Идущий рядом (Часть 1)Луна Лавгуд.

Автор: Nicoletta Flamel
Бета:сама себе бета
Рейтинг:G
Пейринг:СС-ЛЛ, РЛ-ЛЛ, и много всякого...
Жанр:AU, Fluff, POV
Отказ:Отказываюсь от не-моих героев, имён, географических названий и прочего.
При себе оставляю своё: нмп Тони, поллуницу и т.д.
Вызов:Хогвартские истории
Цикл:Идущий рядом [1]
Аннотация:Хогвартс, третья книга.
Луна Лавгуд, Северус Снейп, Римус Люпин, возможно в конце - Сириус Блэк.
Они просто живут, каждый со своим зверем в душе. И каждый хочет быть хоть немного счастливым.
Комментарии:Герои - каноничны. Слэша нет и не предвидится. Гета с Луной - тоже.

В тексте присутствуют вставки из канона.

Я писала наивную детскую сказочку в духе Крапивина - то, что самой хотелось бы почитать о мире ГП.

Чтобы избежать создания лишних нмп и нжп, я допустила, чтобы Менди Броклхест и Терри Бут учились на одном курсе с Луной Лавгуд.

"Левикорпус" у Роулинг - невербальное заклятье, я сделала его вербальным.

Подозреваю, что к окончанию фика таких моментов наберётся достаточно.

Арт-вдохновители: http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=5401

Пишу медленно. Но продолжение обязательно будет.

Спасибо всем, кто будет с моими (Роулинговскими?) героями до конца :)

АПД: Драко учится на одном курсе с Полумной. Так уж вышло :(
Каталог:AU, Книги 1-3, Второстепенные персонажи
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2012-04-23 15:12:07


Идущий сбоку,
Охраняющий место в груди,
Успеем к сроку,
Ты только не суетись,

Ты только помни,
Что там за спиною - черта.
Твои ладони
Для меня - нужнее щита.

"Зимовье зверей"
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Меня зовут Полумна Лавгуд, а ещё – полоумная Полумна, Луни-Луна. Я умею слышать, как растёт трава сквозь каменные плиты на внутреннем дворе Хогвартса, различать ноты в звуке падающих на стекло Когтевранской гостиной дождевых капель, понимать голоса ветров, проносящихся мимо башни. Я вижу существ, которых никто до меня не видел, я говорю с луной, и она отвечает мне.

Помню, как в начале второго курса эта моя способность очень заинтересовала профессора Римуса Люпина.

- Мисс Полумна, спросите луну обо мне, - как бы между прочим попросил он.

Я внимательно всмотрелась в его лицо и увидела тень затаённого страха, всколыхнувшуюся на дне зрачков, а ещё – лёгкое снисхождение к странной своей ученице.

- Вы очень добры, профессор, но вы ошиблись – я не смогу помочь. Луна не отвечает тем, кто боится её, она повелевает ими, - сказала тогда я и выскользнула прочь из класса.

Какое-то время спустя Драко Малфой (слизеринский мальчик с надменной улыбкой и потерянным взглядом) толкнул меня в галерее, я упала, рассыпала учебники и больно ушибла локоть. Мне было очень обидно и сразу захотелось поплакать, но я нашла в себе силы пожелать ему шёпотом: « Будь счастлив!» Драко не услышал (он, похоже, не слышит никого, кроме себя), но невесть откуда взявшийся Люпин схватил его за ухо и заставил передо мной извиниться.
Малфой покричал немного про то, что «папа всех убьёт», и попытался вырваться.

- Отпустите его, профессор, - я уже успела подняться и теперь пыталась одной рукой собрать книги. – Драко не виноват. Я шла в свою комнату и случайно поймала мозгошмыга. И вообще я очень неловкая – мне все так говорят.

Люпин разжал пальцы и Драко бросился бежать.

- Оборванец и Лунатичка! – крикнул он прежде, чем скрыться за поворотом. – Отец подаст прошение в Министерство и вас выгонят! Обоих! Убогим не место в Хогвартсе!

- Позвольте, я помогу вам, мисс Лавгуд, - вежливо сказал профессор. – Покажите вашу руку.

- Пустяки, - отмахнулась я. – Уже почти не болит
.
Но Люпин неожиданно ловко закатал рукав моей мантии и осмотрел ссадину.

- Вы правы. С такой пустяковой раной не стоит беспокоить мадам Помфри, однако я осмелюсь предложить вам отличное Противоушибное зелье и чашку горячего тонизирующего чая – лучшего в мире средства от … как вы их назвали?

- Мозгошмыгов, - мне вдруг стало весело.- Вы смешной, профессор Люпин. Но их отгоняют не чаем, а специальным ритуалом, - я сделала несколько пассов в воздухе и те книги, что уже были у меня в руках, снова рассыпались по полу.

- Зовите меня Римус, - Люпин наклонился, чтобы поднять их, и мне почудилась улыбка в его голосе. – Ведь мы с вами в некотором роде коллеги – вместе боремся с существами, отравляющими жизнь. Но я, признаться, не вижу большой разницы между боггартом, мозгошмыгом или юным Драко Малфоем. Похоже, все они одинаково неприятны.
- Кстати, - засунув мои учебники под мышку, продолжал он.- Пока мы движемся в сторону моего кабинета, расскажите мне, что вы прошептали себе под нос, когда этот невоспитанный мальчишка поставил вам подножку? Надеюсь, это не было одним из Непростительных заклятий?

- Я пожелала ему счастья.

- Счастья? – удивлённо переспросил Люпин.

- Да. Есть такая древняя маггловская притча про нищего, который стоял у ворот города и просил подаяние. А когда проезжающий мимо богатый всадник со всего размаху ударил его плетью по лицу, нищий отёр ладонью кровь и пожелал обидчику вслед: «Будь счастлив!» Тогда другие нищие спросили его: «Неужели ты настолько светел душой, чтобы на зло отвечать добрым словом?», и он ответил: «Нет. Просто если бы этот юноша был счастлив, то никогда не ударил бы того, кто слабее, чем он».

Профессор споткнулся и закашлялся.

- Я опять сказала какую-то глупость? Да?

Он отрицательно покачал головой, на его щеках проступил лёгкий румянец.

- Мой папа собирает маггловские легенды и притчи. Он говорит, что в них гораздо больше души, чем в наших героических преданиях о великих волшебниках и чародейках.

- Ваш папа очень умный и добрый человек, мисс Лавгуд, - серьёзно сказал Люпин.

Мне показалось, что я чем-то обидела этого странного, болезненного на вид человека в поношенном костюме и старых ботинках. Римус (теперь я могла его так называть мысленно) был новым преподавателем Защиты от Тёмных Сил. Уроки он вёл легко, словно шутя. Притаскивал в класс мелкую нежить и нечисть, рассказывал, как от неё избавиться. Ходили слухи, будто на занятии с гриффиндорцами, Люпин извлёк из шкафа боггарта, чтобы научить их бороться с собственными страхами. И кто-то из учеников (кажется, Невилл Лонгботтом) превратил боггарта в профессора Снейпа, наряженного в бабушкино платье… Смех, конечно, лучшее средство против страха, но…

- Входите, мисс Лавгуд, - Люпин распахнул передо мной дверь учительской.- Располагайтесь поудобнее, я сейчас приготовлю чай.

Я помотала головой.

- Извините, кажется, я опять… отвлеклась…

- Прекрасно, - раздался из угла полный едкого сарказма голос. – Я жду вас здесь уже добрую четверть часа, а вы, похоже, не очень-то и торопились…

Из кресла, стоящего в дальнем углу комнаты, нам навстречу поднялась тёмная фигура профессора Снейпа.

- Извините меня, Северус,- неожиданно мягко произнёс Люпин. – Мы с этой юной леди немного заболтались по пути.

Снейп не удостоил меня даже взглядом.
- Я не мог оставить зелье здесь, - кивком головы он указал на стол, на котором стоял зелёный дымящийся бокал с каким-то питьём. – А ваша непунктуальность отняла у меня драгоценное время, которое я мог бы посвятить исследованиям.

- Это я во всём виновата. Я поймала мозгошмыга, споткнулась, упала, а профессор Люпин был настолько добр, что…

Тёмные, почти чёрные глаза, на мгновенье остановились на мне.

- Минус двадцать баллов Когтеврану – за непрошенное вмешательство в чужой диалог.

Люпин одним глотком опустошил бокал и скривился.

- Если бы я не знал вас, Северус, то подумал бы, что вы хотите меня отравить…

- Зато я достаточно хорошо знаю вас, - с убийственной иронией сказал зельевар,- и поверьте, подобная мысль нередко посещает меня.

Люпин внимательно всмотрелся в его лицо и быстро отвёл взгляд.

– Мисс Полумна, я почти забыл про вас. Идёмте, обработаем вашу ссадину.

За моей спиной открылась и захлопнулась дверь.

Профессор Снейп торопился приступить к исследованиям.

- Вы пьёте чай из пакетиков? – Римус дотронулся палочкой до медного чайника, и в нём весело забулькала вода.

Мы тогда ещё немного побеседовали о маггловских сказках, которых, как оказалось, я знала великое множество. Люпин рассказал несколько неизвестных историй о волшебниках, но, в основном, внимательно слушал меня, крошил в пальцах шоколадную дольку, вздрагивал от каждого постороннего звука и, несмотря на лечебное зелье, казался совсем больным. В конце концов я засобиралась уходить.

- Мне нужно отнести в комнату книги, - извиняющимся тоном пробормотала я. – А ещё профессор Стебль приглашала всех желающих к себе в оранжерею: посмотреть, как расцветает осенняя поллунница.

Люпин тщательно вытер салфеткой испачканные шоколадом пальцы и засунул руки в карманы потёртого пиджака.

- Мне было приятно пообщаться с вами, Полумна. Но я действительно неважно себя чувствую. Придётся попросить профессора Снейпа провести несколько занятий ЗОТС. У вас они завтра?

- Да, сдвоенный урок с факультетом Слизерин, - я не отрываясь смотрела на него. – Вам точно не нужна помощь?

- Нет, - он раздражённо поморщился. – Идите, мисс Лавгуд.

Я тихонько закрыла за собой дверь. И уже в коридоре чуть было не столкнулась со Снейпом, который торопливыми шагами двигался в сторону учительской.




Глава 2.

Профессор Стебль ждала в холле. Кроме меня пришло ещё четыре человека: Менди Броклхест и Терри Бут с моего факультета, Ханна Аббот из Пуффендуя и гриффиндорка Гермиона Грейнджер. Я знала всех в лицо, только близко ни с кем не общалась, - даже с Менди, чья кровать в спальне стояла по соседству с моей. Самым последним появился Невилл Лонгботтом – запыхавшийся неуклюжий мальчик, которого Шляпа по какой-то неизвестной причине определила в Гриффиндор. Из Слизерина никто не пришёл.

Стебль окинула нас быстрым взглядом.

- Больше никого не ждём. Луна вот-вот взойдёт над горами. Нужно торопиться.

Мы вышли из замка, и внезапный порыв холодного октябрьского ветра ударил нам прямо в лицо. В небе летели рваные клочья туч, больше всего похожие на дым, сквозь них кое-где виднелись первые звёзды. Фонари на аллее пока не зажглись.

Я поплотнее закуталась в плащ и невольно оглянулась на замок. В сумерках он был похож на картинку из какой-нибудь детской книги: каменные башни уходят в небо, стрельчатые окна приветливо светятся в темноте.

Внезапно откуда-то, с высоты Астрономической башни, донёсся тоскливый вой, больше всего напоминающий человеческий крик. Все вздрогнули.

- Ч-ч-что это было, - испуганно прошептал Невилл.

- Птица?- предположила Ханна.

Менди прижалась ближе к Терри Буту, Гермиона выхватила из рукава волшебную палочку.

- Это, наверное, Филч застукал Пивза за чем-нибудь непотребным и вызвал МакГонагалл, - преувеличенно бодро предположила профессор Стебль. – или Кровавый Барон разбушевался.

- Вы уверены, что это не проделки Сами-Знаете-Кого? Или тролль опять не вырвался из подземелья? – предположила Гермиона.

- Что вы, мисс Грейнджер. Система безопасности замка выше всяких похвал. Никакое зло не может проникнуть в него, - покачала головой Стебль. – Я просто уверена, что этому… гм… звуку найдётся вполне безобидное объяснение. Тем более, мы уже пришли.

Профессор открыла дверь крайней теплицы.

- Поллунница примечательна тем, что расцветает два раза в год – осенью и весной; и только тогда, когда первые лучи полной луны коснутся бутонов, полураспустившиеся цветки обладают наиболее полезными волшебными свойствами. Этой весной мне не удалось собрать урожай, тогда была важнее мандрагора для зелья от чар василиска, - (тут Гермиона кивнула), - зато сейчас… Возьмите серебряные ножницы и маленькие корзинки из ивовых прутьев, - распорядилась Стебль. – Когда же будете срезать, старайтесь не прикасаться к лепесткам – они слишком нежные для человеческих пальцев.

- А для каких зелий используют п-п-поллунницу? – робко спросил Невилл.

- Минус пять баллов Гриффиндору, - раздался за нашими спинами язвительный голос, – за невнимательное чтение учебника зельеварения… Можно и мне ножницы, Помона?

- Поллунница обыкновенная, или как её ещё называют, Лунная трава входит в состав большинства успокаивающих зелий, обладает ярко-выраженными седативными свойствами без побочных эффектов. С её помощью лечат бессонницу, мигрень, некоторые виды опухолей головного мозга, а также – магические раны, нанесённые вампирами, упырями и оборотнями. Она является отличной защитой от воздействия ментальных чар, - на одном дыхании выпалила Гермиона.

- Отлично, Грейнджер, - скривился Снейп. – Если бы вы были сейчас на моём уроке, то получили бы десять баллов…

- Спасибо, сэр, - гриффиндорка покраснела от неожиданной похвалы.

- Десять баллов МИНУС вашему факультету за попытку ответить на незаданный вам вопрос, - невозмутимо продолжил зельевар, - и ещё МИНУС пять - за прерывание профессора.

- Северус, я попросила бы вас не третировать учеников в моём присутствии, - строго сказала Стебль. И Снейп внезапно умолк.

- Смотрите, смотрите! – вдруг восхищённо вскрикнула Менди, показывая рукой куда-то в сторону.

А там действительно было, на что посмотреть. Краешек лунного диска показался над горами, и там, где его свет коснулся тонких вьющихся стеблей, стали вспыхивать и разгораться серебристо-белые точки. Спустя какое-то время стеклянная стена теплицы оказалась покрыта мерцающими огоньками.

- Какая прелесть, - заворожено пискнула Ханна.

Терри Бут яростно щёлкал колдографом.

- Внимание, начинайте! Не забывайте, что прикасаться руками к цветку нельзя. Поэтому подносим корзинку и - раз! – Стебль умелыми движениями начала срезать бутоны.

Остальные последовали её примеру.

Я краем глаза видела, как Невилл неловко сжал полупрозрачные лепестки, и они лунными лучами проскользнули сквозь его пальцы.

- Не так, смотри, - шепотом, чтобы не спугнуть чудо, сказала я и протянула руку к следующему цветку. – Легонько берёшь за стебелёк, отодвигаешь его чуть в сторону и - вот, держи.
Хрупкий лунный бутон вздрогнул в моей ладони, но – не исчез. Я бережно опустила его в корзинку Невилла.

- К-к-как это у тебя получается? – восхитился тот.

