Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Мадам Помфри уехала, а заменять ее оставили Северуса Снейпа. После приема Гермионы Грейнджер, он пишет в амбулаторной карте: «Девушка совсем плоха, но вешаться не хочет».

Список фандомов

Гарри Поттер[18556]
Оригинальные произведения[1248]
Шерлок Холмс[718]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[185]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[114]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12764 авторов
- 26905 фиков
- 8672 анекдотов
- 17709 перлов
- 685 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Подставь левую щеку

Автор/-ы, переводчик/-и: Levian N
Melissa Badger
Бета:те же
Рейтинг:R
Размер:мини
Пейринг:Алукард/Андерсон
Жанр:AU, Drama, Humor, Romance
Отказ:Все права на персонажей «Хеллсинга» принадлежат Коте Хирано и тем, кому они принадлежат.
Фандом:Хеллсинг
Аннотация:Правая щека — образ правды Божией, правого дела. Если тебя бьют за правду, правое дело, разве ты должен изменить правде Божией, заповедям Бога? Чтобы доказать, что ты не боишься тех, кто бьет тебя, ты подставляешь левую щеку, чтобы и она стала праведной. (с)
Комментарии:Алукард не кусал Мину и не был пленен Хеллсингами. «Миллениума» не существовало, с «Искариотами» тот не сотрудничал и технологиями не делился. Образ Андерсона фанонный. Ориентироваться можно (и нужно), например, на вот этот арт: http://www.deviantart.com/deviation/135411313/
Дополнительный жанр: трагифарс.
Написано для Red_TABUretka в подарок на день рождения.
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, сомнительное согласие, AU
Статус:Закончен
Выложен:2010.10.04 (последнее обновление: 2010.10.04 11:51:25)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [1]
 фик был просмотрен 2156 раз(-a)



— Братья мои, — торжественно возвестил голос за спиной, — возблагодарим же Господа за посланную нам пищу!..

Андерсон скрипнул зубами, но продолжал размеренно считать про себя. Богохульный бред, который нёс немертвый, облаченный в сутану, был не так важен, как необходимые для полной регенерации шесть — уже пять — минут. Задание, казавшееся слишком простым, на деле обернулось ловушкой. Он на миг испытал тошноту, стоило вспомнить, как легко двое его напарников были буквально разорваны на части выскочившими из темноты вампирами. Шестью или семью, а ведь говорили лишь об одном хозяине и десятке упырей.

— Братья, вы же чувствуете этот аромат? — В этот раз игнорировать вкрадчивый, пробирающий изнутри шепот не получилось. Три минуты. — Кто-то хочет этого священника? Общине не нужен ещё один брат, но вот упырь, — в щеку дохнуло запахом свежей крови, — особенно такой, нам не помешает. Что скажете, сестры?

Похабный намек в последней фразе был настолько очевиден, что Андерсон едва сдержал желание встать с колен и голыми руками свернуть вампиру шею. Но вряд ли он устоял бы на изувеченных ногах дольше пары секунд, да и высвободить заломленные за спину руки пока было невозможно. Две минуты.

— Ещё не устал болтать? Ты мне отвратителен. Ничем не отличаешься от грязного, вонючего мешка с мусором.

На мгновенье Андерсону показалось, что это он сам произнес, но нет: на пороге церкви появилась высокая фигура в длинном плаще и нелепой широкополой шляпе. С каждым шагом из темноты всё четче проступало лицо, пока в луче лунного света не блеснули белые клыки. Вампир. Появившаяся было надежда осыпалась прахом.

До полного восстановления оставалось примерно минуты полторы, но Александр чувствовал — уже есть силы, чтобы подняться. Но он пока не спешил: пришедший немертвый пялился на него так пристально, что казалось — кожу прожжёт. А на того смотрели, оскалившись, остальные. Вражда кланов? Это давало шанс. Минута.

— Чего тебе, крысёныш? Заблудился?

Алукард бы прошёл мимо этой деревни, как проходил мимо многих, но запах крови, падали и ладана привлёк его. Резня в церкви. Хе. Это устарело ещё триста лет назад. Полная луна, подумал он, для них — фонарь, и всякая мелочь кружится вокруг неё в кольце света. Дурачьё, не соображающее, что теперь их место во тьме.

— Меня зовут Алукард, — сказал он, — и я, в отличие от вас, швали, вампир.

По церкви пробежал шёпоток. По витражам скользнули серые тени, на кровавые лужи плеснуло лунным светом. О нём слышали. Вампиры разом шагнули вперёд, заключив его в полукруг. Мертвецы, обступившие свою смерть. Смешно.

Алукард наконец взглянул в глаза молоденькому священнику, что стоял на коленях, но упорно пытался подняться. Напрасно, с такими ранами он и шагу не сделает, упадёт и больше не встанет. Но какой упрямый, во взгляде и бешенство, и боль, и проблеск мысли. Как интересно.

— Что жрёте, мусор? — поинтересовался он, неспешно подходя ближе.

— Что Бог послал, — угрожающе прошипел глава общины. — Лучше ступай своей дорогой, брат, пока...

— Да, да, ступай! — выпалила одна из вампирш. — Это наша добыча и наша земля!

Андерсон поморщился, когда запястье сжали почти до хруста, словно что-то вывело из равновесия псевдо-священника, который держал его. Не презрительная же ухмылка пришедшего, который остановился футах в пяти, будто не замечая, что собратья вот-вот нападут. Тем лучше — в суматохе боя проще ускользнуть, да и пока твари будут выяснять отношения, он успеет выхватить из стены хотя бы один штык.

— Разве у отбросов есть право на землю?

