Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Торжество в Хогвартсе. Все в банкетном зале.
Выступает Дамблдор:
- Уважаемый, профессор Снейп! От своего имени и от имени Вольдеморта награждаем Вас граненым стаканом и назначаем Вас главным аналитиком...
Вольдеморт, неожиданно появляясь из-за ширмы, добавляет:
- ... с целью проверки "а налито ли?"
Снейп падает.
В толпе студентов Поттер спрашивает у Уизли:
- Неужели посмерно? ))))

Список фандомов

Гарри Поттер[18561]
Оригинальные произведения[1249]
Шерлок Холмс[719]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[185]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[114]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12768 авторов
- 26913 фиков
- 8674 анекдотов
- 17714 перлов
- 685 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Два ярда до смерти

Автор/-ы, переводчик/-и: Lesta-X
Бета:YuliyL
Рейтинг:NC-17
Размер:мини
Пейринг:Маркус Флинт/Оливер Вуд
Жанр:Angst, Romance
Отказ:Все – Ро.
Вызов:Размер имеет значение
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Два ярда до смерти — это не так страшно, когда рядом с тобой есть кто-то еще.
Комментарии:Фик написан на конкурс «Размер имеет значение» на «Астрономической башне».
Каталог:Второстепенные персонажи
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2011.07.06 (последнее обновление: 2011.07.06 21:07:32)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [1]
 фик был просмотрен 2539 раз(-a)



12 июня 1998 года

Как именно его задело — Марк не помнит. Он просто очнулся в комнате с абсолютно белым потолком. И только потом понял, что комната — это больничная палата.

— Здравствуйте, я целитель Ивэн, — говорит колдомедик и присаживается рядом. Матрас под ним прогибается, и Марк осторожно поворачивает голову, чтобы взглянуть на него: лицо серое, землистое, глаза запавшие. Он выглядит очень уставшим, и весь его вид как будто выражает: «Меня достало лечить всяких бродяг, попавших под случайное проклятье».

Ивэн растягивает губы в неком подобии дружелюбной улыбки и снова произносит:

— Вас доставили неделю назад, под действием проклятья, — заметив недоуменный взгляд Марка, он поясняет: — Если вам интересно — бои закончились, в маггловском Лондоне авроры наводят порядок, обливэйторы трудятся, не покладая рук. Мы победили. — На этих словах его улыбка, кажется, становится почти искренней.

Марк сначала не может толком понять, кто это — «мы». Для него «мы» — это он и отец, он и мама, он и… А, неважно. Важно то, что Марку неинтересно. Во всяком случае, не слишком. Он жив — и это прекрасно, только и всего.

Пальцы целителя нервно подрагивают; у него наверняка сейчас много работы. Сколько таких «доставленных после проклятья» сейчас в Мунго?.. Марк замечает еще три кровати рядом с собой. Интересно, кто-нибудь из его временных соседей может хотя бы говорить?..

Наконец на лице Ивэна появляется почти решительное выражение, и он произносит, сжимая и разжимая кулак правой руки. Очень странное проявление нервозности. Марк только сейчас замечает, что ему, наверное, еще нет и двадцати пяти.

— Мистер Флинт, — он сглатывает, и его кадык судорожно дергается. — Я хотел сообщить вам, что больница переполнена, многим людям требуется неотложная помощь, и…

Серое лицо Ивэна заливает жгучий румянец, и это выглядит некрасиво. Марк смотрит на него почти равнодушно. Целитель продолжает — его голос дрожит и срывается на фальцет:

— Я… я мог бы вас выписать через три дня. Вы… вы к этому времени будете вполне здоровы, во всяком случае, в состоянии колдовать и аппарировать, ваша палочка у нас, и… — Он говорит быстро, проглатывая окончания и краснея от этого еще больше. — …и нам нужны места в палатах. Простите, — неловко заканчивает Ивэн, не глядя Маркусу в глаза. Марк, впрочем, на него тоже не смотрит.

— Мистер Флинт, у вас есть родственники или… близкие друзья? Чтобы забрать вас.

Мысль о том, что Марк не сообщал целителю свое имя, приходит с опозданием, но потом он вспоминает: выходя в последний раз на улицу — перед тем, как кто-то швырнул в него заклятье, — он захватил с собой документы. Зачем-то. Как будто на смерть шел. Идиот.

Маркус медленно качает головой:

— Нет, док. Нет.

И никак не может понять, что же сейчас намешано во взгляде Ивэна. Жалость, досада?.. Возможно.

Целитель улыбается, чуть приподнимая уголки губ; в его глазах плещется вина и разочарование.

— Отдыхайте, мистер Флинт.

Марк кивает. Он определенно где-то уже это слышал.

5 апреля 1994 года

— Отдыхайте, мистер Флинт.

Марку кажется, или в голосе мадам Помфри действительно появились сочувственные нотки?.. Обычно она далеко не так доброжелательна к слизеринцам, а к слизеринцам, попавшим в лазарет после матча, — особенно.

Марк до сих пор ощущает во рту привкус какого-то на редкость мерзкого зелья, и ему кажется, что он легкий, словно воздушный шар (мама как-то показывала такие в детстве) — сейчас взлетит. Возможно, он просто еще не до конца отошел от этого потрясающего ощущения свободного полета — когда ты падаешь, падаешь, падаешь на бешеной скорости вниз, и земля приближается до застывшего сердца и зажмуренных глаз быстро.

Сердце и правда застыло, да — он думал, что совсем остановилось; в ушах гремел рев трибун (испуганный, восторженный и изумленный — удивительная смесь) и чей-то хриплый оклик: «Флинт!..» Марк все никак не мог определить, с каким же выражением это было сказано — испуга? радости? тревоги? Ему показалось, что там всего было намешано.

