Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Русский фанон настолько суров, что даже самые отменные знатоки канона начинают сомневаться:
* не был ли Драко Малфой крестником Северуса Снейпа;
* не ругался ли матом Рон Уизли;
* не избивали ли Джеймс и Сириус Северуса на пятом курсе;
* не бухала ли Сивилла Трелони перед занятиями;
* не бился ли Добби каждый раз головой об стену, если не соглашался с Гарри Поттером.

И САМОЕ ГЛАВНОЕ - не занимался ли Гарри сексом с Флёр Делакур после второго тура Тремудрого Турнира...

Список фандомов

Гарри Поттер[18567]
Оригинальные произведения[1252]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12781 авторов
- 26925 фиков
- 8682 анекдотов
- 17712 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 8 К оглавлениюГлава 10 >>


  Почему я? (Часть вторая)

   Глава 9. День Всех Влюбленных
Вот уже три недели Винсент спокойно «отдыхал» в Больничном крыле, когда как мадам Помфри сбилась с ног, пытаясь найти противоядие. Чем опоили беднягу, выяснил профессор Снейп, впрочем, Вета и не рассчитывала, что зельевар не догадается, а посему готовилась к представлению, называемому: «на ковер к декану, а потом к директору», но... Но она была слизеринка, к тому же, жена Люциуса Малфоя. Так что, когда в последних числах января ее вызвали, девушка была готова. Врала Вета самозабвенно и почти с искренним негодованием на «несправедливые обвинения»... Почти, потому что с первых же секунд поняла — ей никогда не поверят, правда, доказать что это она сделала не смогут, а через пару дней вообще прекратят суетится, потому что действие зелья «Волшебный сон»* закончится и «Спящий красавец» очнется бодрым и отдохнувшим.
«Хм, еще раз варить? Поймают, как пить дать, да и Снейп, наверняка, поставил такие запирающие заклинания, что мой «Взломщик» сломает о них зубки. Может, Винсу ноги переломать, спихнув с лестницы? Нда, Люциус и Гарри правы — я кровожадна. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления».
Сейчас одна из ее нерешенных проблем сидела за письменным столом в кабинете и просматривала какие—то бумаги. При ее приближении чернила на пергаменте вспыхнули и исчезли, Вета поморщилась... После того, как определили, что Винсент не просто так заснул как убитый, а его опоили, Люциус стал себя странно вести. Нет, он вроде бы не переменился к ней, разговаривал, составлял компанию за столом, спал в одной кровати, даже сделал из ее бывшей спальни кабинет, коим это помещение изначально и должно было быть по замыслу Дамблдора, но ни разу не притронулся к ней как к женщине, и уроки Вета теперь делала в гордом одиночестве.
«Пора с этим что—то делать!»
— Люциус, ты до сих пор дуешься?
— Дуюсь? Это неприменимая ко мне характеристика, попробуй другую, — мужчина откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, смерив девушку прищуренным взглядом с ного до головы.
— Злишься?
— Если ты так думаешь, то как же ты плохо меня знаешь, — муж дернул плечом и снова взялся за перо, всем своим видом показывая, что разговор окончен и Вете следует удалиться.
— Мерлин, обижаешься, недоволен, негодуешь?! Что?! — но девушка не собиралась так просто сдаваться.
— Я просто махнул на тебя рукой, — мужчина покрутил в руках перо и отложил его на край стола, недовольно поморщившись назойливости жены.
— И как это понимать? — Вета оперлась ладонями о дерево и нахмурилась.
— Так же, как и твои ночные вылазки в одиночку к Северусу в хранилище, — пожал плечами Люциус, снова откидываясь в кресле.
Вета уже было открыла рот, чтобы сказать, что она была не одна, но...
Мужчина прищурился и внимательно посмотрел в лицо жене.
— Да, дорогая? Ты что—то хотела сказать? — холодно осведомился мужчина.
— А... кхм... А помилование? — нашлась девушка, заглядывая ему в глаза.
— Бессмысленно, ты рецидивистка.
— Не правда! Была только одна вылазка!
— А то, что ты подлила мне зелье в чай, тоже не правда? — Люциус взял в руки ножик для надрезания писем и начал его пристально изучать.
Вета сделала несколько шагов назад — голос мужа ей очень не понравился.
— Хочешь об этом поговорить?
— А хочешь ли ты об этом поговорить? — Люциус оторвался от изучения блестящей поверхности металла и взглянул на жену.
— А если я попрошу прощение и пообещаю быть хорошей?
— Когда Ад замерзнет?
— Ммм... Люциус, может, положишь ножик? — Вета нервно облизнула губы: нет, умом она понимала, что муж ничего ей не сделает, но ведь однажды в нее летел стул и не попал лишь чудом.
«Или нет?»
Медленно поднявшись из—за стола, мужчина кошачьей походкой стал приближаться к девушке, поигрывая ножиком. Вета попятилась спиной, но зацепилась ногой о небольшой порог спальни и приземлилась на пятую точку.
— Люциус? — голос задрожал.
Мужчина навалился сверху: тело его было таким твердым на ощупь и таким сильным, ладони ее оказались на стройной талии, и Вета принялась стягивать с него домашний халат, распуская кушак у пояса, который почему—то никак не хотел поддаваться.
Руки тряслись настолько, что девушке пришлось прекратить свои бесплотные попытки, за что она была награждена презрительным смешком, однако в голосе мужа она услышала не только язвительную насмешку — Люциус хотел ее не меньше, чем она его. Он тоже соскучился по ее ласкам.
Ладошки ее оказались на его груди, она силилась вздохнуть и не могла...
Он прищурился, глядя прямо глядя ей в глаза, и теплая волна захлестнула Вету. Ноги ее раздвинулись и обхватили талию мужчины плотным кольцом. Опершись на руки, Люциус приподнялся над ней и схватив ее за подбородок, надавил. Склонив лицо, мужчина властно прошипел в ее открытые губы:
— Ты больше никогда не будешь подмешивать мне в пищу что—либо, ты поняла?!
— Даааа..., — у Веты получился полувздох—полустон, вызванный не только нарастающим возбуждением, но и болью от грубого прикосновения мужа.
— Отлично. А сейчас закрепим результат, чтобы ты знала, что тебя ждет, если ты нарушишь слово!
— Люциус! — изменившись в лице, Вета заподозрила что—то неладное и попыталась выбраться из—под мужчины, но тот быстро завел одну руку за спину, схватив ее за уже начавшие опускаться с его талии ноги, а другой рукой он подхватил ее под спину и через секунду они уже стояли. Вета не могла поверить: она, конечно, была худенькой, даже не смотря на беременность, да и Люциус обладал недюжинной силой, но вот так, как пушинку оторвать ее от пола и все это с больной нагой и причиняющими неудобство шрамами на груди.
«Невероятно, неужели он так злиться? Из—за снотворного? Зелья, которое я подлила Винсенту? Но он сам советовал. Что ходила ночью по Хогвардсу? Это—то его каким боком волнует? Или из—за чего—то другого?»
... Впечатав Вету в стеллаж с книгами так, что несколько фолиантов с глухим стуком упали на пол, он медленно проговорил, впившись в ее лицо взглядом:
— Сегодня, моя дорогая, тебе представится шанс узнать, что такое Упивающийся Смертью, после, я думаю, ты тысячу раз подумаешь, прежде чем что—либо делать в мою сторону! — нож для писем с глухим ударом вошел в стену, царапнув Вету по виску и срезав локон.
— Люциус, — Вета, на пару секунд задохнувшаяся от боли, испуганно дернулась, когда губы мужа грубо впились в ее рот... Нож продолжал вибрировать и издавать тихий звон около ее уха, а сердце ее вторило ему барабанной дробью, бьющей в висках...
Он жестко целовал Вету, кусая ее губы до крови, грубо сжимая грудь, царапая кожу на ребрах, и в какой—то момент девушка поняла, что первый испуг прошел, а ему на смену из глубин ее существа поднимается темная волна дикой, первобытной страсти... И тогда она запустила пальцы ему в волосы, зарычав, мужчина прижался к ней.
Заключив лицо мужа в ладони, Вета стала отвечать на зов крови, наполненной страстью: целуя и покусывая его щеки, губы, подбородок.
Дернув девушку за волосы, он сильно выгнул ее шею и опустил на нее рот, его дыхание было прерывистым и неровным. Впившись губами в шею жены, мужчина начал терзать нежную кожу зубами, царапать щетиной — и, хотя, ничего нежного в его действиях не было, Вета застонала от удовольствия, прижав его голову сильнее.
— Решила не сопротивляться? Умная девочка, — Люциус провел языком по кровоточащим губам девушки.
— Я во всем могу найти… Мерлин! — простонала хриплым, наполненным желанием голосом Вета, когда одна Люциус грубо схватил ее за бедро, впиваясь в нежную кожу ногтями.
— Смелая маленькая ведьма, — мужчина впился губами в сонную артерию, прокусывая кожу...
— Просто мне нравятся мерзавцы с поганым характером, — девушка почувствовала, от ранки на шее теплая влага спускается вниз по груди. — Но я не люблю, когда мне портят вещи! — Вета, схватив в кулак светлые пряди, потянула Люциуса за волосы, отстраняя от себя.
— Тогда исправим это упущение, — рука мужчины метнулась к стене и в следующую секунду перед ее глазами сверкнуло лезвие, окрашенное отблесками камина в кроваво—красный цвет.
Прижав девушку бедрами, чтобы она не съехала вниз, Люциус оттянул ворот школьной блузки и полоснул по нему ножом, затем, зажав белыми ровными зубами острие, рванул ткань руками: шерсть, издав треск, разошлась по всей длине.
Удовлетворенно фыркнув, мужчина воткнул нож в стену над головой Веты, размазал капли крови по груди девушки и начал слизывать ее. Его руки обвили тело Веты, захватили ягодицы, он отрывал ее спину от стены, но сильнее прижал к себе бедра. Девушка уперлась макушкой в стену, еще сильнее выгнула шею и крепко схватилась за руки мужа.
