Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Осколочные ранения (драбблы)

Автор: Lana
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:Angst, POV, Romance
Отказ:Герои принадлежат не мне... А жаль)))
Аннотация:Просто драбблы... Каждый раз все о том же, но каждый раз иначе.
Комментарии:
Каталог:Пост-Хогвартс, AU, Школьные истории, Вейлофики
Предупреждения:нет
Статус:Не закончен
Выложен:2009-07-24 08:58:59 (последнее обновление: 2012.06.15 00:56:37)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Что ты испытываешь?

Что ты испытываешь к человеку, когда при одном взгляде на него у тебя начинают дрожать руки, и по телу проносится удушающая жаркая волна, оседающая алым румянцем на скулах?

Сидя за столом своего факультета, Гарри осторожно поднимает глаза от тарелки и скользит взглядом по слизеринскому столу, находит платиновую макушку и замирает, не мигая, уставившись в холодные серые глаза, напоминающие своим цветом осеннюю лондонскую погоду, когда за окном целый день льет дождь. Вилка, зажатая в смуглых пальцах, дробно звякает о тарелку. Гарри Поттер заливается горячим стыдным румянцем и опускает взгляд. Мальчишка-слизеринец довольно улыбается и больше не смотрит в сторону гриффиндорского стола.

Что ты испытываешь к человеку, когда лишь, однажды, случайно прикоснувшись к нему, навсегда запоминаешь его неповторимый запах, который с тех самых пор вечно преследует во снах?

Темный, окаймленный зеленым краешек мантии Драко Малфоя задевает беззащитно открытую гаррину ладонь, когда тот поспешно выходит из класса зельеварения. Поттер на мгновение уязвлённо прикрывает глаза темными ресницами, судорожно сжимает ладонь, будто пытаясь удержать в непослушных пальцах невидимый аромат. Тонкий, легкий запах ландышей, чернил и чего-то до дрожи индивидуального окутывает его сознание, впитывается в мысли, рисует волшебные картины в крошечном мирке за прикрытыми веками. Сегодня ночью Гарри Поттеру будет не до сна.

Что ты испытываешь к человеку, когда знаешь каждое неуловимое движение, свойственное только ему?

Драко смеется, чуть откинув голову назад, так, что кончики светлых волос падают за ворот строгой школьной рубашки. Драко покусывает кончик белоснежного пера на годовом тесте по трансфигурации, щекотно проводит им по нежно-розовым губам. Драко указательным пальцем заправляет непослушную прядку волос за ухо, но уже через мгновение блондинистая прядь снова свешивается на лоб, искрясь в лучах теплого весеннего солнца, падающих из окна. Драко улыбается, и на его правой щеке появляется едва заметная ямочка. Поттер старается не смотреть на Малфоя, потому что видит его даже с закрытыми глазами…в основном с закрытыми глазами.

Что ты испытываешь к человеку, когда его слезы ядовитой кислотой растворяют твое собственное сердце, и его боль пронзает душу тысячей острых иголок?

Вода повсюду… Гарри неуверенно замирает на пороге. Вода разлита неровными лужами по кафельному полу. Вода осела крошечными блестящими каплями на зеркале. Вода безжалостно размыла прежде серый цвет глаз до прозрачно-голубого. Поттер заворожённо смотрит на то, как вода чертит мокрые дорожки на нездорово бледном лице, течет по нежной коже. Гарри знает, что на вкус эта вода горькая до отвращения.

Что ты испытываешь к человеку, который… Нет, важно, что испытывает к тебе человек, который в последний момент жертвует своей жизнью ради тебя? Нет…Ты не хочешь этого знать.




Глава 3. С первого взгляда

POV Малфоя

Я возненавидел его с первого взгляда.

