Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Как пройти к кабинету зельеварения?

Автор: Кеназ
Бета:Юджиния
Рейтинг:R
Пейринг:АД/СС, ГГ
Жанр:Romance
Отказ:Ни на что не претендую, кроме внимания читателей.
Аннотация:Кто лучше позаботится о счастьи великого мага, чем он сам….
Комментарии:Старалась придерживаться седьмого канона, не наступая при этом на горло собственной песне.

Преслэш, гибель животного.
Каталог:Книги 1-7, Хроноворот
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:0000-00-00 00:00:00
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

…Мерлин, до чего же хочется спать!

Гермиона Грейнджер отчаянно зевнула, двумя руками обхватила руку Рона Уизли и пристроила голову на его верное, но костлявое плечо.

- Э, Гермиона, да ты совсем засыпаешь… Вставай, я провожу тебя, - Рон бережно, но настойчиво потянул ее вверх. Девушка неловко поднялась со скамьи, стараясь не смотреть в тот угол Большого зала, где лежали тела защитников Хогвартса, погибших минувшей ночью.

В девичьей спальне Гриффиндора Гермиона, стянув грязные джинсы, упала на кровать и тотчас уснула, забыв задернуть полог.

Тишина, прохлада, влага…

Мои бедра покрываются серебристой чешуей, геометрически совершенной - чешуйка к чешуйке, вода растворяет рубцы на моей коже, идеальное тело без всякого усилия разрезает толщу воды, её поток приятно тревожит плавник на спине. Мне хорошо, необыкновенно хорошо – здесь нет ни тревог, ни сожалений, ни боли, только уютный зеленоватый сумрак...


Часа через два Гермиона проснулась: солнце за окном переместилось по небосклону, горячий июньский свет нахально жёг щеки. Жарило так, будто Хогвартс располагался не в предгорьях Шотландии, а в африканской саванне. Ворот перекрученной рубашки натирал влажную от пота шею, слипшаяся челка противно щекотала лоб, во рту пересохло. Что же ей снилось? Что-то приятное, но вот что?


Эх, хорошо бы сейчас попить чего-нибудь ледяного-ледяного. Чтобы аж зубы сводило…


Тепловатая вода из графина в факультетской гостиной не утолила ее жажды. Возможно, в леднике под кухней эльфы найдут для нее что-нибудь холодненького…

Лестничный пролет, ступеньки, еще один пролет, еще и еще, и вот Гермиона на выходе из гриффиндорской башни.

Внизу было необычно пустынно. Учителя и ученики давно разбрелись по своим спальням - сказались последствия бессонной ночи.


Всем известно - чем больше думаешь о воде, тем больше хочется пить. Она пыталась отвлечься, но получалось плохо.


Хогвартское озеро. Когда смотришь с Астрономической башни, оно кажется глядящим в небо серым глазом, окаймленным горами-веками с соснами-ресницами. С берега же видно, как плавно колышутся водоросли в хмурой ряби, и тогда совсем нетрудно представить, как вода ласково омывает тебя, ласкает, что-то невнятно шепчет, уговаривая не торопиться назад.


***

Впоследствии Гермиона Грейнджер так и не смогла разобраться, что именно побудило ее спуститься в подземелья. Возможно, потребность забиться куда-нибудь, где нет несносно-обжигающего солнца. А может быть, чья-то растерянность и горькая досада оттого, что драгоценные минуты уходят, словно вода в песок, притянули ее к себе, как маяк в ненастную погоду, пробиваясь конусом луча сквозь туман и темноту, притягивает заблудший корабль.

Терпкая, настоявшаяся тишина была разлита по подземельям. От стен веяло холодом и покоем. Девушка чувствовала здесь себя почти хорошо - жажда не так остро давала о себе знать.

Впереди большой коридор разделялся на три более узких: один вел в общежитие Слизерина, второй - к классу зельеварения, хранилищу ингредиентов и к лаборатории, третий - к личным помещениям последнего директора Хогвартса. Было темновато, лишь на перекрестке коридоров ярко светил факел, оставляя в густой тени нишу со статуей Салазара Слизерина. Можно пройтись до класса, почему бы и нет. Здесь, во всяком случае, нет таких обвалов, как в верхних коридорах, которые пострадали от разрушающих заклятий нападавших.

Гермиона решительно двинулась вперед к источнику света. Пламя факела колебалось, создавая причудливые движущиеся фигуры на сером камне стен.

Она поравнялась со статуей и оторопела: в тени неподвижно стоял человек!

Гермиона мгновенно выхватила палочку:

- Экспеллиармус!

Палочка незнакомца отскочила к противоположной стене. Свою же Гермиона приставила к горлу мужчины, который, впрочем, не сделал никакой попытки наброситься на нее или хотя бы увернуться от заклинания. Вместо этого он пожал плечами и обреченно вздохнул.

- Не подскажите ли, мисс, как пройти к кабинету зельеварения? - мягко прозвучал в тиши коридора знакомый голос. - С тех пор, как я здесь учился, многое изменилось...

Этого не может быть!

Гермиона вздрогнула и выронила палочку. Она стала пятиться, пока не почувствовала лопатками шершавую поверхность стены.

- Простите, я напугал вас, мисс… м-м-м... Грейнджер, если не ошибаюсь? У вас очень примечательные волосы, - пояснил человек, выходя на свет.

Гермиона смотрела на незнакомца во все глаза. Высокий мужчина лет тридцати пяти с русыми волосами, гладко выбритым лицом, наружности довольно привлекательной, но не особо запоминающейся. Только вот глаза! Его глаза были ярко-голубого цвета, такого, какой она видела только у одного человека на свете. Воображение быстро дорисовало недостающие очки-половинки.

- Директор Дамблдор?! – пискнула она, сама не веря своей догадке.

- Не то чтобы директор, но, вне всякого сомнения, Дамблдор! – ответил мужчина.

- Но… Вы же... – Гермиона не смогла выдавить из себя ничего внятного.

- Милая девушка, на объяснения, увы, нет времени. Проводите меня в кабинет зельеварения, - в голосе проскочила властная нотка.

И Гермиона как-то сразу поверила, что перед ней действительно Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

- Хорошо, сэр.

Они вошли в классную комнату. Дамблдор заинтересованно огляделся по сторонам.

- В мое время в этой комнате сушили травы для зелий… Как все изменилось! - пробормотал он. - Так, третий шкаф справа, седьмая полка... Где-то здесь должно быть зелье для свертывания крови....

Он достал флакончик, отвинтил крышечку и понюхал.

- Пахнет золой... Думаю, это оно! Возьмите ингредиенты для восстанавливающего зелья и котел, - скомандовал он Гермионе. - Вы помните рецептуру?

- Да, сэр.

- Тогда поскорее берите все и следуйте за мной - у нас мало времени! Дорога каждая минута!

Гермиона, еще не совсем отойдя от шока, схватила небольшой котел и быстро сложила в него все необходимые составляющие.

- Я всё собрала.

- Прекрасно, мисс Грейнджер! Возвращаемся.

***

Оказалось, что в Астрономической башне есть коридор, о существовании которого Гермиона и не подозревала. Заметив удивление на лице девушки, Альбус сказал:

- Вы ощущаете трепет, мисс Грейнджер? Ведь мы сейчас приближаемся к святая святых Хогвартса – директорским покоям, которые прекрасно защищены от обнаружения любознательными студентами.

Они вошли в просторное помещение, состоящее из двух частей – полутемной спальни и гостиной, соединенных арочным перекрытием. Тяжелые портьеры были задвинуты таким образом, чтобы ограничить доступ света в ту часть зала, что служила спальней.

Гермиона пригляделась. На широкой кровати неподвижно лежал человек, в котором она узнала профессора Снейпа. Она судорожно схватила Дамблдора за руку.

- Он жив? Но я собственными глазами видела, как он….

- …потерял сознание. Мы были готовы к тому, что Волдеморт может использовать для убийства свою отвратительную компаньонку... Яд удалось нейтрализовать, но Северус потерял много крови – она до сих пор сочится. Я израсходовал все запасенное кровоостанавливающее зелье. Пришлось идти в подземелья за новым. Но я заблудился – совсем упустил из виду, что в пятидесятых годах некоторые части замка были перепланированы. Как удачно, что мы встретились!

Гермиона осторожно приблизилась к кровати и взглянула на мужчину. Шея Северуса Снейпа была неумело забинтована промокшей от крови тряпицей, бурый цвет которой подчеркивал восковую бледность лица зельевара. Девушка заметила, что в некоторых местах пятна на повязке были не тёмными, а насыщенно-красными. Правая рука зельевара безвольно свисала, на костяшках пальцев виднелась содранная кожа.

Заметив взгляд Гермионы, Дамблдор пояснил:

- Не вписался в поворот, когда левитировал его. Никогда не думал, что у меня могут так дрожать руки...

- Необходимо сменить повязку, - нетерпеливо сказала девушка.

- Лучше это сделать вам, Гермиона. У меня неважно получилось…

Она осторожно разрезала слипшийся бинт ножницами, и взгляду открылась безобразная рваная рана, чуть-чуть подсохшая по краям, но все еще кровоточащая в середине.