— Какая у тебя сладкая кровь, моя дорогая, — Люциус причмокнул губами.
Не отрываясь от груди Веты, мужчина приподнял ее повыше и стал покусывать кожу между грудями, затем переключился на соски: схватив один из них зубами, Люциус потянул его, с силой прикусив.
Девушка застонала от боли и попыталась оттолкнуть мужа от себя, но тот, хрипло засмеявшись, только сильнее сжал ее в объятьях и продолжил.
Вскоре, боль, которая на мгновение отрезвила ее, превратилась в огонь и понеслась по венам: она хотела принадлежать этому опасному, одновременно холодному, как айсберг и обжигающему, как огонь, мужчине…
Вета скользнула руками по гладкой коже на его спине, вонзая в тело ногти, за что получила сильный укус в живот, к которому уже успел переместиться муж. Вета почувствовала, как Люциус прошептал что—то невнятное, а потом лизнул укушенное место.
В руках мужчины опять сверкнуло лезвие, девушка замерла в ожидании обжигающего прикосновения, но его не последовало. Вскинув затуманенный взор на мужа, Вета увидела как он надрезает вену на запястье — на жемчужной коже выступили капли крови, затем она потекла тоненьким ручейком наискосок и вниз. Не осознавая, что она делает, девушка схватила руку мужчины, открыла рот и подставила язык, принимая теплую, с привкусом железа, жидкость. Слизав красную дорожку, девушка припала губами к порезу, втягивая в себя солоноватую влагу.
Люциус закрыл глаза и склонил голову, губы его беззвучно шевелились.
Оторвавшись от руки, Вета поймала губы мужа. Мужчина застонал, втягивая в себя ее язык со вкусом собственной крови. Освобожденная рука, содрала с нее юбку, вместе с трусиками, и, размазывая по коже кровь, скользнула ей между ног. Левая рука уперлась в стену, впившись ногтями в гобелен; на ковер с глухим стуком упал нож...
Вета прижалась к груди мужа, обняв его за шею рукой, другой дернула завязки на поясе пижамных брюк...
— Поцелуй меня, — приказал Люциус, после того как они, срывая гобелен, сползли по стене на пол.
Выкарабкавшись из под ткани, Вета заползла на грудь мужи и с удовольствием исполнила его приказ.
— Почему ты не сделал то, что хотел? — прошептала, охрипшим от пережитой страсти голосом, девушка.
— Передумал... Некоторым хватило бы и этого, — фыркнул Люциус, устраиваясь под ней поудобнее.
— Я — не некоторые, — Вета осторожно провела пальчиками по шрамам на груди мужа, обвела твердый сосок.
— Значит, кому—то из нас сказочно повезло, — мужчина поймал руку девушки, которая пыталась накрутить белые волоски на указательный палец. — Пойдем—ка в кровать, полежим на более удобной поверхности.
— Я договорилась сходить с Гермионой в библиотеку.
— Опять эта грязнокровка, — сморщился Люциус.
— Не хмурься, а то останется морщина, — Вета разгладила складку между бровями и приподнялась с груди мужа, собираясь встать, но подумав немного, предложила:
— Если ты хочешь, я останусь.
Мужчина напрягся и смерил девушку взглядом, но к удивлению Веты, не съязвил, а просто ответил:
— Давай переберемся в кровать.
— Неее... хочу к огню, — Вета окончательно выпуталась из гобелена, с сожалением посмотрела на испорченную одежду и поползла к шкуре.
Сзади послышалось фырканье, но уже через несколько мгновений муж заключил ее в объятья, поворошив кочергой паленья в камине, что вызвало сноп искр.
— Люциус, ты не боишься? — Вета задумчиво смотрела на полыхающий огонь.
Грудь мужчины дернулась, над головой раздался тихий смех.
— Прекрати, я не шучу. Все эта атмосфера... Меня пугает то, что Он ничего не предпринимает.
— Мы не можем утверждать этого с полной уверенностью. Вполне вероятно, что Лорд действует и весьма активно, но мы не видим или не понимаем этого.
— У меня такое чувство, что что—то должно произойти.
— Об этом мы узнаем первые, поверь.
— Утешил, — Вета недовольно дернула плечом.
— Даже не собирался.
— Почему я не сомневаюсь?
В конце концов, Люциус все же заставил Вету отправиться в кровать — к ее сожалению, только спать. Однако, вставая в понедельник утром, она мысленно поблагодарила мужа — если бы не он, то спать ей бы хотелось намного больше, да и мышцы бы болели намного сильнее. Борясь со сном, Вета попыталась привести себя в порядок, но отросшие волосы упорно не закручивались в каре, пояс юбки неприятно впивался в кожу живота — за несколько месяцев она ощутимо прибавила в весе и в сантиметрах на талии, да еще и Люциуса не было рядом, когда Вета проснулась. Все это вместе взятое не прибавило ей хорошего настроения.
Наконец кое—как справившись с волосами и юбкой, девушка быстро накинула на себя мантию, схватила сумку с учебниками и недовольно потопала на завтрак (а она—то надеялась позавтракать в «семейной» обстановке).
Пнув ногой дверь в Большой зал, Вета на несколько секунд замерла, окинув взглядом сначала гриффиндорский, а потом слизеринский столы. За первым все было так, как было после каникул: Гарри с отсутствующим выражением на осунувшемся лице, сидел поотдаль от свих друзей, у которых лица были ненамного «счастливее», за вторым сидел Винсент — выбирая между двух зол, Вета предпочла позавтракать без маячивших перед глазами постных лиц.
— Привет Винсент, — улыбнулась сонному парню Вета. — Я думала, тебя выписывают завтра—послезавтра... Как ты себя чувствуешь?
Слизеринец оторвал флегматичный взгляд от тарелки и как—то странно и печально посмотрел на Вету. Девушка моргнула и нахмурилась, но парень уже снова уткнулся в овсянку.
— Винс?
— Да?
— Эм..., — Вета замялась: просить прощения она не собиралась, но и улыбаться ему в глаза, когда он точно знает, а что это так, она только что убедилась, ей было не очень удобно, — я...
«Совесть проснулась? Не поздно ли для перевоспитания меня любимой?»
— Все нормально, Вета, — большая ладонь легла ей на руку и слегка пожала пальцы. — Просто сейчас мне надо побыть одному и подумать...
Оставив нетронутой кашу, Винсент встал из—за стола и направился к выходу. Вета недоуменно воззрилась ему в спину, но осталась сидеть за столом, решив, что раз он хочет побыть один, пусть будет, ей это только на руку...
Первая половина дня прошла обычно: сдвоенные занятия Гриффиндор—Слизерин, взаимные нападки, мелкие гадости друг другу, и все в том же роде, а на обеде школа сошла с ума — Дамблдор имел неосторожность объявить, что раз уже 7 число, то пора готовится к Дню Святого Валентина. Студенты будто только этого и ждали — сонное спокойствие вдруг сменилось бурной радостью и активным обсуждением предстоящего праздника…
Всеобщему безумию, нарастающему день ото дня после директорской отмашки и разливающемуся по школе, точно весеннее половодье, не подверглись всего четверо студентов (даже дующиеся на Гарри Рон, Лариса и Джинни ходили в приподнятом настроении, хотя, последняя, когда никто не видел, с тоской поглядывала на лохматого черноволосого парня).
Мотивы троих не подпасть под общее безумие, Вета вполне понимала — Люциус не тот человек, который хотя бы даже заметит, что по школе летает праздничное настроение, не то, что признает какой—то там День Влюбленных, Гарри было не до праздника в принципе (с его—то настроением), у Гермионы, в общем—то, были те же трудности, что и у Веты, с некоторыми вариациями, а вот Винсент...
«Нет, безусловно, раз у него нет девушки, а из друзей, только я и он на меня обижен, то радоваться ему в принципе и нет повода, но все же настолько похоронное лицо... Я ведь его не убить пыталась и не любимую сову ощипала как куренка!»
А еще Вету стали мучить нехорошие предчувствия: ходя по коридорам Хогвардса она видела радостные лица студентов, собравшихся для обсуждения праздника, слышала их веселый, задорный смех, но все это было будто в дымке — нереально и тускло. К концу недели ей уже казалось, что это веселье ничто иное как «пир во время чумы». И отделаться от этого ощущения она не могла никак. Люциус отмахивался от ее беспокойства, но все чаще где—то пропадал (как подозревала Вета — у Северуса Снейпа или Дамблдора), а его стол был завален разного рода свитками и газетами, однако, вся бумага была зачарована так, что, когда девушка подходила к столу, надписи исчезали. Дамблдор ходил с улыбкой и, казалось, радовался на ровне со студентами. Но чем больше мучили Вету предчувствия, тем пристальнее она приглядывалась к директору, и тем отчетливее видела — его веселье не больше, чем маска, под которой спрятана сильнейшая озабоченность.
К воскресенью Вета была уже на пределе — ей просто жизненно необходимо было поговорить с кем—то, а под рукой был только Поттер (раз уж Люциус игнорировал ее состояние, а к Дамблдору она не испытывала никакого доверия), с которым она занималась теперь каждый день, а не три раза в неделю. Так как Гарри даже не спросил, чем вызвано увеличение количества занятий, Вета сделала вывод, что он тоже что—то ощущал, какую—то тревогу, витающую в наполненном предпраздничным весельем воздухе Хогвардса...
Выскользнув из коридора, ведущего в подземелья, Вета спряталась за стену и осторожно выглянула в ход: всю дорогу от своих комнат, до выхода девушке казалось, что за ней следят, — никого. Дернув плечом, она свалила все на свое нервозное состояние и, оглядев пустой холл (хотя прогулки в Хогсмид были запрещены даже с аврорами, а на дворе стоял февральский мороз, студенты предпочитали гулять на улице), удовлетворенно вздохнула и поспешила к условленному месту встречи, где они обычно накидывали на себя мантию—невидимку и уже под ней входили в Выручай—комнату.

