Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Фортуна, inc.

Автор: Светлана Ст
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:Гарри Поттер/Драко Малфой (преслэш)
Жанр:Action/ Adventure, Adult, Angst, Detective, Drama, General
Отказ:Не мое и не надо.
Вызов:Каникулы с Гарри и Драко
Аннотация:Жарким летом 2004 года начальник отдела особо тяжких преступлений Гарри Поттер вместе с коллегами приступил к расследованию странного убийства Грегори Гойла. Вскоре выяснилось, что Гойл долгие годы был любовником Драко Малфоя, но недавно разорвал эти отношения, решив жениться на хаффлпаффке-полукровке. Впрочем, причины убить Гойла имелись не только у Малфоя, но и у других людей. А через несколько дней после убийства Гойла блондин в черной маске, разъезжающий на летающем мотоцикле, начал убивать грязнокровок... Кто станет следующей жертвой загадочного мстителя и ради чего он совершает свои преступления?
Комментарии:Арт: Давыдофф
Техника: CS4
Каталог:Пост-Хогвартс
Предупреждения:слэш, ненормативная лексика
Статус:Закончен
Выложен:2010-09-25 17:38:32 (последнее обновление: 2010.09.25 17:38:28)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0.




Пролог
21 июля 2004 года


Снилась Синяя Комната. Стены цвета весеннего неба, высокие потолки, окрашенные белой краской деревянные столы, кожаные кушетки, стеклянные шкафы с множеством флаконов разных цветов и размеров на полках. Люди в белой магловской одежде, похожей на мантии, но разрезанной спереди вертикально и застегнутой на пуговицы. На головах – высокие белые колпаки, на руках – перчатки из странного материала, холодного на ощупь, а на лицах – улыбающиеся карнавальные маски животных. Медведь, волк, лиса, заяц… Люди обращались друг к другу не по именам, а по названиям зверей, маски которых носили: заинька, лисонька…

– Заинька, наш пациент сегодня какой-то беспокойный. Вколи-ка ему двойную дозу...
Человек в маске зайца подходит. В его руке – наполненный ярко-зеленой жидкостью стеклянный сосуд, из которого торчит игла.

От собственного крика закладывает уши. Хочется бежать, но ремни, которыми привязан к кушетке, не дают пошевелиться.

Впрочем, ремни и даже уколы – это не самое ужасное. Гораздо страшнее – шнуры, соединяющие голову с непонятным магловским устройством, в котором мигают разноцветные лампочки. Оно пугает до озноба.

– Тише-тише, лапушка, – голос человека с иглой звучит весело. Или это так кажется из-за дурацкой маски? – Успокойся! Больно не будет. Точнее, будет, если продолжишь вопить и мешать нам работать. Мы же для тебя стараемся, дурашка! Когда все закончится – станешь сильным и умным, никто не сможет тебя победить. Разве ты не хочешь добиться могущества?

– Нет… не хочу… – собственный голос звучит жалко и хрипло.

– Так захоти! Поверь, через несколько лет ты нам спасибо скажешь! А сейчас расслабься, а то будет больно. Ты ведь знаешь, как мы умеем делать больно?

– Да, – он знает это очень хорошо, поэтому честно старается расслабиться.

Игла входит в руку. Понемногу содержимое стеклянной колбы пустеет, проникая под кожу. Он с трудом сдерживает крик…

… и просыпается. Наручные часы показывают 16:08. В комнате солнечно и душно. Охлаждающие чары, наложенные на стены позавчера, давно перестали действовать, и в комнату вливается полдневный летний жар.

Во рту мерзкий кислый привкус, как всегда после снов о Синей Комнате. Но даже эта гадость кажется нектаром по сравнению с тошнотой и отвращением к себе, которые подкатывают к сердцу.

– Мы теперь самые крутые, да? – обычно серьезное лицо Винса озаряется удивительно светлой, нежной улыбкой. – Самые-самые крутые, правда? Мы сделаем… – он на мгновение умолкает, но заканчивает правильно: – всех-всех-всех? – даже такой тугодум, как Крэбб, за годы учебы понял, что не нужно упоминать в присутствии лучшего друга о нескольких ненормально удачливых гриффиндорцах. – Вот здорово, правда? Спасибо, Драко, что не забыл нас и взял с собой!

От этой искренней радости становится совсем тошно. В отличие от наивного Винса, Драко понимает, что секретное поручение Темного Лорда – не награда, а наказание, причем очень страшное. Но отменить его нельзя, и даже побег ничего не изменит. Если младший Малфой исчезнет в неизвестном направлении, то за сына заплатят его родители. А подставлять их Драко не хочет ни за что на свете. Значит, выбора нет: нужно раз за разом приходить через каминную сеть в Синюю комнату.

Их троих вызывают несколько раз в неделю – обычно после уроков. Снейпа это явно не радует, но поделать он ничего не может. Директор Хогвартса бессилен против воли Темного Лорда…


Происходившее ТАМ Драко помнит урывками. В снах картина всегда оказывается более полной, чем при любых попытках восстановить прошлое наяву.

Отчетливо вспоминается только липкий тошнотворный ужас – и отчаянное стремление всеми силами защитить Винса от страшной правды. Скрывать истинные чувства могут Малфои – свое родовое имя они получили не зря. Среди Гойлов тоже порой встречались расчетливые интриганы, да и Грег выражал энтузиазм по поводу оказанной ему чести как-то… не слишком энергично, хотя и вполне убедительно для малознакомых людей.

А вот Крэббы испокон веков были вояками, наивными и прямолинейными. Они шли, куда прикажут, и решительно убивали всех врагов. Не привыкли в этой семье думать. Не привыкли…

– Вот здорово, правда? Спасибо, Драко, что не забыл нас и взял с собой! Мы теперь самые-самые крутые, да?..

– Мне плевать на тебя, Малфой! Я больше не подчиняюсь твоим приказам! Ты такое же ничтожество, как твой отец!..


Драко было бы легче, если бы он точно знал, почему взбунтовался Винс. В конце концов, порой самые верные друзья идут против тех, с кем долгие годы делили радости и горести. А на войне такое случается намного чаще, чем обычно. Предательство друга – штука страшная, но ее можно пережить, как и любую другую беду.

Но причиной бунта Винса могло быть пережитое в Синей комнате. На Драко и Грега она ведь тоже подействовала странно и не совсем одинаково. Не исключено, что на наивного, простодушного Крэбба люди в масках повлияли сильнее, чем на остальных.
Если бы это удалось узнать точно, то нужно было бы непременно найти негодяев и отомстить им.

Драко обхватывает голову руками и стискивает зубы. Он так и не выяснил, почему Винс взбунтовался в ночь битвы за Хогвартс. Сейчас уже ясно: эта тайна на веки вечные останется скрыта в Синей комнате, и неопределенность жжет душу словно огнем.. Им с Грегом всю жизнь придется мучиться сомнениями, погиб ли Винс по своей глупости или из-за чужой подлости. Им с Гре…

События минувшей ночи вдруг всплывают в памяти все разом – так внезапно появляется перед тобой только что аппарировавший человек. Мгновение Малфой почти верит, что у него начались давно ожидаемые глюки, но быстро понимает: действительность страшнее любого бреда. Бедный Грег. Бедный Грег…

Но помочь ему уже нельзя. Остается лишь позаботиться о себе… Драко встает с кровати и отправляется в ванную, стараясь не думать о том, что невозможно изменить.

Закончив умываться, он смотрит на себя в зеркало – и с трудом сдерживает дрожь. На мгновение кажется, что за спиной стоит кто-то еще.

Но это всего лишь иллюзия, вызванная игрой солнечных бликов на стенах.

Однако странная тень, которой нет, вдруг напоминает о сне, который был, – точнее, о человеке, почему-то оказавшемся там, где ему совсем не место.

Снова кажется, что начались долгожданные глюки, хотя какая логика может быть у сна? Но до этого в кошмарах всегда все происходило именно так, как помнится. Что же случилось сейчас?

– Откуда ты взялся в Синей комнате, Уизел? – спрашивает Драко у своего отражения. – Тебя же там не было. Или все-таки был?

Отражение, как и следовало ожидать, молчит.



Глава 1.

ЧАСТЬ 1
ТАЙНА МЕРРИ-ХОЛЛОУ






Глава 1
21 июля 2004 года


– Марсден, отчет готов? Зачитайте, пожалуйста.
Гарри говорил подчеркнуто сдержанно и строго. Он, конечно, понимал, что некогда симпатичный коттедж, сейчас больше похожий на кадр из фильма ужасов, не слишком подходил для прочтения вслух длинных служебных документов. Впрочем, в такую жару министерские кабинеты, где на стены наложены очень мощные Охлаждающие чары, казались симпатичнее большинства других помещений, а не только этого кошмарного места, куда занесла авроров работа.
Но Марсден служил всего пару месяцев и еще не совсем освоился. На первых осмотрах мест убийств его выворачивало наизнанку. Но сейчас, несмотря на бессонную ночь, жару и запах, парень, кажется, держался, только очень побледнел. Этого нужно было не замечать и вести себя как обычно. Чем раньше Марсден привыкнет к трупам, тем быстрее освоится. А если не сможет – придется честолюбивому выпускнику школы авроров искать другую работу.
– Протокол осмотра места происшествия, сэр, – голос парня немного дрожал, но не срывался. – Коттедж № 28 в поселке Мерри-Холлоу обыскивала дежурная бригада: старший аврор Рори о’Ши, авроры Бенедикт Салливан и Джейкоб Марсден. Также участвовали авроры Чжан Чжан, Шон Огилви и Эндрю Деннис. Осмотр покойного проводили колдомедики Визенгамота Морин Кроуфорд и Сол Леттерман. Визуальным путем и использованием определителей магии удалось обнаружить следующее…
Чеканные бюрократические обороты доносились до Гарри словно издалека. Слушая отчет и рассматривая комнату, где все и случилось, он пытался понять, что произошло здесь накануне.

Коттеджный поселок Мерри-Холлоу появился на карте магической Британии совсем недавно. Его построили на месте большой усадьбы, хозяин которой разорился в кризис…
«Нужно уточнить, кому раньше принадлежала эта земля», – отметил для себя Гарри.
Усадьбу продали за долги. Покупатель, строительная фирма, снесла старый дом, вырубила лес и на освободившейся земле построила множество симпатичных коттеджей, окруженных небольшими садиками. Стоили они сравнительно недорого, хотя, конечно, нищим были не по карману. Поселилась здесь самая разная публика: как разорившиеся землевладельцы, сохранившие немного денег, так и маглорожденные, которые после победы смогли сделать успешную карьеру в волшебном мире.
Таких коттеджных поселков на месте древних усадеб в последние годы выросло немало. Во всех поселились очень разные люди, но, как ни странно, везде соседи жили если не дружно, то хотя бы без криминала. Так было до минувшей ночи, когда сразу в дюжине коттеджей Мерри-Холлоу замерцали-заголосили датчики черной магии. Несмотря на нынешние спокойные времена, эти приборы пользовались огромным спросом: вторая война и рейды Пожирателей помнились очень хорошо.
Не забыли о них и в аврорате, поэтому к жалобе сельских жителей отнеслись со всей серьезностью. В Мерри-Холлоу отправили дежурное подразделение авроров. У них имелись и волшебные боевые артефакты, и магловское оружие, и определители темной магии. В поселок стражи порядка прибыли около часа ночи.
Датчики темных заклятий зашкалили у дверей коттеджа № 28, где проживал некий Грегори Перегрин Гойл, неработающий холостяк двадцати пяти лет.
И на стук в дверь, и на приказ выйти из дома, бросив палочку, хозяин не отозвался. Использование некродатчиков показало, что в коттедже № 28, скорее всего, есть как минимум один труп.
Темномагические датчики продолжали зашкаливать, и дежурные авроры решили не рисковать. Они окружили коттедж защитным куполом и вызвали подкрепление. Именно поэтому начальник отдела особо тяжких преступлений Гарри Поттер был разбужен вопиллером из родного ведомства во втором часу ночи, быстро собрался и служебным порталом отправился в Мерри-Холлоу.
С темной магией не шутят. Вскоре у коттеджа № 28 собрались два десятка авроров. Жителей соседних коттеджей вывели в безопасное место. Тем временем аналитики аврората, тоже поднятые с кроватей посреди ночи, рассчитали необходимую мощность атакующего удара.
Когда все приготовления были закончены, начался штурм. Проводили его по всем правилам: заблокировав окна, ударили в дверь.
Вот только огромная подготовка пропала почти даром. Массивная дверь, с виду надежно закрывавшая вход в коттедж, под первым же ударом рассыпалась в труху. В воздухе распространился отчетливый запах гари.
– Это не труха, а пепел, – сделал единственно возможный вывод Рори о’Ши.
– Но дверь ведь выглядела абсолютно нормально! – удивился Марсден. – И это точно была не иллюзия!
– Да неужели?! Спасибо за разъяснения! – о’Ши не зря слыл в аврорате человеком язвительным, к тому же он не любил признаваться, что чего-то не понимает. – Без вас я бы не заметил этого, мистер Марсден!
Авроры вошли в дом, держа палочки наизготовку. Там оказалось темно и тихо. Немного пахло гарью. Датчики темной магии замерцали-загудели с удвоенной силой у двери, ведущей из холла в одну из комнат. Туда и направились.
В свете нескольких Люмосов небольшая гостиная, обставленная недорогой надежной мебелью, выглядела бы вполне мирно, если бы не хозяин. Раскрыв рот в немом крике, Грегори Перегрин Гойл неподвижно сидел в большом кресле-качалке, стоявшем в дальнем от двери углу. Было ясно, что хозяин мертв.
Датчики взвыли громче бэнши, их стрелки указывали на тело Гойла. Чтобы пройти к покойнику, один из молодых авроров отодвинул в сторону преграждавший дорогу стул – тот немедленно рассыпался в пепел. В воздухе еще сильнее запахло гарью.
– Ничего не трогать! – скомандовал о’Ши. – Тот, кто уничтожил ценный вещдок, получит три наряда вне очереди. Отдохнут министерские уборщицы…
– Но я же не зна… – попытался возразить парень.
– Если не знаешь – не распускай руки! – отчеканил о’Ши. – Ладно, побазарили и хватит. Работать нужно…
Датчики продолжали верещать, но стало ясно, что прямой опасности нет. Большая часть авроров по распоряжению о’Ши вернулась в министерство. Остальные начали осмотр места происшествия.
Гарри отошел к стене и наблюдал за работой коллег со стороны. Авроры действовали толково, слаженно и явно не нуждались в советах начальства.
Поттер вполне мог отправиться домой, чтобы хоть немного поспать. Но он остался, потому что ни секунды не сомневался: странное убийство Гойла будет нелегко раскрыть. В такой ситуации лучше всего собирать информацию по горячим следам.

