Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Хоронили Волдю. На каждый хоркруск баянов не хватило..

Список фандомов

Гарри Поттер[18459]
Оригинальные произведения[1235]
Шерлок Холмс[714]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[133]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12640 авторов
- 26932 фиков
- 8584 анекдотов
- 17658 перлов
- 660 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Безумие на двоих

Автор/-ы, переводчик/-и: Mummica
Бета:kasmunaut
Рейтинг:NC-17
Размер:мини
Пейринг:ГП/СС
Жанр:Angst, Drama, Romance
Отказ:Все принадлежит Роулинг
Вызов:Мелочь, а приятно – 2010
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:То, что начиналось как безумие, иногда становится реальностью.
Комментарии:
Каталог:Пост-Хогвартс, Упивающиеся Смертью, Альтернативные концовки
Предупреждения:слэш, насилие/жестокость
Статус:Закончен
Выложен:2015.01.08 (последнее обновление: 2015.01.08 01:36:55)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [4]
 фик был просмотрен 7516 раз(-a)



«… И настоятельно прошу сообщать обо всех позитивных изменениях, а также напоминаю – через неделю очередное обследование». – «Я помню».

Незачем тратить новый пергамент, приписки достаточно. Надеюсь, Модсли не ждет подробного отчета: «Нет, магия пока не вернулась, но я, как вы и советовали, стараюсь об этом не думать, просто занимаюсь делом». Впрочем, если бы и ждал, не дождался бы. Тем более что я действительно об этом не думаю – мысли есть чем занять и без сожалений о том незначительном факте, что палочка без всякой трансфигурации из необходимого предмета превратилась в предмет ненужный. Временно, как уверяет Модсли, всякий раз авторитетно добавляя что-нибудь вроде: «Возвращение магической силы – процесс постепенный, от желания и усилий пациента, как правило, не зависящий. В вашем случае причина очевидна – страшное перенапряжение при передаче мыслей без палочки в критический для организма момент. Вы просто временно иссякли, как пересохший ручей, но будьте уверены – все вернется. И, как показывает практика, такое чаще всего происходит постепенно и без видимых причин, как бы само собой – как в высохшем русле проступает вода, поначалу незаметно, но потом все более явственно».

Что-то мне подсказывает: в моем случае эти сравнения ровно настолько же ошибочны, насколько красочны, но переубеждать я никого не собираюсь – бессмысленно.

Пальцы, сжимающие перо, совсем не дрожат – с чего бы? Разве что от усталости: стопка бумаги на уголке стола со вчерашнего дня заметно выросла – глава о волшебных свойствах земноводных и особенностях их использования почти дописана. Но это лишь седьмая глава будущего учебника, первого из семи. Я не знаю, смогу ли зажигать свечу Инсендио, а не спичкой, когда дойдет до седьмого, – но, повторюсь, сейчас меня это нисколько не занимает. Нисколько.

Проклятое перо, сегодня это уже третье – как назло, сейчас, когда приходится затачивать их вручную, они ломаются десятками. В следующую встречу надо будет поинтересоваться у Лонгботтома, где он берет такие отвратительные перья – да, и обертки для своих бандеролей столь тошнотворных расцветок. Ох, Альбус, только не утверждайте, что это снова предвзятость… Но насмешливое хмыканье звучит так отчетливо, что я невольно поднимаю голову – и, разумеется, вместо директорского портрета здесь, на Спиннерс-энд, взгляд утыкается лишь в оконное стекло, в котором устало хмурится собственное отражение.

Хорошо, хорошо, тут вы в виде исключения правы – мальчишка перерос свою бестолковость. Представьте, именно он подал мне эту идею, – правда, с трудом преодолев частокол своих неуверенных «эээ», но, должно быть, решиться на этот разговор было для него не меньшим героизмом, чем сразиться с Нагайной.

– Профессор, – сказал он в какое-то из посещений, когда мне уже разрешили разговаривать, – знаете, пока магия не вернулась, вы ведь могли бы написать новый учебник зельеварения. Даже несколько, для всех курсов. Раз преподавать вам пока… трудно, – клянусь, тут у него чуть не вырвалось «слава Мерлину», и я от души повторил бы это восклицание, – то вы могли бы… ну, поделиться опытом, и это очень всем помогло бы – знаете, как здорово получалось у Гарри на шестом курсе, когда он пользовался теми пометками…

Отвратительно, когда от вскользь произнесенного кем-то имени дергаешься, как под Круцио, а рука сама взлетает к забинтованному горлу, словно загоняя вглубь проклятие… или что-то другое. Что именно, Лонгботтом выяснять не стал, и к достоинствам мальчишки пришлось прибавить еще и тактичность – больше это имя не упоминалось. И в разговорах с Грейнджер и Макгонагалл, которые горячо поддержали идею с учебниками, – тоже. Даже сейчас я могу быть уверенным, что, развернув любой из их свитков, не увижу там никакого… никакой ненужной информации.

Тот, о ком столь старательно не упоминают мои нежданные помощники, не навестил и не написал ни разу. И слава Мерлину… Чертов Лонгботтом – еще одно перо летит в корзину. Видимо, глава о земноводных сегодня так и не будет закончена. Так что давай, Сопливус, прекращай портить бумагу и калечить ни в чем не повинные перья. Но даже прозвище, от которого до сих пор передергивает – словно влепил пощечину самому себе, – не дает забыть о том, что неизбежно случится, как только я, заставив себя подняться из-за стола и до предела растянув несложный ритуал приготовления ко сну, опущусь – точнее, почти рухну – на кровать.