- Понимаешь, для нас срезать беззащитный цветок поллунницы – значит обеспечить волшебный мир дюжиной пузырьков полезного зелья. А для него это просто смерть, - смущаясь, начала объяснять я. – Когда ты становишься, пусть даже невольно, причиной чьей-то гибели, нужно действовать с нежностью, иначе после смерти его душа ускользнёт от тебя… навсегда, - я поймала на себе пристальный взгляд Снейпа и замолчала, окончательно смешавшись.

На мгновенье мне показалось (или это лунные блики отразились на поверхности тёмных глаз?), будто лицо зельевара исказила судорога затаённой боли. Но потом всё исчезло.



Глава 3.

На следующее утро я проснулась чуть раньше обычного. Лежала на кровати под синим балдахином и пыталась осмыслить события прошлого дня. Цветок поллунницы, принесённый мною после похода в теплицы, при дневном свете чуть поблёк, однако не завял. Я положила его в шкатулку из лунного камня (подобное живёт подобным, как говорил мой папа) и надеялась, что он не погибнет до вечера. После занятий я собиралась проверить одну догадку, не дававшую мне покоя.

Прорицания и трансфигурация прошли почти как обычно. Сивилла Трелони вещала о грядущих катастрофах и пыталась заставить нас увидеть в хрустальном шаре хоть какое-то их подтверждение. Минерва МакГонагалл превращала тыкву в карету и обратно. У меня получилась тыковка на колёсах, но профессор всё равно записала на счёт Когтеврана двадцать баллов за старательность.

После обеда я поднялась в комнату и положила шкатулку с поллунницей в сумку. От волнения ладони дрожали сильнее обычного.

По пути в классную комнату я повстречала Драко вместе с его неизменными спутниками – плечистыми подростками Крэббом и Гойлом. Малфой взглянул в мою сторону и что-то вполголоса им сказал. До меня донеслись только определения «чокнутая» и «пучеглазка». Крэбб и Гойл захрюкали от смеха. Садясь за стол Когтеврана, я слегка поклонилась им в знак приветствия.

Моим соседом оказался Терри Бут, зевающий после вчерашнего.

- Не поверишь, всю ночь не мог заснуть. Закрою глаза, а под веками – лунные пятна, - пожаловался он мне. – Не хватало ещё стать таким же странным, как ты.

- Разве я странная? – во мне шевельнулось что-то, похожее на обиду.

- Ещё какая! Ты ни с кем не общаешься, сидишь вечером в уголке гостиной, подальше от огня. Даже не читаешь. И глаза у тебя…

- Пучеглазые как у бледной жабы, - подсказала я.

- Ну вот, обиделась. Я вообще-то не хотел. Просто мои родители говорят, что нужно жить окружающим миром, а мечты и фантазии…

Его прервало появление Снейпа – внезапное, как всегда.

- Профессор Люпин заболел и будет отсутствовать как минимум неделю. Замещать его придётся мне. Малфой?

- Позвольте мне выразить свою радость по этому поводу, сэр, - слизеринец поднялся. – Я хотел бы спросить…

Снейп кивнул.

- Расскажите нам о мозгопрыгах и кизляках, профессор, - Драко издевательски посмотрел на меня. – Или хотя бы о том, что их не существует.

- Это не относится к теме сегодняшнего занятия,- холодно проронил зельевар.- Личные вопросы нужно решать в свободное от учебы время… Всем достать учебники.

Послышалась торопливая возня.

- Теперь закройте их и отложите в сторону. Сегодня мы будем изучать тему третьего курса –«Оборотни, способы распознавания и защиты от них». Мисс Броклхерст?

- Профессор, мы сейчас проходим садовых гномов и мелкую домашнюю нечисть…

- Меня не интересует, что вы проходили с мистером Люпином. Садитесь. – Снейп обвёл взглядом класс.- Кто-нибудь может мне сказать, чем отличается оборотень от обычного волка? Хотя бы вы, мисс Лавгуд.

Я почувствовала его колючий взгляд.

- По учебному плану, который нам раздали в начале года, изучение оборотней на втором курсе не предусмотрено, сэр, - кажется, мой голос почти не дрожал.

- Минус пять баллов Когтеврану за пререкания, - на изжёлта-бледном лице зельевара отразилось нечто, весьма похожее на торжество. – Если вы, мисс Лавгуд, во время одной из одиноких прогулок по Хогвартсу встретите оборотня, повторите ему свой ответ, - потом посмеёмся вместе.

За столом Слизерина послышалось одобрительное хихиканье. Даже некоторые из когтевранцев не смогли скрыть улыбки.

- Как вам будет угодно, сэр, - я пристально посмотрела на Снейпа. – Значит, я могу идти?

- Куда? На поиски оборотня? – он уже откровенно издевался. – С такой богатой фантазией вы можете попытаться найти его где угодно. Даже в больничном крыле мадам Помфри.

Компания Малфоя взвыла от восторга. Менди что-то горячо шептала соседке по столу. Терри Бут уже давно отодвинулся от меня на максимально возможное расстояние. Я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь.

- Не думаю, Северус, что юной мисс Лавгуд придётся так далеко ходить, - раздался от двери знакомый спокойный голос.

Профессор Люпин прислонился к косяку, чтобы не упасть.

- Ваше зелье придало мне сил, - проговорил он, - и я вспомнил о своих школьных обязанностях. Простите, но вы ошиблись: оборотней на втором курсе действительно не изучают.


Снейп, возвышаясь над кафедрой, сжал указку так сильно, что я видела, как побелели его пальцы.

Класс замер в ожидании.

Но внезапно зельевар улыбнулся.

- Конечно, вы можете занять своё место, Римус. Просто вчера вечером я и мадам Стебль имели возможность слышать какие-то странные звуки, весьма похожие на волчий вой. А моя обязанность как декана – защищать учеников от любого зла. В том числе и от оборотней. Поэтому я слегка изменил учебный план. Гриффиндорцы уже пишут самостоятельные работы по новой теме.

- Вы п-п-перестраховались, Северус. Хогвартс окружён дементорами. В него не сможет проникнуть даже беглый Сириус Блэк…

Люпин, пошатываясь, подошёл к кафедре.

- Я не хочу критиковать ваш способ преподавания, тем более что занятие вот-вот закончится, - сказал он устало и повернулся к классу. - Домашнее задание к понедельнику: написать два свитка о том, как распознать и обезвредить оборотня. Все свободны.

Снейп кивнул.

Через десять минут класс опустел. Только я осталась сидеть на своём месте.

- Вам нужно особое приказание? – рявкнул зельевар.

Я поднялась, но тут Люпин качнулся, его пальцы, уцепившиеся за край кафедры, разжались, и он стал неловко заваливаться на бок.

- Идиот! Вы хоть представляете, чего вам может стоить ваше неискоренимое гриффиндорское упрямство! – Снейп кинулся к нему.

Тело профессора ЗОТС била мелкая дрожь. Потом по нему прошла судорога. Люпин застонал.

Я направила палочку в сторону двери и прошептала простенькое запирающее заклятье. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь сюда вошёл.

За моей спиной послышалось рычание. Я оглянулась. Руки Люпина стремительно покрывались шерстью, пальцы почернели и скрючились, а лицо своим оскалом больше походило на волчью морду.

- Он слишком слаб, чтобы контролировать превращение, - сказал Снейп. – Это может убить его. Мисс Лавгуд, достаньте из сумки поллунницу.

- Что?

- Можно подумать, я не догадывался о ваших грандиозных планах, - раздражённо перебили меня. – Пошевеливайтесь!

Я подошла поближе.

- Сейчас я разожму нашему горе-оборотню зубы, а вы с нежностью выдавите каплю лунного сока прямо ему в пасть. Только одну каплю, слышите? Большая доза может оказаться смертельной.

Я наклонилась над Люпином и открыла шкатулку.

- На счёт три, - Снейп тряхнул головой, отбрасывая со лба прилипшую прядь волос.

Его руки напряглись, разжимая пожелтевшие клыки существа, которое было Римусом.

- Давайте!

Я достала мерцающий цветок. Надеюсь, мы всё делаем правильно. Молочно-белая капля выскользнула из моей ладони. Я закрыла глаза.

Хриплый стон, потом рывок, что-то упало на пол (по звуку это была чернильница), звук когтей, впивающихся в дерево, выплюнутое сквозь зубы ругательство. Тишина. Спокойный голос Снейпа.

- Практическое занятие можно считать оконченным. Мерлин меня побери, тридцать баллов Когтеврану – за то, что даже их глупость иногда оборачивается своевременной помощью.

- Он… он… жив?

- Посмотрите сами.

Профессор Люпин в разорванном пиджаке, осунувшийся, окровавленный, лежал на полу и, казалось, не дышал.

Снейп тяжело поднялся, пряча левую руку в широком рукаве мантии.

- Надменный, гордый, безрассудный кретин – такой же, как его драгоценные друзья-гриффиндорцы. Вы можете быть свободны, мисс Лавгуд. К следующему занятию по зельям опишите влияние сока поллунницы на оборотня в стадии трансформации. Добавьте в реферат пару абзацев о воздействии лунного камня на сохранность и усиление свойств материала. И не пытайтесь больше совать нос не в свои дела, иначе я буду думать, что Шляпа ошиблась, распределив вас на Когтевран.

- Профессор, чья на нём кровь?

- Идите, я же сказал. На вашу долю сегодня достаточно приключений. По дороге можете заглянуть в учительскую. Мадам Стебль должна сейчас быть там. Пригласите её на консультацию. И поменьше болтайте о том, что видели.



Глава 4.

Незаметно прошли выходные. В субботу второй курс впервые водили в Хогсмит, и я наконец-то смогла побыть наедине с собой. Сладости, магазины и сливочное пиво показались мне плохой заменой одиночеству в пустой гостиной Когтеврана. Я слушала ветер. Смотрела на языки пламени в камине, подставив кресло как можно ближе к нему. Терри Бут ошибался: я всегда любила тепло. Просто вечерами возле огня собирались самые шумные компании, которые мешали мне мечтать.

В воскресенье в Большом зале Хогвартса состоялся торжественный ужин в честь Дня Всех Святых. Огромные тыквы, выращенные Хагридом, красовались вдоль стен. Между столами скользили важные привидения – их тоже пригласили на праздник. Я даже смогла увидеть краешек плаща Серой Дамы: она редко появлялась на людях, предпочитая пустынные гулкие галереи когтевранской башни.

За столом преподавателей не было только Люпина и Снейпа. Отсутствие первого почти никто не заметил, отсутствию второго шумно порадовались: даже слизеринцы побаивались своего угрюмого декана, считая, что одним своим появлением он может испортить любой праздник.
Когда Дамблдор объявил начало танцев и, подавая пример ученикам, пригласил на вальс профессора МакГонагалл, я незаметно встала из-за стола и выскользнула за дверь. Всё равно меня никто не пригласит, а сидеть и смотреть на танцующие парочки скучно.

В холле раздавались чьи-то негромкие голоса. Три гриффиндорца, сблизив головы, о чём-то совещались между собой. Я узнала Гермиону Грейнджер, известного на весь магический мир Гарри Поттера (отец не раз печатал о нём статьи в «Придире») и ещё одного рыжего мальчика Уизли, имени которого не смогла вспомнить.

- Гарри, но это же смешно! Снейп не мог отравить Люпина и сбежать! – как раз в этот момент громко воскликнул он.

Тихий звук голоса Гермионы, она тоже что-то втолковывала Поттеру. Гарри упрямо сжимал губы, его лицо выражало решимость.

- Здравствуйте! – Мне не хотелось, чтобы меня заподозрили в подслушивании чужих секретов.- Хороший сегодня был день, правда?

Гриффиндорцы вздрогнули.

- Чего тебе нужно? – грубо спросил рыжий.

- Рон, какой ты невежливый, - одёрнула его Гермиона и улыбнулась мне. – Привет, Полумна.

Гарри кивнул.

- Почему ты не на танцах?

- Я не умею танцевать.

- Не умеешь? Тогда книжку почитай или погуляй, - буркнул Рон, - слоняешься тут как привидение.

Гермиона покраснела.

- Не обращай на него внимания, Полумна. Он не всегда такой хам.

- Это я виновата, вечно встреваю в чужие разговоры. Извините меня.

- Хочешь, вместе вернёмся в зал, - приветливо предложил Гарри. – Я сам плохо танцую, но могу составить тебе компанию. А мой невежливый друг, - он толкнул Рона локтем, - пригласит Гермиону. («Делать мне нечего, с девчонками танцевать», – вполголоса возмутился тот).

- Спасибо, в другой раз. Меня действительно ждёт интересная книга. До свидания.

Мы вежливо распрощались. Даже Уизли, устыдившись (или обрадовавшись, что я оставляю их в покое), пожелал мне «спокойной ночи». А Грейнджер предложила как-нибудь встретиться в библиотеке и поболтать.

По дороге в башню мне повстречался Пивз, увлечённо размазывающий по стене остатки тыквенного пудинга. От злобного полтергейста доставалось всем, включая завхоза Августа Филча, но меня почему-то он никогда не трогал. Вот и сейчас буркнул что-то, похожее на «Привет, Полоумная Полумна», и вернулся к своему занятию.

Сфинкс у двери гостиной задала мне довольно лёгкий вопрос. Даже ей в праздник не хотелось особенно напрягаться и придумывать одну из своих коронных загадок, над которыми, по слухам, приходилось поломать голову самой Кандиде Когтевран.

Я села за стол, чтобы написать на завтра реферат по зельеварению, но внезапно уронила голову на сложенные руки и расплакалась. Иногда даже людям, нежно любящим одиночество, жизненно необходимо, чтобы кто-то был рядом.



Глава 5.

В понедельник временно изменили расписание. Вместо ЗОТС и зелий поставили подряд два занятия по уходу за магическими существами. Малфой попытался подначить меня мозгошмыгами, на что Хагрид высказал ему, что «ежели мы об чём-то не знаем, то не значит, что этого нет», и пообещал наказать за «обзывательство». Потом добросердечный великан сунул мне в руки запечённый до состояния камня ядовито-зелёный пряник и позвал заходить в гости «пообщаться за жизнь». В отличие от предложения Гермионы, сделанного в холле, эти слова прозвучали с такой искренностью и простотой, что я с радостью согласилась.

В замок мы вернулись к ужину. За преподавательским столом по-прежнему пустовали два места.

Я попыталась спросить о состоянии Люпина у мадам Помфри.

- Что ты, деточка, - всплеснула она полными белыми руками, - у него обычная простуда. Сегодня после обеда я занесла к нему в комнату Бодроперцового зелья. Денька через два будет как новенький.

- А профессор Снейп к вам не обращался? Говорят, будто он тоже заболел.

- Ну, этот если заболеет, то уж точно не ко мне пойдёт. Таких зелий, какие варит ваш Снейп, мне в жизни не приготовить. Я по-простому всё, - отчего-то смутилась медсестра. – Ты сама, кстати, здорова? А то вон бледненькая вся, аж светишься. Заходи завтра, у меня как раз будет готова парочка Укрепляющих микстурок, налью тебе в пузырёк.

Я поблагодарила добрую мадам Помфри и пообещала обязательно заглянуть.

Однако на следующий день, едва дождавшись конца занятий и сунув в карман мантии пригоршню шоколадных лягушек, я направилась вовсе не в больничное крыло. Дверь с табличкой «Р.Дж. Люпин» была приоткрыта, из-за неё слышались весёлые голоса. Первый (звонкий, мальчишеский) явно принадлежал Поттеру; второй, всё ещё слабый после пережитого, - профессору ЗОТС.

