Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Гарри и РОн идут мимо класса зельеварения. Гарри тяжело вздыхает.
Рон: - Ха! Он мне рассказывает!..

Список фандомов

Гарри Поттер[18459]
Оригинальные произведения[1235]
Шерлок Холмс[714]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[133]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12640 авторов
- 26933 фиков
- 8587 анекдотов
- 17659 перлов
- 660 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

После второго пришествия

Оригинальное название:Beggars Would Ride
Автор/-ы, переводчик/-и: Cluegirl
пер.: MountinAsh
Бета:kasmunaut, Agnia
Рейтинг:PG-13
Размер:мини
Пейринг:ГП/CC
Жанр:Angst, Drama
Отказ:разрешение на перевод получено
Вызов:Директор
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Снейп выжил и пытается справиться с чувством вины. Хогвартс берется за дело по-своему.
Комментарии:Примечание автора: Этот рассказ мне захотелось написать сразу, как только я прочла седьмую книгу. Однако потребовалось время, чтобы вписать альтернативную развязку в обстоятельства последней битвы. В нем нет постельных сцен, но много страсти, – надеюсь, читатели меня извинят за низкий рейтинг истории.

Предупреждения: смерть главного персонажа (вроде как)

Фик переведен на конкурс «Директор» на «Астрономической башне».
Ссылка на оригинал: http://onondata.occlumens.com/fiction/viewstory.php?sid=119
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2011.03.05 (последнее обновление: 2011.02.24 20:35:45)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [1]
 фик был просмотрен 4200 раз(-a)



Немой победный крик Темной метки.

Вспышка ликующей боли, которую разделяют все, в чью плоть впаяна метка: Алекто нашла мальчишку. Едва успеваю захлебнуться ужасом и прохрипеть «нет», как меня накрывает ответ: иссушающий, жадный восторг, непроглядный и зыбкий, как ночь за окном.

Стук-стук.
Кто идёт?

Темный Лорд у ворот. Тише, тише, падаем все.1

– Сэр? – спрашивает девчонка, её голос дрожит от страха. Уверен, это не моя заслуга. В этом году ужас, который внушают Кэрроу, затмевает все. – Вам пло…

Выпрямляюсь и награждаю ее сокрушительным взглядом. Внезапно меня начинает раздражать присутствие дурочки, а заодно и отработка, из-за которой она здесь. Девчонка проглатывает рвущуюся с языка чушь, съёживается и продолжает дрожащими руками суетливо разбирать полупустой книжный шкаф.

Такая покорная, что хочется ее придушить. Неужели не хватает мозгов понять, что сейчас не время разыгрывать пустое участие? Не время соглашаться и менять убеждения, тренировать гибкость в пояснице, прятать глаза, в которых – готовность покориться любой жестокости. Сдаться – ее способ выжить, но сейчас так нельзя. Пора подниматься с колен. Настал его час – того, кто был самым строптивым учеником, чаще других спорил со мной и ненавидел меня больше всех. Только вот как его найти?

На ней мантия с синим гербом, это мне кое о чём напоминает. После обеда Алекто требовала у Филиуса «оказать ей содействие». Их подслушали бдительные портреты, которые пока еще – пусть и неохотно – отвечают на вопросы директора. Значит, башня Равенкло! Но мальчишке не попасть туда без помощи самого верного своего союзника. Даже не сомневаюсь, в орлиное гнездо его провела львица.

– Вы свободны, мисс Чанг, – объявляю ей и взмахом палочки уничтожаю стопку классных журналов, которые она протирала. Ужасное расточительство, да, однако удивительным образом помогает. – Но прежде выполните одно поручение. – Когда я заканчиваю писать записку и зачаровываю ее от любопытных глаз, девчонка уже топчется у порога, готовая немедленно умчаться.

– Найдите профессора Макгонагалл. – Подхожу и протягиваю пергаментный свиток, хлопает взметнувшаяся мантия. Чанг вздрагивает, словно получила пощечину. – Передайте ей эту записку и не уходите, пока она её не прочтёт. Если профессор захочет отпустить вас раньше, не соглашайтесь, объясните, что я дал вам строгие указания на этот счет. Все ясно, или мне следует применить Империус? – Сегодня это не пустая угроза.

К моему облегчению, она, кажется, понимает и впервые после прискорбной неприятности, случившейся в позапрошлом году, выглядит уверенной.

– Нет, не надо, сэр, – говорит она и решительно берет записку. – Я не уйду, пока профессор Макгонагалл не прочитает.

Киваю, отпираю дверную задвижку, Чанг молниеносно вылетает наружу, словно аппарировала. Дверь за ней захлопывается, а я упираюсь ладонями в стол. Меня бьет дрожь: Темный Лорд хохочет во все горло, все ближе и ближе.

Прежние директора на портретах галдят и суетятся в своих рамах. Напрасно – я их не слышу из-за гула крови в ушах, раздирающего барабанные перепонки.

Ну вот. Всё закончилось. Прямо сейчас. Он должен узнать, некогда злиться, мучиться вопросами, обижаться и устраивать сцены, времени больше не осталось. Он должен понять. Мерлин, помоги мне. Пусть за приказом пойти на заклание, словно покорный агнец, он разглядит, что самый ненавистный учитель, предатель, заботится о нем, пусть поверит.

Семь лет расчетливо взлелеянной вражды проносятся перед мысленным взором горькой насмешкой. Положить столько трудов, чтобы мальчишка навсегда проникся ко мне ненавистью и недоверием, а под занавес обнаружить, что от его веры в моё честное слово зависит судьба мира. Блэк, псина, наверняка сейчас покатывается со смеху, глядя на меня с небес.

Постойте. Может быть...

Поднимаю руки, успокаивая шумный хор нарисованных мертвецов.

– Я все улажу, – заявляю им, когда собираюсь с духом. – Он должен все узнать о того, кому поверит. – Сосредоточившись, призываю подходящее воспоминание. Признаюсь, удаётся не сразу. И вот передо мной стоит моя посланница, цвета лунного серебра, темноглазая и бесконечно милая.