Падение остановилось в паре ярдов от земли — Марк успел заметить, что трава на поле какая-то слишком зеленая, не такая, какой должна быть в начале апреля. Весь воздух словно выкачали из легких, и он висел над землей, медленно осознавая, что это, оказывается, не конец. Мадам Хуч его остановила. Спасен. Два ярда до смерти. Охренеть просто.

Первые две минуты страшно не было. Страх пришел потом, когда застывшее сердце вновь начало биться — бешено, яростно, словно наверстывая упущенное, — а вместе с ним пришла и мысль: кто это был? Кто из грифферов столкнул его с метлы?

Марк думал об этом, пока его осматривали преподаватели («Сломано плечо, порван локтевой сустав — неудивительно, на такой-то скорости»); думал, пока мадам Помфри вливала зелья ему в рот; он думает и сейчас, лежа в постели и чувствуя, как разум постепенно затуманивается.

Скорее всего, это были Уизли.

Мысль кажется здравой и странно успокаивающей: ничего, вот после окончания матча придут парни, и мы этим рыжим ублюдкам жопы-то надерем. Чтобы не повадно было.

Марк все проваливается и проваливается в блаженную полудрему, лениво размышляя о матче, о Уизли, о дисквалификации, о Вуде… О Вуде.

Дверь лазарета скрипит, и он резко распахивает глаза и даже привстает на локте, тут же охая от боли и бухаясь обратно на постель. «Что, неужели все?» — проносится тревожная мысль, а следом за ней: «Мы грифферов сделали, или они нас?». В дверном проеме Марк ожидает увидеть зеленые мантии и знакомые лица — радостные или раздосадованные, неважно.

Лицо знакомое, о да, — действительно с выражением досады и раздражения, но вот мантия — красная с золотой окаемкой. Карие глаза Вуда смотрят внимательно.

Марк растягивает губы в злой ухмылке, и гребаный гриффер морщится, неприязненно дергает плечом, но к постели все-таки подходит.

— Лежи смирно, — тихо произносит — почти просит — он, осторожно кладя руку на поврежденное плечо.

Марк смотрит на него недоуменно и зло; в ноздри бьет запах влажной травы и пота.

— Чего тебе надо, Вуд? — спрашивает он, но получается невнятно и совсем без злобы: язык прилип к небу, и губы разлепить практически невозможно.

У Вуда судорожно дергается кадык, и Марк внимательно следит, как его уши, щеки и шея покрываются некрасивым румянцем, как трепещут и раздуваются ноздри, как сжимаются в тонкую белую нить губы. Он либо очень зол, либо смущен. Обычно Марк видит на лице Вуда только первое, поэтому уголки его губ удивленно ползут вверх, когда он замечает в карих глазах оттенок вины.

— Флинт, — говорит Вуд хрипло, и Марк почему-то не может оторвать от него глаз.

Его мантия распахнута, брюки до колен забрызганы весенней грязью, лицо красное, пылающее, глаза — горящие. И губы. Марк не знает, почему, но он смотрит, смотрит, смотрит на губы Вуда — они, бледные и обветренные, медленно двигаются. Звуки совсем не хотят складываться в слова, и Марк только оторопело моргает, когда Вуд повторяет — хрипло и зло:

— Это я столкнул тебя с метлы, Флинт.

Из гортани вырывается смешок — надрывный, словно кашель. Марк не то что бы не верит — он просто не может себе представить, как Вуд, такой до идиотизма честный и принципиальный Вуд, гриффиндорец до мозга костей, мог — ха! — столкнуть кого-то с метлы. Поэтому он выдавливает из себя:

— Не гони, — и на этот раз действительно закашливается.

А глаза Вуда становится совсем-совсем злыми, в них зреет глупая, бессильная ярость, и Марку почти приятно за этим наблюдать.

— Это я, я тебя скинул! — как одержимый шепчет Оливер и вцепляется пальцами в больное плечо Флинта.

Когда Марк невольно шипит от боли, тот сразу же отдергивает руку и смотрит на нее испуганно и чуть удивленно.

— П-прости, — вырывается у него, и Марку хочется заржать.

Вуд извиняется, подумать только. Вуд, который не раз разбивал ему лицо в кровь; Вуд, который всегда силился сломать его пальцы во время традиционного рукопожатия перед каждым матчем; Вуд, чьи глаза наливались бешенством при одном только взгляде на него, Флинта, — извиняется!

Оливер зажмуривается на мгновение, а потом тихо-тихо спрашивает:

— Страшно было?

И на этот раз Марк почему-то совсем не удивляется.

— Два ярда до смерти, — отвечает он и сглатывает. — Конечно, страшно.

12 июня 1998 года

Больница своей белизной и пугающей стерильностью будит в Марке странную тревогу. Ему становится страшно от давящего, гнетущего молчания и тоненького писка диагностических заклинаний.

Вообще-то его, почти здорового, не должны были помещать в палату к тяжело раненым, но колдомедикам, видимо, выбирать не приходится. Поэтому Марк лежит на кровати и внимательно рассматривает потолок: он пока не в силах долгое время проводить на ногах.

Сразу после ухода целителя Ивэна к нему зашла такая же уставшая колдомедсестра, никак не отреагировавшая на немного нервную улыбку Марка, и вколола ему в вену восстанавливающее и кроветворное. При этом она бесцветным голосом добавила, что тошнота — это нормально.

И Марк в течение часа старательно подавлял рвотные позывы, развлекая себя разглядыванием соседей по палате. Грудь одного из них опутывали светящиеся нити заклинаний, и Марк с усмешкой отметил, что они очень похожи на Инкарцеро.

