Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Последние слова Альбуса:
Северус, мальчик мой, ты так часто спасал Гарри, что я решил:
1. Назначить тебя деканом гриффиндора;
2. Подарить тебе розового слоника. Правда, он лапочка?

Список фандомов

Гарри Поттер[18472]
Оригинальные произведения[1236]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[136]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12668 авторов
- 26939 фиков
- 8606 анекдотов
- 17671 перлов
- 667 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Отложенный приговор

Автор/-ы, переводчик/-и: logastr
Бета:Диана Шипилова, Рыжая Элен, vlad
Рейтинг:NC-17
Размер:мини
Пейринг:CC/ГП
Жанр:Angst, Drama
Отказ:отказываюсь
Вызов:Обед со снарри
Цикл:Старик и не его мальчики [3]
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:после Победы выживший Северус Снейп обрывает все связи с магическим миром, кроме одной.
Комментарии:Иллюстрация-клип, автор - Индрик
Каталог:Пост-Хогвартс, Альтернативные концовки
Предупреждения:суицид, нон-кон/изнасилование
Статус:Закончен
Выложен:2010.03.26 (последнее обновление: 2010.03.26 16:34:47)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [4]
 фик был просмотрен 9162 раз(-a)


Сюда, трудом ослабившие зренье!
Обширность моря даст глазам покой.
И вы, о жертвы жизни городской,
Оглохшие от мелкой дребедени,
Задумайтесь под мерный шум морской,
Пока сирен не различите пенья!
Дж. Китс (перевод Б. Л. Пастернака)

Свинцовое небо нависает над побережьем и грозит раздавить Райд со всеми туристами и курортниками, скопившимися здесь по случаю лета. Только в Британии люди ездят на выходные к морю, несмотря на прогноз — ветер и дождь не повод проводить уикенд в городе. Впрочем, в Райд-ньюс обещали переменную облачность… В слове «переменный» есть какая-то лживость, вам не кажется? Что означают все эти смены — мены — перемены? Только то, что «все проходит». Лицемерное знание, которым так легко замаскировать никчемность ежедневного посещения офиса и пошлость супружеских ночей.
Быстрый холодный ветер треплет в небе грязные клочья облаков, а от воды в заливе несет гнилью и водорослями. Штормит, и серые валы бьют в скалистый берег, как будто хотят добраться до человека в черном сюртуке, стоящего на краю выдающейся в море скалы.
Его растрепанные волосы закрывают лицо, обращенное в сторону моря. Через пролив в ясный день виден Альбион, но только не в такой день, как этот.
У человека запачканные брюки и руки трясутся. Кажется, что он болен. В таком случае непонятно, зачем он пришел сюда этим утром совсем один. Все туристы сидят по барам и кофейням, облаченные в неизменные шорты и бейсболки, вооруженные непромокаемыми пляжными ковриками, готовые при малейшем намеке на солнце заполонить пляж, как трясущиеся тушки медуз после шторма.
Время идет, начинает моросить дождь, шторм усиливается, и человек в черном уже с трудом выдерживает натиск ветра, подталкивающего его к обрыву.
И когда сквозь шум прибоя, едва слышимый, но все же отчетливый, разносится по берегу гудок парома, отходящего в Портсмут, человек сдается на волю ветру и делает шаг…

***

Ветер бросал в лицо холодные соленые брызги, и паром ощутимо качало, но в душный салон спускаться совершенно не хотелось.
Вам нравится море? Если смотреть на него достаточно долго, то начинает казаться, что оно живое. Живое огромное разумное существо, которое благодушно играет с людьми, хотя может раздавить их одним движением.
На борту парома стоял высокий молодой мужчина со слегка растрепанными по последней моде волосами и смотрел на игру волн, перегнувшись через борт. Всякий, кто взглянул бы на него в эту минуту, понял бы, что ему нравится море. И даже, почти наверняка — он любил море.
И еще любил ветер, хотя сейчас он заставлял щурить глаза, которые, несмотря на очки, слезились от соли и яркого солнца.
Кроме него, пассажиров на верхней палубе не было, только невысокая симпатичная девушка-стюард протирала белые столики, стоящие между скамеек. Он улыбнулся ей, а она улыбнулась в ответ:
— Вы не замерзли, сэр?
Молодой человек смутился, он все еще никак не мог привыкнуть к тому, что его называли «сэр». Хотя звучит приятно.
— Нет, нет, не беспокойтесь, — быстрый взгляд на карточку на груди, — Masha!
Девушка моргнула черными пушистыми ресницами и улыбнулась еще шире:
— Можеть быть, хотьите чего-нибудь? У нас в баре сьегодня приличный ром. — И голос приятный, и милый акцент…
— Пожалуй, я бы не прочь, только…
— О, не беспокойтесь, я принесу вам сюда.