* * *

Вета довольно покивала на сигнал—огонек, зажегшийся на палочке Гарри. Потом тяжело вздохнула и, наконец, решались завести разговор:
— Гарри?
— Что, недостаточно быстро?
— Я не об этом... Ты... У тебя не складывается ощущения, что над Хогвардсом собираются «тучи»? Тебя ничего не беспокоит последнее время?
Парень прищурился и буквально прошипел:
— Ты опять за старое, кто—то из них попросил тебя поговорить со мной?
Вета возмущенно дернула плечом на раздраженного парня:
— Поттер, иногда ты бываешь таким... мерзким! Я к тебе уже почти месяц не пристаю и не намерена делать этого впредь, потому что считаю Сизифов труд ниже своего достоинства. Не люблю в пустую тратить свои силы, а последнее время что—то часто так получается. Так что расслабься, упражняться в психоанализе твоих взаимоотношений с друзьями я не буду.
— Успокоила, — недоверчиво фыркнул парень, садясь на появившуюся из воздуха скамью. — Тогда к чему эти вопросы?
— Хм, может быть мне не с кем поговорить о том, что меня беспокоит.
— А Малфой?
Вета приподняла брови и выразительно глянула в зеленые глаза парня:
— Малфой делает вид, что все нормально, но сам все что—то вычитывает, пропадает не пойми где.
— Ну, в Хогвардсе явно, ему ж за пределы нельзя — Аврорат не упустит возможности устроить несчастный случай...
— И Волдеморт... Впрочем, я не об этом. С мужем я как—нибудь разберусь. Просто... я что—то чувствую, и меня это беспокоит, особенно когда я вижу это лихорадочное веселье.
— Знаешь, я постоянно жду чего—то, так что особой разницы для меня в атмосфере не наблюдается, но, может, остальные что—то ощущают, но пытаются за весельем уйти от тревожащих их ощущений?
— Кто их знает...
— Дамблдор.
Вета фыркнула:
— И много тебе за последнее время добрый волшебник из сказки рассказывает?
Гарри отвел глаза и покусал губу, потом снял очки и потер глаза.
— Нет, но раньше мне не рассказывали ничего, — парень вздохнул и водрузил очки на нос, — возможно, все же ты права и что—то готовится, мои сн..., — здесь Гарри запнулся.
Вета нахмурилась:
— Почему ты замолчал? Договаривай.
К ее удивлению, Поттер вскочил со скамьи и раздраженно пнул ее.
— Я так и знал, что это они тебя послали!
— А ну прекрати истерить, Поттер!
«Все, Поттер, ты меня вывел!»
— Мне плевать на твои отношения и с Роном, и с Джинни, и с Гермионой... да вообще со всем Хогвардсом и волшебным миром вместе взятыми, пока это не затрагивает мои интересы! А в чем они заключаются ты знаешь — я не собираюсь помирать вместе с тобой! И магический мир мне пока нравится! А также, не очень бы хотелось, чтобы кто—нибудь из моих знакомых сыграл в ящик! Поэтому объясни—ка мне вот что, друг мой, Гарри Поттер — КАКАЯ МУХА ТЕБЯ УКУСИЛА НА КАНИКУЛАХ? ДА ТАК, ЧТО У ТЕБЯ КРЫШУ СНЕСЛО!
Гарри дернулся, даже палочку поднял, будто намереваясь заставить Вету замолчать, но в следующую секунду как—то сник: рука упала, пылающий яростью взгляд потух, а сам он как бы сдулся.
Плюхнувшись обратно на скамью, парень сжал голову руками:
— Я... Мне сны сняться с самых каникул. Про то, как убивают Диггори, как падает в Арку мой крестный, про нападение на Министерстов магии, про то, как убивают моих родителей... Я постоянно вижу Его лицо..., — с каждым словом голос Гарри становился все тише.
Девушка склонила голову на бок, рассматривая парня, а потом села рядом, положив в ободряющем жести руку ему на плечо.
— Это просто воспоминания. Мне тоже часто сниться то, что со мной уже происходило... Это просто надо пережить... подождать, когда время сотрет краски, залечит раны...
— Долго ждать? — приглушенно спросил Гарри. — Родителей нет уже семнадцать лет, а я до сих пор каждую секунду тоскую о них…
— Я не знаю, может всю жизнь, но, говорят, что время лечит... Я надеюсь на это, — после секундного молчания добавила Вета.
В комнате повисла тишина, прерываемая хриплым дыханием парня.
— Мне не только то, что было сниться, — прошептал он через некоторое время.
Вета напряглась:
— Не только?
— Да. Довольно часто мне сниться то, чего не было... или, скорее, что будет, если я продолжу борьбу: смерть моих друзей, Дамблдора, да всех кого я когда—либо знал и любил, всех, кто приближался ко мне, — голос парня был сухой и надтреснутый.
— Вот значит как... А, может это Волдеморт? Говорят, он неплохой легилимет.
Гарри потряс головой и наконец—то поднял на девушку абсолютно сухие, но больные глаза:
— Нет, не он. Его бы я почувствовал сразу... Меня пугают эти сны, они будто душу выпивают, надежду, счастливые воспоминания, будто дементоры. Я не знаю, что со мной, но Мерлин, как я хочу, чтобы это закончилось..., — в голосе послышалась мольба и жуткая усталость.
— И поэтому ты решил не сопротивляться судьбе? — Вета возмущенно отстранилась.
«Что, опять впадаем в отчаяние и депрессию. Хотя, из последней, как выяснилось он и не выходил».
— А что я, по—твоему, сейчас делаю?!
— По—моему, будь твоя воля, ты бы уже с Астрономической башни спрыгнул...
«Ну, слава Мерлину, опять разозлился. Пусть уж тогда лучше буянит, чем разыгрывает из себя Пьеро».
— Ладно, не хочешь мириться со своими друзьями — флаг в руки, барабан на шею, но почему ты доброму дедушке не сказал?
— Сама же заикнулась только что, что не доверяешь Дамблдору! — негодующе сверкнула глазами Гарри.
— Так это я, а это ты.
«Мерлин, за что мне такие друзья? За какие такие прегрешения? Вот возьму и брошу их, пусть сами разбираются...»
— Нет, — парень, наконец, справился со вспышкой гнева, хотя раздражение никуда не исчезло.
— Предпочитаешь страдать молча?
— Именно... Давай закончим эту тему и вернемся к занятиям.
— Все в твоих руках, Поттер, дерзай, — фыркнула Вета, указав палочкой на лежавшую на пюпитре книгу.
Semperiusonus!*


