Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

к № 4053:

Темный Лорд:
- Авада Кедавра!
Голос Из Палочки:
- Ваша палочка выполнила недопустимую операцию и должна быть сломана...

Список фандомов

Гарри Поттер[18363]
Оригинальные произведения[1196]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[453]
Блич[260]
Звездный Путь[250]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[210]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[171]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[104]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12485 авторов
- 26831 фиков
- 8442 анекдотов
- 17426 перлов
- 646 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Крыша на троих

Автор/-ы, переводчик/-и: kasmunaut
Бета:mummi
Рейтинг:R
Размер:мини
Пейринг:Регулус Блэк/Гарри Поттер, Северус Снейп
Жанр:AU, Drama, Romance
Отказ:Доход – Роулинг, а звёзды светят всем.
Вызов:Мы пишем историю!
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Совершенно невероятная история.
Комментарии:Категория: джен, слэш
Жанр: драма, романс
Примечания: Фик написан на фест «Мы пишем историю!» на Polyjuice Potion, 2012, по заявке akkonitova «мини или миди, слэш, пейринг Регулус/Гарри, рейтинг не важен»
Арт: рисунки
Автор: Киссюшка
Техника: Photoshop, планшет
Каталог:Пост-Хогвартс, Упивающиеся Смертью, AU, Второстепенные персонажи
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2013.03.20 (последнее обновление: 2013.03.20 01:02:05)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [2]
 фик был просмотрен 2598 раз(-a)





Языки пламени рвались к воде. Они не находили себе пищи на этом каменном островке, и тем злее были. Гигантский огненный змей сплетал и расплетал кольца посреди пещеры. И когда он взметнулся, подняв голову почти до потолка, Гарри, проследив за ним взглядом, увидел распятую фигуру: растянутую в серебристом магическом пузыре, раскинувшую руки и ноги – не по своей воле.

– Быстрее в лодку! – Сказав это, Дамблдор обмяк у Гарри на руках: все его силы уходили на огненный вихрь.

Но Гарри не мог оторвать глаз от парившей над ними фигуры: морок, наваждение, Сириус. Борода и волосы, будто жившие собственной жизнью, путавшиеся, извивавшиеся змеями... Или в пузыре, кроме человека, был заперт шевеливший их вихрь? Знакомые черты – но моложе, много моложе. Будто Сириус остался двадцатилетним. И слегка искажённые, вытянувшиеся в удивлении. Щёки, запавшие от голода и жажды. Голода мести, жажды жизни.

Всё это сложилось в голове уже потом – бессонными ночами в палатке. Когда Гарри лежал, глядя на просвечивающий тент: луна украшала его живым, вечно меняющимся узором из голых веток Динского леса. Он часами следил за игрой света и тени – расходящиеся и сходящиеся чёткие чёрные линии и размытое сияние вокруг них, – но за деревьями видел не лес: то самое лицо и змеистые чёрные пряди волос.

Гарри уже и фотографию у Слагхорна вспомнил, и вообще уже всё знал про Регулуса, его горькую и героическую судьбу. Почти всё. Ведь непонятно, как он ещё жив там, в этом коконе мёртвого света – без пищи и воды, не меняясь и, может быть, не дыша? Была ли кровь в жилах и воздух в лёгких? Ведь тогда, в пещере, подлинного голоса он не слышал: слова звучали у него в голове. Несколько странных тягучих слов и очень знакомый ликующий хохот: Сириус смеялся точно так же, но вслух.

Это случилось, когда лодка уже отплывала от острова: тот, кто был растянут под потолком, открыл глаза и встретился с Гарри взглядом. «Тебе удалось уйти. Не вздумай вернуться. Привет ему, привет», – и хохот, бившийся изнутри о череп, как язык колокола о звенящие стенки.

***

Этот голос постоянно звучал у Гарри в голове – и наконец помог закрыть сознание от Волдеморта, и просто напоминал, не давал забыть о цене победы, когда она уже шла в руки. Гарри меньше всего думал о том, что сделал он сам. На его взгляд, он просто хотел избавить мир и себя от Тома Риддла: выдернуть эту занозу из собственного мозга и из мироздания. Но Регулус и его страшный финал постоянно были с ним, висели там, наверху – казалось, подними голову и увидишь.

Поэтому, осознав, что чудо свершилось и Волдеморт покидает мир, забирая с собой всю магию, скреплявшую его чёрные дела, – и всё содеянное им рушится, – в ту же секунду Гарри призвал ближайшую метлу и аппарировал в пещеру, прямо на знакомый скалистый остров. Он ни минуты не сомневался, что теперь наверняка попадёт туда без лишних усилий – эта вера сделала его аппарацию ещё более стремительной: будто он пронзал не только пространство, но ещё и время. Во всяком случае, он успел увидеть, как тёмная магия места тлеет и расползается ветхой тканью, стекает в воду, вздымая зловоние, клочьями свисает с потолка.