— Я предупреждал, — зло прошептали над ухом, а потом раздался щелчок пальцев: — Убить его!

Стоило немертвым броситься на новую добычу, Андерсон вскочил на ноги и, вывихнув себе руку, вывернулся из захвата. Пятнадцать секунд, всего лишь пятнадцать секунд на такую мелочь, но у него есть ещё одна рука, в которой вот-вот… Схватить штык он так и не успел, кто-то сильно, так, что затрещала сутана, дернул его назад, перехватил за шею, едва не удушив, и прижал к себе. Только сейчас Александр понял, почему так звенит в ушах: чужой вампир — как его? Алукард? — уже расстрелял всех собратьев и теперь целился в главу общины. Точнее он целился в Андерсона, за спиной которого и укрылся немертвый.

— Почему вампир помогает смертным?

Андерсон тоже хотел бы знать. Правда, сейчас его больше интересовало, остались ли патроны в пистолете немертвого, потому что — он покосился на окровавленную до запястья перчатку — кого-то тот разорвал голыми руками.

Алукард расхохотался, подумав, что давно с ним такого не происходило: пошёл в церковь, а попал в цирк.

— Вот идиот, — сказал он сквозь смех. Лицо лже-священника перекосилось. — Всё гораздо проще — вы меня бесите, уроды.

— Тебе он не достанется! Я убью его! — вампир сорвался на визг и отступил, закрываясь юнцом, да так, что у того кровь плеснула из ран.

Вот жалкое зрелище. Пытаться шантажировать его какой-то белобрысой едой. Обычно Алукард был далёк от того, чтобы считать, что раньше луна светила ярче, кровь была слаще, а вампиры умнее. Всегда находились придурки, позорящие его род. Но этот — просто уникальный экземпляр. Достойный того, чтобы оставить его в живых, посадить в клетку и слушать по праздникам.

— Клетку некуда будет поставить, — проговорил он вслух.

— Что?

В самом деле, лучше уж попугая завести.

Внезапную тишину разорвал звук выстрела, ещё один. Раздался сочный плеск крови и мяса, слабый хрип — и вампир с развороченной грудью опрокинулся назад. Разбитый витраж осколками осыпался на алтарь.

На секунду луна посеребрила светлые волосы священника, и тут же он упал на колени, а потом тяжело повалился набок. Но молчал, крепкий мальчик. Ни стона не издал, хотя под ключицей у него была дыра размером с кулак. Впрочем, человеческая физиология — странная штука. Он мог попросту откусить себе язык от боли.

— Готовишься принять мученическую смерть? — спросил Алукард, присаживаясь рядом с ним на пол. Не выдержал, окунул в кровь палец и облизал его. Странный вкус, кислый какой-то, но вместе с тем сладкий, как вино для причастия. — А ты упорный, священник, не сдаёшься. Мне нравится. Ты же католик, да? Чего ты там хрипишь?

— Тварь… — Андерсон закашлялся и зажмурился, сосредотачиваясь на ране. Сил почти не было, но выгадать хотя бы полминуты было необходимо, пусть ради этого и придется сделать вид, что собирается слушать вампира. — Зачем ты… — начал было он, но открыв глаза, едва не вздрогнул, увидев бледное лицо напротив собственного. Влажная от крови ладонь скользнула по его волосам, Алукард склонился ещё ближе.

— Не боишься темноты, священник? Пойдёшь со мной?

Дыхание вампира показалось ледяным. Александр отшатнулся и попытался отползти: выражение лица Алукарда ему откровенно не нравилось. Особенно Андерсон был не в восторге от расчетливости, которая на мгновение сменила безумие, и от того, как оценивающе скользнул по нему обжигающий взгляд. Брезгливость и вспыхнувшая ярость заглушили даже боль в восстанавливаемых органах.

— Не дождешься… ублюдок… — прохрипел он, вслепую шаря ладонью в пепле за своей спиной. Пальцы наткнулись на что-то твердое и тут же рефлекторно сжались вокруг знакомой рукояти штыка. — Мы… «Искариот»! — Андерсон рванулся к немертвому и, вложив в удар всю силу, вонзил лезвие промеж безумных глаз. — Вершители божественного…

Голова закружилась, и он потерял сознание, прежде чем увидел, как Алукард рассыплется пеплом.

***


Мальчик оказался не так прост, как Алукард думал. Не просто священник, а истребитель вампиров из пресловутого Тринадцатого отдела Римской Католической Церкви. И, определённо, не совсем человек, нет. Уродец, результат эксперимента, регенератор. Живчик. Тем больше он заинтересовал Алукарда, настолько заинтересовал, что не забылся и с рассветным сном. Странно. Обычно он и не вспоминал о смертных — из пустоты пришли, в пустоту вернутся, что они Гекубе?

Но до этого не находилось людей, которые, истекая кровью, могли вонзить штык ему в лоб. Плакать, просить о пощаде или помощи, проклинать его, бредить, пытаться уползти и делать прочие глупости — сколько угодно. Всегда. Все они в конечном итоге сдавались. Все, кроме этого. Пожалуй, нелепая идея сделать его себе подобным и в самом деле имела смысл.

Алукард не стал трогать его, потерявшего сознание. Что толку обращать бесчувственное бревно? Никакого наслаждения. Выдернул штык, отбросил его в сторону и вышел из церкви. Постоял на пороге, купаясь в лунном свете, чтобы обернуться тенью, и тленом, и пылью и спрятаться в темноту. Вдали уже слышался рёв полицейских сирен, в ночном воздухе далёко разносился назойливый стрёкот вертолёта. Священника должны были найти раненым, но живым; так и случилось. Облокотившись о старое надгробие, Алукард наблюдал, как человека выносят на носилках и погружают в вертолёт.

