Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Я возьму платочек, промокну слезу.
Гарри жалко очень, я ж не вынесу!
И навзрыд рыдает вновь моя душа:
Снарривая ангста больно хороша!
(C) maple

Список фандомов

Гарри Поттер[18567]
Оригинальные произведения[1252]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12781 авторов
- 26925 фиков
- 8682 анекдотов
- 17712 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 11 К оглавлениюГлава 13 >>


  Почему я? (Часть вторая)

   Глава 12. День Макоши*
- Что ж, все идет неплохо, а при сложившейся ситуации – просто великолепно: несмотря на опасения, зелье не повредило ни Вам, ни ребенку. Плод развивается нормально. Ваше здоровье в хорошей форме.
- Я бы не была так в этом уверена, - фыркнула Вета. Девушка совсем не разделяла энтузиазма колдомедика – с каждым днем она чувствовала себя все большим «слоном в посудной лавке», походка приобрела ярко выраженный утиную перевалочку. Грудь жутко ныла, как и спина. Девушку мучала постоянная усталость и сонливость – одним словом апатия.
Даже мысли о Люциусе, хотя и не покинули ее голову, но теперь текли лениво и тяжело. И вообще, Вете казалось, что ее живот слишком огромен для 7 месяцев – что же у нее должен быть за ребенок – бегемот что ли, если уже сейчас ей приходилось носить одежду для беременных на 8-й, ближе к 9-му месяцу?
- Ну-ну, моя дорогая, не капризничайте. Все беременные женщины, чем ближе к сроку, тем больше себе кажутся, но не переживайте так, как только Вы разрешитесь от бремени, все станет как прежде. Вы еще молоденькая, поэтому быстро войдете в свою прежнюю форму, а может, даже и улучшите ее, говорят, мужчинам нравятся стройные девушки с хорошей грудью.
Всего хорошего, и не забудьте, что через 13 дней Вам следует придти сюда и выпить порцию зелья, - ободряюще похлопала Вету по плечу колодомедик, точно поняв, что беспокоит сейчас девушку.
Зло зыркнув на мадам Помфри, Вета неуклюже сползла с кровати и принялась одергивать платье и поправлять мантию.
«Мужчины?! Единственный мужчина в моей жизни – это мой муж, и тот где-то шляется. Как чешутся руки ободрать ему его патлы!
И уж явно Люциус не оценит хорошую грудь, особенно, если он уже мертв!»
Еще раз кинув недобрый взгляд на колдомедика Хогвардса, впрочем, который не возымел никакого действия, так как мадам Помфри не могла увидеть его спиной, Вета поплелась к выходу.
Единственным желанием девушки было сейчас же вернуться к себе в комнаты, забраться в кровать и как можно меньше двигаться, чтобы не чувствовать себя неуклюжей коровой, которой мала ее одежда – там трет, здесь чересчур облегает, там топорщится – все это жутко бесило Вету, даже больше, чем бесило это ее месяц назад. Почему-то на 6 месяце девушка не ощущала себя такой неповоротливой и не чувствовала, что стала таких необъятных размеров. Складывалось такое ощущение, что ребеночек решил заметно подрасти, чтобы доставить побольше неудобства маме и тем самым напомнить о себе.
«Отцовские замашки – делать мне бяку».
Вета остановилась около скамьи и осуждающе посмотрела на живот, за что немедленно получила ощутимый толчок.
- А что я говорила – ты вредный, как твой папаша, - придерживая живот, девушка с трудом уселась на скамью и тяжело вздохнула: ранее подъем из подземелий отнял у нее столько сил, что перед спуском она решила немного посидеть, чтобы отдохнуть и набраться сил.
- Вета, привет!
Слизеринка мысленно закатила глаза и воззвала к Мерлину, вопрошая – за что ей так не везет сегодня?
- Здравствуй, Гермиона, ты и теперь решила не ходить с ребятами? В прошлый раз ведь ничего не случилось, я думала, на этот раз они тебя уломали – ты же вроде согласилась за ужином?
- Ну, Рон с Ларой, Гарри с Джинни – я им только помешаю, а ты одна. Вот я и решил, что составлю компанию тебе, гулять ведь можно и в Хогвардсе, - улыбнулась гриффиндорка, усаживаясь радом с Ветой.
«Вот счастье-то привалило!»
- Слушай, а давай мы потом с тобой погуляем, а? – с надеждой спросила девушка.
- Вета, - осуждающе покачала головой Гермиона, - сегодня прекрасный, теплый, весенний денек, и тебе полезны прогулки, а то сидишь в этом своем подземелье, света белого не видишь. Все, вставай и пошли.
- Ооо, не дает тебе покоя слава Кашпировского.
- Кого?
- Мага – шарлатана, - усмехнулась Вета, но под пристальным взглядом Гермионы, которая не купилась на дешевую провокацию - отвлечь гриффиндорку от своей жертвы, слизеринка все же крехтя встала и, опираясь на заботливо подставленную руку, обреченно поплелась к выходу из замка.
Поздоровавшись с Тонкс, несущей в этот день вахту начальника охраны в Хогвардсе и предупредив ее, о том, что они идут на прогулку к озеру, девушки стали неспешно спускаться к водоему.
Не спешили они в принципе потому, что Вета при всем своем желании ходить быстро уже не могла. Пока они шли к берегу, Гермиона развлекала Вету разными историями о том, как развиваются отношения Рона и Ларисы и при которых сама Вета не присутствовала.
- Представь, Рон говорит ей: дорогая, я с радостью сделаю тебе предложение, как ты хочешь, но мы будем жить в Норе, потому что в твою дикую Россию я не поеду. Лариса делает ангельское личико и так с легким намеком на издевку, ну ты знаешь как она может, чтобы Рон не понял что она не очень довольна, спрашивает: а может тебе еще квиддичскую команду нарожать, вот тогда Моя Россия покажется тебе вполне цивилизованным местом, потому что твоя Нора превратиться в полнейший бедлам… Или на кануне речь опять зашла о детях – они спорили какой цвет волос будет у из отпрысков. Рон настаивал на рыжем, на что Лариса сказала, что у ее детей будут только светлые волосы, а когда Рон возмутился, что тогда их дети не будут похожи на Уизли, Лара сказала, что ему давно пара сменить имидж и попробовать что-нибудь интересненькое, к примеру, покрасить волосы в белый цвет, вот тогда ее дети будут похожи и на его детей. Лицо Рона, который представил себя белокурым приобрело очень милый зеленый оттенок, напоминая цвет факультета того, о ком он подумал…
Вета тяжело вздохнула и постаралась устроится на стволе дерева, на котором, кажется жизнь назад, а на самом деле всего лишь зимой, она вот так же сидела.
- … а Джинни посоветовала не останавливаться на этом и проколоть себе ухо. Рон обиженно заявил, что только больное воображение сестры могло пожелать ему стать похожим на гея, и чтобы она не радовалась – ее дети тоже могут быть вполне рыжими, на что Джинни фыркнула и сказала, что ее дети будут черноволосыми. Гарри очень мило покраснел, что навело нашего Рона на мысль - его друг и сестра не особо ждут свадьбы… ну тут началось… Вета, ты меня слышишь?