Она взмахнула палочкой, пытаясь добиться мгновенного рубцевания, но без какого-либо видимого результата.

Дамблдор расстроено хмыкнул:

- Думаете, я не пробовал? Если б всё было так просто…

Гермиона помазала рану кровоостанавливающим зельем, затем Альбус приподнял голову раненого, и девушка наложила повязку. Снейп тихо застонал, и его веки дрогнули.

- Надеюсь, это хороший признак, - пробормотал Дамблдор, обеспокоено вглядываясь в лицо зельевара.

- Думаю, да.

Они какое-то время молчали.

Альбус вздохнул и кивнул в сторону гостиной:

- Располагайтесь, Гермиона. Теперь часа полтора зелье будет действовать.

- Какой отсюда открывается вид на озеро! - восхищенно воскликнула девушка, выглянув в окно.

- Да, неплохой, - равнодушно пожал плечами Дамблдор.

- Оно даже в солнечный день выглядит таинственным, не правда ли, сэр?

- Возможно, - мужчина бросил равнодушный взгляд на пейзаж. - Не вижу ничего особенного - просто много мутной воды.

- Просто много воды?! – возмутилась девушка. - Да это целый мир, гармоничный и самодостаточный! В каждой капле обитают мириады живых существ. Вода - уникальная субстанция. Даже ученые-неволшебники признают это!

- Уникальная, согласен: без жидкой основы с ее способностью аккумулировать магию не было бы зельеварения. Однако, при всем моем уважении к достижениям магловской науки, я плохо представляю, что именно маглы могут знать о свойствах воды.

- Очень многое. Например, им уже известно, что вода обладает своего рода «памятью». Они установили, что вода меняет свою молекулярную структуру под воздействием звука, - с Гермиона с тайной гордостью наблюдала, как от удивления расширились глаза её собеседника.

- Тогда им остался всего лишь шаг, чтобы наконец-то признать существование магической энергии! – с жаром воскликнул Дамблдор. - Когда это произойдет, мы сможем торжественно развеять по ветру "Статут о секретности", и, думаю, мир изменится только в лучшую сторону.

- Я в этом не уверена, сэр, - вздохнула девушка, понимая, что вступила на зыбкую почву.

- Наши убеждения складываются из нашего личного опыта. А опыт у нас с вами, Гермиона, слишком разный, чтобы наши убеждения совпали. Кстати, о воде – не желаете ли чашку чая? - предложил мужчина.

- Спасибо.

- Я научился обходиться без эльфов - конфиденциальность прежде всего! - похвастался Дамблдор, взмахом палочки нагревая воду в медном чайничке. - Вы, верно, сгораете от любопытства, строя предположения на мой счет?

Гермиона двумя руками обхватила чашку и приготовилась слушать.

- Привыкли пить чай и заодно греть руки? - понимающе улыбнулся Альбус.

- Да, зимой в лесу это было одно из немногих доступных удовольствий.

- В палатке было холодно?

- Да. Приходилось обогреваться с помощью магии… Когда настроение паршивое, заклинания выходят слабыми, вы замечали, сэр?

- У меня, к сожалению, наоборот: они приобретают гипертрофированный размах, - Дамблдор помрачнел, глаза его невидяще уставились в противоположную стену.

Повисло гнетущее молчание. Гермиона даже не решилась отхлебнуть из чашки.

Через некоторое время Дамблдор вспомнил, что он в комнате не один.

- Простите, задумался, - извинился он. – Больше не буду испытывать ваше терпение… А дело было так…

***

Тот вечер ничем не отличался от других. Я стоял у окна, вглядываясь в загадочное лицо зимней ночи и предаваясь уже ставшим привычными размышлениям: где та точка в моем прошлом, откуда все пошло неправильно? Только одинокий фонарь, вокруг него - круг света, а дальше - непроглядная темь. Дверь за моей спиной скрипнула. Я сперва подумал: показалось. Ну, кто смог бы преодолеть мои защитные чары?

Мягкие шаги и тихое покашливание.

Я резко обернулся и увидел старика с ярко-голубыми глазами. Он просто стоял, прижимая к груди правую руку, будто баюкая её, и смотрел на меня. Так, бывало, глядел на меня отец... Мерлин, это лицо! Оно мне напоминает, оно мне напоминает… Что за наваждение! Я сделал шаг к такому знакомому незнакомцу и схватился за край стола, почувствовав слабость в ногах.

- Здравствуй, Альбус, - мягко проговорил старик. - Я присяду, если позволишь...

Он тяжело опустился в кресло, так и не дождавшись ответа – голова моя кипела от тысячи догадок, неясных ассоциаций, воспоминаний, и я совсем забыл о вежливости.

- Ты догадываешься, кто я?

Моё замешательство сменилось любопытством. Я рассматривал его искривленный мизинец – фамильный изъян Дамблдоров.

- М-м-м… теоретически это возможно, но практически... - у меня перехватило дыхание. Количество переработанных в мозгу фактов качественным скачком превратилось в яркую вспышку озарения. Я еле удержался от того, чтобы не ткнуть в него пальцем – чисто детская реакция: потрогать, понюхать, лизнуть…

Старик забавлялся, уловив мое недостойное поползновение исследовать феномен тактильным способом.

- В 1972 году был изобретен хроноворот... Всегда придерживался мнения, что пользоваться им надо с большой осторожностью и лишь по крайней необходимости. Я никогда бы не пришел к тебе, если бы не обстоятельства... Считается, что, отправляясь в прошлое, необходимо избегать встреч с самим собой. Но я решил рискнуть, и вот я здесь... Я надеюсь, что твой... хм… наш мощный ум не пострадает от созерцания самого себя со стороны, - усмехнулся старик, наблюдая за мной.

- Чем обязан? - мне, наконец, удалось взять себя в руки – ненавижу, когда меня рассматривают со снисходительным любопытством.

- Дело в том, что нам с тобой необходимо поменяться местами, точнее сказать, поменяться временами, - взял быка за рога гость.

- Об этом не может быть и речи! - меня раздражал его непререкаемый тон.

- Там, в будущем, нужна твоя помощь. Очень нужна, поверь мне, - проговорил старик, поглаживая свою больную руку.

- Это, по меньшей мере, глупо. Почему бы тебе самому не разобраться со своими делами? - резко сказал я.

- В силу определенных причин сам я не могу - все уверены, что меня убили. Я больше не могу появляться там. Но ты все исправишь.

- Я все исправлю?! Забавная шутка. Рад узнать, что доживу до такого почтенного возраста, сохранив чувство юмора, - на самом деле я засомневался, все ли в порядке у него с головой. - Всегда надеялся сохранить ясный ум до глубокой старости. Видать, напрасно!

- Уверяю тебя, Альбус, я в своем уме и на память тоже пока не жалуюсь, - спокойно сказал старик. - Как странно обращаться к самому себе по имени... - он безмятежно улыбнулся, не желая замечать моего раздражения. - Неужели ты так и не предложишь мне чаю?

Я хлопнул, вызывая своего эльфа.

- Две чашки чая, Пинки.

Повисла томительная пауза. Я не выдержал первым – мне стало любопытно, как он собирается меня уговаривать.

- Если я правильно понял, ты с кем-то сговорился инсценировать свою смерть. И кто же взял на себя роль убийцы?

- Мой друг.

- Друг? И это выглядело убедительно для ваших зрителей? Весьма нетривиальный способ выражать дружескую привязанность... Если таковы твои друзья, то совсем не удивительно, что ты сбежал оттуда, - хохотнул я, пытаясь выглядеть незаинтересованным.

- Мой друг – человек необыкновенный, и я думаю, он тебе понравится... Понравится во всех смыслах этого слова, – многозначительно проговорил старик, шумно отхлебывая из чашки.

Вот это уже было больно!

- Если у тебя такая хорошая память, как ты утверждаешь, ты должен помнить… понимать, что я никогда не смогу забыть Геллерта, – прошептал я, ошеломленный его напористой бесцеремонной уверенностью.

- Вот об этом я как раз и хотел поговорить. Знаешь, ведь именно мне пришлось отнять у Геллерта самое дорогое, что есть у человека – свободу. Я долго откладывал, малодушничал, я надеялся, что найдется кто-нибудь еще, что мне не придется делать этого самому... Но... не повезло, - он сгорбился и опустил глаза. - Это был самый трудный день моей жизни, и вовсе не потому, что Геллерт был могущественным волшебником...

Я не поверил своим ушам.

- Мне предстоит магическая дуэль с Геллертом?!

- Да. В 1945 году я победил темного волшебника Геллерта Гринделвальда. Это – официальный исторический факт, как и то, что я открыл двенадцать способов использования драконьей крови, - неизвестно зачем добавил он.

- И? – выдохнул я, ожидая и боясь ответа.

- Пожизненное заключение в Нурменгард. Я больше никогда его не видел.

- Он… он еще жив?

- Жив, во всяком случае, месяц назад был жив. С сорок пятого года я периодически справляюсь у администрации тюрьмы о его душевном и физическом состоянии.