К счастью, путы, распявшие Регулуса, были частью материальными – иначе разбиться бы ему, впечататься в ту самую чашу, с которой он уже вошёл в историю. Но он только бился в них, захлёбываясь ворвавшимся в лёгкие воздухом, остатки кокона-пузыря паутиной липли к лицу.

Гарри взмыл на метле к своду пещеры, к целый год притягивавшему его человеку, смахнул липкую гадость, перерубил цепи, перерезал петли и поймал лёгкое тело в захват рук и заклинаний, осторожно опустил его вниз и, бросив метлу, аппарировал в Мунго.



***
В коридорах больницы от них почти что шарахались: там ещё ничего не знали, похоже. А может, думали, что я погиб? – осенило Гарри. – Понял ли кто в Хогвартсе, что случилось и куда я пропал? Но сначала найти специалиста по редким проклятиям. Хорошо, что целители сначала оказывают помощь, а потом смотрят на Метку. Хотя, может, они смотрели на его собственный шрам.

В общем, после первых объяснений, когда задержавшийся на двадцать лет пациент был устроен в палату, Гарри послал Патронуса Гермионе: «Я в Мунго с тяжёлым больным, скоро вернусь. Победа!»

И очень удивился, когда через несколько минут услышал собственный голос, повторяющий эти слова в соседнем коридоре. Завернув за угол, Гарри успел увидеть тающий контур Патронуса и запыхавшегося Рона: тот вместе с Гермионой тащил чьё-то окровавленное тело в чёрном. На пол капали редкие тёмные капли.

Он ринулся было на помощь, но они уже заходили в палату. В свете ярких матовых ламп нарисовался восковой горбоносый профиль. Снейп. Брошенный в Хижине – отработанным материалом. Но у Гарри сейчас не было сил стыдиться – только удивляться счастливому исходу.

Гермиона, машинально пытаясь стереть пятна крови с одежды – хотя сколько их там уже появилось за сутки – торопливо рассказывала, что нет, они не думали ни минуты, что с Гарри что-то случилось. Они видели метлу, видели аппарацию, и были уверены, что он как раз – в Хижину, за Снейпом. Поэтому тоже бросились вслед. Но когда Гарри там не оказалось, недоумевать было некогда: Снейп ещё дышал.

Поэтому в Мунго они прибыли почти одновременно.

Гарри заметался – надо всё-таки в Хогвартс, и уйти отсюда нельзя, и сил почти уже нет. Но, в конце концов, рассказав целителям всё, что знал про раны Снейпа и мучения Регулуса, вернулся на место сражения и славы. Хогвартс выдохнул в один голос, будто все два часа выжившие не переводили дыхания. Ведь Рон с Гермионой тоже не успели никому ничего рассказать.

Прежде чем рухнуть на кровать в гриффиндорской спальне, Гарри отыскал Кингсли и убедился, что двум бывшим Упивающимся ничего не грозит – кроме нависшей над ними смерти от ран и яда.

***

Снейп успел-таки выпить противоядие – точнее, заранее пропитался им на случай, если попадёт на зуб Нагини или Скиттер, поэтому кроме рваной раны и кровопотери, его ничего не беспокоило. Ну, ещё беспокоила судьба магического мира, своей миссии и пролитых воспоминаний – хотя он с трудом помнил о них.


Говорить он пока не мог – не мог и спросить о Гарри, поэтому, увидев его на пороге, только задышал часто-часто и протянул руку так осторожно, будто всерьёз боялся, что ладонь пройдёт насквозь, не встретив сопротивления.

Но Гарри оказался твёрдым, чуть влажным от грохотавшей за окнами майской грозы и очень виноватым. Он слегка пожал предложенную руку и осторожно уложил её на больничную койку вдоль укутанного в простыню узкого тела.

– Поправляйтесь, пожалуйста. Вы нам нужны. Вот, – он показал лежавший в нагрудном кармане рубашки пузырёк. – Это со мной. Никто не видел. Будет у меня, пока не скажете, что с ним делать.

Снейп приподнял брови, но что он хотел выразить – скепсис по поводу своей нужности или сомнение в судьбе пузырька, осталось неясным, в том числе и ему.

Гарри начал рассказывать что-то про Уизли и Блэков, аппарации и прочие перемещения, но Северус уже не слушал – он успокоенно уплывал под звуки голоса и шелест дождя. Реальность живого Поттера и невероятность такого вот нормального с ним разговора – всё вместе наводило на мысль, что уснул он гораздо раньше, чем Гарри вошёл в палату. Но с такими снами можно и не просыпаться.

***

А Регулус спать не мог. Двадцать лет он видел яркие, цветные, мучительные сны. Про двадцать лет он узнал сейчас, а тогда времени для него не существовало. Точнее, он не плыл вместе с ним к будущему, как все, а качался на его поверхности, оказываясь в той же точке снова и снова. Снова и снова он видел Тёмного Лорда – тот уплывает на лодке, палочка поднята вверх в издевательском прощальном салюте. А потом в лодке плыли уже двое, и один из них увозил подменный медальон. По пещере кружил огненный фейерверк.