- Через 2 месяца родится ребенок… Даже не смотря на то, что я злюсь на него, я бы хотела, чтобы Люциус присутствовал при этом, - тихо проговорила Вета.
- Прости, - Гермиона отвела взгляд в сторону.
- За что?
- Я напомнила тебе о нем, упомянув Драко.
- Нет, Гермиона. Какой бы усталой я себя теперь не чувствовала и как бы туго мне не думалось, я не перестаю все равно вспоминать о нем. Не так часто как раньше, но все же, а сегодня еще этот осмотр… Навеяло…Вернется ли он? – скорее себе, чем Гермионе задала вопрос Вета (в сотый и в тысячный раз).
- По крайней мере вы женаты. Мне же не дано и этого, - в голосе гриффиндорке послышалась неприкрытая боль и тоска.
Вета кинула взгляд в ту сторону, куда пристально вглядывалась Гермиона, жадно ловя каждое движение стоявшего около входа в замок, рядом с директором, мужчины – два волшебника осматривали окрестности, а профессор МакГонагалл что-то записывала под их диктовку, изредка вставляя реплики – слов не было слышно, только видно, как двигаются ее губы.
- Ты так и не излечилась?
- Наоборот, я смертельно заболела и от этой болезни меня не спасет ничто… Великий Мерлин, это все так безнадежно, но я не могу с собой ничего поделать, - Гермиона спрятала лицо в ладони.
- Чем он тебя так зацепил? – Вета не осуждала Гермиону за ее любовь, но и понять, что же она нашла в нелюдимом профессоре, не могла. – Уж не лицом это точно.
- Вета, любишь ведь не за внешность. За это могут любить только поверхностные, ограниченные в развитии люди…
- Ну, мне и лицо у Люциуса нравится, - попыталась пошутить Вета, но Гермиона уже была захвачена образом любимого мужчины и не услышала подругу:
- Он прекрасен! Он сам этого не знает, но он действительно прекрасен. Его талант – это почти генеальность. Ты бы видела как он варит зелья, какие у него движения, будто он танцует. Его пальцы двигаются с такой выверенной точностью, так грациозно, будто живут своей жизнью, а его лицо в момент, когда он занят любимым делом… Все думаю что он мрачный, но в эти мгновения его лицо освещается таким светом, что может затмить солнце…
- Луну, скорее…
- … его глаза сверкают таким блеском! Кому-то покажется, что это блеск безумия, а для меня это блеск любви, и я представляю, как бы он смотрел на меня вот так же и понимаю, что никто другой не смотрел бы так. Никто и никогда не был бы способен так полно отдаваться любимой как он…
Этому человеку так долго не хватало тепла, что если когда-нибудь он полюбит, то та женщина будет благословенна до скончания веков, потому что ей одной достанется вся нерастраченная нежность этого человека.
Каждый день я молю Бога, чтобы это оказалась я. За одну его любовь, один этот взгляд я готова терпеть его характер, делить его с зельями, с его работой…
- Ты так его описываешь… Если бы я никогда не видела профессора, а услышала твое описание, я бы тоже полюбила его.
- Да. Я вижу его таким, для меня он такой и только такой, - Гермиона наконец вернулась в реальность и посмотрела на Вету. – А еще я понимаю, что никто кроме него никогда не сможет понять моей страсти к учебе, пусть она его и раздражает, но даже так он куда ближе мне, чем был Рон. Только я не знаю, что сделать, чтобы он увидел меня.
- Не смотря на то, что третировал тебя с самого первого курса, терпеть не может товего лучшего друга и является, пусть и на нашей стороне – Упивающимся Смертью?
- Я не понимаю…
- Сможешь ли ты закрыть глаза на его прошлое, ведь до того, как перейти на сторону Добра, он какое-то время был на Темной стороне, не так ли, или я что-то не поняла из рассказа Гарри?
- Нет, ты правильно поняла… Я… я не знаю, - Гермиона растерянно взглянула в глаза Веты, ища там ответ.
- Когда ты примешь Эту его часть, ты поймешь, что надо делать, чтобы он тебя увидел. Но я не могу отрицать, что тебе будет намного труднее чем мне… Люциус никогда не был моим учителем, у него нет этих моральных ограничений, что есть у каждого педагога по отношению к своему ученику.
Да и потом, если бы не обстоятельства, то он никогда бы не женился на мне, так что считай, мне подфартило в этой жизни… хотя его душа намного темнее души профессора Снейпа, потому что мой муж до сих пор Пожиратель Смерти и он никогда не раскается в содеянном.
- Ты так это говоришь – ты не осуждаешь его.
- Никогда и ни в чем. Это его выбор, и если я хочу быть с ним, я должна принимать его таким, какой он есть, со всеми недостатками и достоинствами.
- Ты любишь его?
- Я принимаю его. Это все, в чем я готова сейчас признаться себе, и иногда мне кажется, что это все, на что я способна в чувствах.
- Не думаю, что это так.
- Гермиона, я никогда не смогу увидеть в человеке то, что видишь ты в Снейпе.
- Ты ошибаешься.
- Время покажет, но сейчас я испытываю к нему злость и обиду за то, что он оставил меня. И даже моя привязанность не поможет этим чувствам пройти быстро.
- Мне так жаль, - Гермиона положила руку на колено Вете в поддерживающем жесте.
- Мне тоже, - Вета пожала руку гриффиндорки. – …Пойдем, походим, а то у меня ноги затекли. Раз уж ты меня вытащила на прогулку, будь добра – выгуливай…
Да, я так и не поняла из твоего рассказа, Рон сделал предложение Ларисе или они дурачатся?
- Скрывают, но по виду – сто процентов не только сделал, но и уже отпраздновал, - усмехнулась Гермиона. – а еще на Гарри кидался, что тот спит с Джинни до свадьбы.
- Фрр, какие пуританские взгляды. Но у Лары хотя бы нет братьев, а Джинни не повезло.
- Не только Джинни, если мама Молли узнает о проделках дочери и сына, то в скором времени мы будем праздновать две свадьбы.
- Джинни выкрутится, да и Гарри сейчас не так просто будет уговорить на подобное. Не знаю, как Джинни смогла охмурить его так, чтобы он все же решился быть с ней, с его-то комплексами.
- Какие бы у него не были комплексы: Джинни умная девушка, а Гарри всего лишь мужчина.
- Да, а вот Рон не выкрутится и…
- И я хочу это видеть, - засмеялась Гермиона и изобразила страдальческое выражение лица Рона.
Вета фыркнула и согласилась, что увидеть это стоит.
Девушки, незаметно для себя, все дальше и дальше уходили по берегу озера от замка. Высоко в небе играли птицы, чуть ниже к замку пролетела сова, неся почту, серые, неприметные серые птички, похожие на воробьев, купались в еще невысохших до конца лужицах, весело щебеча. Вета втянула в себя прохладный, насыщенный запахами вступавшей в свои владения весны, воздух.
- Ой, мы почти пришли к Хагриду, - Гермиона нарушила молчания, выйдя из задумчивости, и кинула взгляд на виднеющуюся невдалеке хижину лесничего. – Зайдем? А то со всем мы с ребятами к нему в этом году не заходили – некрасиво.
