Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Снейп сварил для Люпина новое зелье. Теперь Ремус превращается в волка только один раз в год, а не каждое полнолуние. Но, помня, что превращение - штука болезненная, Снейп сварил зелье так, чтобы превращение длилось подольше. Теперь Люпину нужно целое лето, чтобы превратиться в волка и еще одно лето, чтобы превратиться обратно в человека!

Список фандомов

Гарри Поттер[18463]
Оригинальные произведения[1236]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[133]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12657 авторов
- 26948 фиков
- 8603 анекдотов
- 17670 перлов
- 660 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 7 К оглавлениюГлава 9 >>


  Неоконченная история. Невилл Лонгботтом

   Глава 8
Выходные Невилл провел вместе со своими многочисленными новыми и старыми знакомыми на квиддичном поле. Квиддичем он не интересовался и в своем времени ходил на игры только потому, что на них ходили все. Здесь же, видимо, ребята бегали и друг к другу на тренировки. Невилл предпочел бы провести это время в библиотеке, но боялся, что его отказ может их обидеть.

Однако оказалось, что на тренировках не так уж и скучно. Невилл сидел на трибуне рядом с теми, кто не тренировался или не играл совсем, уплетал сладости, добытые у домовых эльфов, болтал с ребятами и вместе с ними посмеивался над самыми нелепыми претендентами. Сам он летал не слишком хорошо, но некоторые, похоже, метлы видели впервые в жизни. Рейвенкловцы и гриффиндорцы быстро набрали нужных игроков, и, наконец, вечером воскресенья, пришла очередь слизеринцев. Несмотря на то, что им был нужен один лишь ловец, отбор затянулся до позднего вечера. Абрахас, капитан команды, твердил, что на поле заявились сплошные бездарности, которые только сегодня узнали, что такое снитч, и недостойны даже держать его в руках, не то, что ловить. Том придерживался такого же мнения. Невилл, который хорошо помнил, как играл Гарри, мысленно был с ними совершенно согласен.

Гриффиндорцы и рейвенкловцы торжествовали. Хоть они и дружили между собой, элемент соревновательности не был им чужд, поэтому все, включая Селесту, желали своим факультетам безоговорочной победы. Августа, которая в квиддич не играла, посмеиваясь, сообщила, что Септимус и Блэкки перед каждым матчем Гриффиндор-Слизерин со скандалом рвут отношения. Что примечательно, с Абрахасом в эти периоды Септимус почему-то не ссорился.

В конце концов, слизеринцы совсем отчаялись и уже были готовы взять любого, кто сумеет хотя бы разглядеть запущенный снитч, не говоря уж о том, чтобы его поймать. Невилл от всей души им сочувствовал. Тем более, на поле прибежала Эйлин и принялась язвительно критиковать каждого, кто пытался сесть на метлу, чем еще больше сбивала и нервировала незадачливых претендентов на вакантное место ловца.

– Знаешь что! – разозлился Абрахас. – Если ты такая умная, попробуй сама поймай!

Эйлин ухмыльнулась и протянула руку. Малфой вручил ей метлу. Том удивленно поднял брови и собрался было что-то сказать, но не успел. Эйлин взмыла в воздух так резко и быстро, что у Невилла перехватило дыхание. Абрахас хмыкнул и выпустил снитч.

На поле воцарилась тишина. Невилл, как завороженный, наблюдал за немыслимыми пируэтами, которые выписывала в воздухе эта девочка, и не мог поверить своим глазам. Так не летал даже Гарри.

Через две минуты Эйлин вручила Малфою снитч, швырнула метлу на землю, презрительно усмехнулась и гордо направилась прочь. Том и Абрахас переглянулись и сломя голову бросились за ней.

Далеко уйти она не успела, поэтому сидящие на трибуне ребята могли слышать весь разговор.

– Чего надо? – грубо спросила Эйлин, когда Том схватил ее за плечо.

– Эйлин, – вкрадчиво произнес Абрахас. – Ты, случаем, не хочешь стать нашим ловцом?

– Нет! – твердо ответила она и предприняла попытку уйти, но Том продолжал держать ее.

– Эйлин! – взмолился Абрахас. – Ты ведь летаешь лучше, чем все остальные вместе взятые!

– Знаю, – без тени смущения ответила она. – И что дальше? Мне плевать на ваш квиддич.

– Принцесса, ты понимаешь, что своим отказом лишаешь нас всяких шансов на победу? – осведомился Том.

– Допустим, – Эйлин пристально посмотрела на него снизу вверх. – А с каких это пор ты стал таким ярым фанатом квиддича?

– Я не фанат. Просто не люблю проигрывать. И ты тоже не любишь, не так ли?

Эйлин поджала губы.

– Хочешь, денег дам? – неожиданно сказал Абрахас.

– Сколько?

– По галеону за игру.

Она только презрительно фыркнула.

