Молодые львы

Автор: Танка Морева
Бета:Sige, reader
Рейтинг:G
Пейринг:Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Северус Снейп, Том Риддл и др.
Жанр:AU, Action/ Adventure, General
Отказ:фанфик по миру Дж. Роулинг.
Вызов:HP-Ficathon 2008
Аннотация:Текс написан на фикатон 2008 года АБ ко Дню рождения Гарри Поттера на заявку шелмимо.

Заявка: хорошо продуманное АУ, мир, в котором не было Альбуса Дамблдора. Остальные персонажи в характере, реалии - каноничны. Время - конец 70-х. Гриндевальд основал свою империю, декрет о секретности отменен, маги правят магглами. Том Риддл преподает в Хогвартс темные искусства, как и хотел, возглавляет собственную организацию, DE. Цели и желания его остались прежними: личное бессмертие, неограниченная власть.

Снейп, Блэки, Сириус и Регулус, Поттер и Петтигрю учатся на последних курсах. Люпин - оборотень, живет в общине Грейбека. Лили Эванс тоже учится в Хогвартс: магглорожденных детей забирают из семей и воспитывают отдельно (в семьях волшебников или приютах - на усмотрение автора). Отношение к магглорожденным и полукровкам в Хогвартс ... прохладное.

Главным героем должен стать кто-нибудь из молодежи (из последних семи перечисленных), остальные участвуют. Действие происходит в Хогвартс и окрестностях. Джен. Антиутопия (дистопия).
Комментарии:
Каталог:Пре-Хогвартс, Мародеры, AU, Школьные истории
Предупреждения:нет
Статус:Не закончен
Выложен:2009-01-08 00:00:00 (последнее обновление: 2009.01.08)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. ***

Хотя наш род, полностью чистокровный, и идет от самого Игнотуса Певерелла, дома никогда чистота крови не обсуждалась. Поэтому, попав в Хогвартс, я узнал много нового. Нет, мне и раньше приходило в голову, что магглы забавные, впрочем, раболепие и страх на их лицах, когда они видели волшебников, — раздражали. Но именно в школе я узнал, чем мы лучше их. Обязательный предмет — маггловедение — после первого занятия оставил двоякое впечатление: во-первых, меня поразила животная природа тех, кто так похож на нас, и я по-новому взглянул на полукровок и магглорожденных; а во-вторых, мне стало жаль простых магглов. Так же, как жаль бродячих собак, которые гибнут без вожака или хозяина.

— Мерлин, сколько же можно? Мне эта тема еще дома надоела! — пиная учебник по маггловедению, который вывалился из сумки, проговорил Блэк. — Скажите, пожалуйста, обязательный предмет.

Я взял пас, и учебник снова полетел в Блэка. Тот ленивым махом палочки превратил его в снитч. Меня словно подбросило: я резко вскинул руку и сжал ладонь. Снитч легонько защекотал меня крыльями. Попался…

— Никакого уважения к учебнику! — одобрительно хмыкнул Блэк. — А ты не такой уж приличный, как я погляжу. Сириус. — И он протянул руку.
Пожимать ее левой рукой было глупо, и снитч, то есть учебник, пришлось выпустить.

— Джеймс.

С этого рукопожатия мы стали — не разлей вода. Единственное, чем оказался полезен для нас предмет про магглов. Остальные маггловедение полезным не считали. В нашей гостиной перед очередным трудным сочинением многие возмущались: «Зачем изучать тех, кто нам служит? Нам хватает и ухода за магическими животными».

А нам предмет после пятого курса понравился. Потому что мы придумали одну милую забаву. Иначе было бы слишком тоскливо жить, конспектируя речи Гриндельвальда и его заслуги перед магическим обществом.

Так, начну-ка я сначала и по порядку.

Шло тридцатилетие ликвидации статута секретности*. Именем Гриндельвальда прославляли все, что только можно, даже, кажется, ежедневные восходы солнца. Его знак: треугольник, олицетворяющий магию, круг — все живое, и вертикальная черта — волшебная палочка колдуна, — был всюду, как напоминание о новом порядке. На флагах и знаменах, на вывесках и растяжках. В газетах.

И на могиле Игнотуса Певерелла, на чью плиту случайно наткнулся гостивший у меня Сириус. Тогда мы впервые и задумались — не преувеличивается ли значение волшебников? Хотя, не скрою, сперва меня весьма воодушевило возможное родство с могущественным колдуном, который смог перевернуть ход истории. Ну а кто бы отказался быть связанным кровными узами с великим человеком? Вот то-то ж.

От Сириуса я узнал, что еще совсем недавно магглы жили сами по себе, а маги сами по себе, и наши миры почти не пересекались. У нас дома отчего-то об этом молчали. А у Сириуса наоборот — хвалили Гриндельвальда и доставали воспоминаниями, как плохо раньше всем жилось.
Мои родители были гостеприимными людьми, которые охотно беседовали на самые разные темы. Однако я ничего подобного ни разу не слышал. Сириусу еще и по этой причине нравилось бывать у меня, а вот меня такое расхождение с семьей Блэка смущало. Если Гриндельвальд принес нам благо, почему я узнаю о нем от приятеля, а не от отца?

Я стал внимательно отслеживать любую реакцию взрослых на официальную политику. Постепенно у меня накопился список противоречий.
Помню, первого сентября в вагоне поезда мы с Сириусом нашли почти пустое купе и стали сверять свои наблюдения.

Под номером один у него значилось: почему детям нельзя бродить в одиночку в маггловских кварталах, если магглы не опасны и подчиняются магам?

У меня — тот смущающий вопрос про благо Гриндельвальда и молчание моих родителей.

Далее, у Сириуса: если магглы отличаются от магов, если они обладают животной природой, а не человеческой, то почему магглорожденных магов забирают из семей и не запрещают чистокровным вступать с ними в браки? Противоестественны ли такие браки?

У меня — про знак Гриндельвальда на могиле Певерелла.

У Сириуса: так ли рады магглы служить магам?

У меня: пошла ли на пользу магам ликвидация статута секретности?

У Сириуса: ранее по факультетам сортировала шляпа, согласно внутренним качествам ученика, сейчас все определяет статус крови. Куда бы нас определила шляпа Годрика Гриффиндора?

Пункт про шляпу меня заинтриговал. Снова Сириус что-то знал больше меня.

— Откуда информация? — спросил я.

— От дяди Альфарда. Хотя мамаша и шикала на него. Она так ругала эту шляпу, что у меня сразу возникло подозрение, что распределять по статусу крови неправильно.

— Интересно, что за качества присущи ученикам каждого факультета?

— Со мной отказались говорить на эту тему.

— У меня, кажется, отец из Гриффиндора, можно у него узнать.

— Мои все со Слизерина. К тому же они считают, что так, как сейчас, лучше.

Так у нас появился план. Вывести всех на чистую воду. Найти шляпу и выведать у нее все подробности. Заодно прогуляться там, где нам запрещалось. Среди магглов.


Первая прогулка в мир магглов состоялась летом, после получения СОВ. Мы изучили тех магглов, кто жил в Годриковой лощине, чтобы хоть как-то перенять привычки и странную манеру одеваться, а потом, взяв разрешение у родителей на посещение квиддичного магазина на Диагон-аллее, вырвались из «Дырявого котла» Тома на свободу.

Чисто маггловский проспект оказался более странным, чем мы себе представляли. По улице нам навстречу двигался поток людей в серой одежде. Меня поразили их застывшие, будто маски, лица. Люди, которых я встречал в Лощине, похожи на магов; по крайней мере, они могут испытывать такие же эмоции. А здесь и впрямь животная масса.

Пока мы глазели на магглов, к нам подъехал мотоциклист, весь в чем-то черном, похожем на драконью кожу, но на вид значительно дешевле, и в шлеме. В руке у него была какая-то железка. Он ей щелкнул и гаркнул:

— Встать в строй!

Мы переглянулись, но присоединились к серой массе. Да уж очень мы, видимо, выбивались из нее, потому что минутой спустя к нам подъехал другой мотоциклист.

— Ваши номера? — достаточно грубо спросил он.

— Номера? — переспросил Сириус.

— Мой любимый — семнадцатый, — ответил я.

— Ты это зря, — отозвался Сириус. — Третьи Победы очень даже ничего.

— Ты просто не летал на семнадцатом Урагане. Иначе бы и не говорил.

— А ваш мотоцикл, какую скорость он может разогнать? — любезно спросил Сириус у потерявшего дар речи наблюдателя.

— Да не очень-то и большую, — ответил я. — И разве сравнится любая езда с полетом?

— Вот если бы мотоциклы летали…

— Ничего невозможного, если заколдовать как следует.

— Уровень ТРИТОНа, не меньше.

— Да уж, СОВами тут не обойдешься.

Мотоциклист все больше бледнел, это было заметно даже сквозь тонированное стекло шлема. Наша лексика ему оказалась знакома.

— Не подскажите, а куда все направляются? — попытался я его разговорить, все-таки мы отправились сюда не друг с другом поболтать, а изучать магглов. — Не то чтобы нам это так важно, ну а вдруг не по пути?

— И что это за штука у тебя в руках? — добавил Сириус.

— Автомат, — наконец-то ответил нам маггл.

— И что он делает, этот автомат?

— Стреляет.

— Чем?

Маггл развернулся и дал очередь по первому попавшемуся магглу.

Я схватил Сириуса за локоть и мгновенно безо всякой палочки и подготовки аппарировал обоих в лощину. Аккурат к могильной плите далекого предка. Ничего умнее в ту минуту мне в голову не пришло.

Сириуса вырвало. Меня тоже слегка мутило. То ли последствие аппарации — все-таки в первый раз, то ли слишком яркой оказалась кровь на серой одежде маггла, и слишком безжизненно он повалился на мостовую.

— Это был дурацкий вопрос, — признался Сириус.

— Это был дурацкий ответ, — резче, чем хотелось бы, ответил я.

— Он ведь не умер?

Я промолчал. Достаточно красноречиво, надеюсь.

— У меня возникло ощущение, что они все там под империусом.

— У меня тоже.

— Но ведь есть магглы, которые живут свободно, как здесь, в Лощине?

Я пожал плечами:

— Наверное, есть.

— А кровь у них такая же.

— Она и у животных такая же.

Домой ко мне мы вернулись, когда стемнело. Мои родители слегка волновались, зато Сириуса явно беспокоились. И его, конечно же, после этого возвращения держали под домашним арестом почти все лето, так что возможности еще раз совершить вылазку у нас не представилось.


В следующий раз мы попытались найти маггловский район недалеко от Хогсмита. Нам попались нормальные люди, занятые своим делом. Был воскресный день, и магглы закупались на ярмарке. Мы влились в толпу, разглядывая на открытых витринах книги с неподвижными колдографиями, странную одежду, а также черные блины в бумажных конвертах, расписанные будто вручную. Эти блины продавала довольно миловидная маггла, и мы остановились поболтать.

— Я могу вам помочь? — удивительно звонким голосом спросила она, и Сириус, как дурак, разулыбался. Впрочем, кажется, я сам тоже.

— А что это такое? — спросил я, показывая на какой-то конверт.

— О! А вы меломан, — с восторгом произнесла маггла. И хотя я не понял, что имелось в виду, мне стало приятно, будто меня Минерва Макгонагалл похвалила за удачное превращение. — Это новый альбом розового Ллойда.

— А когда это Ллойд** стал розовым? — удивился Сириус.

— Ваш друг — шутник, — кокетливо улыбнулась девушка. — Хотите послушать?

— Очень! — хором ответили мы.

Она достала из конверта блин и положила его в какое-то очередное маггловское устройство. Нажала кнопку — так приятно было смотреть на ее ловкие нежные белые пальчики, которые порхали словно крылья снитча, — и мы услышали необычные звуки, как оказалось, музыки.
Девушка внимательно смотрела на нас, ожидая чего-то.

— Интересный способ записи музыки, — откашлявшись, проговорил Сириус.

— О да, Ллойды очень изобретательны как раз в интересной последовательности записи звуков. Вам нравится? — спросила она Блэка.

