Высказав свой обычный набор угроз, он медленно прошёл мимо меня. Всё та же высоко вздёрнутая голова… уже не из горделивости, а потому, что просто больно делать лишние движения. И уже мутный взгляд человека, держащегося на одной лишь силе воли – и едва ли разумной.

Одним шагом я преградил ему путь. Нужно было сейчас сказать: «Прости, но я должен это сделать». Но он уже не услышал бы меня.

Не так трудно было ударить его в лицо, чтобы хоть обмороком избавить от страданий, – как подхватить, не дать упасть в речной песок. Превозмогая горячий липкий ужас, скрутивший внутренности. И что дальше?

Кричать, звать на помощь? Но меня услышат в обоих лагерях. А если сейчас сюда сбегутся и мои братья и кауравы, то начнётся снова вся эта грызня, выяснение отношений, кто перед кем и в чём виноват, кто подлец, а кто грешник… Это последнее, что было нужно сейчас.

Значит, сам. Суметь взвалить на плечо тяжёлое тело, приказать себе не думать ни о собственных чувствах, ни о том, что может чувствовать он. Идти в лагерь. Там Мадхава. Там Накула и Сахадева. Они сделают все, что нужно.

…Едва дотащив нелёгонького махаратхи до шатра лекарей, кое-как уложив его, я только тогда осознал, что в лагере что-то не так. Хотя тишина и пустота его ошеломили сразу.

– Мадхава! Накула! Сахадева!

Ко мне подбежал стражник.

– Моё почтение, принц. Ваши братья и императрица ушли в лес вместе со Шри Кришной. Он предложил им провести какое-то поклонение, какой-то ритуал. Сказал, что это очень важно. А ваши сыновья тренируются сейчас в поле.

– Найдите братьев и Васудеву! Приведите! Немедленно!

Я не стал спрашивать, где остальные: Субхадра, панчалы, матсьи… В лагере не было просто никого. Но почему-то стало ясно, что так и нужно. Вселенная хотела оставить меня наедине с моей добычей.

Добыча. Иначе не скажешь.

Войдя в шатёр, я уселся возле ложа.

Ну, и что мне с тобой делать? Смотреть на тебя?

Смотреть на это было невозможно. И в беспамятстве он оставался самим собой. Сжатые кулаки, сцепленные зубы. Даже без единой капли разума, на зверином уровне – но не потерять лица!

А ведь я сейчас могу сделать с тобой всё, что захочу… Ну и что, что мне будут за это мстить. Мы все тут мстим друг другу – и уже даже не помним, кто, кому и за что. Одной местью больше, одной меньше… Одним врагом меньше…

А ведь он не сделал бы со мной ничего подобного. Ни за что не сделал бы.

Но и я не попался бы ему в руки в беспомощном состоянии.


***
Я знал, что это произойдёт, но не думал, что так быстро. У него что, шестое чувство?

В шатёр ворвался Дурьодхана. Он был один – без привычного хвоста из Духшасаны, дядюшки и разного количества братьев.

– Друг!

Обвалился на колени возле ложа, схватил руку Карны, сжал её обеими своими… Сквозь подавляемые слёзы он говорил ему всё то, что говорил бы я своему брату, если бы тот был болен или ранен…
Бранился, поминая дхарму – так, будто в мире не было большего преступления…

Да здесь не одно шестое чувство – хорошая дюжина…

Наконец поднял на меня воспалённые глаза.

– Что ты с ним сделал, подлый Арджуна? Зачем… такое?

Можно было сказать ему, что я не имею к этому никакого отношения, что мне неизвестны замыслы богов… Но оправдания были фальшивой монетой. Потому что, по сути дела, виноват во всём я.

Я не смог не опустить глаз, когда рассказывал ему о произошедшем. Просто факты. Без чувств. Но ему и этого хватило, чтобы вспыхнуть бешенством. Вскочить, нависнуть надо мной – а я не мог даже поднять головы.

– Дети богов! – взревел он. – Я всегда знал: вы думаете, вам можно многое, чего нельзя обычным людям! И не забываете этим пользоваться!

Как же он был прав! Ошибался только в одном…

– Зачем ты принёс его сюда? Чтобы наслаждаться его медленной смертью?