– Хорошо, пять! Больше не могу, правда! Плюс по десять сиклей за каждую тренировку.

Эйлин пошевелила губами, очевидно, что-то подсчитывая, усмехнулась и уставилась на Тома.

– Все домашние задания по трансфигурации, – сказал он.

– Идет, – кивнула она. – И я хочу заниматься с вами.

– Эйлин! – воскликнул Том и, понизив голос, добавил: – Тебе рано еще…

– Тогда я пойду, пожалуй.

– Стой! Ладно! Хорошо! Только самые основы.

Эйлин нахмурилась.

– Все равно ведь с этого придется начинать, – заметил Абрахас.

– Между прочим, теорию я и без того прекрасно знаю! Мне нужны конкретные…

– Тихо! – перебил ее Том. – Будешь так болтать в людных местах, я и на квиддич плюну, и на тебя. Учиться надоело?

Эйлин прикусила язык и замолчала, выжидательно глядя на них обоих.

– Будь по-твоему, – вздохнул Том. – Только чтобы на тренировках и играх по полной выкладывалась! А заниматься будешь под моим контролем.

– Как скажешь, – ухмыльнулась Эйлин и ушла с поля, довольно насвистывая.

Септимус разочарованно застонал. Хьюберт, Минерва и Игнатиус тоже выглядели огорченными, и Невилл понял, что ловцу Гриффиндора до Эйлин далеко. Это его не удивило.

– Да, повезло им, что сумели ее уговорить, – произнес он.

Позади него раздался смех. Невилл обернулся и недовольно нахмурился – смеялся Лестрейндж.

– Что веселого? – сухо спросил он.

– А ты не понял? – удивился Лестрейндж.

Невилл скрипнул зубами. Зачем бы ему иначе было спрашивать?

– Она с самого начала хотела играть, просто планировала получить побольше привилегий, – снизошел Лестрейндж до объяснений.

– Ну, а если бы они не стали ее уговаривать? – не сдержавшись, спросил Невилл, хотя ему не слишком хотелось болтать с этим типом.

– Тогда она бы просто ушла. Но после первого же проигрыша Слизерина у нее появился бы прекрасный повод для насмешек – продули из-за мелочности, – Лестрейндж снова засмеялся. – И потом им все равно пришлось бы ее взять, только на еще менее выгодных для себя условиях. Готов спорить, Том и Абрахас прекрасно это понимают.

Невилл отвернулся. Дикая слизеринская логика, в которой так хорошо разбирался Лестрейндж, казалась ему слишком уж изощренной.


Дни шли за днями, недели за неделями. Невилл на удивление быстро привык к этому времени, к учебе в Хогвартсе сороковых годов, к своим новым друзьям. Иногда, засыпая, он вспоминал свое время и чувствовал легкие уколы совести из-за того, что почти не думает о тех, кто остался там, и не слишком усердствует в поисках информации, которая помогла бы ему вернуться. Тогда он обещал себе, что завтра точно найдет время и как следует пороется в Запретной секции. Но наутро снова появлялись какие-то дела: очередные домашние задания, необходимость помочь кому-то из ребят с гербологией, предложение прогуляться в Хогсмид.

Как ни стыдно было в этом признаваться, по дому Невилл практически не скучал. Да и что у него там было, дома? Бабушка? Так вот же она здесь – и не строгая и деспотичная, а веселая, милая и доброжелательная. И дед, в отличие от будущего, здесь был жив и здоров. Правда, в этом времени они были его друзьями, а не родней, но какая, в сущности, разница?

Дядя и тетя… Невилл неплохо к ним относился, но о каких-то близких отношениях речи не шло. В этом времени они еще не родились. Впрочем, старший брат Хьюберта, Хафранг, уже женился на старшей сестре Блэкки, Каллидоре, и через несколько лет у них родится сын Элджи, а потом и дочка – Энид.

Мама и папа… Думать о них было особенно больно. В такие моменты Невилл чувствовал себя трусом и предателем. Он скучал по ним, но… меньше, чем скучал в своем времени. Здесь их просто пока не было на свете. А там… называть их существование жизнью Невилл не мог. Ребенком он еще надеялся, что их можно вылечить, но эта надежда давно растаяла без следа. И Невилл не раз думал, что на их месте предпочел бы умереть, что смерть была бы гуманней. Что это намного хуже смерти. Собственные мысли пугали его, но он ничего не мог с ними поделать. Он понимал, что это эгоистично с его стороны, но здесь ему было легче. В этом времени у Невилла не было семьи, пусть даже такой, не было дома, не было денег, но он чувствовал себя почти счастливым.