Маша быстро спустилась по узкой лестнице в бар — конечно, обязанности официантки на нее никто не возлагал, но почему бы не сделать приятное такому милому молодому человеку.
Он и вправду ей понравился: симпатичный, высокий, открытое лицо и, кажется, не сноб. Строгий серый костюм, аккуратный кожаный дорожный кейс — он был бы похож на тех высоких хорошо одетых клерков в Сити, что вообще-то озабочены только своей карьерой, если бы не смешные круглые очки и искренняя улыбка.
Эй, только не мечтай слишком сильно… Не стоит слишком заноситься в своих мечтах, потому что глядя вверх можно очень легко споткнуться, или даже и вовсе потерять путь. Хотя, если бы не мечты, так бы ты и сидела бы сейчас у себя в Петушках и работала посудомойкой. Ну или учительницей в замызганной петушинской школе… Ландон из зе кепитал оф грейт британ. А вот, однако ж, вырвалась, сумела и Лондон видела не только на картинке в учебнике. Пусть здесь пока почти то же самое, ты ведь уверена, что это только начало и все у тебя еще впереди.

— Вот, возьмите, пожалуйста.
— Спасибо. М-м-м… действительно, неплохо.
На самом деле ром был отвратительный, но огорчать девушку не хотелось. Гарри потягивал обжигающую коричневую жидкость и смотрел на темно-синие волны… Впрочем, покачивание корабля, холодный ветер, который вытащил из-под форменной кепки Masha черную завитую кудряшку, и теперь она ловила прядку тонкой рукой, — все сегодня доставляло ему удовольствие. Красивая девушка. Темные глаза так и сверкают из-под козырька…

Некстати вспомнилась Джинни — ее мягкие волосы и спортивная фигура, задорный смех и веснушки на ласковых руках… Гарри на минуту почувствовал укол совести: стоит тут, флиртует с черноволосой красавицей. Их отношения с Джинни за последние три года почти не изменились — будто бы они оба договорились, что война еще не кончилась, и он все еще ищет хоркруксы, а она его ждет. Она привыкла, что он уходит и приходит, когда захочет, что не приглашает на свидания, не дарит цветов. И он привык. Привык к тому, что она рядом, что если нужно, она всегда поможет советом, делом и телом. Рон злился, конечно, и Молли уже почти год смотрела на него косо, он даже боялся однажды получить совой официальное приглашение на собственную свадьбу.
На самом деле Гарри думал, что все-таки любит Джинни. Просто ему нравилось жить так, без обязательств. От него так много зависело во время войны, мог же он теперь пожить немного сам по себе. Кроме того, ему нравились вечера в общежитии аврорской школы — с музыкой, алкоголем и полуодетыми девчонками. Нравились хорошенькие официантки, которые задерживали тоненькие пальчики в его руке, когда подавали бокалы с ромом. И еще — ему казалось, что самого главного он еще не узнал, не понял, не изведал сладкого томления, любви, от которой останавливается кровоток и замирает сердце…

Расплачиваясь за ром, он еще раз подумал, что все-таки это очень правильно — ездить на остров Уайт вот так, по-магловски, паромом. Хотя, возможно, так он только оттягивал время малоприятного визита.

Маша разглядывала нового знакомого. Было в нем что-то странное. Может быть небольшой шрам на лбу, слегка прикрытый взъерошенными волосами. А может быть, тонкие, не по возрасту, морщинки у глаз… Нет, он явно не из Сити, не клерк. Может быть, спортивный агент? Фигура подтянутая… Или адвокат?
Впрочем, кем бы он ни был, он казался таким заинтересованным — в его живых глазах отражались самые разные, но совершенно ясно — приятные — эмоции. Уж что-что, а мужскую заинтересованность Маша умела чувствовать. Под его взглядом хотелось смеяться, запрокинув голову, и разговаривать грудным голосом.
— Может быть, что-то еще, сэр?
— Нет, спасибо, и просто Гарри.
— Простите?
— Называйте меня просто Гарри, Masha, хорошо? — Она так энергично кивнула, что форменная кепка слетела, и черные кудри поднялись вокруг ее головы короной.

Потом они смеялись, и он помогал ей сладить с шевелюрой. Их руки несколько раз соприкоснулись, и Маша решила, что теперь вполне можно поболтать уже накоротке:
— Вы на остров отдыхать, Гарри? Или по делам?
— Нет, — он вдруг помрачнел, и Маша мысленно прокляла англичан с их дурацким прайвеси, — это скорее ритуальная поездка.
— Ритуальная?

А какая же еще это поездка, если Гарри сам не знает, почему вот уже третий раз едет к Снейпу, хотя тот его не звал, не ждал и больше того, всячески оскорблял при встречах. Рон отговаривал, Гермиона поджимала губы, а Джинни хоть и не говорила ничего, и даже собирала пирожки, домашнее варенье из физалиса и еще какую-то снедь в качестве гостинцев для Снейпа, но все равно ясно было, что и она не понимает Гарри.
А он точно выполнял данный себе обет — именно в этот июньский день вот уже третий год он нарушал уединение Снейпа на острове Уайт, вопреки своему желанию и даже желанию самого Снейпа.

Честно говоря, он все еще злился на него.
И думал о нем слишком часто, чтобы просто оставить его в покое.
Да и как, скажите пожалуйста, не думать, если Снейп так и не объяснил ничего толком, хотя Гарри спрашивал.

Пока они хоронили погибших, Гарри думал о Снейпе. Потому что они погибли. Все: папа, Сириус, Люпин, а он выжил, хотя имел все шансы составить им компанию.