- Но если мы поменяемся, тебе придется заново пройти через все это!

- На сей раз будет проще... Я излечился - клин клином выбивают, как говорится… Но слишком поздно - время упущено. А вот у тебя будет шанс, если ты согласишься поменяться со мной.

- Ты снова полюбил? Кто он? Это тот самый друг?

- Да. Его зовут Северус.

- Я правильно понял, ты оставил любимого человека в одиночестве претерпевать последствия своей авантюры?!

- Это не авантюра, а единственный разумный выход. В своем времени я протянул бы до вечера следующего дня; здесь же, по моим расчетам, проклятие ослабеет многократно.

- Ты думаешь только о себе!

- Как и ты в свое время! Не заставляй меня вспоминать то, что стараешься забыть сам. Ты вполне можешь себе представить, как мне больно было расстаться с Северусом, ты же сам прошел через подобное. Именно поэтому я здесь. Он уверен, что лишился единственного друга, он нуждается в поддержке... Я уже не могу помочь ему, но ты можешь. Прошу, Альбус, подумай, что ты теряешь? Жизнь, полную сожалений, неопределенности, одиночества…

- Каков человек, который смог затмить Геллерта? Мне трудно представить себе такого…

- Резкие черты лица, ни грамма обаяния, тяжелый характер, колючий, как еж... И все же, все же...

- Полная противоположность Геллерту… Я не понимаю…

- Он, как и мы с тобой, прошел через обольщения мнимого превосходства ума, силы и чистого знания, как и мы с тобой, не может похвастаться незапятнанной совестью, как и мы, терял любимых людей. Но смог выбраться из колеи своей судьбы. Конечно, в устах человека моего возраста это прозвучит донельзя наивно, но если есть на свете справедливость, то Северус заслуживает хотя бы немного счастья.

- Почему ты так уверен, что я смогу сделать его счастливым?

- Я не уверен, но предполагаю, а мои предположения, как правило, оказываются верными, - самоуверенно сказал мой гость.

- Он знает о твоих чувствах?

- Нет, не знает. Я... я слишком стар для него. Не хотелось портить дружбу докучными подробностями моего к нему отношения. И потом, ты же знаешь: физическая сторона любви даже в молодости не имела для меня довлеющего значения; близость с Геллертом я воспринимал как дополнительный штрих, как приятное приложение к намного более ценному дару духовного единения с существом, равным мне по интеллекту. На протяжении всей жизни возможность изменять ход событий и влиять на умы людей была для меня привлекательней любых частных отношений. Боюсь, я даже был иногда жесток с Северусом... Будь готов к тому, что он далеко не сразу подпустит тебя близко. Но постарайся не повторять моих ошибок, живи не умом, а сердцем, если получится…

- Ты говоришь так, будто я уже согласился, - воскликнул я, но в голове уже заманчиво мелькал неясный образ человека, одолевшего память о Геллерте.

Старик встал, подошел ко мне и положил руки на мои плечи. От его прикосновения по всему телу разошлось тепло.

- Я прошу тебя, Альбус, сделай это ради себя самого. Сделай это, и ты не пожалеешь.

И я сдался, мисс Грейнджер. Я сдался.





Глава 2.

Гермионе было не по себе от откровенности Альбуса Дамблдора.

- Да, директор всегда умел убеждать, - проговорила девушка, старалась не показать, до какой степени удивлена. Да что там удивлена - шокирована. Для нее седовласый Дамблдор с извечным приглашением попить чайку был бесполым существом.

«Почему бы и нет, в конце концов!» Вот только объект устремлений директора вызывал у нее недоумение. Мало того, что это был мужчина... Ну, положим, это она еще могла понять. Чисто теоретически. Не вдаваясь в подробности. Но Снейп!

Как Гермиона не старалась скрыть удивление, видимо, недоумение отразилось у нее на лице – Альбус помрачнел и резко спросил:

- Что именно вызвало у вас такое изумление, мисс Грейнджер, могу я узнать?

- Можно говорить прямо?

- Да уж, попытайтесь. Было бы обидно после откровенности с моей стороны услышать неискренний ответ.

- Странно, что человеком, который… хм… привлек внимание директора, оказался профессор Снейп.

- Отчего же? Не вижу в этом обстоятельстве ничего удивительного. Возможно, вы, мисс Грейнджер, как маглорожденная, имеете некоторые предубеждения против такого рода отношений? – голос Дамблдора прозвучал непривычно сухо.

Поскольку Гермиона всегда претендовала на широту ума и отсутствие предрассудков, предположение Дамблдора подействовало на нее, как удар хлыстом. «Хотел искренности – получай!»

- Я могу понять и принять любые отношения, если они основаны на взаимном уважении. В любви один не может только брать, а другой – только отдавать; кроме того, в отношениях между близкими людьми не последнюю роль играет умение сдерживаться и прощать. А профессор Снейп злопамятен, как кошка, угрюм, как филин, если его разозлить – свирепеет, как мантикора, и извергает огонь, как соплохвост, - увлекшись образностью своей речи, она не смотрела на Дамблдора, но вдруг взглянула на собеседника и потеряла охоту дальше нанизывать сравнения: Альбус изо всех сил пытается не показать, что расстроен ее словами, - но… но если взглянуть на профессора непредвзято, то нельзя отрицать, что он – недюжинный человек, в этом ему не откажешь.

Увидев, как ярко-голубые глаза Дамблдора снова засияли, Гермиона вздохнула с облегчением.

- Я так и знал, что ты все поймешь! А мелкие недостатки – у кого их нет?! – отмахнулся повеселевший Альбус. – Ох, извините, мисс Грейнджер, за вольность.

«Мелкие недостатки?! По всему видать, что и этот Дамблдор пал жертвой сомнительного обаяния Снейпа. Но как же быть с Лили Эванс?»

- Мне было бы приятно, если вы и дальше будете обращаться ко мне на «ты». Пожалуй, я слишком категорична в своих суждениях, знаю такое за собой. Вы не нальете мне еще чаю?

- С удовольствием! Не кори себя, Гермиона, мне намного легче, когда есть, кому выговориться - пережитый шок дает о себе знать. Только бы Северус поправился поскорее… Какая удача, что я встретил именно тебя, а не мистера Лонгботтома, к примеру! - он улыбнулся Гермионе, заново наполняя ее чашку.

- Похоже, профессор что-то рассказывал вам о студентах. Вы узнали меня, только что упомянули Невилла. Невилл... Что бы там ни говорил о нем профессор Снейп, именно Невилл Лонгботтом убил Нагини, обезглавив ее. Она была предпоследним хоркруксом.

- Хоркруксом!? – подскочил Альбус, выплескивая чай на себя.

Гермиона в изумлении уставилась на него:

- Вы хотите сказать, что Альбус Дамблдор и вам ничего не объяснил?

- Увы! Выходит, он не доверял даже мне - самому себе… Неужели в старости и я буду таким же?! – помрачнел Альбус.

Он сцепил пальцы в замок и погладил ими гладкий подбородок.

- Хоркруксы! Это главный кусочек мозаики во всей задачке. Теперь я начинаю понимать…. Последним хоркруксом был ваш друг? – он внимательно посмотрел на неё. – Как давно мистер Поттер знал об этом?

- Этой ночью, просмотрев в думоотводе воспоминания профессора Снейпа.

- Вот значит, как… Блестящую интригу провернул старик, но чудовищно безжалостную…

Гермионе очень хотелось высказать, что она думает о Дамблдоре-старшем. Однако и продолжение истории хотелось услышать…

- Стало быть, он навсегда остался там, а вы - здесь, - закинула удочку девушка.

- Да, навсегда, потому что теперь я ни за что не соглашусь вернуться в свое время. Когда я увидел Северуса, я сразу понял, что не зря поддался на уговоры Альбуса-старшего. Геллерт Гринделвальд был забыт, раз и навсегда. Северус! Эта восхитительная неправильность черт, этот изысканный аскетизм, это нестандартное мышление, отчаянная смелость, неукротимое желание добиться своей цели, поразительное умение владеть собой - все это делает его единственным в своем роде, все это заставляет восхищенно следить за ним взглядом, предвкушая наслаждение от каждого его слова. А эта властность… А голос, голос! Я считал, что у меня вместо души – пепелище, оказалось - нет!

- Вы не пишите стихов, мистер Дамблдор? - улыбнулась ему Гермиона, про себя гадая, уместно ли попросить еще чаю.

- В юности баловался сонетами…



***

Дамблдор вздохнул и продолжил: - Но тебе наверняка интересно знать, что же произошло на площадке Астрономической башни прошлой весной… Старик использовал усовершенствованный им хроноворот в то мгновение, когда Северус послал в него ложную Аваду.

- Ложную Аваду? Я нигде не встречала упоминаний о ложной Аваде, - недоверчиво переспросила Гермиона.