Протягиваю к ней руку. Слова, произнесенные моим голосом, не годятся. Нужно, чтобы он своими глазами увидел прошлое. Увидел то, чему поверит. Увидел, какую роль с самого начала отвел ему Дамблдор. Заклинание Патронуса мало чем отличается от чар, накладываемых на думосбор, и каждый раз, когда с кончика моей палочки стекает очередная нить воспоминаний, серебряная лань вспыхивает. Ярче, ослепительнее. Когда я отдаю ей все, что может пригодиться, она светится так ярко, что на нее уже трудно смотреть.

– Теперь иди, – шепчу ей и падаю в кресло Альбуса. – Найди его и покажи. – И только когда она одним прыжком исчезает за каменной стеной, позволяю себе неизменное, ненужное: «Прости меня».

Метка пульсирует болью, напоминая – конец близок, меня ждут в Запретном лесу. Предполагается, что я распахну перед «хозяином» ворота замка и преподнесу ему Хогвартс на блюдечке, чего никогда не сделал бы Дамблдор. Именно затем Темный Лорд и назначил меня на должность – мы оба с самого начала это понимали. Я должен мчаться на зов с ключами от королевства в пасти, капая слюной от усердия.

Боюсь, если не оправдаю доверия, то хуже будет мне, а не ему.

В верхнем ящике стола у меня припрятана аптечка, замаскированная под колоду карт для «подрывного дурака». Я собирал её целый год. Здесь зелья на все случаи, пришедшие мне в голову, когда бесконечными ночами я перебирал в уме несчетные способы, которыми Поттер мог бы загнать себя в могилу. Даже если выпадет исчезающе малый шанс воспользоваться аптечкой, её содержимого вряд ли хватит, но больше у меня ничего нет. Значит, обойдемся тем, что имеем. Прячу зелья в карман, поднимаюсь из кресла, движением палочки распахиваю окна. На случай, если Минерва еще не получила записку, насмешливо кланяюсь почтенному собранию покойных директоров и сообщаю:

– Дамы и господа, – забираюсь на подоконник и наклоняюсь вперед, навстречу сырому ночному ветру, – я увольняюсь.

И делаю шаг. Как бы я хотел проявить здравомыслие и разбиться.

***

Предаваться воспоминаниям бессмысленно.

Прошлого не изменить. Не исправить. В моей добровольной епитимии нет никакого проку. Зачем снова и снова вспоминать, как все пошло прахом? Это не поможет – раны не затянутся, вина не отступит, ошибки останутся ошибками.

...А он не вернётся – отчётливо понимаешь, когда очередное воспоминание переходит в думосбор, смягчая сумятицу, царящую в моей голове.

Лучше уничтожить разом видения прошлого, чем заключать их в серебро бесконечных отражений. Беги прочь, пока они не свели тебя с ума.

Или, раз ты такой упрямый, продолжай, тяни следующее.

***

Глядя на застывшее, покрытое синяками лицо Люциуса, понимаю – это конец. Он наклоняется ближе, шепчет, что Темный Лорд ждет меня в Хижине. Один глаз Люциуса заплыл, второй мертвенно-холодный – непроницаемо спокоен. И это без всяких слов говорит: Малфой, как и я, знает – пришло время умирать. От него неуловимо веет отчаянием.

Полагаю, ему запретили разыскивать блудного отпрыска. Кивком подтверждаю – все ясно. Не вижу смысла объяснять ему, как крупно повезло Драко, что сейчас он далеко от Темного Лорда. Сегодня ночью Хогвартс – самое безопасное место для Драко Малфоя, но не думаю, что Люциус это поймет.

Я не испугался. До последнего вздоха буду утверждать, что отыскал в своих запасах противоядие и выпил его не из трусости, а из чувства долга. Я так и не знаю, поверил ли Поттер посланию, которое ему передала лань. Она вернулась такой же печальной и молчаливой, как уходила. Да и не могла она принести ответ от того, кто не вложил в нее душу.

Что бы ни крылось за последним приказом Лорда, хитрый умысел или безумие, мой долг перед волшебным миром – продержаться. Хотя бы до тех пор, пока не уверюсь, что Поттер все понял и готов безропотно умереть ради всех нас. От этой мысли перехватывает горло. Заставляю себя сделать вдох, давясь послевкусием противоядия – мед, нашатырь и сырая курятина. Оно жжет горло, как стыд, и проглотить его так же трудно.

Чертова развалюха. Ее построили шаткой и непрочной с виду, словно готовой рассыпаться от первой же бури. Построили, чтобы вызывала тоску и ужас, заставляла покрываться мурашками и слабеть от страха, воображая страшилищ, когда ветер, задувая в расчетливо устроенные отверстия на чердаке, заставляет ее протяжно выть. Построили, чтобы прятать чудовищ. Но по крайней мере на этот раз мне немного легче – я знаю, какой монстр ждет меня там.

***

Самое болезненное. Воспоминания, сотканные из вины и отчаяния. Как легко можно было бы все исправить, поступи я как-то иначе. Если бы я прислушался к инстинктам, к шестому чувству, если бы вспомнил хоть немного из того, что узнал о мальчишке за семь лет учебы, я бы, конечно, догадался, что он прячется где-то рядом.

Прячется, подслушивает, как всегда в самой гуще событий. Именно там, где я больше всего боюсь его обнаружить. Дрянной мальчишка. Проклятый герой. Бесстрашный, не в меру добрый, сводящий меня с ума. Смогу ли я когда-нибудь изгнать твой призрак?

Если я запру тебя в этой чаше, навсегда спрячу думосбор в Выручай-комнате и никогда больше не загляну в него, прекратишь ли ты преследовать меня?

Пожалуйста.

***

Я разговариваю с Темным Лордом. Кажется, я тогда умолял его разрешить мне отыскать Поттера, чтобы притащить его на бойню. Я знал, что напрасно стараюсь. Этот маньяк счел меня хозяином Старшей палочки. Вообразил, что, обладая непобедимым оружием, я почему-то остался в его власти. Как обычно, разрывался между паранойей и нарциссизмом. Он призвал меня туда, чтобы убить.

