Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

К 5462.
Если в 4-й книге умер Седрик и вскоре возродился как Каллен, есть ли надежда у скромных снейпоманок...))

Ну, для скромных снейпоманок их любимый герой превратился в один большущий фаллический символ. Правда, синий, мягкий и извивающийся... :))

aska

Список фандомов

Гарри Поттер[18454]
Оригинальные произведения[1228]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[176]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[133]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[3]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12635 авторов
- 26914 фиков
- 8584 анекдотов
- 17647 перлов
- 659 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 6 К оглавлениюГлава 8 >>


  Двое в пустыне, или Вопрос веры

   Глава 7
Никакое похмелье Ремуса, паче чаяния, наутро не мучает. И вообще ничего не мучает. Не то чтобы он чувствует себя беззаботной пташкой, поющей на зеленых ветвях – волки, знаете ли, не лазают по деревьям. Но в первый раз за несколько недель и лет Ремусу Люпину легко открывать глаза. Вчерашний вечер словно стер пыль и копоть с окон, из которых он смотрел на свою жизнь, и теперь она кажется ему не прекрасной, нет, но хотя бы понятной. По-хорошему предсказуемой.

Снейп встречает его в лаборатории с совершенно непроницаемым видом и в ответ на пожелание доброго утра замечает, что не такое уж оно доброе – для Люпина, потому что Волчье зелье с антипохмельным не смешивают «во избежание побочных эффектов».

– Уточнять, каких, не буду, даже не надейся, – отвечает Ремус. – Во-первых, похмелья у меня нет, а во-вторых, я не собираюсь доставлять тебе удовольствие с утра.

«Хочешь подождать до вечера?» – интересуется Снейп, и Ремус давится содержимым тяжелой квадратной склянки. Снейп удовлетворенно улыбается.

Отдышавшись, Люпин встает к столу. Руки режут, измельчают, толкут в ступке, совершенно автоматически, как обычно. Что действительно необычно, так это то, что монотонные действия не раздражают. Вся обстановка лаборатории, начиная с закопченных стен и заканчивая отвратительно пахнущим зеленоватым варевом, которое побулькивает в котле, умиротворяет. Успокаивает. С чего бы это, думает Ремус, усмехаясь собственным мыслям. Оттого, что сегодня последний день их работы? Оттого, что он скоро вернется домой? Потому что можно наконец без бешенства и стыда думать о собственном теле, зная, что оно действительно – его? И все не вполне пристойные и очень странные мысли – тоже его. И вот это влечение, желание коснуться чужого тела, которое движется совсем близко – и в совершенно ином пространстве, не пересекаясь с ним, пока не пересекаясь... Каким простым и легким кажется все на свете, когда точно знаешь, что все-таки принадлежишь себе! Хотя бы в чем-то.

«Страшно подумать, о чем ты размышляешь с таким выражением лица».

– О свободе. – Ремус думает, что его улыбка со стороны смотрится как совершенно идиотская, но почему бы и нет, в конце концов?

«Философствующий с утра оборотень. Только одно представление, спешите видеть».

– Злобствующий с утра зельевар. Ничего нового, проходите мимо, – он протягивает Северусу четверть унции измельченного когтя виверны. – Вообще-то я часто об этом думаю, так что зря ехидничаешь. Когда всю жизнь живешь, забившись в душную нору под здоровенным камнем, и ждешь, не придавит ли тебя им, становишься большим докой в вопросах свободы.

«Если я правильно понял твои скверные метафоры, речь идет о человеческой природе и волчьей сущности. – Снейп аккуратно ссыпает порошок в котел, над которым поднимается облако серо-зеленого пара. – И что же ценного сегодня пришло тебе в голову по этому поводу?»

– Что надо убрать книззла.

«В смысле?»

