Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Малфой возмущается:
- Кто в холл притащил аквариум?!! Ну он же совсем не вписывается в обстановку!
- Вольдеморт принёс.
- Ну, обстановку-то можно и поменять...

Список фандомов

Гарри Поттер[18567]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12781 авторов
- 26921 фиков
- 8682 анекдотов
- 17712 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Лунные узлы

Автор/-ы, переводчик/-и: Wilwarin
Бета:Jenny
Рейтинг:NC-17
Размер:мини
Пейринг:РЛ/СС
Жанр:AU, Romance
Отказ:Все права у Роулинг и иже с нею.
Вызов:Тараканьи бега
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Когда судьбу диктуют звёзды, остаётся только подчиниться.
Комментарии:Фик написан на игру «Тараканьи бега» на «Астрономической башне».
Тема задания: Авторский фик 17 – «Герой считает, что окружающие кардинально поменяли свое отношение к нему».
Каталог:нет
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2010.05.07 (последнее обновление: 2010.05.07 21:43:45)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [7]
 фик был просмотрен 6458 раз(-a)



Вскоре после Хогвартской Битвы подкралось полнолуние – иначе говоря, пусть и незначительная в сравнении с предыдущей, но всё же личная Битва Ремуса.

Его победа – поскольку он дожил ещё до одной Луны. Его поражение – ведь Луна никогда и никого не щадила.

Утром он аппарировал в Мунго и отдал пухлой целительнице заверенное министром Шеклболтом письменное доказательство того, что он, Ремус Люпин, оборотень, награждён орденом Мерлина второй степени, является национальным героем и потому имеет право на бесплатное получение антиликантропного зелья.

Мисс Флоренс Дженкинс (как значилось на бейджике) долго вчитывалась в строки, пахнувшие свежими министерскими чернилами. На минуту Ремусу почудилось, что с него стребуют приложение к документу в виде отпечатков его пальцев или слепков с лап его волка.

– Ну что ж, мистер Люпин, – сказала наконец мисс Дженкинс и окинула Ремуса странным оценивающим взглядом, – пройдёмте со мной.

В приёмном покое, где смешивались едкий запах хлорки и еле слышный – озона от дезинфицирующих чар, Ремус получил уменьшенную фляжку с булькавшим внутри настоем.

– Лучше всего пить Вульфсбейн свежесваренным, но наш госпиталь не может предоставлять каждому… больному подобные услуги, – холодно отчеканила мисс Дженкинс. – Зелье, предназначенное для длительного хранения, имеет ряд побочных эффектов. Головокружение, тошнота при обратном превращении, и боль от трансформации несколько усилится. Но эффективность при этом не снижается.

Очевидно, большего для оборотней и не требовалось.

Он поблагодарил целительницу, спрятал фляжку в карман и направился к вестибюлю, откуда доносился раздражающий гомон. Больные свистели, кричали по-ослиному и лаяли, а кто-то вполне сносно изображал звон больших колоколов святого Павла – мощное заклятие и не без выдумки.

По пути Ремусу встретился семенивший толстяк с рогом на подбородке и сильно косившими глазами. Колдун посмотрел на Ремуса с такой откровенной неприязнью и страхом, что захотелось остановиться и спросить, в чём дело, но куда легче было списать всё на косоглазие рогатого толстяка и его, вполне объяснимое, не самое радужное настроение.

Никто же не крепил на Ремуса табличку «Осторожно, оборотень!», а значит, глупо было обращать внимание на пустяки. Да и за столько лет пора бы привыкнуть.


* * *

Позже он будет вспоминать тот поход в Мунго накануне полнолуния и думать, что это как раз и был первый знак, предупреждающий звоночек. Упредительный выстрел, если угодно. Но тогда ему не пришло в голову ничего подобного. Ремус без происшествий вернулся домой, перед ужином выпил стакан Вульфсбейна, горечи которого позавидовал бы сам Снейп, и позвал Дору к столу.

Готовить Тонкс не умела и не горела желанием научиться. Ремуса и Андромеду это вполне устраивало: собирать осколки от нечаянно разбитых чашек – одно, а спасать дом от неминуемого пожара – совсем другое.

– Творожный пудинг? – весело спросила Тонкс, усевшись и придвинув к себе тарелку.

– Немного разварился, – признался Ремус.

– Не страшно. Всё равно вкусный, – она с причмокиваньем облизала ложку и озорно сощурилась. – Мама завтра вернётся от Уизли, сделаешь такой же к её приезду?

– Ещё лучше, – пообещал Ремус. Он потянулся, чтобы смахнуть налипшие крошки с её щеки, но Тонкс вдруг отпрянула.

– Что с тобой? – опешил Ремус.

Ему не понравилось виноватое выражение, мелькнувшее на её лице.

– Ничего. – Она мотнула головой. – Я сама.

Тонкс небрежно отёрла ладонью щёку и попыталась улыбнуться озадаченному Ремусу.

– Не смотри так, Рем. Просто… – она замялась, потом, так и не договорив, склонилась над тарелкой и продолжила есть в тишине.

Всё это было совершенно не похоже на прежнюю, смешливую и ласковую Тонкс. Ремус разглядывал опущенную русую голову и силился понять, что могло случиться за… День, два, неделю? Сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз касались друг друга? За недавними послевоенными хлопотами и переживаниями Ремус многое упускал, но вряд ли бы не заметил столь явную перемену.

Конечно, перед Андромедой ему было неловко выставлять чувства напоказ, и Тонкс, понимая его смущение, не настаивала. Покорно согласилась на разные спальни и неуклюжие поцелуи в щёку, не торопила со свадьбой, отложенной до окончания войны, хотя временами вздыхала, глядя на тонкий обод обручального кольца.

Однако сейчас, когда они остались наедине, что-то неуловимо изменилось. Тонкс больше не ластилась к нему, и Ремус принимал это как данность. Он не придал значения стремительно светлевшим волосам Тонкс – и тому, как вся она тускнела день ото дня, словно выцветала, пока не сделалась серой и неприметной. И вот, теперь она сидела напротив, уткнувшись в разваренный склизкий пудинг, а Ремус терялся, не зная, чем ей помочь.

– Я же вижу, что-то не так, – начал Ремус, но Тонкс притворилась, что не слышит. – Дора, ты должна мне сказать, что произошло.

– Ничего, – сказала она и подняла голову.

И впрямь, как будто ничего. Только застывшие, пустые глаза, от взгляда которых у Ремуса по затылку пробежал холодок. Таким взглядом Тонкс смотрела на искалеченных пленных Пожирателей. «Ты – это – заслужил».

– Что я сделал, Дора? – спросил он.

– Нет, нет… Ты хороший, – сказала она по-детски серьёзно и повторила, – очень хороший.

Она встала из-за стола, и Ремус протянул к ней руки, чтобы приобнять. Тонкс увернулась с непривычной ловкостью:

– Не надо. Прости. Только не нужно, ладно? – Она ушла в свою комнату и предоставила Ремусу самому разбираться с накатившей тревогой.

Когда он перед сном тихонько постучал в дверь её спальни, ему ответило потрескивание запирающих чар. Он ушёл к себе, лёг и проворочался до утра, кусая горькие после зелья губы.


