Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Пайские рейтинговые драбблы

Автор: Беренгелла
Бета:клурикон
Рейтинг:NC-17
Пейринг:Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Кричер, Рон Уизли, Беллатрикс Лестранж, Джинни Уизли, Чжоу Чанг, Драко Малфой, Минерва МакГонагалл, Гораций Слагхорн, портрет Вальбурги Блэк, НМП, Северус Снейп
Жанр:AU, Adult, Angst, Drama, Fluff, Humor, Romance, Vignette
Отказ:Все Роулинг
Вызов:Winter Temporary Fandom Combat 2016
Аннотация:Сборник драбблов рейтинга R и NC-17
Комментарии:Написано для команды WTF PumpkinPie 2016 на WTF Kombat 2016.

Размещение на других ресурсах запрещено в любом виде.
Каталог:Пост-Хогвартс, AU, Мери Сью/Марти Сью, Альтернативные концовки
Предупреждения:слэш, насилие/жестокость, ненормативная лексика, OOC, флафф, AU
Статус:Закончен
Выложен:2016-03-23 21:37:54 (последнее обновление: 2016.03.23 21:37:18)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Чш-ш-ш!

Саммари: Беллатрикс Лестранж прекрасно знала, что Поттер принадлежит Волдеморту. Но ведь не побоялась бросить кинжал вслед беглецам из Малфой-мэнора.

Кинжал двигался легко и оставлял за собой тонкую линию. Линия извивалась, собираясь капельками, которые медленно стекали вниз. Это было настолько красиво, что он едва дышал: яркие росчерки оттеняли бледность кожи, а темно-бордовые капли притягивали взгляд. И манили, будоражили – что будет, если размазать кровь пальцем? Или попробовать на вкус? Когда первая капля упала на пол, он облизал пересохшие губы. Как расточительно! Каждая капля волшебной крови бесценна!
Беллатрикс никогда не понимала нюансов. Да как она вообще посмела посягнуть на то, что принадлежит ему! Это он сам должен был взять кинжал и выводить те буквы, которые посчитает нужным. Он никогда не назвал бы Гермиону грязнокровкой. Вот перфекционисткой или идеалисткой – легко. Его старательная девочка, на которую всегда можно положиться...
Кинжал перекатывался в пальцах, был продолжением руки, и становился то теплее, то холоднее, словно разговаривал. Гарри знал, что даже если схватится за тонкое острое лезвие – не порежется. Верное орудие никогда не сможет причинить вред хозяину, не предаст, при необходимости поделится собственной магией.
Прикосновения к рукоятке успокаивали. Муторное недовольное настроение отступило, ужас последних полутора суток сгладился, и Гарри снова был готов сражаться. Хотел сражаться! Прямо сейчас, в самый темный час ночи! Он выбрался из комнаты, не скрипнув ни половицей, ни дверью, спустился в кухню.
Свет зажигать не стал, ведь и так все прекрасно видно: потухший камин, стол и стулья, окно и сад за окном. Утром он похоронил в саду Добби. Жаль! Добби действительно был ему верен и сам подставил бы руку, если бы Гарри захотел узнать, как работать с кинжалом. А Гарри хотел! Он должен был научиться, чтобы не испортить кожу Гермионы кривыми линиями, чтобы его метка выглядела идеально! Буквы, оставленные Беллатрикс, – он успел рассмотреть, пока Флер смазывала и бинтовала руку Гермионы – были почти безупречны.
Может, это кинжал так заговорен? Или, еще проще – Беллатрикс удерживала Гермиону заклинанием? Инкарцеро подойдет. И силенцио – он не выдержит криков, ведь они так отвлекают! Гарри представил неподвижную молчащую Гермиону, на руке которой вслед за короткими росчерками серебрянного кинжала появляется надпись – и нашел эту картинку будоражащей

– Гарри!
Хорошо, что он успел спрятать кинжал. Он не хотел бы напугать Гермиону раньше времени – она и так смотрела недоверчиво, говорила дрожащим голосом.
– Что ты здесь делаешь?
– Сижу.
– Но...
Он не дал ей договорить:
– А что ты здесь делаешь?
Гермиона вдруг задрожала, медленно осела на пол, свернулась в клубочек. Гарри подлетел к ней, упал рядом, прижал Гермиону к себе:
– Ну что ты? Что случилось?
– Я спать не могу! Уснуть не могу! Даже закрыть глаза не могу!
– Чш-ш-ш! Ты же всех разбудишь, – Гарри успокаивающе поглаживал ее плечи, – чш-ш-ш...
– Не могу! Понимаешь?! Не могу!
– Тише, Герми, тише! Перебудишь всех...
– Я спать не могу! Закрываю глаза – и вижу Беллатрикс с ее кинжалом, и опять пошевелиться не могу, только кричать...
– Было так больно?
– Больно. Да. Не знаю. Страшно. Будто я до сих пор там, открою глаза – и увижу ее. А она такая... Смеется, как безумная, а глаза – совсем спокойные. Сосредоточенные. Как будто... Как будто ей даже все равно было, что это я. Ей главное было – кожу разрезать. И чтобы я не дергалась, чтобы буквы были ровные. Ей даже неважно было, что я говорю, она вопросы задает, а ответы не слушает. Если бы не Малфой, она бы так и резала, резала...
Гермиона говорила лихорадочно, сбивчиво, быстро, потом вдруг надолго замирала, глядя в одну точку. В одну из таких пауз Гарри исхитрился ее поднять и довести до камина.
– Тебе нужно согреться, – он зажег огонь, придвинул кресло, усадил в него Гермиону, дрожащую, покорную.
– Давай я за одеялом схожу...
– Нет! – она вцепилась в его руку мертвой хваткой. Попытка освободиться ничего не дала – Гарри и не подозревал, что в хрупкой с виду ладони может быть столько силы. Он сел на пол и заговорил, стараясь удержать ее взгляд.
– Успокойся, все хорошо, я никуда не ухожу, ты в безопасности, мы в доме Билла и Флер, все будет в порядке, твоя рука заживет...
…а если на ней останется хоть один шрамик – Беллатрикс жестоко поплатится. Он поймает ее живой и изрежет ее же кинжалом. Гермиона будет стоять рядом и говорить, а он – вырезать слова под диктовку. Если она захочет, он не станет накладывать силенцио, и Беллатрикс будет кричать, как кричала Гермиона. Беллатрикс заплатит за каждую слезинку, за каждую секунду страха Гермионы. Ей не поможет ни Волдеморт, ни сам Мерлин. А Гермиона сможет успокоиться, сможет не бояться и сама протянет руку, чтобы он нанес на нее свою надпись, свою метку. Но потом, все потом, и хорошо, что Гермиона сейчас не видит кинжала.
– Чш-ш-ш, успокойся. Хочешь, я найду для тебя зелье?
– Какое?
– То, которое тебе нужно. Рука болит? Может быть, сменить повязку?
Гермиона отчаянно замотала головой.
– Не нужно? Ладно, тогда успокоительное или сна-без-сновидений?
– Я боюсь спать!
– Я же рядом! Я убью Беллатрикс, если она попытается опять до тебя добраться! Или хочешь – буду накладывать на нее круциатус за круциатусом, пока она не охрипнет от криков, пока до крови не собьет ногти...
Его остановила хлесткая пощечина.
– Ты! Что ты мелешь?! – Гермиона говорила испуганно, но твердо, и даже попыталась дотянуться до его палочки.
– Чш-ш-ш! Не кричи! Я просто не знал, как тебя успокоить, – он сам протянул ей палочку. – Я бы не стал никого круциатить, да и не умею...
Гермиона неуверенно протянула руку к его палочке, но передумала и прижала пальцы к дрожащим губам. Она всхлипывала все чаще и чаще, из глаз катились слезы, и Гарри прижал ее к себе, поглаживая плечи, успокаивая, баюкая.
Гермиона плакала долго, остановилась на половине всхлипа, словно выключилась, и наконец заснула. Еще и так крепко, что не проснулась, даже когда Гарри перенес ее на диван в гостиной, подложил под голову подушку, накрыл пледом. А потом достал кинжал – просто, чтобы примериться, как лучше держать, как прикладывать к коже. Он не собирался наносить порезы. Пока не собирался.