* * *
Винсент думал шесть дней, а потом пропал... Причем, за своими переживаниями Вета заметила это только тогда, когда ее вызвали к декану и напрямую спросили: где мистер Кребб. Конечно же, Снейп не поверил в то, что она понятия не имеет где он, но отпустил. Известие очень обеспокоило девушку, но что она могла сделать? Правда то, что преподаватели уже знают об исчезновении Винсента, немного успокоило ее — парня ищут, однако, преодолеть желание быть в курсе дел она не могла. И у нее был способ удовлетворить свое любопытство, расспросив человека, который последнее время весьма активно участвовал в «тайной жизни» Хогвардса, даже если и не хотел это афишировать...
Мужчину она нашла там же, где находила на протяжении нескольких недель — в кабинете.
— Люциус? — пергамент вспыхнул золотым свечением, толстая книга с глухим стуком захлопнулась — Вета вздохнула, подходя к столу, — я хочу поговорить.
— А если я скажу — нет?
Вета приподняла бровь, призвала стоявшее в углу второе кресло и села напротив мужа.
— Но ты не скажешь.
— О чем ты хочешь поговорить? — вздохнул мужчина, сдаваясь.
— Меня вызывал декан и спросил, куда делся Винсент.
— И куда же делся мистер Кребб?
— Люциус! — Вета даже ножкой притопнула на тон мужа, а тот, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла.
Маг улыбнулся лучшей улыбкой Чеширского кота: сладко и с хитрым прищуром.
— Дорогая, мы оба знаем, что предыдущая неприятность, случившаяся с Креббом дело твоих милых ручек. Так что я не понимаю твоего возмущения.
— Но на этот раз я ни причем, и его исчезновение меня беспокоит меня.
— Сейчас любые незапланированные и странные события не к добру. Но можешь быть спокойна, его ищут все преподаватели. К тому же, не понимаю, что так сильно тебя волнует: не тебе ли зачем—то нужно было избавиться от его назойливого присутствия, да и когда он вышел из Больничного крыла, ты не особенно с ним общалась. Ты вся в отношениях с гриффиндорцами и особенно с Поттером...
— Я..., — девушка прикусила губу: касаться темы ее общения с Гарри она лишний раз не хотела — муж мог догадаться о ее занятиях с Гарри, и кто знает — возьмет и расскажет Дамблдору, или сам запретит и, что греха таить, она не сможет ему перечить, так как если Люциус захочет, то найдет возможность помешать ей. — Потому что он был какой—то странный, сказал, что ему нужно подумать.
— Да? О чем именно? — Люциус оперся локтями о стол и впился пристальным взглядом в лицо Веты.
— Он не сказал.
— Могла бы и выяснить.
— Люциус, я не играю в шпионские игры, — маг скептически приподнял брови. — И потом...
— И потом ты чувствовала свою вину перед ним и тебе было неудобно находиться радом с ним, поэтому ты с удовольствием выполнила его просьбу оставить его в покое и даже особенно на настаивала на объяснении причин такого поведения того, кто ни на шаг от тебя не отходил...
— Я...
— Брось, не начинай строить из себя гриффиндорку, или я подумаю, что твои друзья плохо на тебя влияют.
— Люциус, факультеты здесь ни причем, я волнуюсь, потому что общая атмосфера последнюю неделю накалилась до предела.
— А, по—моему, все прибывают в радостно—приподнятом настроении и уж точно ничего гнетущего в воздухе не летает.
— Не лукавь, — Вета приподнялась с кресла и оперлась ладонями о стол.
— Послушай, не накручивай себя. Ничего особенного не происходит, а то, что пропал один из студентов — просто пошел погулять.
— Ты сам—то веришь себе? — Вета дернула плечами и отвернулась — Люциус упорно не хотел с ней говорить на серьезные и беспокоившие ее темы.
Теплые ладони легли ей на плечи и глубокий голос вкрадчиво заговорил на ухо:
— Успокойся, найдут твоего Винсента. А сейчас, ты не могла бы заняться чем—нибудь до ужина? Мне надо поработать.
Вета недовольно нахмурилась, и, даже не обернувшись, вышла из кабинета.
Устроившись перед камином, предупредительно зажженным Дедушко, она взяла стакан с молоком и обиженно захрустела печеньем: последнее время Люциус начал как будто удаляться от нее и ей это очень не нравилось.
«Хотя, признайся себе честно, был ли он вообще когда—нибудь к тебе близок? Раньше я не расстраивалась бы по этому поводу ни на минуту, но теперь... Угораздило же меня».
Покачав головой и протяжно вздохнув, Вета одним махом осушила стакан с молоком и громко стукнула им о поверхность стола.
— А Дедушко говорил, что он не подходит хозяйке, — проскрипело рядом с ней.
Вета скосила глаза на домового, ставившего пустую посуду на поднос.
— Ты говорил, что он темный, а не то, что не подходи.
Мохнатое существо недовольно скривило мордочку и, щелкнув языком, исчезло.
— Ты бы проверила молоко и печенье, вдруг твой домовик решил избавить тебя от меня оригинальным способом, — Люциус закинул ногу на ногу и поправил запонки на идеально отглаженных, белых манжетах, прикрывающих красивые аристократичные пальцы практически полностью.
— Если он кого и отравит, так только тебя.
— Высказываешь свои сокровенные желания? — Люциус щелкнул пальцами и перед ним появился бокал красного вина, которое он с удовольствием принялся потягивать, странным взглядом разглядывая Вету.
— К сожалению, нет.
— Пока я тебе нужен, — мужчин прищурился.
— Тебе не нравится, что ты мне нужен?
— Мне не нравится, когда меня используют.
— Как и всем. Но если подумать — всех используют, просто кого—то воткрытую, а кого—то нет.
Люциус усмехнулся, качнув в приветственном жесте бокалом в сторону девушки.
— Иногда мне кажется, что тебе никак не семнадцать, а намного больше.
— Минусы быстрого и принудительного взросления, — Вета грустно вздохнула и посмотрела на потрескивающий в камине огонь. — Но мне ты нужен будешь и после того, как все Это закончится, — тихо прошептала она, боясь посмотреть в лицо мужу, проверив его реакцию на ее слова.
— Безусловно. Я теперь всегда буду в твоей жизни — ты мать моего ребенка, а это, как бы мне не хотелось, привязало меня к тебе посильнее всего остального.
Девушка нахмурилась, но, так и не посмотрев на мужа, спросила прерывистым голосом:
— Не хотелось?
— Дорогая, ты же понимаешь: мы с тобой разные люди, и не только потому, что я старше тебя, темнее, больше видел, но и потому, что тебе будет просто опасно жить рядом со мной. Даже если война закончится в нашу пользу, это не значит, что меня перестанут преследовать как авроры, так и Упивающиеся.
— С аврорами мы вроде бы уже разобрались? — недоуменно все же посмотрела на мужа Вета.
— Это только пока, — фыркнул мужчина.
— Люциус... ты...
Вета замялась, сердце заколотилось с бешенной скоростью, дыхание стало прерывистым, девушка сжала пальцы — стоит ли сейчас спрашивать то, что ее давно мучает, что ей давно хочется узнать, что ей так важно узнать.
Маг приподнял брови, ожидая вопроса.
— Я тебе нравлюсь как женщина, как жена?
— Для тебя важно узнать ответ на этот вопрос? — мужчина отставил почти полный бокал вина и пристально посмотрел в глаза Вете.
Девушка покраснела и опустила голову, в душе ругая себя на чем свет стоит — не стоило задавать этот вопрос, особенно если учесть странные взаимоотношения между ними.
Казалось, через сотни лет она почувствовала, как пальцы мужа приподнимают ее подбородок: Люциус сидел рядом на корточках и смотрел ей в лицо своими холодными голубыми глазами:
— Я не знаю, как к тебе отношусь, но могу сказать одно, последнее время мне большую часть времени нравиться твое присутствие рядом. Возможно, когда—нибудь...
Вета встрепенулась, но Люциус остановил ее жестом:
— Но не жди от меня розовых соплей, называемых любовью — это чувство самое глупое на свете и испытывать его я решительно отказываюсь. А теперь, давай по—человечески поедим и пойдем спать, завтра может и воскресенье, но спать надо ложиться вовремя, особенно тебе, — Люциус неожиданно для Веты, и, судя по всему для себя, прикоснулся пальцами к ее уже слегка выделяющемуся под обтягивающим свитером животику.
Девушка на секунду замерла, наслаждаясь таким неожиданным прикосновением, ведь когда они занимались любовью, мужчина ласкал все ее тело, а не именно то место, где развивался их ребенок, а сейчас, даже если и ненамеренно, он приласкал именно их ребенка.
Люциус тоже застывший от неожиданных для него действий, вдруг отпрянул и отошел к камину.
— Вызывай своего домового, время ужина, — через несколько мгновений, немного грубовато и странно охрипшим голосом проговорил мужчина, не оборачиваясь.
После того, как хмурый и что—то недовольно бурчавший себе под нос домовой, расставил еду на стол, Люциус проследил, чтобы Вета поела, а затем, не говоря ни слова, подошел к ней, взял на руки и понес в спальню, не обращая внимания на протесты и сопротивления девушки:
— Люциус, отпусти, у тебя нога больная... Люциус, ну подожди, я еще не хочу спать, — ее довольно бесцеремонно усадили на кровать, так же молча раздели, натянули ночнушку, отвели в ванную, там пристально проследили, чтобы она умылась, а затем затолкали под одеяло.
Сам мужчина, убедившись, что Вета не собирается вскакивать из кровати, как только он уйдет, опять вошел в ванную комнату.
Дожидаясь мужа, девушка почувствовала, как ее веки постепенно опускаются и она погружается в приятную дрему, убаюканная приглушенным шумом воды, доносившимся из ванной.
Находясь уже почти в объятьях Морфея, Вета почувствовала, как прогнулась кровать под весом мужа, мужские руки притянули ее к теплой, широкой груди, а под ухом ровно и сильно забилось сердце Люциуса. Удовлетворенно вздохнув, девушка окончательно погрузилась в сон, ощущая удивительный покой и защищенность.
Воскресенье прошло удивительно спокойно, так как Вета решила не покидать комнаты, чтобы не видеть того сумасшествия, которое, безусловно, овладело подростками накануне Дня Святого Валентина. К тому же, Люциус почему—то прибывал в весьма благодушном настроении, в кабинет не стремился, посторонних посетителей не было — в общем, семейная идиллия по—малфоевски. Он даже опять, как раньше, помог ей сделать домашнее задание, хотя и посмеялся над ее способностями в трансфигурации.
Затем они обедали, пили пятичасовой английский чай. К вечеру Вета уютно свернулась клубочком под боком у читавшего книгу Люциуса, на трансфигурированном им из кресла диване.
В понедельник, как только она открыла глаза, появилось ощущение, что что—то произойдет, что—то нехорошее. Сердце билось быстро и неровно, во рту стоял металлический привкус, подташнивало. Вета полежала в кровати, пытаясь перебороть недомогание и прислушиваясь к спокойному дыханию мужа, потом открыла глаза: в камине дотлевали угли, отбрасывая на стены бардовые отстветы, пробивали полумрак потолка, рисуя причудливые узоры. Она повернула голову — волосы Люциуса светились красным. Нахмурившись, Вета осторожно поднялась с кровати и прошла в ванную, включила холодную воду и ополоснула лицо — тошнота прошла, но чувство беспокойство с каждой секундой все усиливалось. Раздраженно закрутив вентиль крана, Вета прокралась в гардеробную, опасливо поглядывая на спящего мужа, там, подчиняясь какому—то непонятному зову, она быстро нацепила на себя джинсы, теплый свитер и зимнюю верхнюю мантию, даже не посмотрев в сторону школьной формы. Быстро выскользнув из комнат, Вета побежала к выходу из подземелий, а потом и из Хогвардса. Вылетев на широкое крыльцо, девушка застыла: занималось ясное морозное утро, над землей летали белые снежинки, поднятые налетавшим вдруг, откуда не возьмись ветром, справа виднелись заснеженные верхушки деревьев Запретного Леса, а чуть поодаль, прямо на дороге, по которой обычно студенты ходили в Хогсмид, лежал Он.
Вета как в тумане спустилась по обледеневшим ступеням и медленно, словно ее кто—то тянул туда против воли, пошла к черневшей на снегу фигуре, но ближе чем на пять метров подойти она не решилась, потому что уперлась носком туфли в пропитавшийся кровью снег.
Сколько она простояла окаменев, Вета не знала. Но вот, будто через вату, она услышала, как хлопнула входная дверь, раздались шаги, потом голоса: девушка обернулась и увидела, как к ней быстрым шагом приближаются Дамблдор, МакГонагалл и профессор Снейп, а впереди всех зло прищурившись, стремительной походкой, за которой не поспевал даже зельевар, шел Люциус. Она отвернулась от мужа и сделала пару шагов вперед, тихо прошептав страшную догадку:
— Винсент? — и тут Вета почувствовала, как начала оседать на землю, но сильные руки не дали упасть, а над головой раздался раздраженный голос:
— Какого мантикраба ты бегаешь по улице раздетая?!
— Люциус, это же... — девушка запнулась и посмотрела на убитого парня затуманенным слезами взглядом.
— Будто ты никогда не видела убитого человека? — прошипел мужчина, пытаясь увести жену от трупа.
— Я... я никогда не делала такого с людьми. Ни—ко—гда! Слышишь, Люциус... Это, это не может сделать нормальный человек, никто не должен делать такое с себе подобным, — Вета никак не могла оторвать взгляд от окровавленного тела Винсента Кребба: белые кости, торчавшие из открытых переломов рук и ног, вспоротый живот, из которого вылезли сине—сизые кишки, лицо, превращенное в кровавую кашу, но слизеринская форма и телосложение говорили о том, что это был Винсент и никто другой.
Девушка согнулась пополам и ее вырвало.
— Все демоны Ада! — Люциус рывком поднял Вету на руки и понес к школе.
Она закрыла руками лицо и пыталась дышать глубоко и спокойно, чтобы побороть приступы тошноты и чтобы не испачкать Люциуса — ему бы это не понравится. Тело ее впало в какой—то ступор, мысли смешались в кашу, в ушах звенело.
— Война началась, — раздался голос справа, когда Люциус проходил мимо подошедших волшебников.
Вета отняла руки от глаза и посмотрела на спокойное, сосредоточенное лицо Дамблдора.
— Это мерзко, директор, даже для Вас подобное равнодушие — это мерзко.
— Это война! — директор посмотрел на девушку жесткими голубыми глазами, в которых не было и намека на теплоту и доброту, которая обычно сквозила в них, когда он смотрел на людей.
Вета отвернулась, прижавшись лицом к груди мужа, уже не беспокоясь, что испачкает его мантию.
— Все равно это мерзко, — прошептала она, против воли оглядываясь на распростертую на снегу фигуру, которую полукругом обступили преподаватели.
Вета всхлипнула и отвела глаза от тела, скользнув взглядом по странному предмету, валявшемуся рядом с парнем — черное и сливающееся со снегом белое, но что это, она рассмотреть не смогла — волшебники загородили обзор, да и не стремилась, потому что тогда взор ее неизменно, будто притягиваемый магнитом, возвращался к Винстенту.
— Дамблдор прав — это война. Война не может быть не—мерзкой.
— Люциус, я никогда не воевала, а философствовать на эту тему, как оказалось, намного легче, чем видеть своими глазами.
Мужчина только вздохнул, спускаясь по ступеням в подземелье.
Через некоторое время девушка зашевелилась в объятьях мужа.
— Отпусти меня, дальше я пойду сама.
— Лежи тихо, — недовольно фыркнул он.
— Отпусти, у тебя больная нога, я слышу, как ты скрепишь зубами и чувствую, что все сильнее хромаешь, не играй в храброго и упрямого — это гриффиндорская черта.
Люциус вздохнул, остановился и осторожно поставил Вету на пол.
Как только волшебники добрались до своих комнат, Люциус напоил Вету приготовленным Дедушкой теплым молоком, уложил в кровать и уселся в кресло напротив. Девушка свернулась калачиком под одеялом и стала наблюдать, как отсветы камина играют на аристократически бледной коже мужа — Люциус задумчиво смотрел в пространство, повернувшись к Вете здоровой щекой, на которой темнела щетина: он не успел с утра побриться. Постепенно глаза ее начали закрываться и незаметно для себя она соскользнула в сон.