Поэтому пропускаю свои реплики мимо ушей. Нет нужды снова слушать пустые мольбы, угадывать за вкрадчивыми угрозами Лорда змеиную радость, пытаться прочесть по этой пародии на лицо, пощадят меня или нет. Сейчас я направляю все внимание на Поттера. Чтобы уловить то, что пропустил тогда. Легкий скрип резиновых подошв по грязному полу; приглушенное прерывистое дыхание. Шорох гладкой палочки, скользнувшей по деревянному ящику. Глубинную вибрацию отвращения, которое неизменно просыпалось во мне в присутствии Темного Лорда. Я всегда ощущал похожий отзвук рядом с мальчишкой и списывал на собственное предубеждение и чувство вины, пока Альбус не рассказал о зародыше зла, который в нем жил. Что еще, кроме ненависти, мог я испытывать к Поттеру, когда он весь провонял самой страшной моей ошибкой!

Да, малыш, мы были обречены с самого начала, ты и я. Ни раскаяние, ни любовь, о которой напоминали глаза навсегда потерянной Лили, не могли пересилить отвращения, которое захлестывало меня, стоило тебе оказаться рядом. Мне нет оправдания. Только смерть сбросила покров, позволив увидеть тебя в истинном свете. Теперь я прозрел.

Но в ту ночь я еще оставался слеп. Слишком близко был первоисточник вони, поэтому даже мой огромный нос не смог распознать твой запах в той сырой конуре. Должно быть, год в бегах гораздо лучше научил тебя самоконтролю, чем наши игры в прятки в школьных коридорах. Твои мысли не накатывали мутным, бурным потоком, обдавая волнами обиды и злости, – как мог я догадаться, что ты рядом? Как мог перехитрить, уберечь от опасности, вопреки твоей дурацкой натуре?

Разумеется, никак.

Темный Лорд шипит, призывая небрежным жестом своего огромного мерзкого фамилиара. Змея бросается так стремительно, что защититься нет никакой возможности. Слышу свой вскрик, но смотрю не на себя, а дальше, туда, где за сломанным ящиком мелькнула тень волшебной палочки.

Всё-таки ты освоил невербальные заклятия.

В спину мне бьет Петрификус тоталус, проклятие проходит насквозь и поражает Нагайну. Даже не знаю, что благодарить – твои волю, палочку или же вечную слепую удачу –чудовище застывает навсегда. Но тогда я этого не понял. Окаменевшие клыки, вонзившиеся в плечо, не отличить от живых, особенно если тебя парализовало и тело стало твердым словно бревно. Скованный заклинанием, я так же не понял, что ты превратил меня в немого свидетеля – гранитный памятник самому себе. Просто замер, даже не успев вытащить палочку. Из раны едва начала проступать кровь – вкрапления сердолика на черном. Ни пошевелиться, ни умереть первым. Как было не прийти в отчаяние, услышав из мрака за спиной твой голос:

– Не нужно этого делать.

Вижу, как ты выбираешься из-за ящика – чумазый бродячий котенок с зелеными глазами, поджарый, выносливый, безумно отважный. Придурок. Разве ты не знаешь, что надо его бояться? Ты был бездарным учеником, но хоть этому-то ты мог у меня научиться? Неужели, до такой степени оголодал, ошалел от одиночества и безнадеги, что забыл про страх?

Или всегда был настолько храбрым?

– Гарри Поттер, – удивленно произносит он твоё имя. Лорд пока не знает, что его пресмыкающийся хоркрукс мертв. Не может знать, иначе бы испугался по-настоящему, а не усмехался, глядя, как ты шагаешь по пыли, потрепанный, но серьезный, чтобы встать между ним и намеченной жертвой. – Где твоя палочка, сопляк? Или ты пришел, чтобы умереть?

– Как ты и планировал, разве нет? – Твой голос стал ниже. Грубее, как после долгого молчания. Не от рыданий же?! Ведь ты никогда не плакал, насколько я помню, – даже когда был повод. – Ты не мог до меня добраться и поэтому убивал других. Что ж, вот он я – перед тобой.

Лорд заходится отрепетированным смехом.

– Действительно, а вот и ты.

Проклятая палочка взлетает в костлявых пальцах. Из пустоты выстреливают веревки и обвиваются вокруг тебя, словно Дьявольские силки. Ты не сопротивляешься, но они все равно жалят до крови. Я вижу, как красные капли стекают по коже из-под тесных зеленых пут. И будь все проклято, где же Уизли, где Грейнджер? Почему они отпустили тебя одного? Потому, что я передал тебе, что так надо, а ты, в кои-то веки, мне поверил. Лопни мои глаза.

– Скажи, малыш... – продолжает урод. Он расслабился, думает: Поттер у него в руках! – С чего ты взял, что убийства имеют к тебе отношение? Я убиваю, кого хочу, а когда умрешь ты, что помешает мне покончить со всеми, кого ты пытаешься защитить? – Он наклоняется ближе, выдыхая яд прямо в ухо. – Неужели любовь?

Твой хриплый ответ – угрожающее шипение помоечного кота, рык льва, попавшего в сети:

– Давай, заканчивай. Или без публики не справишься?

Вот оно. Твои последние слова. Не хочу снова переживать этот фарс – я не обязан смотреть, как ты умираешь. Точно уж – не во второй раз. Окна хижины изнутри чистые. Наверное, снаружи они казались заляпанными грязью из-за наложенных чар. Почему, интересно, в таком запущенном, заброшенном месте не завелись пауки?

– Я убью их, Гарри Поттер. Всех, кого ты любишь. Сотру их с лица земли, а вместе с ними и самую память о тебе. Верные мне устроят на верных тебе охоту, мы будем пировать их отчаянием, а затем пожрем их смерти. Можешь. Не. Сомневаться!

Надо не забывать дышать – сейчас я не обездвижен, как тогда.

– Авада кедавра! – говорит Лорд. Шутки закончились.

***

Хватит, надо остановиться. Для одной ночи это слишком.