Все в нем. Каждую мелочь, черточку, песчинку. Его жуткие очки, залепленные скотчем, маленькие руки с неэстетично обгрызенными ногтями, грязно-зеленые глаза, тонкую, розовую полоску шрама на лбу, искреннюю улыбку…

Мое чувство было совершенно иррациональным, но, не смотря на это, жило и развивалось.

Еще больше я возненавидел его после холодного отказа. Малфои никогда не протягивают руку первыми, никогда не предлагают. Я нарушил все эти правила. И ошибся.

Моя ненависть заледенела и острой спицей прошила мне душу.

Я должен был обойти его, унизить, втоптать в грязь. Неважно как… на зельях, в квиддиче, в злости, любви или предательстве. Я должен был взять над ним верх, но без особых усилий всегда побеждал он. Всегда.

Ненависть крепла во мне, оплетая сознание и сердце. Она стала для меня всем.

Я возненавидел даже его друзей. Вечно встрепанная заучка и глуповатый рыжий паренек. Их поведение, их теплое отношение друг другу, их ничем не заслуженное право быть рядом с ним.

Я был готов пойти на все лишь бы лишний раз досадить ему, заставить его смотреть только на меня, ввязаться в драку со мной, в конце концов! Я шел на поводу у Амбридж, подговаривал слизеринцев, я встал на сторону своего отца, чтобы дать себе шанс хотя бы раз стать победителем.

Но он был особенным и с этим мне было не совладать Мне никогда было не получить тот необъяснимый свет, что сиял в его душе, и за это я ненавидел его до красных полумесяцев ногтей на ладонях.

Его победа. Мое поражение. Он, как всегда сумел спасти всех… и меня. Я не смог сказать ему даже элементарное спасибо, потому что острыми когтями горло перехватила ненависть. А он улыбался, как прежде, и только мягкий взгляд его глаз стал жестче.

Я и сейчас его ненавижу. Его чистенькую жизнь с красавицей женой и чудным выводком детишек, его миленький домик в пригороде и отличную работу, его ставший совсем непроницаемым взгляд и сухую улыбку.

Я знаю, что сейчас голодное любопытство внутри вас жаждет спросить: «Почему я знаю все это о нем? Почему я так детально изучил его?»

Все просто.

Я возненавидел его с первого взгляда…

Жаль, что полюбил со второго.




Глава 4. Однажды

POV Поттера

«Любовь выкалывает любящим глаза, вырывает сердце, скручивает руки… Любовь похожа на безжалостную убийцу, но даже ей не чуждо сострадание, и поэтому она беспечно дарит людям надежду».
( из моего неопубликованного…)


Когда он появился в нашей с тобой жизни, ничто не предвещало скорой беды, и впервые мое шестое чувство предательски молчало. Была весна. На улице тепло пригревало солнышко, зеленели деревья, и детишки весело скакали по лужам. Мой мир переливался яркими красками, полный сумасшедшего ощущения счастья. Ведь, что может быть лучше, чем сонные, смазанные поцелуи ранним утром, растрепанная светлая макушка на коленях, искренняя улыбка на тонких губах… Я не думал ни о чем, упиваясь этим счастьем, захлебываясь любовью, жадно глотая ее с твоих губ.

Я сам привел его в наш дом. Мой учитель, руководитель аврорской группы, в которой я проходил обучение. Я восхищался этим человеком и гордился нашей дружбой, но еще больше я гордился тобой и поэтому пригласил его к нам на ужин. Это незамысловатое приглашение и стало началом конца.

Он вошел в наш дом, и все изменилось. Но любовь так жестока к влюбленным, и я был, словно ослеплен тобой, и не желал ничего видеть. Я не заметил, как потемнели твои глаза, когда вы впервые встретились с ним взглядом, как сильнее забилось твое сердце, и каким магическим светом загорелась та часть твой души, что принадлежала вейле. Я не хотел замечать, как его, будто пронзило молнией, как он потянулся к тебе, как он получил тебя.