Сознание так и болталось между этими точками, лёгкой пробкой среди прочего случайного мусора, мусор складывался в причудливые узоры: в них он видел картины прошлого и будущего, которого никогда не сможет достичь. Потому что тело застыло в одной точке – точке собственной смерти. Волдеморт кичился своей властью – он заморозил душу предателя, не отпускал её за грань, но и жить не давал.

В детстве Регулус был одержим греческими мифами, и история о Прометее поразила его сильнее других. Он всё думал – каково было тому, от одного прилёта орла до другого? Как можно столько мучиться и не умереть? Не жалел ли тот о свершённом – не слишком ли велика была цена?

Теперь он знал. Хотя, наверное, ему пришлось легче. Волдеморт не догадывался, что физических мучений больше нет, а душа сама окружала себя новым прекрасным миром, выращивала цветы, воздвигала горы, раздвигала долины... Правда, время от времени в очередном распадке между холмами открывалось чёрное озеро, а в нём – страшное: инфери, Лорд – неужели бессмертный? – в миг торжества, и смелый и прекрасный мальчик, уплывающий на смерть.

Но инфери не могли его достать, Лорд уже в тот самый момент был обманут, а мальчик неизменно возвращался за ним... Хотя течение времени снова и снова относило Регулуса назад от того момента, когда он наконец падал в объятия спасительного незнакомца, к тому, самому первому, мгновению, когда, только начавший умирать, он взлетал под потолок пещеры по мановению палочки Волдеморта.

И вот магическое кольцо времени было разорвано, и только тут он ощутил настоящую муку. Тело, отвыкшее жить, боролось с бытиём, не хотело впускать воздух и гнать кровь по жилам. Страшны и непривычны были чужие прикосновения: каждое будто хотело оставить себе кусочек его кожи. Спать он не мог, потому что все сны уже пересмотрел там, в пещере. И не мог всё это высказать: сознание разучилось объясняться словами, а образы не пролезали в гортань.

Но время всё же было к нему милосердно. В конце концов оно вынесло его к тому мигу, когда у больничной койки возникли двое: снова тот, спасавший его столько раз и наконец спасший окончательно, если такую жизнь можно назвать спасением. И ещё один – чёрный, тощий, в больничном халате. Зазмеилось-засеребрилось в памяти имя «Северус», первое настоящее слово. С губ слетело «с-с-с», ему ответили, словно на том же змеином языке – «ш-ш-ш!».

Чёрные глаза впились в него, укололи, чужое сознание проникло сквозь прокол и словно выдернуло какую-то пробку: пенным потоком полились слова, потёк выпитый из чаши яд... Первые слова, этим ядом пропитанные, оказались едкими и горькими: «Зачем... Зачем... Всё зря... Отправь меня назад...»

Но ещё одна фраза на игрушечном парсалтанге, уже от мальчишки-спасателя: «Тс-с-с!», и кислая прохлада зелья на губах – оно нейтрализовало отраву и погрузило в сон. В первый настоящий сон за двадцать лет.

Во сне он покидал свои холмы и долины и шёл к какому-то тёплому гостеприимному дому.
Стояла ночь, поэтому дом был соткан из темноты. Просто три-четыре ряда ярко горящих окон и призывно распахнутая навстречу дверь.

И они взяли его туда. Как странно, что этот гостеприимный дом оказался его собственным.

***
Гарри вернулся в дом на Гриммо. По справедливости, он теперь делил его с Регулусом, хотя до утряски юридических формальностей было далеко. Он надеялся, что они прекрасно поместятся здесь все трое. Трое – потому что дом Снейпа был сожжён мстительными Упивающимися. Упивающимися местью?.. Потому что Регулус ещё пребывал где-то между мирами, хотя физически быстро поправлялся. И ему были нужны Проясняющие зелья, которые мастерски варил Снейп. Зелья, Связывающие с реальностью. Зелья, Убирающие тёмный след. Нейтрализующие яд, которым Регулус был пропитан двадцать лет.

Гарри поселился здесь первым – ведь он не был привязан к больничной койке. Сначала он не мог здесь заснуть – в углах шуршали воспоминания, поднимая пыль. Он принялся бродить по дому, но чёрные дыры в гобелене грозили затянуть в небытиё и безумие, а портреты следили за ним, доставляя донесения куда-то в мир тёмных магов и недобрых призраков прошлого.