* * *

Ремус надеялся, что с приездом Андромеды всё обратится на круги своя. Но та едва взглянула на него и поздоровалась медленным кивком, словно за время отсутствия успела позабыть.

– Нимфадора дома? – спросила она, вытирая платком лоб и виски – июнь выдался на редкость удушливый.

– В своей комнате.

– Позови, мне надо помочь разобрать сумки. Молли передала целую гору пирожков…

– Давайте я всё разберу, – предложил Ремус, но Андромеда не оценила его порыв.

– Нет уж, пусть Нимфадора потрудится.

Поднявшись к спальням, Ремус окликнул Тонкс через дверь. Из комнаты донёслось отчётливое «дзынь» бьющегося фарфора, в котором Ремус без труда опознал стоявшую у кровати статуэтку Гекаты, и вслед за этим досадливое:

– Чччёрт… Мама приехала? Скажи, сейчас спущусь!

Ремус не стал дожидаться её появления. Он смалодушничал – хорошо ещё, что сумел это признать, – и попросту сбежал, прихватив фляжку с Вульфсбейном и пробурчав нечто невразумительное, когда натолкнулся в прихожей на Андромеду.

– Что-что? – рассеянно переспросила она, но Ремус уже поворачивал ключ в замке со стороны улицы.

Ему необходимо было успокоиться и худо-бедно собраться с мыслями. По какой-то причине Тонкс к нему охладела, и Андромеда, похоже, была солидарна с дочерью. Ремусу предстояло докопаться до истины – чем скорее, тем лучше. Но сегодняшний день вряд ли для этого подходил. Перед ночным превращением мысли текли вяло и путано, разум уступал обострившимся чувствам, и Ремус не сопротивлялся, по опыту зная, что этим только навредит. Почуяв скорую свободу, сокрытый в нём до поры волк рвался на волю, и удерживал его лишь капкан Вульфсбейна.

Подгоняемый душевным разбродом, Ремус аппарировал в «Дырявый котёл», но вовремя вспомнил о несовместимости некоторых зелий и спиртного. Тогда он побрёл дальше, минуя пахучие подворотни, пока не оказался среди незнакомых улочек с ветхими домами. Над головой опасно нависали балконы с фигурными решётками, а из низких окон тянуло выпечкой и кошками. Улица оканчивалась тупиком, и Ремус задумался, привлечёт ли дизаппарация внимание здешних обитателей.

Из соседнего подъезда выкатилась бодрая старушонка и деловито направилась к Ремусу.

– Поди, ищешь, как попасть на рынок? – осведомилась она с недобрым прищуром.

– Даже не представлял, что тут есть рынок. – Ремус примиряюще улыбнулся.

– Не представлял, говоришь? Что-то мне не верится. – Старуха покивала каким-то своим мыслям, пожевала нижнюю губу и вынесла вердикт: – Я уж знаю, как всем туда попасть охота. Пойдём со мной, провожу.

– Простите, я лучше вернусь домой.

– А ну-ка не артачься! Ты это дело брось. Кто ещё будет тут шарить, кроме таких вот искателей? Идём!

Она ухватила Ремуса за локоть и потащила к двери соседнего дома. Он от души позавидовал драконьей хватке, которую никак нельзя было заподозрить в иссушенной старушечьей руке. Ремус мог бы вырваться, но всё казалось до того абсурдным и занятным, что он решил пойти до конца.

– Под землю, под землю, – певуче бормотала старуха, спускаясь в подвал.

Оставалось только удивляться, как они не сломали себе шеи, выискивая на ощупь ступени в кромешной темноте.

– Куда мы идём? – спросил Ремус и вздрогнул от раскатистого эха. Не подвал, а целые подземные хоромы.

– Тссс! – шикнула старуха. – Отведу куда хотел – за тем, что ищешь…

– Что я ищу?

– Почти дошли, сейчас! Видишь свет?

За поворотом Ремуса ослепило лучами: в стене был пробит ровный круг, и сквозь него таращилось полуденное солнце.

– Тебе туда, – подтолкнула его старуха.

– И как я здесь пройду? – Дыра едва ли достигала фута в диаметре.

– Не мешкай, не пустословь – иди!

Когда Ремус подошёл ближе, края пролома в стене разошлись и образовали арку. Он шагнул в неё и чуть не оглох от выкриков разношёрстных торговцев и визгливых женских голосов, спорящих о цене.

– Зачем мне… – но тут Ремус, обернувшись, увидел глухую стену, без намёка даже на трещинку. Цепкая старуха тоже исчезла без следа.

Ремус беспомощно заозирался. Как ни странно, рынок оказался магическим: на жёрдочке у ближней лавки мостились совы, а чуть поодаль суровый бородач тряс клетку с разноцветными кроликами и бестолково размахивал палочкой, желая приструнить разбуянившихся длинноухих.

Немного постояв и осмотревшись, Ремус пошёл вдоль палаток в надежде пробраться к выходу. Настойчивое давление на запястье заколдованной бечёвки, исполнявшей роль таймера, напомнило ему, что наступило время принять зелье. Но выпить его Ремус не успел. Его вдруг сильно повело влево, аптечная вывеска впереди издевательски подпрыгнула, и Ремус не смог удержать равновесие. Он зашарил руками в воздухе и, едва нащупав что-то, поскользнулся и очутился на земле. Предмет, за который он держался, полетел вместе с ним и перевернулся с глухим дробным звуком.

– Мои яблоки! – истошно взвизгнуло над ухом. – Что ж ты делаешь, поганец? Яблочки мои!..

Приземление вправду омрачилось не только пыльной мостовой, но и твёрдыми боками яблок. Ремус рад был бы встать и собрать их, однако тело его придерживалось иного мнения. От первого же неудачного поползновения яблоко, закатившееся ему под зад, хрустнуло, и Ремус снова осел на землю, размышляя, как объяснит Доре загубленные брюки. Если, конечно, вовсе доберётся до дома. Чёрные мушки перед глазами всё ещё отплясывали рил.

– А платить-то кто будет? Целая корзина яблок псу под хвост! Нет, вы на него поглядите! Чего расселся, давай сюда галлеоны! – лицо торговки выплыло из мушиного хоровода, и Ремус без удивления узнал в ней пропавшую несколько минут назад старуху.

– Я болен, – прошептал он.

– Болен, как же, оно и видно, – задребезжали вокруг чужие голоса. – Пусть встаёт и платит! Плати, плати, плати…

Прежде чем слова окончательно затянула сжимающая звуки воронка (словно те влетали в раструб и схлопывались), толпа над Ремусом расступилась и пропустила кого-то вперёд:

– Что здесь происходит? – сказал человек голосом Северуса Снейпа. А потом прибавил для пущего сходства: – Я сам заплачу за это нищебродье. Идите, не на что тут смотреть. Перепил человек, с кем не бывает?

«Со мной не бывает, – мысленно вступился за себя Ремус. – Я не перепил, а наоборот – недопил. Не выпил вовремя…»

Как бы то ни было, через секунду или меньше он всё-таки потерял сознание.


* * *

Первым, что услышал Ремус, придя в себя, было:

– Что, Люпин, полегчало?

Ремус мотнул головой, но после сообразил, что растолковать это можно двояко. Снейп стоял за изголовьем кровати, и крутиться, чтобы взглянуть на него, пока не хотелось.