И с друзьями Невиллу никогда не везло. По большому счету, он даже не знал, что это такое – друзья. Не просто однокурсники или приятели, а именно друзья. Настоящие. Он общался с Гермионой, но с дружбой их общение имело мало общего. Она помогала ему с учебой, всегда говорила исключительно менторским тоном, постоянно поучала и относилась к нему снисходительно, словно он был недалеким ребенком, а не ее однокурсником. Невилла это задевало, но он понимал, что, во-первых, такой уж у нее характер, а, во-вторых, он сам виноват, потому что выставляет себя перед ней полным идиотом.

В последнее время Невилл старался обращаться к Гермионе как можно реже – не из-за своих обид, просто он видел, что ей и без того приходится тратить много сил не только на свои уроки, но и на проверку (и даже переписывание) работ Гарри и Рона. Не хотелось лишний раз ее утруждать.

С Джинни он тоже не дружил, хоть они и ходили вместе на Святочный бал. Невилл прекрасно понимал, почему она с ним пошла, – собственно, на это и рассчитывал. Если бы отказалась, пригласил бы другую третьекурсницу. Кто-нибудь, да согласился бы.

С Гарри Невилл пытался подружиться еще на первом курсе. Разумеется, он с раннего детства много слышал о мальчике-который-выжил, но причина была не в этом. Наоборот, он категорически не собирался навязывать свое сомнительное общество герою магического мира, что бы там ни говорила бабушка. Невилл считал, что такая знаменитость будет тщательно выбирать круг общения и не захочет иметь дела с таким, как он. Но потом Гарри заступился за него, отобрав напоминалку у Малфоя, и не стал смеяться, когда тот же Малфой приклеил его ноги друг к другу. Тогда Гарри сказал, что Невилл стóит десяти Малфоев. Конечно, он понимал, что Гарри просто успокаивал его, но все равно был благодарен.

Невилл пытался привлечь его внимание, наладить отношения, но Гарри делал вид, что ничего не замечает. Ну, а потом он решил предупредить Гарри о Малфое и только усугубил ситуацию. После этого случая Невилл пришел к выводу, что лучше не лезть и держаться в стороне. Навязываться он никогда не любил, да и не умел. В конце концов, не были же они врагами.

Правда, в конце первого курса даже нормальными отношениями пришлось рискнуть. Невилл не мог стоять и смотреть, как они в очередной раз удирают из гостиной среди ночи. Он же не знал, что они хотят защитить философский камень от Волдеморта! Тогда он был уверен, что все трое перестанут с ним разговаривать. Но, к счастью, ничего подобного не произошло.

А на пятом курсе была Армия Дамблдора. Они собирались в Выручай-комнате, изучали защиту от Темных искусств, болтали о всякой ерунде во время коротких передышек. Это было здорово. Но Невилл всегда отдавал себе отчет, что ни о какой дружбе между участниками АД речи не идет. Кто-то, конечно, дружил, но в целом, они были чужими людьми. Об этом очень хорошо сказала Луна.

Они тогда расходились по очереди, чтобы не привлекать внимания. Луна вдруг рассмеялась – но не весело, а как-то печально. Невилл спросил, в чем дело, и она сказала: «А ты сам посмотри. Внутри мы друзья. А за дверью – едва знакомы». Невилл посмотрел и увидел, что студенты, которые еще не ушли, стоят тесной кучкой и обсуждают прошедшее занятие, а те, кто выходит за дверь, – разделяются на маленькие группки и разбегаются в разные стороны.

После этого Невилл пытался общаться с Луной. Но быстро пришел к выводу, что она не принадлежит к числу людей, сделанных из плоти и крови. Общаться с ней было настолько тяжело, что у него даже начинались головные боли. А еще у них не оказалось ни одной общей темы для разговора.


В общем, друзей у Невилла не было никогда. До тех пор, пока он не попал в прошлое. Здесь все было по-другому. Нет, конечно, нельзя сказать, что он подружился со всеми одинаково. Да и их дружба друг с другом одинаковой тоже не была. Кто-то общался больше, кто-то меньше. Дружили Септимус и Абрахас. Никто не удивлялся, если Септимус посреди ужина вдруг хватал тарелку, усаживался за стол Слизерина и начинал что-то горячо обсуждать со своим приятелем. Разве что Дамблдор провожал его пристальным взглядом (у Невилла вошло в привычку исподтишка наблюдать за заместителем директора). Дружили Том и Минерва. Правда, в их дружбе чувствовался какой-то соревновательный элемент, словно они пытались превзойти друг друга, но в глаза это не бросалось. Девчонки Блэк, хоть они и не были родными сестрами, тоже дружили. Кроме того, Лукреция дружила с Айрис Шеферд. Вальбурга и Минерва постоянно ругались, но при этом каждая из них моментально зверела, если кто-то плохо отзывался о другой, да еще они иногда объединялись и начинали совместно доставать Лестрейнджа… В общем, запутаться в их дружеских связях было еще проще, чем в родственных, которые хотя бы можно отследить по генеалогическому древу.