Изменения. С каждым днем я все больше ощущал их явное присутствие в нашей жизни, и все больше сил уходило на старания не замечать. Зажать уши, закрыть глаза и твердить про себя: «Этого нет. Этого нет. Этого нет, нет, нет…». Твои потухшие глаза, твои бессонница и искусанные губы, ажурные очертания белоснежных крыльев, проявляющиеся в воздухе, когда ты получал очередное письмо с незнакомой мне совой. Я не хотел признавать, но видел безумную боль в твоих глазах, ирреальное столкновение чувства и инстинкта, заложенного в тебе природой. Тебя буквально разрывало на части, выворачивало наизнанку, а я просто был скован страхом и отчаянием, не желая осознавать того, что было очевидно. Я оказался трусом, и твоя сущность взяла верх.

Ты весь сиял, когда он приехал забрать тебя, и в твоих глазах сквозила почти собачья преданность, желание принадлежать, подчиняться, отдать всего себя без остатка. Мне хотелось кричать, выть: «Ты же уже отдал свое сердце мне! Слышишь? Как ты можешь? Ты не имеешь права, не имеешь… А как же мое сердце? Как же я? Ведь в моей груди не бьется двух сердец. Как же мне прожить с этой сосущей пустотой в груди?». Но я молчал и лишь растерянно стоял на пороге, провожая тоскливым взглядом твои вещи, исчезающие из нашего дома. Я все так же стоял и спустя час, и спустя два, после твоего отъезда, не в силах воспринять реальность, не в силах поверить в то, что происходящее действительно может быть реальностью.

Знаешь, и даже теперь, по прошествии нескольких лет, у меня такое ощущение, что я все еще стою на пороге. Я по-прежнему жду тебя: завариваю вечером две чашки чая, сплю у самой стенки, освободив для тебя половину кровати, зарываюсь носом в мягкую ткань позабытого тобой свитера, желая почувствовать неповторимый аромат… И знаешь, мне абсолютно плевать на тихие уверения Гермионы в том, что это было сильнее тебя, что невозможно сопротивляться зову, когда одна третья крови принадлежит животному. Мне плевать… Потому что однажды ты вернешься ко мне и будешь молить о прощении, стоя на коленях. И я прощу тебя. И на улице снова будет весна. Однажды…





Глава 5. Осень

вместо года прошло несколько лет
вместо гвоздей
как по маслу входят сверла
я одену свой шлем и бронежилет
но ты умней.
ты будешь целиться в горло.
(Ес Соя)


Холодный ветер все-таки пробирается под пальто и ледяными пальцами трогает спину. Поттер ежится и прячет нос в нелепый вязаный шарф. Если бы кто-нибудь его спросил, что, собственно, уважаемый главный аврор делает здесь в такое время, Гарри бы только пожал плечами и отвернулся.

Блестящие линии рельс убегают вдаль, сливаясь в одну где-то на горизонте. Поттер смотрит на них до боли в глазах и трет друг о друга замерзшие ладони. Такой Кинг-Кросс напоминает ему о том, что он уже видел однажды на границе между жизнью и смертью. Вот только встретить здесь Дамблдора или своих родителей не получится, хоть он и не отказался бы от еще одного разговора с ними.

Гарри оглядывается и непроизвольно вздрагивает. На другом конце платформы кто-то есть. Со своей близорукостью гриффиндорец может различить только черную прямоугольную фигуру и светлое пятно волос. Любопытство звенит внутри крошечным звоночком, и Поттер медленно направляется к неизвестному. Человек тем временем устраивается на самом краю перрона, свесив ноги вниз.

На самом деле он узнает его еще издалека. Надо бы спокойно развернуться и уйти, но Гарри почему-то подходит и молча садится рядом. Драко, а это именно он, ничего не говорит, только глубже затягивается. Поттер удивленно принюхивается к чуть сладковатому дыму и фыркает в шарф. Кто бы мог подумать — весь из себя аристократичный Малфой сидит на грязном перроне пустого вокзала и курит косячок.