Пока они восстанавливали Хогвартс, а Снейп отлеживался в Мунго, Гарри думал о Снейпе, потому что его не хватало в школьных коридорах. Будто он был необходимым предметом школьной обстановки — как горгулья у входа в директорский кабинет, как небесный потолок и передвигающиеся лестницы.

Пока шло муторное и забюрокраченное министерское расследование — ему и вовсе не давали забыть о Снейпе. Да, убил Дамблдора по его приказу. Да, был влюблен в Лили Поттер, что послужило залогом верности… Хотя какой там, к черту, залог верности? Да, профессор Дамблдор на портрете подтвердил подлинность воспоминаний.

— Я навещаю старого приятеля раз в год, — пояснил Гарри и допил остатки рома.
Паром разворачивался к причалу, и девушку толкнуло прямо в его объятия, так что Гарри вдохнул ее свежий и какой-то очень настоящий запах.
Masha подняла на него черные большие глаза и тихо спросила:
— А когда назад?
— Завтра.
— Значит, с нами поплывешь?
— Ага.

Сбегая по трапу, Гарри помахал ей рукой, и лихо спрыгнул на длинный пирс Райда.

Пробуждение раздражает. Ускользающая радость небытия, манящего существования вне наскучившей реальности, оставляет после себя горечь и вонь в нечищеном рту. Теперь надо встать. Потом одеться и даже прополоскать рот, и впихнуть в сопротивляющийся желудок чашку горького кофе, кривя губы от горечи и боли в поджелудочной. И пойти купить вина, потому что сегодня не просто еще один день, сегодня именно этот день. Потому что вам бы понравились усилия, которые я делаю для того, чтобы придать своей жизни нормальный вид. Пройтись по дому — по комнатам, обставленным как в романах Остин, этой лицемерки, маскировавшей распущенность под тонкость чувств, а фригидность под разумность. Но ведь вам бы понравилось. Полить цветы, снять подсохшие бутоны у цикламенов — вы бы оценили разнообразие их оттенков.
Естественно, пока возишься с цветами и идиотскими пыльными занавесями в гостиной, которые надо же как-то привести в приличный вид (простите, Альбус, что не завел фарфора, столового серебра и коллекции живописи — вся эта пошлость просто выше моих сил), на солнце набегают быстрые тучки и начинается дождь.
Выйти под дождь. Естественно, без зонта, потому что для этого надо открыть кладовку и рыться в куче дорожных мантий и старых пыльных чемоданов, проще уж так. За шиворот немедленно начинает лить — но холод от обильных потоков воды ощущается как-то смазанно, нечетко. Впрочем, так ощущается все в последние… сколько-то там лет.
— Доброе утро, мистер Снейп. — Владелец магазина встретит вас «добрым утром», даже если за его стеклянными дверьми будут падать горящие камни, а не серые струи дождя. — Желаете чего-то особенного?
— Безусловно, мистер… — Магловские имена выпадают из памяти, хотя это очень неудобно. Полюбить маглов я так и не смог, простите.
— Мадхав, сэр. — Смуглолицый продавец подобострастно кланяется и натягивает на лицо улыбку. — Сухое или полусладкое, сэр?



Еще в первый свой визит сюда он удивился несоответствию этого места Снейпу. Вот тупик Прядильщиков — это самое снейповое место: мрачное запустение и грязь. А здесь все сияло свежей краской, к тому же умытой в тот день быстрым летним дождичком. И пахло — о, как тут пахло! Не сказать, чтобы Гарри был очень уж чувствителен к запахам — часто Джинни сетовала на то, что он не может оценить по достоинству очередные ее духи. Но тут и он не мог не чувствовать: в чистом влажном и теплом воздухе побережья все как будто стало в пять, нет, в десять раз ярче — левкои, фиалки, примулы, еще какие-то вьющиеся цветы, названия которых он не знал. Запахи свежей выпечки и Эрл Грея из прибрежных кафе, солодовый запах эля и жареной рыбы из пабов заставляли поворачивать голову и читать их смешные аляповатые вывески. Даже дождь имел здесь свой яркий запах.
Солнце прыгало на волнах, отражаясь в чистых окошках почти игрушечных коттеджей, отчего казалось, что домики вам подмигивают. Каждое здание на неширокой набережной было выкрашено в яркий кирпичный цвет, на каждом висела вывеска яхтенной компании, клуба или мини-гостиницы.
В это время года — в разгар курортного сезона — здесь было полно народа, но именно сейчас отдыхающих разогнал быстрый летний ливень, и на улице было безлюдно. А Гарри дождь нравился. Пусть ноги совсем промокли, зато кроме шума дождя, морского прибоя и стука собственного сердца больше ничего не услышишь.
И в таком ярком, полном шума, звуков, запахов и людей месте поселился Снейп!
Размышляя над этим парадоксом, Гарри шел к его дому медленно — останавливался у причалов, рассматривал яхты и важных толстых альбатросов, охотящихся больше за подачками туристов, чем за рыбой, вдыхал соленый воздух и кидал гальку в волны.
И даже вздрогнул, когда черная, давно знакомая, но все равно какая-то потусторонняя фигура Снейпа выросла перед ним прямо посреди улицы.
— Здравствуйте, Поттер, — коротко кивнул Снейп в ответ на приветствие Гарри. — Я вот вышел купить вина, — ответил он на незаданный вопрос, а потом уточнил: — Вы ведь выпить собрались сегодня со мной?
— Как скажете. А что мы будем пить?
— «И д’Икем» девяносто восьмого года. Только какая вам разница, вы ведь все равно ничего не понимаете в вине, Поттер.
— Ну не скажите, я например, знаю, что чем старше, тем дороже, и если бы вы дали мне сказать, я бы выразил восхищение.
— Глупости.
— Знаете, мне нравится, что вы такой… правильный!
Снейп посмотрел на Гарри несколько удивленно.
— Ну, вы такой же, какой были. Все изменилось — мир стал добрее, проще, ярче. А вы остались таким, как были.
— О Мерлин! Будто вам известно, каким я был!
Только потому, что Гарри не хотелось спорить, он не стал напоминать Снейпу о том, что он проучился у него шесть лет и все-таки несколько его знал.