Трус. Да, сейчас я трус, а еще дурак, потому что хочу растянуть пытку. Трус вдвойне, потому что задумался о… В конце концов, всего лишь задумался. Мне и раньше приходило в голову покончить с собой или выпороть – а лучше придушить – одного нахального зеленоглазого щенка. Разумеется, не всерьез. Мечты ничего не значат, когда не хватает смелости и уверенности в себе.

В дальнем углу стоит зеркало, его дьявольский лик скрыт Завесой теней – оно слишком далеко, чтобы расслышать бессмысленный шепот. Окутанное дымкой, оно стоит в этой комнате с тех пор, как я нашел его в одной из разгромленных, опустевших слизеринских спален и перенес сюда – с глаз долой, подальше от беспомощных птенцов, сбившихся ко мне под крыло.

У всех них кто-то погиб во время войны. Слишком многие потерялись бы в несбыточных обещаниях Еиналеж, появись хоть тень возможности. Если бы не груз ответственности за школу, я бы тоже хотел...

Но нет. Министр, преподаватели, даже Попечительский совет, умоляли меня остаться и послужить опорой стабильности среди того хаоса, который представляла собой магическая Британия в первый послевоенный год. Мои грехи смыла кровь невинного. Какое абсурдное причастие. Но все же я согласился.

Я занимался восстановлением школы. Под моей командой вместе с наёмными рабочими трудились ученики, которым некуда было возвращаться – у них не осталось ни семьи, ни дома. Я учил их чарам, зельям и трансфигурации – всему, в чем нуждалась школа, чтобы открыться вовремя. Вместо обычных уроков они изучали теорию и практику ремонтных работ – чтобы возродить мечту, в которую сам я больше никогда не поверю.

Но школа должна жить дальше. Не спорю. Он умер ради нее, так же, как и ради остальных. Хогвартс до сих пор скорбит. Стараюсь не завидовать, что она может позволить себе такую роскошь. А еще больше я стараюсь избегать праздности, чтобы бы самому не погрузиться в глупые слезливые переживания.

Глупые слезливые переживания. Например, этот сосуд, наполовину заполненный тенями прошлого. Я должен где-то хранить их, прежде чем заработает Выручай-комната. Тогда я осмелюсь подойти к зеркалу Еиналеж и перенесу его на склад Забытых вещей, после чего снова смогу положиться на силу своей окклюменции. Конечно, я не собираюсь прятать думосбор рядом с зеркалом. Хотя мысль неплоха.

Все. Я взял себя в руки.

Можно продолжать.

***

– Вы же прикрывали ему спину, – твердят они оба с маниакальным блеском в глазах. – Вы вошли вместе с Гарри в Большой зал, и, пока он сражался с Волдемортом, защищали его от Пожирателей. Вы герой, сэр!

Желудок сводит судорога. Спазмы заставляют меня побледнеть как полотно. Если бы у меня оставался голос, я бы закричал. Плевался бы и вопил от ярости – что за сладкие лживые выдумки!

Я шагу не сделал из проклятой хижины. Всю ночь промерз обездвиженный в тисках каменной змеи, не способный даже отвести взгляд от мертвого лица, от невидящих глаз Гарри Джеймса Поттера. Всю ночь я смотрел, как они стекленеют, выцветают по мере того как теряют влагу, затуманиваются и становятся серыми, словно тусклый рассвет, вползавший в лачугу сквозь грязные окна.

Смотрел, как кровь отливает от его губ и щек, чтобы собраться в похожие на синяки пятна на спине, а он становится холоден и бел, словно залитый лунным светом воск. Наблюдал, как трупное окоченение овладевает им, а затем отступает. Видел, как прилетевшие мухи ползают по приоткрытым губам и пьют с подернутых пеленой глаз остатки влаги, и не мог даже крикнуть, чтобы их прогнать. В эти бесконечные, мучительные часы смерть забирала себе то, что осталось от Гарри Поттера, я же был невольным свидетелем ее победы, пока наконец с рассветом не пришло благословенное беспамятство.

А теперь явились друзья героя по оружию и рассказывают мне сказки.

Если бы мне хватило сил, я бы отвернулся к стене. Плюнул бы в их честные лица и обозвал лжецами, но из-за прощального подарка змеи горло распухло так, что я и дышу-то исключительно благодаря заклинанию. Я бы потребовал доказательств. Если ваш герой и впрямь после полуночи поспешил спасать Хогвартс, так куда же он делся? Что вы можете предъявить, кроме блеска глаз и пустых слов?

Приведите его ко мне – живого и невредимого. Или принесите его тело из хижины, где он погиб. Предъявите пепел: осколок зуба, покореженные очки, обугленный сустав, – из золы, оставшейся от Визжащей хижины, раз, как утверждаете, она сгорела дотла еще до наступления рассвета. Мне мало их веры, ведь моя собственная, погибла и похоронена в гранитном склепе.

Но я молчу. Нет сил спорить. Целую ночь я пытался освободиться от заклятия, наложенного мертвецом, поэтому сейчас не могу даже злиться. Можно только откинуться на подушку, закрыть глаза и слушать, как Самая-умная-ведьма-курса зачитывает список погибших и раненых. Ее любовник нетерпеливо ерзает рядом, и самодовольная физиономия, вопреки стараниям, выдает, что этой ночью он наконец стал мужчиной.

Гарри Поттер умер. Я все еще жив.

Где-то на небесах смеётся Бог с весьма дурным чувством юмора.

***

Так. Осталось совсем немного.

Я слышу, что снаружи, в коридоре, все уже собрались и взволнованно переговариваются вполголоса. Возможно, они по-своему правы. В прошлом Выручай-комнату иногда использовали в дурных целях. Драко Малфой, бедняга, без ее помощи не смог бы провести в Хогвартс Пожирателей в обход защиты замка. Волдеморт не нашел бы такого укромного места для своего Хоркрукса. А если вспомнить бесчисленные опасности, которыми была черевата самодеятельность Отряда Дамблдора…

Безусловно, Выручай-комната – слабое место в защите замка и угроза здравомыслию и безопасности учеников. Но беда в том, что от нас мало что зависит. Комната заработает в любом случае. Соберите в замке достаточно подростков, которые жаждут найти тихое местечко для тайных встреч, и школа предоставит им убежище – может, даже дюжину, – а преподаватели даже не узнают, где.