- Я не совсем правильно выразился. Весь фокус в том, чтобы вслух говорить слова одного заклинания, а на мысленном уровне творить другое – например, Зеленый Фейерверк Иеронима Веселого. Это - одно из сложнейших разделов беспалочковой магии, здесь требуется уметь блокировать поток магии, идущий через палочку и одновременно выполнять невербальное заклинание. Северус - один из немногих, кто владеет этой техникой, - с гордостью пояснил Дамблдор.

- Но кого же мы тогда похоронили? Над кем пел Фоукс? – озадаченно спросила девушка.

- Это была искусная иллюзия, наведенная на тело одного убитого Пожирателями магла, которое Северус захватил с последнего собрания. В тот момент, когда старик перевалился за край площадки, сработал хроноворот. До земли он не долетел…

- Но как можно было все так точно рассчитать? – поразилась Гермиона.

- Альбус незаметно раскрутил маховик, его слова «Северус, пожалуйста» были условным сигналом для Сева. Они несколько раз репетировали, чтобы точно рассчитать время.

- Репетировали… Какой циничный спектакль! А каково было Гарри на все это смотреть?! – вскипела Гермиона и сердито звякнула чашкой об блюдце. – Неужели нельзя было посвятить и его в этот план?!

Дамблдор серьезно посмотрел на девушку.

- Мой двойник и Северусу-то толком ничего не объяснил…

Гермиона кивнула и язвительно проговорила:

- Да, это же великий маг современности Альбус Дамблдор! Наивно требовать от него откровенности…

- Разве я не был с тобой откровенен? – мягко сказал Альбус.

- Ох, да… Я все время забываю, что вы – это он… Но вы немного другой, более прямодушный, - выпалила Гермиона.

- Обидно сознавать, что к старости я испорчусь… - усмехнулся Дамблдор, поднимаясь из-за стола.

- Не факт… - задумчиво протянула Гермиона, с сожалением разглядывая свою пустую чашку. – А что было дальше, сэр? Давно ли вы в Хогвартсе?

- Да я с самого Рождества носа не высовывал из этих комнат – Северус не разрешал.

«Снейп командует Дамблдором. Замечательно…» - подумала девушка.

- И вы почти полгода общаетесь только с профессором Снейпом?! – вырвалось у нее.

- Вижу, Северус не снискал любви у студентов, - грустно улыбнулся Дамблдор.

Гермиона виновато пожала плечами.

- Да он особо и не пытался... Чем же вы занимались все это время?! – спросила она.

- О, нам было чем заняться, уверяю вас, Гермиона, - улыбаясь, ответил Дамблдор.

Её последний вопрос внезапно предстал перед ней в новом свете – он прозвучал двусмысленно. Девушка мучительно покраснела.

- Простите за бестактность, сэр, я слишком любопытна! – усугубила свою ошибку гриффиндорка.

- Полно, Гермиона, все в порядке. Мне по душе ваша прелестная непосредственность, - галантно попытался сгладить неловкость Дамблдор. - Мы экспериментировали с зельями, нейтрализующими змеиный яд, пытались определить ваше местонахождение, строили предположения, почему директор настаивал, чтобы Северус передал Поттеру меч Гриффиндора.

Он присел на край постели и погладил руку спящего Снейпа.

– В эту ночь Северус ушел отсюда, получив через метку сообщение от Алекто Кэрроу о том, что Поттер вернулся в Хогвартс. С тех пор я не видел его, пока не нашел его тело в Визжащей хижине, - у Дамблдора задрожали губы, и он замолчал.

Гермиона открыла рот, чтобы задать вопрос, но Дамблдор взмахом руки остановил ее.

- У нас с Северусом был уговор, что каждые полчаса он будет посылать ко мне своего Патронуса. Я должен был прийти ему на помощь лишь в том случае, если его лань не появилась бы вовремя. Так и произошло. Последний раз Защитник сообщил, что Волдеморт вызвал Северуса к себе в Визжащую хижину. Я прождал еще час и понял, что пора. Приняв свою анимагическую форму – шмеля - я полетел в Хогсмид.

- Хорошо, что сейчас лето, - пробормотала Гермиона.

Дамблдор кивнул.

– Я как мог, наложил ему повязку на шею, потом попытался остановить кровь, но без палочки и без зелья получилось плохо. Потом потащил его по проходу к Иве, молясь, чтобы нам никто не попался по пути. Уже в Хогвартсе, в одном из коридоров лежал чей-то труп, я подобрал палочку и смог наложить на нас дезиллюминационные чары, а потом левитировать тело.

Добравшись сюда, я уложил Северуса на постель и остановил кровь. Через некоторое время он стал приходить в себя, заворочался, и кровь пошла снова. Я сменил повязку - на некоторое время помогло. И так – раз за разом, до самого рассвета. Оказывается, спасти человека гораздо труднее, чем убить, - Дамблдор закрыл лицо руками.

- Сэр, в этот раз все будет хорошо, - Гермиона подбежала к Альбусу и, присев на корточки, обхватила пальцами запястья Альбуса.

Она смотрела на русоволосого волшебника и все больше убеждалась, что молодой Дамблдор нравиться ей больше…

- Значит, вы еще живы, мисс Грейнджер. Это обнадеживает, - прошелестел со стороны кровати знакомый голос.

- О Сев, милый, ты очнулся!? – вскочив, закудахтал Дамблдор и неловко запрыгал вокруг кровати больного.

- Мерлина ради, не мельтеши перед глазами, и так голова раскалывается!

Дамблдор присел на край постели и наклонился над Снейпом.

- Альбус, не нависай надо мной, иначе у меня разовьется клаустрофобия, - проворчал зельевар. – Мисс Грейнджер, разве вы не должны быть сейчас со своими друзьями?

- Они спят – весь замок спит. Вы не слышите, какая тишина вокруг?

- Тишина… Тишина победы или поражения?

- Все кончено, сэр. Волдеморта больше нет.

Снейп закрыл глаза и долго молчал.

- Северус? – обеспокоился Дамблдор.

- Вы абсолютно уверены в том, что сейчас сказали, мисс Грейнджер? – зельевар сделал усилие, чтобы приподняться с подушки и увидеть ее лицо.

- Да. Гарри сказал, что на этот раз Тёмный Лорд уничтожен окончательно, - твёрдо ответила Гермиона.

- Вы бредите! Поттер ничего вам не мог сказать, он должен был погибнуть вместе с Волдемортом.

- Но он жив! Он снова выжил! Он побывал ТАМ и сумел вернуться, - воскликнула Гермиона.

- Это невозможно, оттуда не возвращаются, - Снейп быстро опустил глаза, но Гермиона успела заметить тень сочувствия в его взгляде.

«Он считает, что я с горя потеряла рассудок», - догадалась девушка. - Погибла лишь часть его души, которая была седьмым хоркруксом - так объяснил директор Гарри, когда они встретились ТАМ.

Снейп недоверчиво уставился на нее.

- Сэр, я понимаю, звучит невероятно, но тем не менее...

- Встретились ТАМ? Старик-то не унимается… Как он вообще ухитрился ТУДА попасть, будучи живым? – поразился Дамблдор.

- Ты у нас спрашиваешь, о великий волшебник!? – ехидно проскрипел зельевар. – А мне интересно, как он попал туда, находясь в твоем времени.

Альбус задумчиво улыбнулся и сказал:

- Мы с Гертом экспериментировали с отделением астрального тела человека, было такое дело. Когда Поттер беседовал с моим двойником, его тело оставалось здесь?

Гермиона попыталась ответить, но голос куда-то пропал – до самой смерти ей не удастся забыть Хагрида, несущего безжизненное тело Гарри.

Бросив на неё сочувственный взгляд, Дамблдор задумчиво потёр подбородок:

- Астральные тела, к счастью, обладают способностью возвращаться обратно. Что же касается твоего недоумения, Северус, осмелюсь предположить, что место, в котором мистер Поттер и Альбус-старший встретились, можно представить себе как остров, который омывает река времени – ее неумолимые воды не властны над сушей.

- Некоторые вещи лучше и не пытаться представить, если не хочешь оказаться под присмотром в Св.Мунго, - хмыкнул Снейп. – Продолжайте, мисс Грейнджер.

- Гарри очнулся и уничтожил Волдеморта, вернее сказать, Темный лорд сам себя уничтожил – Старшая палочка послушалась своего истинного хозяина - Гарри, и проклятие Волдеморта обратилось против него самого.

- Всё тот же Экспеллиармус? – предположил зельевар.

Гермиона кивнула.

- Итак, Поттеру снова повезло! – хмыкнул Снейп.

- Если бы не вы, сэр, все могло бы кончиться совсем по-другому, - не могла не признать Гермиона.

- Надеюсь, Поттеру хватило такта не болтать о том, что он видел в моих воспоминаниях. Или я напрасно предполагаю, что у него наличествует хотя бы капля щепетильности?

- Видите ли, сэр, Гарри было не до щепетильности, когда он стоял один на один с Волдемортом! Я не понимаю, профессор, почему вас пугает, что люди наконец-то узнали правду?!

- Правду? Какую еще правду? - угрожающе прищурился Снейп.

- Правду о том, что вы были на нашей стороне, что вы всю свою жизнь безответно любили мать Гарри, Лили Эванс.