– Да, – просипел Ремус. – Ты заплатил?

Снейп издал звук, напоминавший то ли хмыканье, то ли смешок, и ответил:

– Заплатил.

– Спасибо, Северус, я очень тебе…

– Разумеется. Вставай, нечего отлёживаться.

Спиной и пострадавшей филейной частью Ремус чувствовал мягкость матраса и подниматься не спешил. Сперва следовало узнать, что случилось за время его отключки.

– Где это мы?

– У меня.

– В твоём доме?

– Тебе повезло, что мой дом выходит окнами на рынок.

– Это точно. Что со мной было?

– Тебя не предупреждали, что законсервированный Вульфсбейн пьют строго по часам?

– Я не настолько уж опоздал, каких-то десять минут.

– Да что ты? – Обойдя кровать, Снейп предстал перед ним во всей красе – чёрное-чёрное-чёрное, исключая лишь желтоватое лицо и кисти рук.

– Хочешь сказать, дольше? – усомнился Ремус, открыто его разглядывая. После Битвы их пути не пересекались, и сожалений по этому поводу у обоих не было.

– Сейчас одиннадцать, – сказал Снейп.

– Скоро ночь?! – Ремуса подбросило на кровати, и матрас под ним заколыхался. – Сегодня полная луна. Но ты, конечно, в курсе.

– Аппарировать в твоём состоянии неразумно, – с прохладцей отметил Снейп. – А желающих собирать по семи графствам волчьи ошмётки ты вряд ли найдёшь.

– И что мне делать? Я не могу выйти на улицу… так.

– Прекрати затравленно оглядываться. Останешься здесь.

– Прямо здесь? – Ремус ещё раз оглядел скромную спальню.

– Нет, тут буду спать я. А ты уберёшься в оранжерею.

– У тебя есть… Стой, ты выращиваешь цветы?

– Ещё звук, Люпин, – произнёс Снейп, акцентируя каждое слово, – и полетишь за дверь счастливым сниджетом.

Конечности слушались плохо, а испытывать судьбу Ремус не желал. Он встал, безуспешно усмиряя дрожь в негнущихся коленях.

– Поторапливайся, Люпин, – сказал Снейп и чувствительно ткнул его под лопатку, разворачивая в нужном направлении. – Оранжерея там.

Пока они шли по длинному коридору без окон, напоминавшему подземный ход в Хижину, Ремус не удержался и спросил:

– И ты разрешишь мне остаться у тебя в такое время?

– Я запру тебя наедине с цветами, – недобро ухмыльнулся Снейп.

Ремус некстати вспомнил плотоядные растения из тропиков, те, что с хваткими ползучими лианами. Со Снейпа бы сталось.

Ещё Ремусу хотелось узнать, откуда разом взялось столько заботливости. Не будь этот Снейп так похож на настоящего гримасами и въедливым голосом, Ремус бы заподозрил Оборотное. Он почти решился задать мучительный вопрос, даже рискуя быть выброшенным на улицу, но тут по знаку Снейпа перед ними распахнулись массивные кованые двери.

– Здесь ты останешься на ночь, – сообщил Снейп, гордо обозревая свои владения.

От того места, где они стояли, по-змеиному изогнутыми рядами тянулись грядки и клумбы. Окон здесь тоже не наблюдалось, а потолок и стены имитировали открытое небо, как в Большом зале Хогвартса. Влажный тёплый воздух был начинён убийственной смесью запахов, так что у Ремуса с непривычки закружилась голова. Принюхиваясь, он с опаской шагнул ближе к низкорослым красным кустикам. Кусты шевельнули лапами-ветками и чуть слышно вздохнули.

– Не вздумай их поливать, – неизвестно зачем предостерёг Снейп.

Ремус пообещал, что не станет.

– У меня и воды-то нет, – сказал он и понял, что хочет пить.

– Я оставлю тебе миску, – Снейп, ухмыльнувшись, откуда-то подозвал жестяной тазик. – Подойдёт, Люпин? Aguamenti.

– Вполне, – рассеянно ответил Ремус. – А что там серое пробежало? Или пролетело?

– А ну брысь отсюда! – прикрикнул Снейп на неведомого зверя. – Если кто-то из них к тебе полезет, не начинай за ними гоняться, иначе разнесёте всю оранжерею. Тогда зимними вечерами я буду с удовольствием греть ноги о волчью шкуру.

– И что это за существа?

– Ignis fatuus. Помогают мне управляться с растениями.

Ремус недоверчиво покосился на прятавшийся под широким листом меховой шар. От его шерсти исходило слабое зеленоватое свечение – точечное, словно от фосфорной присыпки. Из-за этого шарик был похож на маггловскую искусственную ёлку, у которой на кончиках игл полыхают искры.

– Блуждающие огни? Знаешь, больше похожи на клобкопухов.

Шарик испуганно мигнул и сделался совсем тусклым.

– Этих специально выводили в уэльских лабораториях. Всё, Люпин, прекращай расспросы. Мне пора.

Снейп нервничал, да и Ремус не испытывал желания при нём трансформироваться. За годы практики менее болезненным это не становится.

– Спасибо, Северус, – сказал Ремус.

Снейп уже стремительно шёл к дверям, но повернулся на ходу и кивнул.

Из-под сени ближайших пальм выплыла флотилия серых шариков и двинулась вслед за ним. Печатавший шаг Снейп слишком контрастировал с робкими вьющимися позади него зверушками, словно южноамериканский вампир среди ночных мотыльков.

Ремус постарался не фыркнуть и, упаси Мерлин, не захохотать, пока не закроются двери. У него получилось.

Остававшийся в укрытии шарик осмелел и подлетел к нему на несколько дюймов.

– И чего ты не ушёл со всеми? – вздохнул Ремус, ощущая в костях подступавшую ломоту.

Шарик засветился ярче, обогнул бузинную ветку и застыл, не сводя с Ремуса чёрных бисерных глаз.

– Где мне лучше прилечь? – Ремус не ждал, что шарик его поймёт, но тот посигналил зелёными вспышками и свернул к уводящей вправо тропинке.

Доверившись ему, Ремус пошёл туда. За поворотом скрывалась безобидная на вид лужайка, устланная блестящей травой, с окружавшими её зарослями тигровых лилий. Пламеневшие цветки резали глаз, но зато ничем не пахли. Отличная находка для оборотня, дуреющего от благоуханий.

– Просто замечательно, – поблагодарил он шарик.

Уселся на лужайку и принялся расшнуровывать ботинки. На зачарованном потолке высветилась пока что плоская лунная дуга, хорда которой покоилась над соцветиями гигантских гиацинтов.

Ждать оставалось недолго.


* * *

В обступившей его тьме кричали люди, воздух дрожал от магических разрядов. Всё вокруг застлала чёрная пелена – то ли Порошок Перуанской тьмы, то ли разверзшаяся наконец бездна преисподней. Рванувшись вперёд, Ремус наткнулся на что-то живое – мелкое и тёплое, оно забилось у него в руках. Тьма начала понемногу рассеиваться, и Ремус разглядел негаданную добычу: ученица – должно быть, первый курс, – потерявшая от ужаса голос.