Тем не менее, все они были одной командой. Сплоченной и дружной. Они собирались в Выручай-комнате, без колебаний заходили друг к другу в гостиные, вместе ходили в Хогсмид, где в «Трех метлах» для всей компании даже было отведено специальное место – несколько придвинутых друг к другу столов возле окна.

И он, Невилл, тоже стал частью этой команды. Он быстро разобрался, что их общение не сводится к одним только развлечениям. Все они старались учиться как можно лучше и вести себя так, чтобы у преподавателей и директора не было никаких нареканий. Если у кого-то из ребят были проблемы с тем или иным предметом, ему приходил на помощь тот, кто в этом предмете разбирался лучше других, – разумеется, безвозмездно, в своем кругу у них не было никаких расчетов.

Поначалу Невилла слегка покоробило то, что другим студентам ребята помогают за деньги. Но очень быстро он понял, каково это – быть самым умным. Весть о том, что Невилл прекрасно знает гербологию, облетела школу с удивительной быстротой, и вскоре его начали осаждать толпы студентов. Почти все они сразу же говорили, что заплатят за помощь, и называли сумму. Невиллу было неудобно брать деньги, и первое время он этого не делал. Толпы значительно возросли. Его вылавливали в коридорах между занятиями, отвлекали от обедов и ужинов в Большом зале и даже просовывали листы пергамента под дверь туалета. Добила Невилла нахальная физиономия мелкого слизеринца, который имел наглость вломиться в спальню в воскресенье в семь утра, разбудить его и протянуть пергамент с заданием.

– Десять галеонов! – заявил Невилл, рассчитывая, что маленький негодяй оставит его в покое.

Но негодяй немедленно вытащил из кармана звенящие монетки. Невилл, с которого тотчас же спали остатки сна, потянулся за пером.

– Давно бы так, – ухмыльнулся Септимус, которого тоже разбудило это бесцеремонное вторжение. – Время и нервы надо ценить.

С этих пор толпы нуждающихся в помощи значительно поредели, а Невилл начал неплохо зарабатывать. Виноватым себя он не чувствовал. Одно дело, помочь человеку, который действительно хочет разобраться и просто запутался, – против этого Невилл ничего не имел. Но с какой стати он должен писать эссе за пятикурсника, который весь вечер играл в шахматы и даже не потрудился открыть учебник? Пусть либо пишет сам, либо платит деньги. В конце концов, деньги Невиллу действительно были нужны. Министерство выделило ему содержание на год, да и Диппет что-то подбросил, но все эти прогулки в Хогсмид и вечеринки здорово били по карману. Никто, в общем, не требовал, чтобы он каждый раз раскошеливался, но ему было неудобно из-за того, что кто-то за него платит. Кроме того, он вырос в обеспеченной семье и просто не привык считать каждый кнат.


Во время самой первой вечеринки Невилл не принял всерьез слова Минервы, заявившей, что они – хозяева школы, но быстро убедился, что в ее словах есть доля правды. Ребята, определенно, принадлежали к школьной элите. Преподаватели относились к ним с большей теплотой, чем к другим студентам. Младшекурсники знали их всех по именам и вежливо здоровались при встрече. Даже старшекурсники уступали дорогу, столкнувшись с ними в коридоре. Все это распространялось и на Невилла, к немалому его смущению. Впрочем, смущаться он вскоре перестал и начал получать удовольствие. В своем времени ни о чем подобном он не мог и мечтать.

У Тома и Лестрейнджа даже был доступ в класс зельеварения во внеучебное время, и они могли использовать любые ингредиенты по своему усмотрению. Лестрейндж увлекался зельями, и мог торчать в классе часами. Компанию ему нередко составляла Эйлин, которая тоже питала к зельям нездоровый интерес, что Невилла совсем не удивляло.

Эта девчонка была совершенно невыносима. Слушалась она только Тома, но даже ему вполне могла наговорить гадостей и затихала, только когда он окончательно выходил из себя. Впрочем, никто из ребят не принимал близко к сердцу ее ехидные замечания – видимо, они делали скидку на то, что ей не слишком повезло с родителями. Отец ее бросил, да и Элеонора дочерью откровенно не интересовалась. Этого Невилл не понимал. Он считал, что родители должны заботиться о своих детях – в конце концов, дети не виноваты в их неприятностях. Поэтому Элеонору он недолюбливал, а к Эйлин проникся сочувствием, несмотря на то, что хамила она ему едва ли не больше, чем всем остальным гриффиндорцам вместе взятым.

Единственным, кого Невилл с трудом выносил, был Рудольфус Лестрейндж. Умом он понимал, что этот парень не сделал ему ничего плохого, но каждый раз вспоминал его омерзительных родственничков – вероятно, сыновей – и просто ничего не мог с собой поделать.