На что я надеялся, уцепившись за совет Лонгботтома?.. Правда, днем, пока голова еще ясна, удается сосредоточиться и выгнать из мыслей всякое… всякую чушь, не относящуюся к работе. Но сейчас, когда виски гудят, веки словно из чугуна и на кровать почти падаешь, – сейчас переутомление, казалось бы, должно мгновенно погрузить в сон, а вместо этого… Нет, сон в конце концов приходит – глухой, тяжелый, без видений, но в предшествующих ему мгновениях тягостной полуяви – мгновениях, кажущихся часами – память и воображение успевают отыграться на мне сполна.

… – Давай, Северус, хватит изображать аскета, – пьяно хохочет Яксли, развалившись на роскошном малфоевском диване. – Пока ты еще не замуровался в своем Хогвартсе, рзв… развлекись немного.

Он щедро поводит рукой с зажатой в ней сигарой, словно представляя мне остальных развлекающихся – гогочущего, тоже порядком набравшегося Макнейра, угодливо подхихикнувшего Петтигрю и бледно улыбающегося Люциуса, который едва заметно морщится всякий раз, как новый столбик сигарного пепла прожигает дыру в диванной обивке. Я тоже морщусь: если жест был приглашением выпить, пьяная оргия в компании Яксли и Макнейра – Петтигрю не в счет, он в любой компании пустое место – последнее, на что я готов согласиться даже ради маскировки. Хорошо, что статус доверенного слуги и тут позволяет держаться даже с некоторой подчеркнутой отстраненностью. Но когда Макнейр, сунув руку в щель между шторами, тянет оттуда кого-то слабо упирающегося и наконец вытягивает на середину комнаты, я понимаю, что отвертеться от… развлечения на этот раз не получится. И дело даже не в трижды клятом статусе, который в подобных ситуациях все-таки приходится подтверждать, – дело в шансе на спасение, который у бедняги, съежившегося посреди комнаты, без моего участия станет совсем ничтожным.

– Еще один… Вам не надоело? – Хотя бы брезгливую гримасу я вполне могу себе позволить – Лорду тоже давно прискучила забава, которую Яксли придумал после того, как вернулся из Литтл-Уиннинга, обыскав магловское жилище Поттера на предмет какой-нибудь полезной информации. Вернулся он, фигурально выражаясь, с пустыми руками – но тем не менее, предвкушающе щурясь, сжимал в руке склянку с темным воздушным клубочком, очень напоминающим…

Хорошо, что я тогда догадался, что он мог насобирать в эту склянку. Иначе в момент, когда он, заставив остальных расступиться, выпихнул на середину круга Поттера и тот, скуля от ужаса, рухнул к ногам изумленного Лорда, я вряд ли сохранил бы самообладание. Я и так не вполне владел собой – по спине текли струйки ледяного пота, ковер под ногами куда-то поплыл… Но дурно мне стало не от страха, что мальчишка действительно мог быть Поттером, а от внезапного понимания, что скорчившийся перед Лордом «Поттер» – о Мерлин, внешне Поттер до кончиков обкусанных ногтей! – в действительности ни на гран не был тем, кого даже не пытался копировать. Съежившись и подвывая, тараща на всех сумасшедшие, огромные без очков глаза, он вцепился в мантию Лорда, жалко всхлипывая: «Пожа-а-а-а… пожалуйста, не на-а-до…» Настоящий Поттер – я чуть было не подумал «мой», но успел себя одернуть – никогда бы так не унизился, и Лорд тоже это понял – безгубый рот брезгливо сжался, и после десятка ленивых Круцио последовала Авада – безразличная, как щелчок, убивающий муху.

Кем был тот бедняга в действительности, я так никогда и не узнал – как ничего не знал об остальных псевдопоттерах, с которыми – иногда в компании с Лордом, когда жертва пыталась огрызаться, – продолжали развлекаться мои коллеги. Как, видимо, не узнаю, кому именно не повезло сейчас. Этот Поттер так же неубедителен, даже еще более жалок – глаза, в которых мечется паника, обведены красным, как у кролика, рот почему-то тоже очень красный и влажный, беспомощно дрожит… Полно, Северус, он не более жалок, чем ты сам – ты ведь тоже вынужден участвовать в балагане, а этот обезумевший от страха бедолага хотя бы не пытается изображать того, кем не является.

– Не убивайте, только не убивайте!.. Я… я все сделаю, вам будет хорошо, обещаю, – сипит он, кривя свои припухшие губы в дрожащей улыбке... и почему-то опускается на колени – с неожиданной и жутковатой, почти уродливой грацией.

– Что вы на этот раз придумали? – Но, машинально отступив к стене, я уже понимаю – что, и к горлу подкатывает тошнотный спазм, а брезгливость, видимо, проступает так заметно, что Яксли насмешливо выдыхает:

– Ладно тебе, Северус, кто-то же должен тебя… привлекать, кроме сушеных лягушек!.. А раз это не бабы – всем известно, что к бабам тебя не тянет, – значит… – Он пьяно подмигивает. – Да расслабься, мы всё понимаем – столько лет в Хогвартсе, а теперь еще и директором – это ж какая мука, ходить мимо сладкого и ни разу не попробовать!.. Признайся, ведь Поттера чаще прочих хотелось… того, а? Ну так вот он тебе на блюдечке – даже лучше настоящего, такой уступчивый – а уж какой изобретательный, нам и придумывать ничего не пришлось, да, Гарри? Наш сегодняшний Поттер очень хочет жить и так старается – на что уж я не охотник до подобных… сладостей, и то не пожалел. Ну, покажи, что умеешь!