Очень скоро выяснилось, что все предметы, находившиеся в коттедже № 28, сохраняли привычный вид и тонкую внешнюю оболочку, но выгорели дотла в прямом смысле слова. Снаружи любая вещь выглядела как обычно, но внутри состояла только из пепла и рассыпалась при малейшем прикосновении. Единственное, что уцелело в своем первозданном состоянии, – стены, как наружные, так и внутренние. Строители поработали на совесть.
– Странная штука, – негромко сказал Бенедикт Салливан, отвечавший в дежурном подразделении за информационную поддержку. – Никогда о таком не слышал.
– Быть того не может! – по-детски удивился Марсден, и Гарри мысленно согласился с ним. Во время работы Салливан говорил редко – только когда возникала по-настоящему серьезная проблема. За годы службы Поттер успел привыкнуть, что этот тихий, незаметный человек не только прекрасно владеет невербальной боевой магией, но и знает все, что может понадобиться аврору.
– Никакие огненные заклинания не подходят? – спросил Гарри без особой надежды. – Адский Огонь, Заклятие Направленного Огня…
– Нет, – покачал головой Салливан. – Никакими известными лично мне чарами невозможно добиться столь… странного эффекта.
– Вы еще здесь, сэр?! А я вас и не заметил! – фальшиво удивился о’Ши, глядя на Поттера без особого восторга. – Принимайте командование, сэр!
Впрочем, раздражение в голосе казалось скорее напускным, чем настоящим. Ветеран аврората уже понял, что дело обещает быть тухлым во всех смыслах и по горячим следам его раскрыть не удастся. В таком случае чем раньше начальство возьмет бразды правления в свои руки, тем лучше.
Гарри тоже это понимал, поэтому не стал ломаться, кивнул и спросил Салливана:
– А что с Гойлом?
– Насколько я могу судить – то же, что и с вещами, – в обычно невыразительном голосе сейчас звучало изумление. – За тонкой оболочкой – пепел. Можно допустить… хотя бы теоретически… что существует способ повредить вещи таким образом. Но я совершенно не представляю, как проделать это с человеком. Абсолютно не представляю.
– Может, какие-то магловские технологии? – сложное слово Марсден произнес с детским восхищением. Как и большинство чистокровных волшебников, он испытывал жадный интерес к достижениям простецов.
– Вряд ли, – Салливан покачал головой. – Непохоже. Но отдел W я бы все же проинформировал.
Об отделе W, неофициально именуемом магловским названием «двустволка», знали немногие. Большинство осведомленных о существовании этого подразделения считали его засекреченной частью научного отдела Скотленд-Ярда. На самом же деле отдел W занимался совершенными в мире маглов преступлениями, которые могли быть связаны с волшебством. Так что сотрудники «двустволки» по долгу службы нередко обращались за помощью в аврорат. Соответственно, если расследование тех или иных правонарушений в волшебной части Британии заходило в тупик, то стражи порядка просили совета у коллег-маглов.
Отдел W был создан во время войны с Гриндевальдом, когда потребность во взаимодействии чародеев и простецов была очень сильна. Разумеется, одним фактом своего существования «двустволка» нарушала Статут о секретности и еще дюжину волшебных и магловских законов.
Но жизнь есть жизнь. Порой сквибы, добившиеся успеха в магловском преступном мире, решали взять под контроль магический криминал, иногда волшебники-преступники пытались прижать к ногтю жалких простецов. Так что если полиция и аврорат хотели более-менее успешно бороться с правонарушителями, то должны были порой объединять усилия и обмениваться информацией, сколько бы законов это ни нарушало.
Разумеется, служба в отделе W имела свою специфику. Возможность поступить туда имели только маглы, которые благодаря родичам-чародеям поддерживали контакты с волшебным миром, а также маги, решившие попробовать свои силы на экзотической работе, и сквибы.
– Да, мистер Салливан, – кивнул Гарри, – это будет нелишним. Когда вернемся в министерство – отправьте курьера в отдел W.

Тем временем авроры и колдомедики продолжали работу. Марсден следил за Самопишущим пером, которое летало над пергаментом, озаглавленным: «Протокол осмотра места происшествия».
Когда обыск закончился, колдомедики Визенгамота с огромными предосторожностями забрали труп на экспертизу, а сотрудники аналитического отдела изъяли все найденные в доме бумаги. К тому времени солнце поднялось уже очень высоко, заливая коттедж ослепительным светом и удушающей жарой. Запах гари стал совершенно невыносимым. Отчаянно хотелось на свежий воздух, но Гарри решил проявить принципиальность и попросил Марсдена зачитать протокол прямо на месте происшествия.

Слушая ломкий юношеский голос, Поттер пытался представить, что произошло ночью в этом уютном домике. Однако то ли усталость брала свое, то ли жара и духота мешали, то ли информации было слишком мало, но ничего толкового в голову не приходило. Что ж, это не в первый раз и наверняка не в последний. А лучшее лекарство от отсутствия фантазии – работа.

Когда чтение закончилось, Гарри ободряюще сказал:
– Спасибо, мистер Марсден! Вы отлично потрудились.
Мальчишка покраснел, явно польщенный. Что ж, краснеть на месте преступления лучше, чем бледнеть.
Оглянувшись, Гарри увидел сидящую на подоконнике почтовую министерскую сову, к лапе которой был привязан пергамент. Освободив птицу, Поттер вскрыл письмо и довольно улыбнулся, обнаружив именно то, что ожидал, – список всех жильцов поселка Мерри-Холлоу с указанием возраста и общественного положения. Аналитический отдел аврората потрудился на славу. Гарри взмахнул палочкой – и в воздухе над пергаментом запорхала дюжина его точных копий.
– Что ж, господа, здесь мы пока закончили. Более подробный обыск проведут невыразимцы вместе с сотрудниками отдела W. А нам пора опрашивать соседей. Вот их имена и адреса. За мной, как всегда, милые пожилые дамы…
Этот выбор был неслучаен. Старушки буквально млели от восторга, увидев легендарного героя магической Британии. А поскольку, маясь от безделья, они замечали очень многое вокруг, то на службе Гарри без зазрения совести пользовался своей популярностью.

На улице было очень жарко, но по сравнению с затхлой атмосферой коттеджа № 28 воздух казался свежим и чистым, словно в зимних Альпах. Голова болела. Отчаянно хотелось отправиться куда-нибудь на море, залезть в мерзко теплую, но все равно приятную воду и провести там остаток дня…
Поттер вздохнул, произнес Очищающее заклинание, надеясь, что оно избавит одежду, кожу и волосы от въевшегося в них запаха гари, и направился к коттеджу № 24. Там, согласно аналитической сводке, проживала мисс Арабелла Джозефина Уайзмен, 69 лет.

Поговорить сегодня нужно было с очень многими людьми, и не хотелось тратить время и силы на долгий и утомительный сбор воспоминаний в Омут Памяти. Поэтому Гарри решил поручить это муторное дело своим подчиненным на завтра.
Решение оказалось верным: даже обычный опрос затянулся очень надолго. Впрочем, общение с пожилыми дамами имело один несомненный плюс – все они старались непременно накормить гостя чем-нибудь вкусненьким, поэтому не пришлось жалеть о пропущенном обеде в министерском ресторане. Наоборот, таким сытым, как сейчас, Поттер чувствовал себя только после воскресных трапез в «Норе».
Во всех остальных отношениях беседы с немолодыми ведьмами оказались весьма утомительными, но вполне результативными.
Соседки говорили о Гойле примерно одинаково – с немного лукавой улыбкой.
– Очень приятный молодой человек, тихий, вежливый, – заговорщицки подмигивала мисс Уйазмен. – Никогда не подумаешь, что он был Пожирателем Смерти – вы понимаете, о чем я?
Все подтверждали, что жил Гойл спокойно, ни с кем из соседей близкой дружбы не водил, но никогда и не ссорился. О гостях коттеджа № 28 пожилые волшебницы тоже рассказывали почти одинаково.
– Мистера Гойла посещали две дамы. Одна из них мне не очень нравится – слишком уж старается походить на мужчину. Носит тяжелые ботинки, эти… как их… бруки и прочую магловскую одежду мужских цветов. Негоже это! Неудивительно, что у них ничего не сладилось, хоть и ходила она давно, – хмурилась мисс Гортензия Ривердейл.
– Другая посетительница мне нравилась больше, – одобрительно вещала миссис Карпентер-Хилл. – Маленькая блондиночка – они хорошо смотрелись вместе с мистером Гойлом. Одета скромно, но не безвкусно, хотя сама, на мой взгляд, немного простовата. Типичная хаффлпаффка – вы меня понимаете? Она появилась совсем недавно, но бывала часто. Мистер Гойл всегда выходил встречать ее к поселковым воротам…
Мужчины также навещали коттедж № 28. Их тоже было двое, по виду сверстники хозяина, приходили обычно порознь.
Визитеров дамы также описывали одинаково. Один из них оказался темнокожим – то ли негром, то ли очень смуглым мулатом. У другого, наоборот, были светлые волосы и молочно-белая кожа.
– Да, это Драко Малфой и Блейз Забини, – торжествующе улыбалась миссис Бэссингтон-Фитцбридж. – Еще когда они были детьми, я видела их фотографии в «Ведьмополитене», прекрасно помню лица и ни с кем не спутаю.
Никого из постоянных гостей Мерри-Холлоу ни одна свидетельница вчера не видела. Впрочем, это не имело особого значения. В такую жару гости могли предпочесть каминную сеть долгой пешей прогулке по поселку…

Закончив разговор с последней пожилой дамой Мерри-Холлоу, Гарри вышел на улицу, утер со лба пот и направился к поселковым воротам. Там заканчивался антитрансгрессионный барьер.
Жара стала совершенно невыносимой. До ужаса хотелось спать. В принципе, начальник отдела особо тяжких преступлений имел полное право отправиться домой после тяжелого трудового дня. Но, поколебавшись немного, Поттер представил красную телефонную будку, в которой находился вход в министерство магии, и аппарировал к ней. Очень хотелось уже сегодня получить хоть какую-то информацию о фигурантах дела.
Вернувшись в министерство, Гарри сначала заглянул в свой отдел, чтобы узнать новости. Аналитики уже начали проверку документов, найденных в доме Гойла. Среди них имелся договор с агентством по найму свободных эльфов. За стандартную в таких случаях плату раз в два дня в коттедже № 28 убиралась домовуха Буки Шелби.
Подчиненные пока не использовали эту информацию, дожидаясь начальника. Он был им благодарен, поскольку с таким важным свидетелем, как служанка, хотел поговорить сам. Поттер отослал домовухе сову, предлагая встретиться завтра в любое удобное время, и отправился в архив.
Там Гарри взял множество папок с личными делами слизеринцев и уселся в самом дальнем от входа углу читального зала. Здесь начальника отдела особо тяжких преступлений было сложнее найти, чем в служебном кабинете, и это давало возможность спокойно поработать. Пустяковые дела пока подождут, а о серьезных непременно сообщит исполнительный и надежный секретарь Реймонд Килмартин...

Поттер с головой ушел в изучение досье Пожирателей Смерти и людей, так или иначе с ними связанных. Эти особо секретные служебные документы в аврорате начали вести вскоре после битвы за Хогвартс. Данная мера была не слишком законной, но тогда никто не возражал. Большинство законопослушных магов, наоборот, требовали как можно строже осудить виновников бойни в школе и гибели учеников.
Фигуранты досье не возражали тем более. В то время аврорам нередко приходилось спасать немногих оставшихся на свободе Пожирателей Смерти и их близких от самосуда населения. Так что они не слишком возмущались чиновничьим произволом по отношению к себе, без возражений сдавали на регистрацию палочки и позволяли снять отпечатки со своих пальцев. За минувшие годы материал о бывших сторонниках Волдеморта и их близких накопился изрядный. Почти ничего криминального в нем не было, но в трудных ситуациях могла помочь любая информация.

Первым Гарри открыл досье покойного. Сведений там оказалось сравнительно немного. Отец Грега погиб в битве за Хогвартс. Миссис Гойл, не входившая в число Пожирателей, пережила мужа ненадолго. Она умерла от инфаркта в разгар кризиса, узнав, что гиперинфляция сожрала все фамильные капиталы. Средств, вырученных от продажи родового имения, едва хватило на уплату долгов.
Однако, в отличие от большинства разорившихся магов, Гойл не стал искать работу. Он купил коттедж в Мерри-Холлоу и зажил в свое удовольствие. В налоговой декларации слизеринец год за годом упоминал в качестве источника доходов прибыль от акций фирмы «Фортуна, инкорпорейтед». Это название ничего не говорило Поттеру, и он постарался запомнить его, чтобы навести справки позднее.
Больше ничего интересного в досье не было.

Затем Гарри стал просматривать личные дела вероятных посетителей коттеджа № 28. Немного поразмыслив, Поттер решил не тратить время на поиски простоватой миниатюрной блондиночки. Он не сомневался, что его представления о женской внешности сильно отличаются от мнений пожилых дам. А о близкой знакомой Гойла наверняка расскажут его более узнаваемые друзья.
Поэтому Гарри начал с Блейза. Его семья всегда жила небогато. Покойные мужья действительно оставляли миссис Забини немалые суммы в наследство, но она тратила деньги очень легко и проматывала все до последнего кната. Поэтому кризис не слишком повлиял на положение семьи: после окончания Хогвартса Блейзу в любом случае пришлось бы искать работу.
Как ни странно, слизеринец очень неплохо устроился. Он стал преуспевающим спортивным корреспондентом, вел колонку в «Ведьмополитене», а в мае нынешнего года отправился в командировку в Перу, где пребывал и поныне. Именно там в сентябре должен был пройти чемпионат мира по квиддичу, и ирландская команда для лучшей акклиматизации последние месяцы перед решающими играми проводила на будущей арене спортивных баталий. В «Ведьмополитене» ежедневно публиковались подробные репортажи Забини о жизни и тренировках игроков в Перу.
Так что пока Блейза невозможно было использовать в качестве источника информации. Да и его причастность к смерти Гойла казалась маловероятной. Между континентами было невозможно перемещаться ни трансгрессией, ни с помощью порталов. Путешествие магловским самолетом занимало довольно много времени, и долгое отсутствие репортера в Перу наверняка заметили бы.
Конечно, в жизни случается всякое, и совсем сбрасывать Забини со счетов Поттер не собирался. Он решил поговорить о нем с Джинни – она знала всех спортивных журналистов. Но сейчас лучше было заняться другими фигурантами.

