Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

"Он улетел, но обещал вернуться!" - отвечал Гарри Поттер на всяческие расспросы Северуса Снейпа от том, куда делся Сириус Блек из башни Хогвартса.
(с) Вечный Бродяга

Список фандомов

Гарри Поттер[18342]
Оригинальные произведения[1182]
Шерлок Холмс[711]
Сверхъестественное[451]
Блич[260]
Звездный Путь[249]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[209]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[171]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12458 авторов
- 26837 фиков
- 8406 анекдотов
- 17327 перлов
- 641 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Слепыми шагами

Автор/-ы, переводчик/-и: Amethysta
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Размер:мини
Пейринг:Симус Финниган/Панси Паркинсон
Жанр:Angst, Romance
Отказ:От прав на персонажей я отказываюсь.
Вызов:I believe -2013
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Кто-то бежит наперегонки со временем, кто-то – падает вниз, а исцеления – нет.
Комментарии:Написано на восьмой тур феста "I Believe" по заявке mne_by_v_nebo
Каталог:Пост-Хогвартс
Предупреждения:Tекст не требует предупреждений
Статус:Закончен
Выложен:2014.12.06 (последнее обновление: 2014.12.06 22:42:38)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [0]
 фик был просмотрен 581 раз(-a)



Темнота хихикает, щерится чернозубой улыбкой и протягивает гниющие, в струпьях руки. У неё чёрные провалы вместо глаз и склизкие щупальца вместо волос. Хотя откуда у темноты волосы? Да и тела у неё вроде бы тоже нет.

Но она всё равно хихикает, обвивает, обнимает и зовёт с собой. И чтобы остальной мир хрустнул в этих объятиях, рассыпаясь трухой, и осталась только она — сияющее ничто.

Панси Паркинсон закрывает глаза и медленно съезжает по стене, не в силах удержаться на ставших ватными ногах. Сердце бьётся так, что, кажется, скоро выскочит из груди, заляпав всё вокруг тёплой, пахнущей железом кровью.

Едко-сладкая темнота принимает её в свои ласковые объятия.

***

Симус Финниган почти вбегает в больницу Святого Мунго, едва не сбив по пути худощавого старика в странной шляпе. Буркнув под нос извинения, он улыбается знакомой медсестре и останавливается около стойки регистратуры. Белокурая Эмили, похожая на куколку, укоризненно качает головой и выразительно указывает пальцем на висящие на стене часы — опять опоздал.

— Больше не буду, — пожимает он плечами, виновато улыбнувшись. — С завтрашнего дня стану пунктуальной лапочкой.

— Не станешь, — произносит Эмили, потому что точно в этом уверена: не первый раз он обещает исправиться и перестать опаздывать на работу. — Тебя Сметвик искал.

Выругавшись, Симус устремляется к лестнице, портреты давно почивших целителей, слишком старые, чтобы мыслить здраво, наперебой начинают ставить диагнозы. Иногда ему кажется, что это игра такая: кто сильнее запугает проходящего мимо волшебника.

— Это определённо чешуйчатая оспа, — наставительно произносит полный волшебник в бурой мантии. Он прошёл уже через четыре картины, следуя за Симусом. — Ваш цвет глаз — тому доказательство. Вы умрёте через три часа, если не…

Не обращая внимания на ворчание портрета, Симус идёт по коридору, попутно здороваясь со снующими вокруг целителями.

В отделении недугов от заклятий всегда много людей. Наверное, потому, что они не соблюдают технику безопасности при работе с артефактами или не умеют вести споры с другими волшебниками. Или просто потому, что люди — идиоты.

Да, скорее всего, именно поэтому, качает головой Симус, глядя, как мимо провозят на каталке женщину с ярко-голубой кожей и оранжевыми волосами.

Зайдя в кабинет, он быстро снимает тёмно-серую, мокрую от дождя мантию и надевает пахнущий свежестью лимонный халат. Цепляет на нагрудный карман бейдж со своей фамилией и проходит к столу. Сегодня — никаких пациентов, только бумажная работа, будь она неладна.

Когда Симус решил стать целителем, то ожидал, что будет лечить людей, а они — душевно благодарить за спасение своих жизней. Целители — это круто, думал восемнадцатилетний Симус Финниган.

Потому что люди не должны страдать. Потому что Лаванду Браун не успели спасти от укуса Сивого, и она захлебнулась собственной кровью, потому что Колин Криви погиб от шального заклятия, потому что он, Симус, никогда не был по-настоящему гриффиндорцем.