Ногой он пихает мальчишку в бок, и тот, неуклюже просеменив на коленях, с размаху утыкается мне в пах – носом, губами, выдохнув жарко и влажно – так, что кожей я чувствую его через все слои ткани. Отступать дальше некуда, и, взмахнув руками – жест, должно быть, нелепый, но то, как выгляжу, меньше всего сейчас заботит, – пытаюсь оттолкнуть от себя это ничтожество, готовое на любое унижение ради того, чтоб выжить. Увольте, я не собираюсь участвовать в постыдных балаганах ради спасения таких вот…

… А разве все эти годы ты не разыгрывал постыдный фарс – перед Поттером, Лордом, самим собой, защищая, как ты считал, ничтожество?.. Ты – ты, Северус, разве не ломал себя перед Лордом, не унижался так, что потом тошнило, как подташнивает сейчас?.. Сейчас ты не можешь увидеть Поттера в его убогом подобии – хотя было бы огромным соблазном сказать себе: «Да, он слаб, он сразу сломался бы, он вел бы себя именно так», – но откуда тебе знать, кого защищает, кого спасает этот «Поттер», ради чего ему так дорога жизнь?..

И – если настоящего Поттера ты спасти уже не сможешь, то хотя бы – вот этого?..

Ты выживешь – пусть человек, которого ты даже не пытаешься копировать, никогда бы до такого не опустился, но я сдохну, и Поттер умрет, а ты выживешь, – обещаю я ему взглядом. Он умрет, чтобы тысячи таких, как ты, получили хотя бы шанс выжить – от меня же ради твоего спасения требуется всего лишь пара минут участия в очередном фарсе – ну что ж, давай, мальчик, старайся, чтобы фарс вышел убедительным…

И я понимаю, что, запустив пальцы в волосы и стиснув голову так, что мальчишка вскрикивает от боли, уже не отталкиваю – притягиваю. Конечно, он воспринимает это как согласие и готовность – и быстрые пальцы уже торопливо разбираются с застежкой, а взгляд вспыхивает облегчением и такой радостью, будто он и правда счастлив… доставить мне удовольствие.

– Все будет хорошо, – повторяет он почти беззвучно – и вдруг улыбается быстрой смущенной улыбкой, словно… словно и впрямь увидел и понял, что скрывается за согласием и готовностью.

Вот только этого сейчас не хватало. До сих пор он напоминал Поттера еще меньше, чем предыдущие – так почему же сейчас?.. Ни разу на настоящем поттеровском лице я не видел в свой адрес ни радости, ни желания каким-либо образом доставить удовольствие, ни тем более понимания – никогда и не ожидал увидеть – но что же, получается… надеялся?..

Да, после того разговора с Дамблдором был сон, который я долго и безуспешно пытался забыть – как, почему-то на Спиннерс-энд, я, подступив к Поттеру вплотную, ору на него, не сдерживаясь, выкрикиваю в лицо свое страшное знание... А он вдруг улыбается – такой же быстрой понимающей улыбкой, и вот так же почти беззвучно произносит: «Все будет хорошо». Разумеется, дальше передо мной никто не опускался на колени и не расстегивал брюки, иначе сон, и без того тягостный, превратился бы в кошмар – так почему же сейчас я впервые увидел в жалком мальчишке – Поттера?..

Это не Поттер – подавив желание зажмуриться, напоминаю я себе, когда он неожиданным – невозможным, совершенно поттеровским! – жестом встряхивает головой, – а затем одним быстрым ловким движением вбирает в рот головку члена. Это не Поттер, – стиснув зубы, чтобы не застонать, повторяю я, когда его горячий язык скользит вдоль уздечки, каждым движением вызывая конвульсии, словно от Круцио, – Мерлин, я предпочел бы Круцио, лишь бы не вздрагивать сейчас с каждым движением его языка, бесстыдно вцепившись в растрепанные – поттеровские! – волосы. Это не Поттер! – неимоверным усилием воли я удерживаюсь, чтобы не выкрикнуть это вслух, когда последним яростным толчком втискиваюсь в узкое горло и кончаю, содрогаясь от почти болезненного блаженства – и от мысли, что с настоящим Поттером все получилось бы так же остро и ярко.

Это не Поттер – повторял я себе десятки раз уже после того, как, аппарировав с мальчишкой из мэнора под понимающие смешки – «желаем успешного продолжения в приватной обстановке, Северус!» – отпустил его, – разумеется, сначала стерев память – когда зелье перестало действовать. Но повторять было бесполезно, потому что в первую же ночь память вернула мне и слова, и взгляды, и ощущения, и все это прокручивалось в мозгу снова и снова, как на заезженной магловской пластинке – пока, обессилев, я не капитулировал. А потом, на влажных от пота и следов моего поражения простынях, повторять было и вовсе бессмысленно – я ведь помнил, как в последний раскаленный миг пожелал – отчетливо, ярко и страстно, – чтобы это был именно Поттер, его рот, его губы – а потом улыбка на влажных от моей спермы губах, и понимающий взгляд – но понимающий по-настоящему…

Так продолжалось каждую ночь, снова и снова, так происходит и сейчас, в краткие минуты полуяви – до тех пор, пока я не засыпаю, успев еще подумать, как благодарен приятелям Поттера за отсутствие любопытства. Но последнее ощущение, с которым проваливаюсь в сон, – острая, как недавнее блаженство, ненависть. К себе, потому что опять не удержался и потому что желаю недостижимого… и к Поттеру, потому что не могу позволить себе другого чувства.