Я все еще директор, не смотря на то, что в день битвы объявил об отставке, поэтому мне известны подобные тонкости. Однако у меня нет ни возможности, ни желания посвящать в них коллег. Говорить мне больно, да и они уже привыкли к моему молчанию.

Поэтому не стану им рассказывать, что школа – ни много, ни мало – предъявила ультиматум. Мы должны восстановить Выручай-комнату, насколько это в наших силах, до официального возвращения учеников после летних каникул. Неофициально многие из тех, кто остался без дома, уже живут здесь вместе с семьями. С нашим участием или без него, но Хогвартс собирается потакать ученикам и впредь. Поэтому, если мы хотим хоть как-то влиять на происходящее, лучше пойти ей навстречу. Портреты Альбуса и его предшественников подтвердили, что дела обстоят именно так.

Школа – тиранка. Волдеморт – или его призрак – может только порадоваться, что не успел покомандовать здесь: она бы его доконала своими капризами.

Но мы смогли договориться, Хогвартс и я. Я выполняю требование школы, а в ответ она сотворит небольшое личное пространство для меня – убежище, приют забвения, персональную комнату Грязных секретов.

Может быть, она считает, что комната еще пригодится другим директорам, которые придут после, а может, как и я сам, думает, что дверь, замаскированная мной под каменную кладку, не откроется никому другому. Впрочем, мне всё равно. Главное, чтобы до Еиналеж не могли добраться те, кто не устоит перед его магией. Кто пойдет на его адский зов, лишь бы хоть мельком увидеть лица ушедших навсегда; разглядеть жизнь и прощение в подернутых пеленой мертвых глазах; поймать призрак улыбки на розовых упругих губах вместо застывшего оскала на дряблых и синих.

Стоит заработать Выручай-комнате, откроется и снова начнет расти ее склад забытых вещей. Пусть так, главное, чтобы подобные смертельно опасные вещицы были надежно заперты под охраной директора.

Но сначала – ещё несколько воспоминаний, они делают меня чересчур уязвимым для такой непредсказуемой и хитроумной магии, что ждет нас сегодня. Подношу палочку к виску, стискиваю зубы и тяну серебряные нити одну за другой.

Драко Малфой, его нашли в ванной для девочек на втором этаже. Он лежал распростертый на кафельном полу, безвольный, мокрый... Живой, но в результате проклятия утративший речь и рассудок. Авроры пришли забрать его, но мать вцепилась в сына, рыдая от горя и гнева.

Суд над Люциусом – извращенное до непристойности правосудие, превратившееся в месть. В его глазах лишь холод и злость. За участие в событиях, над которыми он был не властен, его приговорили к прохождению через Арку. А ведь он два года не держал в руках палочку, но Завеса поглотила его и с ним весь род Малфоев.

Следующая картина: заново знакомлюсь с собственной палочкой, она изменилась, побывав в руках у Поттера, стала быстрей, жёстче, безжалостней. Палочка Волдеморта-Дамблдора пропала бесследно. Говорят, её не оказалось при Лорде, когда во время дуэли он упал, чтобы уже не подняться. Палочку Гарри Поттера тоже так и не нашли, на что постоянно ссылаются имеющие глупость верить, что он до сих пор живет... где-то.

Джордж Уизли, который, выйдя из больницы, заявился ко мне прямо ночью и набросился с кулаками, словно маггловская шпана. Потом простил, что было куда больнее. Благодарил за то, что якобы в Битве-которой-не-было я спас жизни Рону, Гермионе и Гарри. Напился вместе со мной. Наговорил кучу глупостей, не предназначавшихся для чужих ушей. На утро он ушел, не поднимая глаз и не сказав ни слова. Забыл у меня в ванной на полочке золотую серьгу. Больше мы с ним не встречались.

Нарцисса, а вернее, её бледная, исхудавшая тень в коридоре Мунго – в день, когда ей наконец разрешили навестить Драко. Его поместили в одну палату с Фрэнком и Алисой Лонгботтомами. Нарцисса рассказывала, что, когда она вошла, Невилл читал всем троим вслух «Приключения Мартина Миггса, маггла-маньяка».

Рождественский ужин. Боже мой. Каждый мучительный миг. Веселье, хрупкое и отчаянное. Песни и плач в волшебном свете свечей. Немыслимо, чтобы директор ушел или позволил себе напиться до такой степени, чтобы вытерпеть притворство. Может, если уничтожить это воспоминание, с ним исчезнут все будущие праздничные пантомимы, с их пустым весельем и фальшивым уютом.

Помфри вместе с Грейнджер настаивают на организации группы психологической помощи выжившим. В который раз перечисляют пять стадий переживания вины. Твердят, что необходимо работать над эмоциями и что директор должен подавать пример. Я старался и – видит Мерлин – сделал все, что в моих силах. Сидел, слушал, как извинялся Лонгботтом: за то, что не разглядел истины под маской притворства. Он-то здесь причем, я играл роль, чтобы сохранить свою жизнь и отдать ее за Поттера, когда придет время. Слушал, как младшая Уизли разрывается, пытаясь сделать выбор – остаться верной трупу, который, как она верит, в один прекрасный день к ней вернется, или ответить на искреннюю и открытую привязанность младшей Лавгуд, с которой спит уже несколько месяцев. Смотрел, как рыдает Молли Уизли, терзаясь, что убила Беллатрису Лестрейндж, словно бешеную собаку, которой та, собственно, и была. Смотрел, слушал и молчал, пока не понял – еще немного, и сойду с ума. Но они остановились и отпустили меня только после того, как я пригрозил всему сборищу кликуш, что расскажу им жуткую, смердящую правду о ночи в Хижине – расскажу о мухах, стекленеющих глазах, о холоде и бледных как воск губах. Поппи потом почти месяц не разговаривала со мной.