А спасать людей — это круто. Хотя большинство пациентов пятого этажа — это неверные мужья и лживые жёны, которых «застукали», неудачные воришки и дети, балующиеся с волшебными палочками родителей. Зато иногда попадаются по-настоящему интересные случаи, и каждая секунда может быть на счету, ведь магия — самое удивительное, что может быть на свете, а заклятия — самое опасное.

Стрелки часов играют с Симусом в странную игру: то бегут, издевательски крутясь с чудовищной скоростью, то замирают на одном месте и лишь изредка шепчут: «Тик-так, тик-так».

Потерев переносицу, он подписывает очередной отчёт и откладывает на другой конец стола к таким же бесполезным пергаментам, которые всё равно никому никогда не понадобятся, а затем поднимает взгляд на часы — полвторого.

— Бюрократия — страшная сила, — произносит Симус и, вздохнув, поднимается из-за стола. Кажется, пора выпить кофе.

Симус на самом-то деле кофе терпеть не может, но чай в буфете просто отвратительный, поэтому выбирать не приходится.

Достав из кармана ключ, Симус быстрым движением проворачивает его на два оборота. Больничное руководство не доверяет обычным запирающим чарам, использует специальные заколдованные ключи, опасаясь взлома: кражи дорогих ингредиентов и подделки рецептов.

После умиротворяющей тишины кабинета кажется, что в коридоре царит настоящий хаос: полная волшебница с растрёпанными волосами кричит на одного из целителей, требуя немедленно вылечить её мужа, медсёстры пытаются успокоить плачущего ребёнка и его мать, а пациентов, как обычно, слишком много.

Чёртовы волшебники, качает головой Симус, осторожно пробираясь к лестнице. Всего два пролёта — и он сможет спокойно выпить кофе. Главное, не попасться никому под руку и на глаза. Лучше бумажная работа, чем «мой ребёнок отрастил себе третью руку» и «моя сестра хотела убрать прыщи, но…».

Он почти доходит до лестницы, когда кто-то хватает его за рукав и тянет назад.

— Финниган, бегом в четвёртую палату, — почти кричит ему на ухо Матильда, одна из медсестёр.

— Я же…

— Да-да, бумажки, но не сегодня, быстро в четвёртую! — перебивает она и тащит за собой, Симус даже не сопротивляется, покорно ступая следом. — Все заняты, а нужен срочный осмотр, там что-то сложное. Мадам, кричите на мужа потише, — осаждает она разбушевавшуюся волшебницу. — В общем, вот.

Матильда суёт ему в руки карточку пациента и растворяется в толчее.

Быстро прочитав фамилию больного и удивлённо подняв брови, Симус несколько секунд смотрит на дверь. Почему-то ему кажется, что это ничем хорошим не кончится.

Вздохнув, он поворачивает медную ручку и заходит.

***

Панси сидит на кушетке, болтает со скуки ногами и рассматривает картинки о здоровье и безопасном колдовстве, щедро развешенные по стенам.

Осенний дождь барабанит по оконным стёклам, выстукивая понятную ему одному мелодию. Где-то в углу смотровой скорчилась маленькая и почти незаметная темнота: она куксится, когда свет падает на неё, и скалится, плотоядно глядя на Панси.

Дверь резко распахивается, впуская коридорный шум и целителя в ярко-лимонном — даже на языке кисло становится — халате.

— Итак, мисс Паркинсон, — произносит целитель. — На что жалуемся?

Она, нахмурившись, поднимает голову и встречается взглядом с человеком, который кажется смутно знакомым. Невысокого роста, худощавый, он сжимает в руках папку с такой силой, что белеют костяшки пальцев.

— Финниган? — спрашивает Панси, не вполне уверенная, что узнала.

— Целитель Финниган, — поправляет он, едва заметно поморщившись.

Фыркнув, Панси сдерживает явно неуместный сейчас смешок.

Симус молча раскрывает папку и вчитывается в исписанный мелким корявым почерком Матильды листок. Медсестра расспросила обо всех симптомах, а потом скинула дело на него, потому что случай не из тех, что попадаются каждый день или хотя бы периодически. Значит, можно отмести пару сотен стандартных заклятий.

— На что жалуешься, Паркинсон? — наконец спрашивает он, отвлекаясь от записей.

Церемониться и называть её «мисс» он считает лишним. Детские обиды помнятся долго.

— Ни на что я не жалуюсь, Симус, — издевательски парирует Панси, раскусив его игру. — Я чувствую себя прекрасно. Это плохо? — Она смотрит ему прямо в глаза, склонив голову набок.

— Тебя нашли лежащей на полу. Тебя била дрожь, а руки свело судорогой. И из ушей текла кровь. Ты считаешь, что это хорошо?