Кроме Лестрейнджа Невилла немного беспокоил Эйвери. Он был хорошим парнем, на редкость милым и своей оторванностью от реальности чем-то напоминал Луну. А еще он прекрасно рисовал. На следующий день после вечеринки Том, посмеиваясь, протянул Невиллу лист пергамента, на котором тот с изумлением увидел свой собственный портрет. Том сказал, что у каждого из них валяются десятки таких портретов, потому что рисует Лоуренс постоянно. Именно это и заставило Невилла нервничать. В этом времени он был гостем и понимал, что нельзя оставлять здесь следы своего пребывания. Утешало его то, что Лоуренс, по словам Тома, рисунки не хранил, а сразу раздавал ребятам. Это позволяло надеяться, что физиономия Невилла не станет частью истории. Тем более, чаще всего объектом для творчества у Эйвери становилась Айрис, к которой он, судя по всему, был неравнодушен. Она, похоже, не обращала на него особенного внимания. То, что чистокровный слизеринец, да еще и родственник одного из Пожирателей смерти, заглядывается на магглорожденную, Невилла уже не удивляло. Он быстро привык, что в этом времени все иначе. И порой ловил себя на мысли, что не хочет возвращаться в будущее.


Несмотря на это, Невилл с каждой неделей все отчетливей понимал, что оставаться здесь не имеет права. Он знал, что со временем шутки плохи. Человек, родившийся в тысяча девятьсот восьмидесятом году, не может спокойно жить в сороковых. Он знал, что должен найти способ вернуться, хочется ему этого или нет. Кроме того, он понимал, что это просто малодушие – вот так убегать от проблем, которые у него были в родном времени. Да, там шла война, там был Волдеморт, там у него не было друзей, там его родители были пациентами Сент-Мунго, там не было в живых многих из тех, к кому он уже успел привыкнуть… Но там было его время и его место. А значит, нужно было искать выход.

Невилл часто думал о Томе. Обо всех своих новых друзьях он слышал и в будущем, был знаком с их детьми и внуками, а с некоторыми был знаком лично. Только об Айрис Шеферд он не слышал ни разу, но она наверняка выйдет за кого-нибудь замуж после школы – ну, хоть за того же Эйвери – так что это и не удивительно.

А вот Том… Что станет с ним, Невилл не имел ни малейшего понятия. Конечно, он не мог знать поименно всех британских волшебников, но Том не был похож на человека, способного работать на какой-нибудь задрипанной должности, не стремясь к большему. Невилл считал, что Том обязательно должен чего-то добиться в жизни. Здесь, в школе, он был настоящим лидером в их компании, любимцем учителей, за исключением разве что Дамблдора. Да и тот на трансфигурации всегда ставил ему высокие оценки, потому что Том этого действительно заслуживал. А Слагхорн так и вовсе пророчил ему кресло министра магии, о чем не раз говорил на встречах своего клуба, в который входила вся их дружная компания.

И, несмотря на это, в будущем Невилл ничего о нем не знал. Только фамилия казалась смутно знакомой, но он понятия не имел, почему, поскольку никак не мог вспомнить, где ее слышал.

Том, наверное, был самой главной причиной, по которой Невиллу никак не хотелось покидать это время. К нему он привязался даже больше, чем к Августе и Хьюберту, которые были его близкими родственниками.

Невилл старался поймать его взгляд в Большом зале и, когда ему это удавалось, чувствовал, как губы сами собой расплываются в улыбке. В Хогсмиде и в Выручай-комнате он всегда садился рядом с ним, его близость почему-то здорово успокаивала. У него портилось настроение, если им в течение нескольких дней не удавалось нормально поболтать. Когда их руки случайно соприкасались, Невиллу становилось жарко, а от его улыбки по всему телу пробегала дрожь.

Возможно, Невилл был не самым умным человеком на свете, но и полным идиотом он не был никогда. И сейчас он прекрасно осознавал, что безнадежно… ну, может, не влюбился, но увлекся точно. Безнадежно – потому что никаких надежд на взаимность у него не было и не могло быть. Он понимал, что Том для него слишком хорош. А если бы даже надежды и были… Прошлое есть прошлое. Невилл и без того опасался, что его действия здесь могут привести к непоправимым последствиям. И понимал, что не имеет права рисковать еще больше.


Осознав это, Невилл, скрепя сердце, решил, что нужно как можно скорее уходить из этого времени, пока дело не приняло слишком серьезный оборот. А для начала следовало хотя бы понять, на что он вообще может влиять, находясь в прошлом. Но решающим толчком стал случай, произошедший в середине октября, который здорово озадачил и даже напугал его.

Невилл сидел в гостиной и писал эссе по гербологии сразу для двоих четверокурсников, включая Ориона Блэка, предполагаемого супруга Вальбурги, которая, скрипя зубами, предложила «содрать с гаденыша побольше». Работа была несложной, но требовала внимания, поскольку эссе должны были выглядеть так, будто написаны разными людьми.

По гостиной с несчастным выражением лица бродила Августа, внимательно разглядывая диваны и кресла и периодически опускаясь на пол, чтобы заглянуть в щели между ними.