Тогда он добрался до садика, разбитого на крыше. Кричер, сам засыхая на корню, не забывал его поливать, даже мотался сюда из Хогвартса без напоминаний. Парочка старых магнолий с печальными белыми звёздами цветов, ремонтантные нарциссы, майская полынь – не иначе в честь Вальбурги, астры и вечноцветущий папоротник. И Гарри поставил там палатку. Он снова лежал, глядя, как переплетаются тени ветвей – будто шевелятся волосы Регулуса. Но теперь перед глазами стоял другой образ: наконец успокоенное лицо, на белоснежной подушке, с закрытыми глазами – даже ресницы не дрожали, а безмятежно отдыхали на слегка порозовевших щеках. Тогда и тени перестали метаться по тонкому тенту, лунно-молочный свет всё гуще лился между чёрными полосами, заполняя пространство внутри – так, что Гарри постепенно поднимался выше и выше, покачиваясь на поверхности сладкого молочного моря. Поднимался, пока не уплыл в страну снов.

***

Вторым в доме появился Снейп. Постоял минуту на пороге – в мантии с чужого плеча и с маленьким чемоданчиком. Гарри мялся в прихожей. Он до сих пор чувствовал неловкость и не знал, пройдёт ли она когда-нибудь. И за прошлое взаимное непонимание, и за то, что даже до краёв наполненный чужими воспоминаниями – этакий думосбор на двух ногах – не ринулся в Хижину, а понёсся в пещеру.

Конечно, он не мог тогда разорваться, и надежды на то, что жив Регулус, у него было больше. Но в то же время Гарри подозревал, что просто не подумал. Похоронил раньше времени Снейпа, когда тот выполнил свою функцию. А Регулуса спасал, в том числе спасая и себя от безумия. Изгоняя навязчивый образ. А ещё – спасая частицу Сириуса, оставшуюся на земле. Ведь тогда к Арке он не успел, и про зеркальце забыл, когда оно было всего нужнее...

Приходя в Мунго, он каждый раз заходил сначала к Снейпу. Им обоим было тяжело говорить друг с другом: Снейпу – ещё и физически трудно. Но Гарри раз за разом преодолевал мучительный стыд и заставлял себя сначала извиняться, пока извинения не исчерпались, потом благодарить, потом злиться, когда благодарности не были приняты, а ещё – злиться за кое-что, что сам Снейпу простить не мог, и, наконец, извиняться за то, что злился. Когда этот цикл закончился, нашлась ещё тема для разговоров: Северус достаточно поправился, чтобы помогать лечить других. Точнее, Регулуса – ему помощь требовалась в первую очередь.

А никто лучше Снейпа не знал, как бороться с проникающим в кровь ядом Тёмного Лорда. Хотя и он, и Регулус уже однажды выработали противоядие сами, в собственном сердце, но на этот раз внутренними ресурсами было не обойтись.

Убедившись, что Рег впервые уснул, Гарри вернулся в палату к Снейпу: тот отдыхал после непростой работы, вытянувшись поверх больничного одеяла. Осторожно присел на краешек койки, вертя в руках палочку.

– Что вы там увидели, у него в глазах?

– Поттер, вам знакомо понятие «врачебная тайна»?

– Вы не врач.

– Это не извиняет ваш вопрос.

– Я хочу знать, будет ли он жить. – Гарри хотел прибавить: «Я же его спасал, зря что ли?!», но тут же мысленно закончил: «А вас – нет», и промолчал.

– Думаете, он сам это знает?

– Не издевайтесь. Это можете знать вы, смотря по тому, что вы там увидели.

Оба помолчали. Снейп пристально смотрел на Гарри. Видимо, что-то в его лице смягчило Северуса, и он ответил:

– Я увидел другую вселенную. Но надеюсь, что он захочет оттуда вернуться. – И тихо добавил: – Мне это желание помогло. Хотя мною двигало скорее любопытство.

Гарри побоялся сейчас выспрашивать подробности, но на будущее в уме зарубку сделал.

Странная штука: ему уже не хотелось прерывать разговор. Позже он понял, что Снейп – последний, кто остался в живых из ближнего круга его родителей. И, беседуя со Снейпом, он словно говорил и с ними тоже. Хотя иногда знак надо было менять на обратный. Но теперь – уже нечасто. Они оба стали мудрее, побывав там, откуда сейчас мучительно возвращался Регулус.

И сейчас, переминаясь с ноги на ногу в прихожей на Гриммо, встречая нового соседа, Гарри безумно радовался про себя, что поводов для разговора будет ещё много: от тостов на завтрак до заданий по зельям в аврорской школе. Пусть даже своё «репетиторство» Снейп наверняка компенсирует, используя Гарри в качестве подушечки для своих игольчатых реплик.

***

Поначалу Снейп больше времени проводил в Мунго, чем дома. Во-первых, его взяли туда штатным зельеваром, а во-вторых, лечение последнего из Блэков требовало постоянной обратной связи, наблюдения за пациентом. Гарри, естественно, тоже бегал туда – они словно приносили Регулусу в палату кусочки дома, домашнего уюта. Всё больше и больше таких фрагментов, пока тот, поддерживаемый теплом и участием, не оказался наконец у знакомого крыльца.