– Детей здесь быть не должно, – сказал Ремус, будто ожидая неизвестно от кого опровержения. Девочка только ловила губами воздух. Он бережно её встряхнул, добиваясь осмысленного выражения широко распахнутых глаз: – Вас же всех увели!

– Н-не всех, – пролепетала девочка очевидное. – Н-напали в масках… Они с-схвати-и-или…

– Здесь остался кто-нибудь из твоих друзей? Ещё кто-то из детей, слышишь?

– Не знаю, – она громко всхлипнула. – Ос-стался?..

– Я выведу тебя. – Ремус взял её на руки. – Не бойся.

Одной рукой он поддерживал худое тельце, а другой направлял палочку на мелькавшие неподалёку тени. Видимость улучшалась с каждой минутой, но это лишь работало против них. Даже с такой, пусть и не тяжёлой, ношей особо не попрыгаешь, уворачиваясь от заклятий.

– Сзади! – завопила девочка. Прорезавшийся голосок силой и звучностью здорово напоминал голос Августы Лонгботтом в её лучшие годы.

Передёрнувшись, Ремус обернулся и машинально выставил щит, отразив алую вспышку прямо в противника. Им оказался один из министерских чиновников, находившихся под Империо (или вызвавшихся добровольно, никто бы не взялся утверждать). Проследив траекторию полёта обмякшего тела, Ремус уловил слева краем глаза какое-то движение.

– Я опущу тебя на землю, – предупредил он девочку. Та обхватила его за шею руками, судорожно сжав. Отрывать её от себя Ремус не посмел.

Сокрытое мраком существо, маячившее поодаль, двинулось на них. Когда заклятье уже готово было сорваться с палочки Ремуса, чёрная фигура превратилась в Колина Криви.

– Профессор! – радостно позвал он, но приблизиться ему не дали. Тьму рассекла зелёная вспышка, и Колин беззвучно осел на землю, словно подрубленное деревце.

Ремус слышал, как сдавленно всхлипывает девочка, стиснув намертво его шею. А потом в один миг всё изменилось. Темнота окрасилась тысячами оттенков, ветер принёс отчётливые запахи горелых мантий, пота и древесных смол, и Ремус, подталкиваемый инстинктом, плавно скользнул к тому месту, где стоял убивший Колина маг. Ремус не заметил, как разжались взмокшие детские ладони, только почувствовал, что ноша словно куда-то испарилась, утекла из лап. Тем лучше. Сейчас важнее был человек, источавший аромат бойни. Свежая, яркая, пульсирующая кровь…

Ремус подкрался совсем близко, чтобы нанести выверенный удар, и прыгнул. Сбил Пожирателя с ног, а затем, припав мордой к его сокращавшемуся горлу, погрузил клыки в сладковатую плоть. Вот так, мразь, передавай привет Старому Нику*.

Человек дёрнулся ещё пару раз и скоро затих. Подпалённая мертвечина волка не заинтересовала. Он брезгливо отёр пасть о пожирательскую мантию, но вдруг встрепенулся и повёл ушами. Рядом, в какой-то паре прыжков, захлёбывалось воплями человеческое дитя.

Нежнейшее мясо, как раз то, что ему было нужно. Не спеша, смакуя предвкушение, он повернулся…


* * *

Его скулёж, должно быть, разносился по всему дому. Словно ошпарившись, Ремус вскочил, впалые волчьи бока ходили ходуном.

Что это был за сон? Кто его наслал? Неужели удушающие испарения так подействовали на обессилевший под Луной разум?

Этот сон не мог быть правдой. Ремус помнил, как спасал потерявшуюся девочку, как увидел смерть Колина – всё было именно так. Но дальше… Его будто чем хватили по затылку. Не сказать чтобы сильно: так иногда разъярённая кошка бьёт нерадивого хозяина – не выпуская когтей, сперва предупреждая. Старуха-Смерть приберегла серп для другой жатвы, а его лишь погладила.

Очнулся он уже в больничном крыле Хогвартса, под присмотром мадам Помфри и Доры. Никто не упомянул о заклятии, посланном в него, но ведь это само собой разумелось. Он не спрашивал, другие молчали. И, может, смолчали не зря?

Нет же, волк не выходит при старой луне. Волк не пробуждается от вида убийств. Бессмыслица. Безумие.

Когда нервное возбуждение чуть спало, Ремус вновь улёгся. Примелькавшийся серый шарик выбрался из-под лилейных кущ и крутился теперь возле самого волчьего носа. Ремус дунул на него, и по шарику пробежали фосфорные всполохи. Залитый голубоватым светом, шедшим с потолка, он был похож на Луну в миниатюре. Ремус тоскливо оглядел его, уронил голову на вытянутые лапы и, больше не сдерживаясь, завыл.


* * *

– Столько шума от одного оборотня, Люпин? – сказал Снейп, опустив «Доброе утро» и «Как спалось?».

Ремус молниеносно прижал колени к груди, нащупывая одной рукой сложенную вчера под кустами одежду.

– Можешь не краснеть, – милостиво разрешил Снейп, бесстрастно изучавший его фигуру.

И в самом деле, какого дементора? Ремус встал, избегая снейповского взгляда, нашарил припрятанную одежду – для этого, понятно, пришлось нагнуться, но не приседать же, как выпускнице почтенного пансиона, – и начал одеваться. С демонстративной медлительностью, желая хотя бы этим уязвить слизеринского нетопыря.

Снейп уязвлённым отнюдь не выглядел.

– Оделся? – ласково уточнил он. – А теперь выметайся.

– А как же завтрак, сдобные булки с апельсиновым…

– Люпин, не испытывай моё терпение. В последнее время его прочности катастрофически не хватает.

– Что ж. – Ремус шутливо склонил голову и покачнулся. От слабости его немного вело. – Тогда мне правда лучше идти.

– Проводите, – приказал Снейп кружившим неподалёку шарикам.

Нестройные шеренги меховых служек отконвоировали Ремуса по глухому коридору вплоть до двери, только что не вытолкнули наружу. Один из шариков (Ремусу нравилось думать, что это был его недавний знакомец) всё норовил коснуться его руки, то взлетая, то опускаясь, словно хотел попрощаться как должно. На всякий случай Ремус помахал ему, выходя на улицу, и шарик смущённо заискрил.


* * *

– Я чуть с ума не сошла! Мы с мамой не вылезали из каминов, расспрашивали всех, кто мог тебя видеть! Где ты был?!

– У Снейпа, – ответил Ремус.

– У кого?.. – Тонкс осеклась.

После ночей, проведённых в одном теле с волком, восприятие у Ремуса обострялось, он подмечал то, мимо чего в другое время прошёл бы не задумываясь. Ярость Тонкс и волнение были неподдельными, но теперь к ним примешивалось нечто такое, отчего снова подмывало завыть.

– У Снейпа, значит, – повторила она и нервно облизнула губы, как делала всегда перед готовящейся порцией Лжи во Спасение. – Ремус, ты не должен… Теперь ты знаешь обо всём, так?

– Что, Дора? – он похолодел. Если она сейчас заговорит о Битве…

– Я ухожу, – выдавила Тонкс. – На целый день. Может, до утра.

Ремусу показалось, что она вот-вот расплачется.

– Я всё понимаю, – сказал Ремус, чтобы произнести хоть что-то.