– Ну, Северус, это же классическая история. К мудрому Мерлину пришел старый сквиб и сказал, что у него маленький дом и большая семья. Расширить дом магически он не может, заплатить кому-нибудь за чары не хватает денег, а жить с каждым днем становится все невыносимей. Мерлин ему и говорит: «Заведи в доме книззла и возвращайся через неделю». Сквиб ничего не понял, но сделал как сказано. Через неделю пришел к Мерлину в слезах: «Теперь это какой-то кошмар! Мало того, что кругом толкутся домочадцы, так еще и этот книззл путается под ногами и гадит где попало!» И Мерлин сказал: «А теперь выгони книззла».

«Как я понимаю, с тех пор сквиб жил долго и счастливо?» – Снейп отворачивается к котлу и убавляет огонь.

– История умалчивает. Но я думаю, что да.

«Что ж, уже совсем скоро ты будешь в Англии наслаждаться свободой и отсутствием книззлов. Но сегодня придется еще немного потерпеть».

Кровь течет в котел тонкой струйкой. Горячая густая жижа обжигает горло. Ошейник застегивается с металлическим лязгом. Жестокое солнце медленно ползет ввысь от горизонта. А потом время тянется размякшей от жара волокнистой жвачкой, липнет к легким, обволакивает сердце.

Ремус пытается повторять себе, что это в последний раз, но голодный свет слепит глаза, не оставляет никакого утешения, дотла выжигает все, кроме тянущей смертной тоски. Неужто ее было так много, а он и не замечал? И что будет, если этот последний раз выпьет его до дна? Тупая ржавая игла ужаса бьёт так больно, что это кажется почти благословением – но алчная ало-белая сила жадно выхватывает у него даже это, выдергивает из раны, втягивает в себя, и Ремус висит, застыв, замерзнув, в абсолютной пустоте и одиночестве, разевая рот в мучительном, беззвучном крике. Ему кажется, что он не был, не существовал – тысячи лет, вечность, никогда...

Резкий рывок и пощечина возвращают Ремуса назад, к горячему зернистому песку, острым звеньям цепи, впившимся в саднящую кожу, и жестким рукам его хозяина, который стоит перед ним на коленях.

«Все кончилось, Люпин, слышишь меня? Все получилось. Все закончилось. Вставай, ну же, вставай, черт побери!»

Голос гудит внутри, бьет в стенки черепа, возвращая назад боль, которая тянет за собой сознание на безжалостном стальном аркане. Северус, пошатываясь, поднимается на ноги, вставая между Люпином и безумным солнцем; цепь натягивается, снова впиваясь в кожу, Ремус хватается за нее почти бессильной рукой, смотрит, смотрит вверх. Неправильные, словно изломанные черты знакомого лица расплываются, двоятся, дробятся, заполняют собой пустоту, и Люпин понимает, что плачет.

Судорожно вдохнув, он встает и пытается сделать шаг, но ноги подламываются, мир вокруг скачет как бешеный, сливаясь в мутное пятно. Цепь мгновенно натягивается, не давая ему упасть, и еще один удар останавливает сумасшедшую карусель. Снейп хватает его за подбородок цепкими пальцами.

«Со мной почти то же самое, – теперь его голос похож на слабый шелест. – Если ты упадешь, я не смогу тебя левитировать».

Ремус с трудом берет себя в руки. Они стоят друг напротив друга, бледные до синевы, ослабевшие, соединенные тонкой серебристой цепью.

– Я могу... поддержать... если... – хрипит Люпин, и Северус кивает в ответ. Он опирается на плечо Люпина, одновременно обхватывая его как можно крепче поперек спины, помогая устоять, и они медленно бредут в сторону дома, качаясь в водовороте из людей, стен и недоуменных взглядов.

Едва дверь за ними закрывается, Снейп приваливается к ней спиной, медленно сползает на пол, так и не выпустив из рук поводка. Люпин перехватывает цепь и худое запястье и, вложив в рывок почти все оставшиеся силы, вздергивает Северуса на ноги. Спотыкаясь, они вваливаются в гостиную. Снейп трясущейся рукой вынимает палочку и, ткнув ею куда-то почти наугад, трансфигурирует кресло и книжный шкаф во что-то среднее между пружинным матрасом и садовой скамьёй, на которую тут же грохается с десяток пыльных томов, избежавших магического надругательства. Ремус падает на импровизированную лежанку, Снейп опускается рядом, спихнув на пол остатки своей библиотеки.