Он словно смотрел собственные воспоминания: вот его рука открывает дверь, за ней – полутёмная прихожая, головы эльфов, подставка для зонтиков из тролльей ноги... Мамин портрет... Нет, стоп. Там, в пещере, он не раз попадал в это место. И конечно же, мама сама встречала его у порога. Хотя в реальности она так никогда не делала, считала ниже своего достоинства.

А тут она снова была первой, кого он увидел. Встретился с ней глазами и долго не отводил взгляд. И понял, что теперь она здесь навсегда. Ему стало больно за неё: вряд ли на то была её воля – теперь вечно встречать приходящих без спроса в некогда её дом... Вальбурга молчала: видимо, тогда, когда писался портрет, она уже не надеялась увидеть сына – и не узнавала его. Постепенно портрет затуманивался, словно отступая вглубь. Зачесались веки. Регулус вспомнил, что надо поднять руку, чтобы их коснуться. Поднял с трудом – там, в воображаемом мире, не нужно было напрягать мышцы, только мысли – и теперь вместо портрета видел собственные пальцы, на которых блестела какая-то бесцветная жидкость. В капле отражалось пламя свечей, уменьшенная прихожая и тот, кто стоял за его плечом.

***

Регулус вернулся в свою комнату – и не узнавал её. В призрачных скитаниях обычно в прихожей всё и заканчивалось: он приходил не к дому, а к людям, к семье. Сейчас их больше не было, а дом остался, и надо было попытаться услышать, о чём тот говорит ему – скрипом половиц, стуком оконных рам... Передаёт ли послания от тех, кто ушёл, или ведёт собственный монолог.

Странный мир повседневных вещей. Кровать под балдахином – будто, чтобы видеть сны, надо лечь в какое-то особое место: оттуда лучше видно? Одежда, чтобы загораживаться от других – не логичнее ли тогда закрывать лицо и глаза? Еда, которую надо трижды в день вкладывать внутрь себя маленькими кусочками, поднося ко рту на конце длинных неудобных предметов – эх, почему бы не впитывать вместо этого солнечный свет, не пить хрустально-чистый воздух всеми порами...

Регулус представил себя зеленеющим где-то на крыше дома, пускающим корни вниз, чтобы соприкоснуться с историей рода, а ветвями тянущимся к небу... И зашелестел листьями, напевая сам себе колыбельную. Сквозь зелёную пелену – не то балдахина, не то этих листьев – он успел увидеть, как приоткрылась дверь и в неё заглянул Гарри. Он уже запомнил это имя, похожее на краткий резкий выдох после долгого бега, и знал, что теперь его не забудет, как не перестанет дышать.

Да, это не оговорка. Он не собирался умирать снова – ему интересны были встреченные здесь люди. Люди – единственное, чего не было там, в бескрайних просторах. Ну то есть были, но не настоящие: просто часть его самого, воплощение воспоминаний. Их нельзя было узнать ближе – ближе было просто некуда, но это ненастоящее знание и ненастоящая сущность. А до этих, живых, можно было достучаться, получить подлинный отклик... но завтра, завтра. Зелёный сумрак сгустился в тёплую тьму.

***

...А Гарри, проверив, что Регулус тут и никуда не делся, затворил за собой дверь и отправился на крышу.

Сидя на краю и болтая ногами, он смотрел, как одна за другой загораются близкие звёзды, и думал, что всё-таки обитатели этого дома были романтиками. Возможно, даже Вальбурга – в своём до горла застёгнутом чёрном платье и зловещей огромной шляпе, – она тоже приходила сюда и искала самые красивые звёзды, чтобы назвать их именами своих мальчиков.

Регулус безмолвно мерцал над головой, Сириус в начале летней ночи был за горизонтом.
Раньше Гарри легко находил на небе только Сириус – несмотря на уроки астрономии. Запоминалось в итоге то, что было ближе сердцу. Да и в земном Регулусе он искал черты брата. Но прошлой ночью сюда приходил Снейп: за ужином он спросил, неужели Гарри спит на чердаке и не мышь ли его анимагическая форма? Мышь очкастая обыкновенная.
«Неужели это он заботится обо мне? – подумал Гарри. – И вообще, что это он меня в спальне искал?» Он подозрительно фыркнул про себя, но на душе стало теплее.

И Гарри провёл экскурсию: чердак, крыша, сад, палатка... А взамен получил лекцию по астрономии. В частности, о том, что Большой Пёс, к которому относится Сириус, –созвездие южное, темпераментное и часто уходит за горизонт, а Лев всегда тут, рядом с Большой Медведицей, и Регулус над головой, понятный и близкий. Тут же вспомнилось –
в пещере над головой фигура в светящемся шаре... Гарри прорвало, тогдашний ужас вытекал из сердца. Его трясло, и он не слетел с крыши только потому, что был там не один.