На несколько минут Гарри отвлек от работы прилетевший из родного отдела бумажный самолетик. Секретарь извещал, что домовуха Буки Шелби ответила на письмо и сообщила, что готова встретиться с начальником отдела особо тяжких преступлений завтра после трех часов дня. Поттера это вполне устраивало, и он отправил Реймонду самолетик, в котором указал время и место встречи с Буки. Можно было не сомневаться, что исполнительный и ответственный секретарь все сделает правильно, и уже очень скоро эльфийка получит письмо с необходимой на завтра информацией.

Затем Гарри вернулся к личным делам бывших Пожирателей Смерти. Не особо надеясь найти даму в брюках, он все же начал просматривать женские досье. Однако в первом же открытом личном деле с фотографии строго смотрела смутно знакомая коротко стриженая особа в магловской мужской одежде. Да, Пэнси Паркинсон сильно изменилась за прошедшие годы! Впрочем, в ее облике по-прежнему оставалось что-то собачье. Но если в Хогвартсе слизеринка с дурацкими кудряшками и приклеенной на лицо улыбкой напоминала помесь мопса и болонки, то сейчас была больше похожа на бойцовую собаку.
Как и многие чистокровные волшебники древних родов, во время кризиса Паркинсоны разорились. Поместье продали за долги, и семья поселилась в Лютном переулке, где сняла небольшую квартиру. Родители Пэнси не работали, а сама она трудилась… Поттер не поверил глазам и перечитал еще раз, но все было верно… в питомнике по разведению и дрессировке гиппогрифов. Мисс Паркинсон объезжала крылатых зверей и обучала их выполнять команды хозяев. Судя по тому, что Пэнси работала в питомнике уже четвертый год, со своими обязанностями она справлялась хорошо.
«Теперь понятно, откуда такой суровый взгляд», – подумал Гарри с невольным уважением.
В нынешнем своем обличье Пэнси нравилась Поттеру гораздо больше, но прежнюю было бы намного проще допрашивать. Увы, совершенства в мире нет…
Гарри написал Паркинсон письмо, в котором предложил встретиться в любое удобное для нее время, и отослал секретарю с просьбой немедленно отправить.

Теперь настала очередь досье Малфоя. Поттер оставил его напоследок не случайно: в школьные годы именно Хорек был одним из лучших друзей покойного, а после гибели Крэбба слизеринское трио превратилось в дуэт. Малфой лучше остальных знал своего давнего приятеля и мог оказаться как источником ценнейшей информации, так и убийцей. Поэтому встречаться с Хорьком нужно было только после того, как станет ясно, чем он занимался последнее время.
Просмотрев первую страницу досье, Гарри не мог скрыть удивления: Малфой, один из немногих чистокровных, сумел сохранить свое родовое поместье. Правда, от обширных земельных угодий, некогда окружавших мэнор, теперь остался лишь крохотный клочок, но большинство разорившихся семей в кризис потеряли все.
Сведения о родителях тоже удивили. В начале 2000 года Люциус и Нарцисса уехали в Италию и поселились в своем особняке на Сицилии. Насколько можно было судить по донесениям итальянских авроров, жили супруги тихо и зря не шиковали, однако отнюдь не бедствовали.
Хорек остался один в Малфой-мэноре. Деньги на содержание поместья он получал из доходов фирмы «Фортуна, инкорпорейтед», владельцем которой являлся.
Поттер хмыкнул: все-таки информация – великое дело! Значит, Гойл был акционером фирмы, принадлежащей Хорьку. Интересно получается…
Гарри не поленился и еще раз просмотрел досье Пэнси и Блейза. Они не указывали среди источников своих доходов акции фирмы Малфоя, и это заставляло задуматься.
Больше ничего интересного в досье Хорька не оказалось: налоги на фирму и на поместье он платил исправно, закон не нарушал даже в мелочах, в противоправной деятельности замечен не был. Что ж, как говорят японцы, дорога в тысячу ри начинается с первого шага…
Поттер заклинанием размножил фотографии Драко, Блейза и Пэнси – их нужно было показать дамам из Мерри-Холлоу. Наверняка свидетельницы узнают слизеринцев, но все дела нужно доводить до конца.
Вернув досье сотрудницам архива, Гарри попросил у них о помощи. Нужно было выяснить, кому раньше принадлежала земля, на которой построили Мерри-Холлоу, и узнать, чем занимается фирма «Фортуна, инкорпорейтед».
Оба ответа нашлись быстро. Мерри-Холлоу стоял на земле, которая долгие века принадлежала роду Ривердейлов. Многие поколения этой семьи учились в Равенкло. За последние полвека никто из Ривердейлов не был замечен ни в чем противозаконном. Более того, в свое время мисс Гортензия Ривердейл разорвала помолвку с Теофилом Ноттом, когда узнала, что он состоит в тайной организации, поддерживающей Гриндевальда.
Фамилия бывших владельцев показалась знакомой. На помощь пришли сотрудницы архива, сообщившие, что единственная наследница древнего рода, мисс Гортензия Ривердейл, продолжает жить на своей земле, поселившись в одном из коттеджей Мерри-Холлоу. Это было единственным условием, которое бывшая владелица поставила покупателям своего поместья. Они с удовольствием пошли ей навстречу, подарив мисс Гортензии коттедж, спроектированный с учетом ее пожеланий.
Поттер попытался вспомнить лицо мисс Ривердейл, но не смог. Все пожилые дамы, с которыми пришлось разговаривать сегодня, выглядели невероятно похожими друг на друга. Ни одна не казалась счастливее или печальнее своих сверстниц.
Ответ на второй вопрос тоже нашелся просто. «Фортуна, инкорпорейтед» была ночным клубом.
Эта новость оказалась неожиданной, но приятной. В мире бизнеса Гарри почти никого не знал, но один из светских хроникеров был его давним приятелем. Деннис Криви так же любил фотографировать, как и его покойный брат, и с таким же восхищением относился к герою магического мира. Поэтому преуспевающий журналист охотно снабжал начальника отдела особо важных преступлений информацией, необходимой для расследований.
Поттер вернулся в свой кабинет и отправил Деннису зашифрованное письмо. Люди, не знающие заклятья-ключа, увидели бы в этой короткой записке только предложение вместе выпить сливочного пива в «Дырявом котле» в выходные. На самом же деле Гарри просил собрать всю возможную информацию о ночном клубе «Фортуна, инкорпорейтед» и хотел встретиться с Криви, как только необходимые сведения будут найдены.
Затем Поттер, как обычно вечером, продиктовал Самопишущему перу отчет обо всех своих сегодняшних действиях, а потом распределил дела на завтра между подчиненными. На этом начальник отдела особо тяжких преступлений счел должностные обязанности выполненными и решил отправиться домой.
Уже в холле министерства Гарри нагнал взъерошенный сычик. Он принес письмо от Пэнси. Та была готова увидеться с начальником отдела особо тяжких преступлений завтра в десять утра в питомнике, где работала. Поттер взял у дежурящего в холле аврора перо и пергамент, ответил согласием и бросился к камину так, словно за ним гнались.

Оказавшись наконец дома, Гарри первым делом пошел в ванную и долго стоял под душем, смывая с себя пот, пыль и напряжение минувшего дня. Затем Поттер направился на кухню, где уже звенела посудой Джинни, что-то напевая вполголоса.
– Привет, – сказал он. – Помочь?
В их обычном ежевечернем ритуале все вопросы и ответы были известны заранее.
– Нет, что ты! – возмутилась Джинни полушутя-полусерьезно. – Сама справлюсь! Только посиди со мной, ладно? Совершенно безумный день был! Драгоценное начальство окончательно спятило…
Не отрывая глаз от шипящих на плите кастрюлек и сковородок, она начала бесконечный и удивительно однообразный рассказ о спортивной редакции «Ежедневного пророка», где работала после ухода из большого спорта.
Гарри слушал, кивал, улыбался, переспрашивал, хвалил ужин, который действительно оказался очень вкусным, – и отчаянно мечтал провести в своем доме хотя бы один вечер без Джинни, пусть даже пришлось бы заказывать еду в ресторане.
Поттер и сам не понимал, что с ним творится последние годы. Джинни оказалась прекрасной хозяйкой, она была красива, заботлива и нежна. В постели тоже все складывалось хорошо. Но совместная жизнь, казалось, не сближала, а, наоборот, отдаляла друг от друга. С каждым новым днем Гарри все сильнее тяготился обществом любимой, мечтая хотя бы иногда оставаться в одиночестве. Тогда не нужно было бы изображать интерес к людям и проблемам, до которых нет никакого дела.
Сейчас Поттер с особенной ясностью осознавал, что его личная жизнь незаметно превратилась в выполнение еще одного служебного задания. День за днем демонстрируя приязнь и интерес к Джинни, Гарри делал это все более профессионально и все с меньшей искренностью. А так хотелось хоть ненадолго стать самим собой, сбросить с лица фальшивую улыбку и показную радость!
Поттер знал, что ради семейного счастья нужно подлаживаться под партнера, даже если для этого порой приходится переламывать себя. Но с каждым днем все сильнее казалось, что лучше уж быть одиноким и не врать, чем лгать, старательно создавая иллюзию семейного счастья.
– А как у тебя дела? – спросила Джинни после ужина, заклятием заставляя посуду в раковине мыть саму себя под струей воды. – Ты выглядишь усталым.
– День был тяжелый, – нехотя сказал Гарри. – Гойла убили.
– Жалость-то какая! – Джинни охнула и прикрыла рот рукой, став удивительно похожей на свою мать. – Такой молодой… Мы в Хогвартсе все враждовали с ним, а на самом деле эти детские обиды – такая глупость! Война проклятая столько людей повыбила, а разные нелюди никак не успокоятся – все убивают и убивают. Неужели им мало крови?! Мерлин, когда же это закончится?!
– Думаю, никогда.
– Вы хоть нашли убийцу?
– Ищем. И именно по этому делу у меня к тебе есть вопрос…
– Спрашивай! Чем могу – помогу.
– Что ты знаешь о Блейзе Забини?
– А что о нем можно знать? – Джинни фыркнула. – Слизняк и есть слизняк! Слагхорн устроил его в «Ведьмополитен». И, разумеется, Забини специализируется на слизняках, – вон, в Перу за ними поехал… – ее голос странно дрогнул.
– Что ты имеешь в виду?
– А ты не знаешь разве?! – Джинни посмотрела на Гарри так, словно у него вдруг вырос хобот. – Совсем заработался в своем аврорате! За Ирландию сплошь слизняки играют, и за Шотландию тоже. А наши – за Англию и Уэльс. Так с незапамятных времен повелось, потому что рейвы и хаффы в квиддиче не очень секут. В Ирландии слизняки пожирнее, потому что она дальше от министерства магии. Те, кого туда не берут, едут в Шотландию. А лучшие наши, конечно, за Англию играют. В Уэльс идут те, кто не попадает в главную команду… В Национальной лиге все точно так же! За «Пушки Педдл» и «Педдлмор Юнайтед» играем мы, за «Кенморских кречетов» и «Катапульты из Кэрфилли» – слизняки…
Поттер сосредоточился, вспоминая состав команд. Действительно, за Ирландию и Шотландию играли в основном слизеринцы, а за Англию и Уэльс – гриффиндорцы. Да и насчет Национальной лиги Джинни была права…
– Но почему так происходит? – недоуменно спросил Гарри. – Ведь в командах обоих факультетов есть как очень сильные, так и совсем слабые игроки. Может, стоило бы принять в одну сборную лучших слизеринцев и гриффиндорцев? Такая команда бы всех соперников порвала!
– Но, – удивилась Джинни, – ты ведь играл в квиддич, как же не понимаешь? В одной команде игроки привыкают друг к другу, подстраиваются… Эти привычки очень трудно ломать.
– Но их все равно приходится ломать, даже в Хогвартсе! Одни игроки заканчивают школу, другие приходят… По-моему, то, что в профессиональные команды приглашают игроков только с одного факультета, – это предрассудок! Он тормозит развитие игры в нашей стране, мешает нам побеждать!
– Ты сейчас говоришь совсем как Людо Бэгмен, – улыбнулась Джинни. – Не ты, случайно, ему речи пишешь? Сам он до такого бы не додумался.
Впрочем, и Поттеру уже стало стыдно за свой дурацкий пафосный порыв. В конце концов, игрокам и тренерам действительно виднее…
– Так что ты можешь сказать о Забини?
– Да ничего особенного, – Джинни пожала плечами. – Типичный слизняк – карьерист-приспособленец, если ты понимаешь, о чем я. Более сдержанный вариант Риты Скитер. За сенсацию и высокие гонорары готов продать собственную душу. Но ни о каких более серьезных грешках Забини я не слышала. Так что не знаю, способен ли он на убийство…
– Этого никогда нельзя сказать заранее, – успокоил любимую Гарри. – Многие убийцы казались вполне симпатичными и безобидными людьми…

Из беседы с Джинни Поттер сделал вывод, что Забини мог убить Гойла, если бы тот угрожал его карьере и репутации. Но, несмотря на все усилия, не получалось придумать, чем тихий неработающий житель Мерри-Холлоу мог угрожать преуспевающему спортивному комментатору.
Этот разговор явно взволновал Джинни, и она, кажется, была не прочь сбросить напряжение в постели. Но Гарри так отчаянно устал за невыносимо долгий день, что сразу же отвернулся к стене и в следующее мгновение уснул.
Наверное, утомление и стало причиной странного кошмара. Поттеру снилось, что он привязан к кровати в незнакомой комнате с синими стенами и окружен людьми без лиц. Проснувшись, Гарри не сразу сообразил, где находится, и долго лежал, вглядываясь в тьму и стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Через некоторое время он все же заснул и спал без сновидений.


Глава 2.