Глава 2. В любви и на войне

Саммари: Рон ушел из палатки с мыслью, что Гермиона выбрала Гарри. А Рон выбрал Гермиону, и плевать на все остальное.

Вудкрофт. Дурацкая деревня, где когда-то жил волшебник, которого прогнали мерзкие магглы. Рон был так убедителен, доказывая, что Тот-Кого-Нельзя-Называть мог бы оставить там хоркрукс. Рон доказывал! Рон, в жизни не читавший ничего из истории магии, кроме свитков с домашними заданиями Гермионы!
Гарри даже не удивился, когда на них напали, – егеря рыскали по стране, и они должны были попасться, раньше или позже. Он только переглянулся с Гермионой и поднял палочку, атакуя. На Рона он и не посмотрел – ведь это же Рон, который
к ним вернулся, все понял, будет бороться. Рон – настоящий друг, и на кого еще полагаться, когда все вокруг рушится?
Но черных плащей стало слишком много, и Гермиона упала первой. Когда Гарри к ней бросился, она была жива. Как раз тогда в него прилетело оглушающее, откуда-то сзади. Он еще слышал вопль Рона: «Не трогай ее!» и чей-то довольный голос: «Да оставь эту грязнокровку предателю!» Кажется, этому Гарри тоже не удивился.
Как и тому, что Волдеморт не заавадил его сразу – пара круциатусов не в счет. И даже тому, что в его камере появился Рон. Нет, не Рон! Кто-то под обороткой! Рон же не мог с размаху ударить его в ухо, пнуть под колени и добавить несколько раз ботинком по ребрам?
– Уизли, не дури. Повелитель за такое точно не похвалит.
Голос человека, который увел Рона – пусть это все-таки будет не Рон, пожалуйста, ну пожалуйста! – был Гарри незнаком. Как и лицо – молодой колдун вернулся в камеру через какое-то время, помог Гарри заползти на койку и даже оставил зелье:
– Обезболивающее. Везунчик ты, Поттер, я думал, он тебе ребра переломает.
– Кто это был? – просипел Гарри.
– В смысле? – не понял охранник.
– Кто был Роном?
– Поттер, он что, мозг тебе отбил? Это и был твой Уизли собственной персоной!
Собственной персоной... Собственной персоной... Эти слова звенели в ушах, как Гарри ни старался их заглушить.
***

Пару раз до Гарри доносились отголоски скандала – кто-то рвался в подвал к пленникам, но охрана держалась стойко, никого не пускала. На третий день Рон все-таки пришел, но камеру ему не открыли, и он долго сыпал угрозами в оконце. Гарри не отвечал.
– Что, неужели уже сдох, мразь? Не смей! Не смей так легко отделываться! Это я тебя убью.
– Ага, – вяло огрызнулся Гарри, – после Волдеморта.
Парень за дверью взвыл, потом чем-то грохнул об дверь так, что она загудела, но ушел. И пяти минут не прошло, как прилетел знакомый охранник, растормошил Гарри, осматривая, поворачивая перед собой, как куклу.
– Живой же, ну! Слава Мерлину! Живой, не проклятый! Мать вашу, что у вас тут опять было?
– Да ничего, этот придурок стоял за дверью, психовал, убить меня обещал. Я ему и ответил, что только после В...
Охранник ударил его по губам:
– Не смей произносить имя Повелителя! А то я сам тебя отделаю почище Уизли, если еще раз Повелителя позовешь по своей дурацкой блажи.
– Не называй этого придурка Уизли. Ну выглядит он как Рон, и что? Оборотное и не такие чудеса творит, сам видел!
– Поттер! – охранник несколько раз стукнул себя по лбу раскрытой ладонью. – Ты так ничего и не понял? Как тебе, идиоту, объяснить, что это и есть твой Уизли? Да сдал он тебя с потрохами!
– Отвали, – вяло огрызнулся Гарри. – Ты еще скажи, что Гермиона меня предала.
– Точно дурак. И слепой к тому же. Чего, думаешь, Уизли так бесится? Послала его твоя грязнокровка. Над ним тут все ржут, так, мол, ему и надо.
– В смысле?
Охранник посмотрел на Гарри, как на умалишенного, но смилостивился.
– Всех подробностей не знаю, но поговаривают, что Уизли сам сюда пришел незадолго до Рождества и обещал Повелителю привести тебя к нему в обмен на жизнь вашей грязнокровки. Повелитель еще очень развеселился, что грязнокровки – такой ценный ресурс, даже велел их впредь сразу не убивать, вдруг еще какая кому понадобится. Только ваша, хоть и под замком сидит без палочки, Уизли отделала так, как не каждый боевик сумеет. Вопли на весь этаж стояли, как, мол, он мог с ней и с тобой так поступить. Она ему пообещала, что лучше из окна выкинется, если он еще раз к ней подкатит. Ладно, заболтался я. Мерлином прошу, не зови больше Повелителя.
– Да я и не звал. Или ты думаешь, я так хочу его видеть?
– Имя его вслух не произноси, дурак. Табу на нем.
Радовало, что Гермиона выжила. Думать про Рона было больно.
***