* * *

Проснулась Вета от странного звука. Поленья в камине прогорели и в комнате было жарко. Звук опять повторился. Недоуменно приподнявшись на локтях, девушка повернула голову в сторону спящего рядом мужа. Света почти не было за исключением того, что шел от беспокойно метавшегося в кровати мужа. Люциус приглушенно застонал — именно этот звук разбудил девушку. Вета нахмурилась: рядом с ней во сне его обычно не мучили кошмары.
«Или он опять не выпил зелья?»
Девушка села в кровати и потянулась рукой за палочкой, лежавшей под подушкой, пристально следя за мужчиной: Люциус вздрагивал, шевелил губами и мотал головой, будто пытаясь сбросить что—то с лица. Все тело его было покрыто испариной и переливалось странным свечением, придающим фигуре эффект черно—белого изображения.
Вета замерла, а потом скатилась с кровати и прижалась спиной к стене, выставив перед собой палочку: подобный окрас весьма необычен даже для волшебника, и лучше быть подальше, если... Что если она не знала, но понимала одно — оставлять Люциуса в таком состоянии опасно. На мгновение задумавшись, девушка попробовала самое простое заклинание...
«Хотя, почему самое простое. Единственное, которое приходит мне в голову».
Ennervate!
Мужчина застыл, а потом резко сел в кровати — свечение тут же исчезло. Тряхнув головой, Люциус кинул взгляд на Вету, провел ладонью по лицу, пригладил волосы, пару раз глубоко вздохнул, после чего безмолвно и не торопясь, встал с кровати, одел пижамные брюки, халат, завязал кушак и только после этого снова посмотрел на девушку.
Вета все также прижималась к стене, хотя и опустила палочку.
— Люциус?
Все также молча, мужчина прошел к выходу, открыл дверь, вышел в гостиную.
— Люциус, — Вета выбежала вслед за мужем, который уже открывал входную дверь, — что происходит?!
Мужчина остановился на пороге, склонил голову на бок и чуть повернул в сторону: девушка увидела алеющий на щеке шрам — на белой как мел щеке.
— Иди спать, Вета, — волшебник вышел, но прежде чем за ним закрылась дверь, Вета выскользнула следом.
Люциус стремительным шагом направлялся к дверям ее декана. Девушка неслышно пошла сзади, скользнув в нишу, когда на громкий и настойчивый стук мужчины в неприметную кованную дверь, расположенную рядом с дверью в класс (и, как думали все студенты, ведущей в подсобное помещение) в открывшемся проеме показалось бледное и хмурое лицо Северуса Снейпа. Несколько мгновений мужчины постояли друг напротив друга, потом зельевар посторонился, пропуская того внутрь; дверь закрылась. Вета нахмурилась и нервно переступила с ноги на ногу: камень пола был холодный, да к тому же в коридорах подземелья гулял сквозняк, а она, кинувшись за мужем, забыла одень обувь.
Когда она уже практически перестала чувствовать ступни, и подумывала послушаться совета Люциуса, послышался шорох и, спустя мгновение, мимо ниши, где пряталась девушка, быстро прошли две темных фигуры: одна в серебристом халате, а другая в черной, длинной мантии, развивающейся за спиной, будто крылья. Помявшись на холодном полу еще немного и подождав, когда затихнет гул шагов, Вета побежала следом, впрочем, держась на приличном расстоянии, чтобы ее не заметили.
Следуя за мужем и деканом, она поднялась по мраморным ступеням и направилась к движущимся лестницам. Оттого, что ноги замерзли, девушку стало потряхивать от холода, но она упорно двигалась дальше, только на несколько минут задержавшись у арки, ведущей к лестницам на верхние этажи: столкнуться с мужчинами она не хотела, а куда они идут, Вета начала догадываться. Однако, возвращаться и следовать приказу Люциуса она не собиралась — указывать ей что делать, если действия не входили в ее планы, было абсолютно бесполезно.
«Удивительно, как он до сих пор этого не понял, или я слишком покладисто веду себя последнее время? Или случилось что—то весьма серьезное, но тогда он просто обязан был рассказать, что так сорвало его с места, потому что «серьезное» сейчас напрямую касается меня, ну, или Гарри... Да какая разница, кого касается — я должна знать, что случилось!»
За размышлениями, Вета не заметила, как добралась до статуи гаргульи, ведущей в кабинет и личные покои директора Хогвардса — муж и декан, видимо, уже прошли к Дамблдору, потому что коридор был пуст, что, в общем—то, вполне устраивало девушку. Вот только какой пароль открывает ход, она не знала. Поморщившись, Вета буркнула первое, что пришло на ум:
— Лимонная долька, что ли? — неожиданно для девушки статуя дрогнула и ушла в пол, открывая взору Веты винтовую деревянную лестницу. Пожав плечами и фыркнув на отсутствие воображения у директора, она ступила на нижнюю ступень. Лестница медленно задвигалась вверх, достигнув дубовой двери, она остановилась. Вета прижалась ухом к двери, пытаясь хоть что—то услышать — врываться в кабинет она не решилась (все же это была наглость даже для нее, а вот подслушивать — да сколько душе угодно). Однако девушку постигло разочарование: то ли на дверь было наложено заклинание, то ли она сама по себе была слишком толстая, но услышать Вета не смогла ничего. Недовольно поморщившись, она уже собралась вернуться к себе в комнату, как дверь отворилась:
— Не топчитесь там, леди Малфой, проходите, наконец, — но за насмешливым тоном Дамблдора Вета расслышала совсем другое: усталость, напряжение и тревогу, — и не загораживайте проход, сейчас подойдут остальные.
Под яростным взглядом мужа, Вета юркнула в кабинет и забилась в самый темный уголок — в кресло, стоявшее поодаль ото всех остальных, почти у самого окна—бойницы.
Правда, это ее не спасло, так как Люциус тут же покинул свое место за столом директора, щелчком призвал стул, поставил его около нее, сел и продолжил, прищурившись, изучать девушку.
Поежившись от его холодно—яростного взгляда, Вета отвела глаза от лица мужа и окинула взглядом кабинет — он ничуть не изменился, все те же дремлющие портреты, разбросанные в хаотичном порядке (как бы это нелепо ни звучало), всевозможные серебряные предметы, свитки.
Тем временем в собравшейся компании прибыло: в кабинет вошли бледные Минерва МакГонагалл и профессор Флитвик, — и директор начал «совещание».
— Итак, вы все, безусловно, знаете, почему мы собрались и о чем пойдет речь, — Вета фыркнула, за что получила колючий взгляд от декана. Впрочем, после замораживающих взглядов Люциуса, этот был ей как слону дробина.
Декан Гриффиндора поплотнее закуталась в зеленый халат—мантию, уселась на стул, который недавно покинул Люциус и недовольно покосилась на девушку:
— Альбус, Вы не находите, что студентам здесь не место, да еще в такое время?
— Минерва, дело в том, что случившееся, как выяснилось, касается и леди Малфой, — с этими словами со стола директора к Вете полетел свиток и плавно опустился девушке на колени.
Вета подозрительно покосилась на скрепленный сургучной печатью пергамент. Рядом чуть слышно втянул в себя воздух муж. Девушка перевела взгляд на него: сжатые губы и злые, внимательные глаза, но, что удивительно, смотрел он на Дамблдора, а не на нее...
— Я хотел бы, чтобы Вы прочитали вслух то, что там написано.
—Я..., — Вета осторожно дотронулась до свитка — Люциус перевел напряженный взгляд на нее, — если это надо..., — Дамблдор склонил голову.
Тогда девушка быстро взломала печать и не обращая внимание на странный взгляд мужа, начала читать, но по мере того, как смысл письма стал доходить до ее сознания, глаза Веты начали наполняться слезами, а голос все больше дрожать, прерываться и под конец совсем сошел на шепот:
«Привет! Вот решил тебе все рассказать, а с чего начать — не знаю... Хотя нет, все же... наверное, с самого начала.
Я дружил с Драко с первого курса. Не потому, что его род древнее или могущественнее моего, как все думали, и не потому, что мне нравилось положение подручного при нем, нет. Даже не потому, что такова традиция. Я был рядом оттого, что Малфои удивительные люди — от них будто исходит какое—то свечение, темное свечение, но такое прекрасное... Драко обладал харизмой, которая притягивала к себе и уже не отпускала.