«Что же, Римус жив, его есть кому навещать, - с облегчением подумалось мне. – Можно зайти попозже». Я не была уверена, помнит ли Люпин, что произошло на том занятии, но ставить его в неловкое положение («Здравствуйте, вы были ужасны, но это ничего, ведь оборотни тоже люди») не хотела. Неуместным добросердечием иногда можно обидеть сильнее, чем откровенной враждебностью.

Оставалось только набраться смелости. Слизеринские подземелья всегда пугали меня, но не узнать о здоровье профессора зельеварения было бы как-то… неправильно. «Снейп не мог отравить Люпина и сбежать!», «Снейп не мог отравить Люпина и сбежать!», «Снейп не мог… не мог… сбежать» - впечатывали мои ботинки в холодный мрамор ступеней. Я видела его глаза в тот миг, когда он пытался остановить превращение человека в волка, и могла поклясться, что в них не было ненависти. Давняя неприязнь – возможно, раздражение – да, но не желание убить или причинить боль. Тем более что если бы не Снейп, то Люпина вполне могло не оказаться в живых. «Интересно, Римус хотя бы поблагодарил его?» - мелькнула в голове непрошенная мысль, за которую мне сразу же стало стыдно. Конечно, поблагодарил. И, возможно, предложил как-нибудь при случае пообщаться. Могу себе представить, что на это ответил зельевар…

Внизу послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Я замерла. Если это Драко Малфой или кто-нибудь из его факультета, мне сложно будет избежать дополнительной порции насмешек.

Но белоснежную бороду Дамблдора сложно было не узнать даже издалека.

- Добрый вечер, Полумна, - синие глаза лучились неподдельной добротой. – Самое время для прогулки по подземельям, ты не находишь?

- Я вовсе не гуляю, я направляюсь …

- Навестить приболевшего профессора, полагаю. С ним всё будет хорошо.

- Вы думаете?

- Я только что сам его осматривал. Рана затянулась и никакими неприятными последствиями не грозит.

- Вы хотите сказать…- я запнулась, не зная, может ли нас кто-нибудь услышать.

- Я хочу сказать, что не стоит в одиночку бродить по замку, Полумна, - повысил голос Дамблдор.– Постарайтесь вернуться к ужину, или я буду вынужден оштрафовать Когтевран за нарушение дисциплины.

Компания слизеринских первокурсников под предводительством старосты прошла мимо нас наверх.

- Удачи.



Глава 6.

Кабинет профессора Снейпа находился в одном из подземелий замка – прямо под Чёрным озером. «Магия магией, а всё-таки любопытно, зачем жилые помещения разместили именно здесь, - подумала я, поёживаясь от сырости. – Неудивительно, что слизеринцы все как на подбор обладают дурным характером». Появилась идея для реферата: «Влияние места проживания на личностные черты учеников Хогвартса». Мысль показалась интересной, но какой-то чужой. Раньше во мне не было такой выраженной иронии и попыток поязвить.

Я толкнула дверь лаборатории, ожидая чего угодно: от запирающих чар до одного из Непростительных заклятий, однако ничего не произошло: она просто бесшумно отворилась.
Обстановка кабинета зельеварения нисколько не изменилась за последние несколько недель (подозреваю, что за последнее десятилетие – тоже). Вдоль стен на полках всё также возвышались стеклянные банки с заспиртованными животными, отвратительными на вид. Множество пузырьков, ёмкостей и колбочек различного размера в прежнем беспорядке громоздились на всех горизонтальных поверхностях. Старинный шкаф, в котором хранилось всё – от старых комплектов учебников до простейших ингредиентов, не стал новее. С нескольких столов и кафедры не исчезли прожженные пятна и надписи, оставленные там несколькими поколениями учеников. Пламя в камине не горело жарче.

Другим был – запах.

Вместо едкой смеси из сырости, плесени, формальдегида и забродивших зелий на меня пахнуло запахом свежескошенной нагретой солнцем травы, в который лёгкой нотой вплетался аромат вербены.

Я в изумлении застыла на пороге.

Наклонившись над переносной горелкой (так, что пряди волос закрывали лицо), Снейп что-то сосредоточенно помешивал в небольшом котелке. На левой руке белела свежая повязка.

- Закройте дверь с обратной стороны, мисс Лавгуд, - не отвлекаясь от процесса, прошипел он, казалось, нисколько не удивившись моему приходу.

- Как вы узнали, что это я?

- Мадам Трелони нагадала. Пришли убедиться, что ещё один обожаемый профессор не бегает лунными ночами по окрестностям Хогвартса и не пользуется противоблошиным шампунем?

- Вы с самого начала знали, что Римус Люпин – оборотень. Только ненавидите вы его не за это, ведь так?

- Я ни с кем не обсуждаю свои симпатии или антипатии, - Снейп извлёк из кармана мантии пузырёк и добавил его содержимое в котел. – Вы всё ещё здесь?

- Ликантропное зелье, приготовленное на основе экстракта Лунной травы и аконита, может ослабить звериную половину души. В результате человек либо усилием воли не трансформируется совсем, либо после трансформации сохраняет человеческие сознание и память. Я читала об этом в монографии по оборотням. Но что это было тогда, в классе? Ведь днём превращение невозможно.

- Возможно, если человек идиот, - вдруг пожал плечами Снейп. – Ваш Люпин одержим навязчивой идеей – отыскать врага, когда-то бывшего другом. Глупейшее занятие, скажу я вам. И вместо того, чтобы в полнолуние лежать себе тихонечко, набираясь сил, он уже десять ночей подряд в облике волка скачет по Хогвартсу. Потому, что, видите ли, чует, что враг здесь.

- А вы сварили для него не только Ликантропное, но и зелье Трансформации, да? – во мне начал закипать гнев. – И этот коктейль медленно убивает его?

- У каждого человека, пока он жив, есть право выбора. Люпин попросил меня. Я выполнил его просьбу. Тем более что с недавних пор у нас общий враг.

- То есть профессор Римус ценой своей жизни находит для вас Человека Икс, вы расправляетесь с ним, Люпин погибает сам…

Снейп ухмыльнулся:

- Когтеврану этого не понять.

- Ни на каком факультете не терпят трусов!

Снейп нисколько не изменился в лице:

- Гриффиндору тоже.

- Вы… вы…

- Клуб моих почитателей, мисс Лавгуд, находится в самой высокой башне замка. Спросите мистера Гарри Поттера – он его бессменный президент.

- Знаете что? Мне вас просто жалко. Сидите тут как змея в норе, варите ваше вербеновое варево, а там, наверху…

- Вербеновое? – одним скользящим движением зельевар очутился рядом со мной. Длинными цепкими пальцами он схватил меня за рукав мантии и подтащил к столу.

- Чем ещё оно для вас пахнет? Быстро, как на экзамене, говорите…ну?!- тёмные глаза прожигали меня насквозь. – И не смейте мне лгать!

Я наклонилась над котелком.

Яркое солнце, тёплая земля под ногами. Почти пустая детская площадка. Вдали на горизонте виднеется одинокая труба. Две девочки качаются на качелях, а из-за кустов за ними наблюдает худенький мальчик. Его чёрные волосы давно не стрижены, а одежду как будто нарочно подбирали не по размеру: джинсы коротки, зато широченная потрёпанная куртка сгодится взрослому мужчине; рубашка под ней чуднáя, с чем-то вроде жабо.
Мальчику на вид лет девять-десять — бледный жилистый заморыш. Он жадными глазами смотрит на младшую из девочек, которая раскачивается всё выше — выше, чем сестра.
— Лили, перестань! — кричит старшая.
Но девочка пускает качели на полную высоту, и оттуда взлетает в воздух — взлетает совершенно буквально, взмывает в небо с громким хохотом, а потом, вместо того чтобы упасть на шершавый асфальт, планирует по воздуху, как акробатка. Она парит в воздухе невероятно долго и приземляется невероятно легко.
— Мама не разрешила тебе так делать! — её сестра тормозит свои качели, со скрипом проводя по асфальту подошвами сандалий, и соскакивает вниз, руки в боки. — Мама ведь говорила тебе, что так нельзя, Лили!
— Но ведь ничего не случилось, — смеётся в ответ Лили. — Петуния, гляди. Смотри, как я умею!
Старшая оглядывается. На площадке никого нет, кроме них и черноволосого мальчишки, но о нём девочки не знают. Лили срывает увядший цветок с куста, за которым прячется тот. Петуния медленно движется к ней, явно разрываясь между любопытством и неодобрением. Лили ждёт, пока сестра подойдёт поближе, чтобы ясно всё видеть, и раскрывает ладонь. Цветок лежит на ней, открывая и закрывая лепестки, как странная многогубая устрица.


- Хватит! Перестаньте! – вскрикивает вдруг Снейп, отпуская мою руку, и закрывает лицо ладонями.

Я незаметно массирую запястье: наверняка останутся синяки. Запах вербены становится сильнее.

- Вы пытаетесь приготовить Вспоминающее зелье? – мой голос дрожит от внезапной догадки. – Тот мальчик, который наблюдал за сёстрами… ведь это… это были вы?

- Вон отсюда! – рычит Снейп, его черты искажены. – Нахальная, самоуверенная, упрямая девчонка! ВОН!

Теперь моя очередь. На волне вдохновения, смешанного с отчаяньем, вцепляюсь в его мантию.

- Смотрите, сейчас вы смотрите! Не знаю, как вам это удаётся, но…- Нащупываю его ладонь, впиваюсь взглядом в бездонные зрачки. - Я должна вам показать.

Июль… Залитая солнцем лужайка. Вдалеке виднеется странный дом – громадный чёрный цилиндр, над которым среди бела дня висит полная луна. По траве к дому бежит десятилетняя девочка. Длинные светлые волосы спутаны, на бледном личике вместе с грязью запеклась кровь.
- Держи её!
Компания из четырёх мальчишек разделяется. Двое бросаются девочке наперерез – так молодые волчата загоняют случайную дичь.
- Полоумная! Ведьма! Далеко не убежишь!
Девочка внезапно спотыкается и, коротко всхлипнув, падает ничком в скошенную траву. Преследователи окружают её.
Самому старшему из них лет тринадцать. Огненно-рыжие волосы полыхают на солнце. Носком ботинка он легонько пинает девочку.
- Вставай, игра ещё не закончена.
- Что…вам…опять…от меня…нужно.
- Ого, Тони, смотри, это чучело умеет говорить! – черноволосый оборванец хохочет, довольный собственным остроумием.
- Чокнутая!
- Лунатичка!
- Пучеглазая жаба!
- Тихо! – Взмахом руки Тони прерывает поднявшийся галдёж.
Он хватает девочку за волосы, грубо разворачивая лицом к себе.
- Ты опять не послушалась нас. Вылезла из своей норы, потащилась за нами. Следишь, вынюхиваешь, крадёшься за мной по пятам как помойная крыса…
- Я… я просто смотрю. Вам весело, я хочу тоже…
- Что хочешь? Веселья? Да если ты завтра сдохнешь вместе со своим двинутым папашей, никто и слезинки по вам не уронит… Ты никому не нужна… Ты глупая, дрянная, неопрятная тварь…
Девочка жалобно смотрит рыжему в глаза.
- Тони, но ты не такой, ты не с ними… когда-то ты говорил, что со мной интересно, что я много знаю…
- Ха! – вскрикивает черноволосый. – Кажись, придурошная на тебя запала, а? И когда ты ей такие нежности втирал? Сам, что ли, втюрился в это…- сплёвывает, хитро прищуривает глаз. – Свиданочки-обещаночки под полной луной? Женишок и невеста?
- Заткнись! Не видишь, что ли, чокнутая боится? – Тони яростно смотрит на него. – С перепугу и не такое привидеться может. А вот мы сейчас её напугаем ещё больше, - вскидывает ладонь и с размаху бьёт девочке по щеке. – Ты чего удумала, рвань? Перед друзьями меня опозорить хочешь?
Огромные светло-серые глаза девочки закрываются. Пронзительный жалобный крик несётся над лугом.
- ПАПА!
На пороге дома появляется странный взлохмаченный мужчина, одетый в непонятную хламиду тёмного цвета. Он потрясает поднятой вверх рукой, в которой зажато что-то длинное и тонкое.
- Мерзавцы! Немедленно оставьте в покое мою дочь!

Яркий диск солнца тонет во мраке. Болит разодранная острыми стеблями щека

- Папа, папочка, за что они так со мной, что я им такого сделала?!


Я первая отвожу взгляд – словно выныриваю из омута.

- Странное растение – вербена, - говорю тихо. – Вроде неприметное, растёт себе и растёт. Не обратишь внимания, пройдёшь мимо. А если остановишься, разотрёшь листочек в пальцах, то в одном запахе сольются для тебя и тоска, и любовь, и одиночество, и боль.

Снейп не смотрит на меня. Что толку гадать теперь - видел или не видел.

- Простите меня за вторжение.

Разворачиваюсь, иду к двери.

Холодный голос останавливает меня на полпути.

- Вы ошиблись, мисс Лавгуд. В назначении зелья. Оно не для того, чтобы вспомнить, а совсем наоборот – чтобы забыть.

- Некоторые вещи лучше не забывать, если не хочешь навсегда потерять душу. Помнить всё – запахи, звуки, жесты…Помнить, чтобы отпускать. Помнить, чтобы жить дальше. Так говорит мой папа, и я ему верю.

Шаг, ещё один. Дверь лаборатории захлопывается за мной. А вот сейчас можно. Тихо сползаю по каменной стене на пол, закрываю глаза. Как…хорошо



Глава 7.

У моей мамы узкие ступни, прохладные ладони, тяжёлые косы, прозрачные глаза… Она любит танцевать в лунном свете, напевая вполголоса незнакомую мелодию – одну и ту же, от полнолуния к полнолунию. Она любит одиночество, возвращается под утро и подол её платья мокрый от выпавшей на землю росы. Она вплетает в волосы речной жемчуг, нижет мониста из раковин, набранных ночью, в её комнате у изголовья постели – чаша с живыми кувшинками.
Мама не любит огонь в камине, солнечный полдень и моего отца. Меня она не замечает. Проходит мимо, скользит по деревянному полу своей лёгкой походкой – интересно, оставляет ли она следы на прибрежном песке? – невесомо проводит рукой по двери, снимая Запирающее заклятье, наложенное папой. Уходит.
Раньше папа пытался её задержать, остановить. Раньше – когда она ещё говорила с ним – я цеплялась за подол её платья.
- Мама, мамочка, не уходи!
Казалось, ещё мгновенье – и дрогнут в узнающей улыбке бескровные губы, и тонкие пальцы погладят меня по щеке:
- Луна, доченька!
Но мама смотрела на отца, и на дне её зрачков клубилась пустота. И папа (низенький, смешной, вечно взлохмаченный и какой-то жалкий по сравнению с ней) отступал, втягивал голову в плечи, словно хотел навсегда исчезнуть, опускал взгляд.
- Она не виновата, понимаешь, не виновата, - говорил он после, гладя меня по голове. – Это болезнь, последствия заклинания…Мама любит нас, она обязательно вспомнит, она вернётся…
- Я… я ненавижу её, - вырвалось однажды у меня.
Пощёчина обожгла мне лицо.
- Не смей! Слышишь ты, Полумна Эмилия Лавгуд, никогда не смей больше так говорить о своей матери!
- И тебя, тебя тоже ненавижу! – кричала я, захлёбываясь слезами. – Ты жалкий, уродливый неуклюжий тип! Из-за тебя она уходит, из-за тебя не хочет даже смотреть на меня!