Гарри косится на бывшего слизеринца с интересом: острый нос, сгорбленные плечи под дорогущей тканью пальто и серые равнодушные глаза в обрамлении морщинок. Рон с большим удовольствием рассказывал о «плешивом хорьке», но волосы Драко совсем не кажутся поредевшими, скорее, рано поседевшими. Поттер давит в себе странное желание провести по этим волосам пальцами и вместо этого лезет в карман за монетками.

Сикли падают вниз, весело звенят и подскакивают на рельсах.

Малфой наконец отмирает и удивленно смотрит на Поттера, недоуменно вскидывая светлую бровь.

- Зачем это?

Слизеринец кидает тлеющий окурок к блестящим сиклям.

- Маггловская примета. Чтобы вернуться снова.

Драко прикрывает глаза ладонью и смеется, глухо, надрывно.

Поттер провожает глазами ржавые листья, подхваченные ветром, и берет Малфоя за руку. Длинная сухая ладонь идеально ложится в его пальцы.

В Лондоне осень.


Глава 6. Нет

Ты красива и счастлива… главное, что жива.
Посадив в своем мире другого на мой престол. (Uccello Spreo)


Малфой не злится, нет. Злился он в школе, когда проигрывал с позором, кичился собственным происхождением, боялся до обморока леса и гиппогрифов, а сейчас это уже совсем другое. Оно живет у него где-то между пятым и шестым ребром, болит холодными ночами и тоненько ноет после случайной встречи.

Драко и не завидует тоже. Пожалуй, нет. Да и чему? Сам может похвастать с трудом восстановленной семейной честью, восхитительной женой, любимым сыном и не последней должностью в Министерстве. Волосы у него редеют, конечно, зато Поттер на очередном приеме появляется еще больше поседевшим. Его раннюю седину, говорят, не берет никакое волшебство — Избранный, мать его, даже в таких мелочах.

Очевидно, что Малфой и не влюблен. Вот уж, точно нет. Любовь, высокие чувства, отношения... Все это такое поттеровское, не его совершенно. Слизеринцу оно всегда было чуждо и непонятно, но внутри все сладко сжималось, когда Поттер удивительно нежно спотыкался на «р» в тихом «Драко».

Скажи мне правду, Драко. Я не хочу видеться тайком, Драко. Я люблю тебя.

Дра-ко.


И, конечно же, Малфой не думает долгими осенними вечерами, сидя в отцовском кресле, о том, как все было бы, если... Если бы он просыпался, уткнувшись носом в растрепанный затылок, трахался до изнеможения, таскал бы маггловские чипсы в кровать и... Любил бы. До боли. До сумасшествия. До конца.

А Поттер сидит перед камином и собирает с Альбусом мозаику, целует Джин в теплый висок и ловит снитч с Джеймсом во дворе. Он действительно не думает о бесконечно жестоких «если бы», вовсе нет.

Он нашел, чем заполнить свое сердце.



Глава 7. Поздно

Никогда не поздно.(с)

- Драко, послушай...

Поттер сидит за столом. Уверенный, решительный, знакомый до последней родинки под подбородком. Малфой не оборачиваясь может описать хмурую складочку между бровями, сцепленные в замок пальцы, кровящий заусенец на мизинце.

- Я больше не могу и не хочу так. Джеймс учится последний год. Мои дети выросли, и я хочу наконец пожить для себя, для нас, в конце концов.

Драко прижимается лбом к стеклу и опускает потяжелевшие веки. Слова Гарри колючим песком засыпают глаза. Слизеринцу хочется сесть на пол и долго, упорно тереть их руками, плакать, избавляясь вместе со слезами от мерзких песчинок. Но он этого, конечно, не делает. Он вообще ничего не делает. Уже давно.