- Я всю жизнь безответно любил Лили?! – зельевар разразился безрадостным смехом, который, вырываясь из его прокушенного горла, превращался в карканье. – Великолепно! Из ублюдка, по которому плачет Азкабан, я по милости вашего дружка превратился в героя низкопробного любовного романа. Не скажу, что меня очень радует подобная смена амплуа.

- Может быть, тебе стоит поместить опровержение в «Ежедневном Пророке», Северус? - невинно поинтересовался Дамблдор, лукаво блеснув глазами, - «Я, Северус Тобиас Снейп, сообщаю, что никогда не… и тем более не… и уж конечно не… и мне даже думать противно о том, чтобы…»

- Альбус, да ты ничем не лучше своей более ветхой версии! Такое же отвратительное чувство юмора, – разозлился Снейп.

Альбус и Гермиона переглянулись: «Злится, значит выздоравливает».

- Молчу, молчу… Что ты так кипятишься, мой мальчик?! - отпрянул от зельевара Дамблдор.

- Какой я тебе, к черту, мальчик!? – окончательно рассвирепел Снейп. – Тебе сколько сейчас? Тридцать шесть? А мне тридцать девять! Так что я старше тебя!

- Вы хотите сказать, сэр, что никогда не были влюблены в Лили Эванс?

- Я никогда не был влюблен в Лили - я был привязан к ней как сестре, как к единственному близкому человеку, - устало проговорил зельевар. - И я был самым близким для нее, пока не появился Джеймс Поттер и иже с ним. Я ведь предупреждал ее, чтобы не связывалась с Поттером. И что же? Он наградил ее своим отродьем, доверился предателю и погубил и ее и себя…

- Не смейте называть Гарри отродьем! – не выдержала Гермиона, срываясь на крик.

- Пятьдесят баллов с Гриффиндора за неподобающий тон, - попытался рявкнуть Снейп, но получился не очень убедительный клёкот, перешедший в затяжной приступ кашля.

Дамблдор нахмурился и с упреком взглянул на Гермиону. Девушка вернула ему сердитый взгляд, совершенно не чувствуя себя виноватой. Будь Снейп хоть при смерти, она не позволит ему оскорбительно отзываться о Гарри.

- Успокойся, мой маль… Северус. Прошлого не воротишь, - Дамблдор придвинулся к Снейпу и ласково отвел прядь волос, упавшую тому на лицо. Взгляд зельевара смягчился. – Мы начнем новую жизнь, полную трудов и открытий.

- Трудов и открытий? Надеюсь, не РАДИ ОБЩЕГО БЛАГА? - не удержалась от маленькой мести Гермиона.

Дамблдор вспыхнул и очень недобро посмотрел на нее.

Снейп усмехнулся и прошелестел:

- Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, я за этим лично прослежу. Никакого общего блага, только частные корыстные интересы – вот наш девиз отныне.

- Мне кажется, пора поменять повязку, - сухо сказал задетый за живое Дамблдор. – Мисс Грейнджер, не будете ли вы так любезны перебинтовать рану еще раз.

- Разумеется, если профессор не возражает, - Гермиона вопросительно посмотрела на зельевара.

- Я так понимаю, особого выбора у меня нет? – поморщился Снейп.

***

Гермиона вернулась к ним вечером.

- За обедом было принято решение: добровольцы – преподаватели и студенты, своими силами будут восстанавливать школу. Завтра начинаем разбирать завалы в правом крыле первого этажа под руководством Артура Уизли. Профессор МакГонагалл займется подготовкой к похоронам – они назначены на послезавтра. Павшие останутся лежать в земле, которую защищали.

- Сколько? – тихо спросил Снейп.

- Около пятидесяти только с нашей стороны.

Зельевар стиснул край одеяла.

- Ты уедешь или останешься, Гермиона? – после некоторой паузы спросил Альбус, позабыв, что обижен на девушку.

- Конечно, останусь! В Австралию к родителям съезжу перед самым началом учебного года.

- Им известно, что произошло?

- Сейчас они даже не знают, что у них есть дочь - я восстановлю им память в августе.

- Рад, что ты остаешься в Хогвартсе, - признался Альбус. – Лекарства надо давать каждые три часа и наблюдать за его состоянием. Боюсь, я недолго протяну без сна, - тихо шепнул он девушке.

- Я буду вас подменять с девяти вечера до трех ночи, идёт? – деловито предложила Гермиона.

- Ты - ангел!

***

Гарри и Рон настолько уставали, разбирая каменные осыпи в коридорах школы, что на любопытство уже не хватало сил, и Гермиона была избавлена от расспросов, где пропадает по вечерам.

Через пару дней профессора в первый раз ненадолго усадили в кресло – он ворчал, что ему надоело смотреть на них снизу вверх. Перед зельеваром стояла чашка подслащенной воды - Альбус с Гермионой настояли, что ему лучше пока поголодать.

Снейп поморщился и объявил их решение гриффиндорским заговором, но в душе был согласен с необходимостью ограничений.

Дамблдор, видя, что состояние здоровья зельевара улучшается, пребывал в приподнятом настроении:

- Северус был, мягко говоря, обескуражен, когда я явился к нему одним прекрасным зимним вечером. Сыпал тихий снег, на ясном небе сияли морозные звезды. Жаль, конечно, что я не смог попасть сюда прошлым летом - старик предупредил меня, что в работе хроноворота возникнут погрешности, связанные с фактом обмена, - пояснил он Гермионе и изящным взмахом руки стряхнул с рукава сахарную пудру от рахат-лукума.

- Да уж, я-то был уверен, что избавился от тебя навсегда! – с напускным недовольством проворчал Снейп, брезгливо щурясь на вазочку со сладостями. - Теперь я понимаю, что мистер Гринделвальд еще легко отделался…. Или отделается? В этих временных парадоксах без пинты огневиски не разберешься… - пробормотал зельевар.

Улыбка Дамблдора потускнела, и немного помолчав, он сказал:

- Знаешь, Сев, это была одна из причин, почему я согласился поменяться со стариком, когда он немного просветил меня насчет его… моих подвигов в сорок пятом. Совершенно не представляю, как бы я смог поднять палочку на Геллерта - человека, которому не раз…

- Альбус, я думаю, что мисс Грейнджер не обязательно знать физиологические подробности ваших отношений, - оборвал его зельевар.

Несостоявшийся победитель Гринделвальда смущенно покосился на Гермиону.

– Извините, забылся… Больше не повторится…

Девушка порозовела и смущенно заерзала на стуле.

- В общем, я рад, что все так сложилось, - продолжил Дамблдор. - Пусть теперь старик сам с Геллертом разбирается!

- И это говорит великий маг Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор! Эскапист! – съязвил Снейп.

Гермиона не удержалась и хихикнула.

- Эскапист?! Я?! Знаешь, Сев, у вас тут тоже не Беарриц...





Глава 3.

Целыми днями Гермиона сновала туда-сюда: из библиотеки, где наводила порядок под бдительным оком миссис Пинс, своевременно подавляющей поползновения своей помощницы сунуть нос в очередную книгу, в коридоры, где помогала расчищать завалы и укреплять стены, оттуда - к мадам Помфри, которая отчаянно нуждалась в помощи кого-нибудь, кто хотя бы мало-мальски разбирался в приготовлении зелий. Когда наступал вечер, она спешно проскальзывала в директорское крыло, сменяя Альбуса у постели профессора. Альбус засыпал на диванчике в гостиной, подтянув к животу длинные ноги, а Гермиона усаживалась в кресло рядом с кроватью и принималась рассказывать о событиях прошедшего дня - разговор помогал ей не заснуть и отвлечься от досаждающей жажды. Профессор Снейп сначала морщился, закатывал глаза, сердито каркал, пытаясь заставить ее замолчать, но вскоре смирился и слушал, маскируя интерес снисходительной миной.

- В Запретной секции взбесились книги, и завязалась настоящая свара. Клочья летели во все стороны! К сожалению, на книги Ступефай не действует, нам с миссис Пинс пришлось спрятаться под столом, чтобы не оказаться покусанными. В итоге несколько уникальных экземпляров уже не подлежат восстановлению.

- Позавчера мы нашли под завалами миссис Норрис. Ей размозжило голову камнем. Мистер Филч заперся у себя в каморке и третий день не показывается. Боюсь, что в этой суматохе про него забудут, - делилась девушка своими опасениями с зельеваром.

- Подземелья почти не пострадали - ваш кабинет в целости и сохранности....

- Я пытаюсь постепенно приучать Гарри и Рона к мысли, что в сентябре им придется вернуться в Хогвартс, чтобы пройти седьмой курс. Они совершенно забыли, что у нас еще ТРИТОНы не сданы!

Умолчала она лишь о том, как несколько десятков гробов плавно опускались в мягкую июньскую землю, как плакал маленький Тедди Люпин на руках у своей бабушки, как за одну ночь поседела Молли Уизли, потеряв сына...