На следующую ночь Алукард уже знал, где его отыскать. Не таким уж хорошим тот оказался регенератором — лежал в госпитале. Люди так легко ломаются.

Александр Андерсон — было записано у дежурной сестры. Александр. Хорошее имя. Фанатик, правда, но это лечится временем. И это забавно, в конце концов, весь этот религиозный эпатаж, выкрики, вериги и самобичевание. Алукард подозревал, что это может его развлечь.

Смутное ощущение чьего-то присутствия Андерсон ощутил, стоило открыть глаза. Но, осмотревшись, успокоился: не было ни нежити, ни, слава Богу, Максвелла. Отчитываться перед епископом сейчас хотелось меньше всего.

Вытаскивая иглу капельницы из вены, он поморщился, но тут же довольно хмыкнул, когда крошечная ранка медленно затянулась. Должна была быстрее, но и так хорошо. Теперь можно было и собираться, в больницах лежать он не любил. Потерев ладонью щетину на подбородке, он сел на постели и оглянулся вокруг. Как всегда после заданий безумно хотелось есть, но, похоже, он здесь валялся не настолько долго, чтобы успели принести завтрак или обед. Хотя это даже к лучшему: невкусная больничная еда лишь раздразнивала аппетит. Интересно, а вампиры тоже…

Не додумав мысль до конца, он обмер: волоски на шее встали дыбом от дуновения холодного ветерка.

— О. Я тебя нашёл.

Он не успел ни о чем подумать, но уже инстинктивно, почувствовав одно лишь присутствие нежити, вскочил с постели и развернулся лицом к противнику. Биться было нечем, однако сдаваться и покорно подставлять шею под укус он не собирался. Но стоило встать на ноги, как его качнуло, так сильно, что он едва устоял. Голова закружилась: перед ним был тот самый вампир, которого он встретил в Патрике. Стоял — Андерсон подавил порыв потереть глаза, — наполовину утопая в стене, рука в белой перчатке небрежно держалась за уголок ночного столика, но локоть был погружен в бетон.

— Алукард?

— Помнишь моё имя, Александр Андерсон? Хорошо.

Алукард окончательно вышел из стены и плюхнулся на кровать. Он долго подбирал одежду, в которой можно было появиться перед священником. Он припомнил, как когда-то слышал, что люди не любят всё, связанное с их позором, и потому решил отказаться от плаща и алой шляпы в пользу белого, как снег или больничные стены, костюма. И собственный сегодняшний облик ему нравился. Совсем не агрессивный. Облик для отдыха и разговора.

— Зачем явился, тварь?!

Даже без штыков Андерсон был уверен, что сможет голыми руками сломать немёртвому шею. Если только тот не окажется быстрее. Едва не дрожа всем телом в ожидании нападения, Александр чувствовал, как капельки пота стекают по спине и впитываются в больничную пижаму. Некстати подумалось, что он, наверное, выглядит смешно: рукава рубашки едва достают до середины локтя, а штанины заканчиваются на ладонь выше лодыжек.

Алукард приподнял брови и сделал вид, что зевает — показать священнику, что зубы ровные, без признака клыков, но заодно напомнить, с кем тот имеет дело.

— Не передумал насчёт темноты, Александр? — он растянулся на кровати, закинув ногу на ногу. Священник так и стоял на месте, застыв, как собственное соляное изваяние. Ну нельзя же быть таким зажатым, лениво подумалось Алукарду. — Не слишком у тебя весёлая жизнь, верно? Молитвы и упыри, упыри и молитвы. Тебя хоть навестил кто-нибудь сегодня, или оружие организации Искариот в смазке не нуждается?

— Иди к чёрту, дохлый ублюдок.

— Не навещали, значит. Жаль. Одинокий и отрешённый, как невеста господня, да? Ты же невинный, священник? Мне не хотелось бы ошибиться.

Едва сдержав желание высказать Алукарду всё, что о нём думает, Андерсон шумно выдохнул и, не отводя взгляда от вампира, отступил на шаг назад. Если он правильно помнил, то здесь стоял стул для посетителей. Да, точно, так и есть. Тяжело опустившись на него, Александр угрюмо воззрился на вальяжно развалившегося на постели немертвого. Хотелось броситься вперед и придушить, но ноги и так дрожали — этот бой он бы точно проиграл.

— Что ещё скажешь? — мрачно буркнул он.

— А если я пришёл послушать тебя? Говорят, священники знают о мире больше простых смертных. Расскажи, что тебя удерживает в вере, Александр? Или ты настолько боишься темноты в себе, что прячешься за чем угодно, лишь бы оно было похоже на свет? Скажи, не разочаруй меня. Не может быть, чтобы регенератор Тринадцатого отдела оказался просто глупой машиной для убийства.

Алукард достал из кармана пачку сигарет и с сожалением уставился на неё. В его планы пока не входило привлекать внимание к палате. Сто лет назад, когда не было всякой ерунды вроде датчиков дыма, жить было намного проще.

Интересно, что он делает не так? Священничек, конечно, ещё молод и мозги у него запудрены, но девять из десяти, услышав предложение Алукарда, поползли бы за ним на коленях. Люди так предсказуемы. Но не этот. Тем интереснее.

— Я не намерен разговаривать с тобой, падаль.

— Но разговариваешь.

— Да разве… — Андерсон осекся, услышав за дверью палаты приближающиеся шаги. Интуитивно он догадывался, что идут именно сюда, но это лишь злило — защищать обезумевших от страха и ни черта не соображающих людей было невероятно сложно. Резко встав со стула, он перевел взгляд на вампира, собираясь напасть первым, но лишь удивленно моргнул: того и след простыл.

