Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Рождение легенды

Автор: Сон
Бета:daarhon
Рейтинг:NC-17
Пейринг:Артур/Мерлин
Жанр:Action/ Adventure, Humor, Romance
Отказ:Материальной выгоды не извлекаю.
Фандом:Мерлин
Аннотация:Вот так и создаются легенды.
Комментарии:1. Написано на Артур/Мерлин ОТП фест «Две стороны одной медали», по фразе 27. ARTHUR: You face the most feared of all foes, the ultimate killing machine. You face me. (АРТУР: Тебе предстоит сразиться с самым опасным из всех врагов. С идеальным орудием убийства. Со мной.)
2. Автор придерживается версии, согласно которой Камелот ранее являлся провинцией Римской империи. Действие происходит ок. V в. н.э. Отсюда наименование глав и некоторая терминология(:
3. Римский день – с 6 утра до 6 вечера; время отсчитывалось от начала дня. Например, третий час римского дня (6+3=9) это девять часов утра.
Римская ночь – с 6 вечера до 6 утра; делилась по сменам ночной стражи на четыре части.
Каталог:нет
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2009-09-06 14:16:30 (последнее обновление: 2009.09.06 14:16:32)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Ante merudiem*

День в Камелоте начался как обычно. Первыми в королевстве встали слуги – в большинстве, служанки. Юные и не слишком, девушки и женщины наскоро привели себя в порядок и разбежались по замку. Кто-то поспешил на кухню – нужно было разжечь огонь в очаге, наполнить котлы, установить вертел, дочистить оставшуюся с вечера посуду. Кто-то заторопился за водой, кому-то срочно требовалось приготовить одежду для хозяина или хозяйки, побеспокоившись о многих важных мелочах, необходимых при утреннем туалете.
Вслед за слугами проснулись ремесленники – гончары, кузнецы, работники по дереву. Каждому нужно было успеть приготовить все необходимое для долгого трудового дня. И у всех имелись собственные небольшие хитрости.
К примеру, лучшая утварь получается из глины, вылежавшейся за ночь и еще не успевшей вобрать сухой зной дня. Хороший горшечник знает, что необходимый жар посуда должна получить в печи. А для придания формы ей вполне достаточно живого тепла человеческих рук.
Любой кузнец, в совершенстве владеющий своим мастерством, скажет, что горн нужно прокалить заранее – и тогда клинки получатся острыми и легкими, а земледельческие орудия не будут знать износа.
Каждое ремесло имеет секреты; всякий настоящий мастер хочет стать лучшим.
Позже, под звон молотов и стук гончарных кругов пробудились свободные горожане, чьи супруги хорошо понимали, что на базар лучше прийти пораньше – пока другие любящие жены не разобрали всю свежую снедь на завтраки и обеды, оставив соням только квелые хвосты репы да мелкую снулую рыбешку.
Солнце даже не дошло до зенита, но уже жарило так, что торговцы потихоньку перебрались под навесы, чтобы уже оттуда нахваливать товар. На площади выстроились рыцари. Именно из-за них верхний источник пользовался большим спросом у юных дев и зрелых матрон. Редкая женщина не чувствует стеснение в груди при взгляде на строй благородных красавцев, демонстрирующих силу и ловкость в тренировочных битвах.
Город жил своей жизнью. Солнце почти перебралось за высокую городскую стену – позолотило высокие потолки верхних переходов и анфилад, раскрасило гладкие каменные стены в розовато-бежевый. Все шло своим чередом.

Hora secunda diei**

Сидя у главной кладовой, Тэлиара – старшая над слугами в замке – следила за раздачей белья, одновременно прикидывая, кого бы послать в верхние гостевые покои. Пять больших комнат – и все требовалось привести в порядок к празднику Сбора Первого Урожая. Кляня не ко времени разыгравшийся ревматизм, мешающий ей лично контролировать чистоту и наведение порядка в дальних комнатах, Тэлиара краем глаза наблюдала за торопящимися слугами, следя, чтобы господские полотенца оставались нетронутыми. Мысли вращались вокруг одного: гости в замке – не только большая честь, но и большая ответственность. И ведь личных слуг отрывать от привычного распорядка тоже не следовало. Как назло, остальные, словно чувствуя ее настроение, рядом с кладовой не появлялись.
Поздоровавшись с Гвен, и точно зная, что уж она-то лишнего беспорядка не наведет, Тэлиара тяжело проковыляла к лестнице, где ей, наконец, повезло. Мимо, с ведром воды пробегала молоденькая служанка, одна из новеньких, чье имя она никак не могла запомнить.
Девушку прислала в город средняя племянница старшей поварихи (или что-то в этом роде), предупредив, что за той требуется глаз да глаз. Кажется, в ее родной деревне назревал переполох с участием женатого сына старосты и пухленькой синеглазой девчонки. Правда, последив за ней несколько дней, Тэлиара уверилась в том, что на новом месте сложностей не возникнет – девочка оказалась очень застенчивой, даже в разговоры не вступала, а на поверку – умелой и старательной. Похоже, сынок старосты сам мутил воду, а когда дело дошло до объяснений, свалил все на девчонку и прикинулся невинной овечкой.
Хлопнув в ладоши, Тэлиара поманила ее к себе, снова попытавшись припомнить имя. Но быстро отчаялась и решила потом спросить у Гвен – кажется, той удалось немного подружиться с девчонкой.
- Пойдем со мной, возьмешь тряпку, - приказала Тэлиара, - я покажу, где. А затем отправишься наверх, к старому оружейному залу.
К ломоте в костях прибавилась одышка от чересчур резких движений, помешавшая закончить тираду.
- Но мне, - пискнула та, воспользовавшись паузой, - мне приказано…
- На кухне и без тебя управятся, - почти ласково сказала Тэлиара, которую тронули яркий румянец и скромно опущенные глаза девушки. – Начнешь с самой дальней комнаты у заколоченной лестницы, смотри, чтобы все блестело. Вымоешь все, не забудь про окна. Потом можешь заняться балдахином и коврами. Ты завтракала? – внезапно поинтересовалась она, вспомнив себя в ее возрасте.
- Да, моя госпожа, - неловко кивнула девушка, не поднимая глаз, и крепче вцепилась в ручку ведра.
- Какая я тебе госпожа? - рассмеялась Тэлиара. – Просто Тэлли. Пошли.
Мимо прошла Гвен со стопкой белья, поблагодарила Тэлиару и подбадривающе улыбнулась девушке.
- Вот что я тебе скажу, - поучала Тэлиара, выдавая тряпки. - Нужно убрать все пять комнат, одна до срока ты не справишься. После обеда найдешь меня, дам в помощь еще кого-нибудь. Поняла? – она подняла голову, дождалась кивка и на всякий случай повторила: - Начнешь с самой дальней. Ну, иди.
Девушка снова кивнула, развернулась и пошла к лестнице.
Тэлиара посмотрела ей вслед, вздохнула и вернулась к дальней полке. Как она ни следила, одна из стопок оказалась переворошена и грозила вот-вот обвалиться. А ведь предстояло еще присмотреть за чистотой центральной столовой, побеспокоиться, чтобы доспехи были вычищены не только в главной галерее, но и в боковых, перебрать дальнюю кладовую на предмет свежего белья для гостей и озаботиться еще массой вещей. И все для того, чтобы не ударить лицом в грязь перед благородными гостями.
Проклятый ревматизм.

Утро Мерлина с некоторых пор начиналось примерно одинаково. Сначала в комнатку заходил Гаюс – долго откашливался и кряхтел, вырывая из уютной дремы, потом, если Мерлин не реагировал, говорил что-то вроде «вставай, хватит спать» или еще что-нибудь вроде того. Потом… Потом Мерлин вставал. Как-то раз ему было не подняться – он полдня провел в седле, пока Артур охотился, а потом еще полдня в колодках… неважно, почему. В общем, встать было непосильной задачей, и тогда Гаюс подсунул ему под нос флакончик с на редкость жутко пахнущей дрянью. Дрянь, конечно, помогла – и мысли потом еще чуть ли не до обеда оставались кристально-чистыми – но повторения Мерлин точно не хотел. Так что, да – вставал он теперь довольно быстро.
Именно вставал – разбуженным он себя ощущал только спустя некоторое время. И обычно где-нибудь ближе к полудню. Артур как-то над ним посмеялся – мол, в деревнях вообще просыпаются затемно. Мерлин, конечно, тоже не смолчал, потому что кто бы говорил, но уж точно не отважный рыцарь, которому предстояло великое будущее, и который по утрам очень напоминал по консистенции самого Мерлина. По крайней мере, как-то раз, когда он ошибся и случайно сунул Артуру перчатку вместо носка, тот очень долго пытался натянуть ее на ногу, бормоча и ругаясь вполголоса.
Вспомнив забавный случай, Мерлин развеселился и легко соскочил с кровати, даже не дожидаясь, пока кряхтенье и откашливание Гаюса увенчаются коронной фразой. Тот едва успел отвернуться, чтобы не смотреть, как он справляет утренний туалет и мечется, натягивая штаны и рубаху.
- Вот поживешь с мое, - наставительно сказал он, снова повернувшись, когда услышал, что Мерлин, отфыркиваясь, плещет себе в лицо водой из таза, - тоже будешь вставать с рассветом.
- Быстрее бы уже, - скорее по привычке, чем реагируя на брюзжание, буркнул Мерлин и зашарил по широкому сундуку в поисках полотенца.
- Ой, не торопись, - усмехнулся Гаюс, подталкивая ему под руку мягкую, порядком истрепавшуюся ткань. – Скоро праздник и ночные гуляния, очень сомневаюсь, что ты захочешь поменяться со мной местами.
- Мммм, - Мерлин потряс головой и наскоро пригладил волосы, - если вспомнить о парадном костюме королевского слуги, то можно и серьезно задуматься.
- Глупый, - упрекнул его Гаюс. – Было бы, о чем сокрушаться.
- Знаю, - Мерлин широко улыбнулся. – Гаюс, ты самый лучший! - добавил он во внезапном порыве любви ко всему миру, ловко обогнул старого лекаря и вылетел из каморки, на ходу завязывая ворот.
День обещал быть еще более жарким, чем предыдущий. Небо радовало сияющей чистотой, солнце уже затягивала легкая дымка, свидетельствующая об отсутствии скорого дождя.
Мерлин так засмотрелся в бездонную голубизну, что с трудом вписался в поворот, ведущий на кухню. Здороваясь и ловко огибая носящихся туда-сюда других слуг, он цапнул с одного стола яблоко, тут же впившись в него зубами; другой рукой сгреб кусок хлеба и вылетел к общему столу, где кухарки наперебой делились свежими новостями, бодро шинкуя зелень и какие-то овощи. Одна еще успевала покрикивать на мальчишку, вращающего огромный вертел и поливающего жиром оленью тушу. С туши в шипящий и потрескивающий огонь падали капли, заставляя кухарок повышать голос – в общем, привычный кавардак.
Мерлин уже по опыту знал, что так простоять и прождать можно очень долго, поэтому, недолго думая, запустил в очаг сочным огрызком яблока. Эффект превзошел все ожидания – взметнувшийся сноп искр заставил теток ошалело умолкнуть, а мальчишку отскочить подальше.
- Завтрак для наследного принца! – пользуясь случаем, воскликнул Мерлин. – Ну и для меня немного, - вдохновленный воцарившейся тишиной, добавил он.
Завтрак ему, конечно, собрали очень быстро. О полученном в довесок от старшей поварихи подзатыльнике Мерлин помнил ровно до выхода из кухни – сама дама была объемной, но рука у нее – как и подобает руке мастерицы своего дела, оказалась легкой.
Как выяснилось, приятная погода положительно влияла не только на самого Мерлина. Балансируя подносом, он постучал в двери покоев Артура и едва успел сохранить равновесие, когда та открылась без долгих церемоний. Посторонившись, полностью одетый Артур пропустил Мерлина внутрь и скривился.
- Зачем так много? – кивнув на поднос, спросил он. – Ты же знаешь, я почти не ем по утрам.
Мерлин быстро окинул взглядом комнату – помещение выглядело так, словно там провел ночь не один наследный принц, а весь цвет рыцарства в полном составе. Причем, не мирно спал, а хорошенько поразвлекся.
- Вообще-то, тут не только для тебя, - заявил он. – Скоро праздник, весь замок на ушах стоит…
- Мерлин, - нехорошо прищурившись, оборвал Артур, - тебе не кажется, что ты наглеешь?
- Вовсе нет, мой лорд, - Мерлин прошел к столу и поставил поднос. – Я съем только то, что ты не доешь, - открыто глядя в глаза, предложил он, пытаясь незаметно подвигать сведенными плечами.
Артур вынужден был развернуться – и теперь утреннее солнце било ему в глаза, заставляя щуриться. Вокруг головы сложился сияющий ореол из взъерошенных волос, верхняя губа чуть вздернулась, а нос наморщился. Мерлин замер, снова ощущая неясную тревогу, смешанную с непонятным восторгом. И снова подумал, что этого человека ждут великие дела, а ему – Мерлину – предстоит бок о бок пройти с ним по жизни, защищая от опасностей и поддерживая во всех начинаниях.
- Ладно, - Артур внезапно выдохнул и повернулся к дверям. – Уберешь мою комнату, вычистишь доспехи, проследишь за моим конем и…
- Высадишь сорок розовых кустов, я понял, - закончил за него Мерлин.
- Что? – искренне удивившись, переспросил Артур, не донеся руку до ручки двери.
- Ничего, это легенда, очень популярная у нас в деревне, - быстро ответил Мерлин, чувствуя, что одинокое яблоко вот-вот потребует компанию. – Я все сделаю, будь спокоен.
В животе громко заурчало.
- И не лопни, - снисходительно смерив его взглядом через плечо, фыркнул Артур и вышел.
- Было бы с чего, - буркнул Мерлин в закрывшуюся дверь, садясь за стол. Не успевшее остыть мясо пахло очень аппетитно. – Вот возьму и свалюсь в голодный обморок прямо на празднике, - пригрозил он куску хлеба, - пусть все думают, что он своих слуг голодом морит.

Hora octo diei

Исчезновение служанки обнаружилось после обеда, когда не дождавшаяся ее Тэлиара послала наверх мальчишку, напомнить заработавшейся девчонке о том, что нужно и меру знать, иначе можно рухнуть без сил в самый ответственный момент. Мальчик вернулся, сообщив, что ни в одном из гостевых покоев он никого не нашел, добавив при этом, что и следов какой-либо уборки он тоже не обнаружил.
Кряхтя и проклиная ревматизм с одышкой, Тэлиара лично поднялась туда, но девушку тоже не нашла, хотя оставленное у дальней комнаты ведро с наполовину расплескавшейся и успевшей почти высохнуть водой, говорило о том, что, по крайней мере, до места та добралась. Разумеется, тут же нашлись свидетели – колченогая Фебора, известная сплетница и скандалистка, утверждала, что видела, как Надия – а именно так, как выяснилось, звали пропавшую служанку – бросив ведро, бежала к заколоченной задней лестнице. Доказательством служила расплесканная вода. Разумеется, ей никто не верил, хотя мало кто сомневался, что ради новых сплетен, Фебора могла и забыть о своем увечье, проскакав на самый верх за новенькой, пока ни в чем не замеченной, девушкой.
Учитывая обстоятельства, при которых Надия была отправлена в замок, можно было предположить, что чувства юной девушки взяли верх над рассудком, и она решила вернуться назад в деревню. Именно на этой версии настаивала главная повариха, та самая, что имела серьезный разговор с родственницей. Но Тэлиара все-таки сомневалась – не то, чтобы она успела как-то очень уж привязаться к служанке, они и поговорили-то всего раза три или четыре. Это если считать еще и самую первую беседу, когда она пыталась выяснить, что умеет Надия. Дальше она пару раз одобрила работу и сегодня утром почти взяла под крыло.
Совсем не много.
Тэлиара понимала, что могла ошибиться, но, вспоминая застенчивость Надии и ее трудолюбие, никак не могла поверить во внезапный решительный побег.
К тому же – теперь она могла себе в этом признаться – Надия очень напоминала ее же саму в таком возрасте. Например, ответственностью и старанием, никак не вяжущимся с легкомысленным поступком. И еще… Тэлиара вздохнула, вспоминая человека, из-за которого сама ушла из родных мест и так и не смогла больше никого полюбить. И почему молоденькие девушки так наивны?
Но чувства чувствами, а праздник ждать не будет. Хотя теперь, в придачу к ноющим костям, у Тэлиары голова шла кругом, и все валилось из рук. Отойдя от трещащих кухарок, в пылу и жаре осуждающих нынешнюю молодежь, Тэлиара направилась к дальней кладовой, надеясь там, в тишине и покое, наконец, успокоиться и собраться с мыслями.
По дороге туда она и встретила Гвен. Та вдруг остановилась и посмотрела сочувственно.
- Вы… Вы уже слышали о случившемся? – вздохнув, спросила она.
Тэлиаре нравилась Гвиневра – спокойная и работящая, служанка самой леди Морганы очень редко нуждалась в указаниях и никогда не отказывалась помочь, если только не выполняла приказы своей госпожи. Если бы девушка уже не прислуживала первой леди королевства, Тэлиара обязательно взяла бы ее себе в помощницы.
- Да, уже слышала, - вспомнив, что Надия и Гвен, вроде бы немного подружились, ответила Тэлиара. – Ты тоже думаешь, что она сбежала? – голова закружилась еще сильнее, вынуждая женщину тяжело осесть на ближайшую скамью.
Гвен испуганно охнула и, подбежав ближе, неловко остановилась.
- Вам плохо? – спросила она, явно не зная, что делать.
- Сейчас пройдет, - переводя дух, сказала Тэлиара и прикрыла глаза. – Вы ведь иногда с ней разговаривали? Она ни о чем таком не говорила?
- Нет, - дрожащим от жалости голосом ответила Гвен. – То есть, ни о чем таком. Знаете, - предложила она, - я сейчас быстро сбегаю за Гаюсом и вернусь, хорошо? Только никуда не уходите, я мигом!
Тэлиара кивнула, не открывая глаз. Мягкие туфли Гвен прошуршали по каменному полу, звук быстро затих и даже не вызвал привычного эха. Откинув голову на холодную стену, Тэлиара слабо потерла ноющее колено. Руки тоже болели, но не так сильно.
Это все жара и волнение. И ведь все так не вовремя – перед самыми празднованиями. Ладно, сейчас придет старый добрый Гаюс со своей волшебной настойкой – и можно будет заняться неотложными делами. Надо было сразу к нему обратиться, не ждать, пока совсем прихватит.
- Тэлли!
Тихий, такой тихий, что тоже не отразился эхом от стен, голос, прозвучал будто прямо в голове.
Тэлиара открыла глаза – и сначала даже не поверила. За дальней колонной, почти у выхода на старую лестницу, стояла Надия и смущенно улыбалась.
- Девочка моя, - сглотнув непонятно откуда взявшийся комок, прошептала Тэлиара. – Ну что же ты? Мы так волновались!
Голос сорвался, но девушка все равно расслышала. Покраснела, опустила глаза и так же тихо попросила:
- Простите меня.
- Ничего, все хорошо, - тяжело дыша, успокоила ее Тэлиара. – Все хорошо, главное, что ты здесь, - она попыталась встать, и это удалось ей только со второй попытки. – Что случилось? Тебя ведь никто не обидел?
Наверное, Гаюс со своим зельем был бы сейчас очень кстати, потому что в ушах стояла ватная тишина, сквозь которую пробивался только голос Надии:
- Пойдем, я все расскажу. Только пойдем со мной.
Анфилада вдруг расплылась перед глазами, и Тэлиаре показалось, что Надия отодвигается, уходит все дальше.
- Но…
Она хотела попросить немного подождать, но Надия вдруг ссутулилась и задрожала:
- Пожалуйста, - взмолилась она, оглядываясь назад. В синих глазах блеснули слезы, и Тэлиара больше не колебалась.
- Хорошо, подожди только. Я иду.