Хэллоуин. Пытаюсь найти яд или забвение на дне стакана – напиваюсь в своих апартаментах, защищенных так, что ко мне не проберутся даже призраки. Утром просматриваю «Ежедневный пророк», пестрящий ложными слухами и сплетнями. Гарри Поттера видели летящим на машине над Англси, а может, на мотоцикле над Лидсом. На единороге с радужной гривой он кружил над временной резиденцией Министерства. Появился в Годриковой Лощине. Пятнадцать девушек, с которыми в школе он даже не общался, утверждают, что занимались с ним любовью, причем половина из них объявила, что теперь ждут от него ребенка. В тот день я носил похмелье, как власяницу, и любому кто рисковал ко мне приблизиться, без обиняков сообщал, что я думаю об этих слухах, но они как один отказывались верить, что щенок мертв.

Годовщина. Первое мая. Министр Шеклболт награждает меня орденом Мерлина первой степени. Наклоняется, чтобы повесить его колодкой мне на шею и шепчет в ухо:

– Снейп, вы единственный герой, который у них остался. Не лишайте их радости. Ради Гарри.

Меня чуть не стошнило на его стильную мантию. Но я сумел проглотить гнев и невыносимую горечь бессилия – ради Гарри – повернулся к толпе, жаждущей сладкой сказки. Не помню, удалось ли мне прокаркать им хоть слово. Возможно, я просто мрачно молчал и ждал заслуженного упрека, неизбежного вопроса, ответа на который нет: «Почему здесь вы, а не он?» Я не знаю. Не знаю. Когда наконец Грейнджер и Уизли выступили вперед и кошмар закончился, я готов был плакать от облегчения. Они скармливали чудовищу приукрашенную историю, а я трясся в кресле, проклиная себя за то, что когда-то желал признания.

Уже почти всё. Почти всё.

Его день рождения. Все совы до одной улетели с бессмысленным поручением, унося письма и подарки. Даже эльфы погрязли в общем самообмане. Торт. Нет сил смотреть, как его выносят, режут, раздирают на части, оделяя ими тех, кто выжил, словно непристойно огромной сахарной гостией2. Я забрал свой кусок и отнес гнить на пепелище, оставшееся от Визжащей хижины. Эльфы приготовили каждому из преподавателей и студентов по пирожному с его именем наверху. Свое я отдал Хагриду, тот сжевал его, громко рыдая. Я же рыдал потом в одиночестве, надежно запершись на замок и оградившись охранными чарами, но не ощущал себя от этого более нормальным. Если бы я видел на их лицах замешательство, отвращение, если бы они презирали меня за трусость и предательство, мне стало бы легче. Но и в этой милости мне отказано.

Проснувшись, я обнаружил, что кто-то у меня побывал. Навел порядок, убрал последствия ночной истерики и заботливо накрыл меня вязаным пледом, пока я спал и грезил о Поттере. Я одержим им гораздо больше, чем когда-либо – его матерью. В конце концов, я же не видел, как она умирала.

И, наконец, день, когда я нашел Зеркало. Чем меньше говорить об этом, тем лучше. Если бы я не помнил старую сказку о том, как оно появилось – четыре основателя заточили за стекло в золотой раме суккубов – то разбил бы проклятый артефакт, как только первый луч рассвета вернул мне разум. Вместо этого я отправился в недра замка, в Тайную комнату, которая перестала быть тайной с тех пор, как в ночь битвы Уизли и Грейнджер наведались в нее за зубами василиска. Там я призвал самую темную магию, создал Завесу теней и укрыл ею Зеркало. В моих комнатах тогда стоял могильный жуткий холод и они еще долго не могли прогреться, но в первый раз со дня смерти Поттера я спал спокойно и не видел его во сне.

Всё. Как я устал. Взбаламученный думосбор тяжелее любой звезды. Даже если я соберусь с духом и возьмусь за проклятую чашу, не уверен, что найду в себе силы поднять ее со стола и донести до шкафчика, стоящего рядом с Зеркалом. К счастью, палочке хватает мощи левитировать думосбор на подставку, не выплеснув ни одной нити.

Снаружи стучат в дверь. Наверное, Помона – стук довольно робкий, хотя это может быть и Гораций. В любом случае, пора заканчивать, – стук наверняка превратится в грохот, как только за дело возьмутся Минерва или Филиус. Коллеги знают, что я здесь один, а в последнее время они сомневаются – возможно, оправданно – что я смогу устоять перед искушением и не совершу чего-нибудь неподобающего.

Пинком закрываю дверь шкафчика, она захлопывается со зловещим грохотом. Прежде чем открыть дверь и впустить коллег, приходится подождать, пока пройдет неодолимое желание рассмеяться. На это уходит неприлично много времени.

***

Помещение скрупулезно измерено, его меняли снова и снова, пока параметры не пришли в соответствие с канонами трех наиболее значимых нумерологических школ. Стены и свод заново расписаны рунами проницательности, решительности, надёжности и покоя, покрыты двенадцатью идеально ровными слоями зелий, так чтобы даже в швах каменной кладки не осталось ни единого сухого пятнышка, после чего Филиус наконец выносит крохотный котел.

Минерва, бледная и серьезная, бросает в него кость – сустав пальца, добытый из безмолвного мраморного склепа на опушке леса.

– Кость отца, щедро предложенная, – нараспев повторяют стоящие вокруг котла волшебники, когда она звонко, как камешек, ударяется о серебряную стенку, – верни защиту и покровительство.

Я подумываю отсечь руку по локоть, но замок словно ощетинивается, предостерегая меня. Вместо этого нацеливаю слабое режущее заклинание на мочку уха и вспоминаю Джорджа Уизли.

– Плоть слуги, данная добровольно, – продолжается молитва, – восстанови разрушенное.

Я не успеваю опустить комочек плоти в котел, как рана, к моему огорчению, уже затягивается. Я не потерял ни капли крови. Сомневаюсь, однако, что мои соратники это заметили. В последнее время никто не решается смотреть на меня подолгу.