Болтая, ей удавалось отвлечься от тяжелых мыслей. Но часы на Восточной башне били полночь, и ей приходилось замолкать, чтобы дать больному поспать. Альбус сменял ее в три часа ночи. Именно эти три последних часа были самыми тяжелыми для нее.

***

Второй час ночи. Снейп спит. Дамблдор тоже спит, закинув ногу в полосатом носке на боковушку дивана. На полу комнаты – острый треугольник лунного света, придающий обстановке нереальность. Луна сегодня особенно яркая. За окном, вдалеке заманчиво блестит озеро, и Гермионе кажется, что она даже отсюда чувствует запах воды. Как бы ей хотелось выйти во двор и пройтись до берега, но нельзя бросить свою вахту. Гермиона таращит глаза, пытаясь справиться с дремотой, разглядывает свои обтянутые синей джинсой коленки и воображает, что вместо ног у неё чудесный хвост с кокетливо раздвоенным плавником на конце, тяжелый, мощный и, в то же время, послушный. Если подняться на поверхность озера и выставить его из воды, чешуйки заблестят на солнце, как сотни драгоценных камушков, ярче и красивее, чем те, что свалены в хранилище Лестранжей в Гринготсе.

Никто не умеет петь лучше меня. Я поднимаю голову вверх и сквозь зелень воды, вдалеке, вижу сияющий круг. Он дрожит и расплывается. Солнце. Звуки рождаются у меня внутри, я источаю мелодию, какой еще никто не слыхивал. Тритоны и гриндилоу, замерев, внимают моей песне. В груди растет восторг, и я, оттолкнувшись серебряным хвостом, взмываю вверх, и лечу, преодолевая сопротивление воды. С каждой секундой становится светлее и теплее, радость ширится, и с финальной нотой своей песни я выпрыгиваю из озера, переворачиваюсь в воздухе, успев увидеть кромку Запретного леса, и вхожу обратно, грациозно, без брызг, почти бесшумно.

- Мисс Грейнджер, очнитесь, мисс Грейнджер, - сквозь сонм видений Гермиона слышит требовательный хриплый голос, чьи-то пальцы дергают ее за рукав.

- Легилименс!

Гермиона чувствует чужое присутствие в голове, это очень необычно, но ничуть не больно. Просто есть еще кто-то, кто наблюдает, как она скользит, почти касаясь грудью донной поверхности, выискивает причудливые ракушки, спрятавшиеся в песок, кто наблюдает, как ее зеленые волосы струятся чудным ореолом вокруг головы, как лениво поворачивается двузубец гибкого хвоста.

- Фините Инкантатем!

Девушка трясет головой, силясь понять, где находится. Она - на суше, снова эти нелепые ноги, снова обрыдлая одежда, снова хочется пить.

- Альбус, просыпайся! Альбус! – зовет зельевар.

Дамблдор резко вскакивает, нашаривая ногой ботинок под диваном. – Что случилось, Сев?

- Грейнджер, давно это у вас? – спрашивает Снейп, зажигая свечу на прикроватной тумбочке. От ее неровного света лицо зельевара становится похожим на небрежно вырезанную маску.

- Что именно? – девушка непонимающе смотрит на профессора.

- Вода вместо мозгов!

- Вода? Да, вода… Все время хочется пить, - она еле ворочает сухим, шершавым языком.

- Я задал вопрос! – Снейп буравит её взглядом.

Хочется соврать или уйти от ответа. Разве им понять? Когда же это началось: когда впервые никак не могла никак напиться, или когда в первый раз в голову пришла мысль об озере с его прохладной водою, или…

- Грейнджер! Я жду ответа! – обрывает ее раздумья скрипучий рык.

- Со мной все в порядке, сэр.

- Неужели? Позвольте вам не поверить. Вы кем-то прокляты - это очевидно. Альбус, твое мнение?

- Погоди, Северус… Гермиона, опиши, что ты чувствуешь, - просит Дамблдор.

Гермиона думает, что устала держать свои подспудные стремления в узде. Сегодня она либо сделает то, что ей давно хочется сделать, либо… Боже, она и вправду одержима… Одержима?! Нет! Что может быть естественней ее желания раствориться в зеленом сумраке?! Кому от этого хуже? Ей нечего стесняться.

- Что я чувствую!? Досаду! Сегодня утром я проснулась и опять не нашла перепонок между пальцами. Вы не можете даже представить себе, как приятно, когда вода колышется между растопыренными ладонями, натягивая полупрозрачную кожу. Восхитительное ощущение! Жаль, что оно приходит ко мне только во сне.

- Интересно… - проговорил Дамблдор. – Продолжай, пожалуйста, Гермиона.

- Меня беспокоят мои ноги!

- Вот как? Почему? – взгляд Альбуса невольно скользнул по ее фигуре.

- Они нелепы! – задохнулась от его непонятливости Гермиона. - Они нелепы и неудобны! А волосы?! Отвратительный цвет, - она с силой дернула себя за прядь.

- Стало быть, вы недовольны своей внешностью? – спросил Дамблдор.

- Недовольна? Да я просто ненавижу ее! Во сне у меня чудесный переливчатый хвост и волосы цвета молодой травы.

- Во сне ты видишь себя русалкой? – догадался Дамблдор.

- Да, ну и что?! – с вызовом ответила девушка. – Это же просто сны.

- Русалкой – какая банальность… Отчего не гриндилоу, мисс Грейнджер? Вот это было бы… - не успел договорить Снейп. - Северус! – укоризненно прервал его Дамблдор.

Зельевар удобнее устроился в постели:

- Картина ясна, и я не вижу необходимости дальше слушать этот бред. Итак, вас, мисс Грейнджер, постоянно мучает жажда и навязчивые видения о водах хогвартского озера. Видения, которые с каждым днем приобретают для вас все большую притягательность, они становятся более реальными, чем повседневная жизнь. Сопротивляться зову уже нет ни сил, ни желания. Всё, что раньше было важно и дорого, теперь кажется вам несущественным. Вот и сейчас вам хочется сбежать прочь из замка. Я прав?

Гермиона подавлено кивнула. Зельевар посмотрел на Альбуса и спросил:

- «Проклятие утопленника»?

- Несомненно, - подтвердил Дамблдор. - Уникальный случай, прямо-таки просится на страницы справочника по идентификации темномагических проклятий! Нужно некоторое время понаблюдать за мисс Грейнджер. Это позволит нам…

- Альбус, уйми свой исследовательский пыл! Надо снять чары как можно быстрей - процесс вступил в решающую фазу!

- Пожалуй, ты прав, - с сожалением вздохнул Дамблдор. - Однако хорошо бы знать, кто наложил проклятье.

- Мисс Грейнджер, у вас есть предположения, кто мог бы вас проклясть? Прежде чем ответить, примите к сведению, что для наложения подобной порчи требуется некоторое время. «Утопленник» – не боевое проклятье.

Гермиона попыталась сосредоточиться, но мысли разбегались во все стороны, как мелкая рыбёшка, вспугнутая щукой.

- Не боевое? Значит, все произошло не в Хогвартсе, а раньше, да? - Зельевар кивнул. – Но когда? Я не помню, не знаю…

- Сосредоточьтесь, соберите остатки мозгов, пока они окончательно не растворились в озерной мути! – зашипел на нее Снейп.

- Говорю вам, я не знаю! – выкрикнула девушка, обхватив плечи руками. – Оставьте меня в покое, я устала, я хочу пить!

- Гермиона, успокойся и вспомни, когда тебя стала мучить жажда, - мягко проговорил Дамблдор. – В лесу?

- В лесу? Нет, там было холодно, особенно по ночам, пить не хотелось… А, вспомнила! Когда мы жили у Билла и Флер! Да, точно! Но я, честно говоря, думала, что пить хочется из-за этих непрожаренных бифштексов, которые она готовила так, как это любит Билл.

- Кто такая Флер? Возможно, это она… - предположил Альбус.

- Нет, это маловероятно, - оборвал его зельевар. – Флер, француженка с вейловской кровью, замужем за одним из Уизли, оба – активные члены ордена Феникса, я тебе рассказывал, помнишь?

- Тогда делаем шаг назад. Где вы были до Уизли? – спросил Дамблдор.

Гермиона побледнела, она поняла, кто ее проклял.

- Беллатрикс Лестранж! – выдохнула девушка. - Нас поймали и притащили в особняк Малфоев. Обнаружив у нас меч Годрика Гриффиндора, который, как она была уверена, надежно заперт в ее гринготском сейфе вместе с чашей Хельги Хаффлпафф, Лестранж была вне себя. Она выпытывала у меня, где мы взяли меч. А я не могла ей сказать, понимаете? Было больно, очень. И Рон кричал откуда-то снизу… Эта тварь же смеялась и говорила, что если даже случится чудо, и нам удастся вырваться на свободу, никто никогда не взглянет на меня без брезгливости, она уже позаботилась об этом.

Гермиона сдернула с левого плеча рубашку, обнажая уродливый рубец, краснеющий на светлой коже.