Замок гудел, как потревоженный улей. Предполагаемое бегство служанки и бесследное исчезновение старшей горничной обговаривалось на всех углах. Фебора вообще забросила все дела и ковыляла по замку с видом коронованной особы, неся совсем уж откровенную чепуху. Теперь она утверждала, что самолично видела, как Надия не просто убегала в сторону заколоченной лестницы, а прошла дверь насквозь, словно та была из дыма. И, оглядываясь, добавляла, что за этой дверью девушку ждало чудовище. Тем, кто соглашался слушать, Фебора, понизив голос, шептала, что у чудовища было туловище как у козы, хвост как у дракона, а голова рыжая, мохнатая и с огромными клыками. По ее словам, оно извергало пламя, царапало когтями воздух и Надию не просто сожрало, а отъедало от нее по кусочкам, пока та кричала и истекала кровью.
Мерлин все-таки пробежал по замку и проверил все двери, ведущие на заброшенную лестницу – мало ли врагов у Камелота и королевской семьи? Лучше, с ними встретиться волшебнику, чем еще какой-нибудь слабой служанке.
Но ни один из запоров не то, что не был открыт, но даже следов попыток не носил. Наверху, там, где слуги убирались только перед большими праздниками, на цепях обнаружился слой пыли, что превращало бредни Федоры в то, чем они и являлись – в полную ерунду. Надию было жалко, а еще больше Мерлина беспокоила Гвен, похоже, чувствовавшая себя виноватой. Но когда Мерлин решил ее найти, чтобы поговорить и успокоить, присланный слуга сообщил, что Артур ждет его в тронном зале.
Малый тронный зал сиял чистотой – видимо, предпраздничную уборку начали именно с него. Солнечные лучи, проходя через ломкие фрагменты витражей, разноцветными пятнами ложились на каменные плиты и деревянные поручни тяжелых дубовых стульев. Сияли недавно вычищенные доспехи, матово лоснился отмытый от зимней копоти камень стен. Даже камешки, вставленные в украшающие зал головы охотничьих трофеев, заметно посветлели.
Но собравшихся людей, похоже, не радовал ясный день, и – совершенно точно – не интересовал наведенный блеск. В зале царило суровое молчание, прерываемое только тихими, приглушенными всхлипываниями одной из женщин, стоящих перед королем Утером вместе с еще тремя горожанами.
Сам Утер Пендрагон прочно сидел на троне, тяжело возложив руки на подлокотники. Справа от него стоял Артур, слева – на стуле меньших размеров, но с такой же высокой спинкой – вытянувшись в струну и глядя перед собой, выпрямилась леди Моргана.
Мерлин проскользнул за спинами и встал на свое место чуть позади Артура, после чего нашел взглядом Гвиневру, незаметно держащуюся за кресло своей госпожи, подождал, когда та поднимет голову и подбадривающе кивнул. Девушка вздохнула, слабо улыбнулась, но тут же снова понурилась.
- Вы говорите, что ваши дочери пропали, - мрачно сказал Утер, чуть подавшись вперед и сжав ладонями подлокотники. – Почему вы сразу не пришли ко мне?
- Мой воспитанник, - угрюмо заговорил мужчина в более богатой одежде, чем у остальных, - вбил себе в голову, что стоит выехать навстречу обозам, чтобы первым поприветствовать гостей.
Весь его вид говорил, что затея казалась ему не только бессмысленной, но и неприятной.
- Да, это твой Готир, - не сдержавшись, прорыдала женщина – та, что до сих пор только всхлипывала. – Это он увел мою Алисию! – она убрала ладони от лица и внезапно кинулась Утеру в ноги. – Найдите мне мою девочку! По замку бродит чудовище и пожирает женщин… - она порывалась еще что-то сказать, но слова утонули в рыданиях.
Жестом открытой ладони Утер остановил стражников, кинувшихся оттащить безутешную мать.
- Это правда? – спросил он у старшего мужчины. Остальные, пришедшие с ним, переглянулись. Один из них – коренастый и широкоплечий все-таки рискнул приблизиться к трону и попытался женщину поднять.
- С ними ушла и моя родная дочь, - глухо сказал старший, опуская голову. – Мы надеялись, что это просто забавы юности… - он сглотнул и не стал продолжать.
Мерлин осторожно посмотрел сбоку на Артура – тот стоял, глядя на еле держащуюся на ногах женщину, которую с трудом удалось поднять, и сжимал зубы так, что вздувались желваки.
- Да, сэр Мелахар? – через головы просителей обратился Утер к незаметно вошедшему в зал рыцарю.
- Я опросил караульных, - от входа ответил тот. Слова взлетели к потолку и обрушились на собравшихся. – Через главные ворота никто из молодых людей город не покидал.
Воцарившаяся тишина через мгновение взбурлила всхлипами, ропотом и шепотками.
- Это чудовище, - сорванным от слез голосом проговорила несчастная мать, - моя девочка! – она рванулась из удерживающих ее рук и, когда ее не отпустили, обессилено осела на пол. – Это колдовство! – еле слышно прошептала она.
У Мерлина сердце разрывалось от жалости и желания как-то помочь этим людям. Он уже почти шагнул к просителям, как внезапно почувствовал сильный толчок, непонимающе посмотрел на Артура, и тут Утер хлопнул ладонью по подлокотнику:
- Прекратить! – загремел он, встав и шагнув вперед. Горожане невольно отшатнулись. – В замке нет никакого чудовища! И никакого колдовства нет в моем королевстве! Подобные речи я могу объяснить либо предательством, либо безумием!
- Мне кажется, - перебил его звучный женский голос, - безутешной матери можно простить безумие.
Моргана, до сих пор сидевшая так тихо, что Мерлин уже начал беспокоиться, рывком поднялась со своего кресла и встала перед группкой не на шутку испуганных горожан. Выглядела она так, словно не спала всю ночь – на потрясающую красоту это, конечно, никак не повлияло, но бледность первой леди бросалась в глаза.
Мерлин видел, как Гвен сцепила руки на груди, словно еле сдерживаясь, чтобы не начать молить о чем-то. Даже Артур дернулся.
- Моргана! – рявкнул Утер еще более разгневанно, чем когда говорил о предательстве.
- Да, мой король? – встав между ним и просителями, девушка высоко подняла голову. Мерлину со своего места было хорошо видно непреклонное выражение ее лица.
Утер резко развернулся к Артуру:
- Сын, - приказал он. – Возьми рыцарей и обыщи замок.
Мерлин почувствовал, как напрягся Артур.
- Да, отец, - прозвучало так же резко.
Присутствующие притихли. Даже несчастная женщина больше не всхлипывала – может быть, начала надеяться, а может – потеряла сознание. Мерлину очень хотелось верить в первое.
- И весь город, - жестко закончил Утер.
- Да, отец.
Артур склонил голову и быстрым шагом направился к выходу. Мерлин кинул последний взгляд на Гвен и поспешил следом. За его спиной горожане благодарили Утера, но Мерлину показалось, что настоящая их признательность обращена к леди Моргане.
- Я могу помочь тебе? – спросил Мерлин, когда они вышли.
- Иди, займись делами, - через плечо кинул Артур, когда они вышли. Затем остановился, обернулся, вздохнул, словно собирался что-то добавить, но ничего не сказал. Отвернулся и быстро пошел по галерее.

Hora decem diei

Мерлин уже заканчивал с чисткой стойла, когда его нашел Гаюс.
- Ты закончил? – словно сам не видел, что пол не дочищен и сбруя еще не готова, спросил он. Подойти к жеребцу Артура ближе Гаюс явно не решался.
- Нет, - коротко ответил Мерлин.
От утренней жизнерадостности не осталось и следа. Словно мало было сегодняшних событий, так еще пришлось убирать комнату и стирать носки Артура без применения магии – в комнату, в поисках наследного принца, то и дело кто-нибудь вламывался. Конюшню ему, естественно, тоже пришлось убирать собственноручно – лошади вообще очень плохо относятся к волшебству, так что тут изначально рассчитывать было не на что.
И Эракс – любимый жеребец Артура – словно чувствуя его настроение, спокойно стоять не желал, норовя то взбрыкнуть, то встать на дыбы. К моменту, как Мерлин его немного успокоил, заволновались остальные обитатели конюшни. В общем, уборка получилась еще та, хотя он уже привык находить в близости лошадей своеобразное удовольствие.
- Поторопись, - приказал Гаюс, - нам с тобой есть, чем заняться.
Подавив желание невзначай вывалить полную лопату навоза ему на сапоги, Мерлин сцепил зубы и кивнул. Тут же раскаялся и замахал лопатой с удвоенным рвением.
- Мне кажется, все очень серьезно, - не дождавшись, пока Мерлин закончит хотя бы с чисткой, Гаюс понизил голос. – Нужна твоя помощь… - он замялся, - сам понимаешь, с чем.
Не донеся очередную порцию навоза до тачки, Мерлин застыл. Раз уж Гаюс просит его применить способности, значит все совсем плохо. И раз уж тот заговорил прямо на конюшне, куда, в принципе, может зайти любой, значит все плохо вдвойне.
- Я… Ладно, - последний раз махнув лопатой, Мерлин отнес ее в угол и набрал полную охапку соломы. – Сейчас, - пообещал он, рассыпая ее по стойлу и снимая с гвоздя уздечку.
- Ничего не забыл? – без особого интереса спросил Гаюс, осторожно двигаясь к выходу. Жеребец Артура всхрапнул и переступил с ноги на ногу.
- Ниче… О! Хорошо, что ты сказал, - хлопнув себя по лбу, Мерлин вихрем заметался по конюшне. – Ну прости, - сказал он жеребцу, когда тот захрустел сеном. – День сегодня такой.
- Похоже, - мрачно сообщил Гаюс, как только они вышли во двор, - вчерашний тоже не слишком удался для Камелота.
- Что ты хочешь сказать? – переспросил Мерлин, с наслаждением потягиваясь.
Солнце понемногу клонилось к закату. Дневная дымка стала чуть гуще, но на облачную вязь все равно не походила. Даже странно – дневной зной понемногу спадал, а дымка не развеивалась. Мерлин уже хотел сказать об этом Гаюсу, но тот внезапно ускорил шаг.
- Поговорим, когда останемся одни, - тихо сказал он.
Дальше шли молча. Мерлин пытался представить, что он может сделать, но в голову лезли непрошенные мысли об Артуре. О том, как тот сжал зубы, зайдя в свою комнату за кольчугой и увидев Мерлина, перестилающего его постель. И о том, с какой плохо скрытой горечью он сказал, что ни служанка, ни старшая горничная не найдены. Правда, если очень постараться, можно было отнести к хорошим новостям, весть о том, что никакого чудовища, пожирающего женщин, в замке, конечно, тоже не обнаружилось. Но сказать об этому Артуру Мерлин не рискнул.
Еще Мерлина очень беспокоило поведение леди Морганы. Зная о ее способности к предвидению, и учитывая происходящее, вела себя первая леди очень странно. Не похоже, чтобы ей что-то снилось – обычно, о таких вещах Гаюс, а за ним и сам Мерлин, узнавали первыми. Да и Утер, обычно взвивающийся при одном упоминании о колдовстве и моментально находящий якобы виноватых, а сегодня сходу отметший даже намеки, в привычный уклад не вписывался.
Странности накапливались – теперь Мерлин уже почти не сомневался, что все происходящее – последствия чьей-то недоброй воли. Вот только чьей? Ведьма, пытавшаяся убить Артура мертва, Нимуэ, принесшая Камелоту столько горя, тоже – пала жертвой собственного злого волшебства. Кто? Кто еще хочет принести страдания в Камелот?
Внезапно Мерлина осенило. Теперь он не понимал, как раньше не смог до этого додуматься. Твердо уверенный, что обо всех так называемых кошмарах леди Моргана рассказывает Гаюсу, он упустил из вида еще одно обстоятельство. Мало ли что могло присниться молодой девушке, о чем она не то, что не захочет – просто не сможет поговорить с мужчиной – пусть даже со старым верным лекарем, с детства ее знающим. Значит нужно найти Гвен и расспросить – может, Моргана поделилась с ней.
Задумавшись, Мерлин прошел за Гаюсом в их комнаты. Пропустив его, тот плотно закрыл дверь и запер на ключ. Но на этом не остановился – прошел в каморку Мерлина и окинул помещение цепким взглядом.
- На всякий случай, - пояснил он. – Ты же знаешь Утера. Сначала он будет отрицать, что во всем виновата магия, а потом прикажет арестовать того, кому не посчастливилось попасться ему под руку.
Мерлин, конечно, знал. Вот только не ожидал таких речей от Гаюса.
- Ты же считаешь его своим другом, - недоверчиво сказал он, все еще стоя у двери. – Ты предан ему.
- Да, Утер мой друг, - подойдя к столу, уставленному флаконами и пузырьками со снадобьями, и тяжело опустившись на лавку, подтвердил Гаюс. – Но это не мешает мне видеть его недостатки. А то, что я не возражаю, не значит, что я с радостью позволю ему делать глупости, - он задумчиво взял флакон с плотно притертой витой крышкой и посмотрел сквозь него на свет. – Да ты и сам все знаешь. Ладно, - оборвал он сам себя, - за дело. Времени у нас, если мои подозрения верны, не очень много. Где у нас аметистовая пыль?


Глава 2.

Едва дождавшись окончания приема – никогда еще официальные церемонии не отнимали у нее столько сил – леди Моргана поднялась в свои покои. Там села перед туалетным столиком и задумчиво посмотрела на себя в бронзовую полированную пластину. Она твердо знала две вещи – что красива и что Артур – идиот, хоть ей и дорог. Все остальное менялось. Любовь к Утеру, ненависть к Утеру. Одно перетекало в другое, иногда мешая, а иногда помогая жить. Конечно, она любила Артура, и раньше ей иногда казалось, что они предназначены друг другу. Но, взрослея, она все чаще понимала, что это не та любовь, о которой слагают легенды или которая хотя бы позволяет жить вместе долго и счастливо.
Артур слишком зависел от мнения отца, что ей – свободолюбивой и независимой – казалось признаком слабости, а не верностью и не преданностью, как пыталась уговорить ее Гвен. Да, она имела влияние на Артура, ей даже удалось с его помощью совершить доброе дело.
Моргана страдальчески свела брови, вспомнив единственного человека, с первого взгляда затронувшего самые глубинные струны ее души. Нежное личико, синие глаза. Юный друидский мальчик, связь с которым она почувствовала всем своим существом. Раненый, нуждающийся в ней настолько, насколько может нуждаться только ребенок, такой трогательный в своей беззащитности. Она тогда сделала все, что только могла, и даже немного больше. Она лгала Утеру, она пошла на поклон к Артуру. И она своего добилась – Артур поклялся, что доставил мальчика к его народу.
Но сегодня мальчик снова ей приснился.
Безотчетно проводя по волосам тяжелым костяным гребнем, Моргана смотрела в собственные глаза и пыталась уговорить себя, что мальчик в безопасности. Тем более что сегодняшний сон, хоть и походил на проклятые кошмары, все-таки от них серьезно отличался. Обычно она видела если не четкие образы, то хотя бы картины, указывающие на место, где может произойти непоправимое. Сегодня же из мешанины реалий, предметов и комнат, нечетких и меняющихся, не выступило ничего, хотя бы отдаленно напоминающее знакомую местность. Неизменным оставалось только лицо мальчика, чье имя она узнала от Артура и которое никогда не произносила вслух.
Она снова попыталась вспомнить, что ей снилось, но, как и по пробуждении, хаос, закружившийся перед глазами, вызвал внутреннюю дрожь и отчетливую дурноту.
- Моргана?
Неожиданный оклик Гвен заставил ее вздрогнуть. Моргана медленно отложила гребень, сглатывая и борясь с обморочным ощущением, и так же медленно обернулась.
- О, моя леди! – брови Гвен сошлись на переносице, выдавая душевное страдание. – Нам срочно нужен Гаюс!
Словно сквозь дымку Моргана с отстраненным удивлением наблюдала, как Гвен медленно подносит руки ко рту и ахает.
- Что? – собственный голос показался ей незнакомым.
- Я, - выдохнула Гвен, - я не могу… Я оставила Тэлли и… Что же делать? – воскликнула она, метнувшись сначала к Моргане, затем к двери. – Может, мы вместе спустимся? Я сильная, я удержу…
- Гвен, - через силу улыбнулась Моргана, чуть повысив голос, чтобы остановить начинающуюся панику девушки, - ты можешь быстро сбегать за Гаюсом. Или… - надавила она, перебивая возражения, - можешь сказать кому-нибудь, что мы его ждем.
Тирада отняла у нее последние силы. Похоже, жара и противостояние Утеру сделали свое дело. Моргана начала всерьез опасаться, что потеряет сознание.
- Иди, - ласково попросила она Гвен. – Я подожду.
Чтобы не упасть, если действительно станет настолько плохо, Моргана облокотилась на столик и опустила голову на руки. Легкий сквозняк, продувающий комнату, указал, что Гвен выбежала и на всякий случай оставила дверь открытой, явно намереваясь при малейшем шорохе вернуться назад. Но тем лучше – почти прохладный ветерок принес некоторое просветление.
Шум в ушах почти прекратился – теперь Моргана могла убедить себя, что шорох издает полог, занавешивающий нишу.
Тихо заскрипела дверь. Наверное, ее все-таки потревожило сквозняком. Легкий хлопок подтвердил догадку – свежее дуновение воздуха прекратилось, отрезая комнату от еле слышных звуков замка и погружая ее в ватную тишину.
Дурнота усилилась.
- Моргана.
Она вздрогнула всем телом, узнавая даже не голос, а манеру. Так – словно слова звучали у нее в голове – с Морганой говорил только один человек. Друидский мальчик, которого она спасла, и который должен был жить… жить, да… в безопасности со своим народом.
- Моргана, - прозвучало еще отчетливее.
Полог снова зашуршал, зазвенели украшения на вышитых кистях. Моргана с трудом подняла голову и в щели между занавесями увидела знакомое бледное лицо.
- Помоги мне, - попросил мальчик. Губы его не двигались, но удивления это не вызвало. – Пожалуйста, мне нужна твоя помощь.
- Зачем ты пришел? – она хотела просто спросить, но прозвучало почти упреком.
Она так волновалась о нем, так скучала. Но в то же время понимала, что ни за что не хочет, чтобы он вернулся и снова попал в беду.
- Я пришел к тебе.
Раньше она не видела, чтобы мальчик улыбался.
- Ты же знаешь, тебе нельзя здесь находиться, - с трудом преодолевая слабость, Моргана встала, но пошатнулась и была вынуждена опереться о столик. – Это опасно.
Коротко звякнула задетая пластина, отражая быстро меркнущий провал окна. Мерклый свет вливался в комнату, заполняя ее глухой тишиной.
- Тогда пойдем со мной, - мальчик отступал в густую тень ниши, маня за собой.
Смаргивая мельтешащие перед глазами черные точки, Моргана улыбнулась в ответ:
- Иду. Конечно я иду.

- Я всегда говорю только правду, пусть даже некоторым она не по душе, совсем, совсем не по душе, - сварливой скороговоркой трещала Фебора, поглаживая больную ногу.
Одна нога у нее с рождения была короче другой, что не мешало бодро ковылять по всем закоулкам замка и собирать слухи, которые она потом безжалостно перевирала, раскрашивая подробностями, и рассказывала как можно большему количеству людей, не забывая уточнять, что видела все собственными глазами.
Доставалось всем – и слугам, и их хозяевам. Иногда задевало и благородных рыцарей.
От болтливой сплетницы стонала вся нижняя часть замка, но хитрюга не трогала никого из королевской семьи, и к тому же мастерски шила. Благородные леди выстраивались к ней в очередь за платьями и вышивками на шлейф, а простым горожанкам оставалось только мечтать о недоступной красоте.
- Я вот говорила, что Гимея гулящая, а мне не верили, - с еще большим запалом продолжила она, забыв даже про натруженную ногу, - и что? Что, я вас спрашиваю?
Пригласив их к себе в комнату, Фебора предложила им присесть, а поскольку сидеть здесь можно было только на лавках у стола, то Гаюс сразу опустился рядом с хозяйкой комнаты, а Мерлину досталось место напротив. В результате получалось, что Феборе удобнее было обращаться к Мерлину.
Подавив брезгливость, он моргнул и сказал то, чего от него ожидали:
- Что?
Фебора ему и раньше не слишком нравилась, особенно после того, как довела до слез Гвен очередной сплетней, сути которой он даже не запомнил, настолько смехотворным звучал оговор. А сейчас сплетница и вовсе внушала отвращение. Но Гаюс сказал, что они должны ее выслушать и определить, есть ли в сказанном хоть крупица правды.
Специально для этого они приготовили снадобье, успокаивающее боли в костях, но включающее в себя помимо основной рецептуры, пыль аметиста – камня истины. Ну, еще Мерлин, разумеется, немного над ним поколдовал.
- Как что? – всплеснув руками, Фебора едва не свалилась от возмущения с лавки. – Ходит с животом, словно замужество что-то извиняет!
- Да, но… - Мерлин наморщил лоб, пытаясь уловить смысл сказанного. – Если она замужем...
Закончить не удалось – Гаюс так пихнул его под столом ногой, что желание восстановить доброе имя неизвестной Гимеи благополучно скончалось. Вспомнив, что лекарь настрого запретил задавать наводящие вопросы, пока Фебора не выпьет приготовленное снадобье, Мерлин затосковал.
- В том-то и дело, что живот слишком большой, - у сплетницы аж глаза загорелись от желания доказать свою правоту, - а я сама видела, как она миловалась с Тумисом, а потом…
- Кхе-кхе, - громко закашлялся Гаюс, похоже, тоже ошалевший под напором вываливаемых на него сведений. – Многоуважаемая Фебора, я не ошибусь, если предположу, что мы тут из-за болей в вашей ноге?
- Да, конечно, - отмахнулась та. Похоже, борьба за справедливость была намного важнее неприятностей со здоровьем. – Но замуж-то она вышла за Борея! – торжествующе взвыла она, обводя взглядом слушателей и тыча указательным пальцем вверх.
Мерлину показалось, что у нее изо рта брызнула слюна – его слегка замутило. Но мерзкая тетка, похоже, решила, что нашла благодарную аудиторию, раз уж они сами пришли к ней в комнатку. Они действительно пришли сами, когда узнали, что старшая повариха, не выдержав, посадила Фебору под замок, настрого запретив выходить под угрозой жалобы Утеру на предательские речи о якобы волшебном чудовище.
Чтобы не смотреть на нее, Мерлин принялся разглядывать комнату, оказавшуюся довольно чистой и даже уютной. Пропуская мимо ушей обличительные речи о гнусном поведении то ли самой Гимеи, то ли ее Борея, Мерлин скользил взглядом по аккуратно расправленному покрывалу с удивительно красивой вышивкой, по искусно сшитым накидкам на сундуках и меланхолично раздумывал о том, откуда у такой отвратительной женщины могли взяться такие чудесные таланты.
Может, все дело в увечье? Наверное, никто никогда ее не любил – может, даже родители с плохо скрытым отвращением отворачивались от бедной маленькой девочки. Вот и получилось, что руки у нее золотые, а внутри только желчь и обида. И нога, наверное, ноет постоянно.
- А давайте вы примете снадобье, - всерьез расчувствовавшись, предложил он, перебивая Фебору посреди еще более пылкой обличительной речи с упоминанием совсем уж незнакомых имен. – И расскажете все со всеми подробностями.
Глянув на Гаюса, который выглядел так, словно пару суток трясся в шаткой телеге и до сих пор не пришел в себя, Мерлин понял, что с этой стороны помощи ждать бессмысленно. Он осторожно вынул из почти разжавшихся старческих пальцев флакон и вытащил пробку.
Фебора открыла рот, закрыла, затем взяла пузырек и одним махом вылила в рот содержимое.
- Вот умница, - ласково пропел Гаюс. Кажется, он снова встал в строй – по крайней мере, взгляд, устремленный в одну точку, порядком напугавший Мерлина, немного прояснился. – Все нормально? – спросил он у Феборы, которая шумно проглотила жидкость, недоуменно моргнула, выпучила глаза, да так и застыла, с поднесенной ко рту рукой. – Все нормально, - повторил он, только уже не с вопросительной интонацией, а с утвердительной. – Все хорошо.
Судя по настороженному взгляду, пойманному Мерлином, лекарю самому в это уже не слишком верилось.
Вспоминая, каким волшебством можно помочь женщине, Мерлин отвел глаза, а когда поднял, та уже опустила руку и, кажется, собиралась завалиться набок.
- Гаюс! – испуганно воскликнул он. Но тот уже сам увидел, к чему все идет, и вовремя ее поддержал.
- Да что же это такое? – пропыхтел он, усаживая Фебору так, чтобы та упиралась в стол. – Что с тобой?
Мерлину показалось, что на ответ Гаюс тоже не рассчитывал, потому что они оба вздрогнули, когда Фебора заговорила.
- Со мной все нормально, - неожиданно ответила она и села удобнее.
Мерлин уже приготовился выискивать паузы в продолжительном монологе, чтобы быстрее привести речь к интересующей их теме, но Фебора молчала. Гаюс, пользуясь тем, что женщина не него не смотрит, состроил гримасу, означающую полное непонимание происходящего, затем повернулся к ней и спросил:
- Так что, вы говорили, вы сегодня видели?
У Мерлина от такого незаметного и тактичного перехода глаза на лоб полезли. Но Фебора словно ожидала вопроса.
- Сначала полог кровати, - деловито принялась перечислять она, потом комнату и ясный день за окном. Потом дырку в ночной сорочке, потом…
- Спасибо большое, - перебил ее первым опомнившийся Мерлин. – А если без подробностей?
Они с Гаюсом переглянулись. Похоже, снадобье действовало, и Фебора говорила истинную правду. Только вот действовало оно совсем не так, как ожидалось.
- Пол, стену, стену, Тэлиару, ведро, Надию, лестницу, стену, лестницу, стену…
- Грррр, - вырвалось у Гаюса. – Хватит! – нервно сказал он.
Фебора странно на него покосилась и замолчала.
- А может быть, вы расскажете нам, что случилось, когда вы поднялись за Надией на самый верх? – тщательно подбирая выражения, предложил Мерлин. – Как обычно, но только то, что там действительно происходило, то, что вы сами видели.
- Я поднялась за Надией на самый верх, - кивнув, послушно повторила Фебора. Мерлин мысленно вытер со лба трудовой пот. – Когда я подошла, она уже бросила ведро и спешила к заколоченной двери, твердя какое-то слово. Я расслышала только «мосиус».
Мерлин снова посмотрел на Гаюса, но тот только пожал плечами и опять обернулся к Феборе.
- Дальше, - попросил он.
- Дверь исчезла, и она выбежала на лестницу к чудовищу.
Гаюс досадливо взмахнул рукой и собирался что-то сказать, но Мерлин не позволил ему перебить:
- А потом? – спросил он.
- Потом я пошла вниз, за помо… - при этих словах лицо Феборы исказилось. Мерлин сначала не понял, в чем дело, и только потом сообразил, что снадобье вступило в схватку с убеждениями сплетницы. – Я пошла вниз, чтобы всем рассказать.
Кто бы сомневался.
Они с Гаюсом переглянулись.
- Ты поступила правильно, - великодушно успокоил женщину старый лекарь. – Сама подумай, что бы ты могла сделать с чудовищем?
- Я могла бы в него плюнуть, - немного поколебавшись, честно ответила та на прямо поставленный вопрос.
- Вряд ли такая маленькая доза яда его бы убила, - не сдержался Мерлин. – Как оно выглядело, это чудовище? – спросил он, не дожидаясь возражений.
- У него был хвост как у дракона, - начала Федора и ненадолго задумалась. – Шерсть как у козы, - продолжила она немного бодрее. – Я, правда, не разглядела туловища и ног, но шерсть козья, я уверена.
- А голова? А пасть с клыками? - подавшись к ней, принялся настаивать Гаюс.
- Очень мохнатая большая голова, а клыков я не видела. Но они точно были, - Федора даже выпрямилась, хотя до сих пор сидела, расслабленно глядя перед собой.
- Откуда такая уверенность? – удивился Мерлин.
- Мордой оно было вылитая кошка, только очень большая, - последовал ответ. – Так что клыки у него должны были быть преогромнейшие.
Мерлин видел, как с каждым ответом Гаюс все больше мрачнел.
- Ты знаешь, что это за создание? – забыв об осторожности, спросил он у старика.
- Фебора, - пропустив мимо ушей вопрос, обратился Гаюс к женщине, - скажи еще раз, что ты слышала от Надии, когда она шла к лестнице.
- Мосиус, - послушно повторила та. – И еще «мосиус».
Гаюс посмотрел в потолок, потом на Мерлина. В ответ Мерлин мог только пожать плечами, что и сделал. Фебора снова осела на лавке и особого интереса к разговору не проявляла.
Они снова переглянулись. Разговор заходил в тупик.
- Как ты думаешь, что это могло означать? – во внезапном порыве вдохновения, спросил Мерлин у самой Феборы.
- Амосиус, - как само собой разумеющееся, ответила та.
Следующий вопрос они с Гаюсом задали хором:
- А что это такое?
- Имя сына старосты в деревне Надии.