Не успел он поразиться такой трусости, как едва не застонал от огорчения: в палату вошла не медсестра, а Максвелл. И по лицу того можно было легко прочитать, насколько он раздосадован, что ему, епископу и главе «Искариота», пришлось тащиться из Италии в Ирландию, пусть и ради оставившего много вопросов инцидента. По крайней мере Александр надеялся, что причина именно в этом — не хотелось бы, чтобы целью поездки был он сам. Хоть он и понимал, что является лучшим оперативником и сильнейшим из бойцов Тринадцатого Отдела, вниманием к своей персоне на сегодня был сыт по горло.

***


За спиной щелкнул замок. Андерсон с наслаждением прислонился затылком к двери и вздохнул. Наконец-то дома. Блаженное умиротворение не было испорчено даже мерзкой, всплывшей уже в который раз мыслишкой, что он на время отстранен от заданий. Возможно, стоило бы порадоваться, что его почти насильно заставили отдыхать, но вот заботы в этом предписании не было никакой. Лишь научный расчет — он сработал на пределе сил, и теперь ему нужно было снова «зарядиться». Нуждалось порой в смазке оружие Искариота, очень даже нуждалось.

Вздохнув, он отстранился от двери и, наспех побросав в холодильник купленные упаковки мяса, рухнул на диван, поленившись даже раздеться. Спать, в тишине и покое. И никаких немертвых и Максвеллов, непристойных предложений и упрёков.

Проснулся он среди ночи и, не сдержавшись, выругался полголоса. Приснилось, что его хоронят заживо, пеленая как египетскую мумию, а на самом деле это лишь мокрая от пота сутана облепила тело. Досадливо кривясь, он разделся до белья и, прокляв в очередной раз итальянское солнце, жар которого ощущался даже ночью, поплелся на балкон. Но стоило ему открыть дверь, как он нос к носу столкнулся с немертвым, который с таким спокойным выражением лица стоял на балконе, будто полжизни там провёл.

Захлопнув дверь с такой силой, что едва не вылетели стекла, Андерсон отступил на шаг. Настойчивость вампира вызывала уже не гнев, а любопытство, смешанное с растерянностью: Александр совершенно не понимал его мотивов. Зато понимал четко и ясно, что без приглашения тот порог не переступит. Пусть это и порог балконной двери.

— Какого черта!

— Прекрасные у вас в Италии ночи, Александр. Стоили четырёх часов перелёта. Можно войти?

Алукард опёрся руками о дверные косяки и с интересом оглядел комнату. Священник беззвучно шевелил губами, как рыба, наверное, пытался предать его анафеме. А он загорелый, надо же. Пусть. Тьма и кровь быстро это смоют, сделают кожу белой, как кость.

— Или ты хотя бы дверь откроешь? — улыбаясь, Алукард легонько постучал костяшками пальцев в стекло. Андерсон нахмурился, но повернул латунную ручку, похоже, полностью уверенный в своей безопасности. Интересно, как они в своей организации изучают вампиров — по книжкам? По этим — как же их? — комиксам?

Хотя комиксы — это действительно смешно, подумал Алукард, позволив своему лицу на секунду принять хулиганское мальчишеское выражение.

— Чего тебе от меня надо?

Дверь хлопнула о стену, звякнула жалобно и тоскливо. Александр не сдвинулся с места и смотрел мрачно и угрюмо, по-прежнему без страха. Хорошо, очень хорошо. Одно удовольствие такого поймать, решил Алукард.

Но не съесть, нет. Ещё один голос в голове (заткнитесь, ублюдки!) не нужен, а вот толкнуть его в темноту и наблюдать за падением, и говорить, говорить с ним всё это время — забавно. Подумаешь, человечность. Как скоро у новоявленных вампиров она истончается и сходит на нет?

— По-прежнему никто не навещает? Я слышал, тебя и от работы отстранили. — Он рассеянно сорвал несколько листиков плюща, растёр их между пальцами. Наконец-то прикурил сигарету. Сегодня он был в чёрном: раз уж священнику ближе силовой метод.

Андерсон сжал кулаки, но тут же язвительно хмыкнул:

— С чего бы такая внимательность к моей жизни, падаль? В Англии мало священников? Или соскучился по серебру промеж глаз?

Хмуро воззрившись на вампира, он ждал ответа. Но тот промолчал, лишь — что взбесило Андерсона — уже в который раз скользнул оценивающим взглядом по его телу. Тварь, похотливая тварь.

Резко развернувшись, он шагнул к чулану. За стеллажом с инструментами была небольшая ниша, в которой надежно хранилось четыре запасных клинка — ровно столько, сколько обычно он брал на задание. Теперь же задание пришло к нему само, — он обернулся — никуда убегать не торопилось…

— Впустишь меня?

…и ещё осмеливалось чего-то просить.

— Ещё чего, — Андерсон взвесил на ладони клинок. Старой ковки, сейчас у него потяжелее. — Моего разрешения ты никогда не получишь.

Алукард увернулся от первого лезвия, но второму позволил пропороть рукав и задеть кожу. Андерсона не мешало чуть подбодрить. Снизу донёсся звон металла о мостовую.

— А ведь там мог кто-нибудь идти, — заметил Алукард, нарочно не позволяя ране затягиваться. Пусть священник посмотрит на его кровь. — Так называемая невинная жертва. Оружию «Искариота» главное — отправить нежить в ад, а сколько при этом душ попадёт в Лимб — неважно? Мне нравится твой подход, Александр. Не жалей частности.