- Северус, девочке совсем плохо.

- В больничном крыле ей может стать ещё хуже. Поэтому заткнитесь, Люпин, и подремлите пару часов в кресле. Потом замените меня.

На мой лоб ложится чья-то холодная ладонь.

- У неё жар… Она бредит. Где, вы говорите, её нашли?

- На ступеньках лестницы, когда спускался к вам за новой порцией зелья. Мерлин побери, что у вас тут произошло?

- Я не истязаю учеников в подземельях, если вы об этом…

- Что вы сейчас делаете?

- Соображаю, в отличие от вас. Это не обморок и не простуда. Зелье здесь бессильно.

- Вы копаетесь в её воспоминаниях? Это опасно, неэтично… это подло в конце концов!

- Вы знаете, где выход.

- Северус, я не могу допустить.

- Не пытайтесь мне помешать. У вас ничего не выйдет, мы только зря потратим драгоценное время.

- Полумна может…?

- Нет, если вы опустите палочку и дадите мне действовать, как я считаю нужным…

Я помню другую – весёлую, живую маму. Маму, которая возится на кухне, напевая себе под нос «Котёл любви», читает мне «Сказки барда Биггля», играет с папой в шахматы или правит материал для «Придиры». Маму – неутомимую исследовательницу магии, остроумную, яркую, порывистую, нежную… Вечером накануне моего дня рождения она заперлась у себя в комнате. «Это должно быть нечто особенное, Фил, - сказала она моему отцу. – Луне исполняется восемь лет, нужно подарить ей настоящее чудо».
Чуда не вышло. Был взрыв, от которого в нашем маленьком доме вылетели стёкла. Был госпиталь святого Мунго. Была мама – бледная, с синяками под глазами, и заострившимися чертами лица. Врачи не оставили надежды: «Мы не знаем заклинания, необратимо повлиявшего на её мозг. Мы не можем помочь. Смиритесь»
Папа не смирился. Он переселился поближе к госпиталю, снял квартирку в маггловском районе, забросил работу, дом, казалось, забыл даже обо мне. Он сутками сидел у постели мамы, рассказывал ей сказки, пел песни, кормил с ложечки, расчёсывал, держал за руку. Я была рядом с ними, тихонько сидела в палате, читала, рисовала, думала. Когда папа засыпал, вернее – проваливался в сон, не выпуская из пальцев маминой ладони, я сменяла его на посту. Я тихим голосом пела колыбельные – те самые, которые в детстве пели мне, я звала маму – отчаянным шёпотом, а иногда вовсе беззвучно, я расколдовывала её сотней придуманных за день заклятий, я не могла поверить в то, что она никогда не…
Мама открыла глаза ясным мартовским днём – через пять месяцев после несчастного случая. Она сладко зевнула, потянулась, произнесла что-то вроде «как долго я спала», но не узнала ни меня, ни отца.
Врачи изумлённо разводили руками. «Чудо, что ваша жена пришла в себя, - сказали они отцу. – Физически она совершенно здорова. При надлежащем уходе и терпении память к ней вернётся. Известны сотни подобных случаев. Не теряйте надежды»


- Жар спадает.

- Подайте настойку имбирного корня.

- Что вы сделали?

- Это слишком сложно для вашего понимания.

- И всё-таки?

- Достал из головы мисс Лавгуд парочку неприятных воспоминаний. Вы в курсе, что несколько лет подряд она живёт с непреходящим чувством вины?

- Но если оно не мешало ей.

- До недавнего времени. Пока юной когтевранке не вздумалось поупражняться в окклюменции.

- В чём?

- Мисс Лавгуд заставила меня увидеть своё воспоминание.

- Заставила вас?

- Не ржите, Люпин, вы не лошадь. Смотрите, к чему приводит упрямство. На это, в сущности, простейшее действие она потратила всю силу, которая помогала ей бороться…

- Так в этой склянке…

- Любуйтесь - вина в чистом виде, вина как она есть… Ваша очередь быть сиделкой.

Молчание.

- Что вы ещё от меня хотите?

- Извиниться перед вами. Давно - с тех пор, как узнал одну поучительную маггловскую историю.

- Ради Мерлина, вы можете просто помолчать! Я устал. И перестаньте жевать шоколад. От вашего чавканья закладывает уши.

- Вы просто невыносимы…

- Люпин!

- Всё, молчу…



Глава 8.


Когда я открываю глаза, то не сразу понимаю, где нахожусь.

- Как вы себя чувствуете, Полумна?

- Где я?

Римус улыбается.

- В подземельях Хогвартса, в лаборатории самого ужасного зануды на свете.

- Что со мной произошло?

- Вероятно, он пытался похитить вас для своих зловещих опытов, но я нарушил его коварные планы…

Улыбаюсь, пытаюсь приподняться на локте. От слабости меня слегка подташнивает. Я лежу возле камина на двух составленных вместе больших креслах. Рядом со мной переносной столик, заставленный пузырьками и баночками.

- Выпейте это, - Снейп как всегда, бесшумен и похож на огромную чёрную летучую мышь.

Глотаю тёплое, пахнущее кардамоном и имбирём, питьё.

- Вы очень напугали нас, Полумна. Хотите шоколада? Я предлагал его профессору, но тот, увы, отказался.

Шоколада мне не хочется, но я замечаю ярость, мелькнувшую на лице зельевара. Почему Люпину так нравится дразнить его?

- Я бы с удовольствием поспала немного… Но, боюсь, до своей комнаты мне не дойти.

- Вас никто и не отпустит, - голос Снейпа спокоен и сух. - Я уже поставил в известность старосту Когтеврана, чтобы вас не искали зря. До утра можете остаться здесь. Я дам вам свой старый плащ…

- Как это благородно и гостеприимно, - Римуса, похоже, несёт и он не собирается останавливаться.- Предложить гостье местечко у камина. Практически коврик…

- Вам я остаться не предлагаю. Ваше зелье готово. Вы свободны.

- Мне коврика на полу не хватит? Какая жалость…

- Почему же. Ковров у меня много. А вот полыни – мало. Замучаюсь блох выводить. - И сразу же – устало: - Придержите свои остроты, Люпин. Здесь всё-таки не шоу близнецов Уизли.


Мне ужасно интересно, чем закончится этот диалог, но комната плывёт перед глазами, голоса становятся всё тише, и я не замечаю, как погружаюсь в сон…

Просыпаюсь я так же внезапно, как и уснула. Огонь в камине погас, но мне не холодно. Снейп поставил рядом с моей импровизированной постелью ещё одно кресло и теперь, похоже, дремлет, вытянув длинные худые ноги. На мгновенье мне кажется, что рядом с ним кто-то есть – юная рыжеволосая девушка, которая с нежностью и печалью гладит его по волосам. Потом я моргаю, и наваждение рассеивается. Умница, действительно «Луни», полоумная Полумна… С нежностью, с печалью – только галлюцинаций тебе не хватало…

Я чувствую себя на удивление окрепшей. Сейчас бы тихонько выскользнуть за дверь, чтобы не пришлось ничего объяснять. Но стоило мне пошевелиться, как Снейп открывает глаза.

- Пришли в себя? – впивается в меня изучающим взглядом. – Голова не кружится, не тошнит, обстановка не плывёт перед глазами?

- Не больше обычного, - пытаюсь улыбнуться. – А где профессор Люпин?

- Полагаю, у себя в комнате. Сейчас я вас осмотрю, потом сдам на руки мадам Помфри. Вам нужен отдых…

Процедура осмотра не занимает много времени. Все эти «высуньте язык», «смотрите сюда», проверка координации, видимо, ничего опасного не показывают. Снейп заметно расслабляется.

- Неделя в больничном крыле – и всё будет в порядке.

- Сэр, а что такое окклюменция?

- Искусство читать чужие воспоминания или передавать свои… Но вам это не грозит. По крайней мере, пока окончательно не придёте в себя. Да и потом… Окклюменции нужно долго и упорно учиться.

- Вы умеете?

Снейп пожимает плечами.

- Я всё могу.

- Всё?

- Многое. Например, вычесть с вашего многострадального факультета пару десятков баллов – за ваш ночной визит и причинённое мне беспокойство.

- Могли бы просто выгнать. Отвести к мадам Помфри, - мне становится обидно. – Можно подумать, я виновата, что…

- Я вижу, вы достаточно окрепли для бестолковых рассуждений, - Снейп морщится как от зубной боли. – Там на плитке чайник, в жестяной банке чай… Сможете заварить? Молча.

- Профессор Люпин кипятит воду волшебной палочкой… - говорю я, разжигая огонь.

- Профессор Люпин может хоть гвозди забивать атанором, меня это не касается. И мисс Лавгуд, какую букву в слове молча вы не поняли



Глава 9.

Я делала чай и сама себе удивлялась. Мне хотелось шутить, говорить, танцевать, смеяться – впервые после смерти мамы мне хотелось жить. Словно разжалась внутри меня какая-то пружина, словно камень упал с плеч…

- Чай готов, профессор, – я оглянулась.

Снейп поменял себе повязку. Сейчас он пытался с помощью правой руки, зубов и нескольких приглушённых проклятий завязать узел.

- Позвольте мне.

- Я вполне в состоянии справиться сам…

- Конечно-конечно, - успокаивающим тоном проговорила я. – И зелья вы сам, и всё умеете сам… Но должна же быть от меня хоть какая-то польза… Чай, повязка…Хотите, завяжу бинт элегантным бантом?

Снейп дёрнулся, но я уже завязывала последний узел.

- Шучу.

- Вы где-то проходили курс маггловской медицинской подготовки?

- У меня в семье кто-нибудь постоянно ранился… Порезы, ушибы… Да и сама я ловкостью не отличаюсь. Было время попрактиковаться.

- Обычно магам хватает парочки простеньких заклинаний. Кровоостанавливающее, заживляющее, - тёмные глаза пристально следили за мной. – У вас родители оба маги, если я не ошибаюсь.

- Не ошибаетесь, - выдавила я.

- Зачем же тогда маггловские штучки?

- Не хотела забивать гвозди атанором…

- А если правду? Вы славитесь тем, что не лжёте, мисс Лавгуд. Чудите, болтаете чепуху, но не лжёте, - здоровой ладонью Снейп схватил меня за подбородок, не давая отвести взгляд.

Странно мы, наверное, смотримся со стороны: мужчина, сидящий в кресле, и нагнувшаяся над ним девочка.

Следующий вопрос повергает меня в ступор.

- Вас бил отец?

- Как… как вы смеете?

- Ребёнок, которому приходится делать себе перевязки, лечить ушибы и царапины, потому что палочки у него нет, и магией он пока не владеет, и…

- Что?

- Отчего умерла ваша мать?

Вспыхиваю.

- Профессор. Северус. Снейп, - чеканю каждое слово. – Ваше дело. Учить. Меня. Зельеварению. А задавать такие вопросы вы не имеете права! Как не имеете права озвучивать свои грязные догадки и домыслы в моём присутствии!

Теперь выдержать его взгляд. Я – Луна Лавгуд, полоумная Полумна, Луни-Луна. Я – маленькая трусливая глупая неуклюжая девчонка, но я не могу позволить этому человеку так говорить о моих родителях, я не обязана ему отвечать, я … Бессильные злые слёзы текут по моим щёкам. Если Снейп действительно может читать чужие мысли, то я перед ним как на ладони. Но я не хочу, не хочу!

Внезапно он резко выдыхает и отворачивается.

- Простите меня, Полумна
.
Закрываю лицо руками.

- Вы… вы самый бессердечный, самый злой человек, которого я только знаю, вы… вы, - всхлипываю, пытаюсь из последних сил сдержаться, но не выходит: слёзы текут ручьём.

- Вот, возьмите. Ваш чай.

Зубы клацают о край кружки, делаю глоток.

- Успокойтесь, наконец! – в голосе Снейпа растерянность сменяется раздражением. – Никто не покушается на ваши маленькие семейные тайны.

- Если вам не безразлично, могли бы просто спросить. Словами. А не устраивать допрос, - моё дыхание прерывается, но истерика, кажется, прошла стороной.

- Я привык узнавать то, что хочу узнать, - он повернулся ко мне спиной, переставляет на столе какие-то колбы и банки. – И когда хочу. Я причинил вам неудобство. Я извинился. Я редко извиняюсь. Допивайте чай. Я отведу вас в больничное крыло.

Я пью, не чувствуя вкуса. Сил спорить или говорить уже почти не осталось.

- И ещё, - Снейп поворачивается, бесстрастный как всегда. – Возможно, вы меня неправильно поняли. Мне безразлично.

- Вы лжёте, - я сажусь в кресло, прикрываю глаза. – По какой-то неизвестной причине вам любопытно.

Собираюсь с мыслями.

- Моя мама умерла, когда мне было девять лет, - говорю тихо. – До этого потеряла магическую силу и не узнавала ни меня, ни отца. Она уходила из дома, бродила по окрестностям. Могла разрезать себе руку и улыбаться, глядя, как на пол капает кровь. Папа не всегда был рядом. Иногда останавливать кровотечение приходилось мне. Маггловскими способами – тут вы правы. Но умерла она легко – просто однажды не вернулась домой. Папа отправился её искать и нашёл спящей на берегу реки. Мама ушла во сне. Навсегда…

- А вы…

- А я была уже достаточно взрослой, чтобы принять её смерть. И поддерживать отца, у которого не хватило на это сил. Они с мамой очень любили друг друга.

Мне показалось, или на его бледном лице мелькнуло сочувствие?

- Вы счастливый человек, Полумна. Пока ещё сами не понимаете, насколько.

Куда только подевался язвительный ироничный профессор зельеварения? Передо мной сейчас стоит просто уставший немолодой человек. Маленький пузырёк с мутно-фиолетовой жидкостью исчезает в рукаве его мантии.

- Вам пора. Я провожу вас.



Глава 10.

Неделя под опёкой мадам Помфри пролетает на удивление быстро. Несколько раз меня навещает профессор Люпин, приносит неизменный шоколад, справляется о самочувствии и быстро исчезает. Всё остальное время я предоставлена сама себе.

Мне выделили постель у окна. Я вижу, как облетают с деревьев последние листья, как на стекло ложится влажными росчерками ноябрьский дождь, как он сменяется мокрым снегом… Я читаю, пытаюсь вести дневник, но чаще всего – сижу и смотрю в одну точку. Со стороны может показаться, что я грущу, на самом деле я думаю. О чём? О маме, о папе, о рыжеволосом мальчишке Тони, так похожем на любого из семейства Уизли… Когда-то мне казалось, что он может стать моим настоящим другом, а потом было слишком больно ошибиться. Ещё – о Римусе Люпине, о его человеческой доброте и нечеловеческой сущности. О профессоре Снейпе. Как раз о нём получается думать больше всего. Пытаюсь представить его ребёнком – худым долговязым измученным мальчишкой из воспоминания. Где он жил? Кем были его родители?

Ребёнок, которому приходится делать себе перевязки, лечить ушибы и царапины, потому что палочки у него нет, и магией он пока не владеет – это он говорил обо мне или о себе? Столько вопросов – и ни на один я не нахожу ответа.