Они вместе прошли в небольшую арку между коттеджами, в глубине которой пряталась от посторонних глаз зеленая дверь в теперешнюю квартиру Снейпа.
Квартира была самая обычная: кухня и прачечная в цокольном этаже, столовая и гостиная на первом, спальня и кабинет на втором. Отличная холостяцкая квартира.
Обстановка внутри тоже стандартная — полосатые обои, бежевые, даже миленькие, эстампы с видами природы на стенах. Ничего волшебного. Даже камин в гостиной не подключенный к сети. Все, как и в прошлом году.
— Снейп, а вам не скучно тут? — спросил Гарри, забыв, что задавал этот же вопрос и в предыдущие свои визиты.
— Вы поразительно невнимательны, Поттер, иначе бы вы так часто не повторялись, — вяло огрызнулся Снейп, подавая бокал с золотистым вином.
Большое эркерное окно гостиной выходило на набережную, и Гарри повернул свое кресло, чтобы видеть море. Снейп сел на низенькую банкетку у стены чуть позади.
— Ну, простите, просто мне кажется, что вам скучно, хотя это странно, ведь тут поразительно красиво!
— Вы полагаете?
— А чего тут полагать, вы только взгляните! Яркое лазурное море с белоснежной пеной, солнце, воздух, крики чаек…
— Да вы поэт, Поттер!
— Смейтесь сколько угодно, однако же для чего-то вы сами выбрали это место!
Снейп не ответил, пригубив свой бокал.
Гарри начал злиться. Снейп совсем не изменился — живет на курорте, а цвет лица все такой же землистый, как будто только из своих подземелий выполз. Все так же злобен и все время делает вид, что он что-то такое понимает, чего ему, Поттеру, никогда не понять. Да что он, черт возьми, может знать о жизни! Он и не живет, а прозябает… как паук в паутине.
Пытаясь унять неизвестно откуда взявшуюся волну раздражения, Гарри встал и подошел к сияющему солнцем окну. Там сиял и пел июнь, а здесь…
— Был ослепительный июньский день.
Тревожить воду ветру было лень.
На горизонте громоздились кучи
Плавучих гор — серебряные тучи.
И небосклон сиял над головой
Бездонною, как вечность, синевой.
Гарри обернулся резко:
— Так это вы — поэт!
— Это не я, а Шелли, Поттер, вы поразительно…
— Невежественен, я знаю.
Снейп снова наполнил бокалы.


Через час в голове у Гарри уже порядком шумело. Почему-то хотелось плакать, хотя ничего плохого с ним не происходило. Наоборот, ему было хорошо. Даже уютно в темной гостиной Снейпа. Солнечный день превратился в густо-синий вечер, а зажигать свет они не стали. Снейп еще немного подекламировал стихи, но прекратил, когда Гарри не смог сдержать смеха. Нет, в самом деле — Снейп в черном сюртуке и с черными длинными волосами, посреди этой «буржуазной» гостиной с мягкими подставочками для ног, с вазочками на каминной полке и тикающими ходиками, да еще читающий Шелли и Китса… Ну право же, любой бы засмеялся.

— А все-таки, Снейп, чего ради вы поселились здесь? Что за епитимью вы тут отбываете, такой чо-о-орный среди этого многоцветья…
— Отстаньте, Поттер. — Снейп тоже уже порядком выпил. — Вы же не признаетесь, зачем изводите меня ежегодно своим присутствием?
— А вы меня не гоните, не-не. Ждете. Вино вон покупаете…
— С чего вы решили, что это я для вас? Вы самоуверенны, как…
— Ваш отец. Вам самому не надоела эта песня? Так для кого тогда?
— А почему вы думаете, что я сам по себе не могу выпить хорошего вина?
— Да вы ничего же на самом деле не понимаете в хорошей еде и в хорошем питье… Посмотрите на себя, просто карикатура какая-то.
— Поттер, за каким чертом вы пришли?
— Хочу услышать от вас правду, как всегда!
— Давайте лучше еще выпьем.
— Ого, сколько же бутылочек вы купили «для себя»? А впрочем, давайте!