– Кажется, не мы одни знали... что этот раз... последний... – выговаривает Люпин непослушными губами. – Чертова... чертова прожорливая тварь!

Северус, тяжело дыша, подтягивается выше, пытаясь устроиться поудобнее, и Ремус вскрикивает, когда ошейник, длинная цепь от которого все еще обвивает их руки, впивается ему в подбородок и перекрывает дыхание. Снейп быстро сползает назад, ослабляя давление, тянется к его горлу, пытаясь расстегнуть застежку кожаной петли, не замечая, что пальцы правой руки все еще обмотаны блестящими звеньями. И тогда Ремус снова перехватывает тонкое запястье. Осторожно высвобождает от стальных пут. И зачем-то кладет холодные вздрагивающие пальцы на свою шею, накрывая ладонью.

С минуту они неотрывно смотрят друг на друга, как там, у ворот, словно намертво спаянные этим взглядом. А потом Северус высвобождает руку, садится, осторожно расстегивает ошейник, вытягивает из-под них цепь и отшвыривает прочь. Потрескавшиеся губы Люпина дергаются в улыбке. Приподнявшись на локтях, он поудобней устраивается на кровати. Северус ложится рядом, прижимаясь грудью к его спине, и последнее, что Ремус еще осознает, проваливаясь в сон – теплую тяжесть обнимающей его руки.


***

Когда Люпин просыпается, за окном темно. Правое бедро затекло, плечо тоже, а затылком он чувствует ровное дыхание Снейпа. Ремусу не хочется его будить, но, помедлив, он все же осторожно высвобождается из-под руки Северуса, скатывается с узкой лежанки и на ощупь бредет в уборную.

Удивительно, но в следующие полчаса Ремусу удается ни разу не споткнуться и ничего не уронить, хотя его здорово штормит. После душа становится полегче – как раз чтобы сообразить, что сегодня дело не дошло даже до кофе и галет, не говоря об укрепляющих зельях. Маггловские мясные консервы, обнаруженные в кладовой, кажутся Люпину небесным даром, и он ест их прямо с ножа, наплевав на риск порезаться. Утолив первый голод, он берет еще пару экземпляров этого доказательства человеческого гения и уносит в кухню.

Кусок хлеба, оторванный прямо от буханки, и кружка сладкого чая окончательно отправляют в небытие гнусную дрожь во всем теле. Он осторожно заглядывает в гостиную – Северус по-прежнему спит, как-то странно сжавшись, словно от холода, и Люпин испытывает острое желание накрыть его хотя бы узким тонким пледом с уцелевшего кресла. Но это может разбудить Снейпа, а будить по-прежнему не хочется – не потому даже, что жаль, а потому, что Ремусу вдруг становится страшно.

Он осторожно отступает в кухню и прикрывает за собой дверь. «Интересно, – думает он, вскрывая очередную банку и вытряхивая мясо на сковородку, – Снейп придет, как обычно, через минуту после того, как я закончу, или раньше?» К тому моменту, когда ужин практически готов, Ремус успевает заключить с собой пари на эту тему, но не успевает придумать, что будет сам себе должен за проигрыш. Северус, в длинном халате и с влажными волосами, появляется на пороге, когда Люпин решает, что уже пора снять сковороду с огня.

– Банка с консервами на разделочном столе, если невтерпеж, ложку найдешь сам, – весело говорит Ремус, глядя, как Снейп с голодным блеском в глазах втягивает в себя запах тушеного мяса. – А остальное через пару минут будет готово.

«Только не вытаскивай тарелки, ради Мерлина! – Снейп быстро выдвигает нужный ящик, берет оттуда ложку и хватает консервы. – Из сковородки еда хуже не будет».

– Я тоже так думаю. – Люпин бухает на огонь полный чайник воды. – Хлеб подай, пока еще не весь съел.