И поэтому, когда он пропал, я не смог предать его, не смог уйти от него, как это сделал Гойл. Может, я, и правда, был слаб, не имел собственного мнения, гордости. Если честно — мне плевать что там было на самом деле! Я просто остался верен тому, кого любил как брата, больше чем брата. Мне без него стало одиноко, будто часть меня ушла вместе с Драко. Я сильно скучал по той ауре, что окружала «слизеринского принца». А потом...
Потом появилась ты и, казалось, заполнила пустоту. Так внезапно, странно — ррраз и ты уже в моей жизни, и ты Малфой. И от тебя тоже идут какие—то волны. Сначала я подумал, что те же, что и от Драко, но я ошибся... Ты не он, ты не могла быть им, но ты Малфой, жена лорда Малфоя, и для меня этого было достаточно, чтобы стать твоим рыцарем (прости за патетику), как того требовали традиции и как того желал я сам. Я, конечно, понял со временем, что твое внимание было скорее обусловлено моментом — пробудилась жалость к одиноко сидящему сокурснику (мы все же Слизеринцы, и чтобы там ни говорили, друг друга мы поддерживаем, в большинстве случаев), но вскоре для меня это потеряло значение, даже не смотря на то, что в тебе не было харизмы Драко, Но я остался... остался, потому что уже не мог без тебя: мне нужно было видеть, слышать, чувствовать тебя. Глупо, правда? Любовь она всегда глупая и безрассудная. Поэтому я и сделал то, что сделал, то, что должен был сделать…
Теперь я подхожу к самому главному.
Не буду писать, или нет, напишу, это мое последнее слово и я могу делать все что захочу: если ты читаете это письмо, то я уже мертв, но надеюсь то, ради чего я это сделал у тебя или у Дамблдора. Надеюсь, что предотвратил то, что видел, пока спал, одурманенный твоим зельем.
Представь — тебе удалось сварить то, за что продала бы душу Стрекоза Трелони — ты сварила зелье Предсказанья. Варила с Уизли или Поттером? Хотя, какая разница: случайная ошибка спасла много из того, что дорого не только тебе.
Я Видел! Видел такое, что даже слизеринец, не падкий на речи вроде: «пожертвуй собой ради остальных» встанет и поступит как истинный гриффиндорец. Знаешь, теперь я больше стал понимать их — за что Львы идут на смерть с гордо поднятой головой и улыбкой — за любимых и близких. За то, чтобы одна смерть предотвратила множество.
Я не имею права рассказывать то, что увидел, но надеюсь, что смог хотя бы в малой степени предотвратить грядущий ужас.
Наверное, это все, ведь главное не слова, а поступки — свой я совершил, теперь очередь за другими...
Я желаю тебе счастья. Ты его достойна. Жаль, что не со мной, но такова жизнь. Живи, радуйся, люби.
Твой, Винсент».
Выронив пергамент из рук, Вета закрыла лицо руками — слез не было, только горло давила судорога, мешая дышать и говорить.
— Что же такое может стоить человеческой жизни? Стоить таких мучений? Стоить того, чтобы, зная, что ждет, все равно пойти на такое? — приглушенно прошептала она.
— Как обычно, леди Малфой — победа над Темным Лордом, — раздался холодный голос профессора Снейпа.
Вета отняла руки от лица и обвела глазами присутствующих:
— Вам не страшно от этого? Как вы спите по ночам? Чем вы оправдываете такое равнодушие к смерти?
— Вы ошибаетесь — равнодушия нет, как нет и времени оплакивать жертвы войны. Время придет потом, — тихо и устало проговорил старый волшебник.
— Потом вам будет тяжелее.
— Сейчас мы чуть ли не единственные, кто может реально противостоять Волдеморту — и это того стоит! — Минерва МакГонагалл сжала губы и гневно посмотрела на Вету.
— Я вообще не понимаю, почему вы оправдываемся перед девчонкой ? — сдвинул брови профессор Снейп. — И каким образом ее касается эта история?
— Ты не прав, Северус: леди Малфой данная история касается напрямую — именно ради нее мистер Кребб совершил то, что совершил.
— И что? С таким же успехом эта история касается и Поттера, однако же, мальчишки здесь нет, значит, и ей, — зельевар прищурился на Вету, — здесь делать нечего!
Дамблдор ничего не ответил, только сверкнул очками на профессора и продолжил ту тему, что была прервана чтением письма и последующим «спором».
— То, что мы нашли у тела мистера Кребба, насколько я могу понять, повлияло на наш сегодняшний сон, — тут Дамблдор повернулся к маленькому, тихо сидящему на высоком стуле у стола директора, профессору Чар, — Филлиус, что у нас с «Повелителем Снов»?
Вета вздрогнула и пристально посмотрела на директора — об этом артефакте она узнала, когда после исключения из Дурмстранга переехала к деду—греку и стала учиться в его школе. Именно он как—то раз показал ей вырезанную им фигурку и назвал ее «Повелителем Снов», а когда девушка спросила, что делает этот кусок дерева, дед рассмеялся и сказал — все что ты пожелаешь, но только если твой враг спит.
Тем временем разговор продолжался:
— На самом деле, ничего нового, к тому, о чем мы говорили днем: это ново сделанный артефакт, созданный, к тому же, недавно и для какой—то специальной цели. Единственное, чего мы не знали, работает ли он и на кого направлении. Теперь со стопроцентной уверенностью можно сказать: не только работает, но и влияет именно на кого—то в Хогвардсе, так как сегодня он заработал опять...
— А то, что нам досталось по кошмару? — Минерва МакГонагалл нервно передернула плечами.
— Мы прикасались к нему... именно по кошмарам я и сделал вывод — артефакт работает.
— У кого—то сегодня была тяжелая ночь, — фыркнул Люциус, расслабленно откинувшийся на спинку стула уже тогда, когда услышал содержание письма.
— Думаю, чуть полегче, чем все остальные, ведь артефакт некоторое количества силы затратил на наши сны, — покачал головой Дамблдор.
— Все это занимательно, но мы до сих пор не знаем главного: кто подвергся нападению?
— Да, Северус, к сожалению, на нем не написано имя жертвы... Однако, найти ее нужно как можно быстрее, — кивнул зельевару Дамблдор.
— Да, подобные вещи не должны существовать, — прошипела МакГонагалл, напомнив Вете разъяренную кошку.
Вета склонила голову: тому, что ей позволили присутствовать при разговоре, девушка, безусловно радовалась — она не осталась в неведении, которое всегда бесило ее, но с другой стороны...
«Каким образом все это касается меня? То, что Винсент написал письмо мне? Написал и что? Мало ли с кем люди переписываются... зачем читать вслух? Мерлин, я никогда не пойму этого волшебника: что им движет, а главное, куда?»
Почувствовав на себе взгляд, она обвела глазами волшебников: декан сидел, закрыв глаза, МакГонагалл и Флитвик тихо перешептывались, Люциус расслабленно покачивал ногой, делая вид, что это не его проблема и разбираться он в ней не намерен. Вета перевела взгляд на Дамблдора и вздрогнула — именно он пристально смотрел на нее, только в этом взгляде не было его обычной мягкой маски, в нем, как и тогда, в августе Вета увидела Великого Серого волшебника.
На столике, стоявшем чуть поодаль от того места, что облюбовала себе девушка, вдруг из ниоткуда появилось то, что она заметила рядом с телом Винсента казалось целую вечность, а на самом деле всего несколько часов, назад. Никто из волшебников не обратил внимания на возникший предмет, и только директор Хогвардса продолжал внимательно следить за Ветой, и она решила оправдать его ожидания, ведь именно для этого ее пригласили войти в кабинет — теперь она знала...
Медленно поднявшись, Вета подошла к столику и опустилась перед ним на колени, разглядывая лежавшую там вырезанную фигуру: белое и черное дерево искусно соединенное по вертикале, глаза без зрачков, вместо волос гребень—кокошник, тело к низу сужается и заостряется, пальцы растопырены, неестественно длины и тонки. Девушка поморщилась — близкое присутствие «Повелителя Снов» вызвало у нее тошноту, но до того, как желание выбросить ужин победило, Вета заметила еще кое—что, а потом ее стошнило.
Она слышала, как рядом зашипел что—то сквозь зубы Люциус, потом ее подняли, вытерли рот платком и усадили к зажженному Флитвиком камину. Минерва МакГонагалл заботливо сунула ей в руку чай, Снейп даже не шелохнулся, отстраненно разглядывая что—то за окном. Впрочем, Дамблдор тоже никак не отреагировал на случившееся, и только когда Вета отдышалась и немного пришла в себя задал вопрос, который девушка ждала — уж слишком внимательно он наблюдал за ней, когда она изучала фигуру:
— Что Вы увидели?
Девушка вскинула голову — показалось ей или Дамблдор знает о всей ситуации намного больше, чем все здесь собравшиеся?
«Винсент рассказал ему что—то еще? Было второе письмо? Мерлин, как меня все это утомило!»