17 мая 1994 года

Марк дергается, стараясь разорвать крепкие магические путы, но Вуд всегда был силен в заклинаниях. Он стоит напротив него, крепко сжимая палочку в побелевших пальцах, и его губы дрожат.

— Отпусти меня, мудак! — хрипит Флинт, делая еще одну попытку освободиться, но тщетно.

— Ни за что, — отвечает Оливер, глядя ему в лицо с презрением и почти ненавистью — снова.

А Марк уже решил, что они больше не враги. Особенно после того, как Вуд почти каждый день заглядывал к нему в лазарет, таская с собой булочки с ужина и квиддичные журналы. Он улыбался, смеялся и иногда даже убирал отросшую челку со лба Марка. Тот в это время замирал, мечтая о том, чтобы прикосновение продлилось подольше, и кляня себя за это одновременно. Ведь по-хорошему он давно должен был набить Вуду морду, но почему-то убеждал сам себя в том, что просто неправильно все понимает.

А теперь — Инкарцеро, злые глаза и кривящиеся губы. Марк старательно уговаривает себя, что ему все равно. И ни капельки не обидно. Совсем.

Вуд без мантии, и у него расстегнуты две верхние пуговицы рубашки, и видна голая шея, и капли испарины над губой, и… Марк зажмуривается, чтобы не смотреть, не видеть всего этого, не думать об этом, но проклятый образ Оливера настигает его даже в кромешной темноте закрытых век.

Он слышит осторожные шаги и чувствует, как Вуд наклоняется над ним. Его дыхание щекочет щеку.

— Ты такая мразь, — шепчет Оливер, и Марка наконец пробивает, словно током. Он рычит, дергается вперед и дотягивается ногой до колена Вуда: тот изумленно ахает, оседая на пол.

— Какого хрена?! — орет Марк, глядя прямо в большие темные глаза Оливера. — Какого хрена ты меня обвиняешь непонятно в чем?! Какого хрена связываешь?! Какого…

Лицо Вуда стремительно приближается к нему, и он видит лихорадочный румянец на щеках и злой блеск глаз.

— Такого хрена, Флинт, — выплевывает Оливер. — Такого, что ты… — Он молчит и кусает губы, подбирая правильные слова. — …такого, что ты подлизался ко мне, чтобы выиграть матч.

Сначала Марк не может выговорить ни слова: он просто лежит и смотрит в яростное и обиженное лицо Вуда, а потом у него все-таки вырывается:

— Ч-чего?..

Наверное, это звучит так изумленно, что с Вуда мигом слетает вся злость, и он точно так же смотрит на Марка — широко распахнув глаза от удивления.

— И каким же образом я, — начинает Флинт с яростью, — мог… выиграть матч, подлизавшись к тебе?

— Откуда я знаю? — огрызается Оливер. Его щеки моментально заливает смущенный и виноватый румянец; Марк уже научился различать красные пятна на лице Вуда — от злости, от стыда, от вины… — Мало ли. Фред сказал, что ты мог бы подсыпать мне что-то в стакан перед матчем. Или заклятие какое наслать… Или…

Сердце Марка пропускает удар. Фред, значит, сказал. Сейчас Оливер — пунцовый, взъерошенный, виноватый Оливер теряет краски, превращается во что-то серое, безликое, разбитое… Марк смаргивает пару раз и чувствует, что ему горько и обидно. Это как-то очень неожиданно.

Вуд внимательно смотрит на него и выговаривает:

— Прости меня.

Марк сжимает губы. Оливер легко касается кончиками пальцев его щеки и почему-то совсем не спешит убирать руку.

— Ну, это же так… непривычно. То, что мы… — он на мгновение замолкает, кусая губу, а потом продолжает, едва заметно улыбаясь: — подружились. Что я мог подумать?..

Марк чувствует, что его начинает трясти.

— Что ты мог подумать? — саркастично переспрашивает он, кривя губы; правда, сделать голос достаточно ядовитым у него не получается. — Что все Уизли — трепло. Развяжи меня.

Вуд облегченно улыбается (Облегченно! — с непонятным восторгом думает Марк. — Облегченно!) и тянется за своей палочкой, но потом, взглянув в глаза Флинта, сжимает пальцы в кулак и спрашивает:

— А если я тебя развяжу — что ты сделаешь?

Марк не хочет себе в этом признаваться, но злость и обида куда-то пропадают, испаряются без следа. Он напоминает себе, что Вуд поверил этим гребаным Уизли, что Вуд врезал ему, что Вуд связал его… но потом вспоминает, что сам подозревал Оливера в чем-то подобном, терзался сомнениями и хотел уже выбить из него правду кулаками…

…пока не понял, что, кажется… ну, немного влюбился.

И он отвечает:

— Уйду.

Лицо Вуда темнеет, в его глазах плещется виноватая обида; Маркусу это доставляет странное удовольствие. Оливер резко бросает:

— Тогда я не отменю заклинание.

Это звучит так по-детски, что Марку хочется заржать. И он смеется, щуря глаза и с весельем глядя на Вуда. Тот внезапно наклоняется к нему совсем-совсем близко — так, что Марк может разглядеть светлые, почти незаметные веснушки у него на носу, — и шепчет — с отчаянной решимостью в голосе:

— Ты придурок, Флинт.

А потом целует.

И Марк отвечает, отвечает, отвечает, чувствуя тяжесть Оливера на себе и не пытаясь вырваться из магических пут.