В какую-то из ночей Гарри проснулся от шума. В коридоре дрались, в оконце мелькали вспышки заклятий. Когда дверь снесло бомбардой, он еще подумал, что это орденцы вмешались. Но в проеме появился Рон.
– Ну что, святоша Поттер, попался?
Рон заметно поднаторел в круциатусах. Или был как раз в нужном для них настроении.
– Мразь! Ублюдок! Ненавижу! Все из-за тебя! Круцио!
Гарри очнулся от оплеухи, приправленной агуаменти.
– Что, думаешь бессознательной тушкой отлежаться? Не выйдет, гаденыш!
– Да что тебе от меня нужно?!
– Уже ничего! – Рон пнул его ногой, попал в живот, заставив скрючиться. – Даже ты уже ничего не исправишь! Вечно ты все портишь, козел! Что у тебя было с Гермионой?
– Ничего! Я же уже говорил, она мне как сестра!
– Да, если она тебе как сестра, то чем я ей нехорош? – прошипел Рон.
– Объяснить? – взвился Гарри. – Объяснить, чем?
– Круцио! Я убью тебя, Поттер! Может быть, я еще привык бы к тому, что она меня не любит. Но она погибла! Хотела вытащить тебя, ублюдка, который любил ее как сестру, и нарвалась на аваду от кого-то из охранников! Я тебя убью!
Гарри зажмурился, чтобы не глядеть на палочку Рона.
– Авада Кедавра!
Когда Гарри снова открыл глаза, Рон лежал и смотрел в потолок невидящим взглядом. Гарри еще не успел подумать о таинственном спасителе, а уже услышал его голос. Тот самый, который ненавидел даже больше, чем голос Волдеморта.
– Поттер, будете отсиживаться под замком у Лорда или все-таки выполните поручение Дамблдора? Палочка Уизли больше не понадобится. И вот, возьмите. – Снейп бросил на пол знакомую сумочку.
– Гермиона?.. – на одну маленькую секунду Гарри позволил себе невероятную надежду.
– Мисс Грейнджер вам больше не помощница. Дальше сами, Поттер.



Глава 3. Министерский ресурс

Саммари: Попытки усидеть на двух стульях могут привести к политическим последствиям.

Гермиона не любит Рона. Так уж сложилось – готова его терпеть, но любви нет и в помине. А вот раздражение – есть. Рон и прочие Уизли – ходячие синонимы к слову “слишком”: слижком рыжие, слишком шумные, слишком сплоченные.
А еще Рон до невозможности предупредителен, в своем стиле: вначале сделает что-то не так, потом искренне раскаивается и многословно извиняется. Сказать бы, что растет над собой, – так нет. Это все вина. Его до сих пор гложет вина за то, что он бросил Гарри и Гермиону в лесу. Да она бы уже об этом забыла! И хочет забыть, и рада бы забыть – так нет же, снова звучат нелепые извинения, и все начинается сначала. Гермиона намекала, а потом и прямо говорила, что не хочет, чтобы Рон так себя терзал, но он услышал ровно обратное. В конце концов, она махнула рукой – не нанималась же быть психотерапевтом. Хочется ему бесконечно заглаживать вину, так пусть старается.
Рон достарался до того, что позвал замуж. Вот это уже нет! Угодничество, выдаваемое за любовь, было ей не нужно. Не говоря уже о том, что ей нравился другой. А потом грянул гром – Гарри и Джинни объявили о скором рождении ребенка и свадьбе. Гермиона и сама не поняла, как вдруг согласилась на предложение Рона. И даже на встречное предложение Джинни – сыграть свадьбу в один день.

...Гарри пришел к Гермионе пьяным, после дня, проведенного под дверью палаты в Святого Мунго. Классический несчастный случай – “споткнулась – упала с лестницы – потеряла ребенка”. Гарри был в это время в Аврорате и прилетел в больницу, как только получил известие от Молли. К Джинни никого не пускали, только вечером хмурый целитель сказал, что состояние стабильно и что пациентка не должна снова беременеть как минимум два года.
Потом братья Уизли взяли Гарри в оборот, убедив, что старое доброе Огденское – самое лучшее лекарство. Но ни тепло в желудке, ни дымка в голове, ни чуть заплетающийся язык так и не примирили Гарри с тем, что маленького человечка, которого он уже любил, не будет. Потому что он, Гарри, не был рядом, вовремя не подхватил под руку, не поймал. Да потому что магия не всесильна, дементор побери!
Он прокричал все это Гермионе и застыл. А она села рядом, обняла его, прижала к себе, долго гладила по волосам и целовала затылок, шепча глупости. Потом они перешли к поцелуям в губы, приправленным не то солью, не то горечью – Гермионе не хотелось разбираться. Только не тогда, когда Гарри так забавно фырчал ей в шею и щекотал бока. Не тогда, когда она, обмирая от вседозволенности, полезла расстегивать его джинсы. Положа руку на сердце – зря, потому что слишком быстро после этого она оказалась на диване голой, а Гарри устроился между ее ног. И потому что бесстрастный медицинский справочник не врет – первый раз больно. И потому что выбираться из-под враз расслабившегося Гарри было неудобно.