– Чтобы спасти… – пропищал я.

– Зачем? Думаешь, за это он откажется сражаться с тобой? Ты что, так его боишься?

Я уже пришёл в себя, испытывая огромное желание высказать Дурьодхане, что я никогда, ни одного мгновения в своей жизни не боялся этого помешанного… Но нельзя было провоцировать ссору. Сейчас нельзя.

Он снова бросился к своему другу, протянул к нему руки… и замер, не зная, как за него взяться. Сжал кулаки, на мгновение крепко зажмурил глаза… Он боролся со своим гневом и отчаянием, чтобы хоть как-то начать мыслить разумно. И, похоже, у него получилось.

– Я перенесу его в наш лагерь. У меня есть прекрасные лекари. Они…

– Брат Дурьодхана, – выговорил ему я, будто неразумному ребёнку, – пойми. Его нельзя никуда переносить. Его трогать нельзя.

Принц Хастинапура уставился на меня непонимающим взглядом.
– Сейчас здесь будут Накула и Сахадева. Они получили благословение Великих Ашвини – исцелять даже самые тяжёлые раны. И Васудева – он поднимал даже мёртвых…

– Я раньше приведу своих лекарей, чем придут твои медлительные братья. И пока ты ещё и уговоришь их спасти врага. – Он вскочил и бросился к выходу. Но резко остановился. – Нет, я не могу оставить его с тобой. Мало ли, что ты задумал.

– Дурьодхана, – снова вздохнул я. – Нападать на спящих, больных, раненых – недостойно кшатрия.

– Если даже боги, – он снова едва не зарычал, – позволяют себе грабить милостивых и причинять страдания тем, кто соблюдает свою дхарму… чего ожидать от их детей?

Каким бы грешником ни был Дурьодхана, но его умение видеть правду и говорить её в глаза всегда вызывало невольное уважение. И во многих случаях он был сто и тысячу раз прав.

Если боги наказывают даже тех, кто следует дхарме… Нет, всё куда сложнее: праведников они наказывают намного сильнее, чем грешников. И это ещё нужно понять.

– Я вынужден доверять тебе, Арджуна. Потому что нельзя терять время. Но если… Арджуна! …если твои братья успеют раньше… если вы спасёте его... Не смей! Слышишь, не смей пользоваться его проклятым благородством… его благодарностью… чтобы перетянуть его на свою сторону! Если ты ради этого… Он мой!

Эти слова ударом гонга отдались в моих ушах. Эхом в горных кряжах.

«Он мой… мой… мой…»

А было ли у меня право претендовать вот так хоть на одного человека в этом мире? Даже на моих братьев и моих жён? Старший брат когда-то счёл, что такое право у него есть – и мы все поплатились за это. Поплатятся и кауравы. За то же.

Я вышел из шатра вслед за ним. И уже скоро моему взгляду предстала приближающаяся к лагерю группа. Да, это были они – мои братья и Панчали. Их лица были светлы, они о чём-то радостно переговаривались… как будто мы не на пороге войны, как будто ничего не происходит… Да, Мадхава умел очаровывать своими действиями. Он способен был вызвать улыбку даже у вдовы, только что потерявшей мужа. Но где Мадхава?

– Господин! – Панчали будто почувствовала моё беспокойство. – Говинда решил остаться в лесу. Предаться размышлениям и медитации. Просил не беспокоить его до завтра, - еще издали крикнула она.

Но… он ведь был в лагере утром… знал, куда я иду… что происходит… Однако я, кажется, уже начал понимать непредсказуемого Мадхаву. Если он изволил исчезнуть, значит, мы сами должны принимать решения. И верно: ведь мы не малые дети, чтобы постоянно хвататься за его подол. Значит, он верит, что мы не наделаем глупостей. Или наоборот… именно на это и рассчитывает?

– Накула! Сахадева! Идите в шатёр лекарей! Вы должны помочь пострадавшему!

– Пострадавшему? Кто? – встревожился Накула. – Ведь битва ещё не началась… Кто-то из сыновей пострадал во время тренировки? Или… что? – он почему-то окинул взглядом меня, будто выискивая раны на моём теле.