Глава 2
22 июля 2004 года


Когда Поттер утром вышел завтракать, на подоконнике кухни сидели две совы. Одна принесла письмо от Денниса, другая – свежие газеты.
Первым Гарри открыл послание от Криви. Тот писал, что готов встретиться уже сегодня. Решив совместить приятное с полезным, Поттер назначил встречу в обеденное время в одном из магловских ресторанчиков неподалеку от Косого переулка. Хозяин этого заведения был сквибом, негласно сотрудничал с авроратом и не возражал, что его заведение порой использовалось для конспиративных встреч. Кормили в ресторане вкусно и недорого, а на некоторые столики были нанесены маглоотталкивающие заклятья для простецов и чары, рассеивающие внимание, для волшебников.
Отправив ответ Деннису, Поттер открыл «Ежедневный пророк» и с трудом сдержал очень грязное ругательство.
На первой полосе была напечатана фотография Гойла еще хогвартских времен. Подпись к снимку гласила: «Загадочная смерть бывшего Пожирателя Смерти – роковая случайность или страшная месть?» Не узнать неповторимый стиль Риты Скитер было невозможно.
Скандальная журналистка превосходно знала свое дело, да и ее информаторы поработали оперативно и точно. Жуткая картина гибели Гойла воссоздавалась в статье абсолютно верно.
При этом Скитер не допустила ни одного прямого обвинения, которое можно было бы назвать клеветой, но намеков, подтекстов и ассоциаций хватало с избытком. Все они упорно наталкивали читателей на мысль о том, что бывшего сторонника Волдеморта убили члены Ордена Феникса, решившие отомстить всем своим врагам за погибших друзей. Заканчивалась статья так: «Я буду очень внимательно следить за ходом расследования. Не удивлюсь, если авроры никогда не обнаружат убийцу. Порой преступники уходят от правосудия не потому, что их невозможно найти, а потому, что они слишком хорошо известны…»
– Дай почитать! – Джинни уже закончила готовить завтрак и подошла к Гарри. Он протянул ей газету.
Изучив первую страницу, Джинни презрительно фыркнула. Ее лицо стало таким свирепым, что, окажись в тот момент в кухне Рита Скитер, ей было бы не избежать Летучемышиного сглаза.
– Вот ведь злыдня! – возмущенно заявила Джинни. – Убивать таких надо! Нельзя ее хотя бы привлечь к ответственности за клевету?
– Нельзя, – вздохнул Поттер.
Вскоре после того, как Гермиона начала работать в отделе по контролю за магическими существами, Гарри получил от Риты Скитер несколько фрагментов ее новой книги «В стеклянном плену у мисс Равноправие: личные впечатления». Стопка отпечатанных листов сопровождалась запиской: «Вряд ли знаменитая защитница всех меньшинств захочет быть обвиненной в похищении журналистки, находившейся при исполнении служебных обязанностей. Скандал окажется настолько громким, что, думаю, мне удастся избежать ответственности сами-знаете-за-что. Так что полегче на поворотах, друзья!»
Поттер не знал, что сделал бы, если бы Скитер потребовала от него поделиться служебной информацией, – наверное, наплевал бы на осторожность и проучил мерзавку как следует. Но больше журналистка Гарри не беспокоила, и он старался не обращать внимания на ее идиотские статьи и обвинения, хотя порой это и было нелегко…

Чмокнув Джинни на прощанье, Поттер по каминной сети отправился в офис питомника по разведению и дрессировке гиппогрифов, где работала Пэнси. Гарри специально прибыл немного раньше назначенного времени: хотелось понять, что это за место, в котором трудилась бывшая Пожирательница Смерти.
Офис выглядел, как и большинство других, но на стенах висело множество фотографий гиппогрифов всех мастей, а также рекламные плакаты:

Наши гиппогрифята всегда здоровы и послушны!

Приобретая детеныша у нас,
Вы получаете
10%-ную скидку
на профилактические осмотры у колдоветеринара.

Если у Вас уже есть гиппогриф,
и Вы им не очень довольны –
приходите к нам!

Мы превратим
Вашего неуправляемого зверя
в надежного и исполнительного скакуна.

Дрессировка гиппогрифов
любого возраста и характера!

Мы работаем даже с самыми трудными случаями.

Чуть-чуть магии
плюс много знаний и опыта –
вот и весь наш секрет!


Сотрудники офиса – все как один невысокие, крепкие, с жесткими взглядами, одетые по-магловски – приветствовали гостя с любопытством, однако без особой радости. Учитывая наиболее вероятные причины визита начальника отдела особо тяжких преступлений, это было вполне понятно. Впрочем, враждебности сотрудники питомника тоже не выказали.
– Вы к Паркинсон? – спросил один из парней, такой же крепкий и невысокий, как и его коллеги. – Она еще занята – объезжает Солнышко.
– Можно посмотреть, как работает мисс Паркинсон? – Поттеру действительно было интересно.
– Да, – кивнул собеседник. – Только, что бы ни случилось, не вмешивайтесь.
Вслед за своим провожатым Гарри вышел из офиса на большую лужайку. Вместе они зашагали по тропинке, уводящей в густую чащу леса.
Чем дальше они уходили от здания, тем громче слышалось курлыканье гиппогрифов и свист крыльев.
Вскоре впереди показался просвет. Шум стал сильнее. Проводник остановился на опушке, в тени, которая из-за жары была необходима даже в такой ранний час.
Поттер увидел небольшую поляну, со всех сторон окруженную лесом. Сверху доносилось хлопанье крыльев и крики, человеческие и звериные.
– Стойте здесь, – сказал проводник. – И, ради Мерлина, не выходите на поляну – не дразните Солнышко! Когда сегодняшний урок закончится, гиппогриф спустится вниз. Тогда вы можете окликнуть Паркинсон, и она к вам подойдет. А мне пора…
Провожатый скрылся в чаще. Гарри поднял голову – и увидел, что высоко в небе парит золотистый гиппогриф. Сверху послышался громкий женский голос:
– Вира! Умница! А теперь – влево! Так, хорошо… Майна! Молодец!
Голос звучал громко, властно и пронзительно. Для объездчицы гиппрогрифов это, наверное, было хорошо, но ее мужу Поттер не завидовал.
Пэнси вдруг громко закричала:
– Тубо! Тубо! Назад!
Птицезверь, до этого повиновавшийся командам всадницы, неожиданно сделал крутой вираж и быстро полетел к кромке леса. Насколько можно было судить с земли, Пэнси отчаянно пыталась остановить гиппогрифа.
Гарри видел немногое: слишком высоко все происходило. Но он и сам летал, пусть на более послушной, однако все равно своенравной метле. Поэтому Поттер не мог не восхищаться мужеством и самообладанием всадницы, которая всеми силами пыталась остановить взбунтовавшегося птицезверя.
Борьба воль длилась несколько минут, потом гиппогриф развернулся. Медленно и плавно он спикировал на поляну.
– Молодец! Молодец! Умница, Солнышко! – кричала Пэнси слегка охрипшим, но все равно радостным голосом.
Спешившись, она взяла гиппогрифа под уздцы и повела его к тропинке, у которой стоял Гарри. Убедившись, что опасности больше нет, он окрикнул Пэнси. Гиппогриф дернулся и тревожно закурлыкал. Она сначала вздрогнула, потом улыбнулась:
– Это ты, Поттер? Здравствуй! Рановато ты! А я-то не пойму, почему Солнышко вдруг взбесился! Так это он тебя учуял, умница моя… Не волнуйся, Солнышко! Это свой…
Она потрепала гиппогрифа по холке. Тот продолжал курлыкать, но уже не тревожно, а ласково.
– Зачем ты хотел меня видеть? – спросила Пэнси, успокоив зверя.
– Ты сама не догадываешься?
– Из-за Грега, – это был не вопрос, а утверждение.
– Да. Когда ты узнала о его смерти?
– Слушай, ты не возражаешь, если я немного повожу Солнышко? Ему нужно успокоиться после полета.
. – Конечно!
Ведя за собой гиппогрифа, Паркинсон зашагала вдоль кромки леса, огибая поляну по периметру. Гарри двинулся следом.
– Так когда ты узнала о смерти Грега?
– Вчера, – ответила Пэнси неохотно, но твердо. – Драко написал…
– А, как по-твоему, откуда он об этом узнал? Статья в «Пророке» появилась только сегодня.
– У Малфоев всегда были свои люди в министерстве, – Паркинсон пожала плечами. – А шум у вас вчера поднялся изрядный.
– Неужели у Малфоев даже сейчас хватает денег на осведомителей?
– Люди помогают друг другу по разным причинам и не всегда из-за денег. Иногда они поступают так из благодарности…
– А иногда – из страха разоблачения, – подхватил Поттер. – Все понятно. Ты знаешь обстоятельства убийства?
– Да. Читала о них в «Пророке». Не понимаю, какими чарами можно было добиться такого эффекта, – несмотря на жару, Пэнси вздрогнула.
– Я тоже не понимаю, а много думать о странном вредно для здоровья. Давай поговорим о более очевидных вещах, например, о Греге. Кому он мешал? Кто мог его убить?
– Совершенно не представляю! – ответила Паркинсон очень решительно. – Грег был милым… добрым… Его все любили.
– Милым?! Добрым?! – услышанное не укладывалось в голове.
– А ты считаешь, что все слизеринцы – злодеи и убийцы? – Пэнси хмыкнула. – Как это по-гриффиндорски! Или тебя ввела в заблуждение внешность Грега? Ему с ней повезло, как, впрочем, и Винсу, светлая ему память… светлая память им обоим, – быстро поправила она и шмыгнула носом. – Что все думают, глядя на высоких, крепких парней? То же, что и ты, – громилы, убийцы… А Грег и Винс были совсем другими – добрыми, верными друзьями и… немного наивными… Они и мухи не могли обидеть! Если бы об этом узнали, трудно Грегу и Винсу пришлось бы – слабых и добрых все норовят стукнуть! Только внешность и спасала. Жаль, ее ненадолго хватило… – она всхлипнула.
– Но Крэбб пошел против Драко в Выручай-комнате! – Поттер почувствовал себя совсем сбитым с толку. – Я сам видел!
– Говорю же – дурак он был! Наивный очень, верил всему, что ему говорили! А тогда, бедолага, поверил Сам-Знаешь-Кому… – Паркинсон достала из кармана магловских пятнистых брюк мятый носовой платок и утерла слезы. – Грег хоть чуть-чуть прочнее на ногах стоял, своим умом жил…
– Ты любила Грега? – решил на всякий случай уточнить Гарри. – Или… Винса?
– Нет, – Пэнси снова всхлипнула. – Просто мы дружили. Дружили, понимаешь? Я часто навещала Грега в его новом кошмарном доме…
– Разве коттеджи в Мерри-Холлоу кошмарные? Мне они очень нравятся.
– Неудивительно! Типично гриффиндорское место! Все домики крохотные, одинаковые и стоят в ряд, словно солдаты на плацу! Ненавижу такие! Лучше уж съемная дыра – она хотя бы не притворяется домом! Но родители мечтают о садике, пусть маленьком, но своем… Так что не знаю…
– А Грегу его новый дом нравился?
Паркинсон надолго задумалась, а потом удивленно ответила:
– Не знаю. Грег редко говорил о себе. Когда я к нему приезжала, то выплескивала все, что наболело, – рассказывала о родителях, о гиппогрифах – и становилось легче, словно сбросила с плеч тяжелый груз. А Грег улыбался мягко, ласково, как только он один умел, и гудел: «Успокойся, Пэнс, все будет хорошо!» Я понимала, что это глупости – откуда хорошему-то взяться? Но все равно становилось легче…
– Неужели Грег никогда не рассказывал о себе?
– Говорил иногда, но так спокойно и отстраненно, словно не о себе, а о ком-то другом. Насколько я помню, – продолжила она с явным сомнением, – новый дом ему скорее нравился. Грег любил яркие краски…
– А откуда у него взялись деньги на покупку этого дома? Кризис очень сильно ударил по чистокровным семьям.
– Во время кризиса Грег вложил немногие деньги, которые у него остались, в бизнес Малфоя – ночной клуб. Тогда, после смерти прежнего владельца, Драко только-только становился на ноги и очень нуждался в средствах. Подробностей не знаю, но, насколько могу судить, инвестиция оказалась успешной. Все эти годы Грег получал стабильную прибыль. На нее и купил коттедж.
– Тебе Малфой не предлагал вложить деньги в его бизнес?
– Не предлагал. Он не знал, что это обязательно, – фыркнула Паркинсон. – Да и нужды не было: до кризиса у нас денег хватало, а после не осталось ни кната. Нечего оказалось вкладывать. Кроме того, именно Грег был самым близким другом Драко, вот он ему и помог…
– Понятно. Кстати, Малфой и Забини навещали Грега по той же причине, что и ты, – хотели выговориться?
– Насчет Забини ты прав – тот даже мне иногда плакался на суровую начальницу. А Драко с Грегом дружили. У них был общий бизнес и свои секреты, в которые посторонних не посвящали.
– Понимаю, но на всякий случай спрошу – слухами земля полнится. Мне говорили, что у Малфоя в последнее время возникли проблемы с бизнесом, – Поттер решил сыграть втемную. – Сплошные убытки, не хватает денег…
– Ни о чем подобном я не слышала, – твердо ответила Пэнси. – Наоборот, в последнее время Драко говорил, что его дела идут очень хорошо.
– А с Грегом он не ссорился? Например, из-за невесты? Кстати, как ее зовут? Запамятовал я что-то…
– Ты о Дейзи Бриггс? – задумчиво спросила Паркинсон. – Да, Драко не очень радовало, что у Грега появилась невеста. Удивляться тут нечему. Бриггс хаффлпаффка, да еще и полукровка – таким трудно понять слизеринцев и их отношение к жизни. Кроме того, новый человек всегда приносит… проблемы в компанию, где все давно друг друга знают. Порой именно женитьба разрушает многолетнюю мужскую дружбу. Но даже если этого не происходит, то сложившиеся годами привычки все равно приходится менять. Неудивительно, что Драко это не нравилось… – она закусила губу.
– Он ссорился с Грегом из-за его будущей женитьбы?
– Лично я никаких ссор не слышала. Но Драко считал, что Грег совершает большую ошибку, и говорил об этом прямо.
– Он пытался как-то отговорить Грега?
– Пытался. Порой эти уговоры проходили весьма бурно, но ссорами не были. Ты же можешь спорить с друзьями, но не ссоришься с ними, верно? У Драко и Грега все было так же.
– Значит, по-твоему, у Драко не было причин убивать Грега?
– Да ты что?! – Пэнси, казалось, по-настоящему ужаснулась, но быстро взяла себя в руки и заговорила более спокойно: – Драко не мог не то что убить Грега, а даже причинить ему хотя бы небольшой вред! Это невозможно! Я понимаю, что проще всего подозревать ближайших друзей, но, поверь, это совсем иной случай!
– Понятно. А не могло это быть убийство из ревности? Например, месть отвергнутого поклонника Дейзи?
– Хорошая идея! – Паркинсон хмыкнула. – И очень приятная как для членов Ордена Феникса, так и для слизеринцев. Но при мне Грег никогда не упоминал о прежних ухажерах Бриггс, так что помочь ничем не могу.
– А саму Дейзи ты видела?
– Да. Однажды вечером, когда я пришла навестить Грега, Бриггс была у него, и мы познакомились. Потом виделись еще несколько раз – всегда в Мерри-Холлоу.
– Что скажешь о ней?
– Типичная хаффка, если ты понимаешь, о чем я. Добрая, милая, но совершенно бесцветная. Без изюминки. Но далеко не худшая из выпускниц этого факультета…
– Кстати, где работает Дейзи Бриггс?
– Опять запамятовал?! – Паркинсон хмыкнула, и Гарри показалось, что она раскрыла его хитрость. – Бриггс – официантка в кафе-мороженом в Косом переулке. Не у Фортескью, а в новом. Оно недавно открылось и называется, кажется, «Ледовая магия». Грег там с Дейзи и познакомился. Он очень любил сладкое…
Пэнси снова шмыгнула носом. Гиппогриф тревожно закурлыкал.
– Спасибо за помощь, – разговор с первой фигуранткой оказался даже более полезным, чем можно было надеяться. – Вижу, Грег для тебя не посторонний. Если мне понадобится посоветоваться, я непременно к тебе обращусь.
– Конечно-конечно! – истово закивала Паркинсон. – В любое время дня и ночи! Мой домашний адрес ты наверняка знаешь…
– Знаю. И… – Поттер помедлил, – еще один вопрос на прощанье. Это чистая формальность… Где ты была вечером двадцатого и ночью с двадцатого на двадцать первое июля?
– Дома, с родителями, – Пэнси хмыкнула: кажется, сказка про формальности ее не убедила.
– Твои родители смогут это подтвердить, если потребуется?
– Да, разумеется.
– А больше в тот вечер тебя никто не видел? Может, коллеги заглядывали, друзья или просто соседи? Или ты разговаривала с кем-то по каминной сети?
– Никто в тот вечер к нам не заходил, насколько я помню. И ни с кем я не разговаривала, потому что легла спать очень рано. Я двадцатого работала сверхурочно – выполняла особый заказ. Попался очень трудный зверь, я устала как собака и после ужина почти сразу вырубилась.
– Да, при такой работе это неудивительно… Что ж, еще раз спасибо и до свидания. Рад, что у тебя все хорошо.
– С чего ты взял?! – Пэнси жестко хмыкнула. – У нашей семьи был дом, деньги, питомник гиппогрифов – ничего этого больше нет. Я вместе с родителями живу в Лютном переулке, в жуткой дыре, которой и домовики бы побрезговали. На свою нынешнюю зарплату я вряд ли смогу когда-нибудь купить даже мерзкий коттедж в мерзком Мерри-Холлоу. О доме, похожем на тот, который был у нас прежде, и речи нет! Но и это еще не все! Двое моих друзей-ровесников уже ушли из жизни. Один из них погиб на войне – это страшно, но хотя бы понятно. А другого изжарили как свинью… – она снова достала из кармана мятый носовой платок.
– Но… я думал, тебе нравится твоя работа… пробормотал Гарри растерянно.
– Да, нравится. И что с того? До кризиса у нас был свой собственный питомник гиппогрифов. Могли выращивать для себя, а не на продажу. А теперь я даже не знаю, к кому попадут мои лапочки… – Паркинсон потрепала Солнышко по холке, и тот ласково закурлыкал. – У нас все было бы иначе! Я бы все устроила по-своему! Уверена, родители позволили бы мне заниматься питомником! Когда они поняли бы, что для меня значат гиппогрифы, то не стали бы возражать! – закончила она решительно.
Поттер почувствовал себя неловко, хотя его вины не было ни в проблемах семьи Паркинсон, ни в финансовом кризисе. На грань катастрофы страну поставила безответственная политика Волдеморта и его клики. Правительству Шеклболта пришлось приложить много сил, чтобы вытащить магическую Британию из полной нищеты и безысходности.
Но объяснять это обиженной Паркинсон, да еще на следующий день после смерти Гойла, было бессмысленно. Поэтому Гарри успокаивающе сказал:
– Ты хотя бы занимаешься любимыми делом, пусть и не совсем так, как тебе хотелось бы. У мертвых, да и у многих живых, нет этой возможности. До свидания… и удачи!
Удивляясь сам себе, Поттер протянул Пэнси руку. Лишь сделав это, он сообразил, что таким образом нарушил все правила этикета, которые пожилые профессорши упорно втолковывали студентам школы авроров. Паркинсон удивленно подняла брови, но руку пожала и негромко сказала:
– Тебе тоже удачи, Поттер!