А ещё мне снятся странные сны про девочку Лили. Она приходит ночью, садится на краешек моей постели и смотрит глубоким печальным взглядом, словно хочет что-то сказать, но не может. Её глаза мне знакомы, у кого-то я уже видела эту прозрачную весеннюю зелень, но пытаюсь вспомнить – и просыпаюсь, а потом не могу заснуть до утра. Призрак женщины за спиной у Снейпа – теперь я могу поклясться, что действительно видела её – это тоже Лили, только взрослая и ещё более грустная, чем девочка из моего сна.

Мадам Помфри на обходе качает головой и оставляет меня в постели ещё на неделю.

- Деточка, ты же совсем слабенькая пока.

Слабенькая? Я уже давно не чувствовала себя лучше. Правда, от папы не было никаких вестей, даже совы с посылкой или письмом. Но он занят, у него «Придира» и морщерогие кизляки. К тому же я сама попросила не сообщать ему о своей болезни – зачем попусту волновать? И всё равно грустно.

Профессора Снейпа я видела только один раз. Он заходил в больничное крыло, чтобы принести запас противопростудных зелий – какое-то новое усовершенствование Бодроперцовой настойки, без побочных эффектов. Мадам Помфри краснела, бледнела, нервничала, опускала глаза. Зачем он с ней так? Весь Хогвартс знает, что Бодроперцовое зелье придумала она лично, специально для профилактики простуд в промозглое осеннее время, и очень гордилась своим изобретением. А тут приходит слизеринский декан и приносит улучшенный вариант: «Я подумал, что так будет надёжнее». Действительно, мадам Помфри – простая медсестра, а он… выскочка, вот кто.
Мне было обидно наблюдать, как она благодарит Снейпа.

- Спасибо, вы правы, этот дым из ушей… я никак не могла придумать…

- Перец нужно вымачивать в маковой настойке в течение суток. И добавлять чуть поменьше имбиря. Лёгкий седативный эффект мака… - со скучающим видом преподавателя вещал зельевар, не глядя в мою сторону.

Я сделала вид, будто увлечена книгой.

- Действительно, как я сама не догадалась, это же так просто, - растерянно оправдывалась мадам Помфри. – И раз уж вы зашли, посоветуйте что-нибудь для Жизнеутверждающего зелья. У меня тут девочка, Полумна, которую вы привели, помните?

Я почувствовала на себе его небрежный взгляд.

- Я спешу. Но могу проконсультировать вас по дороге.

- Да-да, конечно, буду вам очень благодарна…

Когда за ними закрылась дверь, я не удержалась и фыркнула. Бедная мадам Помфри! Неужели ей приятно всё это выслушивать? Ради меня? Но я же иду на поправку, да и что у меня за болезнь? Слабость, головокружение, отсутствие аппетита? От этого ещё никто не умирал.

Наступившей ночью я спала без снов.

А утром, сразу после завтрака, приехал папа.

Он привёз стопку свежих выпусков «Придиры», два пакета со сладостями и фруктами. Он смущённо прятал глаза и гладил меня по волосам. Говорил, что случайно узнал о моём недомогании и сразу же примчался. Совал мне в руку то яблоко, то апельсин – «кушай, доченька, ты же у меня такая худенькая».

- Папа, ну я же ем, ем… Успокойся, расскажи, как дела, - я не знала, плакать мне или смеяться, глядя на его взволнованный вид.

- В Гималаях обнаружили новые следы снежного человека, я собирался в экспедицию на рождественских каникулах.

- Так это же здорово!

- Но ты знаешь, Луна, я подумал, может быть, если ты будешь себя хорошо чувствовать…

- Поехать с тобой?

- Нет, давай проведём Рождество дома, как раньше, когда… - его глаза затуманились. – Мама была бы счастлива. Если ты хочешь, конечно…

В порыве чувств я не сдержалась и крепко поцеловала его.

- Хочу? Да я не смела мечтать. Папочка, ты такой…

- Ладно, ладно, - внезапно охрипшим голосом сказал он. – Я плохой отец, знаю. Совсем забыл про тебя. Но мне было так тяжело. Мы с мамой… Почистить тебе банан? Или ты хочешь пирожное из «Сладкого Королевства»? Грильяж? Нугу? Я купил побольше. Угостишь друзей, когда они придут тебя навестить.

И банан, и пирожное, и грильяж с нугой, и слона из Африки – я съела бы всё на свете, только бы он не грустил.

В результате, когда папа ушёл, я еле дышала от количества проглоченной еды.

- Деточка, да ты вся светишься, - обрадовалась мадам Помфри. – И румянец появился. Если так дальше пойдёт, выпишу тебя в воскресенье.

- Там корзиночки с кремом и заварные трубочки. Возьмите, пожалуйста, себе к чаю.

- Спасибо, моя хорошая. Но может, кто из подружек забежит, вместе и скушаете.

Я улыбнулась.

- Не забежит. Вы же видели, кто ко мне приходил. Профессор Люпин пару раз и всё. Берите смело, мне папа много привёз.

- Тогда возьму две штучки. Очень аппетитно смотрятся.

- Мадам Помфри?

- Да?

- Это вы послали сову папе?

- Я? – она смутилась. – Да, конечно, я. Ты, помнится, просила этого не делать, но я подумала…

- Спасибо вам. Я по нему очень скучала, просто не хотела волновать.

Медсестра растроганно погладила меня по голове.

- Девочка моя, да если б я знала, что тебе это так поможет, я бы сама, - она запнулась. – Сама бы к нему съездила. Надо было раньше догадаться.

- Вы и так много для меня сделали, - я, не сдержавшись, зевнула. – Без вас Хогвартс как без рук. Не надо никуда уезжать.

- Ты поспи, я закрою шторы. Разбужу тебя к обеду. А мне идти нужно.

Я свернулась калачиком на постели и сама не заметила, как уснула.




Глава 11.


Мадам Помфри сдержала слово. В воскресенье я уже входила в гостиную Когтеврана. За две с половиной недели, похоже, никто не заметил моего отсутствия.

- Полумна, привет, - Менди Броклхест кивнула головой. – Ты куда-то уезжала?

- Почти, - я загадочно улыбнулась, выкладывая на стол остатки папиных сладостей. – Угощайтесь.

- Ой, «Сладкое Королевство»!– Терри Бут схватил пирожное. – И фрукты! Откуда столько?

- От морщерогих кизляков.

К столу подтянулись все когтевранцы, бывшие в гостиной. Через полчаса на нём остались только конфетные бумажки и кожура.

Я попросила у Менди список домашних заданий.

- По трансфигурации и зельеварению столько задали, что просто ужас. Не знаю, догонишь ли ты.

- Я способная.

- Ага. Профессор ЗОТС болел, его замещал Снейп. С каждого факультета, кроме Слизерина снял за неделю около ста баллов. Слизеринцы его любимчики. А Гриффиндор стонет. Из-за Поттера и Грейнджер у них в сумме около двухсот баллов вычли. Ты, кстати, реферат по оборотням сдала?

- Успела.

- А через пару дней комиссия из Министерства приезжала. Мол, Люпин часто болеет и не способен преподавать. Проверяли его. Он пришёл на занятия, бледный, помятый, синие круги под глазами, но держался молодцом. Мы думали, Снейп классный журнал съест, так злился. Надеялся, если Люпина выгонят, занять место преподавателя ЗОТС. Но Дамблдор вступился. Ругался с министерскими так, что мы чуть под столы не попрятались. Говорил, что болезни учителей – это его проблема, и что в Хогвартсе как-нибудь с сами разберутся. Лучше бы дементоров убрали, - продолжала болтать Менди. – А то взглянешь ночью в окошко, и жить не хочется. Висят как пугала за стенами замка. Всё потому что Сириус Блэк проник в гостиную Гриффиндора, до смерти напугав портрет Полной Дамы. Говорят, - она понизила голос, - будто у него тут сообщник.

- Извини, Менди, - прервала я поток новостей. – Я пойду. Голова что-то разболелась. А ещё в библиотеку заглянуть нужно.
.
- Иди, только осторожнее. Ученикам запретили бродить в одиночку.

Она тут же потеряла ко мне всякий интерес.

Я взяла список литературы и вышмыгнула из гостиной. От обилия информации и в самом деле кружилась голова. Проходя по коридору, я выглянула в окно: на фоне свинцово-серых то ли дождевых, то ли снежных туч силуэты дементоров вырисовывались наиболее чётко. От одного их вида на меня накатила непередаваемая тоска.

Люпин одержим навязчивой идеей – отыскать врага, когда-то бывшего другом. Так, кажется, сказал мне тогда Снейп. Неужели этот загадочный враг и есть беглый преступник Сириус Блэк? Иначе зачем оборачиваться и рыскать по территории замка? Только для того, чтобы помешать ему проникнуть внутрь. Мелкая, подленькая мыслишка дрожала где-то на краю сознания. Так всё-таки помешать или помочь? «Какое тебе дело, Луни-Луна, - вкрадчиво шептал внутренний голос. – Ты, наконец, счастлива, папа вспомнил о тебе, вы вместе встретите Рождество. Зачем тебе каторжники и их сообщники? Зачем тебе влезать во всё это?» «Ты уже влезла, - ответила я самой себе. – В тот самый момент, когда Римус притащил бесчувственную тебя в кабинет зельеварения вместо того, чтобы пройти мимо. Или даже раньше – когда выжимала сок поллунницы оборотню в пасть». Картинки воспоминаний промелькнули перед глазами: «Спросите обо мне луну». - Люпин помогает мне подняться и собрать книги – Люпин, изуродованный трансформацией – «Как вы себя чувствуете, Полумна?» - Люпин, навещающий меня в больничном крыле. И везде – он настоящий, искренний, правильный. И картинка – Люпин, помогающий Сириусу Блэку проникнуть в Хогвартс – не вяжется с остальными. Не складывается в мозаику, словно не хватает какого-то важного кусочка.

И Снейп, Северус Снейп, зельевар, - мрачный, угрюмый, ироничный, жестокий. На полшага позади Римуса, в тени, но всегда рядом. Варит зелье трансформации, ищет общего врага, искренне ненавидит Люпина, но спасает его, рискуя быть укушенным оборотнем. "Вас бил отец? - Простите меня, Полумна. - Я привык узнавать то, что хочу узнать". Бледный худой подросток из видения – это тоже он.

Я сжимаю виски руками, только сейчас заметив, что разговаривала сама с собой.

- Полоумную выпустили! Сумасшедшая в Хогвартсе! – слышу за спиной издевательский голос Драко.

Резко оборачиваюсь. Так и есть: на губах Малфоя – язвительная ухмылочка, сзади маячат неизменные Крэбб и Гойл. Делаю вид, что мне в противоположную сторону, бормочу под нос бессвязную белиберду: мне можно, я – Луни. Машу перед лицом руками.

- Мозгопрыгов отгоняешь? Эй, психованная!

Главное – не обернуться, не пожелать зла. От меня не убудет, я… я почти не слышу его насмешек, и мне всё равно. А если всё равно – значит, скоро отстанут.

- Повернись, когда с тобой разговаривает наследник древнего рода! – похоже, Драко настроен решительно.

Слышу за спиной шаги. Не бежать, ни в коем случае не бежать. Я – Луна Лавгуд, лунная девочка, как меня называет папа, скоро Рождество, мы будем сидеть с ним у камина, читать сказки, пить подогретое сливочное пиво…

Что-то больно ударяет меня между лопаток, катится по полу. Надкушенное яблоко – его как раз держал в руке Гойл. Сзади слышится смех.

- Надо её немного проучить, чтобы оказывала мне уважение. Папа говорит, что семьи магов, в которых лишь несколько поколений чистокровных, ещё хуже грязнокровок – те, по крайней мере, знают своё место. А эта ишь какая гордая, со своими кизляками. Левикорпус!

Заклинание поднимает меня на несколько метров в воздух, разворачивает к мучителям. Различаю надменное лицо Драко, искажённые смехом физиономии его верных телохранителей, направленную на меня палочку, прежде чем распущенные волосы (я опять забыла их расчесать) падают мне на глаза.

Неловко барахтаюсь в воздухе. Ничего унизительнее, по-моему, придумать нельзя.

- Поговори с мозгопрыгами, жаба! Ква-ква!

- С мозгошмыгами! – не сдерживаю гнев (да и кто бы сдержал?). – Такой умный и чистокровный маг как наследник Малфоев мог бы и запомнить коротенькое словечко.

- Глядите, она заквакала! – Драко оборачивается, ища поддержки.

- Мистер Малфой, потрудитесь объяснить мне, что здесь происходит, - раздаётся на весь коридор ледяной голос Снейпа.

- Мы поймали сумасшедшую жабу, профессор, - Драко изменился в лице, но палочку не опустил.

Ещё бы – слизеринский декан никогда не обидит своего любимчика. Тем неожиданнее звучат следующие слова.

- Минус двадцать баллов Слизерину. Десять – лично вам, и по пять – вашим пустоголовым друзьям.

- За что, сэр? – в голосе Малфоя звучит неподдельная обида, он опускает палочку, и я больно шлёпаюсь на каменный пол.

- За неподобающее использование знаний, полученных на факультативных занятиях. За неумение выбирать достойного противника, - Снейп непреклонен. – Ваш отец всегда доблестно противостоял волшебникам, вдвое сильнее его. А вы никого не нашли получше, - кивок в мою сторону, - этой девчонки? Подобные действия унижают сильный и благородный род – такой, как ваш.

- Сэр, я всего лишь хотел…

- Пошутить, я понимаю. И тем не менее – ещё минус пять баллов за пререкания с преподавателем.

Драко пробормотал сквозь зубы какое-то ругательство.

- Или вы хотите, чтобы я побеседовал с вашим отцом? Думаете, он осудит меня за то, что я забочусь, как умею, о чести его семьи?

- Вы правы, сэр, - слизеринец быстро кивнул, – отцу знать не обязательно.

Он спрятал палочку в рукав и прошипел спутникам:

- За мной, быстро!

Крэбб и Гойл, втянув головы в квадратные плечи, послушно последовали за ним.

Когда весёлая компания скрылась за поворотом, Снейп повернулся ко мне. Его глаза метали молнии.

- Вы совсем не понимаете, что творите? Это же какой талант нужно иметь, чтобы появляться не вовремя в самом неподходящем месте? Из-за вас у меня могут быть неприятности.

Я молча поднялась с пола, оправила мантию, откинула волосы с лица.

- Вы поставите Драко высший балл за факультатив, только и всего.

- Хорошая идея, мисс Лавгуд. Только на обычных факультативах такого заклинания не преподают. И если вы вздумаете пожаловаться…

- Странно, что вы вообще вмешались. Прошли бы себе мимо, или постояли бы тихонько в сторонке, наблюдая за развлечениями наследного принца.

- Как вы смеете так разговаривать с преподавателем?

- Простите, сэр, - делаю подобие книксена, - но во мне говорит обида. Вряд ли бы вам понравилось использование вашей персоны в качестве обучающего манекена для испытания нового заклинания.

Снейп резко разворачивается на каблуках.

- Нельзя быть такой бессловесной мямлей, мисс Лавгуд. Если бы вы попытались…

Горько усмехаюсь.

- Разметать всех лёгким движением палочки? Возненавидеть, затаить злобу, чтобы отомстить спустя какое-то время? Мне больно, обидно, но это пройдёт. А ненависть разрушает душу, разъедает изнутри, как кислота.

- Вы это прочитали в какой-нибудь маггловской книжонке? Или придумали в качестве оправдания собственной трусости?