– Понимаешь? – У Тонкс вырвался короткий смешок. – Мерлин мой. Ох, Рем, ты ведь никуда не уйдёшь ночью?

Он мог бы уверить Тонкс, что прикуёт себя в подвале, но в её глазах Ремус прочитал другое и сказал:

– Я обещал Северусу вернуться. Ему потребуется помощь.

– Он присмотрит за тобой? – у неё дрожали губы, Мерлин, как же Ремус допустил такое?

– Конечно, присмотрит.

– Спасибо, – прошептала Тонкс. – Рем, пожалуйста, прости меня…

Он не должен был её отпускать, он обязан узнать всю правду о той ночи, узнать, может ли оборотень терять контроль настолько, что волк вырывается изнутри.

Или он уже знает ответ?

Страх заполоняет всё, правит им, управляет всем. Вьётся кольцами, как древний змий, что обвивал рыцарей вместе с их конями и сокрушал доспехи, перемалывая кости. Стоило ли навешивать на себя броню, чтобы быть в ней раздавленным?

Задай же этот вопрос, Ремус, не будь флоббер-червем! Спроси у Тонкс, что она видела в ночь Битвы.

– Уже уходишь? – спросил Ремус. Голос не слушался, звучал бесцветно, будто слова высыхали на лету и крошились в пыль.

– Да. Береги себя, Рем.

Тут надо бы промолчать, зачем нужны пустые обещания, но Ремус всё-таки сказал:

– Постараюсь.


* * *

На кухне в доме Уизли уютно и тихо, можно часами наблюдать за солнечными зайцами, скачущими наперегонки по начищенным кастрюлям. Забывшись в мирной тишине, Ремус не сразу заметил, что он здесь не один.

На диване возле стены устроились Гарри и Джинни – в его сторону они не смотрели. Видно, были так поглощены разговором вполголоса, что не слышали, как он вошёл. Ремус, улыбнувшись, направился к ним.

– Привет, – сказал он и протянул руку Гарри, полулежавшему на развалах лоскутных подушек. – Давно не виделись.

Беседа мигом оборвалась. Гарри подскочил так, словно одна из подушек тяпнула его пониже спины.

– Ремус, так можно заикой остаться! – Но руку он всё равно пожал.

Джинни прижала ладонь к сердцу, удивительно напомнив этим жестом свою мать.

– Ремус, тебе никто не говорил, что ты ходишь бесшумно, а? Жуть какая! И подслушивать, между прочим, плохо!

– Я ничего не слышал, – сказал он извиняющимся тоном. – Простите, что напугал.

– Ничего страшного. – Гарри вздохнул и уселся обратно.

Ремус отметил, что его появление молодёжь не обрадовало. Они посерьёзнели; Гарри больше не откидывался беззаботно на подушки, а сидел прямо, сложив руки на коленях. И опять, уже в который раз, у Ремуса появилось ощущение, будто под рёбрами разливаются тёмные талые воды.

– Я к Артуру. Он наверху?

– Нет, – Джинни замотала головой и почему-то покраснела. – Они с мамой уехали в город, вернутся к обеду. А что ты хотел?

– Мне надо кое-что у него спросить. Хотя, Гарри… Может, ты мне поможешь? – неожиданно осенило Ремуса.

– Смотря в чём, – буркнул Гарри.

Ремус не стал заострять внимание на незаслуженно враждебном тоне, а перешёл сразу к делу:

– Ты знаешь, кто находился рядом со мной во время Битвы?

– Зачем тебе это? – нахмурился Гарри. – Там была куча народу.

– Кто-нибудь видел, как в меня бросили заклятьем?

– Видел, а то как же, – недоумённо сказал Гарри и переглянулся с Джинни. – Тот, кто тебя притащил в больничное крыло – Снейп. А ты что, не знал?

«Какой я путь ни изберу, ведёт меня он в Авалон» – так, кажется, пелось в старину.

– Нет, – задумчиво ответил Ремус. – Я не знал. Спасибо.

– Не за что, – пожал плечами Гарри.

– Я, пожалуй, пойду. Загляну в Косой переулок, пока времени хватает.

Когда он шёл к двери, обходя тумбочки и плетёные стулья, то спиной чувствовал острые неодобрительные взгляды.

Посчитав, что ненужную ложь легко сделать правдой, Ремус аппарировал прямиком к «Дырявому котлу», откуда вышел в людный переулок. Будний июльский день вовсе не отпугивал разнеженных солнцем покупателей, и те кружили между двумя рядами магазинов, сопровождаемые в этой круговерти деловито снующими гоблинами из числа гринготтских работников.

Размышляя, куда бы ему податься, Ремус едва не наткнулся на миловидную цветочницу. Она разместилась прямо под клетками с пискливыми летучими мышами и, напевая что-то себе под нос, составляла небольшие букеты. Её порхавшие руки завораживали, и Ремус проникся бы ещё сильнее, если бы не заметил в букетах молочные цветы болиголова. К нему щедрой рукой добавлялась чернеющая поникшая красавка, ржавая наперстянка…

– Мне казалось, Лютный переулок немного дальше, – негромко сказал Ремус, и девушка, перестав разбирать ядовитые травы, подняла голову.

– Ты мне уж точно не указ, – засмеялась она. – Хочешь букетик? Недорого возьму. А тебе ох как пригодится!

– Зачем?

– Придумай сам. – Она подмигнула, и Ремус вдруг увидел не насмешливую смазливую мордашку, а сморщенное лицо старухи с рынка. – Эй, куда ты? Постой, от судьбы-то не уйдёшь, уж это всем известно! Все знают!

Ремус метнулся от неё, и локтем угодил в брюшко пожилого господина, бочком пробиравшегося мимо. Извинения Ремуса не помогли – мужчина пригнулся и боязливо сжался.

– Простите, – пролепетал господин, придерживая брюшко снизу двумя руками. – Моя неуклюжесть, будь она неладна…

– Это вы меня простите, – настаивал Ремус, но господин вгляделся в его обеспокоенное лицо и, не дослушав, резво припустил по улице, маневрируя в людском потоке без помощи сложенных на животе рук.

«Все знают», – сказал Ремус про себя, чтобы распробовать слова на вкус. Они горчили и морозили нёбо.

Значит, с конца войны вся магическая Британия судачила о том, что оборотня-убийцу пощадили за прошлые заслуги. Возможно, выгородили перед судом, оправдывая тем, что нечаянные жертвы бывают во всяком сражении. А он безнаказанно разгуливал на свободе и ни сном ни духом не подозревал… Впрочем, он редко выбирался из дома, почти ни с кем не общался, кроме Тонкс и Андромеды. Мог бы, старый дурак, куда раньше понять, почему Дора шарахается от его прикосновений и Андромеда держится на приличном расстоянии.

Оставался единственный способ узнать всё, от начала и до конца. Он должен был вернуться к Снейпу. Интересно, как тот примет его перед второй ночью полнолуния? Ответит ли на вопросы Ремуса, расскажет, почему спасал его, или выставит вон, как непременно поступил бы тот Снейп, Снейп-до-Войны?