Ремус уже давно цедит крепкий чай с сахаром из золотистой тяжелой кружки, когда Снейп наконец приканчивает остатки еды и блаженно вздыхает. Люпин с ухмылкой наблюдает, как Северус облизывает ложку, как, протянув руку, срывает с крючка кухонное полотенце и вытирает им губы.

– Если бы кто-нибудь из тех бедняг, кого ты годами запугивал своими идеальными манерами, тебя сейчас увидел, его бы хватил инфаркт, – замечает он, пододвигая Северусу чай.

«Инфаркт хватил бы Макгонагалл, если бы она увидела ту штуку в гостиной. Даже я удивился».

– Удивительно, что вообще что-то получилось, – посерьезнев, говорит Люпин. – Я чувствовал себя немногим лучше, чем в первый раз, когда стена попыталась меня сожрать. Да и ты... что пошло не так? До тебя она тоже добралась?

«Почти. – Лицо Снейпа кривится в гримасе отвращения. – Когда разлом закрылся, эти чары не захотели меня выпускать. Мне пришлось выдираться оттуда, пытаясь ничего не повредить. Я опасался уже, что все наши труды пойдут прахом. На редкость гнусное ощущение, должен тебе сказать. И действительно очень похоже на то, что делают дементоры».

Ремуса передергивает:

– Слава Мерлину, все закончилось.

«Да. Слава Мерлину. Закончилось».

Они сидят в тишине, друг напротив друга, глаза в глаза, не решаясь сделать ни единого движения. Огни свечей колышутся, дрожат, волнами разгоняя тени по стенам и потолку, по их рукам, телам и лицам, и Ремусу кажется, будто человек напротив него нереален. Не существует. Что, если поднести пальцы к его лицу, они ткнутся в холодную гладь какого-то странного, зыбкого зеркала, в котором можно увидеть не свое отражение, а потаенное, скрытое от самого себя движение собственной души... Ремус встает. Человек напротив поднимается почти одновременно, не отпуская его, удерживая темным, почти гипнотизирующим взглядом. Они движутся друг к другу целую вечность, медленно, медленно, оказываются так близко, что уже соприкасаются телами... а потом втягиваются друг в друга, как в водоворот.

Это безумие, самум, сумасшедший горячий ветер, и Ремус мгновенно утрачивает понимание границ своего и чужого тела, так похожего на его собственное – худощавого, жесткого, щедрого. Поцелуй начинает его, начинает их обоих, здесь и сейчас, вихрем сметая все наносное и ненужное, от одежды до стыда. Северус трогает, гладит, стискивает – и Ремус отвечает ему касаниями, стоном, скольжением языка по гладкой длинной шее. Снейп слегка царапает его соски – Ремус ласкает у самого паха, обхватив ладонями бедра Северуса и поглаживая большими пальцами нежную кожу. Северус вновь впивается губами в его губы, обхватывает его ягодицы, вжимая в себя – Ремус стонет ему в рот, обнимает за плечи, трется своим членом о член Снейпа. Задыхаясь, они пытаются глотнуть воздуха, отстраниться, оторваться друг от друга хоть ненадолго, но это невозможно, невозможно, почти больно, словно их объятия – око бури, и стоит разомкнуть их, как безжалостный песок сорвет с них кожу и плоть, разбросав пустые, мертвые кости.

Целуя и лаская, они бьются об углы и стены, пока вихрь несет их туда, откуда они пришли вдвоем, к нелепой кровати, которую они сотворили для себя. Они падают на нее и мгновенно придвигаются друг к другу, стремясь оказаться ближе, ближе, еще, еще... Ремус вскрикивает, чувствуя, как Снейп накрывает его собой, и это лучше, много лучше, чем в прошлый раз, когда его тело ликовало в одиночестве, оставив разум дрожать за дверью от ужаса. Сейчас Ремус смотрит в жаркие глаза Северуса, слышит его хриплое дыхание, всем существом чувствует собственное и чужое желание – и все это совершенно другое. Другое и совершенное.