- Меня так учили родители. Мой папа такой. Потому многие считают его сумасшедшим.

- Как и вас? – Снейп словно наблюдает за моей реакцией.

- Как и меня, - легко соглашаюсь я. – Такая вот семейка чокнутых… Я могу идти, сэр?

- Идите, - он внезапно теряет ко мне интерес.

Но до самого поворота я чувствую спиной его долгий тяжёлый взгляд.



Глава 12.

До начала декабря занятия шли как обычно. Небольшой ажиотаж вызвали матчи по квиддичу: Гриффиндор проиграл Слизерину. Драко Малфой меня не замечал, как и раньше. Но однажды за обедом я поймала его взгляд, адресованный Гарри, и поняла, для кого предназначалось заклинание, случайно испытанное на мне. Для всей школы не была тайной взаимная вражда между Снейпом и Поттером, учителем и учеником. Почти все терпеть не могли профессора зельеварения и симпатизировали юному гриффиндорцу. А теперь этот загадочный факультатив для избранных, вернее – для избранного, для Драко Малфоя, который точно также ненавидит Гарри, как и его декан. Смысл дополнительных занятий понятен: рано или поздно ненависть должна перерасти в открытую стычку, и Снейп хочет, чтобы у его любимчика было преимущество. Но почему именно Левикорпус? Этим заклинанием можно унизить, показать свою власть над другим человеком, но причинить более или менее серьёзный вред им нельзя. Хотя с другой стороны, что значит вражда между преподавателем и несовершеннолетним мальчишкой? Вычтенные баллы, заниженная оценка за реферат. Но представить Снейпа, который будет тайно, тем более – чужими руками, сживать со света Гарри, я не могла. Как-то всё это было мелко для взрослого опытного мага.

После болезни мне приходилось проводить почти всё своё свободное время в библиотеке, чтобы нагнать остальных. Мадам Пинкс даже выделила мне тихое местечко за стеллажами, где я могла заниматься в одиночестве.

- Только никакого шоколада, никаких тянучек и прочих липких гадостей, которые пачкают книги! – строго предупредила она.

Я торжественно пообещала.

Но сейчас жалела о своём обещании. Хоть с аппетитом у меня стало чуть лучше, но, увлечённая мыслями и догадками, я за обедом почти ничего не ела. И, нащупав в кармане мантии несколько шоколадных лягушек, почувствовала, как рот наполняется тягучей слюной. «В конце концов, я же аккуратно. Разверну обёртку, положу в рот, никто и не заметит», - мелькнула оправдательная мысль.

Но стоило мне зашуршать бумажкой, как за стеллажами послышались торопливые шаги. «Мадам Пинкс! – мелькнула испуганная мысль. – У неё наверняка установлено какое-нибудь следящее заклятье, иначе как она…» Спрятав злосчастную шоколадку, я притихла, уткнувшись носом в учебник по трансфигурации.

— Гарри, на тебе лица нет! – я с удивлением узнала голос Гермионы.

— Нельзя самому охотиться за Блэком, - а это Рон.

Наверное, трое неразлучных друзей не нашли лучше места, чтобы посекретничать, чем дальний угол библиотеки. Они же не знали, что тут опять окажусь я и невольно подслушаю их разговор.

— Ты ведь не станешь, правда? — с надеждой спросила Гермиона.

— Блэк не стоит того, чтобы из-за него умирать, — добавил Рон.

— Знаете, что я слышу, когда рядом дементор? – глухо спросил Гарри. - — Я слышу, как перед смертью кричит мама, умоляет Волан-де-Морта пощадить меня. Если бы вы вот так услышали последние слова мамы, вы бы их навсегда запомнили. Такое не забывается. А если бы вдруг узнали, что выдал её Тёмному Лорду их лучший друг…

— Ты ведь ещё учишься, а Блэк уже взрослый волшебник! — воскликнула Гермиона. — Его поймают дементоры, увезут в Азкабан, там он понесёт наказание!

— Ты ведь слышала, что сказал Фадж. На Блэка Азкабан не действует, как на обычных людей. Какое это для него наказание!

— И что ты задумал? — Рон был явно встревожен. — Хочешь его убить?

— Гарри, опомнись. Ну, пожалуйста! — со слезами взмолилась Гермиона. — Блэк - страшный человек.Ты мгновенно попадёшь ему в руки, он только того и ждёт… Твои мама с папой не позволили бы тебе самому искать его. Они хотели, чтобы ты жил.

— Я никогда не узнаю, чего они хотели. Я никогда — спасибо Блэку! — с ними не разговаривал.

- Не лезь на рожон, Гарри, - посоветовал Рон. – Ловить убийц – дело дементоров и министерства. У тебя с учёбой полный завал. Особенно – с зельеварением.

- Никогда бы не подумала, что ты об этом будешь беспокоиться, мистер Уизли, - съехидничала Гермиона.

- Я не за себя, за друга волнуюсь. Помнишь, как Снейп на него взъелся?

- Ещё бы не помнить!

— А меня? Знаете, что этот…- он так обозвал Снейпа, что Гермиона укоризненно воскликнула: «Рон!» - заставил меня делать? Чистить утки в больничном крыле! И без волшебства! Почему Блэку не пришло в голову спрятаться в кабинете зельеварения? Прикончил бы Снейпа, и все бы ему только спасибо сказали.

- Вот мы опять вернулись к Блэку, - в голосе Гарри звучала злость. – К человеку, который был другом папы, шафером на свадьбе родителей, а потом – моим крёстным. Снейп просто не любил моего отца за то, что тот был во всём лучше его. И меня ненавидит потому, что мы с папой внешне похожи. Не удивлюсь, если именно он помог Блэку проникнуть в нашу гостиную. Отомстить чужими руками – это же так в духе слизеринца!

- Ты думаешь, Гарри, - осторожно начала Гермиона.

- Жалко, что меня там не было! – раздражённо воскликнул тот. – Снейп труслив и злобен, но в нём это сразу заметно. А как можно улыбаться человеку, который считает тебя своим лучшим другом, пить с ним чай, похлопывать его по плечу, а потом хладнокровно предать его!

За стеллажами воцарилось долгое молчание.

Я, поражённая, застыла на стуле, боясь даже вздохнуть.

— Послушайте, скоро каникулы! — вдруг оживлённо воскликнул Рон. — Идёмте к Хагриду, мы у него сто лет не были.

— Нельзя, — возразила Гермиона. — Гарри не должен выходить из замка…

— Идёмте, — сказал Гарри, — Заодно спрошу его, почему он, рассказывая мне о родителях, никогда не упоминал Блэка.

— Может, лучше сыграем в шахматы? — поспешно предложил Рон. — Или в плюй-камни? Перси оставил мне игральный набор…

— Нет, пойдём к Хагриду, — твёрдо решил Гарри.




Глава 13.

Я подождала, пока затихнут их шаги, и быстро собрала книги. Мне нужно было с кем-нибудь посоветоваться. Идти прямо к Дамблдору? Но тот скорее всего благодушно покачает головой («Вам это показалось, Полумна») или, что ещё хуже, постарается как-нибудь повлиять на Гарри. К Снейпу? Смешно. Он не любит Поттера (теперь я, кажется, узнала, за что) и хотя вряд ли проникновение Блэка в замок его рук дело, но зачем давать ему лишний повод для взыскания? К МакГонагалл? Она сразу же применит административные меры, запрёт всю троицу в башне и запретит выходить за территорию замка. В любом случае имя осведомителя так или иначе всплывёт. А быть предательницей в глазах Гарри и его друзей я не хотела.

И тут меня осенило. Профессор Люпин – вот кто может дать толковый совет, к кому прислушается Гарри, и кто не будет разглашать источник информации.

До кабинета ЗОТС я летела как на крыльях.

- Здравствуйте, сэр! – выпалила я, едва за мной затворилась дверь. – Можно с вами…

Люпин полулежал на кушетке перед камином. Несмотря на тепло, исходящее от огня, его била крупная дрожь. Казалось, в его волосах прибавилось седины.

- Сэр, - я запнулась. – Вам нехорошо?

- А это вы, Полумна, - он слабо улыбнулся. – Не боитесь являться ко мне за несколько дней до полнолуния? Вы же знаете, что…

- Пустяки. Вы человечнее любого человека, - смутившись, сказала я. – Ликантропия – это болезнь, а не черта характера.

- Хорошо, что не профессия, - Люпин сел. – К сожалению, не могу предложить вам чая, вы же видите, в каком я состоянии. К тому же что-то подсказывает мне, что вы не за чаем сюда пришли.

- Простите, я не вовремя. Просто мне нужно с вами серьёзно поговорить… - я мучительно подыскивала слова.

Быстрый настороженный взгляд:

- Вы уже знаете… Откуда?

- Услышала случайно, - может быть, Гарри уже говорил с Люпиным на эту тему? У них, кажется, сложились доверительные отношения, и Поттер вполне мог поделиться своей болью с кем-нибудь, кроме гриффиндорских друзей.

- Северус – хороший профессионал. Единственный его недостаток – это отсутствие этики. Да, он заглянул в ваши воспоминания, но…

- Причём здесь…Снейп заглянул в мои воспоминания? Когда? – моему удивлению нет предела.

Люпин вгляделся в моё лицо.

- А вы разве не об этом хотели со мной поговорить?

- Нет.

- Я ошибся, это всё проклятая луна. Вы не должны были бы узнать…

- Это произошло тогда, когда вы принесли меня к нему в кабинет?

- Вы и это знаете?

- Я слышала в полубреду. Но думала, что мне просто показалось. Два голоса. Один – ваш, другой, я так понимаю, - профессора Снейпа.

- Вы были без сознания, у вас был жар. Северус сразу определил, что это не обычная простуда. До этого вы попытались показать ему что-то, воспользовавшись окклюменцией, которой не владеете…и это отняло у вас много сил. Вы потеряли сознание в коридоре.

- Дальше я знаю. Но зачем было…

Люпин прикрыл глаза.

- В каждом из нас, Полумна, живёт свой собственный зверь. Боль от потери близкого человека, ненависть, трусость – что угодно. Главное – в попытке не выпустить его наружу, мы тратим много душевных сил. Вы успешно боролись со зверем, но ослабели и могли погибнуть…

- Я поняла. Получается, профессор Снейп оказал мне услугу… Кстати, что было моим зверем? – Я спрятала руки в карманы мантии, чтобы не выдать их дрожь. – Полагаю, тоска?

- Вина. Вы почему-то чувствовали себя виноватой в смерти матери…

- Вина?!!

- И Северус избавил вас от неё. Я был поражён, увидев его за работой. У меня нет причин испытывать к нему тёплые чувства, но чужое мастерство всегда вызывает восхищение…

- Что он сделал?

- Запечатал вашу вину в пустой пузырёк, заткнул пробкой…

- «Я научу вас, как заткнуть пробкой смерть». Так он говорил на первом занятии по зельеварению, - задумчиво произнесла я и, спохватившись, добавила: - Я вам не мешаю? Вам, наверное, сейчас не до болтовни.

- Если хотите, оставайтесь, Полумна, - Люпин поморщился. – Ликантропное зелье, конечно, действует неплохо, но разговоры … отвлекают меня от… Жалко, мой запас шоколада подошёл к концу. Ничто так не восстанавливает силы.

- У меня есть! – обрадовалась я, доставая из кармана шоколадных лягушек и протягивая ему. – Хотела съесть прямо в библиотеке, но побоялась мадам Пинкс. Сделать вам чай?

- Если вас не затруднит. Помните, где чайник и заварка?

- Плитка у вас есть?

- Была где-то, но я же волшебник, - Люпин усмехнулся. – Как и вы. Простенькое бытовое заклятье, потом прикоснитесь палочкой к чайнику и – кипяток готов.

Некоторое время спустя мы сидели у огня, закусывая травяной чай шоколадом. Две лягушки я отдала Римусу, несмотря на его вежливое сопротивление. Одну оставила себе.

- Я хотела у вас спросить. Вы же знали профессора Снейпа до того, как пришли преподавать ЗОТС?

- Мы учились с ним на одном курсе Хогвартса, - нехотя ответил Люпин, - и, боюсь, не были близкими друзьями. Скорее – наоборот.

- Почему?

- Он был достаточно скрытным угрюмым мальчишкой… детям обычно не хочется с такими дружить. Добавьте сюда вражду между Слизерином и Гриффиндором. К тому же Джеймсу отчего-то нравилось его задирать.

- Джеймсу? – какая-то мысль шевельнулась на краешке моего сознания.

- Джеймсу Поттеру, моему школьному другу.

- Отцу Гарри? Но… если вы знали Поттера, - я замялась, не решаясь спросить.

- Это объясняет мои тёплые чувства к его сыну, - Люпин улыбнулся.

- Нет, то есть да. То есть, вы, возможно, знали и Сириуса Блэка? – набравшись смелости, выпалила я.

- Возможно.

- И каким он был?

- До того как попасть в Азкабан? Или – как стать жестоким убийцей, служителем Волан-де-Морта? – в голосе Люпина прорезалась злая ирония.

- Я случайно узнала… В общем, что Поттер и Блэк были друзьями… вот и подумала…

- Вы любопытны, Полумна?

- Нет, я… я просто хочу помочь Гарри, - торопливо ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Понимаете, он собирается найти Блэка и убить его, чтобы отомстить за смерть родителей. А это неправильно… и очень опасно к тому же. Вы простите, я чувствую, что чем-то обидела вас. Не понимаю, чем, но я не хотела…

Глаза Люпина полыхали в полумраке жёлтым огнём. На мгновенье мне показалось, что вот сейчас его тело выгнется судорогой, покрываясь шерстью. Но он прерывисто вздохнул, и страшное видение исчезло.

- Они оба были моими лучшими друзьями. Они – и ещё один человек. Питер Петтигрю. Неразлучная четвёрка – так нас называли. Сириус предал семью Джеймса. Питер погиб при попытке его задержать.

- Я не знала.

- Когда стало известно, что Блэк сбежал, Дамблор позвал меня на должность преподавателя ЗОТС. Он предвидел, что Блэк попытается убить Гарри, и хотел, чтобы я был рядом. Три луны подряд я брожу по окрестностям Хогвартса, пытаясь взять его след.

- А директор знает, что вы…

- Оборотень? – Люпин оскалился в усмешке. – Конечно. Ещё со времён моего обучения. И – предупреждая ваш возможный вопрос, нет, не я помог Блэку проникнуть в замок. Я бы скорее сломал ему хребёт или вырвал сердце, чем…

Я легонько дотронулась до его руки.

- Поберегите себя. Если, конечно, не хотите оказаться в кабинете профессора Снейпа в качестве подопытного кролика. Ненависть и гремучая смесь двух зелий – не лучшие помощники.

- Вы просто не знаете. Сириус – наследник древнего рода, мечта большей части учениц Хогвартса. Остроумный, ловкий, неистощимый на выдумки. Верный друзьям, верный своему слову. Чем его привлекло служение Волан-де-Морту? – Люпин словно бредил. – Однажды (я уже не помню, что послужило поводом) мы смешали кровь по древнему ритуалу викингов. Мы – втроём, Питера тогда не было в Хогвартсе… Неужели всё это было для Блэка лишь игрой, школьной забавой, про которую можно забыть сразу же после выпускного бала?

- Люди меняются.

Люпин внезапно рассмеялся.