Гарри вернулся в офис гиппогрифьего питомника, чтобы по каминной сети отправиться в аврорат и узнать новости. Но на подоконнике сидела министерская сова, явно поджидавшая начальника отдела особо тяжких преступлений. Расшифровав и прочитав письмо, Поттер молча выругался, отослал Деннису Криви записку с сообщением, что их встреча переносится на завтра, и отправился в «Дырявый котел». Именно оттуда проще всего попасть в мир маглов, а аппарировать среди простецов аврорам позволено в любом достаточно темном и пустынном переулке.
Гарри так и сделал. Через несколько минут он уже стоял у невидимого маглам входа в аэропорт Хитроу.
Открыв тяжелую дверь, Поттер зашел внутрь и стоически выдержал долгую и утомительную, но совершенно необходимую процедуру идентификации личности. Когда все наконец закончилось, он прошел в служебные помещения и быстро спросил:
– Есть новости?
Кевин Дарбифилд, начальник волшебной таможни, скривился и кисло ответил:
– Все как обычно. Снова маглорожденный лох с безукоризненной репутацией. На сей раз это хаффлпаффец Джордж Бэнкхид. Служит в департаменте спорта, а на Лазурном Берегу проводил отпуск. Там познакомился с очаровательной девушкой по имени Арабелла Уичестер. Когда отпуск закончился, она попросила ухажера доставить в Англию подарок любимой бабушке на день рождения. Может, в нормальном состоянии Бэнкхид и заподозрил бы неладное, но мисс Как-Ее-Там к тому времени уже давно и регулярно кормила его маленькими дозами Амортенции. Ради возлюбленной лох был готов на все. Он с удовольствием спрятал в своем багаже мешочек с небольшой, но ценной безделушкой, которую нельзя показывать жадным до чужого добра таможенникам. На самом же деле в Уменьшающем мешке хранилась обычного объема партия запрещенных к свободной продаже зелий. Ничего нового! – Кевин выругался.
– Могу я посмотреть на допрос задержанного?
– Да сколько угодно! – Дарбифилд махнул рукой в сторону двери у дальнего угла. – Там комната с прозрачной стеной. Но Бэнкхид по-прежнему под кайфом…
– Воспоминания у него уже взяли?
– Да, а толку-то? Все остальные лохи помнят только то, что им показывали.
– Но проверить не помешает все равно…
Поттер прошел в дальнюю комнату. Одна из ее стен позволяла видеть, что происходит в допросной. Большинство задержанных и не подозревали, что за ходом их разговора с таможенниками нередко наблюдали невидимые зрители – чаще всего сотрудники аврората.
Едва войдя, Гарри услышал пронзительный голос задержанного:
– Как вы не понимаете?! Эту вещь мне дала Арабелла! А-ра-бел-ла! Она не могла просить ни о чем плохом! Это лучшая девушка на Земле! Мы скоро поженимся, разве я мог отказать невесте?!
Гарри прижался лицом к стеклу. Все было как обычно и сейчас оказалось на удивление невовремя.
Началось это примерно полгода назад. При обысках в подозрительных местах регулярно стали попадаться большие партии запрещенных к свободной продаже средств, – проще говоря, зелий с наркотическим эффектом.
Авроры начали трясти информаторов, но все было тщетно. Никто не знал, откуда зелья появляются в Британии. Аресты розничных продавцов не помогли: оптовики общались с ними только под Оборотным зельем. Обыски в подпольных и полулегальных зельеварных лабораториях тоже оказались безрезультатными:
Наркота была очень качественной, и многие магические травы, входящие в ее состав, не росли в Англии даже в теплицах. Поэтому усилили охрану таможни, чтобы обнаружить каналы ввоза редких ингредиентов.
Однако эти меры дали неожиданный эффект. Ни разу таможенникам не удалось найти контрабандные растения, однако примерно раз в месяц пресекались попытки ввоза в страну наркотических зелий из разных стран Европы. Все курьеры были маглорожденными или полукровками с хорошей репутацией. Все они даже не подозревали о своем опасном грузе, поскольку находились под действием Амортенции и из кожи вон лезли, чтобы помочь горячо любимым малознакомым людям. На всякий случай авроры устанавливали слежку за преступниками поневоле, но пока наблюдение ни за одним фигурантом не принесло результатов.
Все могло бы быть не так страшно: в конце концов, аврорам регулярно удавалось перехватывать партии наркотических зелий. Увы, радоваться победе мешало одно важное обстоятельство: найденной контрабанды всегда было сравнительно немного. Такими объемами невозможно завоевать даже относительно небольшой британский рынок. И, несмотря на задержания и конфискации, наркотические зелья продолжали поступать в страну в огромных количествах.
Поэтому поимка очередного курьера становилась не триумфом, а поражением аврората. Она означала, что основные партии зелий снова прошли через таможню незамеченными. Это понимали и все до одного авроры, и министр магии, их бывший коллега, и журналисты, пишущие на криминальные темы. Каждое новое поражение все сильнее унижало британских стражей порядка, что, разумеется, им совсем не нравилось. И аналитики, и таможенники, и авроры, работающие «на земле», лезли из кожи вон, чтобы обнаружить и поймать преступников, но ничего не менялось…
Гарри занимался расследованием этого дела почти с самого начала. Было очень неприятно раз за разом осознавать свою тупость и превосходство противника.
Но стоны и сетования никому еще не помогали. Поэтому Поттер, помянув любимое присловье Молли Уизли: «И на старуху бывает проруха», – отправился проверять в Омуте Памяти воспоминания очередного наркокурьера поневоле. Начальник отдела особо тяжких преступлений не сомневался: рано или поздно Общество Анонимных Контрабандистов совершит ошибку. И авроры непременно ею воспользуются…

В волшебной таможне Гарри провел несколько часов. Вместе с ее сотрудниками он раз за разом просматривал воспоминания Бэнкхида о человеке, действовавшем под личиной Арабеллы Уичестер, и сравнивал их с тем, что помнили другие задержанные о людях, которые сделали их наркокурьерами поневоле. Аврор и таможенники запоминали характерные привычки и жесты, манеру говорить и двигаться преступников, пытаясь понять, сколько человек работают с ни в чем не повинными англичанами в Европе. Увы, пока ничего интересного обнаружить не удалось.

Усталый, злой и голодный, Поттер вернулся в министерство. До встречи со служанкой Гойла оставалось не так уж много времени, а есть хотелось отчаянно. Но перед тем как отправиться в министерский ресторан, Гарри все же заглянул к себе, чтобы узнать новости. Увы, результатов магловской экспертизы коттеджа в Мерри-Холлоу еще не было.
По дороге в ресторан Поттер на всякий случай зашел в архив и запросил сведения о Дейзи Бриггс. Однако выяснилось, что девушка в криминальной картотеке не числится, – значит, никаких трений с законом у нее не было.
Правда, фамилия фигурантки один раз упоминалась в сводке происшествий. Осенью 1996 года, в разгар Второй войны, некий Джон Бриггс, маглорожденный волшебник, был убит неизвестными. У покойного остались жена и четверо детей. Судя по всему, это был отец Дейзи.
Поттер отправил мисс Бриггс письмо с предложением встретиться в любое удобное для нее время, затем заскочил к аналитикам и попросил их собрать сведения об этой девушке. После недолгих размышлений Гарри написал еще и равенкловцу Энтони Голдстейну, не особо надеясь на положительный ответ. Затем, собравшись с силами, составил очень вежливое послание Малфою, предлагая ему встретиться послезавтра в любое удобное время. Покончив со всеми этими делами, Поттер наконец-то отправился обедать.
В ресторане он навалил на поднос гору первой попавшейся еды и уселся за свободным столиком в самом дальнем и темном углу. Времени и сил на бессмысленную болтовню сейчас не было.

– Привет, Гарри! Как Джинни? Как дела? Нашли убийцу Гойла?
Раздавшийся над ухом знакомый голос не обрадовал, но друзей обижать нельзя. Поттер, быстро проглотив еду, заставил себя улыбнуться и приветливо сказал:
– Привет, Гермиона! Рад тебя видеть. У Джинни и у меня все хорошо. Дела – как обычно. Убийцу мы ищем и, надеюсь, скоро найдем. А как у тебя дела? Как Рон? Что творится в поселке мирных оборотней?
– У меня все в порядке, – Гермиона, как обычно растрепанная, села рядом. – Мои новые подопечные осваивают ремесла и тихо радуются, что сельское хозяйство сейчас неприбыльно. Работать на земле этот народ не любит, а против производства заготовок для волшебных артефактов не возражает. Но это не выход, конечно. Пока представителей всех волшебных рас не уравняют в правах с людьми и не позволят их детям учиться в Хогвартсе – ничего серьезно не изменится. Только равноправие – ключ к мирному урегулированию проблемы межвидовых отношений!
– Угу, – кивнул Гарри и продолжил есть. За годы знакомства он прекрасно понял, что спорить с Гермионой о ее подопечных бесполезно, а прерывать – небезопасно. Впрочем, сейчас желание мисс Равноправие высказаться было более чем кстати – оно давало возможность спокойно пообедать.
– Но я не об этом хотела поговорить, – Гермиона нахмурилась, потерла лоб, закусила губу, надолго замолчала, а потом вдруг покраснела и выпалила с отчаянной решимостью: – Гарри, в школьные годы ты чаще навещал «Нору», чем я. Как по-твоему, Рона в детстве родители наказывали? Я имею в виду физические наказания…
– С чего ты взяла?! – Поттер не поверил ушам. – Я знаю семью Уизли с лета перед вторым курсом и абсолютно уверен: ни Артур, ни Молли никогда не били своих детей! Даже пальцем не трогали!
– Я тоже так думаю, – Гермиона покраснела еще сильнее и затеребила скатерть.
– Но почему тебе пришла в голову такая бре… такая странная мысль? – в Гарри вдруг проснулся бдительный аврор, которого было очень трудно утихомирить, даже когда дело касалось лучших друзей. – Неужели Рон… поднимал на тебя ру…
– Да что ты! – Гермиона рассмеялась. – Нет, никогда! Просто в последнее время Рон стал… каким-то странным. Он часто задумывается так глубоко, что не слышит, когда я окликаю. Еще… Рону в последнее время постоянно снятся кошмары. Во сне он кричит: «Не трогайте меня! Пожалуйста, не надо! Я не хочу!» И это такие страшные крики… Но когда Рон просыпается, то ничего не помнит. Появилось это совсем недавно и без всяких видимых причин…
– Так вот в чем дело! – от облегчения Поттер улыбнулся, хотя радоваться было нечему. – Нет, причина совсем в другом! Ты разве забыла, из-за чего Рон ушел в отставку? Во время одной из операций его ударили проклятием Неизбывной Тоски. Попавший под него человек впадает в отчаяние и нередко пытается покончить с собой. Лечение возвращает желание жить, но рано или поздно депрессия возвращается снова… и снова… и снова. Полностью исцелиться от действия этого заклятия пока невозможно. Ученые еще не придумали античары…
– Ох, что-то я заработалась в последнее время! – Гермиона еще сильнее покраснела. – Но я думала, что все это не очень серьезно, а Рона отправили в отставку, так как после проклятия у него ухудшилась скорость реакции…
– Из-за этого тоже. Но внезапные и непредсказуемые приступы депрессии аврору на боевых операциях также ни к чему. Кстати, если у Рона это впервые после отставки – я очень рад за него. Хорошая у вас семья, раз депрессия столько времени не давала о себе знать!
– Ох, какая же я дура… – прошептала Гермиона, побагровев до свекольного оттенка. – Лезет в голову всякое… Но приступы отчаяния нужно лечить! Ты не знаешь, какие специалисты Святого Мунго этим занимаются?
– А, может, Рон сам справится? – как и любой аврор, Гарри не любил колдомедиков.
– А если не справится? Ты же говорил, что повторные приступы депрессии могут довести до самоубийства… Ну ладно, целителей я сама найду, это уж мое дело, – Гермиона встала из-за стола. – Спасибо, Гарри, что помог разобраться! А то я совсем отупела в последнее время. Не иначе, кто-то кинул в меня проклятием Неизбывной Тупости!
– Ты к себе несправедлива, – постарался Поттер утешить подругу. – Если бы я общался с домовиками, оборотнями и кентаврами так же часто, как ты, то совсем рехнулся бы!
– Не называй эльфов домовиками – они теперь свободны! – сердито крикнула Гермиона на прощание.
Эта фраза окончательно полностью уверила Гарри, что у лучшей подруги теперь все хорошо и она совершенно успокоилась.
Времени до встречи с домовухой осталось совсем мало, и он начал кидать в рот остывшую еду, не чувствуя ее вкуса.