Ну как можно было ответить «нет», глядя в эти сияющие глаза?

Однако не успел Сириус раскрыть рта, как чья-то трость из красного дерева с наконечником в виде золотого льва отпихнула его в сторону.

Мы синхронно повернулись.

— В сторону, мугродье, — презрительно кинул нам незнакомый колдун. Да-да, то был колдун, в темно-коричневой мантии, коричневых туфлях с нелепыми пряжками, остроконечной черной шляпе и с дорогой тростью в руках. Я толкнул Блэка локтем. Нас приняли за магглов!
Сириус меня понял с одного тычка.

— Вы что, глухие? — раздраженно проговорил колдун.

— Лучше быть глухим, чем плохо воспитанным, — ответил я.

— Ты понимаешь, вообще, с кем разговариваешь?! Тебе разрешили открывать свой грязный рот?!

— Я вроде не пачкался. Посмотри? — я повернулся к Сириусу.

— Однозначно у нашего собеседника проблемы со зрением, — отозвался друг.

— Сочувствую. Плохо видеть, а тем более видеть не то, что есть в действительности — Мерлин упаси от такого дефекта.

— Я бы лучше стал глухим, — добавил Сириус. — Или потратил бы деньги на хорошего врача, а не на искусственных львов.

Лицо колдуна разом стало одного цвета с тростью. Он выхватил палочку. Девушка за нами взвизгнула, и мы резко выпрямились, встав плечом к плечу, своими спинами прикрывая ее.

— Я вам покажу сейчас, как надо вести себя с волшебниками. А ты будешь на коленях просить вернуть облик своему другу.

— Ну, это-то вряд ли, — ответил я и тоже достал волшебную палочку.

— У кого ты украл палочку? — удивился незнакомый колдун.

— Вообще-то мне ее купили в лавке Олливандера. Одиннадцать дюймов. Пластичная и мощная. Как раз для превращений — то, что надо.

— За СОВу по трансфигурации у нас «Великолепно», — любезно объяснил противнику Сириус, тоже доставая палочку, — а у вас?

— Видимо, чуть меньше, — фыркнул я, увидев, как задрожала рука колдуна. Еще бы, иметь дело с двумя магами, пусть юными, хотя мы уже тогда вполне сходили за совершеннолетних, он явно не собирался.

— Вы не играете в квиддич? — с ленцой в голосе, решив дожать грубияна, произнес Сириус, будто рассматривая свою палочку. — А то мы-то в команде. Я охотник, а он ловец. Так что реакция — будь здоров, как раз для дуэлей. Кстати, по Темным Искусствам у нас тоже «Сверх Ожиданий».

Колдун опустил палочку.

— Прошу прощения, что спутал вас с магглами. Если бы вы были одеты как-то подобающе для волшебников…

— Мне твой прикид*** тоже не нравится, — ответил я, взмахом палочки превращая трость в орхидею. Сириус тем временем работал над шляпой: она вытянулась и захлопала полями, но друг вовремя остановил преобразование. Шляпа наполовину осталась прежней, наполовину стала огромной розовой вороной. Не знаю, насколько живой, но, во всяком случае, у нее появился настоящий клюв.

— Кар-р-р, — сказала шляпа.

— Здорово, — похвалил я Сириуса Блэка.

— Извини, розовый Ллойд у меня не вышел, — ответил он.

Колдун швырнул орхидею, схватился за голову, развернулся и побежал прочь. И даже не подумал про аппарацию. Или не решился?

Легким взмахом волшебных палочек мы одновременно подхватили падающую орхидею и направили в сторону магглы.

— За розовых Ллойдов, — хором проговорили мы.

— Вы братья? — спросила девушка, закалывая цветок в белокурые волосы.

— Навек! — с чувством воскликнул я.

— Навек! — повторил Сириус.

— Скажи-ка, брат, зачем ты обманул взрослого дядю?

— Не понял?!

— Я никогда не был ловцом. Я такой же охотник, как и ты.

— Какая разница? Зато он испугался.

— Врать нехорошо. — Я специально воспроизвел тон своей мамы, каким она говорит в те редкие секунды, когда считает меня ребенком.

— А я и не врал о твоей реакции. До сих пор помню, как ты поймал маггловедение.

Мы рассмеялись.


Ну, в общем, вы поняли, что подобные развлечения нас раззадорили. Мы теперь нарочно прикидывались магглами. Слушали в школе заблуждения волшебников о людях и проверяли их в жизни. Наградой становились ошеломленные колдуны, которые внезапно обнаруживали у магглов способности к волшебству, а также знакомство с интересными людьми, ну и, конечно, звонкий, как колокольчик, смех мадам Розмерты, когда мы ей рассказывали о своих похождениях. Уверен, она считала, что мы все сочиняем, но слушать сказки обожала. А нам было все равно, что она думает, если честно.

Так мы и добрались до седьмого курса, когда все шуточки закончились.



___________________________________________________________

* Шло тридцатилетие ликвидации статута секретности — она произошла по старому летоисчислению в 1945 году; то есть в тексте идет речь идет об 1975 годе.

** розовый Ллойд — группа Pink Floyd, чрезвычайно популярная в 70-е годы среди магглов. Сириус не мог знать, что шотландская фамилия за океаном станет иначе произноситься и использоваться в качестве имени, и подумал о колдуне Патрике Ллойде, который регулярно писал статьи в «Трансфигурацию сегодня».

*** прикид — Джеймс и Сириус любили использовать маггловский молодежный сленг.


Глава 2. ***

Последним августовским вечером тридцать второго года от л.с.с*. низкий утробный рев заставил меня выскочить на улицу — в Лощине всегда было тихо. Родители вышли следом, к окнам прильнули любопытные, но боязливые соседи. А возле нашего дома небрежно, словно всю жизнь только этим и занимался, стоял Сириус, облокотившись на новенький мотоцикл.

— Салют, братишка, — не смущаясь моих стариков, бросил он, — сидишь дома? Учишь уроки?

Я засмеялся и взлохматил голову.

— Прокатишь? — вместо приветствия ляпнул я, затылком чуя, как на меня укоризненно смотрит мама.

— А как же твои разговоры, что метла круче?

— И как? Неужели не круче?

— Садись. — Он снисходительно кивнул на мотоцикл.

Я повернулся к родителям и перехватил одобрительный взгляд отца.

— Чур, рулить буду я! — предупредил Сириус, ставя ногу на переключатель скоростей и замыкая поворотом ключей стартер.

— Поехали! — в ответ проорал я, пытаясь перекричать рев мотора.

— Поехали?! — прокричал он в ответ. — Тогда уж полетели!

И не ожидая, когда я засмеюсь над его очередной шуткой, прямо под удивленными взглядами всей улицы мы с места прыгнули в небо, курсом на убывающую луну.

— А-а—а-а-а-а-ах! — мое удивление сменилось полным восторгом. — Откуда? Как? — крикнул я ему прямо в ухо, пока под нами в ста ярдах** проносились словно нарисованные рукой ребенка кривые линии полей, неровные трапеции деревьев и ломаные дорог.
Сириус обернулся.

— Дядя Альфард!

Что ж, я мог бы и сам догадаться. Кто еще так потакает племяннику? Особенно когда желания того авантюрны и рискованны, что, по мнению Альфарда Блэка, отличный признак молодого и сильного мага как доказательство его потенциала и правильного вектора развития. Что-то в таком духе он прогнал миссис Вальбурге Блэк, в результате чего, конечно, вышел страшный скандал. Зато у Сириуса появилось то, о чем он мечтал уже два года, несмотря на мои смешки и подначки в полнейшем обмаггливании.

Незаметно сгустились сумерки. Ветер бил в лицо длинными и хлесткими волосами Блэка, но я не придавал значения таким мелочам. Мы летели в ночи, укрытые мраком, словно две тени посреди пустого неба и пустой земли. Казалось, больше никого и ничего нет. А есть только она — настоящая свобода.

Хотелось смеяться во все горло. Скорость, ветер и небо.

Я забыл, что завтра свобода кончится, завтра рано утром Хогвартс–экспресс отправится с вокзала, мы оденемся как благовоспитанные волшебники и отправимся доучиваться, а вернее, домучиваться и получать ТРИТОНы.

Но сегодня под нами растекалась чернильной кляксой земля, и летело навстречу небо; луна, как факел, отбрасывала блики, и сияли, как бриллианты, редкие звезды.

Я инстинктивно зажмурил глаза и вцепился в друга, когда мотоцикл сделал сальто. Все-таки на метле проще, там сам отвечаешь за себя.

— Испугался? — обрадовался Сириус.

— Не-а!

— Тогда давай еще.

И хоть на этот раз я не закрывал глаза, все равно оказался дезориентированным, потому что луна и звезды засветили под нами. А мы поднимались выше. Или спускались? Сириус хочет разбиться? Проверяет мое хладнокровие? Я уже собирался крикнуть ему что-то резкое, вскинул голову и увидел над собой ту же луну.

Река! Так, значит, внизу отражается небо.

Неужели мы движемся к…

— Да, это Лондон! — отозвался Сириус.

Опрокинутое море огней магистралей. Мы летели над крышами, и внизу все сливалось в светящийся лабиринт. Будто кто-то разом применил Люмос к каждой линии и точке огромной карты города.

Мы плавно зашли на снижение, аккуратно прыгнули на асфальт, ловко вклинились в поток движения. Обогнали одну машину, втиснулись в промежуток между двумя другими, под наклоном прошли около огромного адского изобретения, чьи колеса были выше нас, вынырнули в новом просвете, чтобы снова, не снижая скорости, обойти очередное препятствие.

Да, определенно, в этом что-то было. Я бы зааплодировал, если мог, так мастерски Сириус все проделал. Неужели в первый раз?

— Я тут уже пятый день подряд мотаюсь, — объяснил он.

Ага! Значит, про меня вспомнил, когда одному надоело.

Но даже обидеться не успел — мы уже вкатили в тихий переулок и перемахнули через десятифутовые*** прутья чугунной ограды.

Сириус заглушил мотор.

— Где мы? — почему-то шепотом спросил я.

— В приюте Салазара мудрого.

— Где-где?

— В приюте магглорожденных.

— А зачем?

— Балда! Смотри сюда, — Сириус взмахнул палочкой, на кончике которой зажегся огонек, — пока никого нет, вот тут, на правой ручке, видишь, рычаг, он подает газ, чем больше нажимаешь, тем выше скорость. Понял?

В тусклом свете Люмоса я насмешливо взглянул на друга, решившего вдруг преподать мне урок маггловедения.

— Чего же тут непонятного?

— Вот эта кнопка — почти семейное изобретение Блэков.

— Дядя?

— Я тоже помогал! — Этот гад скорчил обиженную мину, а когда я повелся и даже изобразил раскаяние, подмигнул: — Ладно, шучу. На самом деле колдовали над ним несколько спецов. Дядя скорее проверял и оплачивал. А я просто рядом слонялся.

— Здорово, а…

— Потом. Эта кнопка — отрыва.

— Буквально? Или в переносном смысле?

— И так и так, пожалуй. Отрыва от земли.

— А-а-а-а…

— Управляется мотоцикл так же легко, как и метла. Он все сам делает. Палочку держи так, чтобы легко можно было достать в случае чего, но вообще, все безопасно. Упасть и врезаться не дадут специальные амортизирующие чары. Так что не дрейфь.

— Продуманно. А как же риск и авантюры? Не похоже на твоего дядю.

— Ну, как он сказал, мол, я рискую, скрывая его от мамочки. — Сириус похлопал рукой по рулю. — Если узнает, как пить дать, оторвет башку и повесит на лестнице, вместе с эльфами.

Я прислушался к шорохам.

— Кто-то идет.

Он ухмыльнулся.

— Люмос! — произнес знакомый голос.

Загорелся небольшой огонек, который осветил…

— Эванс?!

— Поттер?

— Что ты тут делаешь?! — хором.

— Мы проездом, заскочили пожелать спокойной ночи, — как бы между прочим произнес Сириус, словно это в порядке вещей — заезжать так каждый вечер.