***

– Гарри, что ты так изводишься из-за этого обследования? Кингсли же рассказывал – скучная процедура, больше для галочки в личном деле, просто измерят уровень магии и…

– Я помню.

Преувеличенно кротко вздохнув, Джинни поворачивается к Гермионе, словно спрашивая: «Ну вот что ты будешь с ним делать?» – и та успокаивающе кивает в ответ: терпи, мол, с Гарри бывает нелегко… А мне, как когда-то в Хогвартсе, становится стыдно – но не от собственной резкости, а от нежелания откровенничать с ними – что с Джинни, что с Гермионой. Хотя нежелание тут вообще-то ни при чем – просто не представляю, как рассказал бы обеим – да и Рону с Невиллом – почему так затянул с этим дурацким обследованием… которое на самом деле тоже совсем ни при чем.

Нет, что я не хочу лишний раз появляться в Мунго, чтобы случайно не столкнуться там c… с одним бывшим профессором, они, конечно, догадываются, хоть и не говорят об этом вслух – да и вообще стараются лишний раз не упоминать при мне о Снейпе. Наверное, из-за того, что я так безобразно сорвался тогда, еще в июне. Сначала, правда, отмалчивался, как-то уходил от недоуменных вопросов – почему, навещая остальных, ни разу не зашел к Снейпу, и что я думаю об идее Невилла насчет учебников, и не хотел бы помочь перевезти вещи в Спиннерс-энд… Отмалчивался, пока в какой-то из хогвартских вечеров – в июне мы еще жили в замке – Невилл не вздумал завести со мной беседу.

– Понимаешь, – начал он, нерешительно покашляв, – Снейпу и так пришлось несладко, а тут эта новая беда… Он, конечно, никогда не признается… но может, ему стало бы хоть немного легче, если б ты с ним поговорил? Мне кажется, он думает, что ты все еще его не простил – недавно он даже побледнел и в лице изменился, когда я случайно о тебе вспомнил…

Тут меня понесло, как взбесившегося дракона. Толком уже не помню, что орал – всякую чушь, мол, никогда я его не прощу, сволочь он последняя, хоть и двадцать раз герой, а что в лице изменился – просто по-прежнему терпеть меня не может, ну и прекрасно, и я его тоже, так что обойдется без душеспасительных бесед, а нянек у него и без меня объявилось достаточно...

Орал, а сам никак не мог избавиться от навязчивой картины – Снейп, еще более тощий и бледный, чем запомнил, бессильно откинувшийся на подушки, и никаких тебе невербальных заклятий – вся магия осталась в Хижине, вытекла неосязаемыми каплями вместе с воспоминаниями, которые такой вот ценой он передал тебе, скотине, а сейчас даже воду приходится просить, пересиливая боль, и терпеть кого-то рядом….

Наверное, я тоже… изменился в лице – запнувшись на полуслове, Невилл неуклюже попятился к двери, что-то с грохотом зацепив по дороге. Но шума я почти не услышал – безжалостным толчком память вновь отправила в прошлое, в один из дней, когда, изображая ненависть к Снейпу, мне не надо было особенно стараться… В тот день – точнее, в ночь – когда у этой ненависти появилось новое измерение.

… В ту ночь, когда в палатке нас осталось двое, а тихий плач Гермионы и стук дождя по брезентовой крыше слились в монотонную горестную мелодию, я долго лежал без сна, сдерживая ознобную дрожь, почти без мыслей. О Роне думать не хотелось, о Джинни – что-то мешало. Может быть, та дурацкая фраза: «Подумаешь, Запретный лес…» Черт, ну как рыжий придурок мог подумать, что это безразличие – я ведь переживал за нее, правда, переживал, просто вырвалось от облегчения, что Снейп не сделал с ними что-то действительно страшное!.. Снейп. Вот оно. Глухая тоска вмиг исчезла, даже от озноба я трястись перестал – точнее, трясся уже от ярости.

Если бы ненависть к Снейпу тогда овеществилась, палатку разнесло бы в клочья. Даже Волдеморта в ту минуту я ненавидел меньше. Желание покончить с красноглазой нежитью было не только стремлением отомстить, а необходимость убить его собственноручно была именно необходимостью. А вот Снейп… О, тут мне помощников совсем не нужно, и даже если тварь тоже запаслась хоркруксами, я сам разыщу и уничтожу каждый, а потом… Нет, милосердной Авадой ты не отделаешься, и Круцио – всего лишь боль, а мне нужно другое.