О да, с этим человеком он не ошибся. На юном лице — только ярость, ни капли сомнения. Сколько ему лет, интересно? Двадцать? Двадцать пять? Такая мелочь, а уже уверен, что выбрал кредо на всю жизнь. Алукарда всегда это поражало в людях. И нравилось, конечно.

— Итальянские ночи жаркие, — сказал он после непродолжительного молчания, когда они изучали друг друга. — Ты один живёшь, да, Александр? Не грустно тебе на этом празднике жизни?

— С такими, как ты, не соскучишься, — выдохнул Андерсон.

Конечно, он жалел, что потерял два лезвия — увертливость вампира на узком балкончике поражала. Крепко сжав два оставшихся, он уже стал прикидывать, как бы поаккуратнее пронзить его и, по возможности, не задеть стекол, да и не дать шанса вытащить себя на улицу, но фигура вампира плеснула ему в лицо серым туманом и растворилась в полумраке. Будто дождавшись этого сигнала, внизу кто-то заголосил — даже в святом Риме посеребрённые клинки просто так с неба не падают.

Максвелл будет в бешенстве.

Закрыв балконную дверь, Андерсон отошел к дивану, ежась от прохлады. В первый раз он видел, чтобы вампир мог управлять погодой, и теперь сам не знал, отчего по всему телу мурашки: то ли от холода, то ли от странного тянущего чувства внутри, напоминающего голод. Чего-то безумно хотелось, но вот чего — он понять не мог. Поворочавшись на раздражающе шершавом покрывале, он поднялся и пошел на кухню. Стакан воды вроде бы успокоил, но умиротворение исчезло, стоило вернуться обратно: штыки, лежащие на полу у изголовья, тут же напомнили о вампире. А вместе с памятью о бледном лице и бескровных, издевательски улыбающихся губах, вернулось и ощущение странного холода, пробравшего до костей и будто так и оставшегося в теле.

Передернув плечами, он достал из шкафа одеяло и, укрывшись, улегся. До рассвета оставалось не так много, да и тварь никогда не войдет в дом без приглашения. Уж что-то, а это Андерсон знал точно.

Только ступив на мостовую и приняв один из своих любимых обликов — высокого бледного мужчины в наглухо застёгнутом под горло пальто, — Алукард понял, что священнику всё-таки удалось его раззадорить. Хм. Ведь он был уверен, что удастся спровоцировать Андерсона сразу. А тот всё упрямился. Зачем? Ему же действительно нечего терять в человеческой жизни, это Алукард проверил. Ни близких друзей, ни родственников, ни любви, из увлечений — только убийства вампиров.

Что удерживает его на свету? Вера? Страх?

Алукард дошёл было до конца улицы, сопровождаемый лёгкой туманной дымкой, что волновалась у ног; так случалось всегда, когда он терял над собой контроль. Поднял голову и посмотрел на склоняющуюся к горизонту ущербную золотистую луну в медном кольце света.

Преследовать Андерсона было забавно, но Алукард никогда не отличался терпением. Согласие священника не так важно в конечном итоге.

Тихий смех отвлек его; обернувшись, он завидел одинокую девичью фигуру, бредущую по направлению к узкому тёмному проулку. Рассеянно стянув перчатки, он пошёл ей навстречу.

Когда всё было кончено, он снова шагнул в кружок фонарного света. Посмотрел на свои руки — неприятно тонкие и хрупкие; черты лица, он знал, смягчились, подбородок заострился, глаза изменили разрез.

(«Паола я! Паола! Меня зовут Паола… Где я? Кто-нибудь, помогите! Кто здесь есть?..»)

Опять. Как его это раздражало. Он взметнулся вверх и стаей летучих мышей («Кто я?») полетел к балкону Андерсона.

На сей раз он не стал утруждать себя стуком. Туманом просочился в оконные щели, как побеги винограда обвил ножки убогого дивана, поднялся выше, принимая человеческий облик, наконец-то прежний. Священник спал, закутавшись в одеяло.

Интересно, а чушь про то, что вампир не войдёт без приглашения, Андерсон где вычитал?

Наверное, ему не больше двадцати двух: лицо разгладилось, ни морщин, ни сумасшедшей ухмылки, напротив, безмятежное отрешённое выражение. Достоин умереть молодым. Алукард провёл ладонью над его лбом, проследил, как тень теряется в светлых волосах.

Александр нахмурился во сне. Что-то зябко скользнуло по ступням, щекотнуло лодыжки, еле уловимым касанием коснулось бедра и исчезло. Но уже через секунду, стоило перевернуться набок и поджать неукрытые одеялом ноги, появилось снова. Только в этот раз оставило за собой полосу мурашек на спине и руках. Затем опять исчезло. Андерсон поелозил и, кое-как натянув одеяло на плечи, перевернулся на живот. Вставать за ещё одним было лень, к тому же не так и страшен был холод: простуды он не боялся.

Он уже успел снова задремать, но вдруг что-то коснулось его волос, а потом некто будто провел пальцем по позвоночнику вниз, «спотыкаясь» на шерстяных складках. Андерсон обмер — прикосновение было абсолютно реальным. И он был уверен, что если обернется — когда обернется — увидит у изголовья дивана Алукарда.

Но как?!