Ночь с 12 на 13 июня 1998 года

Больничная кровать узкая, с жестким матрасом и чуть желтоватыми простынями — от многочисленных Очищающих, видимо. Она очень похожа на ту, на которой ему как-то приходилось спать — очень давно, и Марк, проваливаясь в мутный, разбавленный зельями сон, думает, что он вернулся в прошлое.

Такое странное ощущение, от которого губы против воли растягиваются в улыбке. Кажется, это называется «ностальгия».

Марк слушает тишину и чуть надрывное дыхание с соседних кроватей — и у него впервые за долгое время пустая, совершенно свободная от мыслей голова.

19 октября 1994 года

Лежать вдвоем на узкой кровати неудобно. Вуд постоянно ворочается, пинается острыми локтями и коленками и смеется. У него челка прилипла ко лбу, и голые плечи блестят от пота. Он гладит холодной пяткой ногу Марка и прижимается к нему еще теснее.

— Я очень рад, что ты остался, — щекотно шепчет Оливер ему в шею. — Правда рад.

Марк дергает плечом, но не оттого, что по-настоящему раздражен, а скорее по привычке. Вуда иногда очень трудно понять: то из него слова не вытянешь, то замолчать не заставишь — он шепчет всякие непристойности на ухо, гладит по заднице в раздевалке пока-никто-не-видит (хотя это как посмотреть — никто), жмется и ласкается в постели. А еще — почти признается в любви, и у Марка перехватывает дыхание.

— Конечно, — усмехается он, пытаясь компенсировать недостаток кислорода. — Если бы я не остался — кто бы тогда показал тебе все эти схемы и стратегии?..

Его слова — самый настоящий блеф, и Вуд это знает. Марк ведь не собирался пробоваться в Пэлдмор Юнайтед, он вообще не собирался идти в профессиональный квиддич: отец говорил, что через пару лет «найдется дело посерьезнее», но Флинт просто не мог смотреть на Оливера с горящими глазами и слушать его сбивчивые уговоры спокойно.

Поэтому Марк поддался — и почти об этом не жалеет. «Почти» — это потому что на съемной квартире Вуда чертовски узкая кровать.

Оливер гладит его грудь, задевая соски, кусает шею и тут же зализывает место укуса, заставляя откинуть голову назад и хрипло застонать. Его напряженный член упирается Марку в бедро, и это заводит до красных вспышек под веками.

— На твои чертежи рассчитывать не приходится, — тихо смеется Вуд. — Ты же пишешь, как сова лапой, — и зачем тебе только руки даны?..

— Неправда! — возмущается Марк и тянется к паху Оливера (показывая, зачем ему даны руки), обхватывая его член ладонью и двигая по нему вверх-вниз, отчего Вуд дергается и рывком подминает Флинта под себя. Впрочем, Маркус не особенно сопротивляется.

Глаза у Оливера сейчас темные-темные, словно спелая вишня, и лихорадочно блестят. Он тяжело дышит, трется пахом о пах Марка и, кажется, тихонько выстанывает его имя.

Маркус знает, что в такие моменты щеки Вуда горят и веснушки рыжеют, и голос (в свои восемнадцать у Оливера странно высокий, мальчишеский голос) становится ниже и мужественней. В такие моменты Флинт допускает мысль, что любит его. Не знает, как, — но все-таки любит.

Когда Оливер останавливается и переносит вес на руки, нависая над Марком, тот не выдерживает: чуть раздвигает ноги и толкается бедрами вверх, прикрыв глаза и до боли закусив губу.

— Тише, тише, — шепчет зажмурившийся от удовольствия Вуд и гладит его по бокам. — Тише.

Он наклоняется и широко лижет его ключицу, отчего по телу Марка проходит электрический разряд. Оливер хихикает и тихо спрашивает:

— Марк, ты же из-за меня пошел в команду? Из-за меня?

Маркус задыхается. Он выгибается навстречу Вуду, стараясь прижаться к нему теснее, стараясь почувствовать его всего; в низу живота сладко ноет, и член истекает смазкой.

Оливер подается вперед, толкается, тяжело дыша; у него напряжены желваки, и тоненькая жилка бьется на виске. Марк стискивает зубы и старается расслабиться, но ему больно, — и, черт возьми, надо чаще позволять Вуду это делать. Чаще оставаться у него на ночь.

— Ты не ответил, — влажно шепчет Оливер ему на ухо, и Марк запрокидывает голову.

Под веками стоит тревожное лицо мамы и больные глаза отца, а еще — губы Вуда, складывающиеся в испуганно-удивленное «Флинт!..». Два ярда до смерти — он помнит.

Марк знает, время для «дел посерьезнее» рано или поздно настанет. Знает, что ему придется все бросить: квиддич, команду… Но пока время есть — и можно забыть о пугающем будущем.

Оливер двигается в нем и часто, неровно дышит.

— Конечно, из-за тебя, — отвечает, задыхаясь, Флинт (в мыслях бьется невысказанное «Из-за тебя — тоже») и чувствует, как Вуд кончает в него и выстанывает протяжное «Ма-а-арк».

13 июня 1998 года

Заходя в палату, целитель Ивэн негромко закрывает за собой дверь. Марк приподнимается на локтях и рассматривает его, сощурившись: он несет склянки с зельями и зачем-то газету.

— Как вы себя чувствуете, мистер Флинт? — спрашивает колдомедик, впрочем, не ожидая ответа. Марк понимает это и неопределенно кивает головой.

Ивэн виновато улыбается.

— Мистер Флинт, — тихо и смущенно произносит он. — Нам придется вас выписать.

Марк отстраненно отмечает, что ему почти все равно.

— Мест нет? — хриплым со сна голосом интересуется он.