Вета с сомнением посмотрела на неприглядный дом полувеликана, но решила, что там, скорее всего, можно будет где-нибудь посидеть: прогулка утомила ее больше, чем девушка думала, соглашаясь на «выгул».
- Ладно, пойдем, там, надеюсь, есть куда упасть.
Дверь была приоткрыта, но Гермиона, стукнув пару раз, вошла.
- Хагрид, привет, это я, Гермиона.
Вета же заинтересованно рассматривала помещение: сипло надрываясь и исходя паром, на открытом очаге стоял огромный медный чайник, в углу - массивная постель хозяина, лоскутное одеяло свисает на пол, стулья перевернуты, посуда разбросана по по столу – чай пролит, какая-то жидкость медленно стекает на пол, где уже образовалась лужица.
- Хагрид? – гриффиндорка растерянно оглянулась по сторонам.
- Гермиона, а это нормально – такой бардак? – Вета с сожалением посмотрела на ближайший к ней перевернутый стул – посидеть, похоже, так и не придется.
- Я… ну, у него всегда не очень чисто, но так… И Клыка нигде нет. Может, Хагрид на улице? – Гермиона быстро прошла мимо Веты и выбежала на улицу, зовя лесничего.
Еще раз с сожалением кинув взгляд на стул и посочувствовав своим ногам и пояснице, Вета последовала за подругой.
- Гермиона, не беги ты так, я за тобой не успеваю, никуда твой Хагр…
- А Гермиона уже прибежала, - послышался довольный голос и из-за угла вышел Виктор Крам, таща за собой брыкающуюся гриффиндорку, - не так ли, моя милая, - мужчина сильнее сжал шею девушки и грубо поцеловал в губы. Гермиона изловчилась и попыталась пнуть его ногой, но промахнулась.
Брезгливо поморщившись, Виктор отшвырнул от себя девушку и демонстративно вытер губы.
- Гермиона, - Вета, застывшая от неожиданности, пришла в себя и выхватила волшебную палочку из рукава.
- Но-но, дорогая, зачем так бурно реагировать, - засмеялись у нее за спиной и с такой силой вырвали палочку, что в запястье что-то хрустнуло. – Держи ее, Антонин, - Вету скрутили с такой скоростью, что девушке показалось, будто с момента, как она лишилась палочки и до того, как ей заломили руки за спину, не прошло и секунды.
- Вот и свиделись снова, леди Малфой, - засмеялась в лицо девушке Беллатрикс Лестранж, поигрывая волшебной палочкой Веты.
- Давайте убираться отсюда, мы слишком на виду, - прошипел у слизеринки над ухом Долохов, и по его движению Вета поняла, что он опасливо оглядывается на замок.
- Действительно, Беллатрикс, конечно, мы поймали не тех, на кого рассчитывали, но это тоже не плохо, - согласился Виктор, подходя к Вете и меняясь местами с Долоховым.
Старший мужчина только презрительно фыркнул на этот маневр и зашагал к Запретному лесу. Беллатрикс приподняла бровь, схватила Гермиону за волосы и последовала за Долоховым.
В лесу плавала дымка сумрака: густые заросли не пропускали солнечного света. Чем дальше волшебники углублялись в чащу, тем темнее становилось. Звуки постепенно смолкали: шум листвы, отдаленный плеск вод озера, птичий гомон, - все осталось позади, а впереди была только мертвая тишина…
Поглядывая на подругу, Вета лихорадочно пыталась придумать, что же им делать. Судя по лицу Гермионы, та занималась тем же, хотя, ей с «тюремщиком» повезло меньше – у сумасшедшей ведьмы были какие-то свои счеты к гриффиндорке, потому что даже Виктор, не особо церемонясь с Ветой, не пытался причинить девушке боли больше, кроме той, что доставлял, крепко держа за руки и грубо толкая, когда она спотыкалась.
Выйдя на поляну, напомнившую Вете ту, где зимой на нее и гриффиндорцев напали дементоры, за исключением того, что деревья, росшие по периметру сходились кронами в высоте, образуя некое подобие шатра, в который не проходил свет.
- Крам, можешь быть свободен, сообщи в штаб об итогах операции, - бросила через плечо ведьма, швырнув Гермиону на землю в центре поляны.
- С какой стати мне сейчас уходить? Сообщить я могу и после, – возмутился болгарин.
- Щенок, будешь со мной пререкаться?! – женщина в мгновение ока оказалась около Крама, одним движением оттолкнула мешавшую ей Вету в сторону, приставила волшебную палочку к горлу парня. Долохов в разборке участие не принял, а с гадкой улыбкой подступил к Вете:
- Ты, конечно, не Поттер и не Люциус, но тоже не плохо. Crucio!
После этого слова Вета воспринимала реальность какими-то разрозненными кусками – иногда, на несколько секунд, Долохов снимал заклятье. В этим моменты девушка сквозь багряные круги видела, как сначала, под прицелом волшебной палочки Лестрандж исчез Виктор Крам, прикоснувшись к метке на руке, потом, как Белла обратила свой безумный взгляд на обездвиженную кем-то из волшебников Гермиону, а с ее палочки срывается красный луч и несется по направлению к гриффиндорке. Дальше Вета слышала только дикие крики и иногда, когда сознание выныривало из океана боли, задавалась вопросом – эти страшные крики издает она или Гермиона?
Но внезапно все закончилось. Нет, боль так и продолжала судорогами проходить по телу девушки, но новых порций заклинаний, усиливающих с каждым разом мучения, не было.
Вета надрывно всхлипнула и попыталась прогнать из глаз черноту. Постепенно к ней вернулись звуки и даже немного зрение. С трудом повернув голову в том направлении, где, как она помнила, должна была находиться Гермиона, Вета увидела, как над гриффиндоркой стоит Беллатрикс Лестрандж – взлохмоченная, с испариной на лице, женщина внушала и ужас и отвращение одновременно. Тем временем, губы ее двигались и постепенно до сознания Веты стали доходить слова:
- Какое бы удовольствие я получила, замучив тебя до смерти, Грейнджер, но это помешает моим планам, поэтому считай у тебя сегодня День рождения, - хрипло засмеялась полубезумная ведьма, отшвырнула волшебные паплочки девушек далеко в траву. На последок пнув девушку носком сапога в живот, Беллатрикс исчезла. Кроме двух измученных болью девушек, на поляне никого больше не было.
Вета, подрагивая всем телом от спазмов боли, отстраненно наблюдала, как подруга, сплевывая кровь, пытается встать. В конце концов, оставив безрезультатные усилия, гриффиндорка просто проползла к тому месту, где лежали их палочки, а затем добралась до подруги. В этот момент Вету скрутила дикая боль: из глаз хлынули слезы, из горла вырвался немой крик…Последнее что она видела, не напуганное, испачканное в крови лицо Гермоины, склонившееся над ней, а улыбающееся некрасивое лицо дочери богини Макошь – Недоли.
Последнее что она чувствовала, не чудовищную боль, пронзившую ее тысячью иголками по всему телу, а обреченность - от Судьбы не уйдешь.