Я буду мстить не только за себя – за всех, кто сам отомстить уже не сможет. За Сириуса, его затворничество, отравленное твоим паскудным ехидством. За Дамблдора, его умоляющий шепот в последний миг – и эту смерть ты приправил унижением… Ты оставил свою черную мерзкую отметину на всем светлом, что было в моей жизни, – и эту метку ты смоешь собственным унижением, подохнув жалким, скулящим ничтожеством. Никакой дуэли не будет – ты недостоин честного поединка, я обезоружу тебя, а затем прикончу, но прежде чем убить… Нет, и обвинений больше не будет – никаких оскорблений для тебя недостаточно. Прежде чем убить, я просто трахну тебя, и ненависть пересилит омерзение. Наложу Империо, заставлю стать враскорячку, двину по яйцам – раз и другой, а потом оттрахаю так, что зад – он у тебя наверняка костлявый и бледный, как лягушачье брюхо, – будет в крови без всякой Сектумсемпры, а потом сомну в кулаке твой вялый болтающийся член так, что ты заскулишь, если до сих пор сдерживался, и…

Задыхаясь от накатывающей волнами ярости, я вдруг понял, что бешено двигаю рукой по собственному неимоверно напрягшемуся члену – и ладонь тут же стала влажной, а другая рука, взметнувшись, едва успела заглушить непроизвольный вскрик – да!.. Да, именно так – обжигающе, ошеломляюще, ярко – именно так все и случится: сначала – разрядка в обмякшее тело, словно плевок в ненавистную душу, затем… А зачем его после этого убивать, сам подохнет… покончит с собой, еще успел я подумать, стремительно погружаясь в сон.

Я и вправду заснул так внезапно, что наутро удивился этому гораздо больше, чем неожиданно нахлынувшему возбуждению. Тогда я действительно почти не испытывал ни стыда, ни неловкости, просто принял как данность, что ненависть – отличное возбуждающее средство. Мне бы задуматься, почему даже грезы о Джинни, о том, как у нас с ней будет, никогда не приводили к такой бурной разрядке. Но об этом я не думал, не подумал ни в одну из вереницы других ночей, когда, предусмотрительно применив заглушающее и уже привычным жестом запуская руку под одеяло, подогревал возбуждение тоже ставшими привычными – но по-прежнему пьянящими – картинами. Физиология, чистая физиология, и к тому же помогает выспаться, а после полуголодных дневных скитаний и тягостных мыслей крепкий сон просто необходим, – мне даже убеждать себя во всем этом не хотелось, настолько это казалось очевидным.

А потом одной майской ночью повод вновь и вновь насиловать Снейпа в воображении исчез вместе с главной причиной, по которой я мечтал сделать это наяву. И когда после той ночи, вместившей, казалось, полжизни и перешедшей в такой же бесконечный день, я наконец добрался до постели, то страшно позавидовал себе прежнему.

Еще неделю назад все было просто: когда ненависть переполняла душу, следовал акт воображаемой мести – возбуждение лишь сопутствовало, физиология, чистая физиология, – и я выбрасывал гада из мыслей и памяти, забывал о нем, как забывают о змее, раздавленной колесами. А теперь лежу без сна, о привычном снотворном тошно даже подумать, а мысли о Снейпе лезут и лезут в голову. Перебивают и победную эйфорию, и скорбь о погибших, и от этих новых мыслей непривычно и тягостно, и болезненно саднит где-то внутри, там, где раньше копилась ненависть. Но ненависть исчезла, кажется, еще в Хижине – вытекла вслед за кровью, льющейся из его разорванного горла. А из чувств, медленно, но неостановимо заполняющих эту саднящую пустоту, я могу назвать далеко не все… а от некоторых просто страшно.

Честное слово, мне было бы легче, если бы Снейп умер – но он жив, каким-то чудом выжил, точнее, пытается выжить сейчас, в Мунго – по последним сведениям, он еще очень плох. Да, было бы гораздо легче, потому что если он выживет и я когда-нибудь с ним увижусь… увижу его…

От стыда, нахлынувшего так же бурно, как недавнее возбуждение, о котором было омерзительно даже вспоминать, я зажмурился – и действительно увидел Снейпа. Впервые за все время, что ублажал себя воображаемой местью, увидел его лицо – не отталкивающую маску, которую он так ловко цеплял на себя в Хогвартсе и за которой я никогда не старался разглядеть что-то иное, а живое человеческое лицо, совсем как в последней сцене из воспоминаний, когда он собрался передать мне меч. Такое же замкнутое и очень уставшее, будто он заранее устал от того, что вынужден будет выслушать, а объяснять что-то мне, судя по всему, вообще не собирался – наверное, считает, что все уже сказал в Хижине. И я понял, что он вот-вот уйдет, – но я не мог отпустить его так быстро, даже из своего воображения – даже вопреки тому, что смотреть в это лицо было нестерпимо стыдно.

И я представил, как в несколько шагов оказываюсь рядом, совсем близко – представил, как выяснилось, напрасно. Потому что картинка, словно паззл, тут же сложившаяся в воображении из странных чувств и неосознанных желаний, показала, что весь прежний бред про «чистую физиологию» был вот именно что бредом.

Потому что дальше я вообразил – нет, увидел и ощутил так же живо, как раньше, сдирая с него мантию и заставляя нагнуться, – что опускаюсь на колени, и он не успевает отстраниться – а я цепляюсь за эту самую мантию, как потерявшийся ребенок, тычусь в него носом, губами, бессвязно шепчу то ли «прощаю», то ли «прости», – а потом вдруг понимаю, что прощение хочется отдать и принять по-другому, не словами, не выталкивая горячечный шепот, а вбирая губами горячий, быстро твердеющий член. И так возбуждавшее прежде желание сделать больно растворяется в огромной нежности к человеку, который вздрагивает в такт движениям моих губ, принимая эту нежность, принимая меня всего целиком, как есть, с незажившими обидами, свежим раскаянием и новым чувством, которому пока страшно дать название…

Нет, не страшно – невозможно. Как ночь за ночью невозможно отказать собственному воображению, а днем невозможно слышать о Снейпе, говорить о нем… или представить, что когда-нибудь вынужден буду с ним увидеться… Да вот хоть на обследовании через неделю. Дело даже не в том, что я не удержусь и как-то выдам себя – сдержаться-то я смогу, но Снейпу одного взгляда в глаза будет вполне достаточно. А что он пока лишен магии – ох, читал я то интервью Модсли в «Пророке», и что-то мне подсказывает, что без причин вода в пересохшем русле не проступает и встреча со мной вполне может стать… катализатором. Только вот мне как-то не хочется сдохнуть перед ним от стыда, когда окончательно пойму, что желаю недостижимого.