Целитель сглатывает и прячет глаза. Марк впервые замечает, что они у него темно-карие, и подсознание рождает ненужные ассоциации, пробуждая иррациональную симпатию. Флинт думает, что это неправильно, что так не должно быть, но ему все-таки жаль этого Ивэна. Наверное, в Колдомедицинской Академии его не учили выгонять пациентов из больницы.

Наконец целитель отвечает:

— Не только. Дошли слухи, что вы… — Он на мгновение прикрывает глаза. — …что вас подозревают в пособничестве В… Сами-Знаете-Кому.

Сердце сначала пропускает удар, а потом тяжело бухает о грудную клетку. Марк поднимает глаза и смотрит в серое, виновато лицо Ивэна.

— У меня нет метки, — глухо произносит он.

Целитель кивает.

— Только поэтому вас и не арестовали, мистер Флинт. — Это очень похоже на фразу: «Знай свое место». Или: «Радуйся, что остался жив». Или: «Они до тебя еще доберутся». Ивэн протягивает ему склянки: — Выпейте.

Марк пьет молча, не морщась.

— Мне негде жить, — говорит он. Просто констатирует факт. В конце концов, если его выпустят отсюда, он получит назад свою палочку — если, конечно, им не займутся авроры. Которые, кстати, обещали его не трогать.

Ивэн выглядит растерянным. Он скользит взглядом по Флинту, по тяжело дышащим больным, лежащим на соседних кроватях.

— Я знаю, — отвечает он. Пару раз потерянно моргает, а потом протягивает Марку газету: — Хотите?

— Давайте, док, — отвечает Марк, усмехаясь.

Кажется, дела идут совсем паршиво.

3 июня 1995 года

Марк внимательно смотрит на руки Вуда и совсем не может взглянуть ему в лицо. Оливер крутит блестящую металлическую вилку, она мелькает у него между пальцами, и Маркус думает, как бы Вуд ее не погнул — у него чертовски сильные руки.

У Оливера бледные губы, пылающие щеки и обиженные глаза, в которых плещется недоумение.

— Сейчас самый разгар сезона, — обвиняюще произносит он, и Марк кивает. — Совсем скоро решающий матч, — продолжает Вуд.

Маркус и не думает возражать — конечно, скоро.

Оливер вскидывает на него больные глаза и смотрит, смотрит, смотрит. В голову лезут странные и ненужные мысли: например, о том, что Вуд любит готовить и ненавидит мыть посуду. Или — что он смеется от маггловских комедий до истерики. Или — что ему нравится, когда его целуют за ухом.

Это лишнее, лишнее, это надо забыть, не думать об этом, не думать — твердит себе Марк, глядя на тонкие и сильные пальцы Оливера и не может найти в себе силы поднять глаза.

— Почему ты уходишь? — тихо спрашивает Вуд и крепко сжимает эту идиотскую вилку.

Марк чувствует, как затекли плечи. Что он может сказать? Что отец приказал ему? Что отец просил его? Что они с мамой очень боятся?

Как объяснить Вуду, что Поттер не врет? Как объяснить, что произошедшее прошлым летом на чемпионате — не просто чья-то злая шутка? Как объяснить, что не стоит верить газетам, твердящим, что все хорошо?

— Я больше не могу играть, — так же тихо отвечает Марк.

Лицо Оливера становится похожим на маску печального мима: уголки губ опускаются вниз, брови взлетают. Он выглядит очень спокойным, вот только его скулы пылают, а желваки напряжены. Марк успел изучить Оливера достаточно, чтобы догадаться, что сейчас произойдет.

Вуд резко вскакивает, и вилка с жалобным дребезжанием летит на пол. Он, злой и раздосадованный тем, что ничего не может понять, сжимает и разжимает кулаки, выглядя крайне неуместно в своей неприлично чистой для холостяка кухне.

— Я разъебу этот стол ко всем чертям, — цедит он сквозь зубы, и Марк пожимает плечами.

Пожимает плечами, несмотря на то что казаться спокойным сейчас — чертовски трудно, и еле сдерживает себя, чтобы истерически не заржать. Ему очень плохо.

Грудь Оливера резко вздымается и опадает; он тяжело дышит через нос. Марк знает, что после очередной победы Вуд выглядит точно так же. Отличие только в одном: там он улыбается.

— Если ты уйдешь… — шепчет Оливер, и Флинт знает, что это почти угроза. Почти.

Марк поднимает на него взгляд и дрожащими пальцами комкает край футболки — взятой, кстати, у Вуда.

— Если я уйду, — почти спокойно произносит он, — ты больше не станешь связываться с такими уродами, как я.

Отец писал в письме, что Темному Лорду нужны сильные и ловкие бойцы, которые могли бы в равной степени хорошо пользоваться и метлой, и палочкой. Между строк Марк прочитал: «Если ты не вернешься, меня убьют».

Вуд кусает губу. Его темные ресницы дрожат, но Марку это только кажется, потому что глаза у Оливера абсолютно сухие — а по-другому и быть не может.

— Я недавно виделся с Алисией, — хрипло произносит Вуд, и Марк вздрагивает. Оливер смотрит на него очень серьезно и продолжает: — Она вспоминала, как предупреждала меня.... — он коротко усмехается, — …о вреде отношений с такими, как ты. И говорила, что была тогда не права. Что не стоит судить о людах по тому, как они выглядят и на каком факультете учатся.

Марк чувствует, как в груди что-то обрывается. Он встает со стула; ему хочется коснуться руки Вуда или щеки, или шеи, но этого делать нельзя. Иначе…

— Наверное, Лис была все-таки права, — нарушает звенящую тишину Оливер. Его слова звучат как обвинение брошенной девицы, и он сам, наверное, понимает это.