Малфой не знает, как сказать Поттеру, что ему все равно. Он чувствует себя выпотрошенной, брошенной на палубе рыбешкой. Да, это все было раньше — страсть, любовь, желание порушить их жизни к чертовой матери, быть вместе безраздельно и навсегда, а теперь... Что теперь? Двигаясь по инерции, Драко не чувствует ничего, хотя, нет... Кое-что все-таки есть — ощущение стремительно приближающейся старости и смертельной усталости.

- Мы заслужили это!

Драко улыбается против воли дрожащей жалкой улыбкой. Несмотря на рано поседевшие виски, еще больше ослабевшее зрение и наметившийся живот, Поттер умудряется гореть все тем же огнем, что и в юности. Малфой не понимает, как же гриффиндорцу удалось сохранить в себе эту искру после всего. После сотен счастливых семейных фотографий в "Ежедневном пророке", после тысяч измен, после миллионов лживых обещаний и многих лет дешевых мотельных комнат... В Драко все выгорело. Внутри — остывшее пепелище из чувств, которые так и не нашли выхода.

Поттер, кажется, что-то чувствует. Поднимается, подходит, настойчиво пытаясь взять за руку.

- Драко?

Малфой сжимает непослушные пальцы в кулак и отстраняется, наконец поворачиваясь к Поттеру лицом. Он не знает, что Гарри видит в его глазах, но это определенно выбивает его из колеи. Гриффиндорец удивленно моргает, неловко отступая назад.

- Я не хочу, Поттер.

Драко улыбается так, что скулы сводит. Кажется, все счастье мира собирается светом в его улыбке.

Гарри не понимает, искренне не понимает, что происходит. Зеленые глаза забавно округляются, напоминая Малфою круглые декоративные пуговицы с парадной мантии Паркинсон. Драко лезет рукой под рубашку и вытягивает на свет небольшой кулон-ракушку.

- Во мне ничего не осталось. Я... Гарри, ты опоздал, мы оба безнадежно опоздали.

Малфой облегченно выдыхает и сжимает портключ в ладони.

Сильный порыв ветра почти сбивает с ног, и слизеринец хрипло смеется, откидывая голову назад. Рокот морских волн отдается сладким томлением где-то внутри, и Драко жадно дышит, практически захлебываясь соленым воздухом.

Песок тут же забивается в дорогие туфли, волосы настойчиво лезут в глаза и рот, холодные брызги оседают на лице, пока Малфой неотрывно смотрит на единственный домик на берегу.

И уверенно открывая дверь своим ключом, Драко наконец-то свободен. Свободен от семьи, людей и любви.

Драко счастлив.



Глава 8. Враг

Если он, как и ты, не пропил свою честь,
Враг не может быть бывшим, он будет и есть.
(Кошка Сашка – Враг)


Поттер тяжело бухается за стойку и кивает знакомому бармену. Как обычно - двойной виски, повторить. Бордовая форменная мантия ложится на стул рядом.

Сейчас бы прийти домой да завалиться в кровать, но он не может себе этого позволить. Мысли изводят его, словно Круцио. Показательные убийства маглов, черная метка над Министерством, злые стишки про грязнокровок… Волдеморт мертв, но его идеи вновь набирают силу, находя новых последователей. Гарри страшно смотреть в глаза бывшим уже слизеринцам, которых постоянно водят на допросы. Кто, если не они? Их оставили на свободе, но кровь – не вода. Они повзрослели, нахлебались унижения и теперь готовы сражаться. По крайней мере, это логично. Вот только Поттеру совсем не хочется верить в то, что Забини, женившийся на райвенкловке и растивший двух замечательных девочек-близняшек, может оказаться Пожирателем.

Тяжелый стакан звякает о стойку, и об его бок тут же, в подобии приветственного жеста, чокается другой. Тонкие бледные пальцы и мутный абсент. Малфой, кто же еще.