***

Самое досадное неудобство в моем нынешнем состоянии – невозможность аппарировать. А когда ты в раздражении решаешь срезать путь через переулок, который еще в годы твоего детства пользовался куда более дурной славой, чем Спиннерс-энд, порой это приводит к еще более досадным последствиям.

Разумеется, я читал о «Молодых мстителях» в «Пророке», видел колдографии – ярко-красные росчерки в магловских трущобах, темно-красные пятна на грязном асфальте – только оставленные уже не краской. «Маглы – в могилу», «Грязь ко грязи» – сначала этой чушью только пачкали стены, потом стали ей следовать, иногда буквально – так, что от жертв оставались только пятна. Но от немногих выживших было известно, что смерти под конец ждали как избавления – молодые мерзавцы многому научились у тех, за кого они весьма изобретательно мстили. И продолжают мстить – ни один еще не пойман, хотя имена известны наперечет. Мне они тоже хорошо… некоторые даже слишком хорошо известны. И двоих, на мое несчастье решивших развлечься с сегодняшней жертвой именно в этой дыре, я тоже знал – вернее, считал, что неплохо знаю. Молодой Макнейр – старательная посредственность, молодой Яксли – поумнее и гораздо более амбициозен, в этой паре он всегда был главным. Вот и сейчас, пока Макнейр растерянно пялится на меня и шипит: «Аппарируем?..», Яксли абсолютно спокоен, словно в долю секунды принял решение.

– Ну что ты, это же наш дорогой профессор! Удивительно приятный сюрприз, сэр, страшно рад вас видеть! Какими судьбами на наш скромный праздник? Бернард, мы посылали профессору приглашение?

– Честно говоря, не припомню. Но я тоже ужасно рад вас видеть и надеюсь, что вы с удовольствием присоединитесь к развлечению, – растерявшийся было Макнейр, с облегчением поймав интонацию приятеля и копируя даже манеру держать палочку, не глядя, тычет ей в живот рыжего мальчишки, затравленным лисенком прижавшегося к стене заброшенного гаража.

– Ах да, я и забыл – вы же теперь не у дел, профессор, вот незадача! Даже палочку с собой не носите, да? Хотя ее и спрятать-то некуда в этом магловском тряпье, которое вам, наверное, доставляет огромное удовольствие носить, – Яксли презрительно ощупывает взглядом мои поношенные джинсы и севшую от неудачной стирки водолазку, в которой палочку действительно не спрячешь. Выгляжу я в этом старье, должно быть, жалко, но это меньше всего сейчас беспокоит – а вот радостный и очень искренний блеск в глазах бывшего студента, зеркально отражающийся во взгляде его понятливого приятеля, заботит гораздо больше. Кажется, в ни в Министерстве, ни в Мунго меня в ближайшие дни не дождутся… если только, наигравшись, мальчики не подбросят тело куда-нибудь в людное место, как они иногда делают.

– Какая удача, что мы встретились, какая удача, – твердит Яксли безостановочно, как под заклятием болтливости, держа палочку нацеленной уже не на мальчишку – на меня. – Вот это настоящая месть, Бернард, не сопливые детские развлечения – и как ребята раньше не сообразили, кому надо мстить в первую очередь!.. Маглы – просто грязь, которую надо стереть с лица этого мира, грязнокровки – издевательство над естеством, которым по ошибке наделила их природа, и поэтому должны быть уничтожены… Но человек, в жилах которого течет чистая кровь магов, предавший эту кровь, предавший свои идеалы и людей, которые в него верили, заслуживает худшего, чем смерть…

Блеск в его глазах становится фанатичным, рука с палочкой вскинута вверх, словно на обряде инициации, хотя я точно знаю, что он не успел принять метку, – а в целом все напоминает дешевый ярмарочный фарс, от которого тошнит еще больше, чем от всех предыдущих, в каких пришлось поучаствовать за жизнь, что оказалась не слишком длинной. И закончилась бессмысленно, как бессмысленна надежда в мутном от боли взгляде нечаянной жертвы – но от этого тусклого огонька где-то в подвздошье становится горячо-горячо, как когда-то, когда на меня надеялись другие и их надежды тоже казались бессмысленными – но сбылись… Огненная струйка внутри не ждет, пока мысль оформится во что-то связное, – тело само разворачивается, рука вскидывается… А в следующий миг я понимаю, что выплеснувшаяся словно из ниоткуда магия невидимой, но прочной пленкой растеклась между мальчишкой и мучителями – но надолго мне эту преграду не удержать.