— Но сюда нельзя никак попасть, если мисс Кэролайн…

— Да ладно тебе, Эванс, — подражая другу, попытался как можно небрежнее произнести я, — сегодня последняя ночь здесь. Утром поезд. Наказать тебя она уже никак не успеет. А после ТРИТОНОВ тебе уже будет семнадцать. Или ты хочешь сюда вернуться?

— Не хочу. — Что-то демоническое мелькнуло не ее лице. Ведьма, настоящая ведьма.

Я взглянул на Сириуса. Он швырнул мне ключи. И снова подмигнул. Левой рукой, ориентируясь на звук, я легко поймал их.

— Не хочешь покататься? — легким тоном, будто меня не волнует ответ и желающих проехать со мной целая очередь, спросил я.

Ладони взмокли — видимо, от жары. Как хорошо, что моя палочка в кармане и не подсвечивает лицо, как палочки Эванс и Блэка.
Что он там говорил? Кнопка, рычаг? Ерунда какая.

Эванс откинула волосы. Лицо ее сделалось презрительно-надменным.

Откажет?

У меня возникло ощущение, что меня, как рвущийся на волю бладжер, привязали ремнями к ящику с мячами и немного приоткрыли крышку.

— Почему бы и нет? — снизошла она. И я не выдержал: правой рукой принялся ерошить волосы и вдобавок расплылся в глупейшей улыбке. Сириус даже отвернулся, чтобы не расхохотаться от такого безобразия. То, что выглядел я забавно, было видно еще и по дрожащим уголкам губ и прыгающим смешинкам в глазах Лили.

— Увидимся завтра в поезде, — последнее, что сказал нам Сириус, прежде чем аппарировать.

Настоящий друг.


____________________________________________________

* тридцать второго года от л.с.с — от ликвидации статута секретности, то есть речь идет об 31 августе 1977 года.

** в ста ярдах — в одном ярде содержится 914, 4 мм; то есть сто ярдов это 91 метр и 44 сантиметра.

*** десятифутовые прутья — в одном футе 302,8 мм; ограда была почти трехметровой (чуть больше 3 метров на целых 2 сантиметрах и 8 миллиметрах!).


Глава 3. ***

Сириуса я нашел сразу. Он брел вдоль перрона и периодически, не глядя на мальчишку, который семенил рядом и что-то бурно рассказывал, бросал:

— Отвяжись!

— Блэк! — крикнул я.

Он так резко затормозил, что мальчишка в него врезался, и они оба повернулись ко мне.

Умно, ничего не скажешь. Не удосужился подумать, кого Сириус сможет так долго терпеть? Особенно из тех, кто еле достает до плеча, да еще и навязчив? Конечно, брата.

Отвык за лето. Ну, и не выспался. Утром у меня было все, кроме стройных мыслей, — полный сумбур. Хорошо, что родители промолчали и на вокзал, как маленького, не отконвоировали.

— Чего стоишь? — Сириус легонько подтолкнул в спину Регула. — Вон с твоего курса народ.

— Я хочу с вами.

— А я не хочу.

— И спрашивать не буду.

— Превращу в ботинок.

— Но мама…

— Или ты заткнешься все-таки, или онемеешь.

— Почему в ботинок? — засмеялся я.

— Потому что кто-то сегодня перекрасил мои в желтый цвет.

— Это не я.

— Скажи еще, что Кричер!

— Желтый цвет — модный, — хмыкнул я. — Покажи. Ты в них?

Сириус пнул ногой воздух, пытаясь частично задеть и брата, но Регул отскочил. На мгновение из-под мантии мелькнул носок желтого ботинка.

— Да, прикольный цвет, — засмеялся я.

— Я могу и тебе сделать такой же, — радостно заявило младшее Блэковское недоразумение.

Обычно было смешно наблюдать за нескончаемой войной братьев. Но сегодня меня распирало от невысказанного, поэтому Регул меня раздражал сильнее, чем Сириуса.

Сириус это понял. Он вообще понимал меня без слов.

— Иди, займи нам купе. — И Регул наконец-то отстал.

— Странно, — извиняющимся тоном проговорил Сириус, — не понимаю, что на него нашло. Обычно он молчаливый. А сегодня его прорвало.

— Вот считай, что он за все годы отыгрался.

— С самого завтрака прорвало, между прочим. Ну да ладно, как у тебя? Как все прошло?

Я счастливо улыбнулся. И Сириус оживился:

— Управился… с... мотоциклом?

— О да. Ничего сложного. Спасибо тебе огромное.

— Ерунда. Как Эванс? Ей понравилось?

Кажется, я покраснел. Не знаю, не уверен. Но жарко мне стало точно.

— Значит, понравилось?

— Честно говоря, не спрашивал.

— Ну кто о таком спрашивает? Хоть догадался довезти назад?

— И даже проводить до двери. Убедился, что на ночь особняк запирают. И накладывают антиаппарационные чары.

— И что ты сделал?

— Пришлось помогать забираться через окно. Домой вернулся утром.

— Так ты не спал?! — Сказать, что Сириус был восхищен — ничего не сказать.

— У меня бессонница, — как можно небрежнее заявил я и сладко зевнул.

— Ну-ну. И зовут ее Эванс.

— Я с утра никак не мог вспомнить, как мы с тобой договорились насчет возврата мотоцикла. Ничего умного не придумал и разбудил твоего дядю. И оттуда через камин — домой.

— А мы и не договаривались.

— Да? А я и не помню.

Сириус ухмыльнулся.

— Не удивлен.

Не помню, что хотел ответить, но после того как почувствовал знакомый цветочный запах, забыл о друге, повернулся и…

— Какая разница, — говорила Лили Эванс неопрятному сутулому мальчишке.

Кажется, его фамилия была Снейп. Да, точно, Снейп из Равенкло. Я его давно запомнил именно потому, что он вечно крутился около Эванс.

— Тебе все равно, что мисс Кэролайн пошлет директору сову? — спросил Снейп.

— Подумаешь, сову. Что она там может написать? Что мне не спалось, и я гуляла в саду?

Они прошли мимо нас, даже не заметив.

— Нехорошо подставлять леди, — хитро произнес Сириус.

У меня созрел план. Я сунул руку в карман мантии и достал...

— Ух ты, — присвистнул Сириус. — Что это?

— Плащ-невидимка. Отец сегодня подбросил. Сказал, что вот и наступил торжественный момент, когда старший представитель Поттеров передает семейную реликвию младшему. Вовеки веков и прочая ерунда. Мол, раз я шляюсь ночи напролет, значит, уже вырос и стал мужчиной…
Пока все это произносилось на одном духу — я развернул и встряхнул плащ, а затем оглянулся: далеко ли они ушли, есть ли кому-нибудь до нас дело.

— Хочешь проследить за ними?

— Присоединишься?

— Запросто!

Я накинул на нас плащ. Мы медленно, с непривычки отдавливая друг другу ноги, направились за Лили Эванс. Какое-то время просто шли, наталкиваясь на всех встречных (или это встречные на нас наталкивались — как посмотреть). У некоторых были такие забавные лица — впрочем, это слабо компенсировало наши неудобства. Мы уже хотели бросить заниматься ерундой, как Эванс остановилась у одного из вагонов для магглорожденных. Я с облегчением перевел дух. Мысль о том, что Снейп учится на другом факультете, поэтому ехать ему придется в другом вагоне, меня очень даже воодушевила.

— В саду никого не было, — тем временем вкрадчиво говорил он.

— Откуда ты знаешь? — вскипела Эванс.

— Я вас видел, — еще тише произнес Снейп. — Как вы вернулись.

Эванс нахмурилась:

— Ты подглядывал?

— Лили, — он откинул назад непослушную прядь волос, — Джеймс Поттер из тех людей, которые и сами не соблюдают правил, и других втягивают в свои авантюры. И если ему ничего не грозит, то тебе…

— И что же грозит мне? — громко спросила она, и на них стали оборачиваться.

Снейп попытался взять ее за локоть, но она убрала руку.

— Ты знаешь, что…

— Да, я знаю! — с вызовом проговорила она. — Что я магглорожденная. — При этих словах некоторые стоящие рядом вздрогнули, а кто-то и вовсе отошел. Она с усмешкой поглядела на них, а потом снова повернулась к Снейпу. — Я до сих пор помню свой первый день в приюте, Северус.

— Лили…

— Нет, нет и нет, забудь, откуда ты родом, и не вспоминай, неприлично о таком говорить вслух, — неестественным тоном, словно кого-то передразнивая, произнесла Эванс. — Даже убогий домашний эльф, посмотри на его ничтожное кривляние — даже он может колдовать, в отличие от маггла. Даже он выше маггла. Радуйся, что повезло родиться не простой магглой, что волшебная кровь дорога, даже такая, нечистая. Что волшебников мало. А иначе ты была бы там, где твои родители. Если ты не будешь соответствовать, то рано или поздно туда вернешься.
— Не надо…

— Не надо? — возмутилась она. — Это я тебе говорю, Северус Снейп — не надо мне напоминать о том, чему я должна там соответствовать! Ясно? И Поттер тут ни при чем. Ты понял?

— Значит, он тебе не нравится? — обрадовался Снейп.

Вот же мерзкий у него видок. Одни сальные волосы и этот нос чего стоят. Сириус сжал мне плечо.

«Не надо», — почти беззвучно повторил я.

Нам только драки с этим уродом не хватало на глазах у Эванс.

— Ни капельки! — уверенно ответила она и мечтательно улыбнулась.

Снейп немного повеселел.

— Увидимся в школе, — произнес он, не без сожаления направившись к своему вагону.

Мы, не сговариваясь, двинулись следом.

Словно эхом долетел до нас девичий щебет:

— Вы слышали? Поттер встречается с Эванс. Что он в ней нашел?

— Повезло.

— Блэк симпатичнее.

Мы разом повернули головы.

— Удобная штука этот твой плащ, — хитро шепнул мне на ухо Сириус, и мы прыснули со смеху.

— А она ничего, но не в моем вкусе, — в ответ произнес я.

— Про твой сугубо рыжеволосый вкус я уже все понял.

— И зря. Розмерта тоже очень даже…

— Если не хочешь проблем с Эванс, не советую повторять это вслух.

— Ну-ну, давай, поучи еще меня…

— Хочешь сказать, что теперь ты готов меня чему-то поучить?

— Тссс… он нас услышит.

— Зачем, кстати, он тебе?

— Давай рассуждать здраво.

— Давай.

— Он полукровка?

— Кто же его знает?

— Я знаю. Что он с Равенкло.

— Значит, полукровка.

— Ответь, что он тогда делал вчера в закрытом приюте для магглорожденных?

— Мерлин!

— И я об этом.

И мы, не сговариваясь, ускорили шаг.


Снейп юркнул в вагон перед первогодкой, и мы остались ждать, пока тот попрощается с родителями. Поэтому внутри пришлось заглядывать в каждое купе, чтобы найти сальноволосого урода. Что меня, что Сириуса разобрал охотничий азарт. Согласно всем законам невезения, Снейп обнаружился в последнем купе. И согласно всем законам везения, он там был один.

Я дернул наполовину прозрачную дверцу купе. Снейп сидел, уткнувшись в книжку, и медленно поднял голову на звук вторжения. Никого не обнаружив, он насторожился и, озираясь, достал палочку.

Прятаться под плащом становилось все глупее, поэтому я сбросил его. Наше внезапное появление отразилось на лице Снейпа легкой бледностью, но не испугом.

— Есть разговор, — сказал я.

Сириус прислонился к двери, а я сделал шаг вперед.

Снейп попытался двинуть палочкой, но я оказался проворней: успел не только достать свою, но и произнести разоружающее заклинание. Палочка вырвалась у него из руки и покатилась по полу.

— Извини, но в качестве дуэльного соперника ты мне не подходишь, — холодно проговорил я.

— Тебе просто повезло, Поттер, но как только палочка будет у меня в руках, вам не поздоровится, — Снейп заговорил тихо и зло.

— Вам не поздоровится? Вот как? И что же ты сделаешь, скажи? — Мы весело переглянулись.