Гарри косится влево. Драко сидит выпрямив спину и разглядывает собственный бокал. Волосы привычно зализаны назад, на плечах заметно выцветшая мантия. Он – первый в списке возможных подозреваемых и единственный, с кем Поттеру хочется разговаривать. Па-ра-докс. Слово прокатывается по языку, словно дорогое вино.

- Малфой.

Драко лениво поворачивается к нему и криво усмехается. Поттер опрокидывает в себя виски, словно воду, не поморщившись.

- Слушай, гадюка, скажи, кто за всем этим стоит. Валяй, признайся мне, и тебе ничего не сделают. Обещаю.

Ухмылка на узкой физиономии становится еще гаже.

- Помнишь свою Сектумсемпру?

Гарри залпом приканчивает второй стакан и жестом просит добавки.

- Знаешь, это заклинание уникально по своей сути. Действует только против врагов, действительно только против них. Простое детское соперничество никогда бы не располосовало меня так, как тогда.
- К чему ты это?

Малфой не отвечает, только смотрит. И глаза у него серые и холодные, как сталь обнаженного клинка.

***
Снег падает потрясающе красивыми белыми хлопьями. Как в кино.

Кажущиеся черными ветки деревьев заслоняют какое-то бесцветное небо мрачной решеткой.

Поттеру везде мерещится кровь. Он трет ладони мокрым снегом. Опускается на влажную землю, пачкая мантию черным. Война возвращается и убивает тех, кого не успела. Всадница на прекрасной гнедой лошади.

Гарри смотрит на свои пальцы и видит широко распахнутые глаза Гермионы. Ее кровь заливает ему руки, он накладывает заклинание за заклинанием, но кровь не останавливается. Ее много, так много… Кто же знал, что в человеческом теле столько крови? Поттер тонет в ней.

Мужчина в сером плаще молча садится рядом и кладет ладонь на плечо. У Драко ледяные руки, это чувствуется даже сквозь одежду. Малфой еще и выглядит отвратительно. Под глазами залегли тени, бледные губы сурово поджаты, волосы мокрыми прядками прилипли ко лбу.

Драко не смотрит на него, он смотрит в небо. Его глаза лихорадочно блестят.

- Поттер, это война, она требует жертв. Люди умирали и будут умирать всегда.

Гарри хочется врезать ему, вцепиться в горло и вытрясти правду, но он сдерживается.

- За что умирать? За что, черт тебя подери?!

Голос предательски срывается, хрипит и сипит. Он устал, так устал терять.

- За свою правду.

Малфой поднимается и уходит не оборачиваясь. Снег заметает его следы и тает на смуглых щеках.

***
Слизеринец смотрит на стакан с прозрачной жидкостью и улыбается, светло и легко.

- Пей.

Поттер отводит глаза, но не отступает. Все зашло слишком далеко, а Драко точно что-то знает, не может не знать. Веритасерум – это выход, выход из сложившейся ситуации, а заодно и из так неродившейся дружбы, к сожалению.

Малфой берет стакан в руки, и Гарри стремительно переводит взгляд на его губы. Узкие, чуть шершавые, с трещинкой в уголке и, наверное, обжигающе горячие в поцелуе. Поттер сглатывает и мотает головой, пытаясь избавиться от странных мыслей.

- Ты не веришь мне?

Драко подносит стакан к губам.

Вдох.

На выдохе Поттер выбивает стакан из чужих ладоней. Стекло со звоном рассыпается по полу, на стене остается мокрое пятно.

Малфой улыбается совершенно жутко. Как сумасшедший.

***
Драко выглядит сегодня совершенно по-другому. Новая стрижка – волосы совсем короткие, на макушке топорщатся иголочками. Идеальный костюм и шелковый галстук – ни дать ни взять успешный магловский банкир. А в глазах – бездна.

- Завтра все закончится.

Поттер отодвигает от себя последний стакан и смотрит на Малфоя. Слизеринец не меняется в лице, только насмешливо приподнимает бровь и молчит.