— Сейчас всё нормально.

— Не может быть нормально, Паркинсон. Либо это просто передышка, либо ты сама себе поставила диагноз, а потом счастливо вылечила недуг. И вообще, тебя начальник сюда приволок в бессознательном состоянии, если верить записям. Будешь утверждать, что хорошо себя чувствуешь?

Они кивает, неосознанно закусив губу.

«Значит, дура», — едва не произносит Симус, но вовремя успевает прикусить язык. Скажет такое, а она ещё, поди, нажалуется. Эта может, он ещё в школе убедился.

Прокрутив в голове описанные в анамнезе симптомы, он быстро отметает десяток неподходящих диагнозов.

— Открой рот и наклони голову, — говорит он, почти с удовольствием глядя, как она злится.

— Финниган, ты точно целитель? Или халатик нацепил, и всё?

— Вот именно, я — целитель. Быстро, Паркинсон!

Проворчав что-то отдалённо напоминающее «идиот», она делает так, как велено. И ощущает себя полной дурой.

— Тридцать секунд, — предупреждает Симус, засекая время на настенных часах.

Стрелки медленно ползут по кругу: одна секунда, две секунды, три… И неожиданно быстро — тридцать.

— Доволен? — осведомляется, прищурившись, Панси. — Чего-то ждал или просто поиздевался?

— Да, доволен. Если бы ты начала блевать — было бы печально. Нужно взять кровь на анализ.

— Не нужно, — протестующе произносит она, хотя ни за что не признается, что боится одного вида крови.

— Паркинсон! Кто тут целитель? Ты точно не взаимодействовала с запрещёнными артефактами? Кстати, где ты работаешь?

— В архиве Министерства, складирую ненужные бумажки и чаёвничаю со стареющими кошатницами. Финниган, если бы это был артефакт, тем более запрещённый, меня бы здесь точно не было.

— Хорошо, верю, — кивает он. — До лаборатории дойдёшь или помочь?

— Дойду, конечно, я же говорю, что в порядке, — произносит она, вздёрнув подбородок, и встаёт с кушетки. — Я в норме, правда. А Фостер — просто параноик.

Симус не знает, кто такой Фостер. Наверное, тот самый начальник Паркинсон, что притащил её сюда. Трудно ему, должно быть, работать с такой гадиной, думает Симус.

В этот момент, не дойдя даже до двери, Панси Паркинсон с тихим шорохом оседает на пол, как марионетка, у которой одну за другой перерезали ниточки.

***

Симус отбрасывает бесполезную книгу в угол, где уже валяются такие же, и устало потирает глаза. Он четыре часа пролистывал десяток справочников, пытаясь подобрать хотя бы отдалённо подходящий диагноз, чтобы оттолкнуться от него и начать лечить эту чёртову Паркинсон, что до последнего уверяла, будто здорова.

Но здоровые люди не валятся без сознания, не успев пройти и пары шагов. И пена изо рта у них не идёт, и руки не покрываются волдырями, как от ожогов. И вообще, от Паркинсон никогда нельзя ожидать ничего, кроме головной боли. Еще раз посмотрев на груду медицинской макулатуры, он выходит из кабинета.

После обеда в отделении недугов от заклятий всегда тихо. Почему-то волшебники предпочитают калечиться по утрам, а вечером и ночью почти никого не бывает.

Новенькая медсестра тихо переговаривается с пожилым волшебником, до Симуса долетают только обрывки фраз, но он не вникает, быстро шагая по коридору к нужной палате.

Паркинсон везёт — лежит одна. Или не везёт, это как посмотреть, усмехается Симус, толкая дверь.

Она сидит на кровати, лицом к окну: спина прямая, как палка, пальцы сминают одеяло. На ладонях уже почти не осталось следов от волдырей — мазь действует безотказно.

— Паркинсон, какого чёрта? Тебе лежать надо… — Он хмурится, остановившись рядом с кроватью, и осторожно дотрагивается до её плеча.

У Панси Паркинсон холодная кожа, будто под ней не кровь, а ледяная вода. А глаза — закрыты, будто спит.

Положив ладонь ей на лоб, Симус едва сдерживается, чтобы не выругаться, а затем почти силой укладывает её в постель и укутывает в одеяло.

— Совсем дурная? Почему никого не позвала?

Она резко открывает глаза, но смотрит не на Симуса, а куда-то поверх него.

А через несколько секунд произносит то, во что, наверное, и сама не верит:

— Почему здесь настолько темно?