Я презираю его. Несмотря на его победу, на его живость и стремление любить, я презираю его. Хочу презирать! Не могу не презирать. Впрочем, возможно, я просто уговариваю себя — на самом деле я люблю его… Да нет, завидую.
Да, я завидую. Презрение не истребляет мою зависть, а только питает. Или мне это только кажется. Кажется, что я чувствую презрение и зависть, потому что ничего этого я уже давно не чувствую и чувствовать не могу.
Впрочем, Поттеру надо отдать должное, он меня с успехом бесит и после окончания войны, после победы, которую я никогда не называл своей.
И парень вырос с каким-то природным звериным чутьем — как же иначе объяснить, что он вот уже третий год приезжает сюда именно в этот день.
Нет, не так: в этот день!
Конечно, он ни о чем не знает наверняка, но подозревает. Почуял.
Черт бы побрал этих гриффиндорцев, которые что-то там такое постоянно чувствуют — в запахах, в солнечных бликах, в ветре. Они могут не знать классики, но чувства у них настоящие, не из книг. А ты можешь сделать сколько угодно попыток, положить сколько угодно лиловых подушечек на диван, и ничего не меняется.
Но в сущности, в этой их звериной жажде жизни так мало разума… Так мало красоты и истинного изящества. Природа неукрашенная, дикая, ты ведь не этого хочешь?
Кажется, выпито уже достаточно.



— А давайте помянем Альбуса Вульфрика Персиваля Дамблдора, а, Снейп?
— Вам не говорили, что вы жестоки?
— Говорили. Постоянно говорят, как я сюда собираюсь: Гарри, оставь его в покое! Гарри, он заслужил право на отдых! Черта с два вы его заслужили! Черррта-с-два!
— Интересно, а вы не пробовали хоть раз прислушаться к тому, что говорят вам друзья…
Гарри продолжал, не слушая:
— И даже Джинни, даже она — пирожки вон печет, а вы, я уверен, просто выкидываете все, как только я ухожу…
— Еще бы я этого не делал, ваша супруга… как, все еще нет? Хм… мисс Уизли неглупа и остроумна, и она должна была в таком случае сообразить, что веритасерум в ее стряпне я почувствую.
— А вы просто расскажите мне все, без веритасерума, и я от вас отстану.
— Вы пьяны!
— Конечно! Еще как пьян! Так выпьете за упокой?
— Не буду.
— А почему это, интересно? Почему вы отказались вернуться в Хогвартс после выздоровления, Макгонагалл ведь звала вас, я знаю? Почему отказались разговаривать с портретом? Дамблдор ждал вас!
— Это не Дамблдор. Вы, Поттер, так и не уяснили себе, что на волшебном портрете только часть души живого человека, а не сам он.
— Часть души… скажете тоже…
— Напомнило что-то?
— Прекратите издеваться! Вы не имеете права надо мной издеваться после того, как отправили меня на убой.
— Вы пошли сами.
— Черррт, врете. Прекратите врать.
— А вы прекратите сквернословить в моем доме!
— В вашем? Ой, простите, а я было подумал, что мы где-то… в гостях. Поглядите-ка, эти пуфики вы разве привезли из своих подземелий? А эту фарфоровую птичку разве забрали из своего дома в Паучьем тупике? И где, черт возьми, хотя бы один котел?
— Ладно, вы мне надоели. Давайте выпьем за Дамблдора, и вы пойдете спать.
— Я выпью, хотя я уже передумал… Лучше я выпью за любовь. Любовь к прекрасным рыжеволосым женщинам. Выпьете со мной?
— Вам уже хватит.
— Ничего подобного! Так выпьете?
— Как вы мне надоели, Поттер! Заткнитесь и пейте.

Еще через час Гарри уже с трудом различал Снейпа в колеблющемся свете двух неярких свечей, которые Снейп все-таки зажег, когда перестал видеть бокал с вином. И плакать хотелось еще сильнее. И уже не хотелось ничего знать. Только по инерции Гарри спросил:
— Так и не скажете ничего опять? Я ведь через год все равно приеду.
— Что вы хотите знать, глупый мальчишка? Вы все сами видели в моих воспоминаниях.
— Почему вы убили Дамблдора?
— Как? Вы же сами давали показания в аврорате. Я убил его по его же просьбе.
— Нет. — Гарри тяжело помотал головой. — Я хотел спросить, почему вы смогли убить Дамблдора?
— Глупый вопрос, Поттер, лучше уж о любви.
— К рыжеволосым?
— Как вам угодно.

Снейп стоял у не горящего камина и рассеянно проводил рукой по нежным бутонам цикламена. Он сам посадил цветы в коричневые глиняные горшки, сам каждый день подливал воду в поддон и провоцировал цветение специальным зельем. Цикламены получились волшебные — всех оттенков лилового: от нежно-брусничного до густо-фиолетового и почти красного. Они ему нравились? Он любил их? Снейп вдруг сильно сжал нежный цветок пальцами, так что розовые лепестки превратились в мокрую резко пахнущую кашицу, и повернулся к Поттеру.
— Вы, Поттер, говорите о любви… Думаете, что знаете, что такое любовь? Думаете, что за вашими придуманными представлениями прячется хоть капля правды? Вовсе нет. Любовь, — его лицо скривилось, как будто раздавленные лепестки источали запах гнили, — это боль. Это пьянящая и болезненная зависимость, когда ты перестаешь быть собой, теряешь себя. Как тень ты дергаешься в такт движениям другого человека и все равно не можешь полностью повторить их. И больно не то, что у тебя нет собственной, отдельной души, а то, что твои ужимки несовершенны, что твой танец вечно обречен оставаться тенью, что твоя песнь всегда будет только жалким отголоском.
Думаю, что похожее чувство испытывает собака, когда хозяин ласкает ее — у нее нет собственной воли, желаний и иных чувств, кроме радости быть с хозяином. Но как бы ты ни любил, чем бы ни жертвовал, что бы ни отдавал — ты все равно будешь отделен. Ты — один, второй никогда не сможет любить тебя так же сильно, потому что у любви острие только с одного конца.
— Вы убили Дамблдора, потому что любили его?
— Да. Но я… Черт возьми, Поттер, я не обязан с вами откровенничать.
— А как же мама?
— Чувство вины, Поттер, только чувство вины… Да, в юности я был немного влюблен в Лили, но это очень быстро сменилось сожалениями об утраченной дружбе, а потом и… я предал ее и не смог спасти…
— Дамблдор тоже не смог их спасти.