Разговор с Буки Шелби окончательно убедил Поттера, что на месте Гермионы он непременно спятил бы.
Старенькая, морщинистая домовуха, одетая в ярко-желтую длинную юбку и фиолетовую кофту, не слушала вопросов, которые ей задавали, а лишь трясла головой и как заведенная повторяла:
– Мистер Грегори Гойл был очень добрый, очень хороший, мистер Гарри Поттер, сэр! Редкой души хозяин! Лучше и желать нельзя! Его и мистера Драко Малфоя война сильно обидела, но они старались, держались… Очень-очень хорошие люди они!
– Кто же, по-вашему, мог убить такого хорошего человека, как Грегори Гойл, миссис Шелби? – от старушечьих причитаний у Гарри заболела голова.
– Никто! – истово ответила эльфийка, продолжая трястись, словно в припадке эпилепсии. – Никто-никто мог… то есть не мог хотеть убить мистера Грегори Гойла! Хороший он был человек! Может, никто его и не убивал, а? И не называйте меня миссис, мистер Гарри Поттер, сэр! Я просто Буки!
– Если Гойла никто не убивал, откуда же, по-вашему, взялся его труп? – Поттеру действительно стало интересно.
– Человек как домовик, – философски заметила старушка. – Домовик живет и умирает, человек – тоже. Вот мистер Гойл… того… и умер…
На этой оптимистичной ноте Гарри, опасаясь за свой рассудок, счел за лучшее закончить допрос.

Но разговорить старушку было все-таки необходимо: никто не знает о человеке больше, чем его слуга. Перебрав в памяти знакомых, Поттер, кажется, нашел верную кандидатуру и, подготовив все необходимые документы, решил навестить ее, тем более что рабочий день уже закончился.
В холле министерства Гарри нагнала сова с письмом от Дейзи Бриггс. Та сообщила, что ждет начальника отдела особо тяжких преступлений в «Ледовой магии» завтра с утра.
«В ранние часы в кафе почти нет клиентов, а взять отгул я не могу: у меня два младших брата и сестра, а мама часто болеет», – объяснила Дейзи выбор места встречи. Судя по всему, это действительно была дочь убитого Пожирателями Джона Бриггса.
Поттер отослал Дейзи письмо с согласием, написал Деннису Криви, назначая встречу с ним в обеденное время, а затем по каминной сети отправился в редакцию «Придиры».
Уже в полете Гарри сообразил, что может не застать Луну, ведь она бывает на рабочем месте нерегулярно. Но первое, что он услышал, почувствовав под ногами пол, был знакомый голос:
– Здравствуй, Гарри! Я знала, что ты придешь! В гороскопе, который профессор Трелони составляет лично для меня, написано, что сегодня ожидается встреча с давним знакомым. Так оно и вышло! – Луна улыбнулась. – Проходи, садись, признавайся, зачем пришел! Наверняка тебе понадобилась моя консультация по работе! Что-то связанное с убийством Грега? – мечтательный голос дрогнул, в нем появилась грусть.
Луна сидела за огромным столом в большом, темном, пыльном кабинете, заваленном всяким хламом. На столе жужжал магловский принтер, заговоренный так, что мог работать с помощью магии. Он печатал августовский номер «Придиры».
– Здравствуй, Луна! – Поттер вышел из камина, стряхнул с мантии золу и устроился на шатком стуле, стоявшем перед столом. – Ты не ошиблась. Мне нужен твой совет, – раньше он не собирался рассказывать об убийстве Гойла, но сейчас решил, что это будет нелишним. В конце концов, когда сталкиваешься с чем-то непонятным, можно посоветоваться и с издательницей «Придиры». – Обстоятельства смерти Грега были очень странными. Ты ни о чем похожем не знаешь?
Луна выслушала рассказ внимательно и серьезно. Когда Гарри умолк, она нахмурилась и покачала головой:
– Никогда не читала и не слышала ни о чем подобном. Хотя… – она задумалась, – по слухам, то ли в Сибири, то ли на Урале есть огненные змейки. Они прогрызают вход в тело человека, заползают и выжигают его изнутри. Но, по-моему, это легенда...
– Не могла бы ты собрать информацию о таких змейках? – Поттер не очень поверил рассказу, но на всякий случай решил прояснить вопрос до конца.
– Хорошо, – Луна кивнула. – Когда соберу достаточно – непременно отправлю тебе сову.
– Спасибо! – Гарри улыбнулся. – У меня к тебе есть еще одна просьба. У Грега убиралась домовуха по имени Буки Шелби. Сейчас старушка сбита с толку, напугана, и это неудивительно. С аврорами она говорить не хочет, только твердит, что покойный хозяин был очень хорошим человеком. Но откровенно побеседовать с миссис Шелби необходимо: наверняка она знает о Гойле больше, чем остальные. Не могла бы ты нанять эту эльфийку уборщицей в редакцию? Аврорат оплатит все расходы, вот чек из «Гринготтса»…
– Хорошо, – Луна снова кивнула. – Я попытаюсь, но не знаю, получится ли у меня…
– Непременно получится! – уверенно сказал Поттер. – Со стороны такие вещи виднее, а я тебя знаю очень давно!
– Спасибо, – Луна слегка покраснела.
– Ну, я пошел, – Гарри отправился к дверям, но остановился на полпути и растерянно спросил:
– А как у тебя-то дела? Извини, закрутился я что-то. Этот вопрос нужно было задать, когда я только появился…
– Извиняться незачем, – Луна тепло улыбнулась. – Расследование убийства – дело серьезное и важное, а у меня ничего особенного не происходит. Все как обычно. Новый номер мы сверстали и заплатили всем, кто его делал, теперь печатаем. Что будет с сентябрьским – Мерлин знает, но, надеюсь, он нас снова не подведет… Вот и все.
– А… с личным у тебя как? – смущенно спросил Гарри. Луна была не замужем, и ее одиночество по-настоящему огорчало его.
– Вот моя личная жизнь, – Луна улыбнулась и обвела рукой кабинет. – Больше ни на что не остается времени…
– А… как у вас с Невиллом? Я читал в «Ведьмополитене»…
– Меньше читай желтую прессу! – хмыкнула она. – С Невиллом мы только друзья. Кстати, недавно он сделал предложение Ханне Аббот, и она его приняла. Пока это большой секрет, но, думаю, Невилл и Ханна скоро известят всех друзей о помолвке. Так что мы все опять погуляем! – Луна улыбнулась широко, но немного холодновато.
– Аааа… – Поттеру стало неловко. – Я не знал, извини.
– Так не за что извиняться! Я же говорю – мы с Невиллом только друзья, и я очень за него рада!
– Вот и хорошо! До свидания, Луна! – почему-то хотелось поскорее выйти на улицу.
– До свидания, Гарри!

Выйдя из редакции, Поттер немного отошел от дверей, остановился и посмотрел на солнце. Сейчас, вечером, оно грело, но не обжигало, и это было очень приятно. Гарри улыбнулся, чувствуя, что усталость и раздражение куда-то исчезли. Жизнь идет, люди меняются, а Луна остается собой, и это прекрасно!

Домой Поттер вернулся в превосходном настроении, с аппетитом поужинал, без раздражения выслушал рассказ любимой о редакционных проблемах, а потом с огромным удовольствием занялся с ней сексом. Джинни вроде тоже все понравилось, хотя пыл Гарри, кажется, ее несколько удивил.
Уснул он очень счастливым, но видел во сне всякую ерунду. Поттеру снилось, что он работает в питомнике по дрессировке и разведению метел и объезжает особо строптивые экземпляры. Справлялся со своей работой дрессировщик, кажется, неплохо, потому что его фотография красовалась на рекламном плакате с надписью:

Наши метлята – самые здоровые и послушные в мире!

Купив метленка в нашем питомнике,
Вы получаете
10%-ную скидку
на профилактические осмотры
в ремонтной мастерской!


Во сне Гарри смотрел на этот плакат и гордился своими замечательными профессиональными успехами.



Глава 3.