Они все смотрели на меня ошеломлённо, так, будто что-то страшное случилось со мной.

– Нет… это… Идите!

Первой, резанув меня полным ужаса взглядом, к шатру бросилась Панчали. Она всегда была самой сострадательной среди нас.

Но… сейчас не нужен был ни ужас Панчали, ни гнев и ненависть Панчали, ни её отчаянные требования его смерти, смерти, смерти…

Да, Панчали, я помню, что он сказал о тебе. Но, похоже, он уже начал за это расплачиваться. И главное ему ещё предстоит. Но не сейчас.

Я заступил ей путь.

– Нет, не входи туда. Бхима, уведи её.

Очень осторожно, со всем почтением, но и с непререкаемой властностью брат Бхима взял императрицу за плечи, развернул и повёл прочь. Я успел уловить проблеск протеста в её глазах, но уходила она покорно, без сопротивления – всё-таки поняла.

Мои братья уже были в шатре. Оттуда послышался сдавленный вскрик Сахадевы, грязное ругательство Накулы… Я даже не знал, что ему известны такие слова.

Я взглянул на Юдхиштхиру. Он ни о чём не спрашивал. Не потому, что не хотел знать. Старший брат просто знал, что нужно и что не нужно говорить и делать в каждый конкретный момент. Научился – после своего чудовищного промаха.

Сейчас мы с ним не могли сделать ничего. Только молчать, глядя в стороны, потеряв счёт времени…

Наконец – казалось, прошла целая вечность, – из шатра вышел Накула – с лицом, подобным сухому дереву. У Сахадевы было другое лицо – как будто он только что получил увесистый удар булавою по голове.

– Арджуна, – голос Накулы сочился желчью. – Я не знаю, что с ним произошло. Не знаю, зачем тебе понадобилось, чтобы мы лечили его. Но можешь получить своего дорогого соперника в целости и здравии. Он всё ещё без сознания, но скоро придёт в себя. И… не знаю, является ли он твоим пленником… но если захочешь войти туда, советую тебе всё же для начала его связать.

Резко развернувшись, старший лекарь удалился. Младший последовал за ним – всё с той же подбитостью во взгляде. Юдхиштхира снова посмотрел на меня с только ему доступным пониманием – и также счёл нужным оставить младшего брата с его странностями одного.

А я знал, что должен войти в этот шатёр. Но не знал, зачем.


***
Когда я поднял полог, Карна уже пришёл в себя и слегка потерянно оглядывался по сторонам, явно не понимая, где находится. Но когда увидел меня, ему сразу всё стало ясно.

Он в нашем лагере. Мы спасли ему жизнь. И теперь ему остаётся только… Ну, что ж ещё? Конечно же! Как всегда! – бессильно ненавидеть. И пытаться при этом делать вид, что признателен чрезвычайно.

Впрочем, он, похоже, не собирался делать никаких видов. Вместо этого пытался встать. Но слабость ещё не прошла, и он вынужден был снова улечься.

По ошарашенному взгляду, которым он окинул меня с ног до головы, я только сейчас понял, что во мне что-то не так. Я не думал об этом ни минуты – о том, что на мне его кровь, что следовало бы… Сейчас мне захотелось немедленно завернуться во что-нибудь, но ничего не было под рукой.

Потому что делать было больше нечего. Кроме как смотреть на него, снова – уже в который раз! – впитывая в себя его глухую ненависть. Которая лишь возрастала тогда, когда ему так или иначе доставалось от нас что-то хорошее. Когда мы, сами не зная, почему, помогали им всем – тем, кто нам только вредил…

Зачем я вообще сюда пришёл?

Да хотя бы для того, чтобы внести ясность: он не пленник, он свободен, может идти куда хочет – сразу, как только сможет встать. Что сейчас от нас ему не будет никакого вреда и беспокойства.

Я уже собрался выдать ему эти сведения, но вместо того к горлу подступили какие-то совсем другие слова. Которые требовали немедленного выхода, чуть ли не выламывались из груди…

– Слышишь, ты!

А каким ещё тоном можно разговаривать с умалишёнными?

– Я не хочу сражаться с тобой! Я не хочу тебя убивать! Это только ты всегда хотел этого… Только ты ненавидишь меня… Я тебя – нет!