— Прости меня, мой мальчик, я не смог! — Дамблдор грустно смотрел на сидящего перед ним Снейпа. — Прости меня.
— Вы не понимаете, виноват я, я виноват. — Снейп говорил глухо, почти не размыкая губ, только намертво вцепившись паучьими пальцами в столешницу.
— Нет, тут нет твоей вины, виноват я, Волдеморт, но только не ты, Северус, не ты. — Директор встал со своего кресла и подошел к Снейпу так близко, что он почувствовал тонкий жасминовый аромат, исходящий от мантии и рук Дамблдора.

Снейп не мог бы тогда предположить, что в «посмертии» его будет преследовать этот проклятый аромат — как наваждение, как болезнь, разъедая сознание, разрушая мозговые клетки.

— Не вам рассуждать о Дамблдоре, Поттер. Если хотите, можете поговорить с его портретом.
— Наверное, я так и сделаю. Спасибо, что рассказали.
— Я ничего не рассказал вам.
— Нет, рассказали. Если вы любили его, то я понимаю, почему вы смогли убить его, найти в себе силы, чтобы убить его.
— Это было не убийство…
— Да, я понимаю.
— Это был отложенный приговор.
— Отложенный приговор? Кому? Но… мне кажется, Дамблдор был бы рад, если бы вы жили…
— Я и жил, — тихо проговорил Снейп, — потому что обещал ему довести его дело до конца…
— А теперь?
Снейп не ответил и молча налил в бокалы еще вина.
— И все-таки, я не могу представить, как вы… что вы… спали вместе? Черт, это в голове не укладывается.
— Что у вас не укладывается в голове? Вы только что рассуждали о любви, и теперь она у вас в голове не укладывается?
— Не знаю… Это как-то… Я тоже был привязан к Дамблдору, и он говорил, что у нас отношения «больше, чем у учителя и ученика», но теперь я думаю: что, черт возьми, он имел в виду? Может быть, он… а вы ревновали?
— Замолчите, Поттер.
— Нет, ну правда же, это странно. Я читал книгу Скитер, но считал все это грязной выдумкой…

— Ты хочешь этого, мой мальчик?
— Почему вы спрашиваете? Не спрашивайте, — попросил Снейп.
— Я не могу сделать это против твоего желания. — Дамблдор сидел в кресле со слишком мягкой бархатной обивкой, которая потерлась на сиденье и подлокотниках, и смотрел на сидящего у его ног Снейпа. — Не могу.
Снейп опустил голову к коленям Дамблдора так, чтобы тот не видел его глаз.
— Мне трудно это сказать, я не хочу об этом говорить…
— Я понимаю. И подожду, в моем возрасте люди умеют ждать.
Легкая чистая рука с небольшим перстнем на мизинце легла на черную голову Снейпа, а он осторожно снял ее со своих волос и прижался сухими губами к теплой ладони:
— Я хочу этого, — прошептал Снейп, почти не отнимая губ от руки Дамблдора, — я очень хочу этого, Альбус…
Дамблдор незаметно для своего ученика проглотил комок в горле. Потом он взял лицо Снейпа в свои ладони. Потом медленно, глядя прямо в черные глаза Снейпа, наклонился и поцеловал его в губы.
Снейп на всю жизнь запомнил это ощущение — чуть шершавые ладони на щеках, сладкий и терпкий вкус на языке, губы как будто связаны тысячью нервных нитей с каждой клеточкой тела. И каждая клетка стремится туда, вперед, слиться, достичь полной фазы смешения, сращения.
Альбус опустился рядом с ним, огладил сильными руками сутулые плечи Снейпа, очищая, освобождая, трансформируя. Время остановилось, а Северуса не стало…
Не было его тщедушного тела, неловких рук в цыпках и следах зелий, впалой груди, бледных ног. Не стало у него бедер, лодыжек и коленей. Что это было? Какими словами можно описать Священную свадьбу, встречу Пастуха и Небесной ткачихи?
Он принял и отдал. Он умер и воскрес вновь. Он был пуст и наполнился…
Потом, когда его тело вернулось к нему, он дрожал в объятиях Дамблдора, которые согревали и утешали…
Но не обещали покоя. Не дарили счастья — только тревогу. Еще одну тревогу, еще одну загадку…


— Поттер, не будьте идиотом, допивайте вино и идите спать.
— Почему вы рассказали мне?
— Ну вот, сначала кормит веритасерумом, а потом спрашивает, почему я все выболтал.
— Там не было веритасерума.
— Я знаю.
— Вы… вы были несчастны от этой любви? Дамблдор не любил вас?
— Замолчите, Поттер, не то я…
— Что?
— Ничего, допивайте свое вино.