Ей даже кажется, что она попросту сошла с ума, потому что ничего нет. Ни света, ни предметов, ни даже неясных, трудно различимых силуэтов. Только липкая, проникающая в самый мозг темнота, от которой невозможно защититься. Она хихикает, скалится и царапает когтями по спине, шее, рукам, груди, проникая всё глубже в тело, сворачиваясь склизким клубком. И, кажется, урчит от удовольствия.

— Она во мне, Финниган, — тихо и без всяких эмоций говорит Панси, неосознанно царапая шею ногтями, — во мне, я чувствую, как она копошится.

У Паркинсон судороги, понимает он, глядя, как скривились пальцы у неё на руках. И потому быстро, не церемонясь, вливает ей в глотку успокоительное зелье.

Нет, она точно нездорова.

Выбежав из палаты, он ловит в коридоре Матильду и, наверное, впервые приказывает: не спускать глаз с Паркинсон. А сам возвращается к книжкам.

Потому что если Панси Паркинсон действительно не прикасалась к темномагическим артефактам, то у неё большие проблемы.

***

Если долго читать описания различных волшебных болезней, то можно рехнуться, подобно висящим в коридорах портретам давно почивших целителей.

Симус ещё раз вчитывается в расплывающиеся перед глазами строчки и перелистывает страницу.

Сидящий на диванчике Гиппократ Сметвик захлопывает огромный фолиант, взятый в больничной библиотеке, и потягивается, не скрывая зевоты:

— А может, это вообще не заклятие? Инфекционное что-нибудь, тогда она не на том этаже лежит, надо на третий переводить, пусть у них голова болит.

— Нет, — качает головой Симус, — для инфекции не подходят обмороки и слепота, к тому же слишком быстро развивается, да и Паркинсон никуда не уезжала.

— Вы, кажется, учились вместе, да? Матильда сказала, когда я заходил в палату.

Симус кивает, не отвлекаясь от чтения.

— Вы ладили?

— Нет, мы не ладили. Паркинсон — мелкая дрянь, от которой одни проблемы. У неё с детства паршивый характер, так что я удивлён, что в больницу она попала только сейчас.

— Не заводись, — улыбается он и, легко поднявшись на ноги, спрашивает: — Кофе будешь?

— Да, спасибо, — благодарно кивает Симус и тоже встаёт. — Тогда ты за кофе, а я к инфекционистам схожу, пусть кто-нибудь из них осмотрит её. Вдруг и правда подхватила что-нибудь.

Они выходят из кабинета одновременно и расходятся у лестницы: Сметвик идёт наверх, Симус — вниз.

На третьем этаже никогда не бывает тихо. Лучше, чем влипать в неприятности, волшебники умеют только подхватывать волшебные и маггловские инфекции. А потому и персонал здесь не отдыхает: вечный шум, специфический запах больных людей и угроза эпидемии. Хотя эпидемиями инфекционисты только пугают: за последние полтора столетия было не больше двух, да и те по глупости не желающих лечиться маразматиков.

Постучав в один из кабинетов, Симус кивает находящимся там целителям и жестом подзывает одного.

Захария Смит, вечно недовольный всем на свете, но всё равно зачем-то выбравший профессию целителя, выходит в коридор и осторожно прикрывает за собой дверь.

— Чего тебе?

— Посмотри пациентку, пожалуйста, я уверен, что у неё заклятие, но мы со Сметвиком уже всё перебрали и кучу книг просмотрели. Да и она утверждает, что ничего темномагического в руках не держала. Хотя верить ей сложно. Но всё-таки.

— Сложно верить, говоришь? Опять скупщица краденого напоролась на «сервиз дальней родственницы»?

— Нет, просто это Паркинсон. Мы на одном курсе учились, помнишь?

— Ага, её забудешь. Вопить умеет — будь здоров. Такую вполне могли проклясть, чтоб другим жить не мешала. Пошли, посмотрим. Только перчатки надену, вдруг и правда инфекция.

***

Панси смотрит на темноту, темнота — на Панси. Темнота сгущается, глубже проникая через царапины в тело. Она курсирует по венам вместе с кровью, отравляет организм и мерзко ухмыляется, чернозубо скалясь.

Панси тошнит, бросает то в жар, то в холод, и снова тошнит. А перед глазами — ничего.

Панси двадцать семь лет, а она впервые в жизни попала в больницу, зато, кажется, надолго.

Закашлявшись, она чувствует, как темнота бьётся меж рёбер, царапая уже изнутри.

Когда ничего не видишь — обостряется слух. Шаги Финнигана она узнаёт сразу, того, кто идёт за ним — даже по голосу не может определить.