Делая вид, что ворочается во сне, Андерсон вытерпел ещё одно поглаживание, будто острыми иголочками коловшее кожу, уперся локтем в спинку дивана и подсунул ладонь под голову. Снова замерев и стараясь не обращать внимание на безумное желание расслабиться под прикосновениями и наслаждаться каждым, он дождался, когда пальцы вновь двинутся от шеи вниз, а затем резко оттолкнулся ладонью и, втянув голову в плечи, спиной сбил немертвого на пол. Тот не то вздохнул, не то охнул, а сам Андерсон рухнул следом, надеясь, что не подставит артерию аккурат под острые клыки. Едва не ударившись затылком об паркет, он сумел-таки извернуться и схватить один штык. Он понимал, что проиграет: вторая рука была надежно перехвачена перекрутившейся тканью, а вывернуться из одеяла он уже не успевал. Но — не может быть! — немертвого в комнате не было. Исчез опять, тварь!

Морщась от легкой боли в ушибленном колене, Александр выпутался из покрывала. Грубая шерсть неприятно щекотала кожу — словно напоминала, что только что он (против своей воли, конечно) наслаждался незамысловатой лаской немертвого. Лаской, черт её дери.

С обреченностью или отвращением — Андерсон и сам не мог решить — он вдруг понял, что возбужден. Всего лишь от простого поглаживания по спине.

***


Наступления ночи Андерсон ждал уже с усталостью. Никогда еще он не чувствовал себя жертвой, добычей, вокруг которой ходит опасный хищник, постепенно сужая круги. Но факт оставался фактом — уже третьи сутки он сидел, по сути, в осаде. Точнее, третью ночь — днем вампир не появлялся. А вот ночью будто сама луна щерилась в клыкастой усмешке, не давая спокойно уснуть или хотя бы забыть о том, чего от него хочет полоумный немертвый ублюдок, зовущий себя Алукардом.

В первую ночь он накинул барьеры, мысленно надеясь, что немертвый попробует пробиться, да подохнет. Что-то снаружи пыталось проникнуть, но, увы, лишь один раз. Самое утомительное колдовство сработало вхолостую. Во вторую ночь он снова сделал так же, только теперь еще раздвинул шторы и лег спать, надеясь, что вампир польстится на беззащитную жертву. Уснуть так и не удалось — он ощущал себя рыбкой в аквариуме, на которую кто-то пялится: то ли любуясь, то ли надумывая, а не сожрать ли.

Но вот в третью ночь — Александр Андерсон он или нет? — он решил, что нужно покончить с немертвым. Ждать дальше было глупо: силы тратились быстрее, чем восстанавливались. Да и другие искариоты, присланные в этот район после его сообщения, не могли выследить вампира. Лишь нашли два трупа, а сегодня к ним наверняка прибавится еще один. Так продолжаться не могло, и Андерсону было уже плевать на приказ сидеть тихо и не высовываться. Хочет немертвый битвы именно с ним — он её получит. В конце концов признать, что не в его силах справиться с одной-единственной тварью, которую не поддерживают ни собратья, ни упыри, было постыдно.

Потому теперь он, готовый вскочить в любой момент, сидел на краешке дивана и неотрывно смотрел на балконную дверь — единственный путь для вампира. Все остальные окна, двери и стены золотились барьерами.

Алукард выжидал. Так забавно было наблюдать, как священник доводит себя до истерического состояния, в то время как сам он сидел на крыше дома, практически ничего не предпринимая. Только отходил поесть, а все остальное время наблюдал, да один раз постучал, развлекаясь, в стекло. Цветы на подоконнике завяли к следующей ночи. Андерсон выбросил их без сожаления, что не без интереса заметил Алукард.

Александр продолжал интриговать. Хорошо, что он не обратил его при первой встрече. Жаль, правда, что священник не слишком разговорчивый, но зато упрямый. И гордый. Отличный спутник. Но нервы у того сдали раньше, чем думал Алукард: священных барьеров на одной из дверей не было уже на третью ночь. Или маленький искариот решил, что достаточно отдохнул, чтобы противостоять ему?

Он скользнул вниз, подумав, что следует ради разнообразия особо внимательно следить за священничком — с того станется подвесить ведро святой воды над дверью, хотя это, как говорят англичане, и неспортивно.

От негромкого шелеста за окном, Андерсон едва не подскочил — сам не заметил, как прикрыл глаза и задремал. Неудивительно: шёл самый коварный час, между тремя и четырьмя ночи. Но немертвый так и не появился.

Поморщившись, он поднялся. Черт с ним, с этим Алукардом — нужно снова поставить преграду, спать и восстанавливаться. Остальным займутся другие. Напоследок проверив, что все освящённые страницы на месте, он шумно выдохнул. Как же он устал!

Небрежно брошенные на пол штыки звонко лязгнули. Андерсон, лишь бы что-то сделать, зачем-то сходил на кухню, равнодушно посмотрел в холодильник, а потом вернулся в комнату и механически начал расстегивать сутану, будто хотел отложить момент, когда надо будет ложиться спать. Он знал, что всё равно вряд ли уснет: даже сейчас, с задернутыми шторами, не прошло ощущение, что вампир за ним наблюдает. Наблюдает и похабно ухмыляется.

Он слишком поздно ощутил холод, ожегший спину. Еще мгновенье назад Александр с неохотой думал, что завтра надо будет погладить сутану и рубашку, а уже сейчас он снова оказался прижат к чьей-то груди, и снова, как в Патрике, пахнущее кровью дыхание касается его щеки. Déjà vu.

— Ты же ждал меня, священник? Вот я и пришел.

Андерсон истерически задёргался, но вырваться не смог: туман и тень обвили его ноги, скользнули по груди и оплели руки. Без длинной, сурового вида сутаны было особенно заметно, что он ещё совсем сопляк, пусть высокий, широкоплечий и самоуверенный. Птенчик.

— Не бойся, — шепнул ему Алукард. — Раньше ты не боялся.