— Размажу так, что мало не покажется, Поттер. Темные искусства — это не твоя любимая трансфигурация.

— Нет, конечно. Отнимают много сил, в то время как можно применить обычное старое превращение. А за ним еще одно. Быстро и результативно.

— Быстро и результативно, в духе квиддичного дуболомства, — едким и вкрадчивым тоном отозвался Снейп.

— Поясни!

— Всем известно, что столь последовательное занятие профессиональным спортом отупляет, как удары бладжерами по голове. Вот ты уже и отупел, Поттер, раз мне приходится объяснять столь тривиальное.

— Завидуешь? — пришел на подмогу Сириус.

— С чего бы? — ощетинился Снейп.

Блэк пожал плечами:

— Ну подумаешь, не взяли в квиддичную команду, подумаешь, девчонки не обращают внимания… ерунда какая. Если назвать квиддич игрой для тупых, а девчонок дурами, то можно и делать вид, что все в порядке. И даже почти поверить в это.

Снейп метнулся к палочке. Я успел крикнуть: «Рефлекто!», и заклинание, отразившись от зеркального щита, отбросило Снейпа назад с такой силой, что того вжало в спинку сиденья, и какое-то время он тяжело дышал.

Нас все еще разделял зеркальный щит, поэтому я снова вернулся к разговору.

— Слышал, что ты вчера был в приюте. Мне бы очень хотелось узнать, что ты там забыл.

— А мне бы хотелось узнать, — переводя дыхание, отозвался он, — что вы там забыли.

— А вот это не твое дело.

— Как и не ваше — знать обо мне. Но вот директору узнать о том, что два чистокровных волшебника нарушают часы приема приюта, похищают одного из воспитанников и подвергают его опасности на маггловской технике, — будет весьма интересно.

— Возможно, а ты не боишься, что если сдашь нас, то невольно выдашь и себя?

— Нет. У меня была уважительная причина находиться там, в отличие от некоторых.

— Находиться после отбоя в саду? — уточнил Сириус. — Или об этом ты струхнешь наябедничать?

Снейп вскочил на ноги. Чары заклинания стали развеиваться. Сириус тоже достал палочку на всякий случай.

Левый угол рта Снейпа дернулся в кривоватой усмешке, но взгляд остался настороженным и злым:

— Боишься, Поттер, один на один?

— Да я тебя и один сделаю…

— Поэтому Блэк рядом и с оружием?

— Сириус, не вмешивайся, — попросил я.

— Очень надо, — отозвался друг, поигрывая волшебной палочкой.

— Что тебе на самом деле нужно, Поттер?

— Самая малость, Снейп. Если я еще раз увижу тебя около Эванс…

Договорить я не успел, так как в воздухе полыхнуло. Я нагнулся, и заклятье Снейпа попало в дверь, расколов стекло.

— Репаро, — лениво произнес Сириус, и оно восстановилось.

— Экспеллиармус, — ответил я, но на этот раз увернулся Снейп.

На шум стали сбегаться окружающие. Сириус стойко держал дверь, пока мы разговаривали по-мужски.


Глава 4. ***

— Вы не придумали ничего оригинальней, чем опуститься до обычной драки, словно какие-нибудь магглы?

Мы втроем стояли перед расхаживающим по кабинету директором школы. Не впервой нас к нему вызывают, но в этот раз как-то чересчур рано даже для меня и Сириуса — не успел начаться школьный пир. Одно утешало — Снейпу досталось больше, чем мне.

Мадам Помфри разбиралась с нашими кровоподтеками. На тот момент, как нас растащили, отцепив Сириуса от двери, мы успели хорошенько друг друга отделать именно что кулаками. А волшебные палочки отбросили прочь, потому что размеры купе не позволяли вести полноценную дуэль. Все-таки шесть футов с семью дюймами в длину* и почти шестью футами в ширину** — не лучший выбор места. Добавьте к этому сиденья по два с половиной погонных фута***, багажные полки и троих людей, толкущихся в проходе, — и вы поймете, что свободной площади, чтобы развернуться, нет никакой.

— Могу я узнать причину столь теплых отношений? — Директор развернулся и попытался посмотреть нам в глаза. Мы с Сириусом мигом уставились кто куда: я на террариум, друг в окно, а Снейп — тот тяжелый взгляд директора выдержал, правда, после этого несколько посерел лицом.

— Соскучились друг по другу за каникулы?

Все молчали, и я решил взять огонь на себя:

— Мы поспорили, что важнее: трансфигурация или темные искусства, сэр.

— И каждый был готов кровью заплатить за свою точку зрения? — ехидно поинтересовался директор.

— Что-то вроде того.

— А мистер Блэк?

— Он был рефери, сэр.

— Вот как. Что же победило, мистер Блэк?

— В тесном помещении — искусство драки магглов, сэр, — дерзко ответил Сириус.

С портрета возмущенно закашлял предок Блэка.

Сириус с чувством посмотрел на него. Вот кто вечно ябедничает дома. Матери даже незачем читать письма из школы, она всегда в курсе уже до прилета сов.

Директор проследил за взглядом Сириуса.

— Мой коллега прав, — глядя на портрет Ф. Н. Блэка, медленно проговорил директор. — Магглам и не снились некоторые темномагические практики. Для которых размер помещения не важен. Например, для легилименции.

Судя по тому, что мы слышали об этой штуке, а слышали мы обрывочные мифы, размеры и впрямь были не важны. Свести противника с ума пристальным взглядом, наверное, любой из нас хотел бы уметь, но, к счастью, не умел.

— Какое же выбрать для вас наказание? — спросил у нас директор, и мы дружно промолчали. Не думал, что в чем-то буду солидарен со Снейпом, но самим подписывать себе приговор — глупо.

— Лишить походов в Хогсмит, — произнес один портрет.

— На весь год, — добавил другой портрет.

— Отправить чистить зал наград. Троих разом.

— Чтобы они и его разнесли? — риторически спросил директор.

— Заковать в цепи?

— Исключить?

— Снять баллы.

— Благодарю за идеи. Что ж, раз виновники полагаются на мое мнение и сами не хотят ничего предлагать… — Он внимательно посмотрел на нас.

— Защитника трансфигурации ждет сочинение на тему легилименции. Жду не менее трех свитков к понедельнику.

Я, откровенно говоря, приуныл. Сегодня четверг. Значит, все выходные придется просидеть в библиотеке. Сириус послал мне сочувственный взгляд, а Снейп не без злорадства ухмыльнулся. Но радовался он рано.

— Для защитника темных искусств, — с улыбкой проговорил директор, — будет другое задание: противостоять легилименции с помощью трансфигурации.

— Не окклюменции, сэр? — удивился Снейп.

Я испытал ни с чем несравнимое удовольствие, слушая, как его ставят на место:

— С помощью окклюменции, мистер Снейп, вы уже попытались, и, увы, пока неудовлетворительно. Попытайтесь теперь с помощью чего-нибудь другого. Темные искусства на то и искусства, а не наука, что нет готовых и одинаковых для всех рецептов.

Снейп спал с лица, но благоразумно промолчал.

— А вам, мистер рефери, — вот дошла очередь и до Сириуса, — придется писать на общую тему: анализ и той методики, и другой.
Сириус мне подмигнул, мол, ничего, братишка, прорвемся.

— А чтобы вас, молодые люди, ничего не отвлекало… — директор повернулся к двери, которая сама собой распахнулась и пропустила в кабинет… — мисс Эванс, вы на ближайшие дни до понедельника будете наказаны. Мадам Помфри с удовольствием воспользуется вашими знаниями по зельеделию. Да-да, сову от мисс Кэролайн я получил.

Лили Эванс обернулась к нам, пытаясь с одной стороны понять, наказаны ли мы за ее похищение, а с другой стороны всем своим видом показать, что наше поведение в поезде — а о нем уже говорили во всем Хогвартсе! — она не одобряет.

И этот ее красноречивый взгляд выдержать было тяжелее, чем пронизывающий насквозь взгляд директора. Тут даже Снейп отвел глаза. Сириус, сделав вид, будто ему все нипочем, принялся что-то насвистывать вполголоса, а я снова обратил внимание на магический террариум, расположенный в центре комнаты. Переливающие голубым световые прутья поддерживали прозрачные стенки, словно сотканные из воздуха. Обитательница свернулась клубком, полностью игнорируя нас. Она поражала своим весьма крупным размером и внушала почтение к тому, чьей любимицей была. Нечасто встретишь таких вот домашних животных. Уверен, что смертельно ядовитых.

— Правильно мыслите, мистер Поттер. — Мы все невольно вздрогнули от этих неожиданных слов. Но тут директор пообещал: — Того, кто не уложится с заданием к понедельнику, скормлю Нагайне. — И мы вчетвером не без облегчения рассмеялись. Даже мадам Помфри сложила губы в улыбку. Очень уж у него было своеобразное чувство юмора. Может, поэтому его уроки запоминались и проходили всегда интересно?

— Все свободны.

— До встречи в библиотеке, — на прощание, уже на лестнице с горгульями, бросил Сириус Снейпу.


______________________________________________

* шесть футов с семью дюймами в длину ~ 2.0066 метра

** и почти шестью футами в ширину ~ 1.8288 метра

*** сиденья по два с половиной фута ~ 0.762 метра


Глава 5. ***

В гостиной факультета нас ждал изнывающий от нетерпения Регул.

— Ну и как, сильно попало? — спросил он.

— Смотря как посмотреть, — ответили мы.

— А как вам удалось незаметно пробраться в вагон полукровок? — Уверен, этот вопрос интересовал сейчас всех в школе и неимоверно бесил Снейпа.

— Только благодаря нашим выдающимся способностям в магии, — ответил я.

Если бы не плащ, мы даже в вагон зайти не сумели бы, не то что найти купе Снейпа.

— Да-да, вот доучишься до седьмого курса, может, и у тебя так выйдет, — заявил Сириус. — Но, вообще-то, вряд ли, если ты будешь таким прилипалой.

— Все ты врешь, — обиделся Регул.

— А ты хочешь, чтобы мы за просто так выдали тебе секрет?

Ну вот, опять начались нежные братские отношения. Я широко зевнул.

— Спать хочется? — хмыкнул Сириус.

— Есть немного.

— Джеймс, а в эту субботу будет отбор в команду? — спросил Регул.

Мерлин, квиддич. Я ж капитан Гриффиндора.

— В эту субботу будет библиотека.

— Как библиотека?

— А вот так. Иначе профессор Риддл обещал нас скормить своему питомцу, – ответил Сириус.

— Питомице, — поправил я.

— Когда тебя кинут в террариум, — нашелся Блэк-старший, — поверь, тебе будет все равно, кто тебя ест, самка или самец.

— Наш директор любит шутить. — Я снова зевнул.

Террариум с сонной змейкой пронесся перед глазами, вот она махнула мне хвостом…

— Э… иди-ка ты спать нормально, — донесся до меня голос Сириуса.

— Да, пожалуй. — Я медленно поднялся. И снова сел.

— Что такое?

— Шляпа…

Сириус смотрел на меня как на умалишенного.

— В кабинете директора, — объяснил я ему, — за террариумом в витрине шкафа, на самой верхней полке, среди книг и приборов лежала старая облезлая шляпа.

— М-м-м, ты уверен?

— Совершенно.

— Думаешь, та самая?

— У нее такой вид, что странно ее держать за стеклом, если она только не реликвия какая-нибудь.

— Ну не знаю… ты точно уверен, что она существует?

— Я ее только что видел!

— Ты только что спал.

— Давай спросим?

— У профессора Риддла?

— У декана. Или ты у портрета своего предка.

— Он не скажет.

— Что за шляпа? — вмешался Регул.

— Годрика Гриффиндора.

— О нет. Тебе дома не хватило скандала?

— А вот это вообще не твое дело, — ощенился мгновенно Сириус.

— Мое. Мама требует, чтобы я тебя останавливал.

Я хмыкнул. Миссис Вальбурга Блэк сама своего старшего сына остановить не может, куда уж Регулу.

— Вот займись любимым делом, наябедничай.