– Ты что-то потеряла? – спросил Невилл, поднимая голову от пергамента.

– Часы, – печально произнесла Августа. – В наручных мне неудобно, поэтому отец купил обычные, на цепочке. Я их в кармане носила – и вот… уже не в первый раз теряю… теперь меня точно убьют… – она прикусила губу.

– А призвать их Акцио ты не пробовала?

Августа мучительно покраснела. Невилл мысленно обругал себя. Ведь знал же, что он провалила заклинания! Он был бы рад помочь ей, но часы она в его присутствии не доставала, а призвать предмет, который он никогда в жизни не видел, Невилл не мог.

– Может, попробуешь? – предложил он. – Это не так уж сложно.

– Тебе, может, и несложно, – проворчала она. – А я с первого курса сутками билась над заклинаниями, которые другим удавались с первого раза.

– У меня с трансфигурацией то же самое, – сказал Невилл. – И ничего, живой пока. Давай, пробуй! Главное, четко представлять себе эти часы, и чтобы движения были точными.

Для наглядности Невилл призвал со стола перо. Августа вздохнула и подняла палочку…

Примерно через полчаса часы были у нее в руках.

– Вот видишь! – одобрительно воскликнул Невилл. – У тебя все получилось!

– Четвертый курс! – простонала Августа, обессиленно падая рядом с ним на диван. – Да наши такое уже на первом умели!

– Ну и что? Каждому свое. Один человек не может уметь всего. Так просто не бывает. Да, тебе заклинания даются тяжело. Но это же не значит, что ты совсем ни на что не способна! Будь это так, у тебя бы сейчас ничего не вышло. Ты ведь занимаешься с Хьюбертом?

– Ага, – она скорчила гримаску. – Берти жутко терпеливый – я бы на его месте давно уже спятила.

– Мне кажется, ты ему нравишься, – ляпнул Невилл и тут же прикусил язык.

Но Августа даже не удивилась:

– Знаю.

– И?

– Что «и»? – насупилась она. – Какая тебе разница? Лучше бы придумал, что сделать с этими дурацкими часами, чтобы они больше не терялись!

– А разве ты не знаешь, как делать потайной карман? – удивился Невилл, чуть было не добавив: «сама мне показывала».

– Нет, не знаю, – заинтересовалась Августа. – А как?

Невилл, продолжая удивляться, продемонстрировал заклинание.

– Здорово! – восхитилась Августа. – И так просто, даже на первом курсе заклинания сложнее! Завтра же на каждой мантии такие сделаю!

Невилл улыбнулся одними губами, чувствуя нарастающую панику. Об этом заклинании он узнал от бабушки, а сейчас получалось, что она узнала о нем от него! Как такое вообще возможно? В памяти сразу же всплыло пугающее словосочетание «парадоксы времени». Ведь это же самый настоящий парадокс!


После этого, казалось бы, незначительного происшествия Невилл начал отказываться от прогулок на квиддичное поле и даже от Хогсмида, ссылаясь на головную боль, скверное самочувствие и бешеное количество уроков, и отправлялся штурмовать библиотеку. Впрочем, и без лишних оправданий ему порой удавалось улизнуть от своих многочисленных друзей и пробраться в Запретную секцию, где он самозабвенно штудировал все книги, в названиях которых имелось слово «время».

Раньше Невиллу казалось, что стóит добраться до нужных книг, и он сразу со всем разберется. Наверное, эту уверенность, что в книгах можно найти ответы на все вопросы, он подцепил от Гермионы. На деле все оказалось совсем не так просто.

Из толстенной книги в коричневой потрепанной обложке Невилл с изумлением узнал, что «блуждания по времени – суть мерзейшее и опаснейшее дело. Ежели волшебник решится бежать от времени своего в иное, тут же покинет его рассудок». Невилл задумчиво потер подбородок. Похоже, рассудок покинул автора, поскольку его собственный рассудок пока был на месте. Он решил не принимать близко к сердцу это пугающее заявление. Тем более, в той же книге упоминалось, что автор считает столь же «мерзейшим и опаснейшим делом» анимагию. Невиллу она тоже была неприятна, но не до такой степени, чтобы думать, будто волшебник, практикующий анимагию, вскоре «уподобится животному и потеряет облик человеческий». По его мнению, это было немного чересчур. Во всяком случае, за МакГонагалл он никогда ничего подобного не замечал. Постарела, конечно, по сравнению с шестнадцатью годами, точнее, уже семнадцатью, – в начале октября она стала совершеннолетней, – но это с каждым может случиться. И безо всякой анимагии.