— Так-так-так, — произносит кто-то у неё над ухом и бесцеремонно приподнимает подбородок. — Рот открой.

— А как же «пожалуйста»? — огрызается Панси, но покорно исполняет требование.

— Умничка, — бормочет целитель и приоткрывает ей веко, — ничего. Нормальные глаза. Но ты не видишь, так?

— Так, — отвечает Панси.

— Когда началось?

— Карточку прочитай, — не в силах сдержать раздражения, цедит сквозь зубы Панси. На потеху темноте.

— Некогда. Как утром себя чувствовала? Что делала, что ела? Перечисляй по минутам.

Если бы Панси могла — она бы закатила глаза. Но если не видишь реакции оппонента — это не так весело, поэтому она, вздохнув, начинает терпеливо рассказывать:

— Проснулась, приняла душ, оделась. Мне продолжать?

Финниган и второй целитель молчат, но она уверена, что Финниган кивнул.

— Позавтракала овсянкой и тыквенным соком, через каминную сеть — в министерство, зашла в свой кабинет. И всё.

— Хорошая девочка. Заслужила награду. Привет, я Захария Смит, помогу определить, не помрёшь ли ты на пятом этаже от неведомой инфекции.

— Всегда знала, что Финниган идиот.

Темнота согласно фыркает и сворачивается клубочком, почти как котёнок.

***

Захария Смит говорит, что это не инфекция, а в доказательство — машет бумажкой, на которой «отрицательно» напротив каждого анализа. Анализам Симус доверяет неохотно: ложноотрицательные — не такая уж и редкость. Однако Смит очень хороший целитель, несмотря на дичайшее самомнение и плохой характер. И раз уж он утверждает, что это не инфекция, то вариант остаётся только один — проклятие.

Симус устало потирает глаза: это всё равно что найти иголку в стоге сена. Панси Паркинсон с детства не отличается добрым нравом, а уж пакостности, лживости и неумения помолчать, когда нужно, ей хватает с лихвой.

Найти то, что стало причиной её недуга, будет сложно, потому что Симус Финниган даже не представляет, что и где искать.

Кивнув в знак признательности и пожав руку Смиту, Симус передает указания по наблюдению пациентки Матильде, а сам возвращается в кабинет. На столе стоит чашка остывшего кофе и тарелка с сендвичем, Сметвика нет. Бросив взгляд на настенные часы, Симус понимает: Сметвик ушёл домой, его смена закончилась полчаса назад.

Сняв халат и повесив на вешалку, Симус хмуро оглядывает груду литературы о проклятиях и прочих магических недугах, а затем садится за стол и снова углубляется в изучение карты Панси Паркинсон.

Перечитывая уже, кажется, на третий раз симптомы и сопоставляя их с прежними болезнями Паркинсон, он постепенно понимает, что окончательно запутался. Это как бродить по кругу, надеясь, что он когда-нибудь закончится.

Допив противно-холодный кофе, Симус со вздохом откладывает папку в сторону, к забытым с утра и так и недописанным отчётам, откидывается на спинку стула и закрывает глаза.

Часы на стене тикают вразнобой, раздражая больше, чем обычно.

Вскочив с места, он хватает с вешалки мантию и, застегнув на пару пуговиц, почти выбегает из кабинета.

Ему определенно нужно хоть немного поспать.

***

Утром Симус приходит на работу за полчаса, потому что опаздывать, когда у тебя пациентка с чёрт знает каким диагнозом, нельзя. Если она неожиданно умрёт — хлопот не оберёшься, бумажной работы опять же, а он еще прошлую не закончил.

В кабинете помимо перебирающей документы Лидии, сменщицы Матильды, неожиданно — Блейз Забини. Симус не видел его со школы, а потому и узнаёт не сразу.

Забини сидит на потёртом диванчике, сложив руки на груди, на вешалке — его тёмно-серая мантия, с которой капает вода: наверное, зашёл с улицы, а не аппарировал в приёмную.

— Доброе утро, — хмуро бормочет Симус, изо всех сил стараясь подавить зевоту.

Сон ни черта не помог, да и разве это сон — три часа и урывками? Он всю ночь проворочался в постели, перед глазами издевательски плясали диагнозы, переплетаясь и собираясь в клубок, а потому и настроение у Симуса под стать погоде — мерзкое.

А тут ещё и дружок пациентки пожаловал.

Лидия, подняв голову от бумаг, тихо произносит:

— Я объяснила мистеру Забини недуг мисс Паркинсон, но…

— Но я остался, чтобы кое-что тебе сказать, Финниган, — грубо перебивает её Забини и добавляет: — И увидеть Панси.