Марку просто невыносимо хочется сказать: «Прости меня». Но он сдерживается.

13 июня 1998 года

Газета, которую Ивэн дал Марку, свежая, но потрепанная, с затертыми углами — видимо, многие пациенты хотят убедиться в том, что война действительно закончилась.

Первая полоса пестрит броскими заголовками и колдографиями. На одной из них изображен нынешний министр, Шелкбот. Он держит руку на плече мальчишки Поттера и по-кошачьи усмехается. Некоторым может показаться, что усмешка дружелюбная и внушающая доверие, но Флинт знает, что министр — бывший аврор, и до сих пор помнит его методы допроса. «Виновники будут наказаны», — пишут газетчики, и Марку хочется блевать.

Он быстро листает приятно шуршащие страницы, задержавшись взглядом лишь на одной статье — там, где перечисляются имена участников Битвы за Хогвартс, погибших и выживших, и останавливается на квиддичном обозрении. Скорее всего, по привычке, но привычка-то ведь — вторая натура.

В газете сообщают, что двадцать пятого июля состоится первый официальный матч этого сезона — между Пэлдмор Юнайтед и Соколами Сеннена. Сердце Марка замирает, когда он смотрит на колдографию Вуда годовой, кажется, давности — тот встряхивает отросшими волосами и улыбается. По нему и не скажешь, что война, — Оливер оказался одним из тех фанатиков (или, правильнее сказать, идиотов), которые даже в опальном положении преследуемых полукровок продолжали играть и организовывали подпольные матчи — для немногих оставшихся зрителей.

Марк думает о том, что если Аврорат не предъявит ему никаких претензий, то он вполне может посетить игру, а еще — о том, что увидеть Вуда хочется просто до боли в груди.

17 июля 1996 года

Соколы снова забивают, и Марк с досады бьет кулаком по деревянной скамье на трибунах. Ему хочется заорать что-то вроде: «Вуд, твою мать, ты там что, ворон у себя на воротах ловишь?!», но тогда бы его заметил кто-то из команды, а еще хуже — тренер. Из Пэлдмор он ушел со скандалом, и его имя даже прополоскали в паре квиддичных журналов, хотя уж что-что, а слава Маркуса Флинта точно никогда не прельщала.

— У Пэлдмор осталась последняя надежда — ловец! — орет комментатор, и Марку хочется ему врезать — а то они, блядь, не знают.

Это раздражение уже привычно-профессиональное, сродни тому, как политики раздражаются на журналистов, авроры — на политиков, а Филч — на Пивза. Устоявшийся порядок вещей, который никто не в силах изменить.

Трибуны ревут, квоффл переходит из рук в руки; Марк, щурясь, всматривается в точку на воротах Пэлдмор: Вуд почему-то завис на одном месте, хотя обычно он летает вокруг колец, охраняя их.

— Ну, давай же… — напряженно шепчет Флинт, сам того, кажется, не замечая.

Охотник Соколов стремительно летит к воротам соперников в сопровождении загонщика своей команды, и у Марка замирает на мгновение сердце: не нужно хорошо разбираться в квиддиче, чтобы понять, что сейчас Вуд на бешеной скорости полетит вниз.

Перед глазами мелькают картинки: неправдоподобно зеленая трава, мешанина лиц и — испуганные темные глаза. Два ярда до смерти. Лишь бы успеть.

Марк на мгновение крепко зажмуривается; ему кажется, что все его внутренности заледенели и в желудке плещется липкий страх.

Но Вуд уворачивается. Заложив крутой вираж, он ловит квоффл, и в это же время трибуны взрываются единым радостно-раздосадованным воплем: снитч поймал ловец Соколов. Сердце Марка бьется часто-часто; он, наверное, должен быть разочарован, но не чувствует ничего, кроме всепоглощающего облегчения: Пэлдмор проиграли — ну и плевать, зато Вуд жив.

Вуд жив — в эти два слова умещается едва ли не весь смысл жизни Марка.

Игроки спускаются на землю, чтобы пожать друг другу руки. Толпа увлекает Марка к выходу со стадиона, и он послушно поддается людскому течению, но зачем-то оглядывается и видит, что у Вуда разочарованное лицо. И сворачивает к раздевалкам.

Кивает знакомому охраннику, чуть улыбаясь, – и оказывается в знакомой духоте, гомоне голосов, запахе пота, ликования и разочарования. Первым его замечает Дункан, их загонщик.

— Флинт, — говорит он то ли с презрением, то ли просто с неприязнью – они никогда особенно не ладили. Дункан был одним из тех, кто замечал их с Вудом «пока-никто-не-видит». Марк нагло – он надеется, что именно так, – смотрит ему в глаза и кивает.

— Позови Вуда.

— Не могу, — кривит губы Дункан. — Он занят. Моется, видишь ли.

— Позови, — почти рычит Марк, и загонщик фыркает, закатив глаза, но все-таки приоткрывает дверь в душевую и кричит:

— Эй, Оливер! К тебе тут... старый приятель зашел.

Марк слышит знакомое бурчание Вуда — он ненавидит, когда его отрывают от чего-то, — и чувствует, как вспотели ладони. Он еле сдерживается, чтобы не вытереть их о ткань брюк.

Оливер выходит из душа мокрый и взъерошенный, торопливо заворачиваясь в полотенце.

— Какой еще на хер приятель... — бормочет он, а потом вскидывает глаза и замирает на месте.

Дункан коротко хмыкает и выходит из раздевалки, плотно прикрыв за собой дверь. Какая, блядь, тактичность, — с раздражением, очень похожим на злость, думает Марк.