— Я никогда не ябедничал на тебя.

— А как мама узнает все новости из школы?

— Я не знаю. Но я никогда тебя не выдавал. Как и ты меня.

— Я же Блэк. А Блэки своих не выдают.

— Я тоже Блэк.

— Очень приятно познакомиться, — еще раз зевнул я. — А я Поттер. И я хочу уйти спать с твердой уверенностью, что вы не подеретесь.

— Мы не подеремся, — отозвался Сириус.

— Тогда всем спокойной ночи.

— Ну, а тебе огненно-рыжих снов, — пожелал этот гад, и я ему на прощанье очень мило помахал кулаком.

И ведь он оказался прав. Мне снился мотоцикл и склоненная к моему плечу рыжеволосая голова. От волос приятно пахло, так что я прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться ни на что, кроме запаха, когда громогласный вопль заставил меня дернуться и проснуться.

Над несчастным Сириусом порхал утренний вопилер. И не то чтобы это было в первый раз, уверяю вас, совсем напротив, но привыкнуть к такому будильнику невозможно. Меня всегда занимал вопрос: кто впускает сову от миссис Блэк, пока все спят? Не может же это делать портрет Финеаса Найджела Блэка, хотя с поставкой информации из кабинета директора в свой родовой особняк он справляется шустро — одна нога здесь, другая там. В буквальном смысле.

Сириус нахлобучил себе подушку на голову, чтобы не слышать воплей родной матушки. Я улыбнулся. Пятница. Скоро выходные.
И сразу вспомнил, что нам весь уик-энд предстоит убить в библиотеке.

Да уж, утро нельзя было назвать добрым. Поэтому я нашарил на тумбочке очки и палочку и через пару секунд прицелился в послание миссис Блэк. Невербальное заклятье, хлопок, небольшой взрыв, и все стихло.

Сириус выполз из-под подушки.

— Что это было? — спросил он, отряхиваясь от пепла.

— Между прочим, мне снился такой сон… а тут…

— Тот, который я пожелал, или лучше?

Стали просыпаться наши однокурсники:

— Опять миссис Блэк.

— Блэк, зачем ты впустил сову?

— Ну вот, ни свет, ни заря.

Я швырнул в Сириуса своим плащом:

— Исчезни!

Сириус мгновенно сориентировался. И вовремя — к нам зашел Регул.

— Доброе утро, Джеймс, а где Сириус?

— Э-э-э. Поттер, а куда он делся? — стали спрашивать и остальные.

— А с чего вы решили, что он тут?

— Ну, я вроде слышал мамин голос.

— Он аппарировал.

— Ему же нет семнадцати, — удивился Регул, — и он не сдавал экзамен на аппарацию.

— Будет он ждать семнадцати и экзамена.

— Но в Хогвартсе нельзя аппарировать.

— Сириусу все можно, — ответил я.

— Спасибо, друг, — на ухо сказал мне этот гад. А когда я попытался сдернуть с него плащ — был таков. Еще бы, у него было неоспоримое преимущество — он меня видел, а я его нет.


В библиотеке было невыносимо, поэтому мы расположились на берегу озера под старым деревом и уткнулись в книги. Ближе к полудню Сириус вызвался сгонять на кухню за чем-нибудь съестным — и пропал. Я пробовал связаться с ним с помощью наших тайных переговорных устройств — и не спрашивайте, ни за что не скажу каких! — но он кратко бросил: «Не сейчас!»

Ну, раз не сейчас, значит, я тоже мог немного отдохнуть от мутных книг, во всяком случае сидеть и ждать Сириуса, гадая, что за срочное дело у того нашлось вместо второго завтрака, меня и легилименции, не хотелось. Поэтому я оторвал от пергамента клочок бумаги, трансфигурировал его в бумажного голубя и написал на крыле, где меня искать. Хотя мог бы и не стараться. Где еще меня можно найти, как не на квиддичном поле?
Над полем уже кружилась фигурка в алой мантии — кто-то из наших львят решил размяться.

Я поднялся в небо и там уже опознал второго охотника полетать под полуденным солнцем. Никого иного, как Регула.

— Привет, — бросил я.

— Привет… — уныло произнес Регул.

Он был явно подавлен. Видимо, миссис Блэк и ему передала горячие приветы из дома. Я подлетел ближе и начал нести вслух первое, что пришло в голову:

— Ты вчера спрашивал про набор в команду, да? Чтобы просто посмотреть или принять участие?

— Принять участие, — словно эхо, повторил он, не проявляя никакого энтузиазма. И это во время разговора со мной! С квиддичным капитаном Гриффиндора.

— Вот как. И в качестве кого?

— Ловца.

Я засмеялся.

Ловец. И почему это все новички мечтают быть не кем-нибудь, а ловцом? Хотят, чтобы от них зависел исход матча? Быть незаменимыми в команде? Сразу стать капитанами? Самыми юными игроками? Забить все мячи, не пропустить ни одного и все в таком духе? Ничего нового. Тратить время на таких мечтателей, конечно, не стоило, но мне было скучно, Сириус пропал, а у Блэка-малого был очень уж кислый вид. Настолько кислый, что хотелось узнать, кто его так достал — а вот не верю, что из-за письма, к ним давно пора уже привыкнуть! — и пойти начистить физиономию виновнику.

— Ну, считай, что сейчас и попробуем, — вместо всего этого ответил я.

Регул, не веря своему счастью, так и завис в воздухе, а я слетал за инвентарем. Для разминки достал кваффл.

Мы весело покидали его друг другу, а потом по очереди попытались забить мяч в кольца, пока другой дежурил у шестов. Мне удалось без особого труда, а Регулу не хватало силы броска, я легко отбил все его подачи.

Просто перекидываться кваффлом наскучило быстро. Регул ни как охотник, ни как вратарь не мог сравниться со мной, поэтому я выпустил бладжер, а потом еще один. И наступило полное веселье. Мы до одури носились над полем, уворачиваясь от столкновений друг с другом и бладжерами, быстрее ветра, и Регул не отставал. В какой-то миг я понял, что не только дурачусь вместе с ним, но и оцениваю как игрока — куда его лучше поставить. Вратарем? Нападалой? Охотником? Силу удара и подтянуть можно, ерунда, вопрос двух месяцев тренировок. Обидно же так летать и не играть в квиддич. А что, если — ловцом?

А чем черт не шутит, нам позарез нужен ловец. Поллукс был неплохим игроком, брал две трети снитчей, но год назад закончил школу, и выступать за свой факультет ему никто не даст. А жаль.

Не загоняя бладжеры, я выпустил снитч. Мячик мелькнул золотой молнией и пропал. У меня, впрочем, и без него от стекол очков шли солнечные всполохи, так что я даже высматривать его не стал. Но Регул точно метнулся в другую сторону. Я снисходительно улыбнулся — куда ж это он, если снитч полетел к самому высокому ближайшему шесту? А Регул тем временем, набирая скорость, почти отвесно падал вниз. Я невольно достал палочку, чтобы в случае чего успеть произнести амортизирующие или замедляющие движение чары. И вдруг у земли заметил снитч, за крохотные доли секунды до того, как Регул схватил его правой рукой, не выходя из пике. Метлу стало заносить, и я крикнул заклинание, но он, пытаясь выровняться и уйти от столкновения с бладжером, рывком дернулся, и заклинание промазало. Регула закрутило правым винтом. Я вновь поднял палочку, но не успел произнести ни слова — он вышел из неконтролируемого штопора и спокойно взлетел вверх, с поднятой правой рукой, в которой был зажат снитч.

Я выругался — этот герой пытался выровнять метлу одной левой. Точнее, не пытался, а выровнял. Прирожденный ловец. И безумец. Истинный Блэк. А нам такие как раз в команде и нужны, если мы, конечно, хотим побороться за кубок.

Раздались аплодисменты. Оказывается, пока мы носились как угорелые, ничего кроме мячей не замечая, на стадион подтянулись зрители.
Я подлетел ближе и хлопнул его по плечу:

— Ты в команде!

— А как же остальные? — взволнованно спросил он. — Ты разве не должен посмотреть и оценить всех претендентов?

— Все остальные претенденты в пролете, — отрезал я. — И надолго в пролете. Сомневаюсь, что кто-нибудь способен на подобный вираж, который ты сейчас заложил. Это было здорово. У тебя вон появились первые поклонницы.

По его лицу подтеками размазалась пыль вперемешку с потом, а красный румянец добавил новых красок после моих слов. Одно удовольствие наблюдать на физиономии такие цвета радости вместо зеленовато-серого уныния. Вот только как бы не перехвалить игрока, надо бы что-то для острастки добавить. Иначе будет все тренировки пытаться разбиться.

— Но только… чтобы никаких подобных безумств до игры. Мне не нужно, чтобы с ловцом что-то случилось на тренировке. Вот на матче, пожалуйста… после того, как поймаешь снитч.

— Нет, правда, — после того как мы спустились и убрали инвентарь, попытался еще раз напроситься на комплимент он, — а если вдруг кто-то лучше меня летает?

— Тогда ему тем более в нашей команде не место. Потому что это будет уже уровень высшей лиги. Такой профессионал с нами заскучает.
Регул стоял, прислонившись к своей метле, и не знал, что ответить. Он, похоже, вообще не понимал, похвалил я его или нет, когда, наконец-то, явился Сириус.


— Опять пристаешь со своим квиддичем к занятым людям? — пренебрежительно бросил он брату.

Регул поднял на него сияющие глаза.

— Я в команде!

— Кто это сказал? — хмыкнул Сириус.

— Он в команде, — твердо повторил я.

— А ты хоть видел, как он летает?

— Я-то видел. А ты?

Сириус задумался.

— Наверное, нет, — чуть сконфуженно произнес он и тут же встрепенулся. — Но он хоть ничего в воздухе?

— Видишь вот там девчонок?

— Которые громко хихикают?

— Их самых. Так вот, Сириус, они пялятся не на меня и даже не на тебя, а на твоего брата.

Регул вновь покраснел и опустил голову, решив пересчитать все хворостины у своей метлы.

— Сильно, — оценил Сириус. — Что же он такого сделал?

— Поймал снитч и чуть не разбился. Но ведь «чуть» не считается, так ведь?

— Ерунда, повезло.

— Увернулся от моего заклятья.

— Не может быть. У тебя же реакция…

— У него тоже.

Сириус пожал плечами:

— Ты капитан, тебе виднее. Если считаешь, что шансы есть…

— А я похож на капитана, который не думает?

— Знаешь, когда рядом Эванс, то очень.

— Пальцем в небо. Здесь ее нет.

— Да? А вот там кто со Снейпом деланно не смотрит в нашу сторону?

Я резко развернулся.

— Стой. — Сириус схватил меня за мантию. — Во-первых, тебе лучше умыться, а то ты похож на эльфа, который прочищал камин. Во-вторых, у нас цейтнот, управиться бы до понедельника. Ну, а в-третьих, Снейп тебе все испортит, как пить дать.

Но я его не слушал, ноги сами несли меня к парочке, расположившейся вместе с книгами на квиддичной трибуне.

Сириус направился следом, а чуть поодаль Регул.

— Привет, Эванс, — громко произнес я, запуская руку в свою шевелюру. Мерлин знает почему, но именно это меня всегда успокаивало.

— Привет, Поттер. Привет, Блэк, — не поднимая голову от учебника, произнесла она.

— Учишься?

— Наверстываю пропущенные занятия из-за работы у мадам Помфри.

— А разве ты пропускала занятия? — удивился я.

— А разве нам не задают домашней работы? — резонно ответила она, подняв наконец глаза.

— Задают. И мы даже ее делаем.

Снейп издал звук, будто чем-то подавился.

— Я видела, — с улыбкой произнесла Лили, — как вы ее только что выполняли.

— Полет – это же просто разрядка. Тебе надо самой попробовать.

— Я помню, да. Возникает иллюзорное представление, что весь мир у твоих ног. А потом приходит расплата.

— Да брось, не так уж сильно тебя наказали.

— Скормить змее не обещали, — добавил Сириус, а я как дурак поддакнул:

— Да, точно.