Лидия только качает головой и возвращается к своим записям.

Симус кивает, но не знает, что ответить. Он успел поймать на выходе Матильду, а потому знает, что состояние Паркинсон не изменилось, разве что язвит теперь поменьше, но всё чаще твердит про эту свою темноту.

— Здравствуй, Забини, рад, что хоть кто-то о ней печётся. Лидия тебе всё рассказала, но, прости, к Паркинсон я тебя пока не могу пустить, — пожимает он плечами, — её состояние пока стабильное, но кто знает, что будет через пять минут.

— Ты уже заходил к ней?

— Нет, — терпеливо отвечает Симус, снимая мантию и вешая её на крючок, — я только пришёл, Забини. Не успел.

Он быстро надевает лимонный халат и застёгивает пуговицы.

— Ты не знаешь, где она могла поймать проклятие?

Блейз, задумавшись, качает головой:

— Нет, мы нечасто видимся, но Панси осторожная, вряд ли бы влезла в нечто незаконное.

Симус едва сдерживает ехидную усмешку — ну да, Паркинсон такая, разумеется. Он подходит к Забини и, внимательно глядя ему в глаза, спрашивает ещё раз:

— Где Паркинсон могли проклясть?

Судя по тому, как тот замешкался, можно сделать вывод — с годами характер у Паркинсон стал только хуже, а недругов прибавилось.

Вздохнув, Симус берёт со стола её карту и раскрывает на первой странице — просто чтобы ещё раз перечитать то, что он и так помнит почти дословно.

Через пару минут Забини поднимается с дивана и становится рядом с Симусом.

— Финниган. Если она умрёт, я откручу тебе голову и поставлю на каминную полку. Будешь забавным папье-маше.

И от этих слов, сказанных тихим спокойным голосом, становится страшнее, чем от самых громких криков.

Часы на стене скандируют: «Ум-рёт, Ум-рёт».

***

Зайдя в палату, Симус резко распахивает кажущиеся домашними занавески и бодро восклицает:

— Проснись и пой, Паркинсон!

Она только переворачивается на другой бок и — он абсолютно уверен — бормочет какое-то ругательство.

Присев на краешек кровати, он осторожно кладёт руку ей на плечо — уже не холодное — и заставляет перевернуться на спину.

— Глаза открой.

Панси неожиданно послушна. Кто бы мог подумать?

— Ничего, — тихо произносит она. И чувствует, как по виску стекает слеза, теряясь в волосах.

— Паркинсон, — обеспокоенно тормошит её Симус. — Как ты себя чувствуешь?

— Так же. Она всё ещё внутри. Чувствую, как раздирает меня, превращая в фарш. И скалится. Почему она скалится, Финниган?

Симус хмурится и осторожно стирает с её кожи тёмную влажную дорожку от слезы. Хотя это просто не может быть слезой.

Панси неожиданно резко вцепляется ему в лацканы халата и притягивает к себе. А затем — больно, почти кусая, целует.

— Зачем? — просто спрашивает он.

— Если инфекция — сдохнем вместе, если заклятие — потом скажу, что ни черта не помню, — отвечает она, пожав плечами.

Логично, кивает Симус и осторожно освобождается от её рук. Пальцы у неё всё ещё холодные, но сильные. Хорошо это или плохо — пока неизвестно.

— Я скоро вернусь, — зачем-то обещает он.

— Просто вылечи меня, убей её.

— Конечно.

Он не верит своим словам, не понимает её бессмысленных фраз и не может найти несколько строк, которые подскажут диагноз. Это заклятие, но какое? Сколько их придумали за тысячелетия? Ему чертовски жалко Паркинсон, что безвольной куклой валяется на кровати, плачет чёрными слезами и целуется так, будто в последний раз.

И хочется спасти, защитить и — неожиданно — снова поцеловать.

Почти выбежав из палаты, он находит в коридоре только что пришедшего Гиппократа Сметвика.

— У неё слёзы чёрные, — почти выкрикивает Симус вместо приветствия. — И она всё твердит про что-то внутри неё.

— Значит, действительно артефакт.

— Она говорит…

— Она много что говорит, — перебивает Сметвик. — Пациенты вообще болтливы, хочешь тишины — иди в морг, хотя и там могут заболтать до смерти. А если она просто не заметила?

— Не заметила? Коснулась проклятой вещицы и не заметила? Это же как удар молнией — трудно прошляпить.

— Возможно, не успела заметить, — пожимает плечами Сметвик. — Если её шарахнуло, она упала и не успела понять, что именно произошло?