— Клеймо мастера, — прошептала Вета. — Но этого не может быть!
— Чего не может быть? — Снейп повернулся к девушке и впился взглядом ей в лицо. То же проделали и остальные.
— Судя по клейму, его делал мой дедушка, который погиб почти год назад вместе с моими родителями, а артефакту от силы месяца три!
— А как..., — попытался задать вопрос Дамблдор, но его перебил Снейп:
— Этот амулет делал Демерис Спитакис.
— Да, так звали моего деда по материнской линии, но он умер, — под скептическим взглядом зельевара Вета отчаянно замотала головой: — Он не мог сделать Это! Не мог!
— Деметриус Спитакис? — девушка обернулась на очутившегося в мгновения ока рядом мужа: губы поджаты, глаза сощурены. — Дорогая, ты полна сюрпризов… Не думаю, что он погиб. Особенно если к смерти твоих родителей причастен Темный Лорд, а после случая с Серым, закрадываются такие подозрения.
Вета нахмурилась — Серым?
«Мерлинова борода! Тот оборотень! Значит Волдеморт... но тогда мне что, его убивать, чтобы отомстить? Ха десять раз — против пророчества пойдет только псих последний!»
— Почему? Не вижу связи моего деда и Лорда, к тому же в Министерстве Магии Греции мне сообщили, что в доме были найдены три тела, — Вета прижала пальцы к вискам — почему—то начинала болеть голова.
— Дорогая жена, тебе могли сообщить что угодно, однако, на моем примере можешь убедиться, что пока не увидишь тело своими глазами, верить в то, что кто—то умер глупо, — Люциус ненадолго замолчал, а потом продолжил: — Мало кто знает, но Деметриус Спитакис в Первую Войну был одним из доверенных лиц Темного Лорда.
Волшебники, собравшиеся в кабинете Дамблдора затаили дыхание.
— Ты уверен, Люциус? Я о нем ничего не слышал, — Снейп недоверчиво покачал головой.
— Ты и не мог слышать, в то время ты не входил в Ближний Круг, а Спитакис, хотя и был на стороне Лорда, открыто никогда не участвовал в акциях, скорее он был кем—то вроде военного советника.
— Серый Кардинал, — в задумчивости прошептал зельевар.
— А, все же слышал. Да, его называли так. После исчезновения Лорда он вернулся к обычной жизни, и, насколько я знаю, даже возглавил Магическую школу на Крите. Присоединился ли он к Темному Лорду после его возвращения, мне не известно.
Кстати, дорогая, почему ты не сказала, что у тебя такие родственники?
— Да откуда я знала! Вот Завулон никогда не скрывал свою принадлежность к темной стороне, а Диметриус…я его и не знала—то до третьего курса, потом мама отвезла меня в Грецию, но ничего такого я за ним не замечала. Нормальный темный волшебник.
— Нормальных темных волшебников не бывает! — категорично заявила профессор трансфигурации.
— Вам, конечно, виднее, — фыркнула Вета. — Но все же, он мертв. Если бы он спасся, то непременно нашел бы меня и рассказал…
— Только если сам не причастен к гибели Ваших родителей, а его смерть не инсценировка, — язвительно заметил зельевар.
— Нет…это не возможно….Это бред какой—то, — отрицательно, не желая верить словам, закачала головой Вета.
— Дорогая, поверь, Деметриус один из самых сильных темных волшебников, которые мне известны, а таких людей убить очень сложно, да и столь сильными соратниками, причем проверенными соратниками, Лорд просто так не разбрасывается, — Люциус поднялся со стула и отошел к потрескивающему поленьями камину.
— Но... Тогда... Мерлин! — девушка еще раз бросила взгляд на лежавшую на столе фигуру, припомнила встречу с оборотнем и зелье, рецепт которого знала только ее семья, потом перед глазами встало растерзанное тело Винсента, и наконец, кривая улыбка Завулона и холодный, насмешливый блеск его глаз, когда он обещал найти тех, кто убил ее родных... Вскочив, Вета бросилась вон из кабинета директора.
Как в тумане она добралась до двери в комнаты, вбежала в спальню и рухнула на кровать, зарылась головой в подушку и разрыдалась.
— Не могла бы ты не заливать мою подушку слезами, не люблю спать на мокром, — раздался спокойный и лишенный всяких эмоций голос над ней.
Всхлипнув особенно пронзительно, Вета схватила мягкий прямоугольник, пахнущий Люциусом и со всей силы запустила в мужа, а потом уткнулась носом в свою подушку.
— Кончай истерику, Вета, — в голосе мужчины послышалась усталость, — ненавижу женские слезы.
— И... ик, не—на—видь. Оставь меня!
— С какой стати? Это моя спальня, можешь идти в свою и распоряжаться сколько душе угодно.
Вета отняла лицо от мягкой поверхности и яростно посмотрела на Люциуса:
— У меня больше нет спальни — там кабинет!
— И чья это проблема? — пожал плечами мужчина. — Но если ты закончишь рыдать без повода...
— Без повода! БЕЗ ПОВОДА?! Ты, бесчувственный, высокомерный, скользкий гад! Как ты можешь так говорить?! У меня есть повод — мой дед оказался убийцей! Он убил не только моего отца и медленно убивает меня (и ему это прекрасно известно), но он убил и свою родную дочь! Мерлин, кем же надо быть, чтобы сделать такое?!
— Моральным уродом. Его самое близкое окружение не отличается красотой души, — фыркнул волшебник.
— Я не понимаю — за что?!
— Скорее для чего. Видимо, Деметриус просто прошелся по головам к намеченной цели. Так сказать — ничего личного, просто бизнес.
— Не могу поверить... не могу..., — Вета в изнеможении упала на кровать, — так не бывает.
— Бывает и хуже, — Люциус скинул халат и лег рядом, закинув руку за голову и устремив взгляд в потолок.
Вета тихо, прерывисто вздохнула и подползла поближе к мужу, ткнувшись носом ему в теплый бок — вторая рука тут же приобняла ее за плечи и стала поглаживать мягкими, круговыми движениями.
Через некоторое время Люциус снова заговорил:
— Во всей этой истории есть один плюс, и весьма большой.
— Какой?
— Теперь мы знаем кого искать, чтобы снять с тебя проклятье, а заодно и уничтожить сувенир, принесенный Креббом.
— Неужели он сам?
— Что и кто сам?
— Неужели Деметриус сам убивал их?
— Такие как он не любят поручать ответственные дела другим, когда могут обойтись и собственными силами.
Вета приглушенно охнула и посильнее прижалась к мужу, хотя в комнате было достаточно жарко, она вся дрожала от холода, будто находилась на кладбище, и только тепло его тела хоть как—то согревало ее.
— Как страшно... если кровь предает кровь, то, что святого осталось в нашем мире?
Ответа на свой вопрос Вета не получила, а через некоторое время она провалилась в тягучий, душный сон, сон, который приходит к людям только тогда, когда за день на них сваливалось большое количество испытаний — тяжелый и беспокойный.
_____________________________
* Semperiusonus — вылетает молния, которая наносит телесные повреждения. (Kate. «Последняя схватка»)
* Зелье "Волшебный сон": Драцена дракона — 20 мл, Мандрагора измельченная — 50 г, Перец горький — 1 стручок, Жемчуг порошковый — 5 г, Шерсть кошачья — клочок, Солнечные пылинки просеянные — 10 г, Вода с серебром — 500 мл. До начала приготовления необходимо плотно закрыть в комнате все окна и щели, дабы видеть солнечные пылинки, светящиеся только при свете синей лампы или свечи. Затем взять небольшую емкость (ни в коем случае не железную — только глиняную или деревянную), налить туда воды, мелко покрошить горький перец и по частям всыпать мандрагору. В отдельной посуде поджечь клочок шерсти и быстро всыпать жемчуг, который должен прекратить горение. Затем добавить драцену дракона. Перемешать приготовленные части зелья (опять же не железной ложкой) и поместить в этот сосуд (прямо в воду) чашечку с пылинками. Сначала всплывшие на поверхность, при напитывании водой пылинки становятся голубоватыми и опускаются на дно — тогда можно вынуть чашечку. Готовому настою необходимо дать постоять пару дней в темном месте, после чего можно использовать для своих целей. В этом зелье мы использовали одурманивающее свойство мандрагоры, которое сейчас применяется лишь магами—врачевателями. Такой настой совершенно необходим, если для лечения нужно погрузить человека в сон. Можно, конечно, воспользоваться маятником или простым гипнозом, но наше зелье дает 100%—ый эффект уже через 3 минуты после приема. К сожалению, из—за чрезвычайно трудного способа сбора мандрагоры и редкость драцены дракона этот настой в наше время почти не применяется, и рецепты можно найти только в старинных книгах и рукописях.* (инет+ немного моего)