Глава 3
23 июля 2004 года


– Грег был очень хорошим человеком, – Дейзи Бриггс всхлипнула и вытерла глаза помятым, но чистым носовым платком.
Гарри молча выругался: одна и та же фраза о Гойле, слышанная в который раз, уже начала раздражать, но показывать свои чувства было, разумеется, нельзя. Впрочем, огорчать девушку, сидящую напротив за столиком в небольшом уютном кафе, в любом случае не хотелось. После рассказов пожилых дам и Пэнси Поттер представлял Дейзи серой мышкой, тусклой и невзрачной. На самом же деле невеста Гойла оказалась настоящей красавицей – большеглазой блондинкой с правильными чертами лица. Увидев ее, Гарри в очередной раз убедился, что никогда не сможет понять женщин и их вкусы.
– Под словом «хороший» разные люди понимают очень разные вещи, мисс Бриггс. Пожалуйста, выскажитесь подробнее. Вы были невестой Грега – самым близким для него человеком. Ваши впечатления непременно помогут расследованию.
– Самым близким для Грега человеком я не успела стать, – грустно покачала головой Дейзи, – мы слишком недолго знали друг друга. Наверное, после смерти родителей ближе всех ему был мистер Малфой.
– Но какое-то мнение о женихе у вас явно сложилось, иначе бы вы не согласились на помолвку. И наверняка Грег рассказывал будущей жене больше, чем другим своим знакомым. Сейчас любая подробность может оказаться очень важной, мисс Бриггс.
– Что ж, – Дейзи пожала плечами, – мне скрывать нечего. Мой жених был очень хорошим человеком – добрым, мягким, немного наивным, – словом, большим ребенком. О слизеринцах рассказывают много всякого, но мне Грег казался удивительно чистым, беззащитным – и очень надежным. Звучит странно, но это так. Он был как… каменная стена. Такие не предают. Соображал медленно, но верно и никогда не отступал от того, во что верил по-настоящему.
На миг Гарри отчаянно позавидовал покойному Гойлу, о котором любимая говорит так хорошо и явно искренне.
– Добрым и беззащитным людям приходится нелегко в жизни, мисс Бриггс. Как вы думаете, у вашего жениха были проблемы? Его что-то беспокоило, тревожило?
– Нет, мистер Поттер, – Дейзи неожиданно улыбнулась, став еще красивее. – Все время нашего знакомства Грег был в прекрасном настроении. Он часто говорил о свадьбе, мечтал, как мы вдвоем заживем в Мерри-Холлоу… С удовольствием планировал свадебное путешествие, мечтал свозить меня на Ривьеру… – она снова вытерла глаза платком. – А я не хотела столько денег тратить на поездку, уговаривала Грега предпочесть наши курорты – Скарборо или Бат…
Гарри знал, что у собеседницы были веские причины для экономии. Перед визитом в «Ледовую магию» он заглянул на работу и просмотрел сведения о Дейзи, спешно собранные аналитическим отделом. Информации оказалось немного, но главное было очевидно. Мисс Бриггс отчаянно нуждалась в деньгах. Она была старшей дочерью, ее мать перенесла инфаркт и не могла работать, младшие братья учились в Хогвартсе, а сестренка страдала лейкемией. Эту болезнь маги исцелять не умели. Как и у большинства волшебников, у Бриггсов не было медицинской страховки, так что лечение требовало огромных расходов. Частично его оплачивал благотворительный фонд Андромеды Тонкс, унаследовавшей после окончания войны немалую часть фамильных богатств Блэков, но денег не хватало все равно. Поэтому Дейзи, несмотря на прекрасные результаты С.О.В., ушла из Хогвартса после пятого курса и работала то официанткой, то уборщицей в нескольких местах сразу. Встреча с благополучным владельцем коттеджа в Мерри-Холлоу стала для мисс Бриггс настоящим подарком судьбы.
– Скажите, где и когда вы познакомились с Грегом?
– Здесь, в «Ледовой магии», – Дейзи снова улыбнулась, – 20 февраля этого года. Грег пришел, заказал мороженое… Заказ приняла я. Мы случайно разговорились – это иногда бывает… Так все и началось. Казалось, мы знаем друг друга много лет, у меня словно крылья выросли… Грег очень жалел, что мы познакомились уже после Валентинова дня, иначе мы бы отпраздновали его вместе… Предложение Грег мне сделал в апреле…
– Когда вы планировали сыграть свадьбу?
– В сентябре, – Дейзи вздохнула.
Гарри было безумно жаль эту красивую девушку, которой судьба сначала подарила нежданное счастье, а потом отобрала его. Впрочем, видимость порой обманчива, а на допросе всегда приходится задавать не очень приятные вопросы. Некоторое время Поттер пытался смягчить формулировку, но, так и не найдя подходящих слов, спросил как есть:
– Мисс Бриггс, насколько мне известно, ваш отец был убит Пожирателями Смерти?
– Да, – Дейзи кивнула, на ее лбу появилась морщинка.
– Вас не смущало, что Грег в свое время носил Черную метку? Конечно, к гибели вашего отца он наверняка не причастен – слишком был молод тогда. Однако…
– Жизнь есть жизнь, – морщинка на лбу Дейзи стала глубже. – Старые обиды нельзя тащить в будущее, иначе оно никогда не начнется… И я не сомневаюсь, – продолжила она очень просто и искренне, – Грег стал Пожирателем только из-за своей наивности. Идеи проклятого Волдеморта он никогда не поддерживал.
– А друзья вашего жениха поддерживали их хотя бы в прошлом?
– Я слишком мало знала этих людей, чтобы судить об их убеждениях.
– Но об их характерах и отношении к вам вы судить можете?
– Я не уверена… – она заметно смутилась.
– Мисс Бриггс, по долгу службы вы обязаны уметь быстро распознавать людей, отделять настоящих клиентов от жуликов. Опыт у вас немалый и глаз наверняка наметанный. Поэтому ваше мнение о друзьях мистера Гойла очень важно в расследовании. Я понимаю ваши сомнения: прослыть сплетницей очень неприятно. Знаю и то, что у многих людей есть веские причины скрывать свои тайны, хотя в них нет ничего плохого, и в обычных обстоятельствах это вполне законное желание. Но преступление, особенно такое страшное, как убийство, – веский повод забыть о сдержанности. Если секреты подозреваемых не имеют отношения к расследованию, то авроры навсегда сохранят их в тайне. Но любая мелочь может стать ключом к разгадке убийства, поэтому я очень прошу вас ничего не скрывать, мисс Бриггс. Как к вам отнеслись друзья вашего жениха?
– Что ж, – Дейзи закусила губу, – думаю, не открою особой тайны, если скажу, что друзья Грега не слишком-то мне обрадовались. Понять это я могу: они долгие годы держались одной компанией, а я в нее… не очень вписывалась. Но отнеслись ко мне все по-разному.
Блейз Забини вообще не обращал на меня внимания – считал пустым местом. Когда мы встречались, он улыбался, говорил пару вежливых фраз и немедленно забывал о моем существовании.
Пэнси... относилась теплее, чем другие. Кажется, она была рада, что у Грега появилась девушка, но, по-моему, сомневалась, что я ему подхожу.
Дейзи замолчала так надолго, что Гарри в конце концов не выдержал и спросил:
– Мисс Бриггс, как к вам относился Драко Малфой?
Она вздрогнула и заговорила, делая большие паузы между словами:
– Мистера Малфоя… мое появление… огорчило сильнее, чем остальных. Он всегда был со мной безукоризненно вежлив, однако неприятие чувствовалось все равно. Невзлюбил он меня не потому, что считал… плохой… или недостойной… а потому, что, по его мнению, мы с Грегом были неподходящей парой. К Грегу мистер Малфой… относился очень хорошо и искренне желал ему добра. И в представления мистера Малфоя о благе Грега я не вписывалась совсем…
– А мистер Малфой вписывался в ваши представления о благе Грега?
– Да, разумеется! – Дейзи покраснела. – Они дружат… дружили многие годы, какое я имела право пытаться это изменить? А мистер Малфой считал, что лучше всех понимает, что хорошо для Грега… – она вздохнула.
– Мистер Малфой часто спорил с вашим женихом, убеждая его разорвать помолвку?
– Да, – Дейзи кивнула. – В моем присутствии такого не случалось ни разу, но иногда, навещая Грега, я видела, что он огорчен или раздражен. Подробностей Грег не рассказывал, однако не скрывал, что грустит из-за споров с мистером Малфоем.
– Значит, вашего жениха все же что-то тревожило? Например, отношения с мистером Малфоем?
– Да, – Дейзи смутилась. – Но, пожалуйста, не принимайте это слишком серьезно! Грег не сомневался, что рано или поздно убедит мистера Малфоя, и тот одобрит наш брак.
– Для вашего жениха было важно одобрение лучшего друга?
– Да.
– Что, по-вашему, сделал бы мистер Гойл, если бы мистер Малфой так и не одобрил вашу свадьбу?
Дейзи задумалась, потом тряхнула головой и решительно сказала:
– Не знаю! Я не могу говорить от имени Грега – это… неправильно. Но мистеру Малфою я не понравилась с первой же встречи. В разговорах с другом он этого не скрывал. А Грег всегда защищал меня и пытался его переубедить…
– Что ж, это говорит о многом… Мисс Бриггс, насколько мне известно, вашего жениха и мистера Малфоя связывала не только дружба, но и деловые отношения.
– Да. Грег вложил средства в ночной клуб мистера Малфоя и жил на проценты с этих денег.
– Я слышал, у мистера Малфоя в последнее время возникли финансовые проблемы…
– Грег говорил иное. Он, наоборот, радовался, что дела клуба идут очень хорошо, поэтому мы сможем устроить пышную свадьбу.
– Когда вы видели жениха в последний раз?
– Утром двадцатого июля. Я приехала в Мерри-Холлоу накануне вечером. Ночевала у Грега, а утром отправилась в кафе. Он часто просил меня уйти из «Ледовой магии», но я твердо решила доработать до свадьбы. Не хочу быть содержанкой! Следующие несколько дней я собиралась провести дома: маму нельзя надолго оставлять одну, а сестру нужно регулярно навещать в больнице. Грег ждал меня двадцать третьего. Но не… – Дейзи поднесла платок к глазам.
Продолжать расспросы не хотелось, но избежать этого было нельзя.
– Как выглядел ваш жених вечером девятнадцатого? Он казался счастливым, усталым, раздраженным?
– Счастливым, – ответила Дейзи после недолгого размышления. – Давно не видела Грега настолько спокойным и умиротворенным! Он сказал, что придумал, как убедить мистера Малфоя одобрить нашу свадьбу, и выглядел таким радостным!
– А когда ваш жених собирался встретиться с мистером Малфоем?
– Тем же вечером, двадцатого… Ох! – Дейзи побледнела и прикрыла рот рукой.
– Что ж, мисс Бриггс, спасибо за очень важные сведения, которые непременно помогут следствию. Возможно, встреча мистера Малфоя и вашего жениха в вечер убийства не имеет отношения к преступлению, но этот вопрос в любом случае нужно прояснить. Не исключено, что мистер Малфой поможет нам найти убийцу…
«Или сам окажется им», – мысленно закончил фразу Поттер.
– Ох… я себя какой-то доносчицей чувствую! – лицо Дейзи скривилось. – Стукачкой времен Волдеморта и Жабы!
– Мисс Бриггс, вы слишком молоды, чтобы хорошо помнить то время.
– В тринадцать лет дети все понимают!
– Но я тот страшный год помню лучше вас, так что заявляю со всей ответственностью: вы не стукачка! Вы помогли расследованию дела об убийстве. Вы сказали мне правду, верно ведь?
– Да…
– А правда не бывает хорошей или плохой, мисс Бриггс, – если это правда, а не ложь. Факты, которые я узнал от вас, возможно, очень важны. Но не исключено, что это всего лишь незначительная деталь, не имеющая отношения к преступлению. Однако в любом случае найти убийцу вашего жениха нам поможет только правда! Чем точнее мы будем знать, что произошло двадцатого июля в Мерри-Холлоу, тем скорее найдем злодея, который отнял жизнь у вашего жениха и лишил вас обоих заслуженного счастья!
Поттер тут же пожалел о своем пафосе: Дейзи всхлипнула и, кажется, была готова разрыдаться. Однако она быстро справилась с собой и начала старательно протирать глаза платком.
– Вы будете на похоронах? – спросил Гарри, молча проклиная собственную неуклюжесть.
– Да. В воскресенье я работаю, но мне разрешили взять отгул…
– Кто организует похороны?
– Мистер Малфой, – Дейзи вздохнула. – У меня нет на это ни времени, ни денег…
– Кстати, о деньгах… Ваш жених был владельцем собственного дома и акций ночного клуба мистера Малфоя. Вы не знаете, кому мистер Гойл завещал все это?
Дейзи покраснела:
– Думаю, мистеру Малфою – Грег очень тепло к нему относился. Или мисс Паркинсон, – я слышала, у нее финансовые проблемы. Не скрою, – девушка покраснела еще сильнее, – деньги мне бы очень пригодились. Но я с Грегом не ради них встречалась, вот и не заговаривала никогда о завещании… А он наверняка тоже ни о чем таком не думал. Грег ведь жить хотел, а не умереть… и был не очень практичный…
– Что ж, мисс Бриггс, спасибо за помощь. У меня остался к вам только один вопрос. Поверьте, эта простая формальность. Вечер двадцатого июля и ночь с двадцатого на двадцать первое вы провели дома с мамой и братьями?
– Да, мама всегда дома, у Пола и Криса сейчас каникулы. А Кейтлин в больнице…
– Когда ваши братья легли спать?
– В десять вечера. Летом мы позволяем им ложиться попозже…
– А в гости к вам никто не заглядывал? Может быть, заходили коллеги, друзья, соседи? Или вы с кем-то говорили по каминной сети?
– Нет. Мама не очень хорошо себя чувствовала, и я за ней присматривала…
– А к колдомедикам вы случайно не обращались в ту ночь?
– Нет, а зачем вам… О! – Дейзи смутилась. – Понимаю! Что ж, это ваша работа. Сожалею, что мне нечем подтвердить свою невиновность, – кажется, это называется алиби?
– Да, алиби. Но не расстраивайтесь, мисс. У большинства людей алиби весьма шаткое, но его отсутствие вовсе не означает виновность. Что ж, еще раз спасибо! Пока это все вопросы, которые я хотел вам задать. Примите мои соболезнования… и удачи вам!
Гарри протянул Дейзи руку, не заботясь о приличиях. Пожимая ее, девушка робко улыбнулась, а потом сказала:
– Мистер Поттер, пожалуйста, найдите убийцу Грега! Пусть этот гад сгниет в Азкабане! Грег ведь был очень хороший…
– Я постараюсь, мисс Бриггс.

Близилось время обеда, и жара стала невыносимой. Но Гарри хотел размять ноги после долгого разговора в кафе и решил пешком прогуляться до ресторана, где назначил встречу с Деннисом Криви.
Шагая по людным улицам, Поттер слышал не шум машин и гул голосов, а умоляющий голос Дейзи:
– Пожалуйста, найдите убийцу Грега!
Видел при этом Гарри не прокаленный солнцем Лондон, а завещание убитого, которое просмотрел перед визитом в «Ледовую магию». Оно еще не было официально вскрыто; копию этого документа не очень законно, исключительно в память об Армии Дамблдора, но с согласия начальства переслал аврорату Энтони Голдстейн. Он сейчас работал в нотариальной конторе, которая вела дела Гойла.
Так что начальник отдела особо тяжких преступлений точно знал: Дейзи ошиблась – или не сказала всей правды. В начале июня ее жених составил новое завещание, в котором отказал все имущество, принадлежащее ему в момент смерти, мисс Бриггс.
Наследство Гойла оказалась очень немаленьким. Оно решало все финансовые проблемы неимущей официантки и было веским поводом для убийства. Бедная жена состоятельного мужа вынуждена просить у него деньги на любые расходы, а богатая наследница имеет полное право распоряжаться своей собственностью.
Так что отчаянное желание Дейзи найти убийцу Гойла могло оказаться лишь виртуозным притворством. Впрочем, пока было невозможно проверить и искренность ее слов о том, что прошлое нужно оставить прошлому. Это означало, что мисс Бриггс могла убить жениха не только из-за денег, но и из мести.
Но нельзя было забывать и о Пэнси: в предыдущем завещании Грег оставил все имущество ей. Если слизеринка не знала, что однокурсник изменил последнюю волю, то могла убить его, чтобы тот не успел отказать всю свою собственность Дейзи Бриггс…
У Поттера было тяжело на душе. Подозревать ни Дейзи, ни Пэнси не хотелось: обе девушки ему понравились. Но начальник отдела особо тяжких преступлений не имел права пренебрегать ни одной возможной версией.