- Он не заживает, что бы я ни делала с ним. «Даже Фенрир побрезгует перегрызть тебе шею, уродливая грязнокровка!» - девушка изобразила визгливый голос Лестранж. - В какой-то момент она выдохлась и на время оставила меня в покое. Я, скукожившись, лежала на полу, и мимо прошмыгнул Петтигрю. Еле успела схватить его за штанину, умоляя дать мне воды – так плохо было после очередного круциатуса, что уже все равно, кого просить. Лестранж услышала и рассмеялась: «Это будет забавно!» Потом долго бормотала что-то неразборчивое, чертила петли в воздухе. Видимо, так я и получила проклятье.

Гермиона заметила, как стиснул зубы зельевар, услышав про круциатусы, как вцепился в подлокотники кресла Альбус.

Снейп нарушил тишину первым:

- Рубец останется на всю жизнь, с эти ничего не поделаешь. Но вот проклятье можно снять. Ты или я? – спросил он у Дамблдора.

Тот поднялся и подошел к Гермионе.

- Я. Ты еще недостаточно окреп для того, чтобы справится с блэковским проклятьем.

Снейп кивнул.

- Ладно. Ты знаешь их родовое слово?

- Да, в школе я приятельствовал с одним из Блэков.

- Отлично. Приступай.

Гермиона начала пятиться к выходу, ей стало страшно и захотелось немедленно сбежать отсюда.

- Куда это вы собрались, Грейнджер?! – зельевар взмахнул палочкой, и дверь захлопнулась.

- Я … я не могу, не хочу, оставьте меня! Вы не имеете права! – завизжала Гермиона.

Дамблдор пристально смотрел ей в глаза. Ни с того ни с сего захотелось спать. Она бросила тоскливый взгляд в окно: слишком высоко… Или нет?

- Стоять! – рявкнул Снейп. – Альбус, давай же!

- Посмотри на меня, Гермиона, - шепот Дамблдора обволакивал ее, как паутина. В глазах потемнело…

***

Гермиона очнулась и обнаружила себя лежащей на диване. Над ней возвышался взволнованный Дамблдор.

- Сев, она пришла в себя! – воскликнул он.

- Мисс Грейнджер, вам больше не хочется пить? – подал голос зельевар.

- Пить? Нет, - проговорила Гермиона. – Значит, со мной все в порядке?

- Да, проклятие удалось снять, - ответил Альбус. - Почему ты мне не рассказала о своих видениях? Еще чуть-чуть, и было бы поздно…

- Не знаю… Я думала, это просто мечты, и ничего больше… Мне и в голову не приходило, что я одержима - все казалось таким естественным.

- Это - самое страшное в проклятьях, - пояснил Снейп. - Жертва не осознает, что находится в опасности, и всячески сопротивляется любому магическому воздействию.

- Кажется, я собиралась выпрыгнуть в окно? – покраснела гриффиндорка.

- Все кончилось, Гермиона, забудь, - мягко сказал Альбус.

- Нет, я не имею права забывать, что вы оба спасли мне жизнь! – у нее сорвался голос.

- Считайте, что вы нас поблагодарили, мисс Грейнджер. Мы сегодня спать будем или как? – проворчал зельевар.

- Сэр, можно последний вопрос? – обратилась к нему Гермиона.

- Если только он действительно последний, - поморщился Снейп.

- Что заставило вас применить ко мне легилименцию?

- Меня разбудило ваше так называемое пение - никогда не слышал ничего ужаснее!

***

В эту ночь Гермиона впервые за несколько месяцев ничего не видела во сне. Открывая окно, чтобы опорожнить непригодившийся стакан, девушка равнодушно взглянула на озеро. Просто много мутной воды… Как она могла не понять, что находится под действием проклятья? Гермиона ужаснулась: еще чуть-чуть, и ее бы вылавливали из озера сетями. Скрытность сослужила ей плохую службу - давно надо было рассказать о своих странных желаниях хотя бы Джинни.

Гермиона вздохнула и подошла к зеркалу. Круги под глазами исчезли. Но рубец все также багровел на плече.

Весь день Гермиона проработала у мадам Помфри, поражая ее внезапно возросшей осведомленностью в приготовлении лекарственных зелий. Колдоведьма сперва недоверчиво косилась в Гермионину сторону, когда та недрогнувшей рукой бросала в котел ингредиенты, отсутствующие в стандартных рецептах, или изменяла порядок их закладки; затем мадам Помфри, удостоверившись в качестве сваренных девушкой зелий, рассердилась: - В начале нашего сотрудничества вы заявили мне, что знаете лечебное зельеварение в пределах школьной программы, и мы целый месяц тратили ценное сырье на зелья посредственного качества. Почему вы скрывали от меня, что способны на большее?!

- Я... я не скрываю, просто недавно мы обнаружили пергамент с записями профессора Снейпа. Да, в директорском кабинете... Гарри нашёл, - на ходу сочиняла Гермиона.

- Что?! Я хочу видеть этот пергамент! - у колдоведьмы загорелись глаза. - Неужели вы не понимаете значение этой находки?! Вы не можете держать пергамент у себя, он теперь принадлежит школе.

- Да... Но... Записи очень плохо читаются, почерк мелкий и неразборчивый, и я решила сначала расшифровать и переписать рецепты своей рукой, а потом уж передать вам.

- В этом нет необходимости - я прекрасно разбираю почерк Северуса. Мисс Грейнджер, вы должны незамедлительно передать пергамент мистера Снейпа мне или профессору МакГонагалл.

- Но сегодня уже поздно, я принесу его завтра, - сдалась Гермиона.

***

- Сэр, помните, на днях вы дали мне несколько советов касательно приготовления лекарственных зелий? - осторожно начала Гермиона, усаживаясь в кресло рядом с постелью Снейпа.

- Разумеется, помню, - ответил зельевар.

- Мне пришлось сказать мадам Помфри, будто я нашла пергамент с вашими рецептами. Она очень наблюдательна, - пояснила гриффиндорка.

- Как и полагается хорошей колдоведьме... Не хотите ли сказать, что из-за вашего вранья я должен заниматься писаниной?! - сердито уставился на девушку Снейп.

- Боюсь, что другого выхода нет - она потребовала передать ей пергамент как можно скорее, - оправдывалась Гермиона.

- Большое спасибо, мисс Грейнджер! А то я уж и не знал, чем занять свой досуг! - съязвил зельевар. - Помогите мне подняться и принесите письменные принадлежности из гостиной.

Гермиона обрадовалась, что его не пришлось долго уговаривать - видимо, зельевар соскучился по работе. Девушка положила ему на колени «Большой атлас растений Британии», чтобы было удобно писать полулежа.

Под размеренный скрип пера она вернулась к утренним мыслям.

Она думала о Роне. Он любит ее, вне всякого сомнения, но... Сможет ли она когда-нибудь доверять ему так, как раньше? Он бросил ее и Гарри зимой, правда, потом вернулся. Этот промежуток времени, пока его не было, стал адом для нее. Гарри легко простил своего друга, но она - не Гарри. Она простила, но не до конца.

В последнее время Гермиона ловила во взгляде Рона невысказанный вопрос: "Отчего мы не идем дальше?" - и была благодарна ему за то, что он не облекает свое недоумение в слова. Теперь, когда с проклятьем покончено, пора на что-то решаться. Но надолго ли хватит привязанности Рона, если каждый день он будет видеть оставленный Лестранж рубец, напоминающий о часах его беспомощности - не покажется ли ему однажды, что проще расстаться с ней, Гермионой, свидетельницей его слабости и предательства, и начать отношения с чистого листа с кем-нибудь еще?

Она украдкой посмотрела на Снейпа... Да, пожалуй, его мнение имело бы для нее наибольший вес, но она не представляла, как подступиться к нему с этим...

Зельевар почувствовал ее взгляд и поднял голову.

- Признавайтесь, что там у вас опять стряслось? Я прямо-таки слышу скрип ваших мозгов.

- Все в порядке, сэр.

- Не лгите мне, глупая девчонка! У вас может быть рецидив.

- Нет, ничего похожего!

- Позвольте мне самому судить об этом. Выкладывайте – побуду еще немного гриффиндорским исповедником.

- Хорошо. Но… Я не знаю, как лучше сказать, как спросить…

- Помнится, раньше у вас не было проблем с речью. Я, бывало, не знал, как остановить извергаемый вами поток ненужных фактов, которых вы нахватывались, просмотрев десяток-другой книг. Было проще не заметить вашей поднятой руки, чем потом заткнуть вас. Да и сейчас вы способны молоть языком три часа кряду.

Гермиона поёрзала в кресле.

- Если вы хотите что-то спросить, спрашивайте уж, иначе я засну, так и не дождавшись проявления гриффиндорской решительности.

- Как вы считаете, сэр, кто больше заслуживает доверия: тот, кто всегда был верен, или тот, кто предал, но потом раскаялся? Не подумайте, что это – праздный вопрос. Дело в том, что...

- Достаточно, мисс Грейнджер, я понял. Уверен, что второй - у первого все еще впереди.

- Да… но…, - Гермиона, сама того не сознавая, схватилась рукой за поврежденное плечо.