Гарри ловит себя на желании накрыть ладонью чужие пальцы, погладить тонкое запястье, коснуться колючего подбородка… Кто знает, чем все закончится завтра? Он, конечно, старается об этом не думать, но плохое предчувствие не отпускает. Сегодня ночью ему снился кошмар. Драко топил его в ледяной воде, приговаривая «я люблю тебя… тебя… люблю…». Поттер проснулся, когда вода обернулась кровью.

Он встает и не попрощавшись, идет к выходу. У двери его настигает тихий голос.

- Удачи тебе завтра, Поттер.

Гарри кажется, что Малфой собирался сказать что-то другое. Его лицо – маска скорби и сожаления. О чем же он промолчал?

Ничего, Поттер обязательно спросит у него об этом. Завтра.

***
- Я знал, что это случится с самой нашей первой встречи.

Малфой улыбается, вытирая кровь со щеки. Черный дым разъедает глаза, огонь стремительно пожирает занавески, палочка Поттера направлена Драко в грудь.

Гарри не может опустить руку, но и поверить в то, что виноват Малфой, не может тоже. Пальцы дрожат, а внутри все, словно заледенело. Все было ложью. Все их разговоры, все только-только проклюнувшиеся чувства. Драко не просто знал обо всем происходящем, он был сердцем творящегося ужаса.

- Знаешь, о чем я жалею?

Поттер не может выдавить из себя ни слова, только пожимает плечами, не в силах отвести взгляда от лица, которое должен ненавидеть.

- Надо было поцеловать тебя.

Гарри сжимает палочку до боли. Это невыносимо. Это хуже Круцио и костероста, это всего хуже. Предательство, которое даже нельзя назвать предательством, потому что Драко никогда ничего не обещал.

Все случается быстрее, чем он успевает сделать хоть что-нибудь. В щепки разлетается дверь, занавески гаснут под фонтаном воды, а Малфой получает зеленый луч в спину. Драко падает медленно, пытаясь выставить руки вперед, и удивленно распахнув глаза.

Комнату наполняют авроры.

***
- Мистер, Поттер, здание очищено, все обвиняемые доставлены в Аврорат. Двое авроров получили ранения.
- Хорошо.

Гарри стоит над телом поверженного врага и ему откровенно плевать на тех двух ребят, что могут и не выжить.

Он был прав, как всегда. Справедливость, храбрость и смелость. Мальчик-Который-Выжил остался верен себе. Ему ведь даже не пришлось убивать, это сделали за него. Его совесть по-прежнему чиста.

Поттер опускается на пол и смотрит в мертвые глаза. Смотрит так, как не решался посмотреть при жизни.

Пальцы гриффиндорца измазаны сажей и кровью. Сначала он касается ими своих губ, а потом прижимает к малфоевскому рту.

Поцелуй.

Последнее желание Драко исполнено.



Глава 9. Останься


Прослушать или скачать Несчастный Случай Объятья бесплатно на Простоплеер

Сыто блестящий Aston Martin тормозит на обочине, и Малфой изящно выбирается наружу, подобрав полы длинного черного пальто. Водитель, наученный годами работы под началом этого человека, тут же нажимает на газ и уезжает.

Драко немного стоит, покачиваясь с пятки на носок, разглядывает серое небо и дышит, упиваясь морозным воздухом. Первая снежинка падает на плечо, и Малфой улыбается, ловит следующую голой ладонью. Открытая, какая-то детская улыбка смотрится жутковато на его строгом лице, не сочетается с горькими морщинками в уголках губ и рано поседевшими висками.

Придя к какому-то внутреннему равновесию, Драко устремляется прямо через промерзшее поле к россыпи темных камней на краю утеса.

Поттер, естественно, оказывается уже там. Стоит, прислонившись спиной к любимому камню, и бессмысленно смотрит куда-то вдаль. Малфой разглядывает знакомый до тошноты профиль и автоматически тянется за маггловской зажигалкой еще до того, как Гарри выбивает себе сигарету из помятой пачки.