Северус приподнимается, заводит его руки за голову и прижимает к кровати. Ремус задыхается от ласки нетерпеливого языка, нежных и безжалостных пальцев, твердых и властных губ, спускающихся все ниже и ниже. Ему кажется, что воздух сгустился и застрял в легких, когда Снейп касается губами тонкой кожи, скрывающей головку, и, не сдвигая ее, втягивает в рот кончик члена. Ремуса бьет дрожь, он готов, уже почти готов, но ему не хочется так быстро, так странно... Северус вбирает его глубоко в рот, ласкает языком чувствительное место под головкой, слегка надавливая – и густой воздух толчками выплескивается из горла Ремуса вместе с хриплым протяжным криком.

Собственное расслабленное тело кажется ему незнакомым. Слишком легким. Слишком счастливым. Он открывает глаза – Северус склоняется над ним и целует, глубоко и сильно, возвращая Ремусу вкус его плоти на своих припухших губах. Он отвечает, легко и покорно, не думая, по-прежнему не различая стершихся границ между собой и другим. Когда горячие ладони разводят его бедра, когда скользкие пальцы входят в него, Ремус неотрывно смотрит в глаза Снейпа, горящие откровенным, совершенно мужским, бесстыдным желанием – и ему снова кажется, что это зеркало, полированное темное стекло, отражающее его самого. Ремус кладет руку на свой член и поглаживает его, глядя в бешеное от возбуждения лицо, чувствуя, словно чужую, твердеющую шелковистую гладкость под собственными пальцами.

– Давай же, – шепчет он, усмехаясь. – Ну!

Северус коротко выдыхает, забрасывая его ноги себе на плечи. Ремус приподнимается и закусывает губу от первого, почти разрывающего толчка внутрь, но не опускает глаз. И не прекращает ласкать себя. Он видит, как Северус тоже прикусывает губу, как капли пота стекают по разгоряченному лицу, как быстро поднимается и опадает грудь от судорожных вдохов и выдохов. Северус входит в него до конца, застывает на мгновение, а потом осторожно подается назад, и вперед, и снова назад, а Ремус двигает рукой в такт его движениям, дышит в такт его дыханию, пока Северус трахает его, все быстрей и быстрей. Горячий багровый ветер бросает их друг к другу, снова и снова, вырывая крик из горла Ремуса, когда он выплескивается в собственный кулак, а Северус кончает, хрипя и вцепившись железными пальцами ему в бедра, и падает на него сверху, и они лежат, соединенные уходящим безумием, в глазу утихающей бури.

Ремус болезненно охает и морщится, когда Снейп выходит из него. Северус ложится рядом, кладет руку ему на грудь, рассеянно поглаживает плечо Ремуса. Странно, но даже теперь, после всего, прикосновение Снейпа обдает его истомным теплом, смягчая ощущения изнуренного тела, уже далеко не такого счастливого, как несколько минут назад. Мерлин мой... черт...

«Больно?»

– Да, – честно отвечает Люпин.

«Но оно того стоило?»

Ремус вздрагивает, поворачивается лицом к Снейпу – тот смотрит на него с совершенно непередаваемой смесью беспокойства, самодовольства и напряженного ожидания. Люпин хмыкает, а потом начинает хохотать. Северус поджимает губы.

«Что смешного?»

– Я однажды тоже... задавал такой вопрос, – выговаривает Люпин. – Обстоятельства были почти аналогичные.

«Только однажды?» – ехидно приподнимает бровь Северус.

– Иди к чёрту! – Ремус придвигается поближе, целует Снейпа в губы, и тот отвечает, удивительно покорно и нежно, и целовать его после всего тоже странно, но так тепло, так хорошо и спокойно. «Куда нас вынесло? Где мы теперь?» – думает Ремус, с трудом отрываясь от... любовника, да, кто же ему еще Северус...

– И что теперь? – спрашивает он.

«Теперь укрепляющее зелье, которое мы должны были выпить полдня назад. И душ».

– Вообще-то хватило бы очищающего, нет? – интересуется Люпин.