— Благодарю, — сухо ответила она и снова уткнулась в книгу.

— Эванс, — позвал я, — а не хочешь на следующих выходных сгонять в Хогсмит?

— Не мешай.

— Я серьезно.

— Тебе же сказали, не мешай, — влез Снейп.

Ну, это он зря.

— А то что? — спросил я.

— А то он может даже успеет применить заклятье, — ляпнул Сириус. Мы рассмеялись, а Снейп дернулся. За палочкой. Я тоже потянулся за своей… но тут Лили резко захлопнула учебник.

— На улице жарко, — сказала она, обращаясь только к Снейпу.

— Это потому, что ты сидишь на самом солнцепеке. Не спорю, отсюда хороший обзор поля, но для занятий лучше выбрать берег озера, — вмешался я. — Могу показать одно чудесное дерево, от него столько тени.

— Благодарю, но я сижу здесь не из-за лучшего обзора, как ты выразился.

— А из-за чего же? — удивился я.

Она поднялась.

— Если все на тебя глазеют, Джеймс Поттер, это не значит, что и я тоже.

— Все, вообще-то, глазели на него. — Я кивнул на Регула, стоявшего в стороне.

— Берете в команду по протекции, а не по способностям? — вставил Снейп, поднимаясь вслед за Лили.

— Тебе ни то, ни другое не светит, — мгновенно отреагировал Сириус.

Мы стояли почти вплотную друг к другу. Снейп, правда, был ниже ростом. Почти как Регул.

— Как продвигается трансфигурация? — елейным голосом спросил я.

— Точно так же, как у тебя окклюменция.

— То есть два свитка уже готовы к сдаче?

Снейп промолчал, но сунул руку в карман мантии.

— Кажется, мы тебе говорили, до встречи в библиотеке, — произнес Сириус, — и что же? Разве тебе разрешили сюда приходить?

— Что значит разрешили? — вмешалась Эванс. — Это школьный стадион, не ваша частная собственность. Или у вас особые права?

— Есть немного.

Она вскинула голову.

— Я думала… я считала вас нормальными людьми, а вы такие же надутые болваны, готовые кичиться своим происхождением, как и все остальные, которым больше нечем хвастать.

Меня накрыли точно такие же ощущения, как после тяжелого и проигранного с разгромным счетом матча .

— Неправда.

— Правда. Да, Джеймс Поттер, я пошла на солнцепек, потому что ожидала увидеть серьезного молодого человека, а не маленького избалованного ребенка.

Она резко развернулась и пошла прочь. Снейп растерянно смотрел ей вслед. Я, кажется, тоже.

— Серьезный молодой человек? — спросил я. — Это она обо мне?

— Увы, — подтвердил Сириус. — Хотя лично я рад, что ты совершенно несерьезный.

— Да уж, следующие выходные в Хогсмите мне не светят, — вздохнул я.

— Тебя, может, раньше скормят Нагайне, — ухмыльнулся Снейп.

— Лично ты этого не увидишь, — отрезал я, и мы одновременно выхватили палочки.

— Риктусемпра! — крикнул я.

— Спанджифай! — почти одновременно со мной воскликнул Снейп, и его подкинуло в воздух, а мое заклятье попало в болельщицу. Я часто видел ее в гостиной Гриффиндора, она постоянно крутилась возле сына министра магии. Регана Корнуэлл — так ее звали, кажется.
Регана начала смеяться, и Регул тотчас прервал действие заклятья простым «Фините Инкантатем». Остальные зрители отскочили от нас на пару ярдов.

Снейп, пока мы отвлеклись на Регану, послал в меня свои и чужие учебники. Увернувшись от них, я ответил ему преобразованием. Полы его мантии превратились в щупальца кальмара, и он чуть не упал. Чтобы я не смог никак более навредить ему, Снейп наложил на меня заклятье онемения, а я невербально ответил ему Сонориусом, так что его комментарии по поводу борьбы с собственной одеждой услышал весь стадион. Со стороны зрителей раздались смешки и аплодисменты. Я умудрился успеть в ответ шутливо поклониться.

Когда Снейп справился с мантией, а я с речью, мы перешли к дуэльным заклятьям. После серии ступефаев, от которых каждый из нас чудом уворачивался, мы одновременно воскликнули:

— Легилименс!

То ли мы что-то неправильно выполнили, то ли сила заклятий была примерно одинаковой, но вместо чтения мыслей нас откинуло друг от друга на приличное расстояние.

Снейп начал произносить заклятье раскаленного кнута, когда:

— Экспеллиармус! — вмешался Сириус, которому давно все надоело. Наши палочки: моя, Снейпа и даже Регула — полетели к нему, Снейп попытался дернуться следом, но его перехватил Регул.

Дальше выяснять отношения смысла не имело. Так же, как принимать мячи от Блэка-младшего.

Я махнул рукой и пошел в раздевалку.

Интересно, отдаст ли Регул палочку Снейпу сразу или подождет, пока Сириус отправится вслед за мной? И из-за чего обиделась Лили?

— Она решила, будто ты думаешь, что она за тобой бегает. — Вот и Сириус, легок на помине. С готовым ответом.

— В то время как она не бегает.

— Еще как бегает, — отозвался он. — Вот увидишь на первом же матче.

Мне стало чуть легче, будто я забил трудный гол.

— А где ты задержался утром, когда пошел на кухню? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать.

— Встретил декана. И разговорился. О трансфигурации против легилименции. Оказывается, есть метод.

— И какой же? — Вопреки всему мне стало любопытно.

— Анимагия, — широко улыбнулся Сириус. — Старая добрая анимагия. И пусть легилиментор читает у тебя в голове, как ты хочешь поймать мышку.

— Эванс не мышка.

— К Мерлину Эванс. При чем тут она вообще?

Я и сам не понял. Дернул плечом:

— А где Регул?

— Остался, чтобы вернуть палочку этому уроду. Я бы на его месте не возвращал.

— Значит, анимагия. Интересно, Снейп догадался о ней?

— А какая разница?

— Разница в том, кто победит. Моя легилименция против его анимагии. Наши задания — это же не просто теоретические выкладки.

Зная нашего директора, определенно, это руководство к действию. И если ты сам даже не собираешься ничем таким заниматься, то он заставит или так подтолкнет, что волей-неволей придется.

— Это точно, — подтвердил Сириус.

Я вздохнул.

Значит, анимагия.

— Ничего, прорвемся, — уверенно проговорил он, и я поверил. Потому что очень хотелось поверить.


Глава 6. ***

В гостиной вырвавшиеся из дома и почуявшие вкус свободы первогодки стояли на ушах. В поезде они обычно* тише и скромнее, словно не верят, что колдун чистейшей крови может перестать вести себя подобающим образом. После распределения они наконец замечают, что старшекурсники не заморачиваются правилами поведения, когда рядом нет учителей — и на второй вечер начинается форменный тарарам.

Я дважды перечитывал абзац и никак не мог поймать смысл, зато уловил, что первогодки по одному бегают в ванную комнату, а остальные засекают время, почти одновременно ведя вслух отсчет. Дернуться посмотреть, в чем дело, было лениво. В прошлом году они окунали голову в наполненную раковину и пытались произнести: «Эванеско!», не высовываясь из воды. У некоторых получались невербальные заклинания. Тех, кто не мог справиться, откашливающихся, вытаскивали из воды и весь вечер обзывали магглами. Были и те, кто с перепугу путал заклятья, как Герберт Бьорк, который нечаянно превратил воду в огонь. Он долго потом поправлялся в госпитале Св. Мунго и вынужден был перейти на домашнее обучение, чтобы не потерять год.

Сириус раздраженно захлопнул книгу, и я тотчас поднял голову.

— С каждым годом первокурсники все шумнее и шумнее, — пожаловался он.

Я с ним молча согласился и решил, что, пожалуй, закончу работу позже, когда эта самая шумная часть Гриффиндора уйдет спать.

— Скучно, — произнес друг. — Чем займемся?

— Какие шансы у нас залезть в кабинет директора, как ты считаешь? — как можно небрежнее спросил я.

Глаза у Сириуса загорелись.

— Никаких! — ответил он с восхищением.

— Значит, идею одобряешь?

— А то!

— Если поймают, как накажут?

Сириус пожал плечами, наказания его не волновали. Почти не волновали.

— Вряд ли исключат, но вряд ли поймают.

— Почему?

— Потому! Никому в голову не придет, что какой-то сумасшедший решится вломиться в кабинет директора.

— Даже с учетом всех наших выходок?

— Ну так мы не сумасшедшие. Узнаем пароль, выследим, когда директора не будет на месте.

— Кабинет никогда не бывает пустым, — резонно заметил я.

— Если зайти под твоим плащом и умыкнуть на время шляпу, никто и не узнает.

— А портреты?

— Думаешь, какой-нибудь любопытный экс-директор растреплет действующему?

— Запросто. А тот проведет расследование.

— Да они же вечно спят!

— В том-то и дело! Представь себя на месте своего предка. Ты портрет.

— Фу-у.

— Тебе скучно. Тут открывается дверь, а на пороге никого.

— Сквозняк.

— Который открывает шкаф и уносит шляпу? Думаешь, директор не заметит пропажи?

— А мы только на пару минут позаимствуем.

— Хорошо, что это за сквозняк, который уносит шляпу, а потом возвращает ее на место?

— Подозрительный сквозняк, — согласился Сириус и добавил: — если, конечно, портреты заметят.

— Допустим, они нас не увидят, зато может учуять змея.

— И пускай. Что она сделает?

— Уверен, эта тварь интеллектуальней, чем кажется.

— И как она применит свой интеллект? Кто ее поймет? Разве что профессор Риддл вызовет парселтанга**.

— Вряд ли. Но…

— Ты что, дрейфишь?

— Нет, просто обдумываю, как все учесть и не попасться. Наскоком кабинет не взять.

— Попробовать ведь можно? Не получится, так хоть повеселимся, а то тут сидеть с детьми — тоска зеленая.

— А на отработке у Филча будет веселей?

— Поттер, откуда в тебе появилось столько занудства? Не от маленькой ли мисс Эванс, случаем?

— Я просто уравновешиваю тебя своим благоразумием.

— Красиво сказано, — оценил Сириус, — иди уж за плащом, что ли.

Хорошо, что мы были невидимы, потому что недалеко от горгульи стояла группа девушек–магглокровок с Хаффлпаффа. Они явно кого-то дожидались, ну а мы аккуратно их обошли и встали поближе к винтовой лестнице, ведущей в кабинет директора. Когда лестница поползла вниз, я дернулся, не сообразив, что кто-то просто выходит от профессора Риддла. А когда увидел Эванс и мадам Помфри, успокоился. Наказание ей отменили досрочно. Мадам Помфри — это вам не Филч.

Медсестра, обнаружив учениц, вопреки ожиданиям не сделала замечания, более того, она притворилась, что никого и ничего не видит, чуть не наткнулась на нас и ушла к себе. А девчонки остались.

— Как все прошло? — спросила у Эванс Аванта Гэвин.

Я ее знал неплохо по квиддичу, у девушки был феноменальный удар левой. Не всегда вратарь мог отбить кваффл, посланный левшой, да еще и крученый кваффл.

— Отлично! — улыбнулась Лили. — Профессор Риддл согласился, что старательность нужно поощрять.

— А он не знает про вторую драку? — защебетали подружки.

— Про какую вторую драку? — удивилась Лили, а я улыбнулся. Она никому не рассказала про настоящую причину отработок.

— Притворщица! Как будто не знаешь. Ты же дружишь с этим Снейпом.

— Непонятно, что ты в нем нашла?

— Вот Поттер другое дело.

Давно удивлялся, как девчонки могут говорить разом, практически не слушая друг друга, и все же оставаясь в курсе всех реплик.

— Они что, опять подрались? — нахмурилась Эванс.

— На этот раз они устроили дуэль.

— Сразу как только ты ушла.

— Победил, конечно, не Равенкло...

— Конечно, ведь у Гриффиндора было численное преимущество, — холодно отрезала Эванс.