Hora undecim diei

Выйдя из комнаты Феборы, Гаюс, не оглядываясь на Мерлина, как мог быстро, заспешил наверх. Мерлин едва за ним поспевал.
- А ничего, что мы ее так оставили? Сколько действует снадобье? – нагнав лекаря у галереи, понизив голос, спросил он.
- Уже перестало, - ответил тот, подходя к балюстраде.
Опершись на каменные перила, он посмотрел вверх, затем прищурился, приставил ладонь к глазам и снова принялся изучать небо. Мерлин молча встал рядом, не желая отвлекать старика, но сам не заметил, как неожиданно засмотрелся в синюю высь.
Над городом словно нависала легкая тень. Давешняя дымка никуда не делась, зато теперь, по контрасту с наползающими вечерними облаками, она казалась одновременно и темнее и прозрачнее. Не окажись сам Мерлин свидетелем завораживающей картины, никогда не смог бы ни поверить в такое, ни объяснить словами.
- Красиво, - невольно вырвалось у него.
Гаюс обернулся, и Мерлин отступил на шаг. Лекарь выглядел внезапно постаревшим на годы.
- Что случилось? – тревожно спросил Мерлин.
В том, что ничего хорошего, можно было не сомневаться. Как можно было не сомневаться, что Гаюс уже понял, с какой бедой они столкнулись. – Ты знаешь, что нужно делать?
- Ничего, - невыразительно ответил тот. Мерлин заметил, что ладонь, опущенная на балюстраду, трясется мелкой старческой дрожью. – Если это то, о чем я думаю, то сделать нельзя ничего.
Мерлин продолжал смотреть на него.
- Химеры, - наконец, проговорил Гаюс и болезненным жестом потер левую половину груди. – Против них нет оружия.
Слово Мерлину ни о чем не говорило, но сдаваться он точно не собирался:
- Не может быть, - уверенно сказал он, толком не зная, кого подбадривает – себя, или Гаюса. – Нужно посмотреть в книгах, там обязательно что-нибудь найдется. Ты только вспомни, мы ведь даже нашли способ убить мертвеца! – он помрачнел, тоже вспомнив, что это оказался за способ, и чем все закончилось.
- Хорошо, - не разделяя его энтузиазма, устало проговорил Гаюс, - возможно, я ошибся и это что-то другое. Но если я прав… - не договорив, он снова посмотрел на небо.
Порыв ветра откинул седые волосы и запутался в подоле накидки. На какой-то миг Мерлину показалось, что за спиной старого лекаря спускается и наползает на город серая непроглядная тень. Окутывает стены и смотровые башни, словно накрывая темным покрывалом. Он моргнул – и ощущение исчезло. В отличие от дымки, которую никак не мог развеять даже поднявшийся ветер.
- Поищем в книгах? – неуверенно спросил Мерлин у старика, не в силах больше стоять и смотреть, как тот бессильно сжимает и разжимает ладонь.
- Да, - согласился Гаюс. – Да, конечно, пойдем.
Они дошли до лестницы – несмотря на нетерпение и отвратительное ощущение беспокойства, Мерлин шел так же медленно, как Гаюс, рассчитывая подхватить, если тот споткнется. Создавалось впечатление, что догадка отняла у старого лекаря последние силы.
Снизу доносились голоса и бряцание оружия. Но Мерлин насторожился лишь расслышав в общем переполохе голос Гвен. Девушка кричала и умоляла ее отпустить.
Оставив Гаюса, Мерлин в три прыжка слетел вниз и увидел, как стража уводит Гвен вдаль по коридору. Прямо перед ним, в отдалении, на ступенях большого тронного зала, Артур возражал Утеру, но Мерлину было не слышно, о чем они спорят. В ушах звенела мольба Гвен:
- Пожалуйста, я ни в чем не виновата! Пожалуйста!
На какой-то миг Мерлину показалось, что он все это уже видел – и Утера, отдающего приказ схватить Гвиневру, и застывшего Артура, и саму девушку, умоляющую поверить в ее невиновность. Только в прошлый раз рядом с ними была Моргана, первой обвинившая Утера в несправедливости.
Миг прошел – сейчас Моргана отсутствовала, и на Утера наступал Артур, рубя рукой воздух.
- Только не теперь, - тихо сказал Гаюс за спиной у Мерлина, и, обойдя его, пошел к трону.
Было видно, как старик старается держать спину прямо, но груз страшной догадки уже давил ему на плечи, заставляя сутулиться, и не давая ускорить шаг. Окинув взглядом опустевший коридор, Мерлин пошел следом.
Высокие потолки, широкие ступени, мощные колонны – все в большом тронном зале было призвано подчеркнуть мощь власти и создать у просителя впечатление собственной ничтожности. Только Артур, в отличие от них с Гаюсом, ни слугой, ни просителем не был.
- Отец, - ровно, но жестко говорил он. – Я верю, что Гвиневра невиновна. Она не раз доказала свою преданность.
Мерлин уже понял, что Артур их заметил. Может, ему показалось, но при их приближении принц словно обрел дополнительную уверенность, потому что лишние движения прекратились, и теперь тот выглядел как в битве – собранным и уверенно-спокойным.
- Прикажи ее освободить!
- Не сейчас, Гаюс, – пропуская мимо ушей слова Артура, приказал Утер, срывая гнев на подошедшем лекаре. – Моргана исчезла! – загремел он, выплескивая ярость, выпрямляясь во весь рост. – Последней ее видела Гвиневра, точно так же, как и Тэлиару. Она скажет, что с ней сделала и каким обманом завлекла, или я казню ее завтра утром.
- Гвен не могла ничего сделать Моргане! – рявкнул Артур. От гнева его голос сел и стал совсем низким. – Она любит ее, отец! Ты совершаешь ошибку!
Мерлин замер. Моргана исчезла? Не может быть – она же совсем недавно перечила Утеру, защищая горожан, потерявших детей.
- Она не смогла простить мне смерти отца, - глухо сказал Утер, отворачиваясь. – И решила забрать дочь. А ты, - снова поворачиваясь к Артуру и жестко глядя ему в лицо, снова повысил голос он, - наверное, не слишком расстроен ее исчезновением, раз оправдываешь преступницу.
Артур отшатнулся.
Между королем и принцем – нет, между отцом и сыном – пролегала трещина, быстро ширящаяся и превращающаяся в пропасть. Лицо Артура застыло.
- Мой король, - тихо позвал Гаюс. Мерлин увидел, как от напряжения у старого лекаря затряслась голова. – Я могу предположить причину…
- Я сказал, не сейчас! – исступленно проговорил Утер.
В горе и гневе он был страшен, но Гаюс упрямо продолжил:
- Я знаю, кто виновен в исчезновениях.
- Вон! – заорал Утер, поднимая руку, указывая на выход. И внезапно покачнулся.
Мерлин отступил на шаг, но Артур и Гаюс одновременно шагнули к королю.
Тот оперся на подлокотник трона, поднял голову, хотел еще что-то сказать, но вместо этого из его горла вырвался хрип. Колени подогнулись, и Утер тяжело обрушился лицом вниз. Артур успел подхватить его, но не удержал – осторожно опустил на каменный пол. Рядом опустился на колени Гаюс. Вдвоем они перевернули тяжелое обмякшее тело – Утер лежал с закрытыми глазами. Корона слетела и, мешаясь, валялась рядом. Лекарь отпихнул ее, как ничего не стоящую безделушку и бережно устроил голову короля у себя на коленях.
- Носилки, - скомандовал он побледневшему Артуру. – Он жив, но, думаю, это удар. Его нужно срочно доставить в покои.
- Стража! – крикнул, поднимаясь, Артур. – Носилки!
В общем переполохе Мерлин не знал, что ему делать – помогать, или заняться книгами в поисках описания химеры, или спуститься к Гвен, сказать ей, что обязательно ей поможет. Но Артур нашел его взглядом и показал, что нужно отойти в сторону.
- Ты в курсе, о чем говорил Гаюс?
Он обращался к Мерлину, но глазами неотрывно следил за тем, как под руководством Гаюса Утера перекладывают на носилки.
- Да, - проследив за его взглядом и сглотнув, ответил Мерлин. – Да, почти.
- Говори, - приказал Артур.
- Гаюс сказал, что это химеры, и что против… - он снова сглотнул, осекшись. Меньше всего ему сейчас хотелось сообщать Артуру, что, по словам Гаюса, оружия против постигшей их напасти не существует.
- Подождите, - властно остановил Артур рыцарей, собирающихся взять носилки. Подошел к трону, поднял корону и положил ее в складку плаща Утера. Постоял и двинул подбородком, показывая, что можно нести. Его губы были крепко сжаты.
Гаюс склонил голову перед Артуром, отвернулся и пошел рядом с носилками.
- Так что? – снова спросил Артур, поворачиваясь к Мерлину.
У него развязалась шнуровка на рубахе, волосы в беспорядке растрепались, но Мерлину внезапно померещился королевский венец на его лбу – шире и ярче того, что лежал сейчас рядом с Утером.
- Нужно проверить, - сказал Мерлин, твердо решив, что знает, к кому он не только может, но и должен обратиться, если в книгах они ничего толкового не найдут. – Гаюс говорил о химерах, - по взгляду Артура, он понял, что тот тоже первый раз о таком слышит.
- Хорошо, где оно? – разворачиваясь и идя к лестнице, спросил Артур. – Мы отыщем его и убьем.
- Возможно… - неловко начал Мерлин, спеша следом. – Может быть, потребуется…
- Ему предстоит сразиться с самым опасным из всех врагов. С идеальным орудием убийства. Со мной.
- Да, хорошо, - согласился Мерлин. – Куда мы идем? – удивленно спросил он, видя, что они миновали покои Артура и спускаются в подземелья.
- Я не верю в виновность Гвен, - сказал Артур, пригибаясь, чтобы не задеть головой низкую арку, ведущую к темнице.
- Я тоже, - подтвердил Мерлин, нагнувшись, и едва не врезавшись в остановившегося Артура.
- Несомненно, это очень важно, - буркнул тот, внимательно на него посмотрев.
Странно, но у Мерлина немного отлегло от сердца. Конечно, все плохо, пропали люди, на них надвигается неведомая опасность, против которой нет оружия, их король лежит, сраженный болезнью, его друг посажен в темницу с нелепым обвинением, но пока Артур еще может так смотреть, он будет верить в то, что они со всем справятся.
Ведь если будущий король в таких обстоятельствах способен выделить время для восстановления справедливости – пусть это только простая служанка – то такой король заслуживает самой верной верности и преданности.

В дальней темнице стылый мрак разгоняло только пламя чадящего факела. По осклизлым стенам и низкому потрескавшемуся потолку неторопливо ползали тени, запах подгнившей соломы мгновенно набился в ноздри.
При их появлении немолодой бородатый стражник выпрямился и взял копье «на караул». За его спиной, почти в полной темноте, сквозь прутья решетки Мерлин с трудом разглядел скорчившуюся на охапке соломы девушку. Похоже, разгневанный Утер приказал отправить ее в самую жуткую камеру.
- Я ее забираю, - остановившись посередине, властно сказал Артур.
- Да, мой лорд, - по готовности, с которой стражник принялся отпирать тяжелый замок, Мерлин понял, что находиться здесь – наказание не только для пленников, но и для тех, кто их охраняет. У него у самого зуб на зуб не попадал, и не только от холода.
Гвен явно услышала их разговор, но время, проведенное в холоде на соломе, сделало свое дело. Мерлин видел, каких усилий ей стоило подняться на колени:
- Ар…? Мой принц? – в голосе девушки звучали слезы. – Моргана нашлась? – с неистовой надеждой спросила она.
- Нет, - слишком резко ответил Артур, нетерпеливо ожидая, пока стражник расправится с засовом. – Вставай. Ты… - разглядев что-то, чего не видел Мерлин, Артур отодвинул стража и с силой откинул засов. Зашел в низкую темную камеру и поднял Гвен на ноги.
Мерлин стянул куртку, и когда Артур вывел девушку, набросил Гвен на плечи.
- Но что? Как? – пыталась спросить она, пока Артур вел ее по ступеням вверх.
Поймав наливающийся недоверием взгляд стражника, Мерлин поспешил за ними, готовый, в случае чего применить магию. Мужчина очень удачно встал под единственный факел, а судя по состоянию темницы, здешние стены вполне могли потрескаться настолько, чтобы в один не слишком прекрасный момент, не выдержать веса тяжелого крюка.
К счастью, страж оказался либо настолько умен, либо настолько предан наследному принцу, чтобы не вмешиваться. А может, ему уже поперек горла стояли здешние мрак и холод.
Мерлину очень хотелось верить, что Гвен, проведшая здесь некоторое время в одном легком платье, не успела серьезно пострадать.
Когда они с Артуром вывели девушку наверх, та заморгала, хотя уже начало смеркаться. Но не заплакала – она словно закаменела в своем горе, когда поняла, что Моргану так и не нашли. Безвольно, как слепая, она дошла до своей комнаты – на какой-то миг Мерлину показалось, что если бы они не открыли перед ней дверь – так и осталась бы стоять, не зная, что делать.
- Иди, - подтолкнул ее Артур. – Тебе нужно поспать.
Он говорил непривычно мягко. Мерлин тоже хотел что-нибудь сказать, но посмотрел в серое, будто помертвевшее от горя и усталости лицо Гвен – и промолчал. Вряд ли сейчас ее утешили бы и тысячи слов.
- Я не… - глядя перед собой, начала Гвен, и замолчала.
- Я знаю, - сказал Артур. – Мы знаем.
Гвен, наконец, подняла голову и посмотрела сначала на него, потом на Мерлина. Чувствуя себя ужасающе беспомощным, Мерлин кивнул.
- Спасибо, - тихо сказала Гвен, кутаясь в его куртку. Затем перевела взгляд на свои руки и начала из нее выпутываться, но остановилась, словно передумала. – Можно? – так же тихо попросила она. – Я ее выстираю и отдам.
- Конечно, - с жаром подтвердил Мерлин, обрадованный тем, что с лица девушки уходит непробиваемая маска горя. – Можешь даже не стирать, я сам… - он осекся под взглядом Артура.
- Спасибо, - снова сказала Гвен, ссутулилась и взялась за ручку двери.
- Завтра можешь поспать подольше, - поколебавшись, сказал Артур. Гвен посмотрела на него, кивнула, а потом, видимо, пришедшая на ум мысль, заставила ее глаза наполниться слезами.
- Да, я… - с трудом ответила она, - я понимаю. Извините, сир, - она поклонилась и поспешно закрыла дверь.
Артур повернулся к Мерлину.
- Пойдем. Что такое? – резко спросил он.
Видимо, на лице Мерлина что-то отразилось, потому что Артур явно начал закипать.
- Ничего, - быстро ответил он, совершенно точно не желая стать тем, на кого выльется знаменитое пендрагоновское недовольство собой и обстоятельствами.
- Нет уж, скажи, - Артур отошел от двери и встал перед Мерлином, загораживая проход. – Что я такого сделал, что ты на меня так смотришь!
«Как – так?» - захотелось спросить Мерлину, но он не позволил себе вступить в перебранку, внезапно всем сердцем ощутив груз, лежащий на плечах Артура. Тот в одночасье взвалил на себя ответственность за целое королевство, за город, над которым нависла опасность, и за близких людей, один из которых тяжело заболел, а второй – вторая – пропал без вести.
- Ты напомнил Гвен о ее утрате, - несвязно попытался объяснить он, вкладывая в ответный взгляд всю верность и обещание поддержки, на которые был способен. – Но ты же…
- Все! - рявкнул Артур, выглядя так, словно искал стену, в которую можно впечатать кулаком. Он попытался что-то добавить, но только махнул рукой, отвернулся и быстро пошел прочь.
- Поможешь Гаюсу найти сведения, - жестко бросил он через плечо, - я жду вас у себя, когда будет, что рассказать.
- Артур! – крикнул Мерлин. – Мой лорд! - ему очень хотелось сказать, донести, что тот все сделал правильно, что его любят, в него верят.
- Займись хоть чем-нибудь, - прорычал тот, уходя.
А Мерлина внезапно поразила последняя пронесшаяся мысль. Настолько, что он даже проглотил обиду и действительно пошел «заняться хоть чем-нибудь» - не в последнюю очередь, чтобы забыть ее и больше никогда не вспоминать.


Глава 3.

Prima vigilia

Оставшись в одиночестве, Гвен стояла перед закрытой дверью до тех пор, пока куртка, в которую она безотчетно куталась, не перекрутилась окончательно. Нащупав воротник сбоку, там, где его точно не должно было быть, она некоторое время непонимающе смотрела, затем, словно очнувшись, попыталась вернуть на место. Ничего не получилось, тогда она сняла куртку и снова набросила на плечи, хотя холода уже не чувствовала. Впрочем, тепла она не чувствовала тоже. Странное оцепенение, навалившееся еще на пороге комнаты, когда стало, наконец, понятно, что она действительно свободна, не проходило. Даже воспоминание о несправедливости Утера, кинувшего ей в лицо обвинение в исчезновении Морганы, не вывело из сумеречного состояния. Она смутно помнила, как тот говорил об отце, убитом по его же приказу, помнила о жутком холоде темницы и полной безнадежности, но не ощущала ничего. И ничего не хотела.
Кажется, ей было приказано лечь спать. Уцепившись за спасительную мысль, Гвен пошла к кровати, все так же кутаясь в куртку. В ушах нарастал звон, мешая вспомнить, что нужно сделать, для того, чтобы выполнить приказ. Идти было тяжело, казалось, с каждым ее шагом кровать отдаляется. Но она дошла. Правда, поняла это только когда наткнулась на край.
Гвен посмотрела на простое грубое покрывало – кажется, с ним нужно было что-то сделать. Перед глазами все расплылось как от слез, но она точно не плакала. Или ей казалось, что она не плачет. Забыв о том, что собиралась делать, она села, затем легла на бок, перетянув куртку так, чтобы укрыться, и закрыла глаза.
- Моя девочка, - в голосе отца, как обычно звучала нежность и гордость. – Устала, моя красавица?
Не открывая глаз, Гвен улыбнулась. Она действительно очень устала, хоть и не помнила, что такого сделала за день, чтобы настолько плохо себя чувствовать. Даже в ушах звенело, и все тело налилось тяжестью.
- Иди, помоги старику, - Гвен с трудом подняла веки, собираясь протестовать против того, как отец себя назвал. – Совсем немного, сможешь? Или мне самому справляться?
Отец стоял у двери, улыбаясь, собираясь уйти. И почему-то нельзя было отпускать его – дикое ощущение, что если он сейчас уйдет, то она больше никогда его не увидит, заставило Гвен подняться.
- Нет-нет, подожди, - старательно пряча лицо, чтобы отец не понял, насколько она устала, попросила Гвен. – Сейчас!
- Пойдешь со мной? – усмехнувшись, спросил тот.
- Конечно, - машинально накидывая на плечи откуда-то взявшуюся куртку, проговорила Гвен, чувствуя, как странно немеют губы. – Уже иду.