Проходя возле витрины мадам Малкин, Ремус задумался о том, что неплохо бы обновить гардероб. Сверкая утром перед Снейпом штопаными носками и застиранными трусами, он приложил уйму сил, чтобы не выдать жуткого смущения. Когда он остановился, глядя сквозь стекло на мадам, снаряжавшую очередной манекен, запястье сдавила верёвка-напоминалка. Он поморщился и заметил, как мадам, перехватившая его взгляд, кривится в ответ. Её лицо выражало нескрываемое презрение.

Ну, разумеется. Ремус сдержал рвавшийся из груди вздох и прошёл мимо.

В тени, отбрасываемой стенами Гринготтса, ему почудилось движение – серый шар, медленно вращаясь, плыл из темноты. Ремус хотел уже двинуться навстречу, но шар подхватило порывом ветра и вынесло на освещённый участок дороги. Нет, это был не Снейпов приспешник, а всего лишь запылённый пакет.

Достаточно на сегодня знаков, рассудил Ремус. Ананке** ясно дала понять, что не отступит.

Встав между совиной почтой и кондитерской, Ремус сосредоточился и аппарировал к ступенькам дома Снейпа.


* * *

На стук дверного молотка слетелись болотные огоньки, которые отомкнули ему дверь – определённо, магической силой существа обделены не были.

– Северус дома? – вежливо спросил Ремус, надеясь, что разумом их создатели тоже не обидели.

Из роя вылетел шарик, знакомо мигнул зеленоватым светом и полетел в мрачные глубины коридора. Ремус и остальные огоньки поспешили следом.

Спустя несколько минут, проведённых в полутьме, они попали в просторный светлый зал, где раскинулся целый каменный лабиринт. Испещрённые горизонтальными насечками стены доходили Ремусу до середины груди, а диаметром сооружение было не меньше мили. Неплохо было бы взять себе за правило ничему не удивляться.

– Северус! – крикнул Ремус, не доверяя нетерпеливо подскакивавшим и перемигивавшимся болотным огням.

– Люпин? – безрадостно откликнулся тот. – Какого дьявола ты тут забыл?

– Ты не можешь выйти ко мне на секунду?

– Тебя ко мне проводят.

В конце концов, если он окажется в тупике, то всегда сможет перелезть через стену. Убедив себя в этом, Ремус согласился на импровизированную нить Ариадны, состоявшую из гирлянды фосфоресцирующих шаров. До центра они дошли поразительно скоро.

– Ну, что тебе нужно? – Снейп взглянул исподлобья, не переставая помешивать в золотом котле сладковато пахнущую жижу. Роль лабораторного стола и одновременно жаровни исполнял гранитный постамент, на котором был разложен целый алхимический арсенал.

– Да, как видишь, я снова здесь.

– Мне кажется, или ты меня в этом обвиняешь? Надеешься отыскать здесь припрятанную флейту? – Увидев, как Ремус хмурится в попытке понять, что имелось в виду, Снейп сжалился: – Гаммельнский флейтист, Люпин. Зачарованная дудочка, универсальный манок для всего живого. Только не говори, что не слышал о таком.

– А, ты про это. – Ремус не уставал поражаться тому, что они со Снейпом оказались способными поддерживать мирный разговор дольше минуты. Чудны, боги, дела ваши. – Тогда уж лучше проверь, не научился ли ты выть по-волчьи. Говорят, в полнолуние это эффективнее – по крайней мере, для мне подобных.

Ремус нарочно подбросил превосходную затравку, но Снейп не клюнул, только хмыкнул беззлобно и сказал, отложив в сторону черпак:

– Если говорить о полнолунии, то я бы скорее поставил на лунные узлы.

– На что?

– Судьба определяется положением звёзд. Неужели ты не читал сочинения кентавров? Пересечения орбит Луны и Солнца, которые подчиняют себе жизнь людей… – говоря это, Снейп не сводил пристального взгляда с опешившего Ремуса.

– Мне больше нравится думать о веретене и нитях, – признался Ремус. – Но я пришёл сюда не за лекцией по астрологии.

– А зачем?

Во время беседы, слишком походившей на приятельскую, Ремус успел расслабиться, и тем неприятнее было сейчас вспоминать об истинной причине его появления здесь.

– Я понял, почему все стали по-другому ко мне относиться, – без обиняков сказал Ремус. – Вчера мне приснилось, что произошло во время Битвы.

– И что же?

– Мой волк убил нескольких человек. И ты сам отлично это знаешь, ты же меня вытаскивал оттуда.

– Значит, разжился ценной информацией о своём спасении, – заключил Снейп, барабаня пальцами по граниту. – А твой, как ты выразился, волк тут при чём? Полнолуния тогда, помнится, не было.

– Дело не в полнолунии. Он сам… сам получил контроль. И я трансформировался, под влиянием эмоций или чего-то ещё. Может, заклятья, не знаю точно.

Снейп, погрузившись в раздумья, водил указательным пальцем по нижней губе. Ремуса этот жест несказанно выводил из себя.

– Ну, Северус, что ты мне скажешь?

– Ранняя архаика, пещеры и племена? – протянул Снейп.

– Прекрати говорить загадками.

– Ничем не объяснимые превращения людей в животных зафиксированы только в наскальных рисунках, если ты не в курсе.

– Ты можешь просто рассказать, что ты видел? Ты же был рядом.

– Был, – произнёс Снейп и загадочно сощурился.

– Хочешь что-то взамен на откровенность? – догадался Ремус. Какую бы цену ни запросил Снейп, он готов был платить.

– Не жди прейскуранта, – предупредил Снейп, точно прочёл его мысли. – За это я попрошу тебя лишь об одном одолжении.

– Хорошо, – сразу же согласился Ремус. – И в чём оно заключается?

– Перепишешь восемь страниц из одной рукописи, только и всего.

– Тогда в чём подвох? – осторожно поинтересовался Ремус, которому вспомнились старые сказки и бесхитростные поначалу задания, оканчивавшиеся схваткой с мантикорой.

Снейп посуровел.

– Во всём ищешь недоговорки, а, Люпин? Не суди по себе и своим друзьям.

Ремус устало потёр лоб, снимая подкатывавшее напряжение. Может, стоило раз допустить, что Снейп не станет над ним насмехаться.

– Ладно, по рукам.

– Только не в буквальном смысле, – Снейп скривил тонкие губы и будто бы даже отступил на шаг.

Ремус с трудом подавил в себе разбухавшую, точно на дрожжах, злобу.


* * *

Так они оказались посреди знакомой Ремусу оранжереи. Он сидел за самым обыденным из всех письменных столов, а на расстоянии вытянутой руки Снейп шинковал на плавающей в воздухе подставке роскошную лилию. Морковного цвета лепестки аккуратно смахивались в поднесённый огоньками сосуд и таяли на поверхности бурлившего зелья.

– Толчёные скарабеи, – обратился Снейп к помощникам, и тот самый шарик, которого Ремус научился отличать от прочих, заставил мешочек со скарабеями влететь в протянутую руку Снейпа.

– Скарабеи? – нечаянно вырвалось у Ремуса.

– Их свойства проявляются в полную силу только в определённые дни лунного цикла, – менторски процедил Снейп.

– Я пытаюсь понять, что за зелье ты готовишь.

– Не твоего ума дело.

– Могу я хотя бы узнать, кому нужна такая рукопись? – спросил Ремус, в тысячный раз переводя взгляд на пресловутые страницы, сплошь покрытые горизонтальными чертами – в произвольном порядке, словно их расставил заполучивший перо тролль.