А потом они сидели вместе посреди сада, под звёздами: призвав с кухни чай и портвейн с замечательным названием «Old Invalid». Его покупал Снейп, и Гарри отдал должное его чувству юмора и вишнёвому бархатному вкусу вина. Звёзды плавали в бокалах и чашках, а в бутылку залезла луна, и аромат выдержанного портвейна мешался с тухловатым запахом увядающих магнолий.

Гарри, осмелев, стал задавать вопросы – не только о светилах, но и о людях. Будто оба они отсюда сверху могли отстранённо судить о прожитой жизни. И в конце концов услышал неожиданное и важное:

– Надо чаще разговаривать так, в темноте. Честно говоря, когда я не вижу ни лица, ни глаз, мне легче разглядеть в вас... человека. Ничей образ мне не мешает. Надо бы повторить.

Наутро Гарри так до конца и не понял, не приснился ли ему этот разговор. Но весь день проходил в раздумьях: кого он видит, глядя на Регулуса – Сириуса или его самого? А при взгляде на Снейпа – мальчика из воспоминаний, или вредного и злобного учителя, или резкие безжалостные черты убийцы Дамблдора, или воображаемого Принца-Полукровку? Какое из этих лиц подлинное?

Ещё он вспомнил, как Люпин говорил Сириусу, что тот путает Гарри с Джеймсом, и горько вздохнул: им с крёстным так и не хватило времени, чтобы узнать друг друга получше. И снова и снова мысленно отыскивал на небе две звезды, поклявшись себе, что никогда их не спутает.

А потом деятельно отдался этому: различать и запоминать.

Чаепитие на крыше они действительно повторили: Снейп опять выставил портвейн, а Гарри – тот самый серебристый пузырёк. Воспоминания освещали их так же, как луна и звёзды. Странно, что столь тёмная материя, как некоторые, самые печальные из них, была теперь источником света – правда, тоже печального, как болотные огни.

Гарри надеялся, что теперь и при свете дня Снейп увидит его истинное лицо – ведь, пересмотрев собственное прошлое, к настоящему тоже относишься по-другому.


***

Регулус понемногу восстанавливал связь с реальностью. Северус помогал ему отличить, что действительно было, а что привиделось. Ну а Гарри помогал примириться с миром вещей. И вообще – со всем огромным миром, начинающимся у порога и уходящим за горизонт.

Начали они с дома. Опираясь на предложенную руку, Регулус обошёл все закоулки, чуланы и коридоры, спускался в подвалы и поднимался по лестницам. Только на крышу Гарри не захотел идти – может, высоты боится? Регулус не настаивал – опасался увидеть засохшие останки любимого сада, с детства – самого дорогого места, убежища.

Когда ноги и силы окрепли, он сам распахнул входную дверь. От порога начинался Лондон – асфальт, брусчатка и плитка мостовых и тротуаров, песок на дорожках парков и просто трава газонов. Этот пятнистый, серый и зелёный, ковёр разворачивался во все стороны, раскатывался, приглашая в путь. И если нельзя переместиться силой мысли, то надо упорно идти самому. Лично знакомиться с каждым домом на улице и деревом в парке, с каждым голубем на Трафальгарской площади и лебедем в Кенсингтонском саду.

Лебеди стучали клювом, требовали добавки. Большие ладные птицы с непростым характером. Гарри рылся в карманах и кидал им последние крошки печенья. А Регулусу хотелось постучать тростью, чтобы Гарри посмотрел на него – ещё и ещё. Потребовать себе всё внимание до последней крошки. Но он был слишком горд для этого.

Насытившись Лондоном, они стали аппарировать дальше и дальше, к меловым утёсам Англии и замкам Шотландии. Это был мир, который поровну делили маги и маглы. Никаких чар ненаносимости, зато древний магический фон. Та самая магия места: маглы часто произносили эти слова, не подозревая, насколько близки они к истине. Красота мира принадлежала всем.

И, стоя на какой-нибудь смотровой площадке на головокружительной высоте рядом с другими туристами или сидя за столиком уличного кафе, Регулус вспоминал герметичный и малолюдный мир своего детства. Лондон, ограниченный Косым переулком и десятком особняков. Человечество, представленное британскими магами: счёт на тысячи, но не больше. Теперь же вокруг был радужный калейдоскоп, взрыв ощущений для всех органов чувств после мучительного сенсорного голодания.

Поэтому Регулус норовил незаметно погладить шершавую кирпичную стену простого лондонского дома, растереть в пальцах песок пустынного пляжа или какой-нибудь совершенно обыкновенный, но очень зелёный лист, подольше подержать Гарри за руку – ощущая тепло и гладкость ладони, небольшие мозоли на подушечках пальцев и складки у их суставов.

Тогда, в прошлом, он сделал свой выбор, надеясь только на то, что смерть и совесть будут к нему милосердны. Милосердна оказалась жизнь.