– Беги!.. – И пацан неверяще дергается, а потом срывается с места и бежит – но бежит слишком медленно, неловко подворачивая ногу, и когда пытается втиснуться между гаражами, обездвиживающее заклятие все-таки достает его. Но прежде чем рухнуть на землю, он вскрикивает, раз и другой, пронзительно, как подраненный зверек, – и тут же умолкает, словно захлебнувшись криком.

– Вот гад, а болтали – лишился магии… Может, свалим отсюда, пока не поздно? – бормочет Макнейр, подтягивая к себе обмякшее тело Мобиликорпусом, но Яксли, зло усмехнувшись, отвечает, что здесь глушь несусветная, не зря он выбрал именно этот район – вокруг одни брошенные дома, и что-то еще в том же духе. Я подтвердил бы, что он прав, но сил хватает лишь на вдохи и выдохи – как можно размереннее, чтобы хоть не корчиться слишком заметно. Маг ты или сквиб, тело реагирует на Круцио одинаково, – правда, маг может попытаться отбить следующее заклятие, а я снова пуст, как дырявый котел, и в груди горит лишь боль, распускаясь внутри отвратительным багровым цветком.

– Я считал вас умнее, – хриплю я через эту боль. – Думаете, мы верили друг другу?.. О да, как акромантулы – в то, что соплеменник всегда готов тебя сожрать… и идеалы у Упивающихся были примерно такими же. Что, кроме паучьих инстинктов, управляет теми, кто считает людей животными?..

– Значит, Лорда и его соратников вы считаете пауками, а вот этих – людьми?! – щерится Яксли, посылая в меня еще заклятие. Дамблдор, наверное, сказал бы: да, мальчик, каждый человек – человек настолько, насколько он признает за другими право быть людьми. Но я молчу – не только потому, что физически трудно выдавить что-то, кроме стонов, которые пока удается держать при себе. Просто такие истины, как ни объясняй, не усвоишь, пока жизнь не ткнет тебя в них мордой, протащив через боль, после которой Круцио покажется шалостью, забавами недоумков у заброшенных гаражей.

– Молчишь, профессор? Чему же ты пытался нас учить, если сам ничему не научился? – улыбается второй недоумок, которому наскучило встряхивать распластанную по земле щуплую фигурку. – Не выеживался бы, попросил бы, поползал в ножках – может, и пожалели бы, убили сразу… Стивен, да брось ты читать ему мораль – давай лучше развлечемся, с ним будет весело! Помнишь, как на прошлой неделе я отделал одного – даже жалко было убивать, так забавно он ковылял потом враскорячку! – Макнейр вдруг облизывается, плотоядно и жадно, кончик языка торчит между губ, как мясистый пестик… и я понимаю, что от родителей мальчики действительно многое унаследовали.

– А что, отличная идея, Бернард! – Яксли, тоже улыбнувшись, оглядывает меня с каким-то новым, оценивающим и предвкушающим выражением. – Правда, меня от твоих забав с мужиками обычно не прет – ты же знаешь, я больше по девочкам, но тут не секс, тут другое… Пауки... Думаешь, скотина, ты унизил отца?.. Ничего, сейчас сам узнаешь, что такое настоящее унижение. Держу пари на пятьдесят галеонов – профессор еще поползает в ножках….

Он продолжает нести какую-то чушь, но через пару минут слова становятся лишь назойливым фоном к тому, что делают с моим обездвиженным телом… но и это очень скоро перестает иметь значение. Сейчас мне не с кем будет попрощаться – вот что невыносимей чужих бесцеремонных рук, мучительней боли, раздирающей внутренности, и глухая чернота, куда меня окунает новая вспышка боли, кажется долгожданным убежищем от этой последней мысли, не оставляющей надежды.

Но когда осязание, слух и зрение возвращаются, я готов вновь нырнуть в эту спасительную черноту. Потому что сквозь вязкую слабость чувствую другие прикосновения – и даже прежде, чем сквозь ресницы становится виден нечеткий силуэт, понимаю, что рядом – именно тот, кого я уже не надеялся увидеть… И, владей хоть крупицей магии, никогда не позволил бы ему увидеть себя вот таким – беспомощным, обнаженным, распростертым навзничь. В его лицо я вглядываться даже не пытаюсь – и так понятно, что там может быть написано. Наверное, явственней всего сожаление, что каким-то дементором его занесло сегодня в эту глушь – не навестить же он меня собрался, в самом-то деле.

Впрочем, он что-то бормочет, обращаясь, видимо, к склянкам на прикроватном столике, – что-то неразборчивое про то, что меня не было на обследовании и он подумал о Мстителях… аппарировал сюда, услышал крики, но эти закоулки почище лабиринта на Тремудром турнире, вот и не получилось быстрее… сволочей этих он обезвредил, с парнем все в порядке, уже в Мунго, но вас туда в таком виде… ну, вы понимаете… в общем, я сам справлюсь, честно, - заканчивает он совсем бессвязно, наверное, страшно жалея, что вообще пустился в объяснения.

Да, лежу я, кажется, на собственной кровати, но это не утешает – клянусь, я предпочел бы даже эту бездарь Модсли, воображающего себя целителем. Но выбора нет – именно Поттер вытирает кровь и смазывает ссадины и ожоги, всякий раз так поспешно убирая руку, словно обжегся сам. Именно Поттер, неловко перевернув меня на живот, подрагивающими пальцами раздвигает ягодицы – и я счастлив, что физически не в состоянии видеть его лицо.