— Ты должен убить меня, Северус, ты обещал! — Дамблдор стоял, прислоняясь к шершавому стволу дуба, и за лиловый бархат его мантии цеплялись хрупкие кусочки коры, как чешуйки странного животного…
— Вы тоже обещали мне. — Снейпу было страшно. Ему никогда раньше не было так страшно, поэтому он смотрел на коричневую кору, лиловый бархат, жухлую траву под ногами, куда угодно, но не на Альбуса. — Обещали спасти Лили, например.
— Это нечестно — упрекать меня в этом сейчас, Северус. — Альбус положил руку на плечо Снейпа и развернул его к себе лицом. — Посмотри на меня, пожалуйста.
— А уходить, когда так много зависит от вас, когда самое страшное впереди, это честно?
— Северус, мое время пришло, — Дамблдор грустно смотрел в черные влажные глаза, — сейчас самое время… Кроме того, ты дал Нерушимый обет.
— Как ты можешь, Альбус, как ты можешь подозревать меня в том, что я желал твоей смерти! Я собирался и собираюсь умереть сам! — Снейп оттолкнул руку Дамблдора, но тот снова обнял его за плечи.
— Нет, нет, Северус, — Дамблдор чуть притянул Снейпа к себе и снова посмотрел ему в глаза, — ты не должен умереть. Пообещай мне, что будешь жить, что… попробуешь жить.
— Вы и это решили за меня, Альбус. — Снейп наклонил голову так, что его черные волосы закрыли лицо, он судорожно вдохнул воздух, проклиная себя за слабость и задыхаясь от цветочного тонкого запаха, который исходил от мантии и волос Альбуса. — Как я смогу жить?..


— Замолчите, Поттер, не то я…
— Что? Что вы можете сделать мне?

— Например, это. — Быстро подойти и, наклонившись, поцеловать мальчишку в пахнущие вином губы. Левой рукой схватить Поттера за подбородок так, что тот не мог вырваться, а правой прижать его плечи к креслу. — Или это. — Сесть к Гарри на колени, откинув полы черного сюртука, и провести рукой по жесткому твиду брюк. Рука Поттера, в которой тот держал бокал, дернется, и бокал со звоном разлетится, выпустив на пол свое золотое содержимое…
— Уберите руки!
— С чего бы? Вам ведь нравится. — Быстро расстегнуть ширинку серых дорогих брюк, чтобы Поттер не мог игнорировать явное свидетельство своего возбуждения.
— Это просто вино, и вы со своими разговорами…
— Нет, это вы со своими разговорами. И вы слишком мне надоели. Silencio.
Да, вот так. Заставить его замолчать. Заткнуть беззвучно раскрывающийся рот своими губами, как кляпом, выбить палочку, пока он не сообразил пустить ее в ход. Руки привязать заклинанием к подлокотникам кресла — чтобы некуда было деться. А потом медленно расстегивать пуговицы на его брюках, доставая член. Тебе кажется, мальчишка, что ты все можешь, что ты контролируешь свою жизнь, что только и осталось в твоей жизни непонятного, так это старый черный сальноволосый ублюдок со своими загадками.
Немного подрочить тебе, чтобы ты острее почувствовал унижение. Нравится возбуждаться от моих ласк? Может быть, и ты педик?
Когда ты достаточно возбудишься, снять с тебя брюки совсем. Заставить тебя жалко дергаться в тщетных попытках освободиться. Хорошо бы перевернуть на живот, но долго возиться — просто задрать твои тонкие белые ноги. Наскоро нащупать пальцами тугое отверстие. Руки трясутся, потому что уже черт знает сколько лет под холодными пальцами не ощущалось ничего горячего и живого. Все слишком быстро, но только так и надо, только так и надо, только так и надо. Войти сразу и жестко, чтобы ты закричал беззвучно от боли, чтобы руки судорожно вцепились в подлокотники кресла, чтобы по щекам текли слезы. Вот так. И еще, и еще — бесконечно долго, бесконечно больно.
Кончить не получится. Но кто говорил, что я делаю это ради удовольствия?
А теперь открой рот, крошка. Я волью в тебя еще немного этого замечательного золотого напитка… Чтобы ты окончательно превратился в животное, в жалкое блюющее существо, не могущее самим своим существованием укорять меня. Мертвое мертвым.
И пахнет жасмином. Почему, черт возьми, Поттер, от тебя так пахнет жасмином…

Одуряюще пахнет. Так, что сознание мешается, возвращая ненужные воспоминания.


— Северус, пожалуйста!
— Нет!
Отчаянно, зло, безумно.
Так, будто все еще можно изменить.
Как будто ветер не старается смести тебя в пропасть, а поворачивает твое время вспять, назад, туда в тот самый июньский день.
Как будто не он, а ты летишь с высоты вниз на камни, на булыжник школьного двора.
И будто ты не несешься стремительно в небытие, а расправляешь крылья.
И летишь вверх.