Все то, что плохо, всегда может стать хуже. Утренний Гарри прятал глаза и дышал перегаром:
– Герми, Мерлин мой, что же я наделал!
– Лишил меня девственности.
От такой новости Поттер посерел на глазах.
- Расслабься, шучу, - вздохнула Гермиона. – Но не могу сказать, что общение с пьяным тобой доставило мне удовольствие. Так что через недельку придешь, повторим.
– Что?!
– По-вто-рим.
– Но Джинни...
– Рассказать ей, как ты вчера горевал о потере вашего ребенка?
Гарри отчаянно замотал головой.
И пришел. Через неделю, еще через неделю, а там стал заглядывать так часто, как только мог. Тоже чувствовал вину и тоже рвался все исправить. Гермионе нравилось это рвение, переходящее то в упоительный эротический массаж с элементами куннилингуса, то в безумную акробатическую возню с попытками повторить какую-нибудь заковыристую позу Камасутры. А потом акробатика летела к боггарту, ведь на спине – это так удобно, а на четвереньках – еще и эстетично. По крайней мере, так уверял Гарри, который вдруг стал большим ценителем ее ягодиц. Гермионе тоже нравилось, особенно то темное, острое, чуть душное наслаждение, которое накатывало почти сразу, стоило Гарри пристроиться сзади и войти в уверенный ритм.

До назначенной двойной свадьбы оставалось все меньше времени. Гарри виделся с Джинни совсем редко – она долечивалась дома, и Молли ненавязчиво пресекала все их попытки остаться наедине. Зато против букетов и конфет не возражала. Визиты Гарри к невесте вылились в анекдотическую ситуацию в стиле средних веков, с их дуэньями и договорными браками. А Рон – ну что Рон. Гермиона была слишком счастлива, чтобы обращать на него внимание.
– Тебе не кажется, что пора прекратить этот предсвадебный фарс?
– Я не могу, Гермиона, – Гарри опять прятал глаза. – Не сейчас. Джинни нужна моя поддержка.
– А мне?
– Но ты сильная! Всегда была сильной... – и Гарри поперхнулся выплеснутой ему в лицо водой.
Что там вода, Гермионе хотелось его убить!
– Убирайся, Поттер! И не смей возвращаться!

Они увиделись на церемонии, на той самой нелепой двойной свадьбе. Бросали друг другу настороженные угрюмые взгляды, но сказали “да” своим жениху и невесте. После медового месяца Гермионе показалось, что Гарри хотел бы возобновить общение. Но ей было не до того – внезапный перевод на новую должность отнимал все время и силы. Она даже научилась не следить за Гарри по заметкам в желтой прессе.

...Не пойти на банкет в Аврорате по случаю повышения в должности самого Гарри Поттера Гермиона не могла. И отвернуться, когда аврор Поттер попросил ее консультации по одному деликатному вопросу – тоже.
За год Гарри стал сильнее, наглее, увереннее. Но не забыл, как правильно провести ногтями по ее пояснице, чтобы Гермиона сама выгнулась и прижалась к нему всем телом.
– Скучал по тебе, – выдохнул он в уголок ее губ.
– А я нет.
– Напустишь на меня птичек?
Гермиона замахнулась для пощечины, но Гарри перехватил ее руку:
– Будет скандал.
Они долго смотрели друг другу в глаза, но Гермиона сдалась первой:
– Хорошо, и что теперь?
– Теперь мы будем много общаться по работе. Строить карьеру и выжидать удобного случая. А когда ты будешь министром, а я главным аврором – кто посмеет лезть в нашу личную жизнь?



Глава 4. Дорого. С гарантией

Саммари: Немного о любимом деле Гарри Поттера

Ненавижу камины. Мотает туда-сюда, и поделать с этим ничего нельзя. Но и аппарировать или на метлу садиться в том состоянии, что я был, — капец котенку. Это я еще помню. И как из камина выходил — помню. И как за решетку зацепился.
А вот как на пол грохнулся — не помню. Хороший все-таки друг Рон Уизли! Всегда готов подставить плечо. Это если фигурально. А если буквально — то руку и протез. Неудобно получилось, я все же не пушинка. А Рон меня еще и до дивана дотащил, пледом обеспечил и порцией антипохмельного. И ни словечком не попрекнул. А под настроение еще и нальет... Буээ!
Ой, бля! Не надо про нальет. Не то что смотреть — думать про выпивку не могу. Нет, ну безоар помогал конечно, поначалу. Бутылок пять хорошего сухого вина — как в песок. А этот Кроитору, дементоры бы его душу вытрахали, выкатил бочонок цуйки. Чего под хорошую закуску и не выпить? Но черная палинка — это уже было слишком! И что обидно — зря все. Умотал я задолго до того, как дело до заказа дошло. А что поделать, черная палинка — ой, буээ! Блядь!
— И как головушка?
— И не спрашивай!
— А польза делу?
— Издеваешься, да?
Вот-вот, Рон, помолчи лучше. Мне еще с Гермионой объясняться. А за завтрак — спасибо!
— Что, Темные Лорды уже не те?
— Да перевелись Лорды!
Ну да, мы сами последнего и упокоили. И предпоследнего — в Мексике дело было, Рон тогда без руки остался. А все потому что заказчик, скотина, не предупредил, что у Тла... Тле... Имечко у чувака было такое, захочешь — хрен выговоришь, Волдеморту бы поучиться. Так вот, у этого Тла оказалась небольшая личная гвардия пум-анимагов. Выкосили и анимагов, но Рон после этого от дел отошел, мы с Гермионой вдвоем остались. Но на Аляске и вдвоем справились. Только вот перевелись как-то Лорды, а одичавших дементоров гонять — мало интереса. Мне этот заказ румынский на гнездо вампиров — вот как воздух. И не в деньгах дело. Приключений хочется! Приключений, а то скоро мхом порасту.
— А в Хог не хочешь? ЗОТИ преподавать?
— Да пробовал же уже! Еле год выдержал — скука смертная!
— В Аврорат?
Какой нафиг Аврорат? Пытался ведь — не сошелся характерами с начальством. Хуями не вышли, тыкать меня носом, будто всех моих побед — только Волдеморт, да и того случайно зацепил, рикошетом. Скажите спасибо, что только зал тренировочный разворотил! И я сам бы ушел, куда подальше из такого болота. И плевать, что с волчьим билетом. А еще гоблины, ушастые выродки, постарались — никто меня на работу не брал. Мол, не по чину им самим победителем Волдеморта командовать. А за спиной шептались — нафиг с такой дурной силой связываться. Но Гермиона тогда хорошо придумала. Она вообще голова, моя Гермионка! И придумала — фирму по уничтожению Темных Лордов. Так и написала в объявлении: “Уничтожим Темного Лорда. Дорого. С гарантией”. И будете смеяться, первый заказ чуть ли не в день объявления появился. Всяко с тех пор бывало, но Гермионка всегда мне спину прикрывала. Потому и женился. А вот Лорды что-то быстро кончились. Эх, скучно! И не напиться даже — от одного запаха выворачивает. И звонок дверной по мозгам бьет, как кувалдой. Явно кто-то криворукий антипохмельное варил.
— Гермиона, а ты тут как?
— Если помнишь, я все еще твоя жена. Что ж я, мужа не найду, если надо?
— Да я вот... Домой собирался... Правда, Рон?
— Да нет, дорогой, мы в офис. Там заказчик бьет копытом, жаждет договор подписать на уничтожение гнезда вампиров.
Оу, вот это поворот! Приключения, я уже иду!
— Так это же хорошо!
— Это хорошо! Только вот скажи мне, милый, почему это решающим аргументом для мистера Кроитору было то, что, хоть ты выпил полбутыли черной палинки, но смог дойти до камина и назвать адрес?