Северус улыбается совершенно так, как Ремус и предполагал – лениво и почти похабно:

«Хватило бы. Но мне хочется выяснить, что еще я смогу с тобой сделать».

Через два дня, сидя в пустой кухне, Ремус в подробностях вспоминает этот момент: изгиб ухмыляющихся губ, откровенный голодный взгляд, собственнические поглаживания по бедру... Все остальные мысли он с трудом загнал за тяжелую дубовую дверь в самом дальнем углу рассудка, и теперь она прогибается под ударами всякий раз, когда он видит кухонный стол, на который Снейп уложил его утром после завтрака, или подлокотник кресла, на котором он извивался, насаживаясь на длинные чуткие пальцы, или этот чертов душ, где он впервые в жизни взял в рот багровую головку чужого члена. Ремус пытается закрывать глаза, чтобы не видеть и не вспоминать, но это еще хуже, потому что тогда он снова слышит у себя в голове: «Мне хочется выяснить, что еще я могу с тобой сделать» – и его опять начинает тошнить.

– Все, что угодно, – хрипло выговаривает Люпин в пустоту, до боли сжимая ладонью запястье с синеватой вязью татуировки. – Ты мог сделать со мной все, что угодно. И сделал. А я был...

Он был идиотом. Безвольным идиотом, растворившимся в блаженстве и покое, который считал потребностью своей собственной души. Ремус разжимает пальцы и непонимающе, словно в первый раз смотрит на свои руки: короткие фаланги пальцев, квадратные ногти, рыжеватые волоски, сморщенная смуглая кожа на костяшках, изгибы вен – и синяя извилистая линия, ядовитая тварь, всосавшаяся в него.

Он невидяще смотрит на лужу остывающего пролитого кофе на полу, темную грязную кляксу, пятнающую светлые, словно светящиеся изнутри гладкие доски... Он уже видел такую. Когда? Ремус мучительно морщит лоб, силясь понять, вспомнить, но никак не получается. Люпин бездумно опускает руку на ткань скатерти. Ведет по ней подушечками пальцев, огибая перевернутую сахарницу, криво лежащую почти на самом краю чайную ложку. Упирается в острый, колющий угол обложки, окованной по краям желтой медью.

Сколько времени назад он поднял эту книгу с ковра в гостиной, полной хаоса и запаха секса? Снейп ушел через несколько часов после завтрака, почти сразу после... Дубовая дверь прогибается под очередным ударом, едва не слетая с петель, Ремус рычит и одним рывком переворачивает стол, звоном бьющейся посуды и грохотом заглушая эхо собственных стонов. А потом, отшвыривая в сторону лишнее, снова поднимает с пола труд Эдарио Ленвиха «О чарах подчиняющих». Книга выглядит абсолютно новой, словно хозяин так и не добрался ее прочесть – но, как заговоренная, открывается на той же странице, что и тогда, когда Ремус сварил себе кофе и решил посмотреть, что полезного пишет о подчиняющих чарах мейстер Ленвих.

Звук хлопающей двери в холле, знакомые стремительные шаги. Ремус поднимает голову от ровных, намертво и бесповоротно втиснутых в гладкую бумагу строчек и молча смотрит прямо перед собой. Снейп появляется на пороге, абсолютно такой же, каким ушел. Это странно. Как он умудряется все время выглядеть одним и тем же человеком? Снейп с недоумением оглядывает разгромленную кухню и пытается сделать шаг вперед, а потом смотрит на Ремуса и застывает. Люпин склоняет голову набок совершенно неосознанным, звериным движением и слегка скрюченными пальцами перелистывает страницу.

– «Проданные же в рабство не только магии, но и личности с течением дней лишаются, одним только нуждам господина своего подчиняясь, – хриплым лающим голосом читает он. – Нет их воли над собой, и что захочет видеть в них господин, тем и становятся, с радостью любое его пожелание исполняя. Были тому многие свидетельства во многие времена, подробно очевидцами изложенные».

Он захлопывает книгу. Снейп молчит и не двигается, его совершенно белое лицо в обрамлении черных волос кажется Ремусу светящимся, серебристым. Мертвым.