***

Паром загудел, и в этот самый момент, как это часто бывает в Англии, ветер наконец разорвал плотную пелену облаков, и морские волны, пронзенные солнечными лучами, зазеленели бутылочной зеленью. При воспоминании о вчерашнем Гарри пришлось подавить рвотный позыв. Как он мог так напиться! Хотя то, что он наконец узнал, конечно, способствовало. Подумать только!
Впрочем, это все ставит на свои места.
Гарри потер висок.
— Привет! — Вчерашняя официантка.
— Привет, Masha. — Приходится улыбаться.
— Принести тебе рома, Гарри?
— Нет, сегодня я не пью.
— Ясно.
Девушка встала рядом и посмотрела на волны. Сегодня ее волосы были собраны в высокий хвост, так что видна была нежная белая шейка и маленькое ушко. И еще Маша надела сегодня футболку с глубоким вырезом. Пусть посмотрит…
Но разговор не клеился. Гарри смотрел задумчиво на воду, время от времени потирал виски и хмурился.

Он проснулся в спальне Снейпа. Вчерашнее помнилось смутно, и язык прилип к небу. Пришлось жадно хлебать воду прямо из-под крана.
Судя по одежде, разбросанной по всей комнате, раздевался он сам, и явно не в самом адекватном состоянии.
Когда Гарри спустился вниз, на столике в прихожей он нашел склянку с антипохмельным и записку, написанную мелким почерком Принца: «Поттер, прощайте. Надеюсь, что вы теперь все узнали, что хотели, и больше не побеспокоите меня». Снейпа в доме не было, и Гарри счел, что это даже к лучшему.
Наверное, это жестоко, но он и вправду узнал, все, что хотел. Все встало на свои места. И то, что Снейп не захотел оставаться в Хогвартсе, и то, что окружил себя таким неестественным подобием благополучной праздности. И эти лиловые драпировки повсюду, и запах жасмина… Интересно, почему в свой предыдущий приезд он не заметил этого запаха?

Паром подходил к причалу, когда Гарри, всю дорогу промолчавший и наверняка совершенно разочаровавший свою спутницу, поднял глаза. На причале чуть поодаль от толпы стояла тонкая девушка с огненно-рыжими волосами. Джин!
Его Джин!
Гарри побежал по деревянному настилу как сумасшедший, как будто не видел ее сто лет, подхватил в объятия:
— Джин! Как ты оказалась здесь?
— Вот чокнутый, аппарировала, чтобы встретить тебя. Есть такая вещь, как аппарация, знаешь? И незачем мотаться в такой шторм на этом магловском пароме.
— Ох, Джинни, как ты права, как права!
— Конечно. Я всегда права. Как съездил?
— Ерунда. Нечего мне там делать. Знаешь что, Джинн, — Гарри вдруг остановился и внимательно и серьезно посмотрел в теплые глаза Джинни, — давай поженимся! Я знаю, что предложения делают не так, и что ты достойна большего. Я потом сделаю все, как полагается, кольцо там и прочее, просто сейчас скажи, ты выйдешь за меня?
Джинни опустила глаза. Она медлила всего минуту, но Гарри вдруг почувствовал, как его сердце пропускает удары, как дыхания не хватает, потому что…
— Я выйду за тебя, Гарри Поттер, — наконец ответила Джинни. И Гарри в это мгновение почувствовал себя самым счастливым человеком на земле.

Отходящий паром вновь издал низкий тягучий гудок.
...на главную...


июль 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

июнь 2020  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.07.13 00:22:27
Когда Бездна Всматривается В Тебя [0] (Звездные войны)


2020.07.12 14:55:50
Прячься [3] (Гарри Поттер)


2020.07.11 23:20:35
Работа для ведьмы из хорошей семьи [6] (Гарри Поттер)


2020.07.10 23:17:10
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2020.07.10 13:26:17
Фикачики [100] (Гарри Поттер)


2020.07.07 09:21:27
Поезд в Средиземье [5] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.07.05 10:43:31
Змееглоты [5] ()


2020.06.30 00:05:06
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2020.06.29 23:17:07
Без права на ничью [3] (Гарри Поттер)


2020.06.29 22:34:25
Наши встречи [4] (Неуловимые мстители)


2020.06.26 22:37:36
Своя цена [22] (Гарри Поттер)


2020.06.24 17:45:31
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2020.06.19 16:35:30
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.06.13 11:35:57
Дамбигуд & Волдигуд [7] (Гарри Поттер)


2020.06.12 10:32:06
Глюки. Возвращение [239] (Оригинальные произведения)


2020.06.11 01:14:57
Драбблы по Отблескам Этерны [4] (Отблески Этерны)


2020.06.06 14:46:13
Злоключения Драко Малфоя, хорька [36] (Гарри Поттер)


2020.06.01 14:14:36
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.05.29 18:07:36
Безопасный поворот [1] (Гарри Поттер)


2020.05.24 16:23:01
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.05.15 16:23:54
Странное понятие о доброте [2] (Произведения Джейн Остин)


2020.05.14 17:54:28
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.11 12:42:11
Отвергнутый рай [24] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.05.10 15:26:21
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.10 00:46:15
Созидатели [1] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.