Мерлин сидел за столом в комнате Гаюса и старательно перечитывал один и тот же абзац в найденной книге. Старинный фолиант, еще крепкий, но уже слегка потрепанный, стараниями самих Мерлина и Гаюса, последнее время слишком часто им пользующихся, был открыт на странице, озаглавленной коротко и ясно «Мифическое существо Химера». Там же располагалась картинка – не слишком четкая, потому что краски немного выцвели, но вполне различимая. И там же присутствовало краткое описание этого самого существа, почти точь-в-точь повторяющее слова Феборы: хвост дракона, туловище козы и голова льва.
Как должен выглядеть лев, Мерлин толком не знал, видел в геральдике, но у них в лесах такие точно не водились. Пришлось смотреть в другой книге. Выходило, что и тут Фебора оказалась права – зверюга, вроде кошки, только очень большая. И картинка там оказалась получше – все зубы, на ней нарисованные подтверждали, что шутки с этим зверем плохи.
Если бы Фебора не сказала, что выдумала и крики, и растерзание бедной Надии, Мерлин уже мчался бы в покои Артура с требованием срочно разыскать тварь. Но по словам единственной свидетельницы ничего похожего на пожирание не произошло, поэтому Мерлин сидел и заучивал наизусть все скудные сведения, записанные в книге.
А говорилось там всего ничего – что чудище не существует, и что его окаменевшая туша способна защитить город от любых напастей.
Ну просто замечательно! А главное, очень разумно. Хочешь защитить город – найди несуществующую тварь. Потом заставь ее окаменеть – и, раз, два – все счастливы.
Непонятно оставалось другое – почему Гаюс решил, что против нее нет оружия, и почему он сразу говорил так, будто тварей несколько. Кое о чем, конечно, можно было догадаться и самостоятельно, зная, что лекарь совсем не так прост, как хочет казаться. Но как бы понять, о чем можно говорить в присутствии непосвященных, а о чем лучше молчать?
Последний раз перечитав абзац, Мерлин уверился, что запомнил все слово в слово и отправился в покои Утера, надеясь, что стража поверит слуге принца и пропустит его к королю.
Выйдя из комнаты, он понял, что слишком долго просидел над книгами. Ни в коридорах, ни в зале – нигде никого не было. Только его собственные шаги странно непривычным эхом отдавались в пустоте коридора.
В мрачной тишине отчетливо слышался треск факелов, освещающих замок по ночам. Мерлин не единожды нарушал ночной покой – ему не раз и не два приходилось крадучись спускаться в подземелья. Но он всегда действовал с оглядкой, понимая, что если на кого наткнется, то вряд ли сможет достойно объяснить, что ему понадобилось в столь поздний час.
И всегда у него было ощущение, что замок дремлет, готовый при надобности чутко встрепенуться по первому сигналу перекликающейся стражи, а то и взбудоражиться топотом выбегающих из комнат людей. Сейчас же, чем дальше он шел, тем больше ему казалось, что он ступает по неживому камню, мертво отражавшему единственные доступные звуки – треск факелов и шаги.
Поневоле ежась, Мерлин добрался до королевских покоев и, отметив отсутствие стражи на посту, тихо поскребся в дверь. Разумеется, ему никто не ответил – он особо и не рассчитывал.
Оглядевшись по сторонам, и так никого и не увидев, Мерлин толкнул дверь.
Он не первый раз находился в комнатах Утера, и не переставал удивляться, как можно добровольно выбрать такое место для жилья. Основное помещение королевских покоев не слишком уступало главному залу – ни размерами, ни торжественностью и пустотой обстановки.
На возвышении, больше похожем на пьедестал, высилась широкая кровать под огромным балдахином. Тяжелый занавес цвета сгустившейся крови, не оживляла даже геральдическая вышивка. Шитые золотом картины в свою очередь не располагали к спокойному отдыху – стилизованные драконы нападали на вздыбившихся единорогов, а грифоны дрались с совсем уж неизвестными чудовищами, больше похожими на порождения ночных кошмаров.
Под стать кровати здесь был и стол – больше похожий на старинную гробницу. Поговаривали, что дерево для него привезли с собой легендарные воины-основатели. Вроде бы, на нем не оставались зарубки даже от мечей, и вырубали его специально выкованным инструментом. Мерлин даже как-то слышал, что при создании этих инструментов использовалось волшебство, но, конечно не поверил – зная Утера, сложно было предположить, что тот способен поставить в свою комнату мебель, созданную с помощью магии.
Как всегда, войдя в покои, Мерлин приготовился к противостоянию. Он давно уже понял, что есть места, где ему не по себе – и нужно просто переждать, пока можно будет оттуда уйти. Комнаты Утера всегда были именно таким местом.
Всегда, но, как ни странно, не сейчас.
Он даже не смог бы объяснить, что изменилось. Но вид двух стариков – одного, лежащего на кровати, и второго, сидящего рядом, словно заставил комнату стать меньше. В очаге горел огонь, у кровати стоял подсвечник со свечами, и все равно ощущение безраздельно царящего мрака не исчезало.
Гаюс словно не заметил появления Мерлина, ему даже показалось, что старый лекарь задремал. Но потом Утер издал слабый звук, и Гаюс бережно поправил примочку у него на лбу. Они оба – и врач, и больной – выглядели совсем одинокими и потерянными. Глядя на них, Мерлин снова почти увидел, как разливается тень, несущая безнадежность и словно пахнущая тленом.
- Я не могу его оставить, - внезапно заговорил Гаюс.
Слова прозвучал очень тихо, но Мерлин все равно вздрогнул.
Гаюс смотрел не на него, а на Утера, поэтому у Мерлина возникло нехорошее ощущение, что тот разговаривает сам с собой.
- Приходил Артур, сказал, что слуги разбегаются, - продолжил тот. Мерлин подошел ближе, чтобы лучше слышать и встал, не зная, стоит ли окликнуть лекаря, или просто позволить ему говорить. – Но я думаю, что они тоже стали жертвами химер.
- Почему ты говоришь так, словно их много? – задал Мерлин мучающий его вопрос. – И вообще…
- Потому что их много, - так же монотонно ответил Гаюс. – Послушай меня, - он заговорил отчетливее, но на Мерлина так и не посмотрел, - иди за Артуром, возьмите всех, кто еще остался, попробуйте сбежать из города.
Вопреки жутким словам, его голос не утратил бесстрастности, словно лекарь находился под властью неведомых чар, заставляющих его говорить то, во что сам не верил.
Мерлин перевел взгляд на Утера. Сломленный болезнью, король больше не казался ни мощным, ни внушительным. Хотя, возможно, болезнь была ни при чем, и – даже скорее всего – Утера сломило исчезновение Морганы. Непокорной названной дочери, чьи постоянные возражения он гневно отвергал, и чье противостояние заставляло его не терять остатков человечности.
- Артур не уйдет, - возразил Мерлин. – Ты его знаешь не хуже меня. Он никогда не оставит ни отца, ни город. Лучше скажи… - он хотел спросить, что можно сделать, но Гаюс ответил до того, как прозвучал вопрос.
- Оружия нет, - в его голосе не слышалось ни единого проблеска чувств. – Надежды нет. Выхода нет.
Утер снова то ли застонал, то ли захрипел – Мерлин с зарождающимся ужасом увидел, как по щеке короля стекает кровавая слеза. Гаюс заботливо промокнул ее чистым лоскутком и, наконец, посмотрел на Мерлина.
- Я слышал о Химере, - теперь прозвучало так, словно он дал имя напасти. – Всего раз, и это была даже не легенда, а слухи, передающиеся шепотом, из страха накликать беду. Вы должны попытаться уйти, хотя я чувствую, что уже поздно.
«Поздно-поздно-поздно», - эхом заметалось по стремительно сужающейся комнате, потолок надвигался сверху, на ноги давил пол, ступни словно провалились во внезапно ставший зыбким камень.
- Нет! – крикнул Мерлин, зажмуриваясь и тряся головой. Воскрешая перед внутренним зрением нормальные очертания стен и потолка. И когда он открыл глаза – все так и выглядело. Мебель и предметы стояли на своих местах, и еще Гаюс, наконец, похоже, вышел из странной апатии.
- Что оно такое? – глотнув воздуха и едва им не подавившись, спросил Мерлин, видя, что лекарь снова стал похож на себя. – Расскажи все, что тебе известно, я не сдамся. И Артур тоже.

Выходя из покоев, оставляя позади двух отчаявшихся стариков, Мерлин еще не решил, куда пойдет. С одной стороны, ему необходимо было убедиться, что с Артуром все в порядке, что тот жив и не отправился без него на поиски неведомого зла. С другой – ему срочно требовался совет, который могло дать только одно существо, знающее о магии и древних легендах больше, чем Гаюс.
Наверное, можно было сначала заглянуть к Артуру, и уже потом спуститься в древние подземелья, но Мерлин серьезно сомневался, что сможет уйти и оставить Артура в одиночестве. Ему хватило недавнего похода по коридорам замка, чтобы лично убедиться, что одному здесь сейчас находиться точно не стоит. Опять же, цели у них с Артуром пока совпадали – обоим требовалось узнать о неведомом враге как можно больше. Но, возможно, способ, которым можно его уничтожить, не только кардинально разойдется с представлениями Артура о ведении битвы, но и переведет Мерлина в разряд врагов.
Рассуждая таким образом, он почти решился пройти мимо покоев принца и отправиться прямо в подземелья, когда дверь комнаты Артура бесшумно открылась, лишая Мерлина выбора.
- Вы долго, - безучастно сказал Артур, пропуская Мерлина и глядя в коридор, за его спину. – Где Гаюс?
У Мерлина сильно сдавило в груди – Артур говорил почти так же монотонно, как недавно Гаюс.
- Он не может оставить коро… твоего отца, - надеясь хоть как-то достучаться, Мерлин нарочно сместил акцент с регалий на родственные связи. И тут же подумал, что не зря волновался – выражение мрачной усталости на лице Артура никак не изменилось.
- Вы выяснили, кто нам противостоит? – спросил Артур. Только когда тот подошел к камину и встал, глядя в пламя, Мерлин понял, что очаг разожжен. И сразу осознал, насколько холодно, оказывается, было в коридоре.
- Почти, - он подошел к столу, отчаянно желая и не решаясь окликнуть Артура, в страхе увидеть то же выражение безнадежности.
- Что значит «почти»? – спросил Артур, оборачиваясь.
Прозвучало достаточно раздраженно, чтобы Мерлин понял, что хотя бы за участие Артура он может не беспокоиться. Это здорово обнадеживало.
- Значит, что скоро я смогу узнать еще больше, - слишком весело, на радостях, ответил он.
- Откуда? – Артур снова отвернулся к огню, но в его голосе Мерлин отчетливо расслышал подозрение.
Он не думал, что это будет настолько внезапно и больно – только не сейчас, когда все рушится, и они все могут погибнуть.
- В книгах, - выдохнул он, с бешеной скоростью соображая, как еще можно объяснить сказанное. – Гаюс рассказал, где еще можно посмотреть. Но мы уже… - он перевел дух, заметив, как Артур встал немного свободнее, - мы уже знаем, почему пропали девушки. Химеры нападают на… - тут Мерлин снова запнулся, не зная, как высказаться на смущающую его тему.
- На кого?! – Артур развернулся и шагнул ближе. – На кого они нападают?
Мерлину показалось, что тот сейчас начнет его трясти.
- На девственниц, - поспешно выпалил он, не найдя, как смягчить выражение.
Артур резко выдохнул и прикрыл глаза. Мерлин отвернулся – внезапно ему показалось невозможным смотреть на Артура, словно он сказал что-то постыдное о дорогих людях.
- Что еще? – помолчав, глухо спросил Артур.
- Химера может заставить… - он снова споткнулся на слове, но быстро продолжил, - может заставить девушку видеть важного для нее человека. Они туманят разум, - слово в слово повторил он услышанное. – Они зовут, и люди не в силах им противиться. Ушедшие не возвращаются.
Мерлину начало казаться, что кто-то – не Гаюс – говорит вместе с ним. А может, он слышал эхо собственных слов.
- С каждой новой жертвой они становятся сильнее. Они захватывают безутешные души близких и обращают их в камень.
- Мерлин! Мерлин, чтоб тебя! – рык Артура вывел его из непонятного состояния. Очнувшись, Мерлин с удивлением обнаружил, что Артур все-таки хорошенько его встряхнул.
Мотнув головой, он поморгал и, высвободившись, отступил на шаг.
- Дальше говорить, или ты сразу из меня дух вытрясешь? – обиженно спросил он. – Что такое?
- Да ты бы посмотрел на себя, - больше обеспокоено, чем раздраженно, ответил Артур. – Я думал, ты сейчас сознание потеряешь.
Он тоже отошел – сначала к камину, но потом передумал, вернулся и сел на стул у стола.
- Это все? – спросил он.
- Вообще, не совсем, - осторожно ответил Мерлин. Он и сам чувствовал, что происходит что-то странное – и ему совсем не хотелось снова впасть в неприятное состояние, которое он только что ощутил.
- Где они прячутся? – Артур обернулся и посмотрел ему в лицо. – В лесу? В озере? В замке? – с каждым словом он все больше распалялся, но это все равно было лучше, чем безразличие Гаюса. – Мы обыскали все, нигде ни следа. Я хочу знать, где их можно найти! Их и их жертвы! – почти выкрикнул он.
- Я тоже, - глядя в лицо Артуру, твердо сказал Мерлин.
Как ни странно, на Артура это подействовало успокаивающе. Он глубоко вдохнул, словно брал себя в руки, и поднялся с места.
- Что-то не так, - задумчиво глядя перед собой, проговорил он. – В том, что ты мне рассказал, что-то не сходится.
- Я пойду и узнаю все, что смогу, - пообещал Мерлин, обходя Артура и направляясь к выходу. У двери он задержался, не зная, стоит ли говорить то, что вертится на языке. Но Артур его опередил:
- Будь осторожен, - просто сказал он.
- Ты тоже, - невольно смутившись, ответил Мерлин.

Secunda vigilia

В отличие от замка, древние подземелья совсем не казались мертвыми. Капала вода, с живым звоном разбиваясь о камни, шуршали, гоняясь друг за дружкой летучие мыши. Даже пламя факела здесь трещало по-другому. Слушая собственные шаги, Мерлин невольно сравнивал звук с тем, что звучал в замке. Вроде бы тот же, но неуловимо отличающийся. Более привычный, что ли?
Войдя в знакомую пещеру, Мерлин набрал в грудь воздуха и позвал Дракона. Сразу, не давая себе времени на раздумья и колебания. Обо всем, о чем мог, он подумал, пока шел сюда. И теперь собирался сделать все, что в его силах, чтобы убедить Дракона помочь им.
Зажмурившись, он снова глубоко вдохнул – и едва не закашлялся, услышав знакомый звон цепи и шелест могучих крыльев.
- Здравствуй, колдун, - порыв воздуха прошелся по лицу и по волосам. Мерлин очень понадеялся, что удовлетворение, ощутимо отдающее едва ли не злорадством, ему померещилось. – Что привело тебя сюда?
«Снова», - недосказанным повисло между ними.
- Мне нужна твоя помощь! – громко и отчетливо ответил Мерлин, крепче сжимая факел.
Отсветы пламени отразились во влаге, мельчайшими каплями покрывающей стены, огненной нитью блеснули в тонком ручейке, стекающем с выступа, и полыхнули золотом, разбившись о грани чешуи, покрывающей прекраснейшее из магических созданий, которые когда-либо носила земля.
Дракон переступил с лапы на лапу, скрежетнув когтями по камню.
- Ты уже просил моей помощи, колдун, - напомнил он. Чуткие ноздри раздулись, выпустив две тонкие струйки сизого дыма.
- Теперь помощь нужна не только Артуру, но и всему королевству, - заметил Мерлин, понимая, что это не аргумент, но, тем не менее, продолжая надеяться.
- А помнишь, о чем мы договаривались в прошлый раз? – пригнувшись, как кошка, выпрашивающая ласку, прямо-таки промурлыкал Дракон. Очень большая и очень опасная кошка, подумалось Мерлину.
- Я помню, - ответил он, поскольку Дракон замер и явно ждал ответа.
- И помнишь, чем это закончилось?
- Я надежно спрятал меч! – возразил Мерлин, перекладывая факел в другую руку, отчего золотая россыпь снова взволновалась.
- А ты помнишь нашу последнюю встречу? – уже не пытаясь казаться приветливым, пророкотал Дракон. – Помнишь, как я звал тебя?
Струйки дыма превратились в клубы и налились чернотой. До Мерлина долетел слабый запах разогретых камней.
- Я помню, - с горечью ответил он. – И я готов тебя простить, если ты нам поможешь.
От утробного рева заложило уши, струя пламени оплавила стену рядом с Мерлином. На краткий миг он ослеп и оглох, а когда проморгался, понял, что факел едва тлеет.
Дракона трясло. Со стен продолжали сыпаться мелкие камешки, в пещере стояла ужасающая жара, правда, быстро выветривающаяся от сквозняка.
- Ну ты нахал, - все еще побулькивая, пробурчал Дракон, трясясь и взмахивая крыльями, чтобы удержать равновесие.
Мерлин посмотрел на него внимательнее и вдруг понял, что ошарашивший его всплеск, на самом деле оказался шагом к примирению – Дракон все еще посмеивался.
- Так ты нам поможешь? – с надеждой спросил Мерлин. – Потому что, если нет, боюсь, тебе тоже придется несладко.
- О, как! – Дракон, наконец, восстановил равновесие и уселся поудобнее, изобразив полное внимание. – Ну-ка, ну-ка? – радостно вопросил он.
- На замок напали химеры, - не понимая, чему тут можно радоваться, но уже чувствуя подвох, пояснил Мерлин. Факел в руке почти перестал давать свет, так что пришлось немного поколодовать, чтобы он вспыхнул.
- Как же, знаю, - подтвердил Дракон. – Мои дальние родственники. И что?
- Родственники? – в ужасе переспросил Мерлин.
- Ну да, - Дракон дернул крылом и принялся перечислять: - Хвост, как у меня, голова львиная, а туловище… ммм… вкусное такое… - приподняв губу, он продемонстрировал зубы. – Как же его?
- Коза, - подсказал ошалевший Мерлин.
- Ага, точно. И чем они тебе не угодили? – золотистый хвост недовольно задвигался.
- Га… - Мерлин сглотнул, подумав, что, наверное, зря сюда пришел – похоже, с этими родственниками Дракон еще не успел испортить отношений. – Гаюс сказал, что Камелоту уже не помочь, что он когда-то слышал, как целый город канул в небытие вместе со всеми жителями и домами… - в горле першило, наверное, от копоти, но он кашлянул и упрямо продолжил. – Я подумал, что подземелья – это тоже город…
И тут его окончательно скрутило кашлем.
- Ты позаботился обо мне? – с непонятной интонацией спросил Дракон, пока Мерлин терзался, пытаясь вдохнуть. – Ты был так на меня обижен, но все равно пришел, чтобы предупредить меня?
Мерлин выпрямился и отер выступившие слезы. На самом деле ему сейчас было очень не по себе – о помощи Дракону он точно не думал – скорее, совсем наоборот. Спасибо вовремя напавшему кашлю – хотя бы не очевидно, отчего так горят уши.
- Это очень дальние родственники, - задумчиво сказал Дракон. – У них нет надо мной власти. Вообще, они безобидные, - Мерлин аж задохнулся от негодования, не в состоянии подобрать нужных слов, но Дракон еще не закончил. - Живут семьей… Как это у вас? – он обвил хвостом задние лапы, привстал и поднял переднюю. – Такие, летают! – он нетерпеливо постучал по зубу когтем и выпустил изо рта почти прозрачную струйку пара.
Мерлин моргнул:
- Куры? – недоуменно предположил он.
- Да нет же! – Дракон даже зарычал от бессилия. – Маленькие! – удар хвостом обрушил несколько камней. – Жужжат!
- Пчелы! – обрадовано воскликнул Мерлин, догадавшись, о чем речь.
- Точно! – удовлетворенно пророкотал Дракон. – Они никого не тронут, если не будет приказа… приказа, - он снова рыкнул.
- Матки, - подсказал Мерлин, немного знакомый с основами бортнического ремесла. – А почему она отдает приказ? Нет! – воскликнул он, видя, что Дракон мостится поудобнее, явно готовясь к долгому и обстоятельному рассказу. – Лучше скажи, как его отменить!
- А как ты его отменишь? – искренне удивился Дракон. – Как можно отменить приказ, данный полководцем наступающему войску?
- Поговорить с полководцем, - предложил Мерлин.
- И много ты знаешь полководцев, отменивших свои решения?
Вопрос прозвучал слишком насмешливо, и Мерлин сник.
- Но тогда… - протянул он.
- Полководца можно убить, - наставительно сказал Дракон, снова встав на все четыре лапы и расправив крылья.
- Подожди! – взмолился Мерлин, от избытка чувств едва не выронив факел. – Скажи хоть где…
- Да я никуда не тороплюсь, - фыркнув, сообщил Дракон и пояснил: - Сыро тут. Крылья расправить толком негде.
Чувствуя неловкость, Мерлин снова покраснел:
- Я пока ничего не могу сделать.
- Я знаю, - успокоил его Дракон. – Ты уже сделал – я не думал, что ты окажешься таким хорошим другом, - он пытливо заглянул Мерлину в глаза. – Так что ты еще хотел узнать?
От стыда Мерлину на миг стало совсем плохо. Но он не имел права тратить время на самобичевание, он мог только пообещать себе, что сделает все, от него зависящее, чтобы Дракон снова стал свободным.
- Как можно убить полководца? – собравшись, задал он нужный вопрос.
Дракон словно только этого и ждал.
- Химеры живут сразу в прошлом, настоящем и будущем, - проговорил он.
Мерлин нахмурился и заморгал, пытаясь представить себе эту картину:
- Это как?
- Да не поймешь, и не пытайся, - отмахнулся Дракон. – Просто поверь на слово, что их гнездо, как и их матку, ты не найдешь, хоть все королевство обыщи.
- Это мы уже выяснили, - имея в виду Артура и его рыцарей, вставил Мерлин, услышав хоть что-то, похожее на разумное объяснение.
- Но я могу отправить вас в безвре… - Дракон осекся и совсем по-человечески наморщил лоб. – Я могу вас туда переправить. В гнездо, - пояснил он.
- Ага, - кивнул Мерлин, снова ухватив нить беседы. – Это прекрасно. Только кого – «нас»?
- Тебя и Артура, разумеется, - нетерпеливо ответил Дракон. – Слушай, не перебивай, а то я забуду что-нибудь важное.
Он замолчал и выразительно посмотрел на Мерлина. Мерлин ответил ему таким же выразительным взглядом. Молча.
- Да, о чем это я? – в воздухе растворилась еле заметная струйка дыма.
Мерлин взялся за окончательно оттянувший ему руку факел обеими руками и вздохнул.
- Ах, да, точно. Убить матку можно мечом, рожденным неземным пламенем, бла-бла-бла, - Дракон закатил было глаза и тут же кинул цепкий взгляд на Мерлина. – У тебя ведь он уже есть? – приподняв одну надбровную дугу, уточнил он.
Мерлин усиленно закивал.
- Тогда ладно, - успокоился Дракон, - потому что второй я тебе точно не сделаю, извини, магические законы, - он приподнялся и развел крыльями, как руками. – Но поскольку, скорее всего она сама – бывший великий маг, - от усилий, потребовавшихся для того, чтобы все вспомнить, Дракон даже глаза закрыл, - то тебе придется вмешаться, - прозаически закончил он. – Ффффуууууухххх.
Струя пламени улетела в боковой коридор и, судя по грохоту, что-то там обрушила.
- Все понятно? – снова повернувшись, Дракон наклонил голову к лицу Мерлина.
- Кажется, да.
От морды Дракона веяло теплом, но Мерлин не обращал особого внимания, поглощенный мыслью о том, что, как ни крути, придется посвящать Артура в свою тайну.
Прикинув возможные последствия, он затосковал.
- Что случилось? – тихо пророкотал Дракон, снова устраиваясь на своем импровизированном насесте.
- Артур меня возненавидит, - обреченно сказал Мерлин.
- Половина не может ненавидеть то, что делает ее целым, - с загадочным видом, как всегда, когда изрекал подобные нелепости, уверил его Дракон. – Теперь скажи, ты что, не избавился от меча?
- Что? – удивился Мерлин. – Конечно, избавился! – с возмущением отверг он предположение. – Кинул его в озеро… Теперь доставать придется.
Он оглянулся и оперся спиной на камни – усталость навалилась незаметно, но непреклонно.
Дракон окинул его внимательным взглядом:
- Иди, отдыхай. Я буду ждать вас днем, когда солнце встанет в зените. Только меч не забудь!
Зазвенела цепь, порыв ветра, поднятого крыльями, дернул рубаху и снова почти загасил пламя факела.
- Спасибо! – запоздало крикнул Мерлин вслед улетающему Дракону.
Вздохнул и пошел выбираться из подземелий. На то, чтобы придумать стоящее объяснение, времени у него почти не оставалось.