— Какая же ты глупая, — вздохнула Аванта. — Что такого в этом равенкловце?

Они потихоньку пошли в сторону от горгульи, а так как тема разговора мне показалась интересней, чем взлом кабинета, мы пошли за ними, хотя Сириус и пытался тычками заставить меня пересмотреть приоритеты. Но потом и сам заслушался. Честно говоря, мы не особо заметили, как в итоге оказались в гостиной Хаффлпаффа, похожей скорее на круглую нору в огромной хэллоуинской тыкве, чем на гостиную Хогвартса.

— Он мой друг.

— Просто друг или друг? — Аванта выделила голосом второе слово.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — сухо ответила Эванс.

— Да брось притворяться, все ты понимаешь, — не унималась Грэвин. А я восхитился — не девушка, а находка для отдела магического правопорядка. Ей точно надо идти работать аврором, если с профессиональным квиддичем не получится.

— Просто друг.

— Ага!

— Но я пока ни о чем таком романтическом не думаю. Нужно доучиться, получить ТРИТОНы, устроиться на работу, и только потом…
Кажется, Аванта не хотела ни в аврорат, ни в профессиональный квиддич. Потому что она ахнула:

— С ума спятила!

— Я так не считаю.

— Лили, дорогая, у тебя такой отличный шанс, а ты им не пользуешься.

— Какой это у меня такой шанс?

— Джеймс Поттер!

— А что Джеймс Поттер?

— Неужели он тебе не нравится?

— Ни капельки!

Мне показалось или Эванс выпалила это чересчур поспешно? Наверное, показалось, потому что очень уж хотелось, чтобы она в данном вопросе соврала.

— Тем более! Ах, если бы он так смотрел на меня!

— Он на тебя тоже смотрит. На квиддиче. Когда ты забиваешь голы.

Еще бы не смотреть, когда мы проигрываем, а эта леворукая бестия добивает своим крученым кваффлом. Так и хочется в ответ ей засветить бладжером, да вот клюшки под рукой нет. Вот бы нам такую в команду. Мы с Сириусом сами не так уж плохи, а вот третий охотник, вернее охотница... хм… Нет, она еще два года назад была ого-го девчонкой с огоньком. А теперь боится, что на ее личике после игры будет красоваться синяк от случайного бладжера, клюшки или чего-нибудь неминуемого в игре. И несмотря на мои уговоры, что мадам Помфри ей в два счета снимет все красоты с лица и она снова будет куколкой, наша краса и гордость Гриффиндора все равно продолжает играть осторожно. А вот Аванта не боится боевых травм.

Но почему-то она тяжело вздыхает:

— Спасибо, утешила, подруга.

— Всегда пожалуйста. Если хочешь сказать «пока» иллюзиям.

Мисс Классный Удар Левой грустить не стала, а продолжила как ни в чем не бывало:

— Так вот, если бы он хоть раз посмотрел на меня так, как на тебя, поверь, я бы время даром не теряла.

— Вот как? И что бы ты делала?

— Как минимум бегала бы на свидания.

— Странно, очень не похоже на тебя, Аванта.

— Почему это? Я что, не девушка? Мне что — не хочется романтики?

— Девушка, девушка. Только вот мне казалось, что тебе хочется чего-то более материального, нежели романтика.

— Сперва брак, потом глупости? Есть такое, да. Но в этом случае…

— А чем этот случай отличается от других?

— Неужели ты не понимаешь?

— Не понимаю, объясни.

— Лили, твой ребенок, если он будет от чистокровного колдуна, поднимет и тебя сразу в другой мир. Независимо от того, выйдешь ли ты замуж. Подумай, если ты родишь от магглокровки или полукровки, то ребенок попадет в Равенкло. Если, не дай Мерлин, от маггла, то сюда. А если от чистокровного, то это сразу Слизерин. Не Гриффиндор, увы — для Гриффиндора нужно не менее четырех поколений чистого рода, но серебро лишь не намного хуже золота. У твоего ребенка будет больший выбор, меньше трудностей и помех в чем угодно. Начиная от реализации себя, заканчивая банальным браком и выбором партнера. Его не будут чураться, как прокаженного.

Лицо Эванс застыло. В общем, Аванта была права, брак магглорожденной ведьмы с чистокровным колдуном (или наоборот), хотя и не особо приветствовался в магическом мире, но приносил свою выгоду. И хотя такие случаи специально разбирали комиссией, чтобы определить, не находится ли чистокровный колдун под влиянием амортенции, чар и заклятий — плюсов было больше.

С ликвидацией статута секретности и введением статуса крови факультеты Хогвартса поделились. Золотой факультет принимал только тех, у кого со стороны отца и матери до четвертого колена в роду были чистокровные колдуны и ведьмы. Серебряный брал потомков древних и знатных родов, у которых один из родителей был полукровкой или даже в исключительных случаях магглорожденным. Полукровок и детей магглорожденных волшебников принимал бронзовый факультет. Хаффлпафф принимал магглокровок.

До попадания в гостиную-тыкву я даже не думал, что моя популярность среди девушек в школе может идти от такого простого расчета. Не думал, что я потомок древнего рода, и мой ребенок, следовательно, попадет либо в Гриффиндор, если я выберу спутницу из своего круга, либо в Слизерин, если она только не окажется обычной магглой. Мне казалось, что я интересен сам по себе или как капитан квиддича, а не как племенной производитель, билет в другую жизнь. Неужели и Лили Эванс видит во мне только возможность, а не человека?

Поэтому я вздрогнул от слов Аванты Гэвин:

— Вижу, что ты обо всем уже думала. Тогда мне непонятно твое показное равнодушие. Если только…

— Если только не что? — страшным голосом произнесла Эванс.

— Если только это не тщательно запланированная стратегия.

— Ошибаешься. Никакой стратегии, кроме успешной сдачи экзаменов, у меня нет. А Джеймса Поттера я терпеть не могла и не могу — и мое мнение вряд ли изменится. Я лучше выйду замуж за кальмара из нашего озера. Так что, если Поттер тебе так нравится, буду только благодарна, когда ты его отобьешь, а он обратит свое назойливое внимание на тебя. Его внимание дорого стоит и мне доставляет только неприятности.

— Пошли, — шепнул мне Сириус и, не дождавшись ответа, просто утащил меня оттуда. Хотя Эванс разошлась и явно еще долго вещала.

Как мы дошли до своей башни, не помню. Сказать, что меня оглушили сразу двумя бладжерами — ничего не сказать.

Ступенькой наверх быть весьма неприятно, поверьте.


___________________________________________________________

* обычно — в этот раз мы были несколько заняты другим

** вызывать парселтанга — вызывать специалиста, говорящего на парселтанге.


Глава 7. ***

Выходные пролетели незаметно, словно их не было вовсе, и вечер пятницы плавно перетек в утро понедельника. После тайного визита в гостиную Хаффлпаффа мы безрезультатно проторчали до полуночи у кабинета директора. Никаких посетителей у профессора Риддла больше не наблюдалось, да и сам он никуда не выходил. В субботу и воскресенье мы спешно дописывали задание, так как в понедельник шел сдвоенной парой урок по темным искусствам, и директор не любил, когда игнорировали его наказания.

Сириус пару раз брал мой плащ и прогуливался до кабинета, но так же неудачно. В конце концов я не выдержал и предположил, что профессора Риддла вообще может не быть в Хогвартсе.

— Я придумал, — за завтраком сказал мне Сириус, — надо заколдовать что-нибудь и преподнести директору. Что-то вроде портрета. Он нам будет сообщать, на месте ли профессор… — Я с удивлением взглянул на него и Сириус замолчал.

Странно: плохо мне, а мозги не работают у него.

Словно отвечая на мою мысль, он заметил:

— Знаю, что глупость, но ничего умнее придумать не могу, пока ты такой кислый.

— Я не кислый, я не выспавшийся.

— Ты не выспавшийся с пятницы, пора уже прекратить.

— Что именно?

— Cвою вселенскую скорбь. В конце концов на Эванс свет клином не сошелся.

— Нет, не сошелся, — кивнул я.

— Так чего ты хандришь?

— А если бы тебя предпочли кальмару?

Сириус пожал плечами.

— Я бы напросился в шаферы на свадьбу. Люблю эксцентричность.

— Шафером кальмара? — уточнил я и расхохотался, представив себе друга в парадной мантии в тине озера.

— Не подружкой же невесты, — огрызнулся он, тоже принимаясь хохотать.

— Я бы не отказался посмотреть на подобное представление.

Когда мы отсмеялись, Сириус хлопнул меня по плечу:

— С возвращением, старина Джеймс. Как раз вовремя.

Он был чертовски прав. По словам нашего бывшего ловца Поллукса, хандрить на уроке профессора Риддла — себе дороже. Опаздывать тоже.
Поэтому, не допивая сок, мы поспешили на занятия, чтобы обнаружить закрытый кабинет и вместо сокурсников со своего факультета — Эванс c Хаффлпаффа, Эдгара Боунса и Питера Петтигрю со Слизерина, а также Снейпа с Равенкло.

— Что вы здесь делаете? — удивились мы.

Эванс резко повернулась к Снейпу, предоставив мне любоваться ее спиной и копной огненных волос. Тоже неплохо, если бы Снейп не поднял голову и не улыбнулся мерзко, глядя мне в глаза.

— То же, что и вы, — ответил Эдгар, пожимая руку Сириусу, в то время как мне достался Питер, — ждем профессора Риддла.

Петтигрю закрыл меня от Снейпа, за что я был ему благодарен, поэтому обратился с первым пришедшим в голову вопросом:

— Но разве занятия могут быть одновременно у четырех факультетов сразу?

— Нет, не могут, — отозвался Боунс.

— Значит, у вас сейчас окно? — уточнил Сириус.

— Нет. Искусства!

Я посмотрел на Сириуса. Неужели он дал маху и сейчас у нас что-то другое? Если чары, то Флитвик простит, а вот Макгонагалл…

— Я не мог перепутать, — озадаченно пробормотал Сириус, переводя взгляд на Эванс и Снейпа, — а они тоже ошиблись, что ли?

Действительно, не могли же мы вчетвером быть такими рассеянными?

Эдгар и Питер, глядя на наши вытянутые лица, расхохотались. Словно что-то знали. Подождите-ка!

— Значит, мы будем заниматься вместе?! — спросил, а точнее – выдохнул я.

— Нам это не нравится, так же как и вам, — не выдержала Эванс. Она слегка повернулась и сощурила глаза. Ох уж этот ее презрительный взгляд. Как будто кто-то выразил неудовольствие — да хоть что-нибудь, кроме безмерного недоумения.

У нас еще ни разу не было групп, состоящих из учащихся разных факультетов. Даже после СОВ, когда на некоторых дисциплинах оставалась пара учеников, никто не думал нас объединять. Такая экстравагантная идея могла прийти только директору Хогвартса, хотя для него она не достаточно оригинальна, если честно. Я не мог вспомнить, с кем учился Поллукс — год назад подобная информация меня не интересовала. Знал только, что профессор Риддл тратил свое время лишь на последний курс, причем каждый год менял программу. По словам того же Полуккса, брать конспекты у старших — бесполезное дело, так как директор любит живые эксперименты.

Затаив дыхание, все мы стали ждать, когда и как нас пригласят в кабинет. Ходили слухи, что однажды учеников встречало адское пламя. И на занятия попали те, кто смог пройти сквозь него. Остальные, разумеется, оказались у мадам Помфри. Как бы не загреметь туда же. Я попытался вспомнить хоть одно контр–заклятье, но, как назло, все они выветрились из головы.

Видимо, не один я нервничал, потому что когда дверь скрипнула и начала отворяться, все, как по команде, достали волшебные палочки. И никто не поверил обманчиво-спокойному голосу профессора:

— Можете заходить.

Так как никому не хотелось идти вперед и каждый отводил взгляд, я подмигнул Сириусу, и мы ввалились в кабинет первыми.

Профессор Риддл сидел за столом и читал газету. Мы плюхнулись за первую парту. Неужели все так просто? И в хогвартских байках правды на дырявый кнат?