Читать эту книгу дальше Невилл не стал. В следующей книге, которую он взял руки, этот автор жестко высмеивался и назывался «чокнутым старым консерватором». Невилл понадеялся, что нашел что-то стóящее, но его ждало разочарование. О перемещениях во времени здесь говорилось, как о развлекательной прогулке, и автор досадовал, что хроновороты не продаются на каждом шагу. При этом было очевидно, что сам он не имеет ни малейшего понятия, как их изготавливать, во времени никогда не перемещался, и не слишком хорошо представляет, как это вообще происходит. Невилл только поразился, как ему вообще удалось издать эту книгу. Любой человек, у которого в голове есть хоть немного мозгов, сразу поймет, что даже слепой больше знает о радуге, чем этот человек – о хроноворотах.

Третий автор оказался не таким консервативным, как первый, и не таким безалаберным, как второй. Он не видел в перемещениях во времени ничего аморального, однако полагал, что они требуют крайне ответственного подхода и предельной внимательности. Рассуждал он со знанием дела, но, к сожалению, не рассматривал перемещения на пятьдесят лет и, кажется, даже не считал их возможными.

Еще в одной книге Невилл прочел, что первый хроноворот был трансфигурирован из солнечных часов еще более трех тысячелетий назад, причем, совершенно случайно. Волшебник решил, что его солнечные часы показывают неправильное время1, и попытался их исправить. Невилл так и не понял, как солнечные часы могут показывать неправильное время, и пришел к выводу, что у волшебника было не все в порядке с головой. Автор придерживался такого же мнения. В итоге из часов получился хроноворот, волшебник «исчез в веках», а само его случайное изобретение до сих пор находится где-то в Египте, и к нему никого не подпускают.

Все это, конечно, было безумно увлекательно, но для Невилла бесполезно. Почему-то все авторы ограничивались исключительно теоретическими рассуждениями и историческими справками, практически не рассматривая устройство самих хроноворотов. Только в третьей по счету книге было подробно расписано, как трансфигурировать из песочных часов простейший двенадцатичасовой хроноворот. Это он так назывался – простейший. На самом деле, с такой сложной трансфигурацией Невиллу никогда раньше сталкиваться не приходилось, поэтому он пришел в ужас, представив, какие манипуляции требовались для того, чтобы изготовить хроноворот, лежащий сейчас у него в потайном кармане.

В любом случае, двенадцатичасовой хроноворот был Невиллу без надобности. Как крошкой хлеба не утолить голод, так и с этим хроноворотом не переместиться в будущее. Да и в прошлое не переместиться. Разве что на двенадцать часов.

Но все остальные авторы почему-то избегали практической стороны вопроса. Их больше интересовала теория, история, личные счеты друг с другом (практически в каждой книге авторы ругали своих коллег). Кроме того, многих ужасно занимала моральная и этическая сторона вопроса. Книгу с названием «Основные моральные аспекты перемещений во времени» Невилл даже читать не стал – только пролистал, удивляясь про себя. Похоже, автору было решительно нечем заняться. Ну, кому могут быть интересны такие глупости? Благо непрочитанных книг оставалось еще много, а значит, была надежда, что хоть кто-то из авторов подошел к делу серьезно.

Только в десятом по счету просмотренном фолианте Невилл сумел получить какой-то намек. Его взгляд сразу же зацепился за знакомое непонятное словосочетание «парадоксы времени». В общем, оно встречалось и в других книгах, но нигде не объяснялось его значение, и чувствовалось, что авторов эти самые парадоксы здорово пугают. Очередной автор, похоже, оказался счастливым исключением из правила.

«Сам термин «парадоксы времени», по сути, является парадоксальным и не имеет ни малейшего смысла. Возник он исключительно из-за того, что людям свойственно переоценивать свою значимость и считать себя способными изменить мир. На самом же деле, ни один даже самый могущественный волшебник не обладает способностью полностью изменить ход вещей и поставить под угрозу существование Вселенной. Задумайтесь, если бы это было не так, наш мир уже давно перестал бы существовать! Ведь перемещений во времени происходит гораздо больше, чем зафиксировано в официальных источниках. Их совершают неразумные детишки, нашедшие хроноворот в тайнике родителей, и сами родители со своими (не всегда благовидными) целями и даже (и пусть меня отправят за это в Азкабан) сотрудники Министерства магии, под чьим ведением находятся зарегистрированные хроновороты. А сколько талантливых волшебников способно изготовить хроноворот самостоятельно? Об этом мы можем лишь гадать. Ясно одно: мир пока не рухнул, и рушиться не собирается. А «парадоксы времени» – это просто очередной миф, выдуманный людьми, чей мозг затуманен иллюзиями собственного величия. Если что-то во время перемещений и может показаться парадоксальным, то это означает, что так и должно быть. Парадоксы времени невозможны, иначе времени бы просто не существовало».

Все это показалось Невиллу логичным и здорово успокаивало. Если автор прав, то и ему бояться нечего. Он сразу же вспомнил этот жуткий случай с заклинанием, после которого в первый раз отправился штурмовать библиотеку. Получается, что это вовсе не парадокс, а необходимость? Невилл облегченно вздохнул. Хорошо, если так. Правда, непонятно, откуда это заклинание вообще взялось, но, что было раньше – яйцо или феникс – тоже, как известно, никто не знает.