У него-то почему так дрожат руки – от гадливости, которую я понял и оправдал бы безоговорочней остального?.. От жалости, которую я тоже мог бы принять, но где он тогда был со своей жалостью все эти месяцы?.. А может, оттого, что каждое прикосновение пальцев, втирающих мазь в саднящую кожу, успокаивая боль, наполняет тело тягучим, томительным и тоже почти болезненным желанием, – и он это почувствовал?..

Конечно, почувствовал, а теперь, снова перевернув на спину, еще и увидел. Проклятое Круцио, напрочь лишившее сил, – не поднять рук, чтоб прикрыться… Унижение в тот момент, когда Яксли с Макнейром распялили меня, как лягушку, – ничто перед стыдом за эту безобразную набухшую откровенность собственного тела, которому плевать на все мои внутренние запреты.

– Поттер, – выдавливаю я, понимая беспомощность любых оправданий, но молчать больше невозможно, – это ничего не значит, физиология, чистая физиология…

– Что?.. Чистая физиология?..

Руки на моих предплечьях вдруг сжимаются так, что на коже, наверное, останутся синяки. А потом он выговаривает – и потрясение в хрипловатом голосе заставляет меня разомкнуть веки:

– Посмотрите на меня, сэр… Пожалуйста, посмотри на меня.

И я открываю глаза и наконец вижу его, отчетливо вижу его лицо, на котором нет ни отвращения, ни слезливой жалости. Там заливающий щеки стыд – Мерлин, ему-то чего стыдиться, – требовательная просьба и непонятная мне надежда, только я действительно не понимаю, каких еще от меня хотят признаний... Но когда, подчинившись этой просьбе, я вглядываюсь в его глаза, огромные даже под очками, то вдруг осознаю: это не от меня ждут откровений. Это Поттер пытается что-то до меня донести – но не словами, а распахнув собственное сознание, раскрыв двери, в которые я когда-то безжалостно вламывался, во всю ширь, – так что, обладай я хоть крупицей магии, вошел бы без всяких усилий, но сейчас…

Но сейчас Поттер вдруг совершает немыслимое – не разрывая зрительного контакта, он вдруг встает у кровати на колени и касается члена – почти неосязаемо, даже не губами, просто обволакивает влажным дыханием – но это словно его личный аналог Инсендио, и в подвздошье неожиданно разливается уже знакомое жжение. Только сейчас это не едва теплящийся огонек, а шаровая молния, которая разнесет через секунду, если я не выплеснусь… не выплесну…

– Все будет хорошо, – шепчет Поттер, вновь чуть склоняя голову, – просто… войдите.

И я переступаю порог и вхожу.

А потом чужое – нет, уже не чужое – сознание обнимает меня так же тесно и жарко, как горячие губы обхватывают головку члена, и прекрасные в своем бесстыдстве откровения мощными толчками приближают к блаженной разрядке, которую я наконец-то делю с настоящим Поттером. Да, мы делим оргазм на двоих – я чувствую это по тому, как яростно вздрагивает Поттер, бессильно уронив голову, тычась мне в колени мокрыми от моей спермы губами. И так же отчетливо, как ощущаю, что высохшее русло снова полноводно и магия вернулась, я понимаю: если это и безумие, теперь у нас оно одно на двоих. Наше общее недостижимое стало возможным и близким, а ненависть к себе и друг к другу осталась за порогом, который мы впервые переступили вместе.

...на главную...


апрель 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

март 2020  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2020.04.07
Не похоже на Идзаки [0] (Вороны: начало)



Продолжения
2020.04.07 11:45:35
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.04.05 20:16:58
Амулет синигами [116] (Потомки тьмы)


2020.04.04 18:31:02
Наши встречи [1] (Неуловимые мстители)


2020.04.01 13:53:27
Ненаписанное будущее [17] (Гарри Поттер)


2020.04.01 09:25:56
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.03.29 22:38:10
Месть Изабеллы [6] (Робин Гуд)


2020.03.29 20:46:43
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.03.27 18:40:14
Отвергнутый рай [22] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.03.26 22:12:49
Лучшие друзья [28] (Гарри Поттер)


2020.03.24 15:45:53
Проклятие рода Капетингов [1] (Проклятые короли, Шерлок Холмс)


2020.03.23 23:24:41
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.03.23 13:35:11
Однострочники? О боже..... [1] (Доктор Кто?, Торчвуд)


2020.03.22 21:46:46
Змееглоты [3] ()


2020.03.21 12:04:01
Двое: я и моя тень [4] (Гарри Поттер)


2020.03.21 11:28:23
Работа для ведьмы из хорошей семьи [3] (Гарри Поттер)


2020.03.15 17:48:23
Рау [5] (Оригинальные произведения)


2020.03.14 21:22:11
Прячься [3] (Гарри Поттер)


2020.03.11 22:21:41
Дамбигуд & Волдигуд [4] (Гарри Поттер)


2020.03.02 17:09:59
Вольный город Норледомм [0] ()


2020.03.02 08:11:16
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.03.01 14:59:45
Быть женщиной [9] ()


2020.02.24 19:43:54
Моя странная школа [4] (Оригинальные произведения)


2020.02.17 01:27:36
Слишком много Поттеров [44] (Гарри Поттер)


2020.02.15 21:07:00
Мой арт... [4] (Ван Хельсинг, Гарри Поттер, Лабиринт, Мастер и Маргарита, Суини Тодд, Демон-парикмахер с Флит-стрит)


2020.02.10 22:10:57
Prized [5] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.