От священника исходил аромат оливок и хлопка, мыла и солнечного света; смешиваясь, эти запахи дразняще плыли в воздухе. Живой, такой живой, что по сравнению с ним другие — бледные тени; что произойдёт, интересно, с Андерсоном после смерти? Будет ли он сиять в темноте так же ярко и гордо? Алукард был уверен, что да.

Александр вздрогнул, почувствовав прикосновение холодных пальцев к шее, а затем к подбородку. Он тщетно рванулся вновь из окутавшего его тумана, когда вампир, издевательски ласково, развернул его лицом к себе. Хотелось бежать: оттолкнуть немертвого и нырнуть к полу, чтобы успеть схватить клинки. Но он с ужасом понял, что расслабился в объятии твари, будто в происходившем не было ничего кошмарного. Александр закричал бы, но мог лишь смотреть в сияющие алые глаза и напоминать себе — раз за разом, но совершенно безуспешно, — что перед ним враг, враг, а вовсе не тот, кому можно доверчиво подставлять горло и желать, неистово желать еще одного прикосновения. Боже. Боже, спаси его душу.

— Нравится, священничек? — прошептал Алукард ему в самое ухо, чувствуя, как мягкие волосы щекочут губы. — Тебе действительно нравится. Не можешь сопротивляться, да? Чувствуешь себя куклой?

В этот момент в глазах Андерсона горела такая неистовая ярость, что Алукард восхитился. Пусть в сузившихся зрачках мелькала тень обречённости, но гнев, ярость и оскорблённая гордость были сильнее.

— Ты предпочёл бы сейчас подохнуть, но не сдаться, — продолжил он, стягивая с левой руки перчатку и рассеянно запуская пальцы в спутанные и мокрые от пота светлые волосы, — а лучше — убить меня. Растерзать. Может быть, — он наклонился совсем близко к побледневшему лицу, так, что его рот оказался напротив плотно сжатых губ, — ты разорвал бы меня голыми руками. Впился мне в горло. Вырвал моё сердце. Хочешь? Хочешь попробовать, каково это?

— Нет… Лучше убей меня… — прохрипел Андерсон. Конечно, хотелось растерзать вампира в клочья, пронзить поганое сердце, срубить голову, но хоть в чем-то соглашаться носферату он не хотел. Как не хотел и оказаться в услужении такого ублюдка.

Ему показалось или гипноз действительно ослаб? Наверное, это была очередная уловка Алукарда, но сейчас было уже всё равно. Взмолившись, чтобы ладони его послушались, он с силой отпихнул вампира. Точнее попробовал — пальцы лишь несильно надавили на ребра и издевательски нежно скользнули к плечам.

— Лучше убей… — бессильно, почти умоляюще повторил он, против воли восхищаясь мягкостью черных прядей, в которые зарылся ладонями. На лице Алукарда появилась широкая, абсолютно безумная улыбка, острые клыки впились в нижнюю губу, и две струйки крови потекли по белой, словно гипсом припудренной коже.

— Я это и собираюсь сделать, Александр, — счастливо выдохнул он. — Ты попался на словесную уловку, священничек. Простая софистика. Умереть и позволить убить себя — совсем разные вещи. — Эй, — озабоченно прервал он сам себя, — тебе холодно? Или, может быть, наконец-то страшно? — и улыбнулся, притягивая священника к себе, склоняя его голову к своей груди, укутывая в темноту. Зелёные глаза затуманились, но пальцы по-прежнему лихорадочно сжимали воздух, словно в поисках клинков. Алукард немного полюбовался, обратился в дымчатый туман и, обвив обмякшее тело священника, толкнул его на диван, чтобы самому вновь воплотиться в облике мужчины и присесть рядом, потянувшись, как сонная кошка.

— Нравится? — он взял лицо священника в ладони, губами скользнул по пылающему лбу. Взметнувшаяся было рука бессильно замерла в дюйме от его скулы, дразня голубоватыми венами на запястье. — Давай. Ударь меня. Посопротивляйся ещё. У тебя так хорошо получалось. Что? Не хочешь больше?

— Хочу… — прошептал Андерсон и нервно закусил губу, больше всего на свете желая, чтобы слово не было произнесено. Желание огнем кипело в крови, но разум был на удивление ясным. Александр понимал, что только что одним-единственным выдохом подписал себе приговор. Он попытался произнести «Я не хочу быть вампиром», но получилось лишь «Я не хочу быть…», а самое важное слово стало невнятным бормотанием в губы немертвому: он сам поцеловал вампира, отчаянно, будто в последний раз. И пока тело, едва не дрожа от возбуждения, пыталось как можно теснее прижаться к Алукарду, разум так же лихорадочно молился лишь об одном: чтобы раны на губах того уже успели зажить, а кровь — впитаться.

Алукард отстранился первым, ухватил священника за плечи — голова того безвольно мотнулась. Он забеспокоился, но тут же, заглянув ему в лицо, ухмыльнулся: гнев никуда не делся.

— Так чего ты там хочешь? — лениво спросил он. — На одну ночь, Александр, я побуду для тебя, — он дёрнул его на себя и лизнул кожу в ямочке между ключицами, — джинном. Говори. Ну, говори.

— Сделай это, — сквозь зубы выдавил священник и добавил: — Чёртов извращенец.

Оскорбительное обращение прозвучало как ласковое прозвище. Алукард присвистнул. Андерсон думает, что сейчас нарушит свой целибат и сможет умереть спокойно, как человек? Нет, как слюнявый упырь, которому придётся снести голову. Ха. Какое самопожертвование. Решил, что переиграет его — не так, так этак. Смешной.

— Так кое-что ты крепко запомнил? Каждая книга о нас говорит, что недевственнику в наши ряды не влиться, я прав?