* * *
Часы, дни, годы – слились в единый кошмар: волн боли и провалов во тьму. Каждый раз погружаясь в нее Вета молила всех известных ей богов, чтобы больше не приходить в сознание – не возвращаться, чтобы не рвать связки, хрипя и царапая то, на чем она лежала, обламывая ногти в кровь.
Изредка она слышала отдаленные голоса, но что они говорили и кому принадлежали, понять не могла. Страшно почему-то было первые несколько секунд когда на задворках сознания мелькнула какая-то мысль, заставив девушку похолодеть и даже на мгновение забыть о боли, но воспаленное сознание отказалось работать раньше, чем Вета смогла понять суть того, что ее так напугало, а потом стало уже не страшно, стало уже все равно…
Вот если бы еще не дикая боль и странное, давящее чувство в животе…

* * *


Девушка открыла глаза. За окном загорался нежный, розовый рассвет.
Вета снова зарылась в подушку и прерывисто вздохнула: прислушиваясь к себе. На удивление ничего не болело, только странно и чуть неприятно ныло внизу живота. Приподнявшись на локтях и поморщившись от усилившегося ощущения дискомфорта, Вета оглядела Больничное крыло, залитое солнцем. На стоящей рядом кровати лежал человек, но кто это, Вета не поняла.
Голова была тяжелая, все виделось девушке будто в тумане, мысли лениво и неуклюже ворочались в глубине сознания, не желая выныривать на поверхность, чтобы объяснить почему она здесь, что произошло?
В ушах вдруг зашумело и Вета с тихим стоном опустилась обратно на кровать, и как только голова ее коснулась подушки, девушка провалилась в сон.
«— Мама! — Вета вбежала в оранжерею, где Мария Вилени заканчивала пересаживать огонь—цветок с грядок в большие глиняные горшки.
Невысокая темноволосая женщина приветственно улыбнулась дочери и заправила под легкую косынку вьющуюся прядку, запачкав щеку землей.
— Что случилось, почему ты такая довольная, как наш Мышелов, когда съест крынку сметаны?
— Мам, Филин прилетел — папа приезжает сегодня вечером!
— Прекрасно, я как раз успею закончить здесь до его приезда.
— Мам, ну, в самом деле, ты такая спокойная, будто не рада, — Вета обиженно надула губы и плюхнулась на столик около матери, наблюдая, как Мария осторожно, стараясь не повредить корни, переносит растение в горшок.
— Я рада, Веталина, но приезд Севера не повод бросать работу и устраивать безумные пляски. Твой отец часто уезжает и приезжает, и каждый раз ты носишься как бешеная по дому — это не слишком соответствует поведению леди.
— Ма, какая из меня леди? Я уже давно оставила попытки выучить весь этот бред, что так обожает Деметриус — у него никогда не получится научить меня этикету.
— И ты этому очень рада, — покачала головой Мария, укоризненно глянув на дочь.
Вета пожала плечами и широко улыбнулась матери.
— Но правда хорошо, что папа приезжает?
— Правда, — женщина улыбнулась и обняла дочь, позволяя на секунду прорваться чувству радости от приезда любимого мужа, — я тоже очень соскучилась по нему.
— Но не больше чем я. Вы постоянно куда—то вместе уезжаете, а меня сплавляете в школу, — Вета нахмурилась, высвобождаясь из объятий: на самом деле девушку беспокоили не частые отъезды родителей, а то, что мать опять запачкала ее мантию землей — не понимала Вета такой любви к копанию в земле.
— Вета, не говори так, мы любим тебя, но ты уже не маленькая и должна ходить в школу.
— Но как было хорошо, когда мы ездили вместе… Каждый раз когда вы уезжаете, у меня бывает ощущение, что вы больше не приедете, — Вета отвернулась от матери и стала разглядывать через стеклянные стены оранжереи как заходящее солнце окрашивает небо в причудливые кроваво—желтые тона.
— Какие глупости тебе приходят в голову, девочка. Ничем опасным мы не занимаемся: я ищу свои растения, Север — фолианты. Мы просто обычные маги, у которых есть хобби — собирать разные интересные вещи, выращивать редкие растения. Мы никому не нужны, успокойся, — мать поцеловала Вету в макушку, снова испачкав девушке мантию, и опять вернулась к прерванной работе.
— И зачем же вы собрались на этот раз?
— Отец нашел в библиотеке Константинополя упоминание о редком растении, которое раньше росло только в России, и по сей день считалось полностью истребленным, но оказывается, монахи увезли несколько луковиц в Грецию, как дар византийскому императору от княгини Ольги, когда та приняла крещение. Поэтому, есть вероятность, что оттуда оно могло распространиться по миру, хотя бы в небольших количествах. Это очень важная находка. Можно будет даже статью опубликовать… растение, которое тысячу лет считалось утерянным навсегда и вот…
Вета закатила глаза, глядя на мечтательно—отстраненное лицо матери.
— … мы всего на неделю съездим в Грецию и как раз вернемся к выходным, чтобы в кругу семьи отпраздновать День рождения Севера. Я уже предупредила отца, что мы заберем тебя на выходные из школы.
— Лучше бы с собой меня взяли, — фыркнула Вета.
— Но милая, ты же не любишь растения и библиотеки, а мы там будем только тем и заниматься, что копаться в книгах и обшаривать окрестности в поисках.
— И что же это за чудо природы такое, что у тебя так глаза светятся и руки чешутся?
— Вета, если бы ты читала побольше книжек, то наверняка бы знала о каком растении я говорю, — мать огорченно посмотрела на Вету, на что девушка скорчила гримаску, показывая, где у нее эта учеба сидит.
— Мам, ну что тебе, трудно, что ли, рассказать? В кои—то веки твоя дочь заинтересовалась «любовью всей твоей жизни».
Мария Видени тяжело вздохнула, явно показывая, как расстраивает ее дочь—неуч, но стянула перчатки и присела рядом с Ветой.
— Хорошо. Растенье это называется Плакун—трава* и применяется почти во всех редких и сложных зельях как усиливающее эффект. Если его берут за основу зелья, то можно сварить как «Живую воду», так и «Мертвую воду», не перебивай, — Вета быстро закрыла рот, подавив желание спросить, причем тут мифические зелья «Живой и мертвой воды», — представляешь, что это значит! Самое важное в ней даже не стебель, а цветок, который очень трудно достать, так как он является великой редкостью и мало кому доводиться хоть раз в жизни увидеть его. Ведь только особый сорт дает цвет. Последний цветок распускается в День Перунов.
Растет она на болотистой местности. О том, как найти эту траву, написано в одной великой, но века назад утерянной Книге. Говорят, что князь Игорь отдал за нее жизнь, а княгиня Ольга спрятала ее в тайном месте, посчитав, что человечеству опасно иметь такие знания, что мгла бы дать эта Книга. Поэтому наша экспедиция так важна. Мы надеемся, что нам удастся найти и расшифровать записи монахов, в которых говориться, где можно найти последние цветы.
Выглядит оно как…
— Милая, пытаешься вложить в головку нашей непутевой дочери хоть крупицу знаний? — раздался вдруг насмешливый голос от входа в помещение, прерывая рассказ Марии.
Вета, радостно выдохнув, спрыгнула со стола и кинулась к отцу, но в паре шагов замерла и склонила голову, присев в реверансе — отец не очень любил бурное проявление эмоций, после чего все—таки повисла на шее у Севера Вилени.
Мужчина потрепал дочь по голове и мягко отодвинул от себя, чтобы поприветствовать жену. Вета отошла в сторону и занялась любимым делом — любоваться на своих отца и мать: по ее мнению красивее пары на свете не существовало. Родители ее прекрасно смотрелись рядом: темноволосые, красивые, обожающие друг друга. Греческий темперамент матери прекрасно сглаживал и дополнял в эмоциональном плане холодность отца—северянина. Иногда Вете казалось, что своим непостоянным характером она обязана именно этой странной смеси огня и льда, которые в жизни прекрасно сосуществовали друг с другом.
Выйдя из задумчивости и глянув на родителей, девушка быстро ретировалась — хотя мать за годы замужества и научилась скрывать свою страстную натуру, а отец никогда не был особо открыт в плане эмоций, но каждый раз они не могли сдержаться, когда по долгу не виделись — Вета не хотела мешать родителям наслаждаться долгожданной встречей.
До отъезда родителей к разговору о чудо—растении так больше и не вернулись.
Расставание на этот раз Вете далось особенно тяжело: какое—то щемящее чувство надвигающейся беды и потери преследовало ее все два дня, что она провела с родителями. Ни семейный ужин, ни прогулки по имению не могли унять тупой боли в сердце. Вечером, накануне отъезда родителей, Вета не выдержала и попыталась уговорить отца взять ее с собой, но тот ответил категорическим отказом. Видя, что непреклонный тон мужа очень расстроил дочь, Мария попыталась сгладить напряженную обстановку, заметив, что, так как они будут недалеко от Крита, то вполне могут заехать за дочерью в пятницу вечером и поехать домой вместе. Но это замечание только еще больше вселило в Вету предчувствие беды и девушка, не сказав ни слова, убежала к себе на верх, чтобы родители не видели, как из ее глаз потекли реки слез — на странную истерику дочери Север Вилени уж точно бы не отреагировал положительно, да и мать бы удивилась такой реакции. Утром родителей уже не было — они предпочли не будеть Вету: они делали так всегда, когда уезжали рано поутру.
Последующие события надолго стерли из памяти девушки рассказ матери о странной траве, поиски которой, у конечном счете, стоили Марие и Северу жизни».