Последней вперед выходит Грейнджер, в глазах непреклонность, губы упрямо сжаты. Когда она наклоняет над котлом крохотный флакон, добавляя запретную красную жидкость, дрожь, словно от заклятья, пробегает волной – от одного к другому. Хозяин крови уже год как мертв, а она до сих пор свежая – благодаря магии.

– Кровь врага, потерпевшего поражение, – сейчас это уже скорее гимн, чем заклинание, – возмести нашу потерю.

Секундная вспышка, не сказать, чтобы неожиданная, и серебряный котел исчезает из рук вздрогнувшего Филиуса. Едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться – это был мой котел, причем довольно дорогой. Однако некоторые ритуалы требуют жертв, а у этого есть и более темные варианты.

В тяжелой, звенящей тишине зарождается беспокойство – все с любопытством переглядываются, кусают губы. Сработало? Сейчас кто-то задаст этот вопрос, а я до сих пор не знаю, какой, мать его, ответ даст мне замок. И наконец, когда безмолвие, благоразумие и бут, из которого сложены стены, готовы взорваться, невесть откуда налетает сильный порыв ветра. Спутав волосы, сбив шляпы и взметнув мантии, он стихает с тонким протяжным свистом.

– Это же… – Слагхорн принюхивается. – Я бы сказал, пахнет засахаренными ананасами.

– Нет, больше похоже на сидр, – возражает Спраут.

– Глазированные яблоки? – задумчиво гадает Синистра.

– В самом деле? А мне показалось – пахнет чернилами и ладаном, – в кои-то веки улыбается Вектор.

– Да, да! Наг Чампа3, я уверена. – Слава Мерлину, Трелони замолкает.

– Цветущий вереск после дождя. – Из-под закрытых век Минервы блестят слезы.

– Точно, свежескошенное сено, вот что это! – Хагрид с силой втягивает носом воздух и улыбается.

– Лимонные дольки, – с трудом выговаривает Филиус.

Они ошибаются, все до одного. Пахнет теплой пылью с детской площадки, ржавым железом и потными ладошками, примятой травой, смолистой хвоей, затхлостью от летней реки. Пахнет тостом с бобами, дешевым печеньем, украденным в магазинчике на углу, пока хозяин делал вид, что отвернулся. Потрепанной обложкой, страницами, таящими удивительные секреты, машинным маслом, дымом и копотью первой поездки на поезде. А еще самую малость – сахарной ватой.

Грейнджер молчит, запрокинув назад голову, ее глаза закрыты, на лице блаженство и влажные дорожки слез по щекам. Мне все равно, что за запах ей чудится в эту минуту.

– Заклинание сработало. – Мой голос, больше похожий на воронье карканье, развеивает ощущение чуда. Похоже, комната решила, что вы проголодались. Прежде чем разойдемся, эльфы накроют для всех чай в учительской. – С тех пор как я вернулся на свой пост, я обнаружил, что проблемы с эльфами остались в прошлом. Теперь маленькие паршивцы предупреждают мои желания, и мне нужно очень постараться, чтобы остаться голодным.

Коллеги выходят друг за другом, явно довольные, что я собираюсь исследовать возможности новой Комнаты в одиночку. Грейнджер, которая идёт последней, задерживается на пороге. Она еще не настолько пришла в себя, чтобы заговорить, но пытается выразить глубину сострадания и дружеского участия взглядом, полным слёз. Отворачиваюсь – как это я всегда делаю в таких случаях, – и пристально изучаю безликие камни, пока она со вздохом не уходит прочь.

Как-нибудь надо будет поблагодарить ее за помощь, а заодно поинтересоваться, чем вообще она думала, когда решила сохранить кровь Темного Лорда. Но только не сегодня. Сначала надо убедиться, что Зеркало и воспоминания всё ещё там, где я их оставил.

Мысль не успевает оформиться, как передо мной возникает дверь. Удивительно, но она проступает из камня с уже знакомым свистом, только на этот раз нет порыва ветра c ароматом сахарной ваты. Это кажется мне подозрительным, и я поворачиваю костяную ручку, пытаясь просчитать варианты ужасных последствий, к которым могла привести наша милая затея.

Дверь распахивается, в потоке света вижу закутанную в тень раму, а рядом с ней мерцающий думосбор – оба на старом месте, и я на мгновение расслабляюсь. Но только на одно мгновение.

Потому что в следующую секунду стена передо мной начинает стремительно удаляться, растворяясь в грохочущем сумраке. Боковые стены и потолок изгибаются, образуя туннель, а порыв ветра приносит незабываемый запах угольного дыма, креозота, и раскаленного железа, гоня, точно крыс, по платформе бумажный мусор.

На перрон нижнего яруса станции Хогсмид прибывает поезд и, милостивый Боже, я один встречаю его.

Я слышу, как приближается локомотив, пыхтя и сопя, словно гигантский пес, и наконец он прорывается сквозь клубы пара, сверкая полированной сталью, во всем медно-алом великолепии. Оглушительно – так, что баньши бы вздрогнули – визжат тормоза. Один за другим мелькают вагоны. Они скользят мимо, всё медленнее и медленнее, пока не останавливаются совсем. Подрагивая в клубах пара, они замирают на месте – впервые с тех пор как…

Не могу дышать. Не смею смотреть на окна вагона – чьи тени скользят за ними к выходу? Не могу дышать. Не могу смотреть.

Скрежет открывающейся двери.

– Снейп?

Невольно всхлипываю, что доказывает – дышу все-таки. Слышу, как скрипят его кроссовки, когда он спускается по железным ступенькам, как он спрыгивает на платформу и шлепает ко мне по дощатому настилу. Нельзя смотреть, не буду.

– Сэр? – спрашивает он. – Что с вами? Вам нехорошо?

– Эвридика. – Первая безопасная мысль, что приходит мне в голову.

– А? Не совсем. – Проклятому щенку весело. – Я Гарри Поттер.

Мои глаза зажмурены так крепко, что в черноте перед глазами вспыхивают искорки. Пытаюсь еще раз вдохнуть.

– Что-то ты поздно.