Глава 5. Темный Лорд и его Госпожа

Саммари: Заботы и радости правителя Магической Британии Гарри Поттера-Блэка-Гонта-Слизерина-Гриффиндора...

– Милорд, время прогулки с наложницей Чжоу!
Распорядок дня у Кричера запротоколирован до секунд. Два часа, как предписано колдомедиками для здоровья и магического развития ребенка. Дурацкая была идея – взять Чжоу в гарем. Она плакала, когда Гарри согласился ее забрать, плакала в первую брачную ночь, плакала, узнав, что беременна. Ведь ни Гермиона, ни Луна, ни Панси не устраивали истерик! Вот какой черт дернул его поддаться на уговоры старых пердунов от Священных двадцати восьми, а? «Магов слишком мало», «право первой ночи – это совсем не то, о чем думают эти развращенные магглы»... С этим Гарри мог согласиться – какое уж тут право? Обязанность! Пусть и не лишенная приятности. Но зачем было слушать этого хитрого Чанга! Чжоу, бедняжка, горюет по Седрику и оттого стыдится своих чувств к Гарри... Теперь приходилось терпеть из последних сил.

– Милорд, письмо из Азкабана!
Дементоры снова грозят выйти из повиновения, патронусов на них нет! Гарри не просил о наследии Певереллов! Спасибо Дамблдору – подсуетился, вручил все три Дара Смерти. Спасибо прадядюшке Кадму – наигрался с Воскрешающим камнем в свое удовольствие, вытаскивая с того света души и накладывая на них какое-то мудреное заклятье. А души, которым и здесь житья не было, и вернуться за грань никак, начали нападать на живых. Игнотус, когда сообразил, что происходит, Кадма упокоил, но с дементорами уже не справился. Только и смог, что к Азкабану их привязать и отпускать одного-двух в год. Гарри нашел в старых хрониках описание ритуала, сам несколько раз его проводил, опуская по четыре-пять дементоров, а потом несколько дней восстанавливая силы. Но против сотен это – тьфу. А дементоры, сволочи, жрать хотели, и не выдаивать крохи эмоций, а глотать души целиком. Еще пара жалоб из Азкабана – и Гарри сожжет его адским огнем. Единственная сохранившаяся резиденция Певереллов – да плевать!

– Милорд, наследник Малфой.
По делам Хогвартса? Ну-ну.
– Планируется покупка новых метел...
– Малфой, ты в своем уме?! Не мог решить это с Флитвиком?
– Поттер, спокойно! Задушишь! К тебе по-другому не попасть, только по делам Хогвартса. Уизли пять раз меня выгонял. Если бы Кричер не уважал мою мать...
– Рон все правильно сделал. Кричеру тоже прикажу Малфоев не принимать. Выметайся!
– У меня важная информация! Об обрядах, которые предыдущий Темный Лорд проводил!
– Волдеморт. Его звали Волдеморт.
Малфой таки схватился за предплечье. Мелочь – а приятно.
– Поттер, не издевайся! Тебе нипочем, а все меченные до сих пор под влиянием табу! Сними его? Ты же можешь, Снейпу же снял!
– Насчет метки мог просто написать. Я, даром что темный, и добрым бываю. Иногда.
– Написать-то мог, но книгу нужно показывать лично.
Гарри из вежливости пролистал пару страниц и расхохотался:
- Магия, передающаяся половым путем! Иди нафиг, Малфой! Не проклинаю, только потому что ржу!
- Зря смеешься, Поттер! Это сейчас в тебе маггловские предрасудки говорят, а на самом деле это проверенные веками ритуалы...
***