— Мама, отец! — Вета проснулась от собственного крика
— Вета, все хорошо, тебе нельзя волноваться и делать резких движений, — раздался справа от девушки обеспокоенный шепот.
Вета повернула голову и встретилась с карими глазами гриффиндорки.
Гермиона ободряюще улыбнулась разбитыми, уже начавшими подживать, губами и, осторожно надавив на плечи подруги, уложила ту обратно.
— Гермиона…
На Вету, прорвав плотину, за которой они прятались, хлынули воспоминания: прогулка, хижина лесника, Виктор, Долохов и Лестрандж, Запретный лес и Crucio.
— Гермиона?
— Я не знаю, почему она нас отпустила. Я не нахожу логического объяснения ее поступкам, хотя, искать логику у сумасшедших… Знаешь, она ведь убила Долохова.
— Давно пора, — несмотря на росшее откуда—то из глубины сознания беспокойство, Вета радостно—хищно улыбнулась.
Гермиона отвела глаза — в комнате повисла тишина…
Вета похолодела: в мгновение тело покрылось холодным липким потом, а сердце застучало как бешенное, — девушка почувствовала как кровь отхлынула от ее лица.
— Гермиона!
Услышав ужас в голосе подруги, гриффиндорка с силой замотала головой:
— О нет, Вета, нет, с ними все в порядке, мадам Помфри говорит, что это настоящее чудо, но они в порядке.
— Они? — но Гермиона проигнорировала вопрос и на одном дыхании выпалила то, что не давало ей покоя:
— Вета, лорд Малфой вернулся.
— Когда? — после выброса адреналина в кровь от страха, что с ребенком что—то могло случится, Вета вдруг погрузилась в абсолютное спокойствие.
— Пару ночей назад, и Гарри сказал, что он был не один.
— Как мило, что ж, пойду, поздороваюсь с мужем, — холодно улыбнулась Вета, откидывая край одеяла и садясь на постели.
— Стой, тебе же нельзя! — Гермиона попыталась спрыгнуть с кровати, но получилось неуклюже и не так быстро, чтобы остановить Вету.
Пошатываясь, девушка встала, накинула халат на плечи и всунула ноги в стоявшие под кроватью тапочки. Жестом прервав возмущенные увещевания Гермионы, а также попытки остановить ее, Вета неуверенной походкой пошла к выходу, но чем ближе она подходила, тем тверже становился ее шаг. По Хогвардсу, к своим комнатам, девушка шла уже очень уверенной походкой, и любой, кто мог бы увидеть ее в это время, если бы школа не спала, совершенно отчетливо бы понял, что леди Малфой пребывала в ледяном бешенстве.
Добравшись до своих комнат, Вета с силой ударила ладонями в дверь, широко распахнула ее и влетела в комнату, заполненную волшебниками, но взгляд ее видел только одного человека, к нему она и рванулась. Подлетев к Люциусу, который при ее приближении стал вставать из кресла, Вета занесла руку и с силой двинула мужа в челюсть. Не ожидавший нападения мужчина, не успел поднять для защиты даже руку, и от удара упал в кресло, с которого так и не успел встать.
Тяжело дыша, Вета буравила злобным взглядом Люциуса и сжимала кулаки, не чувствуя боли в костяшках, соприкоснувшихся с лицом мужа, и только где—то на заднем плане ее сознание фиксировало, что с них на пол капает что—то теплое, и не только с них.
Светловолосый мужчина глубоко вздохнул, выпрямился в кресле, потирая ушибленное место, и абсолютно спокойно посмотрел на жену:
— Полегчало? — голос был холодным и ничего не выражающим.
— Вполне! — выплюнула Вета.
— Браво! Браво, моя дорогая, у тебя темперамент Марии! — слева от Веты вдруг кто—то зааплодировал.
Девушка сморгнула и оглядела комнату и только сейчас заметила, сколько в их «доме» было народу: Дамблдор восседал в третьем, наколдованном, кресле у камина и прятал кривую усмешку в бороде, Снейп стоял облокотившись о полки с книгами и был больше погружен в свои мысли, чем в развернувшееся перед ним представление, МакГонагалл стояла рядом с Люциусом и до того как Вета ворвалась в комнату, видимо о чем—то ему говорила, потому что сейчас поспешно закрывала рот, мадам Помфри все же долила какое—то зелье в чашку и теперь протягивала ее Малфою, Люпин и Муди стояли по обе стороны от аплодировавшего мужчины, который вольготно развалился у кресле, чуть ли не положив ноги на любимый Ветин столик.
— Деметриус…, — выдохнула Вета, бледнея, и стала падать на пол. Последнее что она почувствовала, прежде чем провалиться в глубокий обморок, это как чьи—то сильные руки подхватили ее, не дав удариться о пол.