Симус, закусив губу, смотрит на дверь палаты Паркинсон.

— Вполне возможно.

***

Панси смотрит на темноту, темнота — сворачивается в клубок, но не нападает.

Всё тело саднит от чёртовых царапин, которые целители не могут найти, а потому твердят, что ей, Панси, это всё только кажется.

Конечно, хмыкает она, осторожно дотронувшись до лица и проведя кончиками пальцев по векам, конечно, ей кажется, что всё внутри горит от этой склизкой мерзости.

Панси не знает, который сейчас час, потому что хоть в палате и есть часы — она слышит тиканье, но как на слух определить время? Наверное, так же, как на глаз — темноту.

Из-за двери палаты доносятся неясный шум, чьи-то крики, но слова разобрать не удаётся, да и к чёрту их — своих проблем хватает.

Панси знает, что Финниган справится, вылечит её. Не потому что она, поддавшись слепому желанию почувствовать что-то кроме холода темноты, поцеловала его, а просто из-за того, что он — хороший целитель.

Гриффиндорец же, значит, не халтурит.

Панси Паркинсон осторожно, боясь потревожить темноту, улыбается и тут же хрипло закашливается.

Финниган успеет. Должен успеть.

Темнота медленно поднимает голову и приближается, а затем скользкими, гниющими руками обнимает Панси и царапает, убаюкивая.

***

В Министерстве Магии толкучка поменьше, чем в отделении недугов и заклятий, но примерно сравнима с инфекционным. А что, по сути так и есть, бюрократизм — тоже инфекция, почти эпидемия, размышляет Симус, стоя в лифте и с подозрением косясь на летающие записки. Дождавшись, когда приятный женский голос сообщит о прибытии на этаж архива, он выходит из лифта.

Плохо освещённый коридор теряется вдалеке. Присвистнув, Симус идёт вперёд, поглядывая на двери в поиске нужной таблички.

Дверь в кабинет Паркинсон оказывается восьмой слева. Обычная, дубовая, как и у всех. Почему-то он ожидал, что она будет хоть чем-то, но отличаться.

Отперев замок взятым у начальника Паркинсон ключом — в Министерстве тоже сплошные параноики — он входит в заваленный свитками, папками и книгами кабинет. Осматривается, подмечая каждую деталь: забытую на столе кружку с чаем, небольшое зеркальце рядом, засохший цветок на подоконнике. За фальшивым окном — чудесная погода и весна. Полная противоположность настоящей осени.

Потратив час на поиски, Симус уже собирается выходить, когда замечает одну маленькую деталь.

Дверь Панси Паркинсон действительно особенная. С внутренней стороны у неё нет ручки.

Он выбегает из кабинета, устремляясь в отдел мракоборцев.

Потому что Панси Паркинсон действительно проклята, причём в Министерстве. А значит, это были свои.

***

Когда Панси Паркинсон открывает глаза — темнота съёживается, прячется и ещё сильнее царапается, пытаясь защититься.

— Что видишь? — спрашивает Симус, не пытаясь скрыть волнения.

— Ничего, — качает Панси головой. Хотя на секунду ей кажется, что мрак перед глазами чуть-чуть рассеялся.

Сидеть на кровати и смотреть туда, где должно быть окно, — это странно. И даже немножко больно.

— Плохо, Паркинсон. Я тебя три дня пичкаю зельями, а ты ни черта не видишь.

Симус не может оставаться спокойным. Если бы он раньше догадался сходить к ней на работу — лечение было бы эффективнее.

Кто бы мог подумать, что министерские крысы так разбрасываются артефактами? Обычная дверная ручка, от которой можно умереть.

Четыре часа у мракоборцев, быстрый поиск подходящих артефактов среди изъятых у колдунов. И большая удача — подходящая дверная ручка с нужным воздействием. Вот только пропала, а когда — неизвестно. Чёртова бюрократия — ничего нельзя найти.

— Идиоты они, — морщится Паркинсон, — не умеют за игрушками следить.

Пациентка из неё плохая — не может лежать спокойно и безропотно пить нужные зелья. Зато понятно, за что её убить хотели — кто ж такую выдержит. Но его, Симуса, дело маленькое — вылечить её и надеяться, что больше не попадёт к ним. А мракоборцы уж пусть разбираются, кто там в Министерстве ручками дверными разбрасывается и за какие дела. Хотя в случае с Паркинсон подозреваемых будет на пол-Азкабана.

— Ты бы завязывала людям грубить. А то опять придётся спасать.

Она фыркает и закашливается.