просмотреть/оставить комментарии [91]
<< Глава 8 К оглавлениюГлава 10 >>
май 2022  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

апрель 2022  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.05.19 15:05:37
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.18 23:57:15
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.18 12:17:07
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.15 18:31:15
После дождичка в четверг [3] ()


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.13 23:06:19
Вы весь дрожите, Поттер [6] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


2022.04.19 02:45:11
И по хлебным крошкам мы придем домой [1] (Шерлок Холмс)


2022.04.10 08:14:25
Смерти нет [4] (Гарри Поттер)


2022.04.09 15:17:37
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


2022.04.05 01:36:25
Обреченные быть [9] (Гарри Поттер)


2022.03.20 23:22:39
Raven [26] (Гарри Поттер)


2022.03.03 14:54:09
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2022.03.01 15:00:18
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.02.25 04:16:29
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2022.02.20 22:38:58
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.02.12 19:01:45
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2022.02.11 19:58:25
Глюки. Возвращение [241] (Оригинальные произведения)


2022.02.03 22:54:07
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


2022.01.30 18:16:06
Я только учу(сь)... Часть 1 [64] (Гарри Поттер)


2022.01.24 19:22:35
Наперегонки [15] (Гарри Поттер)


2022.01.16 16:46:55
Декабрьское полнолуние [1] (Гарри Поттер)


2022.01.11 22:57:42
Смех в лицо предрассудкам [32] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.