- Сядьте сюда, мисс Грейнджер, - решительно сказал зельевар, указав на край своей постели. Гермиона недоуменно моргнула, и немного помедлив, послушалась. – Что у вас по заклинаниям? – спросил профессор.

- «Превосходно», - удивленно ответила девушка.

- Я прихожу к выводу, что вам завысили оценку - иначе бы вы помнили, что существуют чары разглаживания. Откройте рубец! – приказал Снейп.

Гермиона дрожащими пальцами приспустила рубашку с правого плеча. Зельевар обвел кончиком палочки пострадавшее место на коже, и рубец потускнев, исчез. – Его не будет видно около часа, потом снова появится – к сожалению, магические повреждения необратимы. Весьма полезное заклинание в некоторых ситуациях, - заметил Снейп, - запомните его. Вам в свое время стоило бы до конца дочитать раздел косметических чар.

Девушка покраснела и натянула рубашку. Снейп вернулся к своему занятию, внося правки в текст, затем, судя по размашистым движениям пера, принялся что-то рисовать. Гермионе стало любопытно, и она, вытянув шею, заглянула в пергамент.

- План Запретного леса? – удивилась девушка.

- Отдельных участков, - поправил ее зельевар. - Всего леса не знает никто, даже Хагрид. Думаю, зарисовать места сбора ценных растений будет не лишним.

- Вы не собираетесь здесь оставаться!? – догадалась Гермиона.

- Не суйте нос в чужие дела, мисс Грейнджер, лучше разберитесь со своими! – отрезал Снейп. Он сотворил над пергаментом чары высушивания чернил и уже более мягко произнес: - Ну вот, готово. Берите и отправляйтесь спать. И в следующий раз приходите сюда только после того, как решите свои проблемы.

- Спасибо, сэр. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, мисс Грейнджер.

***

На следующий день Гермиона отзывает Рона в сторонку и назначает ему свидание в пустующей спальне для старост. Он не хочет показать, насколько рад, и что-то бормочет про траур.

- Но мы-то живы, - горячо шепчет она ему на ухо.

Все оказывается еще лучше, чем она надеялась. Воодушевление взаимного открытия искупает тающую на глазах неумелость обоих. Позже они засыпают, прижавшись друг к другу, как чайные ложки в бархатной коробочке.

***

Около часа ночи Гермиона внезапно выныривает из сна, и понимает, что безнадежно опоздала на дежурство. Она с сожалением выбирается из теплых объятий Рона и бежит в директорские покои, чтобы сменить Альбуса у постели Снейпа.

Шторы отдернуты, и спальня залита мягким лунным светом. Оба мужчины спят: Снейп – на спине, бледные пальцы заблудились в мягких волосах Дамблдора, стоящего на коленях у постели зельевара.

Гермиона с некоторым удивлением понимает, что ей нравится на них смотреть – эта сцена выглядит как еще одна примета наступившего мира. Война закончилась, и можно позволить себе чуть больше нежности.

Ей неловко, но надо разбудить Снейпа, чтобы дать ему лекарство. Девушка осторожно касается его плеча. Глаза его мгновенно распахиваются. Он осторожно приподнимается на локте, чтобы не потревожить Альбуса, пристально смотрит на Гермиону и выразительно поднимает одну бровь. Ноздри у него вздрагивают, как у охотничьей собаки, берущей след, и он говорит:

- Я так понимаю, вы с мистером Уизли достигли согласия?

Она краснеет, про себя проклиная его острое обоняние, но не теряется.

- И вы, профессор, кажется, выздоровели, - она выразительно переводит взгляд на Альбуса.

- Два балла с Гриффиндора за непочтительность, мисс Грейнджер, - он пытается нахмуриться.

- Вы уже не имеете права снимать баллы, - улыбаясь, отвечает Гермиона.

- Вы меня разбудили, чтобы я порадовался за вас? Давайте же, наконец, лекарство, что вы встали столбом!

«Ох, дай Мерлин терпения Альбусу – оно ему очень пригодится…»

***

- Скажи, Гермиона, только честно, я – интересный мужчина? – Альбус взволнованно кружил по комнате.

Девушка поперхнулась чаем и закашлялась.

- Не мне оценивать, но, раз уж спросили, то ответ – да. Я бы даже назвала вас красивым. Разумеется, до Гилдероя Локхарта вам далеко, но оно и к лучшему…

- Значит, я могу быть уверен, что мой облик не оскорбляет взыскательный взор?

- Разумеется, можете! А почему вы спросили?

- Он иногда хмурится и отводит глаза… – Гермиона едва расслышала ответ Альбуса.

- Я не уверена, но, возможно, профессор в такие моменты вспоминает директора и разные неприятные обстоятельства, связанные с ним...

Дамблдор кивнул. Гермиона встала из-за стола и подошла к нему, заглядывая в глаза: - Но он привыкнет. Должен привыкнуть. Скоро он начнет видеть в вас только вас, и неприятные воспоминания поблекнут, перестав причинять ему боль. Вот увидите - так и будет!

- Ты - удивительно мудрое дитя! - Альбус поцеловал её в лоб, напоминая в этот момент ее отца. В этом старомодном жесте было столько тепла и доверия, что Гермиона, не долго думая, поднялась на цыпочки и коснулась щеки Дамблдора губами.

- Что это вы там делаете? - послышался недовольный голос проснувшегося Снейпа.

Альбус и Гермиона переглянулись. Дамблдор расплылся в довольной улыбке – видимо, он тоже различил ревнивые нотки в голосе зельевара.

- У тебя - чудесные студенты, Северус! Я тебе даже немного завидую!

Снейп только фыркнул в ответ.

***

Две недели спустя.

Снейп уже не нуждается в уходе, но Гермиона по привычке каждый вечер приходит сюда.

Она с непонятным чувством наблюдает за тем, как Дамблдор складывает вещи в облезлый саквояж, что-то весело насвистывая.

- Значит, не останетесь? Воскресать не будете? – расстроено спрашивает девушка у профессора зельеварения.

- Нет, мы решили оставить все как есть и полностью посвятить себя частной жизни, - отвечает Снейп, искоса поглядывая на сиявшего, как новенький кнат, Дамблдора.

- Жаль, вы были бы замечательным директором!

- Спасибо, Гермиона, - отзывается Дамблдор.

- Вообще-то я имела в виду профессора Снейпа, - смущается Гермиона.

- Я тоже так считаю, - энергично кивает Дамблдор, ничуть не обидевшись.

***

Туманным июньским утром, когда солнце еще не вынырнуло из-за розовеющей линии горизонта, на границе антиаппарационной зоны Хогвартса, поеживаясь от холода, стояли три человека.

- Славно, Гермиона, что ты вышла нас проводить, - улыбнулся Альбус Дамблдор, зябко кутаясь в дорожную мантию.

- Как же иначе, мы же, скорее всего, больше никогда не увидимся, - ответила Гермиона Грейнджер, морщась от неприятного ощущения, доставляемого насквозь промокшим подолом юбки, облепившим ноги.

- Очень на это надеюсь, - хмыкнул Северус Снейп и, насмешливо посмотрев на девушку, наклонился, чтобы стряхнуть влажные от росы лепестки полевой герани, яркими розовыми пятнами приставшие к краю его черной мантии.

- Не обращай на него внимания, девочка моя, он просто не выспался, - шепнул ей Дамблдор. – Если тебе когда-нибудь потребуется помощь, помни, что можешь на нас рассчитывать. Тебе стоит лишь прислать сову….

- Спасибо, - девушка встала на цыпочки и звонко чмокнула его в щеку.

- Альбус, пора, иначе нас кто-нибудь увидит, и вся конспирация пойдет насмарку, - нетерпеливо сказал зельевар, положив руку на плечо Дамблдора.

- Счастливого пути, Альбус, профессор Снейп, - проговорила Гермиона, чувствуя, как у нее начинает щипать глаза.

- Прощай, Гермиона! – ответил Альбус, смахнув что-то со щеки.

Зельевар коротко кивнул ей, крепко обхватил Дамблдора за талию, и они исчезли.

Девушка еще некоторое время смотрела на островок примятой травы – все, что осталось от недавнего присутствия двух магов, потом развернулась и побрела к замку, пытаясь свыкнуться с чувством потери.

Туман рассеивался на глазах. В кустах призывно засвистала какая-то мелкая птаха, и солнце в ответ показало свой сияющий бок на востоке неба.

***

Хогвартс. Подземелья. Первое сентября того же года.

Гермиона задумчиво рассматривала позолочённые светом факела властные черты Салазара Слизерина, запечатленные в белом мраморе восхищенным потомком.

От мыслей ее отвлек робкий голос.

- Извините, мисс префект…

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Первокурсник, голубоглазый мальчишка со светло-русыми вихрами, в смущении теребил неровный узел гриффиндорского галстука, переминаясь с ноги на ногу; на губе прилипла крошка печенья; одно плечо ниже другого под грузом тяжелой сумки с учебниками.

- Да?

- Не подскажите ли, мисс, как пройти к кабинету зельеварения?


Конец



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"