Темнота внутри беснуется, колется, щерится мерзкой улыбкой и пытается обнять гниющими руками.

Хотя какие у неё могут быть руки, вспоминает Панси и невольно улыбается.

Симус поднимает взгляд на часы: стрелки впервые за долгое время идут нормально, так, как и должны.

— Финниган, если я не сдохну в этой палате, то ещё раз тебя поцелую.

— Это угроза? — спрашивает он, хотя на деле не очень-то и против.

Паркинсон любит играть жёстко? Он тоже так умеет — значит, поладят.

— Вероятно, да, — кивает она и безошибочно ставит на прикроватный столик пустой стакан из-под зелья.

Симус осторожно берёт её руки в свои — тёплые. За три дня ей действительно стало легче, пусть и ненамного.

— У тебя классный одеколон, — неожиданно заявляет Паркинсон. — Но помни, что я больна и брежу.

Панси Паркинсон всегда была дурой. Самовлюблённой и эгоцентричной дурой. Таких хочется приложить хорошенько лбом об стену, чтобы по грубо обтёсанным камням потекла бурая, пахнущая железом кровь.

Наверное, над ней в детстве много издевались, думает Симус, хмуро разглядывая её руки. А во взрослой жизни — захотели убить.

— Она под кожей, — произносит Панси.

Симус отвлекается и внимательно смотрит на неё:

— Что?

— Эта темнота. Я чувствую, как она перемещается под кожей, пульсирует. Она живёт во мне, и моя слепота — её глаза, — тихо говорит Панси.

— Это заклятие, оно пройдёт.

— Конечно, — кивает она, ни на секунду не поверив.

Панси глубоко вздыхает и, сощурившись, пытается рассмотреть хоть что-нибудь. Она растягивает губы в странной улыбке. Это не пройдёт, нельзя избавиться от той липкой мерзкой субстанции, просто выпив зелье.

— Если выздоровею, могу ли рассчитывать на ужин?

— Конечно, — пожимает плечами Симус. – Если уж я тебя спасаю, то ты мне его просто должна. И ты выздоровеешь, потому что…

Панси сидит на кровати, слушает его рассуждения о долгах, ужинах и, кажется, о любви, по старой и давно укоренившейся привычке болтает ногами и почему-то уверена — то, что обосновалось внутри, не будет помехой. Ведь это только начало.

Темнота — ничто, это всего лишь темнота.

А двигаться вперёд можно и слепыми шагами.
...на главную...


август 2018  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

июль 2018  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2018.08.19 22:06:28
Не забывай меня [1] (Гарри Поттер)


2018.08.19 15:47:58
Потомки великих. Слепая Вера [12] (Гарри Поттер)


2018.08.19 14:01:22
Охотники [1] (Песнь Льда и Огня, Сверхъестественное)


2018.08.17 17:52:57
Один из нас [3] (Гарри Поттер)


2018.08.15 10:25:36
Солнце над пропастью [103] (Гарри Поттер)


2018.08.14 12:42:57
Песни полночного ворона (сборник стихов) [2] (Оригинальные произведения)


2018.08.12 22:06:53
От Иларии до Вияма. Часть вторая [14] (Оригинальные произведения)


2018.08.12 16:29:39
По праву пользования [3] (Гарри Поттер)


2018.08.09 11:34:05
Вынужденное обязательство [3] (Гарри Поттер)


2018.08.07 23:34:52
Вопрос времени [1] (Гарри Поттер)


2018.08.06 14:02:55
Исповедь темного волшебника [2] (Гарри Поттер, Сверхъестественное)


2018.08.06 14:00:42
Темная Леди [17] (Гарри Поттер)


2018.08.06 08:40:07
И это все о них [3] (Мстители)


2018.08.05 23:56:02
Быть Северусом Снейпом [223] (Гарри Поттер)


2018.08.03 13:46:30
Быть женщиной [8] ()


2018.08.02 16:27:04
Поезд в Средиземье [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.08.01 09:38:49
Расплата [7] (Гарри Поттер)


2018.08.01 09:36:19
Двуликий [41] (Гарри Поттер)


2018.07.28 11:19:43
Змееносцы [6] (Гарри Поттер)


2018.07.26 10:31:16
Научи меня жить [2] ()


2018.07.25 17:26:04
Окаянное дитя Гарри Поттера [0] ()


2018.07.25 17:03:54
Тедди Люпин в поместье Малфоев [1] (Гарри Поттер)


2018.07.23 17:18:30
Гарюкля [2] ()


2018.07.23 11:22:17
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


2018.07.22 23:33:38
Зимняя сказка [2] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.