- Маленькая мудрая девочка учит старого дурака жизни? Вы правы, Полумна, - он бережно снял мою ладонь со своей руки, - люди действительно меняются. И единственное, чего я хочу больше, чем убить Блэка, - это посмотреть ему в глаза. Спасибо вам за чай и за беседу, но время уже позднее. Через полчаса в Большом зале подадут ужин, а я как раз хотел попытаться вздремнуть.

«Интересно, каково это – быть человеком, которого хотят убить бывшие друзья? Или человеком, у которого никогда не было друзей?» - внезапно подумалось мне после того, как закрылась дверь кабинета ЗОТС. И словно холодный ветер пронизал меня до костей.




Глава 14.

Этой ночью мне приснился ещё один странный сон.

Залитый солнцем луг. В тени берёзы на берегу озера – четыре мальчишки, лет пятнадцати-шестнадцати. Один из них – темноволосый и белозубый - с надменным и скучающим видом, что очень ему к лицу, поглядывает на прогуливающихся вокруг учеников. Второй (мне сначала кажется, что это Гарри, но нет – просто очень похож) играет снитчем, позволяя ему отлетать всё дальше и дальше — кажется, что мячик вот-вот вырвется на свободу, — но неизменно ловя его в самый последний момент. Маленький, чертами лица похожий на крысу, подросток наблюдает за ним с открытым ртом, аплодируя каждому броску. Ещё один мальчик, в котором я с удивлением узнаю юного Римуса Люпина, углублён в чтение учебника.

— Скучно, — говорит темноволосый, рисуясь. — Когда наконец будет полнолуние?

— А я бы и без него обошёлся, Сириус, — мрачно отвечает Люпин из-за своей книги. — Между прочим, нам ещё трансфигурацию сдавать. Если тебе так скучно, можешь меня проверить.

Но Сириус лишь презрительно хмыкает.

— Я всю эту чепуху наизусть знаю. Джеймс?

— Сейчас развлечёмся, Бродяга, — спокойно говорит отец Гарри. — Гляди, кто там…

Сириус поворачивает голову — и замирает, как пёс, почуявший кролика.

— Великолепно, — вкрадчиво говорит он. — Нюниус.

Не верю своим глазам – неподалёку, торопливо пряча в сумку конспекты, поднимается на ноги юный Северус Снейп. Сутулый и угловатый, он двигается как-то судорожно, точно паук. Когда он выходит на тропинку, Сириус и Джеймс встают.

— Как дела, Нюниус? — громко спрашивает Джеймс.

Снейп реагирует так быстро, как будто ждал нападения: уронив сумку, он суёт руку в карман и уже достаёт оттуда волшебную палочку, но тут Джеймс восклицает:

— Экспеллиармус!

Палочка Снейпа подлетает вверх футов на двенадцать и шлёпается в траву позади него.

Смех Сириуса похож на лай.

— Импедимента! — говорит он, направив палочку на Снейпа, и тот, рванувшийся за своим оружием, падает ничком на полпути к нему.

— Как прошёл экзамен, Нюнчик? — спрашивает Джеймс.

— Я смотрел на него — он возил носом по пергаменту, — злорадно говорит Сириус. — Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберёшь!

Снейп пытается встать, но заклятие ещё действует, и он корчится, будто связанный невидимыми верёвками.

— Вы у меня дождётесь! — шипит он, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. — Дождётесь!

— Дождёмся чего? — хладнокровно произносит Сириус. — Что ты хочешь сделать, Нюнчик, — вытереть о нас свой сопливый нос?

Ещё одна яркая вспышка — и Снейп повисает в воздухе вверх тормашками; мантия сваливается ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники.

Невольные зрители разражаются ликующими криками; четверо друзей хохочут…

- Оставьте его в покое! – слышится издалека звонкий голос.

Я пытаюсь оглянуться, чтобы увидеть того, кто посмел вступиться за Снейпа, но…

… просыпаюсь от звона будильника.

Лежу, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь свыкнуться с мыслью, что это был просто сон, пока Менди не стаскивает с меня одеяло.

- Вставай, Полумна. Опоздаешь на завтрак

Похоже, после устроенного мной пиршества в гостиной, она стала лучше ко мне относиться. По крайней мере, решила, что я буду благодарной слушательницей её болтовни.

Вот и сейчас, пока я одеваюсь и привожу себя в порядок, Менди упоённо что-то говорит. Различаю только обрывки её фраз: «Терри такой милашка, вчера помог нести сумку с книгами», «а вот эта голубая кофточка под мантию мне, правда, к лицу?». Согласно киваю: милашка, к лицу.

По дороге в столовую Менди продолжает болтать.

Уже сидя за столом, я встречаюсь взглядом с Гарри. Он приветливо кивает мне – и меня пронзает ещё одна догадка: вот, где я видела прозрачно-зелёные глаза Лили! У Гарри. А это может значить только одно: Джеймс и Лили поженились. Эх, Луни-Луна, тебе бы повнимательнее читать газеты! Лили Поттер – так звали маму Гарри. И то, что она была знакома со Снейпом, - это лишь совпадение. Мало ли кто с кем знаком! Но что тогда её тень делает рядом с ним? Тоже совпадение? Или…

Я смотрю за преподавательский стол. Дамблор переговаривается с Минервой МакГонагалл, бледный Люпин нехотя ковыряет ложкой овсянку, Флитвик и профессор Стебль о чём-то горячо спорят. Хмурый и, похоже, невыспавшийся Снейп сидит вместе со всеми и в тоже время как будто отдельно от всех. Перед ним – большая кружка кофе и тарелка с тостами. Он, почувствовав на себе посторонний взгляд, поднимает голову. Я быстро опускаю глаза.

Нет, сон вызван переутомлением и вчерашним разговором с Люпиным. Такого не могло быть на самом деле. Снейп – в роли жертвы? Да он сам кого угодно затравит с удовольствием! Бросаю ещё один быстрый взгляд на зельевара. Возможно, это мне хочется увидеть за его угрюмым желчным обликом какие-нибудь живые, человеческие чувства. Потому что папа как-то сказал про Тони: «В душе каждого человека есть свет, но не каждый способен его дарить». «Даже у самого гадского гада?» - спросила тогда я, всхлипывая. И папа, улыбнувшись, погладил меня по волосам. А Сириус из моего сна и вправду отвратительный тип – заносчивый, наглый. Неужели в нём было что-то хорошее? Но как тогда объяснить предательство и убийство? Может быть, Люпин прав, желая его смерти? «И единственное, чего я хочу больше, чем убить Блэка, - это посмотреть ему в глаза». Ох, Луни-Луна, зачем ты лезешь куда не следует со своими домыслами?

Первым занятием после завтрака у нас зельеварение с Пуффендуем. Проходим Успокоительное зелье. Снейп, похоже, в ударе. Две пуффендуйки через полчаса после начала занятий уже тихонько всхлипывают в рукава мантий.

- Если вместо корня валерианы в котёл добавить кору волчьего лыка, то на выходе получается не Успокоительное, а Упокоительное зелье! – рычит зельевар. - Яды проходят на третьем курсе, противоядия – на четвёртом. А с вашей безалаберностью, юные мисс, вы до конца второго не дотянете! Это вам не подружкам на кухне какао варить!

Менди прыскает в кулачок.

- Мисс Броклхерст? Что вы нашли тут смешного? Минус пять баллов с Когтеврана. Минус тридцать – с Пуффендуя, по пятнадцать на каждую бездарность, которой лень пролистать учебник перед уроком.

Да, видеть во сне несчастного Снейпа – это не к добру.

- Мисс Лавгуд? Где ваш реферат о свойствах поллунницы?

Кажется, началось. Я пытаюсь сказать что-нибудь в своё оправдание.

- Закройте рот, - вкрадчиво советует мне Снейп. – а не то пикси влетит. У вас, кроме этого задания, ещё три самостоятельных работы по пропущенным темам. Сегодня четверг? Даю время до понедельника – если только вы не хотите неудовлетворительную оценку за семестр.

Надо попросить у мадам Пинкс разрешения поставить в библиотеке раскладушку. Иначе мне не успеть. До начала рождественских каникул осталась какая-то неделя.

- Мечтать будете на перемене, - возвращает меня к реальности Снейп. – Запишите задание по теоретической части. Параграфы 22 и 23. Урок окончен.




Глава 15.

На некоторое время история с Блэком вылетает у меня из головы. Слишком много дополнительных занятий, и ещё… я, видите ли, решила сделать подарки на Рождество. Пусть это будет выглядеть очередной глупой выходкой полоумной Полумны, не важно.

В перерыве между зельеварением и трансфигурацией успеваю сбегать в совятню. Посылаю сову в Хогсмит. Карманных денег у меня немного, но должно хватить.

Час в библиотеке, и бутерброд на ходу вместо обеда. Сдаю законченный реферат профессору МакГонагалл. И даже удостаиваюсь её похвалы. Остаются всего две работы для Флитвика. Сделаю их завтра.

Хагрид отменил свои занятия. Говорит, что заболел. Вроде бы покрасневший распухший нос и слезящиеся глаза подтверждают сказанное, но я слышу шепотки за спиной и понимаю: великан расстроен из-за гиппогрифа Клювокрыла. В апреле в Комиссии по обезвреживанию опасных существ должно состояться слушанье дела о его нападении на Драко. Подозреваю, Малфой сам виноват, а вот несчастное животное, скорее всего, приговорят к казни.

Ближе к вечеру – ЗОТС. Профессор Люпин так интересно рассказывает об упырях и их отличии от разумных вампиров, что никто не хочет расходиться даже после окончания урока. Правда, его глаза нездорово поблёскивают, как во время лихорадки, но это замечаю только я.

- Скажите, сэр, а практическое занятие у нас будет? – Терри храбро расправляет плечи, явно рисуясь перед девочками.

- Если я останусь у вас преподавать до конца года, то почему бы и нет? Наберу группу добровольцев на экспедицию в Трансильванию, - Люпин тонко улыбается. – Один мой знакомый граф очень любит общаться с новыми людьми. Видимо, мама ему не говорила, что разговаривать с едой – это моветон.

Девочки ахают, прикрывая рты ладошками. В компании мальчишек раздаются смешки.

- Вы и в самом деле знакомы с вампиром? – Менди округляет свои и без того выразительные глаза.

- Нет, конечно. И вам бы не советовал. Даже нескольким магам тяжело справиться с одним захудалым упырем, а разумные вампиры опасны втройне. Поэтому можете пролистать в библиотеке парочку монографий, посмотреть иллюстрации. И кушайте побольше чеснока.

- А что есть сведенья о вампирах в Хогвартсе? – послышался испуганный голосок.

- Нет. Есть сводка отдела погоды, что декабрь будет слякотным и дождливым, а чеснок полезен для иммунитета - Люпин продолжает шутить. – Это чтобы вы не превратились в такую старую больную развалину как я. Но, впрочем, занятие давно закончилось. Давайте мы все возьмём пример с мисс Лавгуд и отправимся по своим делам.

Застываю у двери. Сова из Хогсмида давно должна была вернуться, поэтому я надеялась тихонько выскользнуть из класса.

- Простите, сэр, но я действительно спешу.

- Вас не за что прощать, Полумна. Все свободны.

Даже в мельтешении сорвавшихся с места однокурсников я успеваю заметить, как мгновенно осунулось его и без того худое лицо. «Сутки до полнолуния, - мелькает в голове мысль, - Возможно, Римус специально задерживал нас увлекательными историями. Просто потому, что ему страшно остаться наедине с собой».

В коридоре я едва успеваю прижаться к стене, чтобы не столкнуться со Снейпом. Его руки спрятаны в широких рукавах мантии. Если мой сон верен хотя бы на сотую часть, что всё-таки мешает зельевару отомстить Люпину? Ведь Римус был одним из тех, кто издевался над ним. Незаметно подсыпать дополнительных травок в Ликантропное зелье – и утром вместо профессора ЗОТС домовые эльфы найдут застывший в момент трансформации труп. Брр!

В посылке нахожу пушистые мотки шерстяной пряжи, похожие на свернувшихся калачиками клубкопухов. Выходные провожу со спицами в руках.

Дни летят на удивление быстро.

Я успеваю сдать все сочинения и рефераты. Флитвик хвалит меня, МакГонагалл одобрительно кивает мне, и только Снейп небрежно откладывает в сторону стопку исписанного мной пергамента.

Один подарок уже давно готов. Осталось закончить второй, поэтому ночь перед отправлением домой я вообще не сплю. В неверном свете зажатой в зубах волшебной палочки, плотно задёрнув синий кроватный полог, поспешно, по-маггловски, довязываю последние петли. Есть простенькое бытовое заклятие, которое зачаровывает спицы, но мне почему-то не хочется им пользоваться. Вещи сохраняют тепло рук, которые их делали. А что может остаться от волшебства? След наложенного заклятья? Настоящие подарки должны твориться именно вручную. Всё-таки в чём-то магглы знают толк.




Глава 16.

В Большом зале за завтраком собралось совсем мало учеников. Кто-то уехал ещё вчера, некоторые остановились с родителями в Хогсмите. Замечаю за гриффиндорским столом Гарри, Рона и Гермиону. Неужели они остаются в школе на Рождество? А вот меня ждёт папа…

Быстро проглотив тосты и чай, иду разносить подарки. Плюшевый заяц и коробка с пирожными из «Сладкого королевства» – для мадам Помфри. Тихонько оставляю пакет в её кабинете на столике. В конце концов, именно она послала папе сову. Благодаря ей я встречу Рождество дома.

Профессора Люпина удаётся поймать в коридоре.

- Вы очень добры, Полумна. Я не ожидал.

Мне приятно. Оказывается, радовать людей – это очень просто. Особенно, когда в душе звенит такая непривычная и потому вдвойне ценная, ничем не замутнённая радость.

Люпин разрывает пакет с подарком. Серые перчатки без пальцев приходятся ему впору. Ну… почти. Всё-таки я немного не угадала с размером, и Римусу они велики. Вижу торчащие из вязания хвостики ниток и неровные петли, смущаюсь:

- Глупо вышло, правда?

Люпин будто не слышит моего вопроса.

- Вы сделали их сами?

- Да. Я умею. Немножко. Без магии. Но, наверное, надо было с магией, получилось бы намного аккуратнее и вообще… - я не знаю, куда девать глаза.

- Вы всё делаете правильно, - внезапно замечаю, что он удивлён и растроган. – Большое спасибо, Полумна. Ваш подарок ценен именно отсутствием магии. Счастливого Рождества.

Смущённо пискнув в ответ что-то вроде «и вам того же», спешу попрощаться. У меня в сумке спрятан ещё один пакет. И вряд ли я услышу хоть одно доброе слово от того, кому он адресован.

Путь в подземелья оказывается слишком коротким для того, чтобы набраться храбрости или просто передумать. Открываю знакомую дверь без стука, проскальзываю внутрь. У меня поневоле вырывается вздох облегчения: Снейпа там нет. Возможно, он поднялся в свои комнаты, забыв запереть дверь. Или ищет что-то в кладовой. Главное, что мне не придётся его видеть. Подхожу к преподавательской кафедре, кладу на неё свёрток.

- И какова же цель вашего посещения, мисс Лавгуд? – властный голос останавливает меня на полпути к двери.

Я уже забыла, каким бесшумным может быть при желании слизеринский декан.

- Простите меня, сэр, - оборачиваюсь с покаянным видом. – Я зашла, чтобы…

Снейп, не мигая, смотрит на меня. Его лицо бесстрастно и холодно.

- Я жду.

- Счастливого Рождества! – выпаливаю на одном дыхании и зажмуриваюсь.