– Я знаю. Ты презираешь меня.

Ракшасы! Ну, как всегда! Ему мало! Растопчи меня, Арджуна, по земле… А я убьюууу тебя!

– Если ты хочешь так думать – думай! Но…

Я рухнул на колени возле ложа – вот так же, как недавно Дурьодхана. И мне уже было всё равно. Всё равно, что я несу. И что из этого правда, а что нет. Меня накрыла волна какой-то невыносимой силы, требующей именно этих слов.

– Ты слышишь… Я уже давно… восхищаюсь тобой… за… завидую тебе! Ты добился сам всего того, что я получил по рождению… добился невозможного! Когда ты только появился, и я понял, что я не один такой, это заставило меня не расслабляться, совершенствоваться… не забывать о тренировках, осваивать новые виды оружия, искать благословения богов… То, что я есть сейчас – это всё ты, разрази тебя ваджра! Я уже давно хочу сказать тебе это, а вместо того… вынужден унижать тебя и осыпать насмешками, отбиваясь от твоей ненависти и ослиного упрямства! Это, видимо, потому, что, в отличие от талантов и способностей, умом тебя боги всё-таки обидели.

Того, что он сделал после этих слов, я просто не ожидал.

Широко улыбнулся. Напряжённое лицо разгладилось и словно осветилось.

Ракшас его сожри, а на него такого смотреть намного приятнее! Помнится, сам Мадхава как-то раз сказал о нём «кана» – и был очень даже прав…

– Узнаю Арджуну, – едва не ласково произнёс он. – Это значит, что я всё еще в своём воплощении. А то подумалось было, что я на райских планетах, и мне поёт гандхарва, специально обученный богами услаждать слух тщеславных человечков. А для пущего моего удовлетворения ему ещё и придали облик Арджуны.

– А я не узнаю тебя. Это ты-то называешь себя человечком? И готов признать в себе тщеславие?

– Тщеславие, – с той же полублаженной улыбкой повторил он, – зависть, обидчивость – и ещё сто слабостей и грехов. Я прошёл перерождение. Там, за пределом, всё видится по-другому… – его веки на мгновение смежились. Но тут же лицо снова стало резким, будто высеченное из камня. – Но даже если что-то изменилось во мне, здесь это не имеет значения. Ничего не изменится для вас. Ты спас мне жизнь, Арджуна, хотя я не просил тебя об этом. Но это не значит, что я откажусь сражаться с тобой. Даже если это уже не будет моим желанием – это останется моим долгом.

Ракшас!

А… что я, собственно, хотел от него? Что за глупость – говорить ему всё это? Что за блажь – пытаться излечить его от ненависти ко мне? Похоже, это лечится только стрелой в голову.

Дурьодхана был прав. У нас здесь война, а не чаепитие на женской половине дворца. Любая попытка найти общий язык с врагом может быть приравнена к трусости перед ним. Хорошо хоть Карна ещё не успел до этого додуматься, чтобы посмеяться надо мной.

Нужно прекращать этот разговор. Немедленно. Зачем мне вообще это понадобилось?

Ответ у меня был. Но его хотелось затолкать в самый глубокий сундук души и не вынимать никогда. Я не мог ему сказать… ему нельзя было говорить, что я просто устал. Устал от его одержимости мною. Устал уже не за себя – за него самого.

Я устал доставлять тебе удовольствие!

Но ему, похоже, не нужно было ничего говорить. По его улыбке – уже другой: едва заметной, будто сочувствующей – было ясно: он понимает куда больше – даже, чем я.

– Я благодарен тебе, Арджуна. И твоим братьям. Хоть они излечили меня, но явно не хотят видеть и лишней минуты. Что ж, я не стану навязывать им свою благодарность. Но передай им мои слова.

Он всё-таки встал. Быстро огляделся – явно в поисках какой-нибудь ткани, которую можно было бы набросить на себя. Ничего не найдя, сложил руки на груди в бессознательном желании закрыться. Но тут же снова опустил их. Никакое перерождение не заставит его перестать быть самим собой.

По пути к выходу пошатнулся. Его ещё не оставила слабость. Но он был бы не он, если бы тут же не свернул её в тугой жгут и не выпрямился, будто храмовая колонна.