– Ты принес порт-ключ? – спрашивает он все тем же голосом, изо всех сил стараясь удерживать контроль над собой.

«Да».

– Давай сюда.

«Он настроен на завтрашний полдень. Сегодня полнолуние, ты сильно рискуешь».

– Можешь перенастроить?

«Да».

– Делай.

Какое-то время Снейп пристально смотрит на Ремуса, словно решая про себя что-то, а потом кивает.

«Хорошо. В конце концов, так будет лучше».

Снейп достает из кармана мантии маленькие песочные часы, ставит изящную вещицу на разделочный стол и направляет на нее палочку. От часов исходит ровное голубое свечение, пульсирующее в такт движениям руки Снейпа. Потом он отходит в сторону, не выпуская палочки из рук. Ремус закусывает губу, вцепляется в спинку стоящего рядом стула, подавляя безумное желание перегрызть чужую глотку.

– Не бойся, – хрипло говорит Люпин. – Я не трону тебя сейчас. Это ведь бесполезно, пока я твой раб, правда? Но когда я перестану быть твоим рабом – я вернусь за тобой.

Снейп стоит неподвижно, с каменным лицом, никак не реагируя на сказанное, но Ремус успевает заметить мелькнувшую в черных глазах обреченность. Он ощеривается в удовлетворенной усмешке, и Снейп невольно отшатывается назад.

– До свидания, Северус! – вкрадчиво шепчет Люпин. Последнее, что он видит, прежде чем его рывком бросает в водоворот перемещения – темная изломанная фигура, бессильно опускающаяся на пол.

просмотреть/оставить комментарии [18]
<< Глава 6 К оглавлениюГлава 8 >>
февраль 2020  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272829

январь 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2020.02.24
The curse of Dracula-2: the incident in London... [33] (Ван Хельсинг)



Продолжения
2020.02.28 23:27:20
Прячься [3] (Гарри Поттер)


2020.02.27 20:54:55
Рау [5] (Оригинальные произведения)


2020.02.24 19:43:54
Моя странная школа [4] (Оригинальные произведения)


2020.02.21 16:53:26
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.02.21 08:12:13
Песни Нейги Ди, наёмницы (Сборник рассказов и стихов) [0] (Оригинальные произведения)


2020.02.20 22:27:43
Змееглоты [3] ()


2020.02.20 14:29:50
Амулет синигами [116] (Потомки тьмы)


2020.02.18 06:02:18
«Л» значит Лили. Часть I [4] (Гарри Поттер)


2020.02.17 01:27:36
Слишком много Поттеров [44] (Гарри Поттер)


2020.02.16 20:13:25
Вольный город Норледомм [0] ()


2020.02.16 12:16:29
Работа для ведьмы из хорошей семьи [3] (Гарри Поттер)


2020.02.16 11:38:31
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.02.15 21:07:00
Мой арт... [4] (Ван Хельсинг, Гарри Поттер, Лабиринт, Мастер и Маргарита, Суини Тодд, Демон-парикмахер с Флит-стрит)


2020.02.14 11:55:04
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.02.10 22:10:57
Prized [5] ()


2020.02.07 12:11:32
Новая-новая сказка [6] (Доктор Кто?)


2020.02.07 00:13:36
Дьявольское искушение [59] (Гарри Поттер)


2020.02.06 20:54:44
Стихи по моему любимому пейрингу Снейп-Лили [59] (Гарри Поттер)


2020.02.06 19:59:54
Глюки. Возвращение [238] (Оригинальные произведения)


2020.01.30 09:39:08
В \"Дырявом котле\". В семь [8] (Гарри Поттер)


2020.01.21 10:35:23
Список [10] ()


2020.01.18 23:21:20
Своя цена [20] (Гарри Поттер)


2020.01.15 12:47:25
Туфелька Гермионы [0] (Гарри Поттер)


2020.01.15 12:43:37
Ненаписанное будущее [17] (Гарри Поттер)


2020.01.11 22:15:58
Песни полночного ворона (сборник стихов) [3] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.