За нами подтянулись остальные и молча расселись по местам. Профессор Риддл, дочитав заметку, одним щелчком сложил газету.

— Вы удивлены, вероятно, тому, — проговорил он, поднимаясь со стула, — что сегодня здесь собрались по два представителя с первых факультетов и по одному с третьего и четвертого. Наверняка вы уже задались вопросом, в чем секрет такой парной разбивки — неужели есть квота для нечистокровных?

Мы все переглянулись.

— Почему в этом году директор отобрал шесть учеников, в то время как в прошлом всего троих, а год назад двоих?

Профессор Риддл выдержал эффектную паузу, оглядев по очереди всех. Лично у меня мурашки поползли по коже, когда я встретился с его пронизывающим взглядом.

— Потому что мы лучшие! — выкрикнул с места Сириус, и наваждение закончилось — все рассмеялись.

— Совершенно верно, — подождав, пока мы успокоимся, подтвердил профессор Риддл, — вы лучшие.

Раздался стук. Стул Сириуса, на котором он только что раскачивался, встал прочно на пол. После чего в кабинете стихло.

— Я давно наблюдал за вами — за вашими успехами, причем не только в моей дисциплине. Я всегда тщательно выбираю своих учеников. И никогда не ошибаюсь.

Меня бросило в жар: приятно, раздери нас горгулья, слышать такое.

— Никакой квоты на нечистокровных нет, — проговорил профессор, словно нечто само собой разумеющееся, продолжая шокировать нас. — Я беру только тех, кто дерзок, кто не станет следовать правилам, а будет устанавливать свои. Хотя не скрою, не будь у вас блестящих результатов по темным искусствам, одной дерзости не хватило бы для того, чтобы попасть сюда. Так что можете запомнить сразу: вы лучшие из лучших. По крайней мере, в этом году.

Я осторожно оглядел всех: слева замер Эдгар и весь подобрался Питер, он даже склонился к парте. Справа снисходительно и немного высокомерно улыбался единственный друг. Чуть дальше сидела Лили, румяная от смущения, а рядом с ней напряженный, с неестественно прямой спиной — Снейп.

Пробрало всех.

— Будущее зависит только от вас самих, — голос профессора гипнотизировал нас, увлекал за собой. — От вашего желания зависит, постигнете ли вы тайны мироздания, поспорите ли с природой, обойдете ли не один магический закон, который связывает и ограничивает примитивных волшебников, откроете ли дюжину новых.

— А также вы можете выбрать иные цели, — в голосе появилось пренебрежение, — стать простым статистом, обывателем. Заложником своих инстинктов — и в итоге рабом. Можете опуститься до уровня маггла, умеющего что-то, но не понимающего ничего. Если поддадитесь общему заблуждению. Сейчас я говорю о любви.

Мы прыснули со смеху, но профессор так взглянул в ответ, что смех застыл сам собой.

— Вы взрослые, поэтому будем говорить открыто, — такое заявление располагало к внимательности, поэтому я тоже замер, вслушиваясь в каждое слово. — Любовь часто многие недооценивают, и зря. Она может из сильного и опасного врага сделать безвольную марионетку, она может подчинить могущественного колдуна и сбить с цели. Если поддаться этому чувству, то проиграешь тому, кто выработал в себе иммунитет к нему.

Я вскинул голову. Вспомнил Аванту Гэвин, свое сумасшествие вокруг Лили Эванс. Сириус оглянулся, всем своим видом показывая: мол, я тебе говорил.

— Любить — значит проигрывать. Как только поймете эту нехитрую истину, вы сможете победить себя.

— А как же быть с книгами, профессор? — спросила Лили.

— С книгами… да, мисс Эванс, о любви написано много книг. И читать их полезно, только критично, без романтичного флера и наивной веры в непобедимую силу любви. Тогда вы увидите справедливость моих слов. Пожалуй, это будет вашим заданием, которое мы разберем на экзамене.

Кто бы мог поверить еще минут десять назад, что экзамен уровня ТРИТОН по темным искусствам будет о любви? Такого от директора точно никто не ожидал.

— О чем будет наш курс? Как вы поняли, не о боевых заклятьях. Их мы оставим менее способным, которых обучает профессор Долиш.

— Мы не будем тренироваться с заклятиями? — удивился Петтигрю.

— Мы будем постигать границы заклятий, — откликнулся директор, — создавать новые, силой духа противостоять чужим.

— Возможно ли противостоять заклятьям только силой духа? — спросил Эдгар Боумс.

— Готов послушать вас.

— Империус. Я читал, что можно противостоять ему, — тихо произнес Снейп.

— Очень хорошо. Еще?

— Империус раньше считали непростительным заклятьем. Значит, можно противостоять и другим? Даже убийственному? — взволнованно спросил Снейп.

— Мне такие случаи не знакомы, — ответил директор, чертовски довольный вопросом, — однако задача каждого мага, настоящего мага — договориться со смертью, обхитрить ее, победить. Изобрести свой способ бессмертия, неуязвимости.

— А вам удалось? — тихо выдохнула Лили.

— Кое-что, мисс Эванс. Кое-что. Ваш вопрос с одной стороны бестактный, с другой бесполезный. Поймите, что существуют разные методы. Уже известные. И огромное число неизвестных. У каждого метода есть свои достоинства, свои недостатки. А также своя цена, которую придется заплатить. Но никто не станет давать вам готовых рецептов или делиться опытом.

Мы разочарованно вздохнули. А профессор усмехнулся.

— Вы подступили к изучению такого раздела магии, в котором каждому придется прокладывать свою тропинку. И я не обещаю, что путь будет легким. К истинным знаниям не может быть легких дорог. Вы должны доказать, что достойны, что имеете право Знать. Или придется отступить.

— Поэтому любовь мешает? Потому что сбивает с пути? — неожиданно для самого себя спросил я.

— Именно, мистер Поттер. Сбивает, горячит, затуманивает разум. Вы перестаете быть собой.

— Если это так, значит, любовь все-таки обладает некоторой силой? — заинтересовался Сириус.

— Которой вы не сможете воспользоваться. Которая обернется против вас. По сути, что такое любовь? Инстинкт продолжения рода, на который наслоились заблуждения различных эпох, подавляющее звериное в человеке. Чтобы не сойти с ума от противоречий между культурой и природой, разум придумывают великую иллюзию любви. Превращая обыкновенную зависимость в идеал. Вы уже могли почувствовать работу гормонов, зависимость, желание любить. Вполне естественное развитие, хотя некоторым везет пройти через взросление без подобного опыта. Но вам пока стыдиться нечего. А вот если не сможете перебороть себя, если поддадитесь…

— Все в наших руках, — тихо произнес я. И, наконец, смог взглянуть на Эванс без всяких глупых мыслей.


Глава 8. ***

— Блэк, Поттер, Снейп, задержитесь. — Никто и не ожидал, что директор забудет про наказание.

Петтигрю и Боунс удивленно и не без ревности уставились на него, не понимая, почему профессор Риддл выделил нас, а не их. Но в это мгновение Лили тихо сказала Снейпу, что дождется его, так как на зелья ей можно и опоздать, и я несколько расстроился. Очнулся только от слов Сириуса, произнесенных шепотом мне на ухо:

— Ты что, заснул?

Оказывается, мы уже остались втроем, и профессор внимательно смотрел на меня. Вместо того чтобы извиниться и узнать, что у меня спрашивали, я молча достал свою работу в трех свитках и отдал директору. Работы Сириуса и Снейпа уже лежали на столе.

— Хорошо, — кивнул он мне, — я уверен, что вы все добросовестно подошли к моему несложному заданию…

Мы приободрились.

— Но я также уверен, что вы не показали всего того, на что способны. Я знаю, еще не читая, что это не лучший ваш результат.

Как бы ни было неприятно признаваться, но профессор Риддл был прав. Что можно углубленно изучить за три неполных дня? Только так, познакомиться с введением в проблематику.

— Поэтому, думаю, вы возьмете эти работы за отправную точку. Я буду очень разочарован, если к ТРИТОНам вы не не освоите на практике то, что здесь изложили. — Директор коснулся рукой наших работ. — Но если среди вас найдется хоть один перспективный молодой человек, который успеет раньше — скажем, к Рождеству, то не стоит говорить, как я награжу его, — он улыбнулся, — скажу только, что его будет ожидать блестящее будущее.

Я поймал взгляд Снейпа. И не отвел глаз — мол, ничего у тебя не получится, первым буду я. Снейп, видимо, считал точно так же.

— Для этого вам придется все свободное и несвободное время проводить в библиотеке, особенно в Запретной секции. Полагаю, вам понадобится туда неограниченный допуск.

Теперь заинтересовался и Сириус. И пока директор писал на бумаге три копии разрешения, он не дышал, чтобы не сорвать такую удачу.

— Свободны, джентльмены, не тратьте время попусту, — на прощание сказал нам профессор Ридлл.


Эванс в коридоре не скучала. Ее развлекал Пивз, который летал взад-вперед, жевал жвачку и надувал пузыри. Увидев нас, он приободрился и принялся декламировать дрянные стишки:


Грязнули нравятся Лили,
А чистота, увы-увы,


Эванс сделала вид, что не слышит его, а Пивз продолжил:

Увидим скоро в школе,
Мы Снейпово отродье,
С немытыми носами,
Соплюшкой-волосами.

Мы с Сириусом засмеялись, а Снейп вспыхнул и выхватил палочку.

И грязью вместо крови,
Зато с большой любовью,

— закончил Пивз, и тут уже достали палочки мы.

— В коридоре нельзя колдовать! — крикнула Лили в ту самую секунду, как с трех палочек сорвалось три белых луча. От одного Пивз увернулся, под второй поднырнул, но третий зацепил его и перевернул, после чего полтергейст неестественно застыл в воздухе.

— Что это с ним? — спросила Лили.

— Временное окаменение, — объяснил я. — Через пять минут придет в себя. И лучше будет убраться отсюда за это время.

Она слегка порозовела, но все-таки выдавила из себя «спасибо», прежде чем подойти к Снейпу.

Я даже не расстроился. Мы с Сириусом уже обсуждали, что в первую очередь нам нужно просмотреть в самой клевой секции. Снейп тоже мыслями был среди стеллажей, поэтому что-то буркнул Эванс, и та, пронзив нас своими глазищами, удалилась на зелья.

Естественно, мы вместо обеда помчались в библиотеку улучшать свои знания и восполнять многочисленные пробелы — причем, как вы догадываетесь, по легилименции в последнюю очередь. Новость о щедрости директора молниеносно распространилась по школе, и наши многочисленные знакомые и не очень, со всех факультетов Хогвартса, потянулись в библиотеку, слезно упрашивая посмотреть то или иное позарез нужное заклинание. Преподаватели, случайно заходившие туда же, дивились внезапному порыву учеников сесть за занятия в первых числах сентября, особенно во главе со мной и Блэком. На их месте я бы сам удивился, увидев себя и Сириуса в окружении двадцати-тридцати человек, усиленно читающих и конспектирующих книги.

Мадам Пинс, конечно, понимала, в чем дело, но помешать нам никак не могла. Она неодобрительно косилась на нашу компанию, делала замечания или просто фыркала, когда кто-то в очередной раз хвалил нашу тягу к знаниям. В конце концов и окружение, и мадам Пинс стали доставать, но больше всех нам мешал Снейп. Диспозиция была следующей: мы сидели за широким столом у окна, а Снейп расположился за книжным стеллажом: то ли чтобы наш балаган ему не мешал, то ли чтобы шпионить, то ли чтобы просто спрятаться. Даже когда мы оставались одни, всегда можно было слышать его сопение за книжной стенкой. Приходилось сдерживаться и в разговорах пользоваться полунамеками. На третий день Снейп нас раздражал неимоверно — рекорд, если учесть, что на глаза не попался ни разу.

Поэтому, когда к нам подошел Петтигрю с домашней работой по чарам, мы решили проявить великодушие и заняться благотворительностью.

Если Снейп хочет шпионить, пусть наслаждается лекцией по чарам.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"