* * *

Девушка открыла глаза — Больничное крыло. Оглядевшись, она увидела, что к ее кровати вплотную была придвинута еще одна, на которой спал мужчина, лежавший на боку лицом к ней — растрепанные светлые волосы, спадавшие на уставшее лицо, нахмуренные брови, темная щетина: не брился он как минимум несколько суток — Люциус. Только сейчас Вета поняла, что ее мужу действительно сорок пять, раньше, даже когда он был болен, она, за его холодным, высокомерным, гордым выражением лица, не замечала этого.
«Вот что делает аура силы, окружающая человека».
Не в силах пересилить своего желания прикоснуться, она протянула руку и разгладила складку между бровями мужа: глаза распахнулись, окутывая ее светло—голубым сиянием.
— Люциус...
Мужчина закрыл глаза, прижался колючей щекой к ее ладони, потерся, потом снова взглянул в глаза. Снаружи запели весенние птицы, к их хору примкнуло еще одно чириканье, куда более трогательное и пронзительное. Губы Веты медленно расплылись в несмелой, вопрошающей улыбке. Склонив голову в ответ, Люциус поднялся с кровати, расправил помятую темно—серую дорожную мантию. Вета проследила взглядом за мужчиной — обойдя ее кровать, он остановился с другой стороны и осторожно опустил руки в бокс с высокими непрозрачными стенками. Оттуда раздалось сначала недовольное кряхтение, а потом громкий, возмущенный плач.
— Хорошие легкие, — усмехнулся Люциус, глядя на то, что лежало в его руках и выражало свое неудовольствие.
— Твой характер, — фыркнула Вета, протягивая руки.
Осторожно перенеся ребенка на грудь девушки, мужчина сел рядом на край кровати, наблюдая за ними. Попав в объятья матери, ребенок зафыркал, заерзал и скривился. Вета положила ладони на теплое тельце, провела кончиками пальцев по крохотной, покрытой легким светлым пушком, головке.
Рядом вздохнул Люциус.
— Им нельзя долго находится вне бокса, — он нежно оторвал завозмущавшееся тельце от девушки, положил в бокс и достал второго ребенка.
Вета сразу поняла, что этот малыш не тот, что только что лежал у нее на груди. Этот малыш не морщился, не кряхтел, а внимательно и серьезно смотрел на мать своими потрясающе огромными глазами, настолько синими, что даже белки глаз светились голубым.
— Близнецы. Надо же... Как они?
— Мадам Помфри позаботилась. Она..., — Люциус на секунду прикрыл глаза, — она говорит, хорошо, что они семимесячные, если бы им было восемь или ближе к назначенному сроку, спасти их было бы труднее...
— Значит с ними все в порядке?
— За исключением того, что они пролежат в боксе еще неделю, — мужчина положил сына обратно и опять присел на кровать жены.
— Все равно, это лучшее на что я могла рассчитывать... Близнецы..., — Вета закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы.
— Так бывает, когда применяется зелье, правда чаще рождаются девочки, — голос мужа показался Вете неожиданно охрипшим.
— У тебя не могло быть девочек, — девушка осторожно потрогала светлые, еще больше, чем она помнила, отросшие шелковистые пряди — слишком давно она не прикасалась к нему и слишком поэтому соскучилась.
Люциус застыл, не поднимая головы.
— Прости меня…
— За что? — Вета недоуменно посмотрела на мужа, уловив краем зрения, как дверь в Больничное крыло тихо открывается.
— За то, что тебе пришлось... Ты знаешь, когда я первый раз увидел тебя, здесь, той ночью, когда вернулся — у тебя в лице не было ни кровинки… Колдомедик сказала, что ты стремительно теряла кровь…, — Люциус резко встал. — Все демоны Ада, я должен был быть здесь и защитить свою жену и детей! — Вета впервые видела мужа в таком состоянии: то ли его болезнь сделала его таким чувствительным, то ли для аристократов дети, наследники, действительно были чем—то священным и лишиться возможности иметь их могло тронуть даже такую холодную и бессовестную натуру, как у Люциуса Малфоя, заставив того чувствовать свою вину
Но для девушки сейчас было важно не это. Только сейчас, смотр на осунувшееся лицо мужа, его красные, уставшие глаза, Вета поняла, как сильно ей не хватало его присутствия — даже в таком его состоянии она чувствовала как рядом с ним ей становится спокойно и защищено.
Вета покачала головой и попыталась приподняться с подушки, но Люциус, уже остыв от секундного всплеска эмоций, мягко надавил ей на плечи, заставляя девушку опуститься обратно, тогда девушка просто прижала пальцы к его губам.
— Ты не просто оставил меня — ты пошел за Деметриусом, — Вета не забыла, кого увидела в их комнатах не так давно. — Потом расскажешь, когда тебе в голову пришла эта безумная идея, и почему ты сделал это подобным образом, а сейчас мне не за что тебя прощать. Это было суждено.
Люциус закрыл глаза и покачал головой.
Вета улыбнулась и провела рукой по небритой щеке мужа:
— Но ты можешь сделать сейчас кое—что для меня...
— И что же? — Люциус прищурился.
— Перестать посыпать голову пеплом и стань таким, каким был всегда, потому что сейчас мне нужен мой Люциус.
— То есть мое чувство вины и раскаяние тебе не нужно? — мужчина приподнял брови.
— Твоя сила и холодный расчет — вот что мне нужно, нам всем нужно... К тому же, Люциус, зная, какой ты прекрасный актер, думаешь, я поверю в твое раскаяние? Лучше расскажи мне, почему ты исчез, а потом я решу, какое наказание для тебя придумать.
— Заставьте вставать его по ночам к детям, — раздался насмешливый голос сзади.
Вета вскинула голову: поистине, декан Гриффиндора умела подкрадываться незаметно, как кошка, да и директор не отставал от нее, — но сейчас девушка находилась в благодушном состоянии и не стала возмущаться бесцеремонным вторжением в их тесный семейный круг.
— Думаете, профессор МакГонагалл это будет достаточно жестокое наказание?
— Поверьте мне, милая, через недели две Люциусу Малфою это покажется самым жестоким из наказаний, — неожиданно мягко улыбнулась ведьма, и эта улыбки волшебным образом преобразила вечно строгое лицо профессора.
— Что ж, я подумаю, — Вета хитро посмотрела на мужа.
— Даже не надейся, — угрожающе прищурился тот, однако же, подмигнул жене.
— Дети мои...
Вета завела глаза от такого пафосного обращения, но все же посмотрела на директора Дамблдора.
— ... Все это прекрасно, и я поздравляю вас с рождением наследников, но, к сожалению, вынужден напомнить о неотложном деле..., — волшебник замолчал и выжидающе посмотрел на девушку.
Вета, безусловно, сразу поняла, о каком неотложном деле говорит волшебник и уже хотела резко ответить, что никаких видений ей не было и что на этот раз великий интриган просчитался, — благодушное настроение с нее слетело в раз, но, уже открыв рот, девушка захлопнула его и задумалась — а так ли и не было у нее видений?
«…берут за основу зелья, то можно сварить как «Живую воду», так и «Мертвую воду», не перебивай, — Вета быстро закрыла рот, подавив желание спросить, причем тут мифические зелья «Живой и мертвой воды», — представляешь, что это значит!
Самое важное в ней даже не стебель, а цветок, который очень трудно достать, так как он является великой редкостью и мало кому доводиться хоть раз в жизни увидеть его. Последний цветок распускается в День Перунов*».
Не спроста же она видела мать, которая, со дня их с отцом, гибели, никогда не снилась Вете, не спроста ей вспомнился именно этот разговор, когда как она о нем и забыть давно забыла.
«Растенье это называется Плакун—трава и применяется почти во всех редких и сложных зельях как усиливающее эффект».
— Плакун—трава, — прошептала задумчиво девушка, прикрывая глаза — неужели это и есть Стрелы Перуна?
«А почему нет? Почему обязательно это должно быть настоящее оружие? Древние любили называть совершенно обыденные вещи высокопарными словами… Значит, если эта Плакнут—трава, о которой мне тогда рассказывала мама на самом деле Стрелы Перуна, то та великая книга может быть Книгой Перуна и это единственное место, где можно найти описание того, как она выглядит?!»
— Плакун—трава? — Дамблдор приподнял брови.
— У меня было воспоминание, о том, как накануне гибели моих родителей мы говорили с мамой именно о ней. Я больше никогда не вспоминала этот разговор, поэтому, мне кажется, что это не может быть простым совпадением.