– ...А потом он мне и говорит – просто попробуй, вдруг понравится.
Гермиона хихикнула:
– А ты?
– А я... Устал я, вот кто бы знал, как.
– Сразу было понятно, что это просто так не закончится. Ты сам выбрал.
– И выбрал бы опять и опять. Ради Сириуса.
– Знаешь, что он снова учудил?
– На спор летал на мотоцикле над Биг-Беном? На последнем совете зачаровал на прозрачность всю мужскую одежду?
– Нет, подначил Джейми и Ала открыть вольер с клубкопухами, – нахмурилась Гермиона. – А мне не все рассказывают.
– Тебе просто боятся. Даже я.
– Где уж мне пугать самого Темного Лорда.
– Честное слово, боюсь! – Гарри опустился на колени. – Ты такая строгая!
Гермиона схватила его за волосы, вроде и шутя, но крепко, заставила запрокинуть голову.
– Чего я еще не знаю?
– Ничего такого, о чем моей Госпоже стоило бы беспокоиться.
– Все-таки?
– Я устал, – Гарри исхитрился потереться щекой о руку Гермионы, – и соскучился.
Гермиона сильнее потянула за волосы, заставив до хруста выгнуть шею, одновременно очертила пальчиком кадык и нежно, почти невесомо погладила ямку между ключицами. Гарри шумно выдохнул, и Гермиона оттолкнула его.
– Разве я не предупреждала – не тяни до последнего?
– Простите, Госпожа.
Он обожал моменты, когда Гермиона принимала его игру, когда мир вокруг менялся и она сама менялась. Совсем чуть-чуть: голос ниже, глаза ярче, движения резче – но именно это «чуть» превращало смешливую девчонку и верного товарища в великолепную богиню и полноправную хозяйку его жизни.
– Разве так положено меня приветствовать?
Гарри с радостью подполз ближе, взял тонкие ступни в ладони, стал целовать.
– Довольно! Разденься!
Пальцы дрожали от предвкушения и с трудом попадали в петельки. Давно пора было перейти к ношению мантий на голое тело!
– Не спеши! Покажи мне себя.
Когда Гермиона смотрела так, он краснел и ничего не мог с собой поделать. Румянец разливался по телу, на какие-то дюймы опережая ее взгляд: щеки, шея, плечи. Когда ему позволили лечь, даже задница горела от смущения. Гермиона не торопилась, обошла вокруг кушетки, погладила спину. Именно что погладила, и Гарри поерзал, намекая, что можно перейти к более активным действиям. И получил крепкий шлепок за самоуправство. А потом – почти подскочил, когда Гермиона его ущипнула.
– Ай!
Маленькие ручки с нежными пальчиками, любимые, знакомые до каждой черточки, были неожиданно сильными. Гермиона играючи удерживала его на одном месте и продолжала щипать – то чаще, то реже, то грубее, то нежнее. Первой эмоцией было удивление – раньше они не делали ничего подобного. Потом пришло удовлетворение от того, как расслабляются мышцы, но и оно не отменяло коротких вспышек боли.
– Не ерзай!
Ручка многообещающе скользнула над промежностью, но новый щипок пришелся на поясницу. Потом, несмотря на явный разочарованный вздох, Гермиона вернулась к плечам.
– Пожалуйста, Госпожа!
– Мне лучше знать.
Когда Гермиона разговаривала так, оставалось только расслабиться и получить удовольствие.
***

Отдышавшись, Гарри спросил у Гермионы, где она набралась таких странных идей. И в ответ получил подзатыльник:
– Книги, Поттер, книги! Ты не читал, что принес Малфой?
– Так он ради моей интимной жизни расстарался?
– Ради себя он расстарался. Надеялся забраться в твою постель. В мою постель!
– Отправить его в Азкабан, пусть дементоров дрессирует, пользу приносит?
– Не любишь ты его.
– Еще чего! Я тебя люблю!


Иллюстрация МиртЭль - https://fanfics.me/fanart8937


Глава 6. Околдовать разум

Саммари: Благие намерения против нелепой случайности.

— Мисс Грейнджер? Разве вы уже отпраздновали день рождения мистера Поттера?
— Он плавно перетек в мальчишник, так что мы подумали, что нам пора.
— Тогда почему вы не отправились с мисс Уизли?
— Еще не так поздно. Я хочу сказать, сегодня. А до первого сентября времени все меньше. А на Астрономической башне еще не восстановлены защитные...
— Хогвартс простоял тысячу лет, — перебила ее МакГонагалл, — и простоит еще столько же, поверьте. Идите отдыхать.

Минерва смотрела вслед Гермионе Грейнджер и серде ее разрывалось от жалости. Молодость так быстротечна! Остаются одни воспонимания — и что будут вспоминать эти дети? Сначала войну, а потом тяжелый труд? Как несправедливо! Разве такая судьба должна ждать настоящих героев и просто всеобщих любимцев?
Минерва МакГонагалл была романтической натурой, и каждую историю, особенно несправедливую, ей хотелось переписать так, чтобы все герои были счастливы. К сожалению, это удавалось далеко не всегда. Даже среди большого собрания магической и маггловской литературы, что поселилось на полках в спальне Минервы, было очень много романов с грустным, а то и трагическим концом.
Мерлин знает, как повернулась бы наша история, если бы в тот самый вечер профессор МакГонагалл не взяла с полки «Роман о Тристане и Изольде». И если бы к утру у нее не появился дерзкий план.

— Гораций, девочка совсем не отдыхает и себя не бережет.
— Успокоительные у Поппи. А чем еще я могу помочь?
— Есть идея. Нужно, чтобы мисс Грейнджер переключилась на что-то другое. Я знаю, что ее и мистера Уизли связывают очень нежные отношения, и у мистера Уизли самые серьезные намерения. Думаю, их нужно просто немножко подтолкнуть. Помочь мисс Грейнджер раскрепоститься, понимаете, о чем я?

— Гермиона, милая, зайдите ко мне после обеда, я приготовил вам успокоительное по особому рецепту.
На стук никто не отвечал, но дверь кабинета приоткрылась. На столе Гермиону ожидал полный кубок и записка. “Мисс Грейнджер, я вынужден отлучиться по срочному делу. Пейте лекарство и присядьте в кресло минут на пять, а то голова может закружиться”. Зелье слегка горчило, но пахло чем-то приятным и знакомым, вроде полироля для метел на основе орехового масла. Не так страшно, как Гермионе показалось вначале.

— Мистер Уизли, встретьте мисс Грейнджер у кабинета профессора Слагхорна, будьте так добры. Профессор согласился приготовить для нее сильное успокоительное, возможно, ей понадобится помощь, чтобы дойти до спальни и не уснуть по дороге.
Конечно, Рон не мог бросить Гермиону, а Гарри не мог не поддержать лучших друзей. Его присутствие оказалось кстати, потому что:
— Что-то Герми задерживается. Может, прямо там уснула? Подожди ее, а я — на секунду.
И Рон скрылся за дверью мужского туалета. А вернувшись, застал странную картину. Очень-очень странную картину. Гермиона настойчиво пыталась обнять Гарри, тот не менее настойчиво хватал ее за руки:
— Да что это с тобой?
— Я люблю тебя, Гарри!
Это было просто невыносимо! И потому Рон вырвал Гарри из объятий Гермионы и от души дал в нос своему лучшему другу.