С каждым шагом подниматься было все тяжелее. Он до ломоты в костях ощущал вхождение в мертвенную атмосферу замка. Эхо еще отвечало его поступи, но быстро вязло в плоской тишине – звук снова стал неуловимо чуждым. Все было не так, и вдобавок, на выходе в общую галерею Мерлину показалось, что пламя факела взвивается чуть медленнее, чем положено.
Наверное, нужно было бояться, или хотя бы опасаться, но усталость настолько притупила восприятие, что даже неприятное ощущение чуждого взгляда из-за круга неверного света, не вызвало желания оглядеться внимательнее. К тому же покои Артура были уже близко.
Войдя без стука, Мерлин обнаружил, что в комнате никого нет. Усталость тяжело давила на плечи, выламывала из рук факел, гнула к земле. Последним усилием утвердив факел на подставке, Мерлин почти рухнул на стул и откинулся на спинку. Смутное беспокойство за Артура мелькнуло и ушло – им овладевало обморочное безразличие. Мерлин отдаленно понимал, что это неправильно, но сил не осталось даже додумать мысль до сути.
Звук открывающейся двери, наверное, должен был обрадовать, или, хотя бы утолить остатки беспокойства, но Мерлин не почувствовал и этого. Собрав последние силы, он обернулся – долг требовал, чтобы он передал Артуру добытые знания.
Он обернулся – и замер. Артур стоял в дверном проеме и просто смотрел. Неверный свет факела слегка исказил четкие черты, тени обманчиво скользили по знакомому лицу, придавая взгляду пронзительную нежность, неуловимо чуждую привычному облику.
- Ты пойдешь со мной? – спросил Артур, улыбаясь одними уголками губ.
Что-то царапнуло болью. Что-то царапнуло, оставляя саднящий след. Артур улыбался незнакомой полуулыбкой, от усталости рябило в глазах – Мерлину казалось, что лицо Артура расплывается, приобретая незнакомые, пугающие черты. Но нежность во взгляде лишала способности рассуждать здраво.
Звон в ушах не помешал четко расслышать властное:
- Пойдем со мной.
- Я… - Мерлин заскреб пальцами по стулу, пытаясь опереться и встать. – Сейчас.
В уши словно попала вода – далекий вскрик и звон оружия, он скорее угадал, чем расслышал. Сковавшее его оцепенение пошло трещинами, когда он поднял голову и увидел дикую картину – Артур замахивается мечом на себя самого.
Меч опускался медленно – Мерлин отчетливо разглядел, как меняется первый Артур, как истончается и пропадает, явив перед самым исчезновением, знакомые по описаниям черты. Золотистый ореол вокруг нечеловеческой головы, длинную белую шерсть на теле и толстый чешуйчатый хвост.
Меч рухнул в пустоту – еще раз и еще – с бешеной скоростью.
- Что за… Ах ты тварь! – Артур в бешенстве оглядывался, держа оружие наизготовку. – Где ты? Выходи!
Мерлин легко вскочил со стула и подбежал к месту несостоявшегося сражения.
- Ты уже здесь? – все еще не опуская меч, Артур прошелся по нему взглядом. – Цел? Что это было?
- Химера, - для Мерлина ответ подразумевался сам собой. От Артура он фактически отмахнулся – сейчас его интересовал другой вопрос. Почему она пришла к нему? Неужели, из-за того, что он волшебник?
Он выглянул в коридор и осмотрел его в обе стороны, насколько позволяли факелы. Пусто.
Но у Артура, похоже, имелись еще вопросы.
- Ты, - глухо сказал он, буквально впихнув его собой в комнату. – Ты идиот! – рявкнул он, с силой хватая Мерлина за плечо.
Меч полетел в угол, дверь закрылась, отрезая их от остального мира. Артур затряс его уже обеими руками – Мерлин никогда не видел его в таком бешенстве.
- Да что такое? – наконец, возмутился он. – Я ничего не сделал! Я узнал…
- Почему ты не сказал, что ты девственник! – заорал ему в лицо Артур.
Мерлин дернулся, выворачиваясь из хватки, но Артур уже сам оттолкнул его, да так, что Мерлин едва удержался на ногах.
- Ты забыл, что с каждой жертвой они становятся сильнее? – от ярости у Артура начал срываться голос.
- Я не девственница! - чувствуя, отстраненное облегчение от того, что можно отпустить себя и тоже заорать, выкрикнул Мерлин.
- Идиот! – Артур шагнул ближе. – Предатель! – выплюнул он в лицо.
Обвинение будто хлестнуло кнутом. Но еще хуже была злая решимость в глазах Артура.
- Перестань, - Мерлин чувствовал, что происходит непоправимое. Пылающая ярость Артура затрагивала что-то в нем самом, застила глаза, лишала способности мыслить.
- Ты предатель, - повторил Артур. Он хотел что-то добавить, но Мерлин внезапно ощутил резкую боль, словно что-то лопнуло в душе. А потом ничего не осталось – только желание заставить Артура замолчать, прекратить все это.

Tertia vigilia

Артур понял, что довел Мерлина, когда у того от ярости побелели глаза. Или пожелтели – он толком не рассмотрел, не успел. Тренированное тело воина среагировало на вскинутую руку. Миг – и Артур уже заламывает ее за спину. Всерьез, не как в учебном сражении.
Мерлин коротко вскрикивает, отлетает задетый стул. По каменной плите пола бежит тонкая трещина, но Артур отмечает это как на поле битвы – мельком. За спиной оседают языки пламени, внезапно взвившиеся в очаге, под ним бьется Мерлин, вдавленный в кровать, лицом в подушку. Артур инстинктивно сильнее заламывает руку, прекращая трепыхания, и, наконец, приходит в себя.


Глава 4.

Мрачная решимость, не покидавшая Артура с тех пор, как он вышел из королевских покоев, так и не разбудив спящих отца и Гаюса, слегка поколебалась, когда Мерлин снова слабо дернулся в его захвате. Когда Мерлин отправился за сведениями, Артур тоже покинул комнату. Сидеть и ждать было невыносимо, и хоть он знал, что о любых изменениях ему доложат, страшная мысль – а вдруг докладывать некому – погнала его в знакомые с детства комнаты.
Он вошел и увидел лежащего отца, над кроватью которого сидел Гаюс. Оба не двигались, тогда он подошел ближе – уже ни на что не надеясь – и увидел, что Гаюс спит, держа в руке руку отца. Артур наклонился к нему и уловил слабое дыхание, доказывающее, что Утер еще борется за жизнь.
Бледное до синевы лицо осунулось – и сам могучий Утер Пендрагон словно ссохся, в одночасье превратившись в старика. Смотреть на него было невыносимо, но Артур смотрел. Смотрел, пока клялся, что спасет королевство от напасти, чего бы ему это ни стоило.
Сейчас, когда под ним лежал Мерлин, спасение королевства будет стоить ему очень многого. Чести, совести, дружбы и… И чего еще, он предпочитал не думать.
Ярость, помогшая ему ткнуть Мерлина лицом в подушку, ушла. И теперь Артур только вдавливал его в кровать, грудью ощущая биение чужого сердца – такое сильное, что казалось, оно бьется рядом с его. И ведь он почти догадался, почти понял нестыковки в рассказе Мерлина о девственницах. Люди пропадали независимо от пола, но неудивительно, что девушек было больше. О юношах они предпочли забыть, и Артур ухватил мысль, только выйдя из покоев отца и увидев сидящее перед дверью чудовище.
Вспомнив о пережитом ужасе – нет, он не боялся схватки, первая мысль была о Мерлине – Артур снова ощутил отголоски страха и ярости.
- Как ты мог не сказать мне? – прошипел он в ухо Мерлину, накручивая сам себя. – Как ты посмел остаться один?
Мерлин забился, но Артур только сильнее выкрутил ему руку. Задохнуться тот был не должен – королевские покои всегда снабжались самым лучшим. Редкое заморское перо неведомой птицы обеспечивало мягкость и позволяло спать как угодно, даже носом в обтянутый тканью пух. Хотя Артур сейчас не против был бы слегка придушить Мерлина.
Как он мог? Как он смел не задуматься об очевидном?
Гнев полыхнул с новой силой – вспомнив об отсутствии караула у покоев отца, Артур снова ощутил охватившее его тогда одиночество.
Отпустив затылок Мерлина – тот моментально поднял голову, со стоном втягивая воздух – Артур сел верхом ему на ноги, сжал бедра коленями и принялся сдирать штаны. Мерлин вскрикнул и задергался как бешеный, всем телом. Под пальцами, наконец, лопнула шнуровка, ткань сползла, обнажая узкие ягодицы.
- Прекрати! – рявкнул Артур, с силой шлепнув по оголившейся коже.
Мерлин дернулся так, что почти выкрутился. От движения ягодицы разошлись, поманив темной впадиной. На одной уже проступил четкий контур ладони.
Заломив руку так, что Мерлин с рыданием ткнулся обратно в подушку, Артур снова нанес удар – открытой ладонью, стремясь полностью прекратить сопротивление. Новый глухой вскрик словно прорвал плотину.
- Как ты мог оставить меня? – от следующего удара ладонь будто ожгло. – Ты не смеешь, не смеешь! - приглушенные вскрики Мерлина мешались с рыданиями, пока Артур выплескивал всю боль, всю горечь, все пережитое за время короткой, несостоявшейся схватки. – Я не могу потерять тебя, - наконец, исступленно выкрикнул он, уже не чувствуя собственной ладони. – Только не тебя!
Воздуха не хватало, он остановился, перевести дух, и понял, что заламывает абсолютно безвольную руку, а тело Мерлина сотрясается от рыданий. Ягодицы и низ бедер под его ладонью пылали огнем, но Мерлин больше не сопротивлялся, только вздрогнул и болезненно простонал, когда Артур выпустил его руку и приподнялся, привставая с ног.
Что он наделал?
Мысль билась, посылая в грудь леденящие волны оцепенения. Мерлин безвольно всхлипывал в подушку, а Артур мог думать только об одном – что он сделал. Что он натворил?
Медленно продолжая подниматься, Артур смотрел то на вздрагивающую спину с натянутой на лопатках тканью рубахи, то на потемневшие от экзекуции ягодицы. И не заметил, как Мерлин повернул голову набок:
- Ты не потеряешь меня, - хрипло сказал он и прерывисто выдохнул.
Артур вздрогнул. Щека у Мерлина была красной от слез, губы, насколько он видел, распухли и побагровели. Мерлин лежал перед ним – обмякший и покорный, как никогда.
- Ну же, - севшим голосом продолжил он. – Ты хотел…
И всхлипнул, дернувшись всем телом.
Переход от отчаяния оказался для Артура слишком резким. Он напрочь перестал понимать происходящее. У Мерлина от слез слиплись ресницы, и он попытался закусить губу, но быстро передумал. Артур видел, что даже это слабое движение причинило ему боль.
Неуверенно, словно во сне, он протянул руки и, не отрывая взгляда от лица Мерлина, положил ладони ему на ягодицы. Мерлин зажмурился. Артур тут же ослабил нажим, почти отдернув руки. Оголенная кожа горела, особенно под правой ладонью – той, которой он наказывал Мерлина. Еще не зная, что наказывает себя.
Веки Мерлина дрожали, но болезненная гримаса так и не появилась. Тогда Артур легонько раздвинул горячие половинки и провел пальцами по открывшейся плоти. Мерлин коротко и резко вдохнул – Артур почти отдернул руку, но не похоже было, что Мерлину больно. По крайней мере, не от этого.
Артур огляделся в поисках чего-нибудь, что могло помочь им, но кроме оружейной смазки поблизости ничего не нашлось. Мерлин совершенно точно заслуживал лучшего.
Удивленный вздох оторвал его от поисков – Артур обнаружил, что все это время непроизвольно оглаживал теплые ягодицы, словно созданные для его ладоней, так точно и незаметно они легли в руки. Мерлин снова вздохнул и слегка прогнулся в пояснице, немного выпятив зад.
Желание, до сих пор плавно, по капле, проникающее в кровь, обрушилось кипящей лавиной. Подставляющийся Мерлин оказался горячей Мерлина покорного. Мысль о чем-то лучшем ухнула в жар и сгорела без следа. Погладив поясницу и вызвав новый, почти разочарованный стон, Артур дотянулся до смазки и окунул в нее все четыре пальца. Поведение Мерлина подсказывало, что другого шанса ей воспользоваться может и не представиться.
Артур думал, что ему придется жестко обуздывать собственное нетерпение, готовя Мерлина. Но он и представить не мог, что захочется снова и снова доводить его до грани, заставляя умолять. Каждому движению, каждой ласке Мерлин отдавался полностью – явно не представляя, как при этом выглядит. Он стонал и жмурился, подавался, насаживаясь на пальцы, сначала прося, а потом почти требуя. Артуру даже пришлось предложить ему притормозить – и тогда Мерлин смутился на миг, замер, закрыв лицо рукой. Но тут же удивленно всхлипнул на вдохе – этого мига Артуру хватило, чтобы найти то, о чем он мельком слышал.
Самое прекрасное зрелище – Мерлин, не знающий, куда податься бедрами. Вверх – на пальцы Артура, или вниз, вжимаясь в покрывало. Самое горячее, до развратности – Мерлин, с задранной до лопаток рубахой и спущенными на бедра штанами. Самое в этом всем притягательное – зажмуренные глаза и приоткрытые распухшие губы.
- Пожалуйста, - снова попросил Мерлин.
А Артур понял, что хочет видеть его всего.
- Перевернись, - шепотом приказал он, беря Мерлина за плечо.
Мерлин вскрикнул – и это совершенно точно не было криком радости. Отшатнувшись, Артур с ужасом вспомнил, как выламывал безвольную руку. Желание померкло, голова отказывалась работать. Он же не порвал Мерлину связки? Наверное, нет – точно, нет – иначе тот бы выл от боли, а не стонал от удовольствия. Вывих?
Мерлин перевернулся через другой бок:
- Не страшно, - сказал он, покраснев еще сильнее, хотя это казалось невозможным. – Продолжай.
Затем поймал взгляд Артура и попытался прикрыться.
Артур ему позволил – ровно на те мгновенья, пока освобождал от брюк. Затем осторожно взял за запястья, следя, чтобы не потревожить пострадавшее плечо, и развел руки, удерживая, потому что Мерлин тут же дернулся закрыть лицо. Артур догадывался, что его слуга хорошо сложен, пусть и не обладает статью тренированного рыцаря. Он был прав, хотя вряд ли мог догадываться, насколько нежная у Мерлина кожа, и какой гладкой она окажется.
- Смотри на меня, - сказал Артур. Дождался, пока Мерлин откроет глаза, и повторил. – Смотри.
Все так же держа руки Мерлина разведенными, он начал оглаживать его взглядом, как сделал бы это ладонями. Обласкал колени, узкие бедра, скользнул между, задержался на поджавшихся яичках, легко провел по напряженному члену – Мерлин глухо ахнул – по вздрагивающему животу. У Мерлина ребра ходили ходуном, Артур пожалел, что не снял с него рубаху совсем. Но обозначившиеся под тканью соски тоже приласкал. Поднялся еще выше – на шею, по скуле добрался до губ, и там остановился.
Запястья под ладонями напряглись – Мерлин сжал кулаки, и хоть Артур, не отрываясь, смотрел на его рот, он это знал, чувствовал. Как почувствовал зарождающийся стон – и не дал ему уйти, наклонившись и сорвав прямо с губ. Сначала легко, помня об осторожности, а потом втягивая в поцелуй, даря и навязывая себя, свою волю.
Глаза в глаза – ближе уже невозможно. Мерлин сдался первым, за ним зажмурился и Артур, без помех забирая и отдавая взамен. Оторваться оказалось нелегко, но легче, чем могло бы быть. Соприкоснувшаяся через ткань плоть властно потребовала своего. Выпрямившись и выпустив руки Мерлина, Артур помог ему раздвинуть ноги, и встав между, дернул свою шнуровку.
Наверное, он тоже заслуживал лучшего, чем оружейная смазка. Но что подошло Мерлину, сгодится и ему. Между тем, Мерлин снова попытался закрыть лицо. Гордо улыбнувшись, Артур взял его руку в свою и притянул к паху. Выражение лица Мерлина, когда тот, повинуясь давлению, несмело обхватил его член, Артур собирался запомнить на всю оставшуюся жизнь. И, хорошо бы еще почаще видеть воочию, потому что выглядело это непередаваемо. Артур даже не брался определить, что превалировало в прояснившемся на миг взгляде – восхищение, испуг или желание.
Напряжение становилось непереносимым, настойчиво требовало выхода, толкало двигаться без оглядки – вот когда Артур вспомнил мольбы Мерлина. Но сейчас, как всегда, все зависело от него – и он смог обуздать себя. Даже когда Мерлин с готовностью подался на пальцы, даже когда тесный вход принял головку, и на грудь Мерлину упала крупная капля пота. Даже когда плоть перестала беспорядочно содрогаться, смирившись с вторжением. Даже тогда Артур продолжал смотреть Мерлину в лицо, ловя и впитывая малейшие оттенки пробегающих чувств.
И только когда снова повлажневшие ресницы разлепились, а губы расслабленно приоткрылись, Артур начал двигаться. Легко, хотя они оба уже были готовы к большему. Сжав зубы, словно ему самому неверное движение может принести боль. И Мерлин снова не выдержал первым:
- Давай же, - простонал он едва шевеля губами, глядя в глаза мутным взглядом.
Как нарочно, умоляя, Мерлин провел ногтями по спине Артура, между лопаток, будто не понимая, что он и без того еле сдерживается. Словно медленная молния прошла по позвоночнику, рассылая во все стороны колкое удовольствие. Все померкло, Артур видел только сияющие глаза Мерлина, и мог только двигаться, догоняя наслаждение, беря все больше, больше, сколько могло вместить человеческое тело. С каждым движением он уже знал, что больше взять не сможет, но брал, пока край не переполнился – это Мерлин, вскрикнув, задрожал под ним и закрыл глаза, отсекая последнюю связь с миром. Тогда он попытался удержаться, балансируя на грани полного счастья, и с последним рывком сорвался в него.

Qvarta vigilia

Мерлин ждал, пока дыхание Артура успокоится. В мыслях царил полный сумбур, и он совсем не был уверен, что собственное тело его послушается. За довольно короткое время он многое узнал о себе, и еще больше – об Артуре. Который, между прочим, сейчас навалился на него всей тяжестью, хотя Мерлин не сказал бы, что ему это совсем уж не нравится.
Он прислушался к себе – отдельные места ныли, но даже как-то приятно. Немного беспокоило плечо, но это тоже было поправимо. Следовало только спуститься к себе и поколдовать.
Вот как только Артур придет в себя – можно будет идти. А еще лучше – не ждать, и уйти прямо сейчас, не увидев ни раскаяния в светлых глазах, ни чувства исполненного долга, ни… Что там еще могло двигать Артуром? Ладно, уже не важно – в любом случае Мерлину совершенно не хотелось этого знать.
Он пошевелил плечом, проверяя, насколько свободен в движениях, и обнаружил, что все не так уж плохо. Не слишком хорошо, но терпимо. Вот ведь, здоровый конь – не удержавшись, выругался он про себя. И тут же покраснел, вспомнив о еще кое-чем здоровом, недавно побывавшим сначала у него в руке, а потом…
Воспоминания нахлынули разом, вместе с некоторыми ощущениями. Совсем некстати. Мерлин зажмурился и тряхнул головой, отчего Артур тоже пошевелился. И не только Артур.
В ужасе выпучив глаза, Мерлин спешно выпутался из-под его рук и ног и сел, стараясь не кряхтеть. Теперь он слишком четко догадывался, что может чувствовать тесто в умелых и знающих руках. Особенно, если в них зажата скалка.
Сидеть было сыровато. Догадавшись о причине, Мерлин покраснел еще больше и вскочил, тут же об этом пожалев.
- Куда собрался? – невнятно спросил Артур, не поднимая головы.
Мерлин как раз обшаривал взглядом доступное пространство в поисках штанов. Он, конечно, попытался натянуть рубаху пониже, но та оказалась слишком короткой.
- Эээ… - не сразу сообразил он. – К себе.
Штаны обнаружились под Артуром. Тот лежал на животе, откинув одну руку в сторону так, что она свешивалась с кровати. Другую он удобно подложил под голову. И его одежда выглядела почти не растерзанной.
- С ума сошел? – так же лениво спросил он.
Мерлин не ответил – его целиком поглотил процесс выдергивания из-под Артура собственных штанов.
- Ложись давай, - никак не помогая в сложном деле, буркнул Артур, не дождавшись ответа.
- Куда? – машинально спросил Мерлин, одновременно дернув изо всех сил за выглядывающую штанину.
Раздался громкий треск. Артур поднял голову и фыркнул. Мерлин очень постарался сохранить достоинство, хотя прикрываться одной штаниной было само по себе достаточно нелепо.
- Сюда, - Артур похлопал по покрывалу рядом с собой и зевнул.
По мнению Мерлина, покрывало восстановлению не подлежало. Как и его одежда. И ложиться в эээ… оставленный беспорядок он точно не собирался.
- Здесь мокро, - чувствуя себя полным идиотом, ответил он. Хотя понимал, что еще большим идиотизмом будет поход по замку в одной рубашке. Он даже представил себе это путешествие – в красках.
- Полежи со мной, - внезапно попросил Артур. Мерлин первый раз слышал, чтобы его голос так звучал. – Совсем немного, и пойдем.
- Куда пойдем? – окончательно растерявшись спросил он.
- Искать химер, - чувствовалось, что Артур очень устал. – Ты ведь нашел что-то новое? – без особой надежды спросил он.
Точно.
Мерлин осторожно присел на край кровати, все так же закрываясь одной штаниной. Ягодицы протестующе заныли, но Мерлин постарался не кривиться. Хотя, он бы дорого дал, чтобы стереть самодовольную ухмылку с лица Артура. Быстро, впрочем, сменившуюся чем-то, очень похожим на раскаяние.
- Я нашел, - медленно проговорил он, не зная, как приступить к объяснениям.
- Ну?! – Артур привстал и оперся о локоть. – Говори. Что там написано в твоих книгах?
Неожиданная подсказка придала Мерлину сил. По крайней мере, теперь он сможет отодвинуть объяснение до завтра.
- Я узнал, что нужно дождаться, пока солнце встанет в зените, - осторожно начал Мерлин, наблюдая за Артуром. Тот кивнул – похоже, такая мысль показалась ему логичной. – А до этого ты должен найти свой меч, - ободренный реакцией, продолжил Мерлин.
- Свой меч? – недоуменно переспросил Артур.
- У каждого настоящего героя есть предназначенный ему меч, - Мерлин принялся вдохновенно врать – опыт у него имелся немалый. – Значит, у тебя он тоже есть. Ты ведь герой? – коварно спросил он, глядя Артуру в глаза.
- Да, - абсолютно серьезно подтвердил тот.
Почему-то смеяться Мерлину не захотелось.
- Я прочел, что наследник великого Утера найдет свой меч в озере, - закончил он.
- Пошли, - решительно сказал Артур, поднимаясь с кровати и шнуруя штаны.
- На заре! – так же решительно возразил Мерлин.
Спать хотелось со страшной силой, а до солнца в зените было еще очень далеко.
Артур оставил в покое шнуровку и вздохнул.
- Хорошая книга, - подумав, сообщил он. – Где она? Я бы тоже почитал.
Мерлин закусил губу. Вот ведь – язык от усталости заплетается, а все туда же. Почитал бы он…
- Я…я… Я уронил ее в камин! – наскоро придумал он. – Было темно, я подошел поближе, и… и случайно выронил.
Взмахнув для убедительности руками, он едва не упустил штанину.
Артур скептически скривился.
- Да уж. И почему я не удивляюсь? – задал он риторический вопрос. – Ладно, вставай.
Мерлин повиновался, очень стараясь не выставлять оголенный тыл. Но Артур что-то заметил, потому что без особых церемоний подошел и развернул его к себе спиной.
- Да… - протянул он, задрав на Мерлине рубашку. – Спать тебе придется на животе.
Мерлин рванулся из его рук, но недостаточно быстро – Артур успел погладить его по заднице. Он обернулся и поймал непонятный взгляд, от которого кровь прилила к лицу. И не только к лицу, хоть и на короткое время. Похоже, Артура следовало срочно чем-нибудь отвлечь, потому что повторения ему сегодня точно не пережить.
- Тебе придется не только найти этот меч, но и дать ему имя, - мстительно сообщил он, зная, что для Артура хуже нет, чем придумывать клички для лошадей или имена собакам. – Самостоятельно.
- Что ты там бурчишь? – недовольный сменой темы, спросил Артур, но все-таки отошел.
- Бур-бур-бур, - мрачно изобразил Мерлин, наблюдая, как тот сдергивает покрывало с кровати и, поколебавшись, бросает его на пол.
- Как? Как ты сказал? – Артур откинул одеяло и выпрямился. – Эскалибур? – переспросил он, спокойно снимая рубаху.
- Ага, - только и смог сказать Мерлин, на глазах у которого наследный принц, если уже не король, раздевался догола. А посмотреть было на что – прямые широкие плечи, гордая осанка, роскошные мускулы и… и… потрясающая задница.
Артур наклонился, стягивая сапоги, и Мерлин понял, что насчет невозможности повторения очень сильно погорячился.
- Что? – Артур обернулся и удивленно на него посмотрел. – Что ты сказал?
- Ничего, - быстро ответил Мерлин, стараясь больше не издавать никаких посторонних звуков. Штанина, в которую он вцепился, как в родную, жалобно затрещала под пальцами.
- Тогда ложись, - приказал Артур и кивнул на кровать.
Мерлин боком подошел.
- Рубашку сними, - в голосе Артура слышалось сдерживаемое веселье. – Ты же не собираешься спать в одежде?
- Отвернись, - сдался Мерлин, чувствуя, что с него на сегодня достаточно. По ощущениям, на его лице можно было смело ковать мечи или выпекать хлеб.
Хмыкнув, Артур отвернулся, но как только Мерлин выпустил из рук многострадальную штанину и взялся за рубаху, заговорил:
- Ты уверен, что точно лишился девственности? – посмеиваясь, поддразнил он. – Может, повторим?
- А ты, значит, не уверен, - констатировал Мерлин. Теперь, когда Артур перестал пожирать его взглядом, к нему вернулась прежняя уверенность. – Тогда, может мне попробовать? Я-то уж не ошибусь.
Ошарашенное лицо Артура стал лучшим подтверждением тому, что остроты языка Мерлин не утратил.
- И не думай, - категорично сказал он, моментально растеряв желание шутить.
Укрывшийся по самую шею Мерлин ответил ему невинным взглядом.
- Спокойной ночи, - сказал Артур, ложась рядом.
- Спокойной… - договорить Мерлин не смог. Он спал.