***
Гарри услышал, как они говорили о выборе. Дверь в гостиную была открыта, и в проёме – словно картина, написанная неровными мазками колеблющегося тёплого света. Снейп, неестественно прямой – на резном дубовом стуле с высоченной спинкой. На коленях – книга, но больше чтобы занять руки и глаза, когда не хочется смотреть на собеседника. Регулус – совершенно естественный в изящном лёгком кресле, как часть комнаты и дома.

Залюбовавшись, он замер в тёмном холле.

Говорил Регулус:

– Понимаешь, для меня чистота крови была чистотой в прямом смысле. Детские романтические сказки, конечно. Ничего общего с настоящей жизнью. Древний род, благородная кровь. Чистая кровь – чистые руки. Рыцарь на страже магического мира. Поэтому таким сильным в итоге стало потрясение. Когда внезапно оказался по уши в чужой крови, пусть не такой чистой, но горячей. И почувствовал, что не отмыться никак – только броситься на дракона с голыми руками.

– А мне казалось, что у меня никаких идеалов нет. – Хриплый голос Снейпа. – Всё очень прагматично. Единственное, чему я служил – это собственной магии. Но потом вдруг выяснилось, что Лили – часть меня. Может, воплощение этой самой магии. И убить её значит – убить что-то во мне. Очень, очень больно. Так что чистая самозащита. – Дальше еле слышно: – А Гарри – её часть. И значит, часть меня тоже. Как же мне это не нравилось! В итоге я занимался чистым мазохизмом, как выяснилось. Злясь на него, мучил, получалось, сам себя и только больше злился, пока не понял, в чём дело. Поздновато. Но, как оказалось, не безнадёжно.

Гарри тихонько опустился на пол и сел прямо там, обхватив себя руками. У него было чувство, что внутри него – какой-то драгоценный сосуд, полный золотистого света. Нежность к этим двоим. Только бы не расплескать. Теперь даже страшно сделать шаг или сказать слово. Единственное – хотелось всё же быть больше чем частью. Быть чем-то целым. И так он столько времени делил свою черепушку с Волдемортом и боялся, что теперь на этом месте какая-то непоправимая пустота.

Пока что пустоту внутри заполнял образ Регулуса – та незабываемая страшная маска из пещеры, и рыцарь с гордой осанкой в изящном кресле, и звезда над головой... И радость, и нежность... На этот раз Гарри и в палатке не мог заснуть: он был легче воздуха. Вот-вот возбуждение и ликование вырвутся из него, заполнят всю палатку, она раздуется воздушным шариком – точнее, небольшим продолговатым дирижаблем, и зависнет над крышей, запутавшись в ветках магнолий...

На следующий день те двое точно так же сидели в гостиной. Гарри прошлёпал к ним босиком и забрался в своё любимое кожаное кресло, уютное и мягкое. Подогнул ноги в потрёпанных джинсах, обложился учебниками аврорских курсов и читал под неторопливый разговор, время от времени поднимая голову и задавая вопросы – иногда просто чтобы ему ответили.

Потом Снейп встал и понёс свою книгу в библиотеку, чтобы взять другую. А Регулус обратился к Гарри:

– А чтобы завершить разговор о моём брате, пойдём к гобелену.

***

Северус шёл тёмным коридором из библиотеки в спальню. Его путь перерезал прямоугольник мерцающего света – какой-то паутины золотых отблесков. Он повернул голову в ту сторону, где был источник сияния. Дверь в комнату с гобеленом была открыта – впервые за долгое-долгое время. А внутри было звёздное небо. С прочерченными линиями созвездий и подписями к ним. Этакий магический планетарий.

Он протёр глаза.

Нет, это и был гобелен. Только каждое имя на нём теперь сияло золотой вязью рядом со светилом, изображавшим кого-то из Блэков. И всю семью соединяли отливавшие холодным блеском нити. Нет, не всю ещё. Похоже, волшебная диорама загоралась постепенно – там, где заделывали очередную зиявшую дыру, разрывавшую некогда живое переплетение ветвей. Так чинят электрическую гирлянду под Рождество. Наконец осталась одна последняя тёмная область.

И две фигуры, державшие одну палочку – у Регулуса пока не было своей – потянулись туда, где некогда светилась огромная голубая звезда. Кончик коснулся обугленной дыры, она стала затягиваться и заполняться жемчужным свечением, от которого обращённые к ней лица казались призраками – духами места. Их общая воля залечивала раненный гобелен, возвращала ему память. «С-с-сириус-с-с...» – прошелестело эхом по всем углам.
Две фигуры были одним странным существом – с четырьмя ногами, тремя руками и двумя головами. А потом и вовсе слились, будто закон всемирного тяготения теперь действовал в этом маленьком космосе в полную силу.

Повинуясь ему, одна пара рук обвила спину и талию стоящего напротив, другая – сомкнулась где-то на лохматом затылке. Губы с космической скоростью устремились к губам.