– Хм. – Слышу, как он переминается с ноги на ногу. – Да, наверное. Извините. – Он дотрагивается до моего плеча. Рука у него теплая, сухая и твердая, как волшебная палочка. – Где мы? Это не Кингс Кросс, но я был уверен, что поезд едет в…

–...Хогсмид, – договариваем мы хором.

Беру его за запястье – пусть теперь мстительный Аид попробует отобрать его у меня.

– Да, так оно и есть. – Все еще боюсь открыть глаза. – Хогвартс-экспресс привозит учеников на платформу верхнего яруса, а товарные и пассажирские составы останавливаются здесь. – Испытываю отчаянное желание то ли засмеяться, то ли зарыдать, то ли прижать его к себе, и чувствую себя полным дураком.

Герой спасает меня от унижения. Он зевает так звучно, что я от удивления раскрываю глаза и смотрю на него. Он прикрывает разинутый рот чумазым кулаком свободной руки; подбородок просит бритвы, волосы – расчёски, а по одежде плачет костёр. И он совершенно, возмутительно прекрасен.

– Извините, – к нему наконец возвращается способность говорить, – путешествие было очень долгим.

– Дольше, чем ты думаешь.

Внимательно смотрит на меня, я киваю, и он продолжает:

– Пусть так. Я могу снять комнату в «Кабаньей голове», но надеялся, что мне разрешат переночевать в замке…

Следовало бы заставить его просить об одолжении. Следовало бы потребовать – пусть докажет, что не фантом, возникший из полной сожалений чаши стараниями Выручай-комнаты. Не поддельный инфери из зазеркалья. Следовало бы бежать прочь от моей ожившей мечты в грязных кроссовках. Найти зеркало Еиналеж, снять завесу и убедиться – передо мной просто близнец того, несуществующего, что живет в его бархатной тьме.

Только я не могу оторваться от его запястья. Оно узкое, немного грязное, мои пальцы нащупали вмятинки – наверное, в поезде он спал прямо на сиденье, положив руки под голову. По тыльной стороне кисти змеится странный петляющий шрам, вроде надписи: не помню, чтобы он у него был раньше.

Путешествие действительно было очень долгим. Поймет ли он когда-нибудь, в каких далях побывал. Но теперь он вернулся домой.

– В Хогвартсе, если помнишь, места достаточно. – Наконец я могу ответить. Поворачиваюсь к ступенькам и тяну его за собой. – Поскольку ты почтил нас своим визитом до начала учебного года, то, вполне вероятно, в замке найдется для тебя свободная комната.

Он фыркает. И я с изумлением понимаю, что это он так смеётся. А ещё метка больше не жжет руку, когда он рядом, и тошнота не накатывает. То, что я в нем ненавидел, ушло. Он вернулся из неведомой страны, и мне плевать, реален ли он или плод моей безумной фантазии.

Он вернулся. Он здесь.

Я уже готов вести его за собой, но он, внезапно вырывает руку. Прежде чем я успеваю обернуться, хватает мою, переплетает наши пальцы и, кажется, не замечает, что мои, как я сам только что увидел, перепачканы кровью.

– Я тоже рад вас видеть, сэр, – произносит с улыбкой, словно отпуская все грехи.

А потом Гарри Поттер поднимается вслед за мной по лестнице. Я веду его из подземелья назад – к свету.

Fin

Примечания переводчика:

Название фика Beggars Would Ride – вторая часть поговорки If wishes were horses, beggars would ride (если бы мечты были лошадьми, то нищие бы ездили верхом).

1 В оригинале слова из детской песенки – Ashes!Ashes! We All fall down. Когда ее поют, то дети выполняют то, что предлагается в последней строке каждого куплета.

Слова в тексте взяты из последнего куплета:

Ring a ring a rosies,
Pocket full of posies,
Ashes! Ashes!
All fall down!

Очень вольный перевод:

Розы на поляне,
А цветы в кармане.
Летали, летали
Взяли и упали.

2 Гостия – хлеб, использующийся в католическом обряде причастия.

3 Наг Чампа (Nag Champa) – индийские благовония. Champa – цветок семейства магнолиевых.

...на главную...


апрель 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

март 2020  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2020.04.07
Не похоже на Идзаки [0] (Вороны: начало)



Продолжения
2020.04.07 11:45:35
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.04.05 20:16:58
Амулет синигами [116] (Потомки тьмы)


2020.04.04 18:31:02
Наши встречи [1] (Неуловимые мстители)


2020.04.01 13:53:27
Ненаписанное будущее [17] (Гарри Поттер)


2020.04.01 09:25:56
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.03.29 22:38:10
Месть Изабеллы [6] (Робин Гуд)


2020.03.29 20:46:43
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.03.27 18:40:14
Отвергнутый рай [22] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.03.26 22:12:49
Лучшие друзья [28] (Гарри Поттер)


2020.03.24 15:45:53
Проклятие рода Капетингов [1] (Проклятые короли, Шерлок Холмс)


2020.03.23 23:24:41
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.03.23 13:35:11
Однострочники? О боже..... [1] (Доктор Кто?, Торчвуд)


2020.03.22 21:46:46
Змееглоты [3] ()


2020.03.21 12:04:01
Двое: я и моя тень [4] (Гарри Поттер)


2020.03.21 11:28:23
Работа для ведьмы из хорошей семьи [3] (Гарри Поттер)


2020.03.15 17:48:23
Рау [5] (Оригинальные произведения)


2020.03.14 21:22:11
Прячься [3] (Гарри Поттер)


2020.03.11 22:21:41
Дамбигуд & Волдигуд [4] (Гарри Поттер)


2020.03.02 17:09:59
Вольный город Норледомм [0] ()


2020.03.02 08:11:16
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.03.01 14:59:45
Быть женщиной [9] ()


2020.02.24 19:43:54
Моя странная школа [4] (Оригинальные произведения)


2020.02.17 01:27:36
Слишком много Поттеров [44] (Гарри Поттер)


2020.02.15 21:07:00
Мой арт... [4] (Ван Хельсинг, Гарри Поттер, Лабиринт, Мастер и Маргарита, Суини Тодд, Демон-парикмахер с Флит-стрит)


2020.02.10 22:10:57
Prized [5] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.