Hora secunda diei

Проснувшись, Мерлин не стал вспоминать о вчерашнем – оно само о себе напомнило. Как напоминало всю ночь, складывая руки, ноги, притискивая к себе, сопя, пыхтя и ворочаясь. Только под утро Артур, наконец, угомонился, заснул крепко и спокойно. Но тогда уже Мерлину начало то и дело мерещиться, что тот не дышит. И каждый раз он принимался искать под одеялом теплую руку или бок, нащупывал, ненадолго успокаивался, а затем все-таки приподнимался и ловил дыхание.
К счастью, Артур почти ни разу не проснулся, иногда бурчал что-то недовольное, но не слишком энергично. Придвигался ближе и снова засыпал.
Когда Мерлин очередной раз открыл глаза, в окно смотрело хмурое пасмурное утро. Очаг прогорел, тишина стояла мертвая. Мерлин подумал, что не зря они с Артуром всю ночь провели в обнимку – похоже, обоим казалось, что в замке, кроме них, нет ни одной живой души.
- Нам нужно достать меч, - раздался рядом хриплый со сна голос.
Артур зашевелился и сел, душераздирающе зевнув. Одеяло сползло, и Мерлин почувствовал, насколько застыла комната. И это в середине лета. Сомнений не оставалось – замок умирал.
- И тебе доброго утра, - машинально ответил он, прикидывая, как встанет.
Словно дождавшись сигнала, все тело заныло. Мерлину срочно требовалось уединение – и не только для совершения утреннего туалета.
- Сначала я проведаю отца, - вставая с кровати и вытягиваясь во весь рост, сообщил Артур. Складывалось ощущение, что холод его совсем не тревожит. Хотя по бедрам и ягодицам – Мерлин четко это видел – побежали мурашки.
- Хорошо, - ответил он.
Продев голову в ворот рубашки, Артур недоуменно оглянулся. Одобрение ему явно не требовалось – Мерлин тут же вспомнил, что по утрам наследный принц не самый приятный собеседник.
- Мне нужна одежда, - неловко напомнил он, отводя взгляд.
Артур затянул шнуровку на штанах и сел, чтобы надеть сапоги.
- Сейчас, - бросил он. Стукнул каблуком в пол, встал и прошел к сундуку.
Небо за окном казалось неуловимо другим – слишком странный, темно-серый оттенок. И не в фиолетовый, как у нормальной тучи, пусть даже обещающей град, а словно бы с легкой примесью коричнево-зеленого.
Хотя, в общем уже никто и не сомневался, что здесь замешано колдовство.
- Возьмешь эти, - кинув на стул свои запасные штаны, сказал Артур и подошел к тазику для умывания.
Мерлин не рискнул напомнить, что они всю ночь провели вместе, и воды он не принес.
- Зато в озере воды полно, - очень мрачно утешил себя Артур.
И о том, что, возможно, они не смогут выйти из города, Мерлин тоже не стал говорить. Гаюс мог ошибаться. Ведь мог?
- Вставай, - не глядя на Мерлина, Артур вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, оставляя его в одиночестве.
- Ага, - неизвестно кому ответил Мерлин и, морщась от холода, сел в кровати.
Первым делом он подлечил плечо – вообще, можно было обойтись и без колдовства, но, учитывая обстоятельства, стоило подумать обо всем. Затем, извернувшись, попытался рассмотреть остальные… неудобства. В принципе, тоже ничего страшного, даже некоторым образом…
Рассердившись на себя за странные идеи, Мерлин очень быстро справился и с этим, по дороге немного согревшись. Или немного остыв – как раз до той степени, чтобы холод не слишком беспокоил.
Вставать босиком на холодный пол очень не хотелось, но утренние проблемы больше ждать не желали, настолько настойчиво напомнив о себе, что оделся он, только с ними разобравшись.
Штаны Артура, на удивление, пришлись ему почти в пору, только немного висели на бедрах даже при полностью стянутой шнуровке, зато оказались приятно теплыми. Плотная шерстяная ткань, рассчитанная явно не на летний сезон. Обувь, мятая рубашка, куртка…
Мерлин зашарил взглядом по комнате – и внезапно вспомнил. Гвен!
Больше не чувствуя холода, он вылетел из комнаты и бегом понесся к лестнице, гоня мысли о том, что уж она-то точно не могла не стать жертвой.
Выйдя в странно пустой и сумрачный коридор, Артур огляделся. Обычно он не обращал внимания ни на снующих слуг, ни на звуки, наполняющие замок. Все было привычным с самого раннего детства и воспринималось как само собой разумеющееся. И сейчас, лишенный всего этого, Артур чувствовал себя как в схватке с незнакомым противником – он не знал, чего ждать. Честной ли битвы, подлого ли удара, запрещенного рыцарскими обычаями, или абсолютно незнакомого приема.
Только в отличие от схватки, этот противник не дал себя оценить даже мельком. Ни походки, дающей возможность оценить стать, ни стойки, ни выражения лица перед решающим ударом. Тварь, которую он видел, сидела неподвижно, а когда он взмахнул мечом – просто исчезла. Артур снова вспомнил, как едва удержал равновесие, когда меч встретил пустоту вместо ожидаемой плоти.
Смутно подумалось, что нужно спросить у Мерлина, кого тот видел. Мелькнуло – и ушло, не вызвав особого интереса. Точно так же, как отстраненное воспоминание о том, что они, вроде бы, так и не поужинали, не удивило и не затронуло.
До покоев отца было рукой подать, но Артуру вдруг показалось, что идет он уже очень давно. В какой-то момент ему захотелось остановиться и просто стоять, глядя в спокойный гладкий камень стен. Но чувство долга – даже не беспокойство за отца, его Артур тоже не чувствовал – заставляло делать шаг за шагом. Идти, несмотря на тяжесть в ногах, на сгустившийся воздух, который приходилось буквально раздвигать грудью.
Перед глазами возникла знакомая дверь. Двигаясь медленно, как в воде на глубине, Артур открыл ее и вошел.
На первый взгляд в комнате ничего не изменилось, только погас камин, да Гаюс уже не сидел, а полулежал, умостив голову на руке, все так же сжимающую руку отца. Оплывшая свеча давно догорела, под балдахином лежала плотная тень. Но унылый сумрак комнаты все-таки отличался от неживой серости коридора замка.
Тут же нахлынуло беспокойство. Стараясь не шуметь, Артур взошел по ступеням и склонился к отцу, чутко ловя любое движение. На ум пришла сегодняшняя ночь, когда ему то и дело казалось, что Мерлин не дышит. Сейчас он чувствовал похожий липкий страх, грозящий обернуться безнадежностью.
Он внимательно смотрел в осунувшееся знакомо-незнакомое лицо, почти осознавая, что ищет то, чего там уже нет. Серое, словно камень, изборожденное морщинами, которых раньше не было, лицо отца напоминало барельеф на древней гробнице – ни единого проблеска жизни.
- Отец, - не надеясь на ответ, позвал Артур. Видя, что тот не дышит, но не в силах не попытаться достучаться.
- Гаюс? – обойдя кровать, он потряс старого лекаря за плечо, мельком отмечая, какой тот, оказывается, тяжелый. Под рукой словно камень застыл.
- Проснись, - рявкнул Артур, понимая, что обращается в пустоту.
Ему не ответило даже эхо.
Он опустился на кровать, рядом со сцепленными руками отца и его верного друга, глядя на последнее рукопожатие и не видя. Наверное, ему нужно было подумать, что делать для спасения тех, кого еще можно спасти.
Моргана, отец, Гаюс.
В груди стыл могильный холод, голова наливалась тяжестью, и не было никого, кто мог бы разделить с ним…
- Артур! – оклик Мерлина заставил его поднять голову. Оказалось, что он почти повторил вчерашнюю позу Гаюса. – Артур, она пропала! – влетев в комнату, крикнул Мерлин.
- Тише, - упрекнул его Артур, указывая подбородком на кровать.
- Извини, - понизив голос, Мерлин подошел ближе и продолжил. – Гвен пропала. Ее нет в комнате! – он даже шепотом умудрялся говорить громко. – Гаюс, - обратился он к лекарю, - Гаюс, проснись, ты…
- Он не услышит, - сглотнув горечь, с трудом сказал Артур. – Они оба…
Он не договорил.
Но Мерлина так легко было не остановить.
- Не может быть, - убежденно сказал он. – Я видел, как он вздрогнул, когда я его позвал.
На Артура нахлынуло раздражение.
- Кто вздрогнул? – бешено спросил он. – Ты что, сам не видишь? – глядя, как Мерлин шарит по неприкосновенному отцовскому столу, Артур вскочил на ноги.
- Не смей! – заорал он. – Что ты там ищешь?! Какого…
- Зеркало! – так же раздраженно выкрикнул Мерлин. – Не может быть, чтобы его… - дернув ящик, он запустил туда руку и торжествующе поднял полированную пластину на ручке.
К этому моменту Артур был готов его убить. Сковывающее оцепенение исчезло без следа.
- И что? – задыхаясь от ярости, спросил он.
- Вот что, - обойдя его, Мерлин поднес зеркало к губам Утера.
- Идиот, - безнадежно махнув рукой, проговорил Артур. Внезапно прояснившаяся голова родила справедливую мысль о том, что даже глупость Мерлина иногда идет на пользу – по крайней мере, он теперь хоть что-то чувствует.
А тот, подержав зеркало перед лицом Утера, перевернул его, всмотрелся и торжествующе воскликнул:
- Вот!
Артур присмотрелся. Он не верил собственным глазам, но видел! Легкий налет замутил полированную пластину, доказывая, что отец жив.
- Не может… - Артур рванулся к отцу, но Мерлин его перехватил.
- Не трогай! – от столкновения оба едва не свалились, чудом удержавшись. – Сейчас ты ничего не можешь для него сделать, нам нужно добраться до гнезда.
Прозвучало убедительно. Артур неохотно отступил, глядя, как Мерлин тщательно вытирает пластину и пытается подобраться к Гаюсу. Лекарь лежал, уронив голову на руки, так что сделать это не удавалось.
- Оставь его, - наконец, сказал Артур. – Отец перенес удар, а Гаюс был здоров. Наверняка он тоже только спит.
- Он старше, - возразил Мерлин, выпрямляясь.
Артур отвел взгляд, не решившись сказать, что без точного знания они пока обойдутся.
- Пошли, - приказал он. – Нам нужно добыть меч.

В компании идти по непривычно сумрачной анфиладе было куда приятнее, чем в одиночестве. Утром Мерлин слишком спешил, чтобы отметить, насколько более безжизненным стал замок. Даже по сравнению с ночью. Камелот умирал. Его сердце каменело. Но они с Артуром еще были живы и собирались бороться до последнего.
Мерлин проследил, как Артур подходит к ограждению и, упираясь руками, запрокидывает голову, вглядываясь в небо.
Точно так же вчера здесь стоял Гаюс.
Мерлин не стал подходить к балюстраде, зная, что увидит гораздо больше, чем хотелось бы, и не желая лишать себя надежды.
- Тебе нужно поесть, - сказал он в спину Артуру.
Сам он абсолютно не чувствовал голода, и, помня, что Артур по утрам тоже не пылает аппетитом, уже приготовился доказывать очевидное.
- Да, - отворачиваясь и отходя, неожиданно согласился тот. – И тебе тоже. Иначе мы ослабеем в самый неподходящий момент.
Удивительно, как на некоторых действует экстремальная обстановка – они даже начинают прислушиваться к голосу разума.
Вслух Мерлин, разумеется, ничего не сказал.
- Хорошо, меч я добуду, - по дороге на кухню, снова заговорил Артур. – И где же находится гнездо этих тварей?
Мерлин мысленно проклял и упомянутую экстремальную обстановку, заставляющую некоторых здраво мыслить, и собственную голову, отказывающуюся нормально работать.
- Ты помнишь, что идти туда нужно только в полдень? – насколько смог, ушел он от ответа.
К раскрытию своей тайны он еще точно не был готов.
- Разумеется, - с легким раздражением ответил Артур. – Я не спрашиваю, когда. Я спрашиваю, где.
- Эээ… - Мерлина внезапно заинтересовали ступени, по которым он обычно носился без оглядки. – Эээ… В пещере под замком, - наконец сказал он, сообразив, что к Дракону им все равно придется спуститься.
- Очень умно, - кажется, Артур еще больше разозлился. – Замковые подземелья тянутся чуть ли не по всему Камелоту, и мы прочесали довольно большую часть. Где именно?
Огромная кухня, куда они пришли за разговором, поражала пустотой и размерами. Теперь, когда все очаги погасли, а помещение обезлюдело, оно казалось еще больше, чем в действительности. По идее, от их шагов, под высоким сводом должно было рождаться многократное эхо, но нет. Едва слышный звук еще был, но умирал, завязнув в глухой тишине.
- Нуу… - видя, что Артур замедляет шаг, заторопился Мерлин, - в книге был план, я тебя проведу. – Артур остановился, и Мерлину ничего не осталось, как говорить дальше, не давая вставить и слова. Ничего достойного в голову не приходило и он принялся комментировать собственные действия. – Я сейчас пойду, посмотрю вон в том ящике, здесь обычно остается еда для слуг, тебя ведь не смутит застывшее мясо?
Прошмыгнув мимо Артура, Мерлин рванул к дальнему столу, продолжая скороговорку:
- Если нам повезет, там будет еще хлеб…
- Мерлин, - нехорошим тоном, начал Артур.
- …и зелень… А? – добравшись до ящика Мерлин остановился, собираясь открыть его и перечислить все, что там найдет.
И тут уловил посторонний, очень отчетливый звук.
- Мерлин, я спросил…
- Тише, - шикнул Мерлин, прислушиваясь.
Похоже, Артур моментально поверил, что происходит что-то серьезное, потому что замолчал и застыл. Хотя тут же напрягся и, стараясь не шуметь, двинулся к дальнему ящику, привлекшему внимание Мерлина.
Звук повторился – теперь стало отчетливо слышно, как кто-то пошевелился и то ли вздохнул, то ли всхлипнул. Краем глаза Мерлин заметил, что Артур взял со стола тесак и нож поменьше – видимо, второго тесака там не нашлось. Показав на пальцах, куда идти, Артур, поколебавшись, оставил себе нож, а Мерлину выдал тесак – кажется, не слишком рассчитывая на его умение применить оружие, но, похоже, рассчитывая, что более мощный ножик лучше защитит.
Они подкрались с разных сторон, Артур уже взялся за крышку, но тут Мерлин заметил в проеме между стеной и стенкой ящика маленькую детскую ножку. Похоже, испуганный ребенок при их появлении забился в щель, и теперь старался сидеть как можно тише, чтобы его не заметили.
Мерлин поднял глаза, заметив бешеную жестикуляцию Артура, явно требующего от него полного внимания и энергично замотал головой. Осторожно положил тесак на крышку ящика и присел.
- Не бойся, - сказал он.
Тяжеленный ящик с грохотом отъехал в сторону, Мерлин от неожиданности отшатнулся, маленькая девочка, прятавшаяся там, закрыла лицо руками и громко заплакала.
- Тише, не бойся, мы пришли тебя спасти, - попытался успокоить ее Мерлин, но та, взглянув на красного от напряжения Артура с ножом в руке, зарыдала еще сильнее.
- Напомни приготовить тебе успокоительное, - в сердцах сказал Мерлин, поднимаясь и пытаясь поднять ребенка. – Ну же, маленькая, - ласково проговорил он, - не плачь, это наш принц… Чтоб его, - в сторону пропыхтел он, не сдержавшись. - Пришел тебя спасти. Расскажи, как ты здесь оказалась.
Артур, наконец, тоже отложил нож и вытер лоб. И теперь стоял, явно не слишком представляя, что делать.
- А маму и папу? – все еще всхлипывая, спросила девочка. Кажется, она поверила, что опасности больше нет.
- Что? – не понял Мерлин.
- Маму и папу он спасет? – шмыгнув носом, спросила она.
- Я всех спасу, - мрачно пообещал Артур, сопроводив слова таким взглядом в сторону Мерлина, что девочка едва снова не расплакалась.
- Ты не думай, - ласково сказал ей Мерлин, скроив над ее головой Артуру страшную рожу. – Он добрый, только… - из последних сил удержавшись от эпитета, Мерлин вздохнул. – А что с твоими мамой и папой? – спросил он.
- Они спят, - ребенок снова задрожал. – Я… я вышла, а тут никого нет. Я хотела есть, пошла к тете Феборе, она иногда дает мне пирожные, - Мерлин моргнул от неожиданности, услышав знакомое имя. Вот уж в чем бы он вряд ли заподозрил Фебору, так это в любви к детям. – А тут тоже никого нет, темно и страшно. А потом…
Детское личико снова сморщилось от страшного воспоминания.
- А потом ты услышала нас, испугалась и спряталась, так? – ласково спросил Мерлин.
Девочка кивнула.
- Вот умница, - похвалил он. – Сейчас мы все поедим, а потом…
- Сейчас мы возьмем еду и пойдем наверх, пока совсем не заледенели, - оборвал идиллическую картину Артур. – Где ты говорил, у вас хранят продукты?
Мерлин мотнул головой в сторону ящика:
- Там, - показал он подбородком. Девочка крепко держалась за его руки, лишив возможности жестикулировать.
- Хорошо. Как тебя зовут? – спросил Артур, проходя в указанном направлении.
- Элея, - робко ответила та. – Может, вы сначала спасете моих маму и папу? – она с надеждой посмотрела Мерлину в глаза.
Артур шарил в ящике.
- Обязательно спасем, - из его недр отозвался он. – Но сначала пойдем в комнату к настоящей принцессе, разожжем камин, и ты сможешь сколько угодно играть с ее украшениями.
- Правда?! – обрадовалась девочка, одновременно с укоризненным вздохом Мерлина. Не то, чтобы его беспокоили украшения Морганы, скорее, он посочувствовал Гвен, которая вынуждена будет потом все убирать.
- Правда, - ответил Артур, заворачивая еду в подвернувшееся полотенце.
- Тогда пошли, - девочка потянула за руку расстроенного Мерлина.
Ему очень хотелось верить, что за ребенком будет кому убрать. И что эти украшения вообще кому-то понадобятся.


Глава 5.