Похоже, Северус присутствовал при рождении новой, двойной звезды. А вокруг неё кружились и сияли другие, возрождённые к жизни светила – все до единого.

И он не мог не радоваться – гармония и полнота мира действовали успокаивающе. Всё на своих местах – как он любил.

***
Регулуса наконец торжественно вели наверх. Вдвоём они шли через тёмный чердак почти на ощупь, а потом Гарри резко распахнул ведущую на крышу дверцу. Сад был, и был таким же прекрасным, как он помнил, и ещё прекраснее. А посреди сказочной, невесть откуда взявшейся в воздухе, чащи стояла небольшая палатка, отливавшая в свете луны молочной белизной.

Гарри подошёл к ней и гостеприимно откинул полог:

– Ты всегда был здесь со мной. Займи своё место.

И Регулус занял то главное, постоянное место, которое было у него теперь на земле. Как его небесный двойник, он вращался в ночи со всем небесным сводом вокруг единственной неподвижной точки. Только для него этой точкой был Гарри.

Теперь можно было воплотить свою мечту – достучаться до реального, живого человека, и причём до самого важного. Он знал, что будет узнавать его всю свою жизнь, и всё равно где-то на донышке останутся сюрпризы. Но решил не откладывать и начать прямо сейчас.

Ощутить губами, как трепещут веки; подушечками пальцев сверху вниз – как тонкий пушок сменяется жёсткими завитками волос, как покрывается мурашками кожа; языком – как меняется вкус – от сладковатого у губ до солёного там, где между лопаток скапливаются капельки пота; а ещё одной, своей самой чувствительной частью – как поднимается навстречу чужой жар, зеркально отражая собственное желание.

А Гарри так страстно исследует его самого, будто тоже двадцать лет – то есть всю свою жизнь и даже больше – провёл в вакууме, без опоры, без подлинных ощущений. Будто это Регулус спасает его сейчас.

Они движутся навстречу и вместе, и лохматая макушка щекочет ноздри, когда раз за разом зарываешься в неё, вдыхая Гарри – своего, неповторимого. Вдыхая, пока весь не заполнишься им: лёгкие, руки и мысли. И с последним, самым полным вдохом, взлетаешь и некоторое время паришь под крышей палатки, которая вся из черных ветвей и лунного света.

А потом они вместе высовывают головы наружу – посмотреть уже не на этот театр теней, а на реальный, объёмный сад, небо и звёзды.

И неожиданно видят узкий силуэт на самом краю крыши. Спиной к ним, над пропастью. Один шаг – и всё. Он делает этот шаг – а они стреножены палаткой и друг другом, даже рук не протянуть. И с каким-то ликующим звуком падает... вверх!

Раскинув руки, Северус устремляется куда-то к незыблемому центру кружащегося небосвода – Полярной звезде. Но, конечно же, он ещё вернётся.

fin
...на главную...


ноябрь 2018  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

октябрь 2018  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2018.11.20 18:49:34
Слизеринские истории [140] (Гарри Поттер)


2018.11.20 17:57:47
Солнце над пропастью [103] (Гарри Поттер)


2018.11.20 02:50:05
Путешествие в Гардарику [0] (Оригинальные произведения)


2018.11.19 13:31:21
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2018.11.18 08:54:46
Издержки воспитания [14] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина, Робин Гуд)


2018.11.17 17:45:43
Не забывай меня [5] (Гарри Поттер)


2018.11.13 00:23:07
Амулет синигами [113] (Потомки тьмы)


2018.11.12 02:41:05
Поттервирши [15] (Гарри Поттер)


2018.11.07 16:10:05
Чай с мелиссой и медом [0] (Эквилибриум)


2018.11.06 08:03:45
Сыграй Цисси для меня [0] ()


2018.11.05 15:29:28
Быть Северусом Снейпом [234] (Гарри Поттер)


2018.11.05 15:21:33
The Waters and the Wild [5] (Торчвуд)


2018.11.03 15:08:09
Рау [0] ()


2018.11.03 12:40:00
Косая Фортуна [16] (Гарри Поттер)


2018.11.02 20:25:57
Без слов, без сна [1] (Гарри Поттер)


2018.11.01 08:46:34
От Иларии до Вияма. Часть вторая [14] (Оригинальные произведения)


2018.10.31 21:28:40
Хроники профессора Риддла [590] (Гарри Поттер)


2018.10.31 21:17:57
Леди и Бродяга [1] (Гарри Поттер)


2018.10.30 12:39:21
Отвергнутый рай [15] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.10.22 15:41:37
Быть женщиной [8] ()


2018.10.19 09:46:57
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


2018.10.16 22:37:52
С самого начала [17] (Гарри Поттер)


2018.10.14 20:28:24
Змееносцы [7] (Гарри Поттер)


2018.10.14 19:49:37
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2018.10.13 11:57:25
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.