— Мистер Поттер, у нас чрезвычайная ситуация. Произошел несчастный случай, ужаснейшая нелепость, и теперь только вы можете нам помочь.
— Я так понял, Гермиона находится под действием зелья, но при чем здесь я? Разве профессор Слагхорн не может сварить антидот?
МакГонагалл скомкала платочек, разгладила, снова скомкала.
— Видите ли, не всегда можно создать антидот. К Зелью первой брачной ночи — нельзя, иначе теряется весь смысл. Раньше было принято оставлять кубки у постели новобрачных, чтобы облегчить им начало семейной жизни. Молодые выпивали зелье и чувствовали огромную симпатию и притяжение к человеку, которого видели перед собой в этот момент, — МакГонагалл скривилась, будто раскусила что-то очень кислое, и продолжила: — Мисс Грейнджер должна была посмотреть на мистера Уизли, а так получилось, что первым она увидела вас.
— Но мне же не придется на ней жениться?
— Ну... Я надеюсь, что до этого не дойдет... Но мисс Грейнджер сейчас очень нужно ваше внимание, — лицо МакГонагалл пошло красными пятнами.
— Боюсь, Рон этого не оценит, — Гарри потер залеченный нос.
— Я сама поговорю с мистером Уизли, объясню ему ситуацию.
— И что я должен сделать?
— Заняться сексом с мисс Грейнджер.
Гарри показалось, что он поперхнулся чаем.

Это было так романтично — залететь в окно больничного крыла на метле. И расчетливо — не хватало еще, чтобы болтали, будто Поттер — единственный, кого пустили навестить внезапно заболевшую Грейнджер. Гарри точно не хотел, чтобы эти слухи дошли до Джинни. Не раньше, чем он сам с ней поговорит. А поговорит — не раньше, чем “расколдует” Гермиону. Потому что единственная альтернатива, которая есть — усыпить ее лет на сто. “А как вы думаете, мистер Поттер, откуда взялись маггловские сказки о спящих красавицах?”
Гермиона спала, и жалобно кривилась во сне. Маленькая морщинка между бровей, кофточка с рюшечками — все показалось Гарри очень милым. Но ладони все равно вспотели от волнения. Отступать было некуда.
— Герми...
— Ой, Гарри, ты пришел, — Гермиона сама обняла его крепко-крепко, и он даже подумал, что, может быть, не все так сложно, как кажется на первый взгляд.
— Ты красивая, знаешь, — он погладил ее волосы. — Очень красивая.
Целовать Гермиону было приятно. И, определенно, все будет совсем не так сложно, как он боялся. С технической стороной вопроса он познакомился как-то летом, по порножурналам Дадли. А у магов существовали порносвитки, один из которых МакГонагалл подсунула Гарри для изучения. Хорошо, хоть не заставила писать эссе. Теоретически он был готов, а вот на практике...
Гермиона сама сбросила свою кофточку с рюшечками, и Гарри задохнулся от восторга. Это сколько же новых возможностей! Смотреть, прикасаться, щекотать эту мягкую кожу! И Гермионе нравилось, она хихикала и ластилась, как котенок, а потом смело потянула вверх футболку Гарри. Определенно, это было очень, очень полезное зелье, и...
— Боже, Гермиона! — когда она только успела расстегнуть его джинсы? — Это же очень серьезно! Ты точно готова?
— Ну конечно! Я же тебя люблю. А ты меня?
— Да, — сорвалось с языка очень легко, а “как сестру” — потерялось по дороге.
— Тогда чего мы ждем? И только не говори, что до свадьбы нельзя! Двадцатый век на дворе.
Трусики Гермионы исчезли так быстро, будто растаяли. Тоненькие волоски и мягкие складочки, которые больше не прятались под тканью, были настолько совершенны, что Гарри потерял голову окончательно и бесповоротно.
Слезы Гермионы он заметил только, когда отдышался сам.
— Что такое? Что, было так больно?
— Не то чтобы, но было.
— Прости. Ну прости меня, прости, пожалуйста, — Гарри говорил невпопад, целовал Гермиону, куда придется, и она успокоилась, расслабилась, заснула, прижимаясь к нему. МакГонагалл, кажется, что-то говорила, что Гарри нужно уйти до того, как проснется Гермиона, но он так чертовски устал...

— Гарри Поттер! Как ты это объяснишь?!
Даже закутанная в одну простыню Гермиона держалась как королева. Гарри убитым голосом пересказал события последних суток, и спросил:
— Теперь ты меня возненавидишь?
— Необязательно, — сморщила носик Гермиона. — Но нашей дружбе точно пришел конец!
Гарри вздохнул и поплелся к выходу.
— Погоди! Во-первых, ты забыл свою метлу. Во-вторых, как насчет настоящего свидания?


Глава 7. Хорошая (чистокровная) жена

Саммари: Самая лучшая жена всегда старается быть красивой и сексуальной, прекрасно готовит и содержит дом в порядке.