– Я отправлю её на расшифровку в министерство, – отозвался Снейп, месивший в сосуде скарабеев. – Огамическое письмо, никогда не приходилось сталкиваться?

– Не приходилось, – парировал Ремус с такой же язвительностью. – Тоже что-то архаическое?

– Пять баллов Гриффиндору.

– Ты сотрудничаешь с министерством?

– Галлеоны с неба не падают.

– И тот лабиринт тоже имеет какой-то смысл? – воспрянуло в Ремусе любопытство.

– Защищает от назойливых гостей, – проворчал Снейп и затем перешёл на тон, каким обычно заговаривал со студентами: – Два хвоста саламандр, живо.

Шарики кинулись исполнять приказ.

– Готов поспорить, ты ищешь рецепт философского камня, – поддразнил Ремус, но Снейп взвился не на шутку:

– Соблаговоли заткнуться, Люпин, иначе никакой сделки. Можешь отправляться к себе домой и рыдать в ногах у несравненной Нимфадоры.

– Не смей называть её Нимфадорой, – в свою очередь вскипел Ремус.

Снейп нагло вскинул подбородок, откинув с лица грязные, мокрые от испарений пряди.

– А то что?

– Не забывай, что сегодня полнолуние.

– Пока ты прикладываешься к своей фляжке каждые два часа, я спокоен, – оповестил его Снейп и тут же прибавил: – Если, конечно, там не огневиски. От Блэка можно было нахвататься разных привычек.

– Сириус не пил. – Ремус угрожающе сузил глаза, но Снейпа это не проняло.

– Как трогательно, Люпин.

– Заткнись, Снейп.

От Снейпа кто угодно мог озвереть. Ремус, прикрыв глаза, сделал пару глубоких вдохов, однако забурлившая кровь требовала другого выхода теснившейся ярости. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, какой бедой это грозит.

– Уходи, Северус, – глухо проговорил он сквозь сжатые зубы.

– Что ты там бормочешь?

– Немедленно!

– Не городи чушь, Люпин, никуда я не уйду.

Огоньки, почувствовав опасность, разлетелись в мгновение ока и затаились где-то в листве.

Последним, что услышал Ремус перед тем, как броситься, было Снейпово: «Уймись, мистер Хайд». Он не уловил смысла, зато отчётливо представлял, что должно сейчас произойти, и мысленно стенал от безысходности.

Упав вместе со Снейпом на траву, чудом миновав подвешенный в воздухе сосуд с отваром, он совершенно перестал управлять собой. Тело сделалось подобием тряпичной марионетки, меняющей в ходе пьесы обличье, а кукловодом была Луна.

Он ждал, что Снейп заорёт, будет звать на помощь, но тот упрямо молчал, вцепившись обеими руками в ворот Ремусовой рубашки. Наверное, понимал, что помощи взяться неоткуда.

Еле дыша от тошнотворного предчувствия кровавой расправы, Ремус цеплялся за это пограничное состояние, надеясь отсрочить трансформацию. Пока ему удавалось: руки, обхватившие Снейпа и пришпилившие его к земле, оставались человеческими, не обострялся нюх, не удлинялись клыки. Ремусу показалось, что он заключён в одной из Снейповых стеклянных реторт – окружавшее его пространство было недосягаемым для волка. Возможно, он продержится так некоторое время, и у Снейпа есть шанс спастись.

– Северус, – получилось у него прохрипеть, – беги, чёрт бы тебя…

На остаток фразы не хватило дыхания.

– Ты мне рёбра переломаешь, – задушенно возмутился Снейп.

Рёбра, ключицы, находившиеся в опасной близости от рук Ремуса, вот-вот обещавших превратиться в лапы. А потом настанёт черёд жилистой, бледной с прожилками шеи.

– Мерлина ради… – взмолился Ремус.

Снейп непостижимым образом извернулся и прервал его мольбы, накрыв искусанные губы Ремуса своими.

Ремуса взяла оторопь, он представил, как выросшие клыки терзают повлажневший от крови рот, и на изжелта-белом лице вместо тонких кривящихся губ зияет багровый провал.

Видение исчезло, когда настойчивый язык Снейпа прошёлся по его зубам, а ладони воровато скользнули по спине Ремуса. Стеклянная воображаемая преграда осыпалась в тот же момент. Близость подмятого под него тела довела Ремуса чуть не до бешенства.

– Нет! Нет-нет-нет, – замотал он головой, мечтая оторваться от Снейпа и терпя раз за разом поражение. – Ты спятил, совсем больной, я же могу тебя…

– Именно, – сиплый смешок опалил его ухо. – Блаженны безумцы, Люпин, ибо…

Что «ибо», Снейп не стал уточнять, просто обнял Ремуса ногами и, крепко его удерживая, толкнулся в него пахом. Только тут Ремус осознал, что до одури возбуждён. Так же, как и Снейп – который, к слову, запустил одну проворную руку между их телами, и Ремус не стал бы ему препятствовать даже под страхом Непростительного заклятья.

Немудрено, что у него встало, и как, до ушного звона! Не давать себе разрядки на протяжении нескольких месяцев – не лучшая политика. Но у Снейпа-то какое было оправдание?

Похоже, однако, Снейпа не заботили оправдания. Он поглаживал, мял и стискивал член Ремуса, вызывая шквал невольных стонов. При таком темпе балансировать на самом краю оргазма и не срываться было дьявольски сложно.

Брюки Ремуса доставили немало хлопот и владельцу, и Снейпу. Зато последний оказался куда лучше подготовленным к занятиям подобного рода. Одежда Снейпа состояла из тонкой мантии, трусов и носков – ботинки же вроде фигурировали в самом начале, а дальше исчезли, будто по волшебству.

Лишь однажды Ремус всерьёз хотел отпрянуть – когда в руке Снейпа невесть откуда появилась палочка, – но до него вовремя дошло, зачем она понадобилась.

– Хочешь, чтобы я?.. – спросил Ремус, лизнув солоноватое местечко под кадыком Снейпа.

– Хочу. – Снейп, запрокинув голову, сам произнёс нужные заклинания и направил Ремуса в себя.

В мыслях пронеслось, что надо бы его подготовить, что-то о пальцах и неизбежной боли, но руки Ремуса перепачкались в земле, а Снейп отступать был не намерен.

Ремуса обволакивало нежное и горячее, затягивало в себя, не оставляя места для опостылевших тревог и отчаяния. Он двинулся вперёд и вверх, задев животом налившийся жаром член Снейпа, подался назад – Снейп тихо охнул, пластаясь под ним и задавая собственный ритм, ожесточённее, резче. Видно, не было ничего, что Снейп бы сумел делать без надрыва.

Теперь Ремус входил быстрее, и на каждом толчке приподнимался на руках, глядя, как Снейп бесстыдно себя ласкает, как заходится в рваных заглушённых криках. Долго это не продолжилось. Перед глазами у Ремуса всё поплыло, он бесконтрольно задвигал бёдрами и кончил, зажав рот грязным кулаком.

Снейп ухватил его за плечи и не отпускал, но Ремус безжалостным поцелуем убедил его разжать руки.