— Вампиром, — у Андерсона перехватило дыхание, когда Алукард провёл ногтём по его спине, умышленно царапая до крови, — я не стану. Никогда. И кровь пить не буду.

— И совратишь меня, и трахнешь меня, — глумливо проговорил вампир, — но во Тьму не ввергнешь меня, ибо я — праведник, и за моей спиной — Свет. Тогда молчи, священник, и снова поцелуй меня. Ну. Торопись. Мне хочется есть.

Не в силах сопротивляться приказу, Андерсон потянулся к губам Алукарда. Вслепую, зажмурившись, потому что сил смотреть в смеющиеся алые глаза не было. Мелькнула мысль, что без прямого контакта морок, может быть, и спадет, но с каждым прикосновением желание, чтобы ничего не заканчивалось, всё усиливалось. Сердце то сладко, то испуганно замирало — он понимал, на что идет, но уже не знал, по своей ли воле или подчиняясь внушению.

В его мире остались существовать лишь прохладная кожа под ладонями, шершавая обивка дивана, острые клыки, о которые он пару раз укололся языком, да шокирующее понимание: он наслаждается ласками мужчины, который, к тому же, демон, немёртвый. Он и сам не заметил, как быстро на удивление теплая ладонь погладила его по животу, расстегнула брюки и почти хозяйским жестом скользнула в трусы. Постыдно, но Александру было уже всё равно. Постанывая и ерзая, предоставляя немертвому больше свободы в действиях, он раз за разом вспоминал: «Недевственнику в наши ряды не влиться». Хоть что-то хорошее в этом богопротивном акте было, если, конечно, не считать, что с каждой секундой этот акт казался всё менее богопротивным.

Наслаждаясь ощущением горячей влажной кожи под пальцами, Алукард подумал, как странно, что мальчик пошёл в священники. С такими-то задатками. Как он изгибался, послушно раздвигал ноги… ни на секунду не забывая, что готовится окончательно умереть. С такой лёгкостью сделать такой сложный выбор. Всё-таки Андерсон не лишён чувства юмора: решил и ускользнуть от него на тот свет, и трахнуться первый раз в жизни — напоследок.

Возможно, стоит сказать, как он ошибается? Или сначала напоить своей кровью, всего несколько капель, а потом подождать, пока Андерсон придёт сам? А он придёт, уже не такой тёплый, но мрачный, побледневший и молчаливый, придёт, куда он денется; будет засыпать, чувствуя, как просыпается Алукард, и пробуждаться, ловя его последний предутренний вздох.

И всё ещё гордый, всё ещё тянущийся к свету, даже сейчас несломленный, несмирившийся, словно пойманный зверь. Ничего. Алукард готов был ждать, пока этот лев не начнёт брать еду из его рук.

— Не жаль будет умирать? — поддразнил он и склонился над открытой шеей, несильно, не до крови прикусывая кожу на ней.

— Нет, — священник не мог отвернуться без его приказа, но глаза не прикрыл, как сделали бы многие и многие на его месте, напротив, смотрел на него и одновременно мимо, словно видел в полумраке и клубах холодного белёсого тумана, заполнивших комнату, что-то, вампиру недоступное.

— Хорошо, — он устроился между бедер Андерсона, медленно потянул его на себя. Расхохотался, удерживая узкие, но сильные запястья, и продолжил смеяться, когда тот, запрокинув голову, шумно выдохнул, то ли от наслаждения, то ли от ярости. Волны жара, исходящие от человеческого тела, грели лучше любого света, любого солнца. — Это будет не очень больно. Легче, чем сон после долгого дня. А потом ты расскажешь, по какой дешёвой книжонке изучал вампиров. Мне, Александр, — он с удовольствием заглянул в испуганно расширившиеся зрачки, — законы не писаны.
...на главную...


декабрь 2021  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

ноябрь 2021  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

...календарь 2004-2021...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2021.12.05 20:36:26
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [2] (Оригинальные произведения)


2021.12.02 11:50:04
Наперегонки [12] (Гарри Поттер)


2021.11.29 15:19:40
Квартет судьбы [15] (Гарри Поттер)


2021.11.23 11:36:18
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2021.11.20 19:51:44
Дочь зельевара [220] (Гарри Поттер)


2021.11.20 00:40:45
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2021.11.18 14:37:36
Ненаписанное будущее [20] (Гарри Поттер)


2021.11.15 19:21:56
Своя цена [28] (Гарри Поттер)


2021.11.15 01:15:02
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2021.11.09 20:13:52
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [0] (Гарри Поттер)


2021.11.08 20:50:05
Амулет синигами [119] (Потомки тьмы)


2021.11.07 10:03:56
Моральное равенство [0] (Гарри Поттер)


2021.11.06 19:11:10
Гарри Поттер и последний враг [2] (Гарри Поттер)


2021.10.31 22:05:41
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2021.10.29 20:38:54
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.10.24 19:02:37
Возвращение [2] (Сумерки)


2021.10.24 13:38:57
У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось! [1] (Гарри Поттер)


2021.09.30 13:45:32
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2021.09.27 15:42:45
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2021.09.26 23:53:25
Имя мне — Легион [0] (Yuri!!! on Ice)


2021.09.14 10:35:43
Pity sugar [7] (Гарри Поттер)


2021.09.11 05:50:34
Слишком много Поттеров [45] (Гарри Поттер)


2021.08.29 18:46:18
Последняя надежда [4] (Гарри Поттер)


2021.08.26 15:56:32
Дамбигуд & Волдигуд [9] (Гарри Поттер)


2021.08.25 22:55:21
Атака манекенов [0] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2021, by KAGERO ©.