Вуд смотрит на него не отрываясь, закусив губу и скрестив руки на груди. Он против обыкновения очень бледный, и Марк совершенно не знает, что это может значить. Еще у Вуда вода капает с волос на ключицы и стекает по груди, огибая соски, и ниже, ниже... Это невероятно сбивает с толку, поэтому Марк резко встряхивает головой и говорит:

— Привет.

Как будто не мог придумать ничего умнее.

— Привет, — отвечает ему Вуд с усмешкой, и это тоже неправильно: он не должен так себя вести, Марк ведь знает его почти как себя самого. — Что ты делал на матче? — резко спрашивает Оливер, сжимая губы в тонкую белую полосу.

Маркус недоуменно моргает.

— Смотрел, — отвечает он. Мерлин, он с таким трудом вырвался из отцовского дома, пропахшего тревогой, — и все только для того, чтобы… Ему хочется заржать от нелепости происходящего.

Вуду, видимо, тоже, потому что он прячет лицо в ладонях и, ссутулившись, со стоном оседает на скамью.

— Блядь, — шепчет он, и сердце у Марка глухо бьется о грудную клетку.

Оливер красивый. Даже сейчас, сгорбившийся, мокрый и несчастный, он выглядит просто до одури притягательным, и Маркус не знает, что ему с этим делать. Предполагалось, что Вуда в его жизни больше нет.

— Флинт, зачем ты пришел, а? — потерянно произносит тот и трет глаза ладонями. А вот этот жест Марк помнит и знает, и он вселяет в него что-то вроде надежды: Вуд делает так, когда пытается казаться безразличным.

— Вуд, я... — начинает Маркус, но Оливер его перебивает:

— Я тебя ненавижу!!! — неожиданно кричит он, и это очень похоже на полузабытую упрямую фразу из прошлого: «Это я, я столкнул тебя с метлы!».

У Вуда потерянные глаза, опущенные плечи и мокрые волосы. Он утыкается лицом в колени и глухо произносит:

— Я думал, ты хочешь уйти в другую команду. Думал, тебе надоело играть в составе, полном гриффиндорцев. — Маркус слышит тихий нервный смешок. — Я хотел пойти следом за тобой, я пробовался в Соколы...

— Неправда, — вырывается у Марка; он говорит это прежде, чем успевает подумать. В самом-то деле, Оливеру необязательно знать о том, что он просматривает все квиддичные газеты в поисках хоть какого-то упоминания о нем. И о пробах Вуда в другую команду нигде не было ни слова.

— Меня не отпустили из команды. Сказали, что хватит одного сбежавшего, — поясняет тот, и у Марка становится кисло во рту. Очень похоже на привкус крови после удара в лицо.

Оливер вскидывает на него больные, темные-темные глаза и произносит — выговаривая каждое слово, словно плевок:

— Блядь, Марк, неужели ты думаешь, что я не знал... — он замолкает на мгновение, закусывает губу, а потом продолжает, понизив голос практически до шепота: — …не знал, что отец заставляет тебя… принять метку? Неужели думаешь, что я не замечал, как ты не хотел открывать его письма? Как…

Вуд коротко горько усмехается и качает головой. Марк смотрит на него с тоской.

— Он меня не заставлял. Он просил, — произносит Флинт сухо и сжимает кулаки так, что короткие ногти больно впиваются в ладони.

Оливер поднимает голову и сужает глаза. Его щеки снова окрашивает такой знакомый Марку злой румянец.

— И ты… — начинает он с яростью в голосе, но потом резко обрывает сам себя. Вуд снова опускает голову и внимательно наблюдает, как капли воды с кончиков его волос капают на пол. Он говорит тихо и сбивчиво, заикаясь и глотая окончания: — Только не говори, что ты ушел, чтобы защитить меня; не говори, что иначе меня бы убили, покалечили… не говори, что ты действовал во благо, ты же слизеринец, твою мать!!! Ты живешь ради себя. Если бы ты сказал мне, если бы попросил уйти — я бы ушел, и плевать на всех, я бы ушел, потому что ты же пошел из-за меня в квиддич, и я…

— Это неправильная сторона, — хрипло шепчет Марк, прерывая сбивчивую речь Оливера. Тот замолкает и смотрит на него, широко распахнув глаза.

Они молчат. Из душевой доносится шелест льющейся воды и чей-то смех. Внезапно Вуд улыбается — Марк никогда раньше не видел у него такой улыбки.

— Покажи мне ее, — тихо просит он.

— К-кого? — недоуменно переспрашивает Маркус, ощущая внезапную грызущую тревогу.

— Метку, — поясняет Оливер. — Покажи мне свою метку.

Марк чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Он смотрит на почти безумно улыбающегося Вуда и чувствует, что сейчас просто выблюет свою душу на пол. Он закатывает рукав и показывает Оливеру абсолютно чистое предплечье.

— Ее нет, — неожиданно хриплым голосом произносит он.

В глаза Вуда постепенно возвращается то, что десятью минутами ранее Марк назвал надеждой. Его лицо принимает странное выражение: радости и обиды одновременно.

— Так ты… — неверяще шепчет он, — так ты не принял?..

— Не принял, — отвечает Марк, сглатывая. Очень хочется схватить Вуда за грудки и хорошо ему врезать, а потом — поцеловать так, чтобы он разучился дышать.

Губы Оливера сами растягиваются в улыбке.

— Ты мог бы остаться, — говорит он, глядя на Марка теплыми темными глазами. — Может, тебя бы приняли обратно — я могу попросить. Ты… — он кидает острый взгляд из-под ресниц, — ты можешь пожить у меня, если… если тебе негде. В смысле, — Оливер внимательно рассматривает свои пальцы, — если ты вернешься. — Он коротко улыбается и добавляет: — На всякий случай: я тебя прощаю.