– Ты не услышишь от меня ничего нового, Арджуна. Я возвращаюсь к Дурьодхане. Хотя не знаю, как он теперь примет меня. Да и остальные тоже. Для них было ценно то, что я пожертвовал твоему небесному отцу…

Да уж, я тебе сейчас столько не выдам…

– Но, тем не менее, Дурьодхана единственный, кто принял меня, когда отвергли сотни людей. Сейчас с той же целью вокруг меня начали ходить другие – это значит, я чего-то стою. Но он меня принял, ещё не зная, какова мне цена. Я тогда и сам еще этого не знал – а он уже понял. Он – мой брат.

«Он мой… мой…»

Да будьте вы прокляты с вашими шестыми чувствами!

– А тебя, Арджуна, я прошу только об одном…

Разрази меня огонь! Он меня о чём-то просит!

– Тебя, твоих братьев… и вашу маму… и Васудева Кришну… прошу: не ставьте меня перед выбором! Не ставьте… больше никогда.

Он сразу же отвернулся и вышел. Но в его глазах я успел увидеть: его уже ставили. И ставили так, что всё, что произошло сегодня, вовсе не было безумием. Я ошибался, как последний глупец, когда думал о нём так. Если из нас двоих кто-то недужный, то это…

Он не был сумасшедшим. С ним просто произошло что-то ужасное. И сегодня – это была попытка вырваться из тисков. Может быть, он даже хотел умереть…

Но кто? И что это за выбор?

Да кто ж ещё…

В этом мире есть только один человек, который может поговорить с тобой так, что у тебя станут такие глаза – глаза обречённого. Только один человек может сказать тебе то, что заставит тебя содрать с себя кожу…

Мадхава!


Я иду в лес. Размышления, медитации, ритуалы… Не беспокоить до завтра… Всё это не имеет никакого значения, потому что я хочу знать. Какой это был выбор и причем здесь я, мои братья и наша мама.

– Мадхава!

И не важно уже, почему это так беспокоит меня. Почему меня так заботит судьба моего врага.

Я должен знать всё. И прямо сейчас. Пока не стало поздно.

– Ма-адхава!!!



...на главную...


декабрь 2017  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

ноябрь 2017  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.12.08
Только ты [1] (Одиссея капитана Блада)



Продолжения
2017.12.10 22:56:06
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.12.10 13:14:38
Слизеринские истории [128] (Гарри Поттер)


2017.12.09 13:30:57
Фейри [0] (Шерлок Холмс)


2017.12.08 20:47:36
Лёд [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.12.07 19:24:14
Своя цена [16] (Гарри Поттер)


2017.12.06 20:12:58
Десять сыновей Морлы [42] (Оригинальные произведения)


2017.12.06 19:31:18
Обреченные быть [6] (Гарри Поттер)


2017.12.06 09:51:00
Ненаписанное будущее [12] (Гарри Поттер)


2017.12.05 18:10:25
Вопрос времени [0] (Гарри Поттер)


2017.12.03 13:15:12
Самая сильная магия [5] (Гарри Поттер)


2017.11.30 11:50:20
Бывших жен не бывает [0] (Гарри Поттер)


2017.11.30 09:53:59
Место для воинов [14] (Гарри Поттер)


2017.11.29 13:04:22
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.29 01:18:05
Встречи с людьми (и прочими штуками) [0] (Доктор Кто?, Научная фантастика)


2017.11.28 17:33:10
Дорожки [12] (Гарри Поттер)


2017.11.24 23:51:40
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [13] (Гарри Поттер)


2017.11.24 00:11:52
Сказки Хогвартского леса [19] (Гарри Поттер)


2017.11.23 23:16:37
Просто быть рядом [40] (Гарри Поттер)


2017.11.22 01:07:15
Дама с Горностаем. [7] (Гарри Поттер)


2017.11.21 18:53:45
Быть женщиной [5] ()


2017.11.21 00:10:33
Мазохист [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.19 19:08:07
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.11.17 10:18:01
Бабочка и Орфей [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.11.15 09:05:11
Игры разума [27] (Гарри Поттер)


2017.11.14 20:15:40
Отвергнутый рай [9] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.