Драко дает ему прикурить, бережно прикрывая огонек ладонью. Поттер затягивается, прищурившись, и медленно выдыхает в небо. Малфой любуется потемневшими со временем до темно-зеленого, почти черного цвета глазами и думает о том, что небо такое серое, наверное, от дыма всех выкуренных здесь сигарет.

Время утекает сквозь пальцы так стремительно, словно кровь после Сектумсемпры. Но Малфой научился больше не сожалеть о нём. Между ними уже столько упущенных минут, что нет смысла жалеть о секундах. Драко собирает эти мгновения в какой-то внутренний думосбор где-то под сердцем и бережно хранит, иногда позволяя себе погрузиться в воспоминания.

Поттер докуривает и небрежно бросает окурок на землю. Подходит и тянет Малфоя за воротник пальто, тычется холодным носом в ухо, глубоко дышит, касаясь губами шеи.

Драко смотрит поверх его плеча, разглядывает крошечные домики, словно цветные кубики, разбросанные по долине. Гладит колючий черноволосый затылок и ни о чем не думает. В голове восхитительная звонкая пустота — ни злости, ни обид, ни сожалений.

Все свои решения они всегда принимали сами. Некого винить. Да и не за что.

На прощание Гарри коротко целует его в губы. Мажет горячим мокрым языком по нижней и уходит, не оборачиваясь.

Малфой подбирает оставленную на камне пачку сигарет и прячет в карман. Через неделю, месяц или полгода они встретятся здесь снова. И снова. И будут встречаться всегда.

В первом снеге, в серости этого морозного полудня тает в очередной раз не произнесенное никем из них «останься».

Просьба, опоздавшая на годы, десятилетия.




Глава 10. We were fighting for love

Перебирая его тусклые, почти бесцветные пряди, касаясь редких светлых родинок на коже, я пытался запомнить как можно больше. Собрать сотни маленьких запретных воспоминаний и сложить их в шкатулку, которая всегда будет со мной. В холодные ночи в палатке, в момент перевязки истекающего кровью Рона или невыносимой боли в воспаленном шраме.

Собирая солоноватые капли пота с дрожащего горячего плеча, впуская Драко так глубоко, я позволял себе не думать ни о чем. Только о сильном теле, прижимающем меня к постели, горящих страстью и похотью глазах, крепко и сильно сжимающих меня пальцах.

Разделяя с ним его постыдные слезы, силу и слабость, я был уверен, что мы справимся. Со всем миром, если потребуется. С предательствами, кровью и смертью. С его семьей и моими друзьями. Я думал, наше чувство вынесет все, я верил — оно неуязвимо.

Принимая метку, изуродовавшую его предплечье, его поступки, ранящие меня глубже самых острых кинжалов, я знал, что у нас есть шанс. И я бился за него, истекал кровью, хоронил друзей и готов был зубами вырывать у судьбы жалкие кусочки неполноценного счастья.

Захлебываясь отчаянием и одиночеством, я писал на обрывках пергамента письма, которые не имел возможности отправить. А он извивался под Crucio, выворачивающим его внутренности наизнанку, царапал ногтями пол, срывая голос, выкрикивая мое имя, розоватой пеной выступавшее на губах.

И сейчас я стою на покрытых копотью обломках Хогвартса, жалких остатках нашего общего детства, изувеченной юности, среди десятков мертвых тел наших друзей и врагов. Я смотрю в его выцветшие равнодушные глаза и не вижу в них ничего. Только выжженную мертвую пустыню. Сгоревший лес, который покинули все живые существа. Ледяной пустырь, заметенный вечными снегами.

Умирая, феникс возрождается из пепла. В наших сердцах не осталось даже пепла.

Мы сражались за любовь.

За любовь, которой больше нет.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"