Hora quattuor diei

Они оставили Элею в комнате с разожженным камином, строго-настрого приказав ей не выходить, если только за ней не придут одновременно мама, папа и сами Артур с Мерлином. Конечно, это мало что меняло – может быть, химеры могли охотиться стаей – но все-таки лучше, чем ничего. Девочке так понравился стол Морганы и его содержимое, что, казалось, она едва дождалась, пока они оставят ее наедине со всеми этими сокровищами.
Пустая и безлюдная, площадь перед замком, навевала беспросветную тоску. Мерлин все-таки не удержался и посмотрел в небо – низкое и неестественно темное, оно нависало как огромный щит, отсекающий город и его обитателей от остального мира. Ему снова померещились полупрозрачные нити, медленно опускающиеся и окутывающие Камелот со всех сторон. Но стоило моргнуть – и наваждение исчезло.
У городских ворот тоже не было никого. Мерлин чувствовал, как шаг за шагом идти становится тяжелее, но упрямо гнал воспоминания о предупреждениях Гаюса. Артур молчал, но Мерлин видел, что ему тоже нелегко двигаться.
За воротами их поджидала та же мертвенная тишина. Зато отсюда стал виден край нависающей хмари. Прямо за ней, вдалеке, сияла ясная голубизна, создавая жуткий контраст с изжелта-черным небом Камелота.
Прикинув расстояние, Мерлин понадеялся, что до озера им позволено будет дойти.
- Хорошо, что мы не взяли лошадей, - внезапно сказал Артур.
- Да, они вряд ли обладают нашим упорством, - согласился Мерлин, с трудом переставляя ноги.
Больше они не разговаривали – берегли дыхание. Мерлин толком сам не понял, как им удалось добраться до берега, но, похоже, они дошли до последнего рубежа.
Раскинувшаяся перед ними водная гладь четко делилась на серую, почти черную и – дальше – на прозрачную, пронизанную солнечным светом.
Мерлин осел на землю и вцепился руками в увядшую траву. Артур остался стоять, переводя дух.
- Что я должен сделать? – глухо спросил он.
- Сейчас, - Мерлин закрыл глаза и попытался собраться. Привычное с рождения ощущение внутренней силы словно приугасло, затаилось глубоко внутри. – Ты должен сосредоточиться и призвать меч.
- Ага, - кивнул Артур и торжественно поднял руку. – Эскалибур! – со всей дури заорал он.
У Мерлина и без того не слишком получалось сосредоточиться на достижении цели, а от внезапного вопля, так и вообще все куда-то оборвалось.
- Ты чего? – ошалело спросил он.
- Сам сказал, что меч надо позвать. И дать ему имя, - ответил Артур. Выглядел он раздраженным, но от усталости в голосе явно не хватало запала.
- А, точно, - Мерлин вспомнил, как подшутил, и едва не устыдился. – Не так, - пояснил он, снова собирая волшебную силу в мысленный кулак. – Ты должен прислушаться к себе и позвать его… эээ… - он замялся, судорожно вспоминая что-нибудь пафосное, приличествующее случаю. - Позвать его всей душой. И всем сердцем, - закончил он, наконец, ощутив требуемый отклик силы.
- Ясно, - неуверенно сказал Артур и набрал полную грудь воздуха.
- Не голосом! – поспешно уточнил Мерлин.
Артур поперхнулся выдохом.
- Я понял, - раздраженно сказал он. – Ты не даешь мне сосредоточиться!
«А ты мне», - едва не ляпнул Мерлин, но вовремя удержался.
- Тебе лучше закрыть глаза, - вместо этого подсказал он.
- Мерлин! – рявкнул Артур, выходя из себя и вставая так, чтобы спиной загородить ему вид на озеро.
- Молчу, - пискнул он, с удовлетворением ощущая, что тоже готов. И чуть подвинулся, чтобы видеть, что происходит.
Закрыв глаза, Артур глубоко вздохнул и, видимо, сосредоточился. Затем медленно поднял правую руку… Мерлин в точности повторил его движение, почти сразу ощутив местонахождение меча. Магия бурлила, грозя вырваться, но Мерлин привычно направил движение. Рывок!
Выплеснувшееся волшебство отдалось во всем теле. Но на этом не остановилось. Казалось, сама природа подхватила, отразила, добавила что-то свое и теперь рвалась вернуться назад. В ушах ревела кровь, отдаваясь дикой головной болью, правая рука – та самая, что направляла магию – онемела почти до плеча.
Сам не понимая, что делает, Мерлин вдохновенно ударил по пытающейся вернуться силе оставшейся магией, поймал, и даже перенаправил – но тут внезапно наступила ночь.
По лицу потекла вода, мешая погрузиться в сон. Мерлин отмахнулся, открыл глаза и увидел очень обеспокоенного Артура.
- Кажется, у меня получилось, - первым делом сказал он. – Ты как?
Мерлин попробовал сесть, и ему почти удалось. Со второго раза и с помощью Артура – точно удалось.
- Я нормально, - наконец, ответил он.
Подвигав руками и плечами, он понял, что не соврал – по сравнению с недавними ощущениями, чувствовал он себя вполне сносно. По крайней мере, боль ушла.
- Получилось? – ища взглядом меч, переспросил он.
- Ну, почти, - туманно ответил Артур, встал и отошел в сторону, открывая вид на озеро.
Мерлин присмотрелся и издал полузадушенный стон.
В нескольких шагах от берега, посреди ровной глади озера – прямо у границы между темными и светлыми водами – теперь торчал камень с воткнутым в него почти по самую рукоять мечом.
Закрыв глаза и снова открыв – ни камень, ни меч никуда не исчезли – Мерлин опять застонал. Похоже, вместе с мечом, ему удалось поднять кусок дна озера. Повторно чувствовать пережитое он совершенно точно не хотел, но другого выхода не видел.
- Попробуешь еще раз? – тоскливо предложил он, нащупав с готовностью взбурлившую магию.
Артур задумчиво посмотрел на камень, что-то прикинул, судя по виду, а затем решительно взялся за сапоги.
- Нет уж, хватит, - решительно сказал он, раздеваясь.
- Что ты задумал? – Мерлин привстал. – С ума сошел? Ты что, не помнишь, как мы сюда шли? – он проводил взглядом брошенную на траву рубашку и вскочил.
То ли магическая встряска придала сил, то ли короткий отдых помог, но ощущение недавнего полного бессилия ушло, оставив после себя только легкую усталость.
- Помню, - решительно сказал Артур, стащив штаны, и выпрямился. – Я справлюсь.
Мерлин попытался сказать, что если тот утонет, то спасать королевство будет некому, но Артур уже шел к воде.
Неожиданно границу тьмы пробил солнечный луч. Высветил сверкнувшую рукоять меча, прочертил ровную дорожку, покорно легшую Артуру под ноги. Мерлин понял, что есть дела, которые каждый может сделать только сам.
Разрываясь между желанием магически помочь и опасением снова не рассчитать сил, сделав только хуже, он неотрывно смотрел, как Артур входит в воду и быстро плывет к камню по узкой светлой полосе, пролегшей в неестественно застывшей глади озера.
С каждым гребком расстояние между ним и мечом стремительно сокращалось – Артура словно несло сильным течением. И с каждым мигом все ярче сиял светлый луч. Когда Артур добрался до камня, яркий свет озарил всю округу, наливаясь чистым золотом, до дна пробивая непрозрачную воду.
Артур подтянулся на руках и влез на камень. Стряхнул с волос капли, разлетевшиеся сверкающими брызгами. И уверенно взялся за рукоять.
Мерлин словно очнулся. Сжав зубы от напряжения, потянулся магической силой и застыл – Артур легко вынул меч из камня и торжествующе поднял вверх. Он стоял там, обнаженный и прекрасный, как молодой бог, чьи изображения чтили древние воины. И улыбался Мерлину – улыбался так, что слепило глаза.
Нет, разумеется, Мерлин не прослезился на радостях – он же не девчонка какая-нибудь.
- Плыви назад, - негромко сказал он. И замахал рукой, показывая, что хватит уже там торчать, пора и возвращаться.
Артур еще раз осмотрел меч, перехватил удобнее и нырнул в воду. Назад он, казалось, доплыл еще быстрее – будто ему снова кто-то помогал.
Когда тот вышел на берег, внимание Мерлина отвлек далекий птичий пересвист. Оглядевшись вокруг, Мерлин внезапно заметил, что вокруг них воздух словно светился. Странный луч, указавший Артуру дорогу по воде, исчез, оставив после себя теплое сияние. Трава на берегу все еще выглядела увядшей, но слабое движение ветерка донесло сладкий аромат малины.
Отойдя к деревьям, Мерлин смотрел, как Артур одевается, не выпуская из рук обретенный меч. А когда тот двинулся к нему, целый и невредимый, Мерлин почувствовал, как от облегчения дрожат руки и колени. Не желая показывать слабость, он оперся спиной на широкий ствол и прикрыл глаза.
Артур подошел, держа обретенный меч на отлете, и, ни слова не говоря, притиснул к дереву. Нашел губами его губы и принялся целовать. Одуряюще пахли лесные цветы, орали птицы, словно выпущенные из долгого плена – наверное, так и было, наверное, именно их присутствие снова наделило жизнью этот маленький уголок королевства.
Зажмурившись, Мерлин отвечал на поцелуй, пока ему не стало мало. Тогда он отодвинулся вместе с Артуром, повернулся, не разрывая поцелуя, и уже сам прижал, целуя так, как хотелось ему.
Они целовались, пока не заболели губы. Пока Мерлин не уперся рукой в дерево и не начал жадно хватать ртом воздух. Тогда Артур тоже отодвинулся, посмотрел на солнце, затем на Мерлина и что-то неразборчиво пробормотал про время.
Мерлин и сам понимал, что до «солнца в зените», осталось не так уж и много. Как раз примерно добраться до замка – если идти в том же темпе – и спуститься в подземелья.
- А жаль, - вырвалось у него.
Артур насмешливо приподнял брови и выразительно облизнулся. На миг Мерлину показалось, что тот ведет себя как после нескольких кубков хорошего вина. И еще подумал, что это было бы неудивительно – он и сам ощущал что-то похожее.
- В смысле, жаль, что ты сейчас себя не видишь, - смерив Артура взглядом и задержавшись на известном месте, как можно насмешливее выдавил он, хотя губы плохо слушались.
И пошел по тропинке, оставив того проверять шнуровку на штанах.

Hora sex diei

Назад идти было и легче и тяжелее. Легче – потому что едва заметное сияние, искрящееся вокруг них, никуда не делось. Оно словно ограждало от усталости, наваливавшейся по мере удаления от города.
Тяжелее – потому что каждый шаг приближал Мерлина к замку, к подземельям и, соответственно к раскрытию тайны. А Мерлин совсем не чувствовал уверенности, что Артур сможет простить ему обман.
Ни у городских стен, ни за ними, в городе, они никого не встретили. Времени оставалось в обрез – они даже не успели проведать девочку, только зашли за щитом и кольчугой в покои Артура, где тот приказал Мерлину надеть запасную куртку. Возражений он не слушал, да Мерлин и не особенно возражал – в замке царил леденящий холод.
Взяв факелы, они спустились в подземелья – в ту часть, где обитал Дракон. На подходе к знакомой пещере Мерлин попытался хоть как-то подготовить Артура.
- Ничему не удивляйся, - предупредил он.
- Ты забыл дорогу?! – неожиданно взвился тот.
- Да нет же, - Мерлин напомнил себе не забыть об успокоительном отваре. Артуру точно пора было лечить нервы. – Мы почти пришли, - с некоторой досадой ответил он, упустив из вида, что Артур-то шел воевать.
А вот Артур всерьез приготовился к битве – Мерлин это понял, когда тот резко сдвинул его в сторону и первым осторожно заглянул в пещеру. Предчувствуя недоброе, Мерлин почти успел поймать его за край кольчуги, но Артур оказался быстрее.
- Я вызываю тебя на бой! – отважно воскликнул он, выходя по центру свода. – Верни мне мой народ!
Мысленно схватившись за голову, Мерлин вылетел вперед, заслоняя собой Артура. Дракон, конечно уже сидел на своем каменном насесте, и на его морде застыло искреннее изумление.
- Извини, - крикнул Мерлин, - он еще не понял, что ты…
Артур не дал ему договорить – крепко взял за плечо и отодвинул в сторону.
- Что здесь происходит? – с поистине королевским величием, властно спросил он.
При этом обращался он к обоим – и к Мерлину, и к Дракону.
- Он нам поможет, - быстро пояснил Мерлин, видя, что Дракон внимательно рассматривает Артура, пуская из обеих ноздрей тонкие струйки сизого дыма. – Он перенесет нас в гнездо.
- Ты Артур Пендрагон, - сообщил Дракон очевидную вещь и присел на задние лапы. – Сын Утера Пендрагона.
- А… - кажется, Артуру что-то показалось очень странным. – А ты разговариваешь? – задал он вопрос, ответ на который казался таким же очевидным.
- Да, он Артур, а Дракон, естественно, разговаривает, - с трудом удерживаясь, чтобы не закатить глаза, сказал Мерлин. – А вокруг нас Камелот и солнце встает на востоке. Может, займемся делом? Потому что времени у нас очень мало.
Два направленных на него взгляда едва не прожгли в нем две дыры.
- Пожалуйста, - взмолился Мерлин, очень надеясь, что Дракон не начнет говорить о волшебстве и не выдаст его. – Просто доставь нас на место, как обещал. А там мы как-нибудь… То есть Артур как-нибудь, - быстро поправился он, - то есть… - чувствуя, что волосы у него вот-вот задымятся – и в присутствии Дракона, это совсем не было просто метафорой – Мерлин замолчал.
- Ты не рассказал ему, - ровно сказал Дракон, внимательно посмотрев Мерлину в глаза.
- О чем не рассказал? – моментально среагировал Артур, холодно глядя на Мерлина.
- Эээ… - Мерлину оставалось только надеяться, что Дракон его не выдаст. – Я не рассказал тебе, что в той книге было написано, что в подземельях живет Дракон… - упорно не поднимая глаз, проговорил он. И замолчал, давая возможность Дракону высказаться, но тот ей не воспользовался. – Он знает, как попасть в гнездо химер, - немного воспрянув духом, продолжил он после паузы. – Я пошел и поговорил с ним. Вот, - посмотрев на Артура, он развел руками.
Тот странно на него смотрел.
- А почему ты… - одновременно начали и Артур и Дракон. Артур замолчал, но взгляд у него был очень странный.
- Почему ты не сказал ему? – судя по веселью в голосе Дракона, тому доставляло большое удовольствие наблюдать, как Мерлин выкручивается.
- Я побоялся, - честно ответил Мерлин. Он чувствовал, как горят уши, но надеялся, что в свете факелов это не очень заметно. – Я побоялся, что если он узнает… Если ты узнаешь, - он перевел взгляд с Дракона на Артура, - то не позволишь мне сражаться вместе с тобой.
Артур молча смотрел на него, и Мерлин никак не мог понять, что выражает этот взгляд. Но он сказал чистую правду – все это время он действительно считал, что если Артур узнает его тайну, то перестанет доверять ему. И тогда Мерлин не сможет находиться рядом, чтобы защищать Артура.
- Да, так могло произойти, - задумчиво проговорил Дракон, покачав головой. Затем встряхнулся, гремя цепью. – Ладно, - сказал он, поднося к глазам переднюю лапу, - у нас действительно мало времени, так что все вопросы потом.
Между разведенных когтей багрово полыхнуло. Мерлин услышал, как рядом шевельнулся Артур.
- Я не могу пойти туда с вами, - Дракон сосредоточенно смотрел на темно-красный огонек в своих когтях. – Но я дам вам с собой свой голос. Все вопросы потом, - напомнил он, мельком глянув на Мерлина. Мерлин поспешно закрыл рот. – Факелы оставьте здесь, они вам не понадобятся. Делайте, что вам говорят, - Дракон с сомнением посмотрел на Артура, затем снова на Мерлина, - ну, хотя бы попытайтесь, - последний совет прозвучал совсем уж безнадежно.
Примостив факелы к стене, Мерлин с Артуром переглянулись.
- А как мы поймем, что это гнездо? – спросил Мерлин. – Как оно, хотя бы, выглядит?
Дракон покатал в лапе небольшой шар, величиной чуть больше вишни и примерно такого же цвета:
- Возьмешь с собой, - сказал он. – Тебе потребуются обе руки, - пояснил он нахмурившемуся Артуру. – Сами увидите, не ошибетесь, - ответил он на вопрос. – По большому счету, там больше толком ничего и нет. Подойдите друг к другу, - скомандовал он. – Да ближе, ближе, мне же тяжело. Вот так, - когда Мерлин с Артуром встали вплотную. – Лучше бы вам, конечно, взяться друг за дружку… Ага, - прокомментировал он. – А обняться сможете?
Мерлин сжал зубы и первым обнял Артура, который, похоже, плохо относился к представлениям на публику.
- А крепче? – похоже, шутки закончились, в голосе Дракона звучало нешуточное напряжение. – Или наследнику великого короля не пристало прикасаться к слуге даже ради… - Артур так прижал Мерлина, что, наверное, вся кольчуга отпечаталась. – Хорошо, закройте глаза. УДАЧИ!
Мерлин почувствовал, как ему в ладонь ткнулся теплый шарик. А потом понял, что они уже не в подземелье.

Acerbus

- Получилось, - гораздо тише продолжил Дракон. – Можно открыть глаза… хотя лучше не открывать, но ведь все равно откроете. Так что попробуйте, только недолго.
- Дракон? – Мерлин едва не выронил полученный шарик, когда понял, что голос звучит из его правой руки.
- Не Дракон – Голос, ай, да не поймешь же! – нервно ответили ему. – Соберись!
Артур уже перестал его сжимать, но отойти сразу не смог – кое-где кольчуга зацепилась за рубашку, так что пришлось распутывать. Пока тот, ругаясь вполголоса, дергал за кольца, Мерлин огляделся – и тут же крупно об этом пожалел.
Во все стороны, сколько хватало взгляда, тянулась странная земля – холмы вздымались и одновременно опадали, разливались и высыхали озера, вставали, осыпаясь горы, между которыми в одном и том же месте стояли и замки, и странные огромные постройки, и все это разрушалось до уже лежащих развалин.
Мига царящего вокруг хаоса хватило, чтобы Мерлин перестал себя осознавать. К горлу поднялась тошнота, но визжащий от ужаса комок, в который он превратился, отказывался ее чувствовать.
- Закрой глаза, - прогремело с такой силой, что пробилось сквозь пелену безумия, заставив подчиниться. – Закрой глаза, не давай Артуру уйти.
Он пришел в себя от сильнейшего рывка, инстинктивно обращаясь к магии, не задумываясь о том, как она может здесь себя повести. Благодаря кольчуге, запутавшейся в рубашке, у него остался один миг, который он использовал на полную, руками и магической силой притягивая к себе Артура, отводя меч, закрывая ему глаза.
Артур бился в волшебных путах, но Мерлин держал крепко, зовя по имени, пытаясь достучаться. И тот услышал – сначала обвис, но тут же попытался найти равновесие.
- Я держу тебя, - снова и снова повторял Мерлин. – Я закрыл тебе глаза, потому что нам нельзя видеть это место, - как можно доступнее пояснял он.
Он действительно прикрывал глаза Артуру ладонью, чтобы, столкнувшись с магией, тот не подумал, что ослеп. К счастью, все действовало как обычно – похоже, выплеск у озера имел другие причины. Лоб Артура под рукой горел, пот тек рекой, но, кажется, Артур уже мог что-то слышать.
- Нам нельзя открывать глаза, кивни, если понял, - сказал Мерлин.
Артур кивнул. К счастью, Дракон – или его голос, – никак не комментировал происходящее.
- Хорошо. Я сейчас уберу руку, и отпущу твой меч, но не вздумай открывать глаза, - Мерлин очень четко выговаривал слова.
- Блевать можно? – по-деловому спросил Артур. Сказывалась рыцарская выправка.
- Только глаза не открывай, - тут же вмешался Голос.
Артур ощутимо дернулся.
- Лучше подыши глубоко, - посоветовал Мерлин. – И не думай ни о чем жирном.
- Сволочь, - простонал Артур и глубоко задышал.
- Ну, все? – Голосу явно не терпелось. – Подними его повыше, - скомандовал он. – Только не вырони, иначе вам конец. И мне тоже придется несладко, - добавил он тише.
Мерлин искренне понадеялся, что поднимать нужно не Артура. Крепко взяв шарик двумя пальцами, он вытянул руку вверх.
- Что это за место? – спросил он.
- Отлично, - радостно сообщил Голос. – Повернись направо и иди напрямик. Это место, где живут химеры. Все равно не поймешь, хоть ты и великий. – Мерлин постарался не вздрогнуть от последних слов, а Голос уже продолжал: - Под ноги можешь не смотреть, тут все плоское, не споткнешься.
Оставалось только надеяться, что Артуру сейчас не до их переговоров.
- Так? – повернувшись, куда было сказано, спросил Мерлин.
- Примерно. Нормально, - объявил Голос. – Героя нашего не забудь, - съехидничал он.
- Кажется, я понимаю, почему он сидит на цепи, - слабо прошептал Артур.
- Я все слышал, - донеслось из кулака Мерлина. – Подумай о том, что тебе еще хорошо бы вернуться обратно.
- Отвар, - мысленно закатывая глаза, вклинился Мерлин в начинающуюся перепалку, - я сделаю ему успокаивающий отвар. Он просто перенервничал, - сказал он в кулак.
- Я перенервничал? – взвился Артур. – Иди давай, куда сказано.
- И себе тоже, - успокоил сам себя Мерлин, протягивая свободную руку и нашаривая Артура.