— Допустим, что так, и как же выглядит эта трава, где растет, как называется у нас и чем может помочь в борьбе с Тем—кого—не—называют?
— Минерва, подожди. Думаю, леди Малфой сама нам расскажет, не так ли, дорогая?
Вета утомленно откинулась на подушку и прикрыла глаза — вот чего ей сейчас точно не хотелось, так это серьезных разговоров о войне, сражениях… ей хотелось побыть с мужем, попросить прощение за то, что ударила его, подпав под сиюминутный порыв сделать ему хотя бы чуть—чуть так же больно, как было ей, когда он покинул ее, ничего не объяснив.
«А больно мне действительно было, как бы я не скрывала это даже от себя!»
Хотелось побыть с детьми — рассмотреть их хорошенько, прислушаться к себе и понять, какие чувства вызывают эти крохотные существа в ней. Расспросить подробнее, что случилось после нападения и потом. Да все что угодно, кроме «серьезного разговора с Дамблдором»!
Покашливание вывело ее из полудремы, и девушка, с тяжелым вздохом открыла глаза — так просто Дамблдор от нее не отстанет:
— Не знаю, профессор, у вас она может называться как угодно. Как она выглядит я тоже не знаю, но знаю, где она может расти… Если она вообще есть в этом полушарии земного шара. Если она вообще до сих пор существует…
Профессор МакГонагалл впилась в лицо девушки пристальным взглядом, почувствовав тонких слухом незавершенность предложения:
— Вы недоговорили, — ведьма прищурилась и Вета поежилась под этим взглядом.
Видимо что—то почувствовав, перед девушкой, заслоняя ее от глаз волшебников, вдруг встал Люциус.
— Довольно, моя жена устала и хочет отдохнуть, — жестким, не терпящим возражения тоном, проговорил мужчина.
— При всем желании не утомлять Вашу жену, мы не можем откладывать этот разговор — любая секунда промедления может обойтись нам очень дорого, — категорично заметила МакГонагалл — резкий тон Люциуса нисколько не тронул профессора трансфигурации.
— Я советую вам найти для вашего допроса все же секунду в будущем, сейчас моя жена будет спать! — по, только ей заметным, интонациям Вета поняла, что Люциус начал тихо закипать — он не терпел, когда ему перечат.
— А я советую Вам помолчать и дать нам завершить разговор, потому что он может спасти тысячи жизней уже завтра.
— Мне откровенно плевать на тысячи жизней, на данный момент меня беспокоят всего три! — прошипел в ответ Люциус и потянулся за палочкой — Вете было хорошо заметно это легкое движение кистью.
Дамблдор, до этого о чем—то размышлявший, по всей видимости, почувствовал накалившуюся обстановку и очень вовремя вмешался в начинавшийся конфликт:
— Успокойтесь, прошу Вас. Сейчас не место и не время выяснять отношения.
Вета фыркнула.
«Заботливый ты наш».
— Сейчас главное сохранять разум и спокойствие. Веталина, прошу Вас, расскажите Все, что Вам известно. Гари очень нуждается в Вашей помощи.
Вета поморщилась — знает, мерзкий интриган, куда бить.
«Но что сейчас будет, когда я скажу… Надеюсь, Люциус не переменить своем мнение о сохранности моей жизни…»
— Об этой траве может быть написано в Книге, — тихо проговорила Вета и зажмурилась.
— Но у нас нет Книги Перуна. Если вы не помните — она у Темного Лорда. Следовательно — разговор окончен, моя жена помогла вам всем, чем смогла. До свидания, господа, — быстрее всего среагировал на шепот Веты Люциус.
Вета замялась под насмешливым взглядом из под очков—полумесяцев, отвела глаза и тихо сказала:
— Не совсем.
— Что значит: «не совсем»? — Люциус стремительно развернулся и навис над Ветой.
Девушка умоляюще посмотрела в холодные глаза мужа и продолжила говорить, обращаясь к волшебникам, стоявшим поодаль от кровати:
— У Темного Лорда нет Книги...Ну, не то чтобы совсем нет, просто у него копия, — увидев скептический взгляд Снейпа и приподнятую бровь мужа, пояснила Вета. — Видите ли, когда я не смогла вспомнить о том, что видела в видении, у меня закрались подозрения, что к этому приложил руку Гесер. Так как просить помощи у Завулона после определенных событий, — Вета кинула быстрый взгляд на застывшего рядом с каменным выражением лица мужа, — стало невозможно, мне пришлось обратиться к Светлому, чтобы он снял наложенное заклятье. Тогда же мы заключили сделку, что Книга не попадет в руки ни Завулона, ни Волдеморта. И когда я ползла по лазу, то мне пришла в голову план, как выиграть время и обмануть желающих заполучить артефакт. Вот я и сделала копию, — выдавила из себя улыбку девушка, глядя на мрачного мужа.
— Тебе не кажется, что ты слишком много в последнее время заключила сделок, моя дорогая? — Люциус хищно улыбнулся, девушка поняла, что если прямо сейчас ей не грозит разборка, то наивно полагать, что ее не будет совсем.
— Вы каждый раз меня удивляете, леди Малфой, своей находчивостью, — но в отличии от слов и легкого тона, взгляд профессора Дамблдора был очень недобрый.
Вета вздохнула — ей еще зачтется, но Книгу не получит и Дамблдор. Девушка уже давно четко решила выполнить хотя бы это обещание и уничтожить артефакт, чего бы ей это не стоило… Но никто не просил ее не использовать его до уничтожения.
Профессор МакГонагалл странно молчала, искоса поглядывая на Вету, но во взгляде декана Гриффиндора девушке вдруг почудилось одобрение, а не осуждение.
— А где сейчас находится Книга? — у Веты сложилось ощущение, что Дамблдор пытается прочесть ее мысли... Но прежде чем в ее мозгу вспыхнула картинка, девушка неожиданно для себя отключилась.
Очнувшись, Вета обнаружила рядом с собой только Люциуса, который сидел на соседней кровати и читал какой—то свиток.
«Интересно, а где Гермиона? Она же на этой кровати лежала, когда я очнулась… Надо будет найти ее и расспросить подробно, что произошло в Запретном лесу и после…»
Мысли прыгали с одной тему на другую, подолгу нигде не задерживаясь, хотя, одну мысль Вете все же удалось схватить «за хвост».
— Так необходимо было применять ко мне заклинание?
Люциус поднял голову от свитка и пристально посмотрел на жену:
— Если ты так жаждала рассказать Дамблдору, где находится Книга, то нет.
— Люциус, — Вета замялась, подбирая слова, чтобы объяснить мужу, почему она не рассказала ему о подмене, — я…
— Если до этого дня у меня были сомнения, подойдешь ли ты мне в качестве жены и матери моих детей, то теперь они отпали. Что ж, удача не изменила мне и в этот раз, — усмехнулся Люциус, придвигаясь к Вете, — но моя дорогая, не советую тебе обманывать меня впредь, ты еще слишком юна и неискушенна, чтобы держать такие вещи долго в секрете, а я, не смотря на то, что как слизеринец, не могу не восхитится твоей игрой, не люблю, когда из меня делают дурака, — закончил предложение Люциус уже тихим, угрожающим голосом.
— Я не делала из тебя дурака, — возмутилась Вета, слегка побледнев и поежившись.
— Неужели? А у меня сложилось другое мнение.
— И тебе это не нравится? Знаешь что, дорогой, мне не нравится куда больше в твоих поступках, но я пытаюсь понять, почему ты поступил так, чтобы не привносить в наши отношения ненужных обид и конфликтов!
— Потому что в настоящем противостоянии тебе не выиграть у меня, и ты это знаешь, — фыркнул Люциус, отстраняясь.
— Нет, потому что я не хочу разрушать то хрупкое чувство, которое связывает нас.
— И что же это за чувство?
— Не думаю, что ты готов услышать мой ответ и признаться себе в том, что так оно и есть.
— Малфои никогда не были трусами! — с этими словами мужчина развернулся и быстро покинул Больничное крыло.
— Да неужели, — усмехнулась Вета, наблюдая как дрожит дверь от сильного удара. —Малфои никогда не умели слушать правду, если она им не нравилась
Поудобнее устроившись на кровати, Вета повернула лицо к стоявшему рядом боксу — хорошо, что дети не проснулись от криков взрослых.
— Мы не можем сосуществовать мирно… Похоже, стоит это принять как данность и научиться жить с этим, — очередная ссора с мужем немного расстроила девушку, но не вызвала никаких сильных эмоций — Вета начала привыкать к тому, что их характеры вечно будут сталкиваться друг с другом.