Симпатичный светленький фартучек в синий горошек идеально подчеркивал талию и гармонировал с таким же бантом в волосах. Нельзя не признать, костюм был Гермионе к лицу, особенно – потому что любые другие предметы одежды блистали своим отсутствием. Гарри уставился на нежные задиристые соски и даже забыл поздороваться. На краю мозга, того самого, что отвечает за высшую нервную деятельность, возникла мысль, не слишком ли откровенен наряд для обычно сдержанной Гермионы. Мысль почти сразу скончалась от одиночества, поскольку остальное сознание интересовалось, где бы срочно найти удобную горизонтальную поверхность и как бы поскорее уткнуться носом во все предложенное великолепие. Гарри дурел от запаха Гермионы и ничего не мог с этим поделать. Ей тоже нравилось, как он, глухо пофыркивая, елозил по ней носом, начиная от затылка и ушей. И к черту бант! И мантию тоже! Хотя нет, как раз мантия пригодится – не раскладывать же Гермиону прямо на холодном полу.
Гермиона что-то протестующе пробормотала и даже попыталась его оттолкнуть, но не на того напала. Хотя Гарри не настаивал на какой-то определенной позиции – как джентльмен, он сам полежит на твердом полу. Но тогда фартучек долой! Гарри обласкал Гермиону взглядом, следом руками, много раз подряд, особенно в своих любимых местах– талия, аккуратные ямочки на пояснице, низ живота. Гермиона расслабилась, завозилась, пытаясь сесть удобнее, и Гарри потянулся к ней с поцелуями.
– Можно?
Можно, и Гермиона очень аккуратно опустилась на его член. Слишком медленно, и двигалась тоже медленно, так что Гарри пришлось самому позаботиться об удовольствии. Он подавался бедрами вверх, и довольные вздохи Гермионы подсказывали, что он на правильном пути. Попав в удачный ритм, они уверенно неслись к финалу, хотя по сопению, пыхтению и прочим странным звукам могло бы показаться, будто они заняты тяжелой работой. И кстати, о тяжести: удовлетворенная Гермиона казалась какой-то особенно телесной, тяжелее обычного, а в ее запахе появлялись нотки спелых ягод. Гарри еще раз зарылся носом в волосы:
– Здравствуй, моя хорошая.
– Здравствуй. Ужин на столе, – промурлыкала Гермиона.
– Очень кстати. Я зверски проголодался.

Накинувшись на еду, Гарри даже не сразу сообразил, что Гермиона ведет себя непривычно тихо.
– Вкусный пудинг! Как у тебя дела?
– Хорошо, – Гермиона заулыбалась, будто засияла тысячей маленьких огоньков. – Что у тебя на работе?
– Да как обычно. Ловим мошенников, заполняем на каждого по тонне бумаг. Иногда кажется, лучше выдал бы профилактический подзатыльник и отпустил, чем возиться. А Робардс хочет, чтобы я взял курс новичков в Академии, начальная дуэльная подготовка.
– Замечательно, я рада, что тебя наконец оценили.
– Честно – там геморроя больше, чем оценки. Не хватало еще разрываться между ловлей преступников и подтиранием соплей. Вон, пусть Долиш возится, хотя бы не придется опасаться, что новобранцы его конфундусом приложат.
– Конечно, милый, как скажешь, я поддержу любое твое решение.
– Гермиона?
– Да?
– У тебя все в порядке?
– Конечно.
– А как твоя работа?
– Я взяла сегодня выходной. Мистер Диггори был очень любезен, пошел мне навстречу.
– Все-таки что-то случилось? Ты себя нормально чувствуешь?
– Да, конечно, все хорошо.
– Ну и ладно, иногда полезно просто побездельничать.
– Я не бездельничала! Убирала в спальнях на втором этаже, вычистила все портьеры. Но они уже настолько прохудились, что магия не спасает, пора их менять...
– Точно, нужно найти молодого домовика в помощь Кричеру.
– Зачем нам домовики?
– Чтобы ты могла заниматься, чем хочешь, и не тратила время на ветхие портьеры.
– Но я хочу создавать уют. Я хочу быть тебе хорошей женой!
– Ты самая лучшая!
– Но в книге написано...
– Так! Стоп! В какой книге?
– Сейчас принесу.
– Стоять! Кричер! Принеси книгу, которую сегодня читала Гермиона.
– Хозяйка Гермиона не читала сегодня книг. Она убиралась...
– Хорошо! Принеси последнюю книгу, которую читала Гермиона.
Кричер вернулся с «Наставлением для младых летами чародеев и чародеек, яко крепкую семью построить». Гарри припомнил, как впервые увидел этот талмуд на следующий день после помолвки. Портрет Вальбурги тогда еще бурчал что-то о том, что грязнокровки, входящие в род Блэков, должны узнать о минимальных приличиях. А вот Кричер, вручая «Наставление», был тих, почтителен и чуть ли не жевал собственные уши. Книга была занятная, состояла из двух частей – для мужа и для жены, и как Гарри ни пытался, так и не смог прочесть рекомендаций для Гермионы. А рекомендации для него – впечатляли, что и сказать.
Капризный талмуд снова заупрямился, и Гарри недовольно посмотрел на Кричера:
– Как мне прочитать советы для Гермионы?
– Книга подчиняется главе семьи Блэк!
Ах ты ж! Но долго злиться по этому поводу Гарри не пришлось. Когда книга наконец открылась, он прочитал первый попавшийся абзац – и уронил челюсть на пол. «...Приберитесь в комнатах к приходу мужа, смахните пыль, соберите игрушки. Умойте и переоденьте в чистую одежду детей, попросите их не шуметь. Накройте на стол. Для приготовления ужина выбирайте любимые блюда мужа...» Гарри повертел книжку в руках.
– Гермиона, ты собираешься бросать работу?
– А ты хочешь, чтобы я сидела дома?
– Я хочу, чтобы ты была собой! – заорал Гарри. «Наставление» в ответ полыхнуло голубым, как и обручальные кольца.
– Гермиона?
– О, привет! Ничего, что не подаю тебе подушечку и не несу тапочки?
– Да уж как-нибудь обойдусь! И давно с тобой такое?
– Не знаю. Ну, мне хотелось, конечно, сделать этот дом уютнее. Но я не думала, что для этого буду отпрашиваться с работы.
– Ты постарайся больше так не делать, хорошо? Кричер! Обязательно предупредишь меня, если увидишь, что Гермиона снова попала под чары этой книги! А саму книгу спрячь и никому больше не давай.
Кричер заулыбался и утащил талмуд прочь. Гарри сам разыскал и принес сливочное пиво.
– Выпьем за то, чтобы каждый из нас оставался собой, а не марионеткой всяких там «Наставлений»?
Гермиона кивнула. Гарри обнял ее, снова зарываясь в волосы.
– А там был забавный совет: после секса не ходить за женой в ванную, чтобы она могла поплакать. Может, еще секса? А потом, если тебе захочется поплакать – не буду мешать, честное слово волшебника и мужа!



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"