— Я не уйду, — тихо произносит Марк. Он осознает глупость и необдуманность подобного предложения, но согласиться хочется больше всего на свете. Язык его не слушается, и в горле застрял ком, но он все-таки выговаривает: — То, что… ее нет — это всего лишь вопрос времени.

Теперь он знает: Оливер бледнеет тогда, когда думает, что внутри у него что-то умерло и оборвалось. Марк не представляет, что можно сказать или сделать, поэтому он просто разворачивается и выходит из раздевалки.

Через несколько мгновений он слышит немного надтреснутый голос Вуда: «Флинт приглашал на вечеринку. Я отказался».

И все.

13 июня 1998 года

Больничные коридоры наполнены людьми, и Марку отчего-то немного тревожно. Он не любит толпу, не любит, когда на него обращают внимание. Не любит пристальные взгляды и вопросы.

Отца убили после того, как Марк написал в Аврорат — за месяц до того, как ему должны были поставить метку: все вопросы ему задавали там, а он на них отвечал. Рассказывал о неправильной жизни, неправильном выборе и неправильной стороне. Рассказывал о неудавшейся карьере, о квиддиче, о команде, о друзьях (которых у него не было); он почти рассказал о Вуде, но вовремя замолчал — ему и так поверили.

Не сразу, конечно. Долго проверяли, пытали, почти хотели убить. Марк улыбался, показывая неправильный прикус, и сплевывал кровью, говоря, что все в порядке. Метку ему так и не поставили — он сбежал. Работа на авроров мало чем отличалась от работы на Лорда, но Марк всегда отвечал, усмехаясь: «Что угодно для Родной Англии» и шел в очередной рейд, против тех, кого когда-то считал своими.

Авроров Марк просил всего лишь об одной вещи: чтобы помогли сохранить отцу жизнь. Но светлые только развели руками — поздно. Тогда Вуд стал единственной надеждой, мечтой-по-ночам, маячившей впереди.

Хорошо, что он ограничивался квиддичем и никогда не лез в окопы — Марк только из «Пророка» узнал о том, что Оливер был в числе тех, кто участвовал в Битве за Хогвартс. И, слава Мерлину, выжил.

Дверь в ординаторскую приоткрыта. Марк осторожно заходит; целитель Ивэн перебирает бумаги, не замечая его.

— Привет, док, — говорит Маркус и аккуратно стучит кулаком по дверному косяку. Колдомедик поднимает голову и растерянно улыбается:

— А, это вы, мистер Флинт… — он трет бровь большим пальцем и виновато произносит: — Мне сообщили, что вы… работали на Аврорат. — На этих словах Марку хочется фыркнуть, а колдомедик продолжает: — Извините. Я понимаю ваше положение, и вы можете оставаться в больнице столько, сколько потребуется для вашего полного выздоровления, и…

— Успокойтесь, док, — отмахивается Марк. Ему совсем не хочется смотреть на пунцовое лицо целителя и слушать его сбивчивые извинения. Он произносит: — Вы можете… написать письмо?

Ивэн недоуменно на него смотрит.

— Письмо моему другу, — поясняет Марк. — Можете сообщить, что я здесь, чтобы он меня забрал?

— Конечно. — В голосе целителя сквозит явное облегчение. Скорее всего, Ивэн сдерживается, чтобы не спросить: «Что ж вы раньше-то молчали?». — Конечно, я напишу, — уверяет он. — Как зовут вашего друга?

Марку просто до безумия хочется вытереть вмиг вспотевшие ладони о ткань пижамных штанов. Он чувствует себя так, будто летит на бешеной скорости к сликшом быстро приближающейся земле — туда, где трава нереально зеленая. Вопрос состоит только в том, спасут ли его — за два ярда до смерти.

— Мистер Вуд, — неожиданно хриплым голосом отвечает он. — Моего друга зовут Оливер Вуд.

fin
...на главную...


январь 2022  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

декабрь 2021  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.01.16 16:46:55
Декабрьское полнолуние [0] (Гарри Поттер)


2022.01.15 15:51:25
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [2] (Оригинальные произведения)


2022.01.11 22:57:42
Смех в лицо предрассудкам [31] (Гарри Поттер)


2022.01.10 00:17:33
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.01.07 08:53:51
Наперегонки [14] (Гарри Поттер)


2022.01.04 10:46:29
Я только учу(сь)... Часть 1 [63] (Гарри Поттер)


2021.12.27 03:13:53
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2021.12.24 21:38:48
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2021.12.23 17:06:13
Ненаписанное будущее [23] (Гарри Поттер)


2021.12.12 18:18:26
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2021.11.29 15:19:40
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


2021.11.20 19:51:44
Дочь зельевара [220] (Гарри Поттер)


2021.11.15 19:21:56
Своя цена [28] (Гарри Поттер)


2021.11.09 20:13:52
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [0] (Гарри Поттер)


2021.11.07 10:03:56
Моральное равенство [0] (Гарри Поттер)


2021.11.06 19:11:10
Гарри Поттер и последний враг [2] (Гарри Поттер)


2021.10.31 22:05:41
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2021.10.29 20:38:54
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.10.24 13:38:57
У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось! [1] (Гарри Поттер)


2021.09.30 13:45:32
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2021.09.27 15:42:45
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2021.09.26 23:53:25
Имя мне — Легион [0] (Yuri!!! on Ice)


2021.09.14 10:35:43
Pity sugar [7] (Гарри Поттер)


2021.09.11 05:50:34
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2021.08.29 18:46:18
Последняя надежда [4] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.