Одно дело сочувствовать Северусу Снейпу - подростку из воспоминаний и странного сна, а совсем другое – стоять сейчас перед живым воплощением василиска, Мастером Зелий Хогвартса.

- Что? – казалось, он не расслышал. – Повторите громче.

- Я зашла пожелать вам счастливого Рождества!

Одно плавное движение – и Снейп оказывается рядом со мной.

- Покажите ваши карманы, мисс Лавгуд. И откройте сумку.

- Вы думаете, что я…

- Быстрее.

Вытряхиваю содержимое холщовой сумки на ближайший стол. Пергамент, перья, несколько конфетных бумажек, амулет от нарглов, десяток разноцветных пуговиц, перья, парочка шишек (остались ещё с осени), засохшие кленовые листья. Снейп презрительно осматривает мои «сокровища». Выворачиваю пустые карманы мантии, уже еле сдерживаясь, чтобы не разреветься от обиды.

- Что-то ещё?

- У меня в лаборатории постоянно пропадают ингредиенты для зелий, - сухо говорит Снейп. – Некоторые очень дорогие и трудно находимые. Это была простая предосторожность.

- И вы подумали, что я…

Он пожимает плечами.

- Вам могло захотеться приворожить кого-нибудь, отравить, усыпить, перевоплотить, - список бесконечен. Кроме ингредиентов у меня хранятся и готовые зелья. Да мало ли, что вам могло взбрести в голову!

- К примеру, поздравить вас с наступающим праздником.

- Исключено. Задолженности вы сдали. Вашу «Удовлетворительно» за рефераты я вам поставил в журнал. Так что подлизываться ко мне нет необходимости.

- Как хотите, - пытаюсь улыбнуться, - Обыск закончен? Я могу идти?

- Идите, - сухо кивает он.

Даже под угрозой Непростительного заклятья я не осталась бы ждать, пока Снейп обнаружит пакет. Одним движением сгребаю со стола вещи.

- Постойте. Вы уверены, что ничего не забыли? У меня на кафедре лежит…

- Подарок на Рождество, - торопливо бросаю на ходу.

- Какая-нибудь гадость из «Зонко»?

Уже интереснее. Останавливаюсь у двери.

- Что вы, сэр. Гадость от Полоумной Полумны. Редкостная мерзость, признаюсь честно. Советую вам, не открывая, сразу же выбросить в мусорное ведро.

Снейп брезгливо берёт пакет за край. Дотрагивается до него волшебной палочкой, бормочет под нос Дознавательное заклятье.

- Там взрывалки из серии «Удивись-разорвись», - не ожидала от себя такого ехидства. – Они не поддаются дознаванию, действуют только при прикосновении. Поосторожнее с ними, сэр.

- Стойте, где стоите, мисс Лавгуд, - повелительно пресекает Снейп мою попытку выскользнуть за дверь. Зелёная обёрточная бумага легко рвётся под его пальцами. Чёрный шарф, чуть короче факультетских форменных шарфов, приводит его в недоумение.- Что это?

- Шарф, как видите. Конечно, цвет мрачноват, но оранжево-зелёный вы вряд ли надели бы.

Глухой смешок.

- При необходимости я могу купить дюжину таких шарфов.

- Не таких, - кажется, я вот-вот провалюсь сквозь землю. – Этот я связала сама.

- Сами? Как домовой эльф или маггловская девчонка? Вы – сквиб или разучились пользоваться простейшей бытовой магией?

- Я же предлагала вам выбросить его. Зачем теперь издеваться?

- Я подумаю над вашим предложением, мисс Лавгуд. Можете идти. Кстати, вы надумали осчастливить своим… гм… рукоделием всех преподавателей Хогвартса, или только мне выпала такая честь? - Снейп кривит губы в усмешке.

- Не важно, сэр. В школьном уставе всё равно нет закона, запрещающего делать подарки преподавателям. К тому же я догадывалась, какая участь может постигнуть моё, как вы изволили выразиться, рукоделие. Простите, если помешала.

- Мисс Лавгуд, вы, похоже, из тех людей, которые подставляют левую щёку обидчику, ударившему по правой, - задумчиво говорит зельевар. Небрежно бросив шарф и упаковку от него на ближайший стол, он быстро подходит к кафедре и берёт в руки журнал. – Я как раз выставлял оценки вашему факультету за рефераты. Садитесь, мисс Лавгуд, - его голос становится вкрадчивым. - У вас, кажется, поезд через несколько часов?

- Да, - я не могу понять, к чему он клонит.

- Вы едете домой на Рождество? Запах хвои, ожидание чуда, тёплое общение с родными, горящий камин, - мне кажется, он вот-вот замурлычет.

- Да, сэр. Тем более, мы с папой давно не встречали Рождество вместе, если вы понимаете, о чём я…

- И вы беспредельно опечалились бы, если бы какое-нибудь обстоятельство помешало вам? – Снейп достаёт палочку и касается ею страницы открытого журнала.

- Что мне может помешать? Нарглы? Они куда-то спрятали мои тёплые ботинки, но это пустяки… Вещи всегда находятся, в конце концов, я могу поехать и босиком…

- Вынужден вас огорчить, мисс Лавгуд, - голос Снейпа становится ледяным, - но, поскольку вы не сдали мне ни одну из самостоятельных работ, я просто обязан назначить вам отработку на каникулы.

- Сэр, вы же сами сказали, что поставили оценки. И я написала вам все рефераты, вы не помните? – я ошарашена резкой сменой тона и не сразу понимаю, что это может обозначать.

- Вы что-то опять напутали. В журнале нет никаких оценок. Возможно, вам приснилось, будто вы мне что-то сдавали, так бывает…

Волна отчаянья накрывает меня с головой. Я поняла.

- Вы только что удалили все записи из журнала! Вы не имеете права! Это несправедливо!

- Учебники и препараты в шкафу. Приступайте к работе. Для начала я хочу проверить, как вы умеете варить Успокоительное зелье…

- Это на два часа работы, я просто не успею до отхода поезда, - пытаюсь сопротивляться я.

- Значит, не успеете, - кивает Снейп. – Поедете домой завтра.

- Сочельник сегодня, сэр. Я не знаю, зачем вы так поступаете, но поймите – для меня это очень, очень важно. Я вызубрю за каникулы весь учебник, я напишу вам столько работ, сколько скажете, но… Зачем вам всё это?

- Хватит, - прерывает меня он, резко захлопывая журнал. – Я и так потерял из-за вас много времени. Работайте самостоятельно, результат я проверю, когда вернусь.

Едва дождавшись, когда за Снейпом захлопнется дверь, я опускаю голову на руки и разражаюсь горьким безутешным плачем.




Глава 17.

Сначала было отчаянье, потом на смену ему пришла злость. Захотелось переколотить все колбы с образцами зелий, порвать на клочки пергаменты, расшвырять книги. Впервые за долгие девять лет папа вспомнил обо мне, до этого он видел лишь горечь своей утраты, не понимая, что я скучаю по маме не меньше его. И вот. Конечно, я могу поехать завтра, и в Хогвартсе наверняка будет праздничный ужин – для тех, кто пожелал остаться или кому некуда было идти. В прошлом году я сама встречала Рождество в школе. Но сейчас…

Если бы на моём месте оказался Поттер, или Рон с Гермионой, или тот же Терри, они не дали бы себя в обиду. А я, что могу сделать я? Пожаловаться декану Флитвику, или даже самому Дамблдору? Снейпу наверняка объявят выговор, справедливость будет восстановлена, но что толку? Всё это случится когда-нибудь потом, а поезд отходит от платформы Хогсмита через час с небольшим.

Я бросаюсь к двери и с удивлением замечаю, что она приоткрыта. Зельевар забыл или не посчитал нужным её запереть? Подумал, что одного его приказа будет достаточно, чтобы я не посмела уйти? Шальная мысль обжигает меня: что если выскользнуть в коридор и, несмотря на запрет, попытаться успеть на поезд? Если бегом, наверняка успею. Правда, нельзя покидать замок без провожатых – дементоры никуда не делись, но мне же не впервой. Быстро бегу наверх.

Вы, похоже, из тех людей, которые подставляют левую щёку обидчику, ударившему по правой. С какой издёвкой он это сказал! Я уже почти поднялась по лестнице, но останавливаюсь, будто споткнувшись. Меня не покидает чувство, будто я что-то делаю неправильно. На смену обиде и злости приходит внезапная догадка: «А ведь Снейп просто изучает меня, как изучал бы лабораторную мышь! Он знает, как важно мне попасть домой и ожидает от меня всего – неповиновения, жалобы директору, разорванных книг. Поэтому дверь и оказалась открытой». «Торопись, глупышка Луни, - шепчет внутренний голос. – Ты должна уметь постоять за себя». Да, я должна. Уметь кусаться, царапаться, отвечать ударом на удар и мстить исподтишка, если противник сильнее. Поступать так, как, возможно, когда-то поступал Снейп. «Вас бил отец?» - «Нельзя быть такой мямлей» - «Вы у меня дождётесь! — шипит он, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. — Дождётесь!». Сон и явь – кажется, всё смешалось. Какое-то странное чувство (жалость? сострадание? сочувствие? понимание?) дрожит во мне словно туго натянутая струна. Когда я вязала шарф, я делала это не для взрослого угрюмого язвительного человека, нет. Мне хотелось (действительно глупо!) подарить его тому мальчику, которым он когда-то был. Мальчику из подсмотренного мной воспоминания Снейпа, мальчику из моего такого яркого и правдоподобного сна.

Я чувствую у себя на волосах чью-то лёгкую ладонь. За правым плечом мелькнул и пропал знакомый прозрачно-зелёный взгляд, прядь призрачных рыжих волос легонько скользнула по моей щеке. Лили?

И хотя пролёт лестницы за моей спиной по-прежнему тёмен и пуст, ощущение правильности принятого решения уже не оставляет меня. На душе становится легко, обида и злость бесследно отступают.

Но сначала нужно послать папе сову. Чтобы не волновался из-за моего отсутствия, не стоял на платформе 9 3 4, тщетно выискивая меня в толпе весёлых разнаряженных учеников.

Слегка запыхавшись, спускаюсь в подземелья. Дверь в кабинет зельеварения по-прежнему приоткрыта. В камине, несмотря на обеденное время, уже горит огонь. Снейп сидит за конторкой и что-то пишет.

- Я ненадолго отлучилась, профессор. Разрешите приступать к работе? – надеюсь, моё лицо выражает вежливость и ничего больше.

Тёмные глаза смотрят на меня с каким-то мрачным удовлетворением.

- За часовое опоздание и отсутствие по неуважительной причине назначаю вам дополнительную отработку на завтра, мисс Лавгуд.

По пути к столу замечаю отсутствие моего подарка в корзине для бумаг, улыбаюсь: всё-таки принял. Пусть спрятал на дальнюю полку шкафа, пусть не надел (по правде говоря, не такое уж там и вязание, чтобы его носить), однако выбросить рука не поднялась.

- Чему вы радуетесь?

Надо же, я и забыла, что он до сих пор наблюдает за мной.

- Хорошим мыслям, сэр. Это же не запрещено?

- Пройдите в лабораторию. Там котёл с пригоревшими остатками зелья – растяпа Лонгботтом постарался. Начистите его до блеска – и приступайте к приготовлению Успокоительного зелья. Надеюсь, это ещё больше поднимет вам настроение, - Снейп возвращается к бумагам.

Около получаса я действительно чищу котёл. Бедняга Невилл! Ему так тяжело даётся зельеварение. К тому же никто не сможет хорошо работать, если над ним постоянно насмехаться. Невилл боится Снейпа больше всего на свете, а тому, похоже, доставляет удовольствие чувствовать свою власть над теми, кто слабее его. «Теперь у Мастера Зелий появился второй мальчик для битья. Вернее, девочка, - ехидно шепчет внутренний голос. – Луни, ты сидишь тут как Золушка, с той лишь разницей, что появление доброй феи в твоей сказке не предусмотрено». «Ну и пусть, - отвечаю я своему отражению в котле. – Моя любовь к папе не зависит от количества проведённого вместе времени. Да, я скучаю. Да, мне грустно оттого, что я сегодня не попаду домой. Но по-тихому сбежать – это было бы неправильно. И пожаловаться – тоже».

- Мисс Лавгуд, долго вы будете тут возиться? – на пороге лаборатории появляется чёрная тень.

- Я почти закончила, сэр.

- Думаете, у меня нет больше никаких дел, только ждать, пока вы выполните то, что обязаны были сделать в учебное время?

- Думаю, да.

- Вы что-то сказали?

- Я считаю, что если бы вам было, куда пойти в рождественский вечер, если бы вас кто-нибудь ждал дома, вы не стали бы проводить всё свободное время в Хогвартсе, - ответ вертелся на кончике языка, и я не стала отказывать себе в удовольствии произнести это вслух.

- Вы научились острить?

- Мне приятно говорить правду, - смотрю ему в лицо. – Тем более что оставлять меня на отработку не было никакой необходимости. И вы это знаете.

- Может быть, вы скажете, почему я так поступил?

- Вам нравится изучать людей. Возможно, вы хотели посмотреть, как я поступлю в определённой ситуации. Мне неизвестна настоящая причина ваших поступков. Одно могу сказать точно: вы не злой человек.

- Даже так, - Снейп в своей излюбленной манере приподнимает бровь. - А может быть, Мисс-Любительница-подставлять-вторую-щёку скажет, какой я?

- Я видела кусочек ваших воспоминаний в ту ночь, - изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. - Там вы были настоящим. Тогда – настоящим. Я понимаю, сейчас вы скажете, что я всё это придумала, сочинила себе сопливую сказочку. Ну и пусть. Жалко лишь, что я родилась слишком поздно для того, чтобы быть ровесницей мальчика, которым вы когда-то были. У меня, как известно, нет друзей. А он вполне мог бы стать моим другом.

- Вы хорошо умеете рассказывать сказки, мисс Лавгуд, - голос зельевара по-прежнему ровен. – Но, Мерлин вас побери, почему вы позволяете издеваться над собой?

Я молчу, но не потому, что не знаю ответа. Просто всему есть предел, даже моей откровенности.

Вдруг Снейп резко поворачивается, словно приняв какое-то важное решение.

- Идёмте со мной.

Мы возвращаемся в класс. Он быстро переставляет в шкафу банки с заспиртованными животными, роется на полках и, наконец, извлекает откуда-то деревянную шкатулку.

- Это Летучий порох, - говорит он. – Вы когда-нибудь путешествовали с его помощью?

- Нет.

- Я брошу горсть пороха в камин, возьму вас за руку. В этот момент вы должны чётко представить место, куда хотите попасть, и назвать его вслух. Сможете?

- Вы хотите сказать, что отправите меня домой?

- У вас дома нет камина?

- Есть, но как же отработки и всё остальное?

- Считайте, я передумал. Могу передумать и сейчас. Так вы готовы?

Радость вспыхивает во мне мгновенно, как факел:

- Да!

Снейп направляет палочку в сторону камина, и огонь в нём гаснет. Потом он набирает из шкатулки гость зелёновато-серого порошка, бросает на угли.

- Говорите куда!

Перед моими глазами возникает наш дом с покосившейся от времени башенкой. Бессознательно беру Снейпа за руку.

- Лунная хижина!

Мы прыгаем в камин. Мельком успеваю удивиться, какие тёплые пальцы у зельевара. А потом – лечу.

Лечу - домой!


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"