* * *

Вета понимала, что наивно полагать, будто директор забыл об их разговоре, но в течение недели, что она провела в Больничном крыле, Дамблдор не приходил. Девушку терзали смутные подозрения, что за дверьми на страже стоит Люциус и пресекает любые поползновения директора прорваться в помещение, но как только она воображала себе эту картину, ей становилось смешно, и Вета откидывала бредовые мысли.
Однако, факт оставался фактом — в Больничное крыло Дамблдор не являлся, и вечером 18 мая она с большой неохотой покидала свое «убежище». «На воле» от «домогательств» директора ее мог бы спасти только Люциус, но он, как и Дамблдор не появлялся у нее неделю, а это был плохой знак. С другой стороны, девушка прибывала в легкой эйфории, потому как вместе с ней Больничное крыло покидали и ее дети, которые за неделю, проведенную под бдительным оком мадам Помфри сильно подросли и окрепли, и теперь ничто не напоминало обстоятельство их рождения: проклятие, которым они подверглись, будучи еще нерожденными, и то, что под их влиянием они родились на 2 месяца раньше положенного срока. Кроме того, девушка была искренне благодарна колдомедику и за спасение своей жизни. Вета до сих пор не знала всех обстоятельств, но по внимательным взглядам, бросаемым на нее колдомедиком, когда она приходила проверять состояние трех своих пациентов, и количеству потребляемых в период выздоровления зелий, девушка предположила, что мадам Помфри стоило больших трудов спасти ее.

____________________________
* Древнейшему земледельческому культу Матери—земли восходит общеславянское почитание Макоши (Мокоши) — богини земли, урожая, женской судьбы, великой матери всего живого. Она так же прядет нити судьбы, вместе с помощницами Долей и Недолей определяя судьбу людей и богов. Милует и награждает она только сильных духом, борющихся за счастье. Она дает выход из самых безнадежных положений, если человек не отчаялся, если идет из последних сил, если не изменил себе и мечте. И тогда Макошь посылает человеку богиню счастья и удачи — Сречу. И тогда человек открывает дверь, делает шаг и Среча встречает его. Но если человек опустился, разуверился и махнул на все рукой — мол, "Кривая вывезет", то его ждет горькое разочарование. Макошь отвернет свой лик. И отверженного поведут по жизни чудовищные старухи — Лихо Одноглазое, Кривая, Нелегкая. (Славянская мифология. Словарь—справочник. Составитель Л.Вагурина. Издат. Линор&Совершенство, 1998.)

*Плакун—трава действительно существует, но я позволила себе слегка изменить время и место ее произрастания:
Плакун—трава — весною, когда золотой ключ—молния отопрет замкнутое небо, появляются росы и дожди. Перунов цвет как низводитель этих дождей—слез получил название плакун—травы. Добывается она в Иванов день на ранней утренней заре; корень и цвет ее обладают великой силой: они смиряют нечистых духов, делают их послушными воле человека, уничтожают чары колдунов и ведьм, спасают от дьявольского искушения и всяких недугов. (Славянская мифология. Словарь—справочник. Составитель Л.Вагурина. Издат. Линор&Совершенство, 1998.)

*Перунов День — приходится на 27 июня.

_______
Теперь вся:)

просмотреть/оставить комментарии [91]
<< Глава 11 К оглавлениюГлава 13 >>
май 2022  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

апрель 2022  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.05.19 15:05:37
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.18 23:57:15
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.18 12:17:07
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.15 18:31:15
После дождичка в четверг [3] ()


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.13 23:06:19
Вы весь дрожите, Поттер [6] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


2022.04.19 02:45:11
И по хлебным крошкам мы придем домой [1] (Шерлок Холмс)


2022.04.10 08:14:25
Смерти нет [4] (Гарри Поттер)


2022.04.09 15:17:37
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


2022.04.05 01:36:25
Обреченные быть [9] (Гарри Поттер)


2022.03.20 23:22:39
Raven [26] (Гарри Поттер)


2022.03.03 14:54:09
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2022.03.01 15:00:18
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.02.25 04:16:29
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2022.02.20 22:38:58
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.02.12 19:01:45
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2022.02.11 19:58:25
Глюки. Возвращение [241] (Оригинальные произведения)


2022.02.03 22:54:07
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


2022.01.30 18:16:06
Я только учу(сь)... Часть 1 [64] (Гарри Поттер)


2022.01.24 19:22:35
Наперегонки [15] (Гарри Поттер)


2022.01.16 16:46:55
Декабрьское полнолуние [1] (Гарри Поттер)


2022.01.11 22:57:42
Смех в лицо предрассудкам [32] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.