Но значит ли все это, что ему удастся вернуться в свое время? Или придется остаться здесь навсегда, потому что «так и должно быть»? Невилл содрогнулся. Совсем недавно он думал, что здесь ему нравится больше, чем в будущем, но при мысли о том, что он застрял в сороковых годах навсегда, стало жутко, и захотелось немедленно оказаться дома. Нет, он непременно вернется! Должен быть какой-то способ!

Невилл открыл следующую книгу. Этот автор жестко критиковал предыдущего, обвиняя его в наивности и «недопустимой для ученого самоуверенности».

«Мой коллега утверждает, что «мир пока не рухнул, и рушиться не собирается». Но как он может быть в этом уверен? Или он настолько хорошо осведомлен о том, что происходит с людьми после смерти? Быть может нас всех уже нет в живых, и все, что нас окружает – лишь прекрасно выполненная иллюзия?
Впрочем, здесь я, конечно, несколько погорячился. Теория стóит того, чтобы ее обдумать, однако в контексте перемещений во времени является не слишком уместной. Однако не кажется ли вам, что имеет смысл задуматься: что, если мир не рушится, а просто меняется? Вы скажете, что этого не может быть, что вы не замечали никаких перемен. Не стану с вами спорить. Я тоже их не замечал. Но почему мы вообще должны их замечать? Да, мир меняется, но и мы меняемся вместе с ним. Поэтому пребываем в счастливой уверенности, что все остается на своих местах. А что, если изначально, все было не так? А те самые «парадоксы времени», к которым мой коллега относится с таким скепсисом – есть не причины, а следствия этих перемен? То, что нам кажется странным, необъяснимым, непонятным, не укладывается в рамки привычного нам мира, вполне может укладываться в рамки мира, о котором мы благополучно забыли из-за безалаберности очередного горе-путешественника, считающего, что ему не писаны никакие законы…»


Невилл тихо застонал и уронил голову на руки. Если так пойдет и дальше, он просто сойдет с ума! Видит Мерлин, этим людям следовало бы договориться, прежде чем писать свои книги! Читатели не виноваты, что они друг друга не выносят.

Кому из них верить, Невилл не знал. На полках его дожидалось еще много книг, и он решил, что не будет делать поспешных выводов, пока не изучит всю имеющуюся в библиотеке литературу. Что же касается возможных последствий для мира… у Невилла все равно не было другого выхода. Не мог же он просто запереться в спальне и ни с кем не разговаривать! Это привлекло бы к нему еще больше внимания. В конце концов, он общается только с учениками, да и то не со всеми, в газетах о нем не пишут, с самим собой встретиться шансов нет. На что он вообще может повлиять?

1 – неправильное время
С учетом того, что в древних солнечных часах, в результате деления времени от восхода до заката на фиксированное число частей, длина часа в течение года менялась, волшебника даже как-то можно понять.
(прим. авт.)

просмотреть/оставить комментарии [46]
<< Глава 7 К оглавлениюГлава 9 >>
май 2020  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

апрель 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.05.30 09:53:34
Наши встречи [2] (Неуловимые мстители)


2020.05.29 18:07:36
Безопасный поворот [0] (Гарри Поттер)


2020.05.24 23:53:00
Без права на ничью [2] (Гарри Поттер)


2020.05.24 16:23:01
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.05.22 14:02:35
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2020.05.21 22:12:52
Поезд в Средиземье [4] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.05.15 16:23:54
Странное понятие о доброте [1] (Произведения Джейн Остин)


2020.05.14 17:54:28
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.11 12:42:11
Отвергнутый рай [24] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.05.10 15:26:21
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.10 00:46:15
Созидатели [1] (Гарри Поттер)


2020.05.07 21:17:11
Хогвардс. Русские возвращаются [354] (Гарри Поттер)


2020.05.04 23:47:13
Prized [6] ()


2020.05.04 14:38:54
Дамбигуд & Волдигуд [5] (Гарри Поттер)


2020.05.03 09:44:16
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


2020.04.25 10:15:02
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.04.24 20:22:52
Список [12] ()


2020.04.21 09:34:59
Часть 1. Триумф и вознесение [0] (Оригинальные произведения)


2020.04.20 23:16:06
Двое: я и моя тень [4] (Гарри Поттер)


2020.04.15 20:09:07
Змееглоты [3] ()


2020.04.13 01:07:03
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.04.05 20:16:58
Амулет синигами [118] (Потомки тьмы)


2020.04.01 13:53:27
Ненаписанное будущее [18] (Гарри Поттер)


2020.04.01 09:25:56
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.03.29 22:38:10
Месть Изабеллы [6] (Робин Гуд)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.