- Мы правильно идем? – через каждые два шага спрашивал Мерлин, получал утвердительный ответ и шел дальше.
Артур молчал, норовя пойти вперед, так, чтобы хоть немного заслонять Мерлина собой. В одной руке он держал меч, в другой – щит. Мерлину приходилось держаться за его плечо, хотя он бы предпочел идти рядом.
В шестой раз задав вопрос, он, наконец, услышал долгожданное:
- Пришли. Только не открывайте глаза, - напомнил Голос. – Еще рано.
- А они не нападут? – на всякий случай поинтересовался Мерлин, останавливаясь.
- Не должны, - с некоторым сомнением ответил Голос. – Во-первых, они мирные, - Мерлин услышал, как рядом поперхнулся Артур, - а во-вторых, уверен, матка считает, что город в ее власти, так что они все там.
- Что за матка? – тоскливо спросил Артур. – Чего еще я не знаю?
- Это их полководец, - пояснил Мерлин, довольный, что хоть что-то может объяснить. – Который их направляет.
- Скорее всего, это какой-нибудь колдун или колдунья, настолько сильно ненавидящая Ут… кхе-кхе, - закашлялся Голос, - Камелот, - продолжил он, - что не побоялась умереть, ради того, чтобы возглавить семью. То есть, я хотел сказать, стаю Химер. Живому такого не сделать. Ну, или кто уже мертвый, кому ненависть спокойно уйти не дает. Кстати, может, подумаете и вспомните? Все легче знать, с кем предстоит иметь дело.
- Хм… - Артур то ли сглотнул, то ли кашлянул. Мерлину тут же представилась небольшая толпа.
- Хотя, да, - задумчиво озвучил его мысли Голос, - папенька расстарался.
- Да ты… - взвился Артур. – Они были злые!
В мыслях Мерлина толпа незамедлительно увенчалась клыками и бородавками.
- Я вам тут помогаю, между прочим, - внезапно жестко осадил его Голос. – Так что советую прислушаться и подумать. Если, конечно, есть ч…
- Это может быть кто угодно, - поспешно вмешался Мерлин, понимая, что перепалка грозит затянуться. – Значит, там в гнезде матка.
- Ладно, она, хотя бы одна. А сами химеры? Я должен их всех… - Артур не договорил, явно что-то про себя прикинув.
- Никого ты не должен их всех «…», - раздраженно изобразил Голос. – Твое дело – расправиться с маткой, без нее они ничего не будут делать. Хотя, конечно, можешь попробовать, - в интонации Голоса добавился скепсис, - только я бы на твоем месте не стал тратить зря время.
Мерлин почувствовал, как Артур недовольно дернул плечом. То ли Голос его совсем достал, то ли вспомнился ночной бой с химерой.
- Ладно, - с досадой сказал тот, - куда идти и где ее искать?
- Два шага, и можно протягивать руку, - сообщил Голос.
Артур расправил плечи и двинулся вперед, считая шаги:
- Раз, два… - щит с грохотом врезался во что-то вполне материальное.
Мерлин всегда считал, что Артур, как образец рыцаря, не должен знать таких ругательств.
- Вообще-то, я от Мерлина считал, - радостно покаялся Голос. – Теперь направо по стене до входа. Он рядом.
- Тоже от Мерлина считаешь? – буркнул Артур.
- Ну, извини, - буркнул тот. – Нет, правда, прости, - он как-то засмущался и быстро сменил тему: - Так, все, и помните – над маткой, да еще в гнезде у меня нет власти.
Не сказать, что Голос проявил особый энтузиазм в раскаянии, но Мерлин подумал, что извинение – это уже что-то. А потом Артур двинулся вправо, и Мерлину стало не до размышлений о грядущим величии Камелота, перед будущим королем которого извиняются даже такие странные создания.
- Кажется, это он, - сказал Артур, остановившись.
Не отпуская его плеча, Мерлин шагнул ближе и вытянул руку с зажатым в ней шариком, тыльной стороной кулака ведя по шершавой стене. Стена обрывалась примерно напротив его лица.
- Мне покажите, - приказал Голос.
Перекатив шарик в ладони, Мерлин снова взял его двумя пальцами.
- Ага, он, вход, - подтвердил тот. И внезапно заорал: – Внутрь, быстро! Гляди!
Мерлина швырнуло вперед, он и так бы открыл глаза, от неожиданности, но вопль Голоса добавил уверенности. Впихнувший его Артур рыкнул и с силой толкнул в сторону, отскакивая к противоположной стене.
Между ними, оставляя за собой быстро гаснущий огненный след, пронесся пылающий шар и вылетел наружу. Мерлин глянул туда, откуда тот прилетел, и на миг замер. Место, где они оказались, напоминало одновременно и тронный зал и внутренность гнезда лесных ос. Не слишком большое помещение, с теряющимся в полумраке высоким куполом, повсюду облепляли крупные шестиугольные наросты с углублениями в центре. Все вместе создавало впечатление огромных сот, где некоторые ячейки были чем-то заполнены.
В глубине, на возвышении неподвижно стояла женщина, даже, не женщина, скорее существо, обладающее женскими чертами, но непрерывно меняющееся. Облик за обликом стекали с нее как вода – в один момент ее тело покрывала короткая шерсть, тут же оплывающая чешуей; ноги вытягивались, искривлялись, выгибались назад коленями, становясь больше похожими на козлиные; ступни истончались, увенчиваясь птичьими пальцами с узловатыми когтями, а в следующий миг укорачивались в пухлую детскую ножку. Неизменным оставалось только руки и лицо, поразившее Мерлина до самой глубины души.
- Нимуэ, - прошептал он, вглядываясь в знакомые черты. – Ты же умерла!
Непроизвольно крепче сжав кулаки, он почувствовал, что шарик, уже нагревшийся в ладони, внезапно остыл. Но посмотреть, что с ним, Мерлин не успел – словно услышав его слова, Нимуэ, или что за существо стояло там, на пьедестале – не меняя положения, открыла рот и выпустила крупный сгусток пламени в его сторону. Мерлин едва успел перекатиться к Артуру, как огненный шар с грохотом врезался в стену и рассыпался искрами.
- Матка, - обозначил Артур и встал, быстро осматриваясь.
Мерлин тоже оглянулся. Похоже, они попали в ловушку – назад хода не было, там они точно сойдут с ума, а здесь… Сколько еще они смогут уворачиваться на открытом месте? Он постарался не думать о том, что в одной из ячеек, под слоем чего-то полупрозрачного, ему привиделся рукав собственной куртки. О, нет… Гвен?
- Сын Утера, - с издевкой сказала Нимуэ. – Какая встреча! - звучный женский голос шел, казалось, со всех сторон.
Насколько Мерлин видел, она не шелохнулась – и губы ее тоже оставались неподвижными.
Артур выпрямился во весь рост, держа перед собой щит, но меч пока не поднял.
- Чего ты хочешь? – спросил он.
Мерлин тоже поднялся, в любой момент готовый отразить нападение.
- Все, что я хотела, я получила, - вот теперь Мерлин четко видел, что колдунья вообще не двигалась. Ее облик продолжал меняться, но, похоже, она и пальцем не могла пошевелить на своем пьедестале. – Камелот – мой, - торжествующе продолжила Нимуэ, - и вы двое тоже умрете. Ты, принц – или уже король? – издевательски спросила она. – Как недолго, правда? – Мерлин увидел, как Артур сжал губы. – И ты, колдун, - она захохотала.
Услышав последнюю фразу, Артур обернулся, мельком посмотрел вокруг, но никого, кроме Мерлина не увидел, и двинулся вперед, не опуская щита и подняв меч.
Колдунья открыла рот и снова выпустила сгусток пламени. Мерлин уже был готов – подняв руку, он направил силу и отразил удар. Ему серьезно повезло – две силы встретились почти у острия меча Артура, так, что можно было подумать, что это меч отразил колдовство. Правда, Мерлин совсем не ожидал, что сияние прокатится по мечу и словно вольется в него, не оставив после себя даже искр.
- Можешь уничтожить меня, - снова заговорила Нимуэ, пока Артур на миг застыл, - я уже мертва. И город мертв. И мое последнее проклятье падет на тебя и на колдуна.
Она замолчала, и Мерлин снова приготовился. И не зря – рот колдуньи открылся. Мерлин тоже начал идти вперед, но почувствовал, что не может – путь ему преградила невидимая стена, из-за которой он с ужасом разглядел, что Нимуэ не раскрывает губ – так казалось только издалека. Теперь он видел, что пламя пролетает сквозь плоть, сжигая ее, оплавляя зубы, а через миг все восстанавливается. Кошмарная плата за возможность отомстить.
Отвращение, жалость, недоверие – чувства смешались, он едва не промахнулся, отражая атаку, направленную на Артура. И снова тот остановился, напряженно пережидая, пока меч поглотит магию. К счастью, колдовать преграда не мешала, но подойти ближе Мерлин не мог, как ни старался.
- Даже если вы сумеете уйти, знайте, что в веках ваши слова и поступки извратятся до неузнаваемости, - звонкий женский голос зазвенел злобным ликованием. – Слушай мое проклятье, Артур Пендрагон! Твою дорогую названную сестру, справедливую и бесстрашную, молва представит коварной заговорщицей. Ее служанку, чья преданность и скромность стали основой ее существа, обвинят в предательстве и разгуле…
- Артур! – крикнул Мерлин, всем телом толкнувшись в преграду, видя, что тот стоит, как зачарованный. – Не слушай ее, она собирает силы для нового удара!
Злой хохот оборвался шипением. Новый сгусток пламени полетел в Мерлина, но Артур вовремя разгадал маневр, сумев поймать огонь мечом. Мерлин едва успел точно направить свой удар.
Выматывающее, вымораживающее душу чувство нахлынуло липкой волной. Здесь все было не так – сгустки пламени летали слишком медленно, вместо битвы они получили подобие древней игры, где каждый делал ход и останавливался, обдумывая следующий.
- Ты, колдун, такой юный и такой жалостливый, останешься в памяти людей расчетливым старцем, - продолжила Нимуэ.
Артур подошел уже так близко, что еще немного – и он сможет достать ее мечом. Но он стоял на месте. Мерлин видел, как вздуваются от напряжения его мускулы, но неведомая сила не позволяла ему сделать эти последние несколько шагов.
- А ты сам, Артур Пендрагон, рыцарь с горячим сердцем…
Речь лилась ядовитой отравой, убивая настоящее, непоправимо уродуя будущее.
- …и даром настоящей любви…
Мерлин воочию увидел нити времени, спутавшиеся в клубок над головой колдуньи. Ему, Моргане и Гвен она уже напророчила, но Артуру – нет, только не ему.
- Не слушай ее! – перекрикивая проклятие, закричал Мерлин. – Артур, бей, иди, ты же можешь!
Собрав все силы, он ударил первым – и скорее почувствовал, чем увидел, как сдерживающая мощь, мешающая Артуру идти, словно прогнулась под усилившимся напором. Искрящаяся молния, вырвавшаяся из руки Мерлина, ударила одновременно с мечом, взметая облако пламени, разлетаясь огненными искрами.
Артур отшатнулся и упал на одно колено, закрываясь щитом от огня. Почти сразу Мерлин почувствовал, что может, наконец, подойти к нему. Он и подошел было, но остановился в двух шагах, не зная, что тот теперь скажет и как посмотрит. На первый взгляд казалось, что Артур в порядке, хотя, конечно, Мерлин мог чего-то не заметить.
- Ты не ранен? – севшим голосом, первым спросил тот, отводя щит и цепко ощупывая его глазами.
Мерлин смог только покачать головой.
Пламя, наконец, осело, открыв их глазам почерневший камень. Небольшая статуя – невиданное существо с головой льва, туловищем козы и драконьим хвостом – стояла на постаменте, мертвая и – Мерлин осторожно поднес руку, проверяя, а потом дотронулся – холодная.
- Надо забрать ее с собой, - сказал Артур, поднявшись. В одной руке он держал опущенный меч, в другой – щит. Поза выдавала усталость, но говорил он уже не так хрипло. – Пусть охраняет город.
- Еще чего! – внезапно потеплев, ожил шарик. От неожиданности, Мерлин снова едва не выпустил его из руки. – Срочно собирайте всех, кого сюда утащили и складывайте плотнее. Надо вернуть их домой, пока не очухались, а то потом крика не оберешься.
Мерлин огляделся – теперь он видел, что ему не померещилось. Со смертью матки полупрозрачная жидкость исчезла из ячеек, открыв жутковатое содержимое – людей. Ему очень хотелось верить, что все живы. Пусть даже крика, как выразился Голос, не оберешься.


Глава 6.

Молодые люди, девушки, женщины; добычей химер даже стали двое мужчин – Мерлин очень старался не запоминать их лица и не думать о причине, по которой те сюда попали. Первой он нашел Гвен – та все еще куталась в его куртку – именно там, где видел, он не ошибся в догадке. Они с Артуром тщательно осматривали стены в поисках заполненных ячеек, а Голос не унимался:
- Скорее, - без знакомых сварливых интонаций, торопил он с края постамента. Мерлину пришлось выпустить его из рук, потому что иначе переносить людей было невозможно. – Скорее, химеры быстро поймут, что приказа больше нет, и вернутся домой.
- Ты же сказал, что они мирные, - пыхтя, напомнил Артур. Они как раз вдвоем несли грузную старшую горничную.
- Мирные, - с плохо скрытым беспокойством, подтвердил Голос. – Но я бы посмотрел на тебя, когда ты застанешь в своей комнате кого-то, кто копается в честно захваченной тобой добыче.
Возразить было нечего.
И они все еще не нашли Моргану, хотя ни одной полной ячейки больше не видели, как ни смотрели.
- Быстрее, - снова поторопил Голос.
- Кажется, там, - указал Мерлин за теряющийся в высоте нарост, кидающий тень в и без того сумрачный купол. – Не уверен, но больше негде.
Артур огляделся – наверное, по стенкам ячеек можно было добраться до нужной. А может, и нет.
- Подержи, - он сунул Мерлину щит с мечом и подошел к стене.
- Что ты задумал? – забеспокоился Голос.
Мерлин видел, что тот хочет сделать – и посчитал затею самоубийственной. Отчаянная мысль мелькнула в голове. Не задумываясь больше, он подскочил к шарику, схватил его и затряс:
- Сделай что-нибудь! – воскликнул он, отворачиваясь от Артура и кроя страшные рожи.
- А что я… Ой! Не тря…
- Мы должны закрыть глаза?! – заорал Мерлин, едва удерживая в другой руке одновременно щит и меч.
- Зач… Ой! Да! Да! Глаза закройте!!!
- Отвернуться?!
- Ко… Конечно! – похоже, Голос тоже оценил обстановку, потому что проявил инициативу, не дожидаясь следующей встряски. – Рыцарь, - скомандовал он, - к стене, отвернись и закрой глаза. А ты кол… Мерлин, ой! Чтоб тебя, - выругался он, когда Мерлин, дернувшись от новой оговорки непроизвольно тряхнул его, - ты подойди под нее и дай взглянуть.
От взгляда Артура у Мерлина мурашки пошли по коже. Но он упрямо закусил губу и сделал, как было велено. Подходя и забирая оружие, Артур не смотрел на него. Кто-то из лежащих на полу людей пошевелился и слабо застонал – похоже, они начинали приходить в себя.
Отступать было некуда.
- Давай, - громко шепнул Голос.
Мерлин не видел, что происходит у него за спиной – он прищурился и раскрыл ладонь, вызывая столб света. Он понятия не имел, что делает, но пока это действовало – он продолжал. Он четко знал, что хочет забрать Моргану, остальных людей, и убраться отсюда вместе с Артуром – и все. Пусть даже потом…
Она действительно была там. Теперь, когда бьющий из ладони луч, высветил край купола, Мерлин видел хрупкую фигурку, чудом держащуюся на самом краю ячейки. Похоже, девушка была без сознания, но, судя по слабым вздохам с пола, в любой момент могла прийти в себя. Чтобы неминуемо сорваться.
Мерлин изо всех сил пожелал, чтобы Моргана сейчас оказалась в безопасности. Где угодно, только не там – на безумной высоте, в тонкой стенке ячейки. Он так этого хотел, что зажмурился, а когда открыл глаза, луч пошел рябью, изменил цвет, потемнел. В ладонь словно вонзился кинжал – от дикой боли Мерлин на миг снова зажмурился и услышал резкий звук. Так в пламени кузнечного горна однажды лопнул пузырек со снадобьем.
- Ого! – уважительно сказал Голос. Мерлин посмотрел вверх, последним усилием держа на весу раскрытую ладонь, и увидел, что ячейка пуста. Тогда он машинально потряс ладонью и оглянулся на Артура. Тот смотрел ему прямо в глаза.
- Ты отправил ее прямо в замок, - уважительно сообщил Голос. – То есть, - тут же поправил он сам себя, - я отправил.
Артур молча подошел к ним. Мерлин не мог заставить себя посмотреть на него.
- Ну, шевелитесь! – попытался рявкнуть Голос. Оттого, что Мерлин держал его в кулаке, вышло что-то похожее на писк. – Укладывайте их вплотную! И марш к стенке.
Не глядя друг на друга, они с Артуром, как могли теснее положили тела – кое-кто, в основном молодые люди, уже даже пытались сопротивляться. Похоже, каменный сон понемногу отступал. Но ни один, к счастью, не очнулся.
- Э-э-э, ты совсем… - Голос отчетливо поперхнулся, когда Артур молча прошел к пьедесталу, стащил с него каменное чудище и придвинул к лежащим людям. – А, ну да, - примирительно сказал Голос, пока тот вытирал испачканные в копоти руки о штаны, - пусть город охраняет.
Мерлин тоже отошел.
- Так? – спросил он, подняв шарик двумя пальцами, чтобы Голос мог оценить обстановку.
- Пойдет, - удовлетворенно проговорил тот. – Можете любоваться, но лучше отвернуться, глаза поберегите.
Сразу отворачиваться Мерлин не стал, как и Артур. Они смотрели, как быстро наливающаяся светом сфера окутывает лежащих людей. Но буквально за пару мгновений сияние стало нестерпимым, а потом резануло даже сквозь закрытые веки.
Но Голос не унимался:
- Подошли, обнялись, ну, быстро!
Перед глазами плавали бордовые круги, рядом сквозь зубы ругался Артур. Промаргиваясь, и все еще ничего не видя, Мерлин пошел на ругань, натолкнулся на Артура и едва не вскрикнул – таким жестким оказалось объятье.
- Где люди? – прозвучал над ухом властный вопрос Артура.
- На городской площади! - рявкнул Голос. – Глаза!

Hora sex diei

Где-то капала вода, в ноздри набилась сырость. Отчетливо слышалось потрескивание факелов – Мерлин мельком сообразил, что те давно должны были погаснуть. Чуть поодаль вздыхало и переминалось, шурша камнями, что-то большое.
Он рискнул открыть глаза. Как и было ясно, они снова оказались в пещере. Артур сжимал его все так же крепко, но Мерлин первым отпустил его и повел плечами, показывая, что можно уже расходиться.
Прямо перед ним трещали оба факела – странно, но те действительно не погасли, хотя должны были, и даже толком не прогорели. Складывалось ощущение, что за время их отсутствия, здесь ничего не изменилось – словно они уходили лишь на мгновенье.
Позади шумно выдохнули. Старательно избегая смотреть на Артура, Мерлин обернулся и сразу наткнулся взглядом на Дракона. Тот приподнял одну надбровную дугу и протянул переднюю лапу, выразительно пошевелив когтями.
- Что? Ах, да. Спасибо, - сказал Мерлин, отдавая шарик. Он не думал, что прозвучит настолько убито.
- Да, спасибо, - эхом отозвался стоящий рядом Артур. Краем глаза Мерлин видел носки его сапог и хорошо представлял, как тот сейчас расправил плечи и гордо поднял голову.
Дракон зажал шарик в лапе, вызвав мерцающее, быстро погасшее сияние, и дернул хвостом.
- Что-то вы не выглядите счастливыми, - пророкотал он, опуская лапу и вставая на все четыре. Пригнувшись, он вытянул голову, пытаясь поочередно заглянуть им в глаза.
- Нет, - уныло сказал Мерлин, - мы счастливы. Мой… мой лорд, - сглотнув комок в горле, мотнул он головой в сторону Артура, - спас королевство.
- Ага, - моргнул Дракон. – Спас. Честь и слава тебе, наследный принц.
Артур резко выдохнул:
- Хорошо, если так, - жестко сказал он. – Если спас, и если все еще наследный.
- Наследный-наследный, - без особой радости подтвердил Дракон. – Был бы не наследный, я бы почувствовал, - щелкнул он когтем по цепи. – И совершенно точно спас, я-то знаю.
- Ну, хватит, - тяжело дыша, сказал Артур. Мерлин рискнул посмотреть на него – тот еле сдерживал ярость. Ноздри раздулись, глаза сузились. – Хватит делать из меня идиота! Я благодарен вам обоим, - он отошел на шаг и склонил голову, - за спасение людей, - тут он выпрямился и на миг сжал губы.
У Мерлина заныло в груди. Все, это конец – Артур не простит его. Все. Теперь точно все.
- Я не позволю приписывать себе чужие подвиги! – отчеканил тот.
- Вот это цвет рыцарства, - удовлетворенно пророкотал Дракон и сел на задние лапы. – Вот это благородство.
Внезапно Мерлин почувствовал, что больше не может здесь оставаться. Горечь разъедала душу, боль мешала дышать.
- Л-ладно, - выдавил он, - я пойду…
- Куда? – в один голос спросили Артур с Драконом. – Стоять, - скомандовал Артур уже в гордом одиночестве. – Я с тобой потом побеседую.
- Мне сразу в темницу, или все-таки отпустишь? – безнадежно спросил Мерлин.
Артур не ответил, и Мерлин поднял глаза. Тот смотрел на него, будто что-то искал.
- Ты действительно великий, - наконец, сказал он. – Великий идиот, - он покачал головой и вздохнул. – И я тоже. Ладно, дел у нас сейчас по горло – только попробуй улизнуть и оставить меня разбираться со всем в одиночестве.
Со своего насеста насмешливо фыркнул Дракон.
- Почему ты прикован? – оставив Мерлина недоверчиво хлопать глазами, обратился к нему Артур.
- Магия, - коротко ответил тот.
- Ясно, - так же коротко ответил Артур. – Но я так этого не оставлю, - он посмотрел на Мерлина, затем опять на Дракона. – Отцу придется узнать, что творится в его подземельях. Правда, не прямо сейчас, - уточнил он, немного извиняющимся тоном.
- Да ничего, - засмущался Дракон, - я тут уже освоился, могу и подождать. А когда? – противореча собственным словам, он нетерпеливо вытянул голову и широко раскрыл глаза.
- Как только состояние отца позволит… Или не позволит, - помрачнев, Артур сбился с торжественного тона.
- Позволит, - так же мрачно посетовал Дракон. – Еще долго позволит, можешь не сомневаться.
Внезапно он замер, словно к чему-то прислушиваясь, затем распахнул крылья и издал горловое мурлыканье.
- Что? – спросил Мерлин, все еще не в состоянии поверить, что Артур так легко его простил. От навалившегося облегчения кружилась голова, и хотелось вздохнуть глубже, глубже, еще глубже.
- Они ушли, Камелот свободен! – объявил Дракон. Он взмахнул распахнутыми крыльями и взмыл, плавно уходя в боковой коридор. – Не забудь, ты обещал, - донеслось оттуда.
- Я напомню, - брякнул вслед Мерлин и прикрыл рот рукой, жалея о сказанном, не решаясь посмотреть на Артура.
- Волшебник, значит, - протянул тот, дождался, пока Мерлин на него посмотрит, отвернулся и шагнул к факелам. – Великий, - сообщил он, поднимая тот, что меньше чадил. – Я сейчас пойду к отцу, а ты, если действительно великий, пойдешь к Моргане, и попробуешь объяснить, что случилось с ее драгоценностями. Уверен, у тебя получится.
- Хорошо, - с замирающим сердцем, проговорил Мерлин, не слишком вникая в смысл, реагируя, скорее на дружески-ворчливый тон.
Артур уже пошел вперед, но остановился и обернулся:
- Перестань, - вздохнув, сказал он. – Неужели ты думаешь… - он запнулся, махнул факелом, отвернулся и снова зашагал к выходу.
- Я… - идя следом, начал Мерлин, но тоже замолчал. Ему было, что сказать, но нужных слов не находилось. Он пытался хотя бы про себя проговорить, что думалось, хоть как-то оправдаться, объяснить, почему все так вышло, но получалось только обвинять себя и каяться.
Под ноги, вместо неровного камня коридора неспешно легли сначала древние плиты замка, а затем и ступени старой лестницы. Поднявшись по ней и толкнув дверь, Артур на миг остановился в проеме. Мерлин прищурился от хлынувшего яркого света. Взметнувшийся ветер качнул факел, заставив пламя недовольно затрещать.
Прикрывая глаза локтем, Артур обернулся и посмотрел на Мерлина:
- Кого ты увидел ночью? Тогда, в дверях? – неожиданно спросил он.
Судя по удовлетворенному хмыканью Артура, ему удалось покраснеть так, что было видно даже со света в темноту. И, похоже, такого ответа тому было достаточно.
- Мне это нравится, - серьезно сказал он.
На миг Мерлину показалось, что Артур смотрит так же, как той ночью. Тот, вроде бы, даже приготовился что-то сказать, но вдруг застыл и прислушался. Мерлин тоже невольно замер, услышав что-то вроде… людских голосов? – Пошли, - сказал Артур. – Мы их спасли, теперь я должен указать, как жить дальше.
Кивнув, Мерлин вышел следом на галерею. Солнце палило нещадно – словно все еще стояло в зените. Даже залетевший ветерок показался слишком жарким. Отовсюду слышался шум – возгласы, звяканье железа, журчанье воды.
Если не знать, что произошло – так и вообще разгар обычного дня в Камелоте.
В королевстве, о котором будут слагать легенды.

Конец.
_______
* Ante merudiem – до обеда (лат.)
**Здесь и далее исчисление времени дано в древнеримской манере.
Hora secunda diei – второй час дня (лат.), ~ 8 a.m.
Hora octo diei – восьмой час дня (лат), ~ 2 p.m.
Hora decem diei – десятый час дня (лат.) ~ 4 p.m.
Hora undecim diei – одиннадцатый час дня (лат.) ~ 5 p.m.
Prima vigilia – первая стража (лат.) ~ 18-21:00
Secunda vigilia – вторая стража (лат.) ~ 21-0:00
Tertia vigilia – третья стража (лат.) ~ 0-3:00
Qvarta vigilia – четвертая стража (лат.) ~ 3-6:00
Hora quattuor diei – четвертый час дня (лат.) ~ 10 p.m.
Hora sex diei – шестой час дня (лат.) ~ 12 p.m.
Acerbus – без времени (лат.)

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"