Если Ремус и сомневался, то всего долю секунды; потом сполз пониже, опёрся на колено для устойчивости и взял у Снейпа в рот. Опасения по поводу неопытности были совершенно напрасными – Снейпу хватило двух-трёх движений языка по головке. Глотая вязкое семя, Ремус неожиданно ощутил пронизавшую всю его тело боль – старую знакомую, предвестницу перемен. Он спешно откатился подальше от обессиленного Снейпа и, как мог, сдерживал вопли.

Судя по остекленевшему взгляду Снейпа, получилось у него это из лап вон плохо. Чтобы сгладить впечатление, Ремус завилял хвостом, дружелюбно ткнулся мордой в замерзшую Снейпову лодыжку, и только тогда сообразил, каково Снейпу встретиться буквально нос к носу со своим ночным кошмаром. Мерлин, а случись это пятью минутами ранее…

Понурившись, Ремус отступил. Но Снейп, вопреки ожиданиям, не съездил ему ногой по морде. Молча оправил мантию, пересел поближе и почесал Ремуса за ухом, дотрагиваясь без тени брезгливости.

Осмелевшие болотные огни подобрались к ним вплотную и теперь таинственно мерцали, подчёркивая абсурдность момента. Среди всей этой нелепой идиллии Ремус окончательно разомлел. Его клонило в сон, а тяжесть руки Снейпа на его боку действовала получше любой из эльфийских колыбельных.


* * *

Ремус смутно припоминал, как очутился в спальне, до рассвета провалялся клубком в ногах у Снейпа, а затем, скатившись с кровати, встал уже человеком и улёгся рядом. Напоровшись на осуждающий взгляд, он понял, что после таких криков помышлять о сне было бы верхом глупости.

– Ну как, приличные вокальные данные? – поинтересовался он у Снейпа.

– Неплохие, – ответил Снейп, рассматривавший его как-то особенно пристально.

– Кстати, ты должен выполнить наш уговор, – напомнил Ремус, и его пустой желудок кувыркнулся при одной мысли о том, что спустя пару минут опасения перейдут в разряд уверенности.

– Так ты об этом хочешь поговорить?

– Сначала об этом. – Ремус мысленно настроился на худшее.

– Отлично, покончим с этим сразу. Когда ты бежал к трупу Криви, Макнейр отразил Петрификус прямо тебе в спину. Заметь, я говорю «отразил», потому что сам он на такую ерунду не разменивался. Пока он целился в тебя, чтобы добить, я вывел его из игры. Потом оттащил тебя в Хогвартс – в сознание ты почему-то приходить отказывался. Вот тебе весь рассказ, Люпин.

Ремус недоверчиво покрутил головой.

– А как же девочка, которую я спасал?

– О ней позаботились и отвели к родителям.

– Допустим, но остальное не сходится!

– Что? – Снейп лениво потянулся, и одеяло сползло ему до пупка. Однако на Ремуса отвлекающий манёвр впечатления не произвёл.

– Дора не хочет меня видеть.

– Наконец-то ты заметил.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Ещё до конца войны Нимфадора обзавелась ухажёром, молодым смазливым аврором. Они друг в друге души не чают. – Снейп нарочито растянул губы в ухмылке. – Боюсь, тебе она не сказала, чтобы не ранить твоё настрадавшееся сердце. К тому же она всем раструбила о вашей будущей свадьбе. А три дня назад её приятель попал в переделку, и лежит в Сент-Мунго, куда она и отправилась – разумеется, с твоего благословения.

– Ты не можешь такое знать, – отмахнулся Ремус. – Откуда?

– Как ты помнишь, я сотрудничаю с министерством, помогаю им с одним засекреченным проектом. Приходится часто там бывать. А Нимфадора в проявлении чувств на людях сдержанностью не отличается.

– Вот как. А Гарри?

– А что с Поттером?

Ремус рассказал о своём появлении в доме Уизли.

– Такая слепота должна бы удручать, – фыркнул Снейп. – Серьёзно, Люпин. Родители уехали до вечера, братьев поблизости нет, и тут появляешься ты и портишь всю романтику. Тебе не приходило в голову, что они собирались, – одним текучим движением Снейп переместился так, что его дыхание касалось мочки Ремуса, – предаться греху? И, быть может, нам стоит последовать их примеру?

Словно гири опустились на чашу весов, и в то время как сознание Ремуса уплывало вниз, кое-что неотвратимо поднималось. И всё-таки он хотел разобраться до конца:

– Стой, а как же остальные – мадам Малкин, незнакомцы на улицах? Они-то за что на меня взъелись?

– С твоим чувством вины нужно что-то делать… Или не нужно, – задумчиво сказал Снейп, когда Ремус повалил его на спину и уселся сверху.

– Последний вопрос. – Ремус следил за тем, как слабый румянец ползёт со щёк Снейпа на шею и грудь – словно белый лист окрашивался потёкшей акварелью. – Почему ты спас меня? Ладно, вопрос идиотский, можешь не отвечать. Но почему ты вчера захотел со мной переспать?

– Я не просто хотел переспать. – Снейп был предельно серьёзен.

– Ясно. У меня тоже есть что сказать в своё оправдание.

– Неужели?

– Плох тот охотник, кто отпускает бегущую прямо в руки добычу.

– Не заговаривай мне зубы, – пригрозил Снейп и куснул его в плечо.

– Или всегда можно вспомнить об этих судьбоносных узлах, как их там…

– О звёздах, Люпин. Плюнь на конкретику.

– Именно, о звёздах. Я вообще думаю, что всё это было тобой подстроено, целиком и полностью.

– Если тебе угодно.

«И я собираюсь по максимуму использовать нежданный подарок судьбы», – решил про себя Ремус, но озвучивать не стал: Снейп и без того отлично читал его мысли.


_____________

* Старый Ник – дьявол в британской мифологии (от кельтского рогатого бога Цернунна).

** Ананке – богиня рока, судьбы в древнегреческой мифологии. Между колен Ананке вращается веретено, ось которого служит мировой осью.
...на главную...


май 2022  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

апрель 2022  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.05.23 22:34:39
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.05.22 08:21:52
После дождичка в четверг [3] ()


2022.05.19 15:05:37
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.18 23:57:15
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.18 12:17:07
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.13 23:06:19
Вы весь дрожите, Поттер [6] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


2022.04.19 02:45:11
И по хлебным крошкам мы придем домой [1] (Шерлок Холмс)


2022.04.10 08:14:25
Смерти нет [4] (Гарри Поттер)


2022.04.09 15:17:37
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


2022.04.05 01:36:25
Обреченные быть [9] (Гарри Поттер)


2022.03.20 23:22:39
Raven [26] (Гарри Поттер)


2022.03.03 14:54:09
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2022.02.25 04:16:29
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2022.02.20 22:38:58
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.02.12 19:01:45
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2022.02.11 19:58:25
Глюки. Возвращение [241] (Оригинальные произведения)


2022.02.03 22:54:07
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


2022.01.30 18:16:06
Я только учу(сь)... Часть 1 [64] (Гарри Поттер)


2022.01.24 19:22:35
Наперегонки [15] (Гарри Поттер)


2022.01.16 16:46:55
Декабрьское полнолуние [1] (Гарри Поттер)


2022.01.11 22:57:42
Смех в лицо предрассудкам [32] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.