– Что будешь есть, Гарри? Сезонные овощи здесь очень хороши.
– Даже не знаю. Закажи на свой вкус, ладно?
– Как скажешь…
Деннис Криви был очень похож на своего старшего брата Колина, погибшего в битве за Хогвартс, – такой же маленький, сероволосый, худой и удивительно напоминающий мышь. Впрочем, для журналиста светской хроники, временами желтеющей до неприличия, неприметная внешность была самой подходящей.
– Так что ты узнал о Малфое и его клубе? – Поттер не был уверен, что правила хорошего тона разрешают говорить за едой, но ждать не хотел.
– Многое, – Деннис, изящно орудуя ножом и вилкой, отрезал кусочек пористой массы нежно-розового цвета и положил в рот. – Мой рассказ состоит из двух частей. Первая – очевидные факты, вторая – догадки и сплетни. Впрочем, как сам увидишь, грань между этими двумя понятиями порой весьма условна…
Известно, что Малфой впервые пришел в «Фортуну» ранней весной 1999 года. Настоящий кризис еще не грянул, но ситуация ухудшалась с каждым днем. Деньги быстро дешевели, а счетами Малфоев Волдеморт пользовался так же свободно, как их поместьем. Люциус после суда и освобождения из тюрьмы захворал и долго лечился в больнице Святого Мунго. У Нарциссы случился нервный срыв.
Малфои тогда отчаянно нуждались в деньгах. Но еще до начала кризиса предприятия разорялись одно за другим, и работу не могли найти даже ветераны битвы за Хогвартс. Понятно, что у УПСенка шансов не было: наниматели предпочитали более благонадежных и опытных подчиненных.
В таких обстоятельствах Малфой пошел на небольшое нарушение Статута о секретности – пытался устроиться в заведения простецов, где требовались фокусники. Понятно, что волшебнику очень просто выдать себя за магловского иллюзиониста, который совершает чудеса не магией, а ловкостью рук.
Не знаю, как отреагировало бы министерство, если бы Малфой и в самом деле нашел работу у простецов. Но одним из первых заведений, куда он заглянул, оказалась «Фортуна, inc.» Ее владельцем тогда был Стю Хантингтон – маглорожденный волшебник. Он вырос в бедной семье, бросил Хогвартс после четвертого курса и сделал неплохую карьеру в криминальном мире. С возрастом Стю отошел от дел и открыл легальный ночной клуб, но полностью контактов с братками не порвал. Хантингтона в криминальной среде очень уважали, поэтому старались не замечать, что он регулярно нарушал один из важнейших законов преступного мира. Бандиты не одобряют гомосексуальные связи среди своих, если это происходит на свободе и с добровольного согласия обоих, а Стю предпочитал парней. Впрочем, он вел себя по-умному – не афишировал особо свои пристрастия и успешно избегал скандалов, связанных с собственной нетрадиционной ориентацией.
Но при желании догадаться о ней было нетрудно: «Фортуна, inc» – излюбленное место встреч геев. Там фактически два клуба: один для волшебников, другой – для простецов. Маги могли познакомиться с маглами или общаться только между собой, а простецы и не подозревали о существовании залов, куда пускали только чародеев.
Когда Малфой пришел наниматься, Хантингтон сразу же узнал в нем мага и предложил работу. Драко согласился. Насколько можно судить, Стю не потребовал за это интимных услуг, и любовниками они стали позже, – скорее всего, с добровольного согласия Малфоя. Хантингтон вообще никогда никого не принуждал к сексу и был неплохим человеком, добрым и щедрым. Не жалел денег любовникам, не пытался удержать тех, кто хотел уйти, и оплачивал лечение, если оно требовалось….
– Лечение?
– Да, лечение, – Деннис без улыбки посмотрел на Гарри. – Стю был добрым и щедрым человеком, но очень любил причинять своим парням боль – сильную боль. Порой дело доходило до увечий. Поэтому рядом с Хантингтоном надолго никто не задерживался. Рано или поздно уходили даже самые большие любители богатой, безбедной жизни.
Все считали, что Малфой тоже быстро сломается, но он как-то удержался рядом со Стю. Близкие отношения они, разумеется, не афишировали, но и тайной за семью печатями это не было. Со временем Хантингтон сделал Малфоя своим заместителем и начал понемногу вводить в курс дел, в отношения с властями официальными и неофициальными.
Стю умер в разгар кризиса, оставив ночной клуб и все свои сбережения Малфою. Тот принял налаженный бизнес и сумел удержать его в руках. Живет тихо, без скандалов. Вот вроде и все…
– То есть, погоди… – Поттер почувствовал, что краснеет. – Ты хочешь сказать, что Малфой… из этих?
– Нет, с бандитами он мало связан. Не больше, чем любой собственник, вынужденный учитывать интересы местных криминальных группировок.
– Я не о том! Ты хочешь сказать, что Малфой… спит с мужчинами?
– С Хантингтоном он точно спал. С кем-то, наверное, спит и сейчас, но не с парнями из клуба. Малфой, как и Стю, старается соблюдать перед криминалом хотя бы видимость приличий.
– Но Малфой же… Он же… – Гарри задохнулся, почувствовав, что ему не хватает воздуха. – Хотя да! Он всегда был какой-то скользкий… женственный… Да, такое сразу видно… – оказалось очень непросто встряхнуться после шокирующих новостей и вернуться к делам. – А ты ничего не слышал о финансовых проблемах «Фортуны»?
– Нет. Наоборот, все говорят, что в последнее время дела клуба идут отлично.
– Не знаешь, ходили в «Фортуну» Гойл или Забини?
– Ни того, ни другого я там точно не видел, хотя узнал бы обоих. С Забини мы иногда пересекаемся по репортерским делам. Фотографиями Гойла сейчас пестрят все газеты.
– Я смотрю, ты часто бываешь в «Фортуне». Что ж, работа есть работа!
– Нет, рекламных материалов мне там никогда не заказывали. Это клуб для посвященных, лишняя раскрутка ему ни к чему. Снимки я пару раз делал несколько лет назад – Малфой собирался изменить дизайн залов для маглов. А вообще, я в «Фортуне» отдыхаю. Там хорошо, спокойно…
– Но как же ты… с этими? – тут до Поттера дошло, и он почувствовал, что покраснел так, как не краснел с самого детства.
– Да, я гей, – серьезно кивнул Деннис и вдруг улыбнулся. – Ох, Гарри! Видео бы ты сейчас себя со стороны!
– Но я не знал… даже не думал…
– Да мы вроде о жизни редко разговариваем – больше о делах.
– Да я не… я совсем не против, ты не думай… Просто очень уж неожиданно…
– Ничего страшного, – Деннис снова улыбнулся. – У тебя есть ко мне еще вопросы?
– Что?! Вопросы? Да нет вроде…
– Тогда могу ли я задать тебе не вполне корректный вопрос? Я редко использую наше знакомство, но сейчас мне очень надо…
– Спрашивай, хотя я не уверен, что отвечу.
– Скажи… – немного помявшись, Деннис выпалил: – Как по-твоему, Уэйну Хопкинсу можно доверять? Он маглорожденный хаффлпаффец. Знаю, что Уэйн участвовал в битве за школу, но больше ничего о нем сказать не могу: мы почти не общались…
– Не знаю, – растерялся Поттер, – у нас на него вроде нет ничего криминального. А в твоем отношении – не знаю…
– Спасибо, – улыбнулся Деннис. – Я хотел узнать именно репутацию Уэйна в вашем ведомстве. Спасибо и до свидания!

Деннис ушел, а Гарри еще долго сидел в ресторане, лениво потягивая коктейль ярко-фиолетового цвета и пытаясь осмыслить новости. Поттер, разумеется, знал, что некоторые мужчины спят с другими мужчинами. Но все это казалось очень далеким, не имеющим отношения к родным, друзьям и даже знакомым. И жутковато было обнаружить в парне, которого знаешь столько лет, эту… странность…
Допив наконец коктейль, Гарри вытер со лба пот и отправился на работу. Нужно было подготовиться к встрече с Малфоем и прикинуть хотя бы приблизительный план беседы.

На работе оказалось немало новостей. Во-первых, Малфой ответил на письмо. Он сообщил, что готов принять начальника отдела особо тяжких преступлений завтра в полдень у себя дома. Было ясно, что это приглашение вызвано отнюдь не радушием. Просто владелец ночного клуба не хотел афишировать интерес к себе со стороны аврората. Но Поттер очень хотел посмотреть, как живет один из основных подозреваемых в загадочном убийстве, так что интересы обеих договаривающихся сторон полностью совпали.
Во-вторых, наконец-то пришли долгожданные результаты экспертизы коттеджа в Мерри-Холлоу. Тут-то и выяснилось, что разговор с Криви стал отнюдь не главным сюрпризом этого дня.
Впрочем, поначалу результаты магической экспертизы казались вполне предсказуемыми. Наркотические зелья любых видов в доме обнаружить не удалось. Поскольку палочка Гойла представляла собой наполненную пеплом тонкую оболочку, применить к ней полноценное Приори Инкантатем оказалось невозможно. Но даже поверхностная проверка подтвердила: в последние несколько часов жизни Гойл не использовал непростительные заклятия.
Осмотр коттеджа Уловителем Тьмы почти ничего не дал. Этот экспериментальный прибор не гарантировал стопроцентной достоверности данных, но и не учитывать их было нельзя. Уловители Тьмы показали, что в последние несколько часов перед смертью Гойла в его доме не использовались непростительные заклятья.
Определить, какое заклинание испепелило все предметы в коттедже и самого хозяина, магическая экспертиза не смогла.
Результаты магловской экспертизы не удивили. Наркотиков в любом виде в доме не обнаружили. С предметов, отделенных от пепла тонкой оболочкой, оказалось нелегко снять отпечатки пальцев, но коллеги постарались. В большинстве помещений первого этажа были обнаружены отпечатки пальцев хозяина, домовухи Буки Шелби, Драко Малфоя, Дейзи Бриггс, Пэнси Паркинсон и Блейза Забини.
На втором этаже, в том числе и в спальне, нашлись отпечатки пальцев хозяина, Дейзи Бриггс, Буки Шелби и Драко Малфоя. И если Гойл, его невеста и служанка имели полное право находиться в спальне, то Драко Малфою, по обычной логике вещей, там делать было нечего. А необычная логика заставляла задуматься о разном…
Потом Гарри открыл следующую страницу отчета – и потерял дар речи. Магическая экспертиза обнаружила в коттедже Гойла подвал, защищенный заклятьями от посторонних глаз. Найденные там вещи и приспособления осмотрели сначала специалисты-волшебники, а потом маглы. Мнения обоих совпали: в подвале регулярно занимались сексом, причем с заметным садомазохистским уклоном. Следы крови, найденные там, проверили очень тщательно, но вывод оказался однозначен: это была кровь только хозяина и Драко Малфоя. Никто другой в подвале не появлялся. Это подтвердил и анализ магической ауры помещения. Исследования облегчал тот факт, что подвал большую часть времени оставался закрытым на замки и заклятия, защищавшие его от посторонних влияний.
Гарри схватился за голову. План завтрашнего допроса стал в принципе ясен, но ситуация казалась абсолютно неправдоподобной. Поттер мог представить, как Гойл, несчастный и одинокий, из ревности убивает Драко Малфоя, решившего жениться. Но совершенно не получалось вообразить, как успешный и богатый владелец ночного клуба для геев в припадке ревности испепеляет своего незадачливого любовника, вознамерившегося вступить в законный брак. Гарри допускал, что можно сильно полюбить некрасивого и полного человека, но не верил, что именно Малфой способен испытывать такие чувства именно к Гойлу. С возрастом люди, конечно, меняются, но не настолько!
Поттер раз за разом перечитывал отчеты экспертов, пытаясь найти ниточку, которая поможет распутать клубок противоречий. Но ничего яснее не стало.
Не особо надеясь на успех, Гарри все же написал в «двустволку» и попросил коллег прислать магловское полицейское досье о Малфое и его клубе, а также все сведения, которые можно найти о «Фортуне» и ее владельце в Интернете.
До конца рабочего дня больше ничего особенного не произошло.

– Гарри! – у каминов в холле он услышал голос Гермионы. – Как хорошо, что я тебя застала! Что ты делаешь в выходные?
– Пока не знаю. Убийцу Гойла так и не нашли…
– В эти выходные Билл еще в командировке, а на будущей неделе мы устраиваем пикник, – после свадьбы Рон и Гермиона купили загородный дом, окруженный огромным садом. – Пригласили Билла, Флер и Джорджа. Будем очень рады, если и вы с Джинни придете.
– Не знаю, получится ли…
– Пожалуйста, постарайся, Гарри! – обычно спокойное, уверенное лицо Гермионы вдруг стало умоляющим. – Рон в последнее время совсем на себя не похож. Ему очень нужна поддержка!
– Постараюсь, но не гарантирую. Предупреди накануне, ладно?
– Хорошо…

Вернувшись домой, Гарри обругал себя за черствость. Гермиона редко паниковала без повода. Если сейчас она испугана и сбита с толку, – значит, с Роном и в самом деле что-то не так. Но в последние месяцы все силы начальника отдела особо тяжких преступлений отнимало Общество Анонимных Контрабандистов. На общение с друзьями времени не оставалось. А теперь еще и убийство Гойла… Как все невовремя!

В ту ночь Поттеру снился странный сон. Гарри стоял в большой спальне – светлой, красивой, изящно обставленной – и видел, как незнакомец бил плеткой обнаженного человека, привязанного к кровати. Подойдя ближе, Поттер узнал в палаче себя, а в жертве – Малфоя. Сон был дурацкий, но оставил очень тягостное, неприятное впечатление.


Глава 4.

Глава 4
24-25 июля 2004 года


Наступили выходные, но аврорат не прекращал работу никогда, менялись лишь дежурные бригады: нарушители закона не признавали выходных. Кроме того, уик-энды были самым подходящим временем для облав в злачных местах: там именно в конце недели наблюдался наибольший наплыв посетителей.
В этот уик-энд начальник отдела особо тяжких преступлений не дежурил, так что вполне мог остаться дома. Но Гарри все же отправился на работу: убийства эффективнее всего расследовались по горячим следам. Кроме того, он по опыту знал, что не может толком отдыхать, если на работе случилось нечто из ряда вон выходящее.

Начался день с дурных новостей.
Прошлой ночью авроры из отдела нравов проводили очередной рейд. По оперативным сведениям, в одном из домов Лютного переулка торговали магловскими женщинами, находившимися под Империо.
При обыске обнаружили не только несчастных иностранок, надеявшихся найти в Англии хорошую работу, но и немалые дозы наркотических зелий – их тоже продавали гостям. Экспертиза подтвердила: эти зелья производили тем же способом, что и все прочие, перевозимые Обществом Анонимных Контрабандистов. И отрава, которую нынешней ночью нашли в притоне в Лютном, была сварена совсем недавно. Это означало, что на днях таможня проморгала новую порцию контрабанды…
Сейчас авроры из отдела нравов и из отдела особо тяжких преступлений допрашивали владельцев притона, пытаясь выяснить, у кого те купили запрещенные зелья. Впрочем, Гарри по опыту знал: розничным торговцам обычно не известны подлинные имена и внешность оптовиков. Крупные дельцы всегда действуют или через посредников, или под обороткой. Так что надеяться на успех было почти бессмысленно.
Поттер на всякий случай понаблюдал через прозрачную стену за некоторыми допросами, но ничего интересного не услышал.

Тем временем стрелки часов приблизились к двенадцати. Пришла пора отправляться в гости к Малфою. К счастью, Хорек тоже занимался делами в выходные.
Трансгрессируя к входу в мэнор, Гарри размышлял, каким теперь стал давний враг. Безденежье и необходимость терпеть унижения ломали многих, а сексуальная ориентация наверняка тоже повлияла на характер. Гарри не удивился бы, увидев вместо памятного по школе отстраненного и надменного сноба жеманное и хихикающее существо – именно так выглядели мужчины-шлюхи, которых порой задерживали во время облав. Некоторые из этих парней еще и не стеснялись носить женскую одежду…
Поттер вообразил Малфоя в мини-юбке и с ярким женским макияжем, смутился и напомнил себе, что на официальные встречи даже самые чокнутые нетрадиционалы наверняка оденутся по-людски.

Мэнор был окружен высоким кованым узорным забором, защищенным сильными чарами.
На стене рядом с воротами висел магловский электрический звонок вполне современного вида. Гарри нажал на кнопку – и почти сразу же двери бесшумно открылись. Мужской голос, искаженный Усиливающими чарами, произнес:
– Главная аллея ведет к дому. Я жду вас в кабинете на первом этаже. Приблизившись к дому, вы увидите открытую стеклянную дверь неподалеку от главного входа. Она выходит в сад. Сворачивайте на тропинку и идите по ней до двери…
Поттер хмыкнул. Значит, чистокровные Малфои не хотят пускать в свой дом презренных авроров через главный вход! Интересно…

Сад выглядел неухоженным, но все равно красивым. После лондонской жары приятно было оказаться среди пышной зелени деревьев и разноцветья клумб.
Поразмыслив, Гарри решил, что место встречи Малфой, возможно, выбрал не из вредности, а только из-за жары. Солнце по-прежнему палило немилосердно, и от зноя спасали лишь очень сильные охлаждающие чары, наложенные на стены. Эти заклятья требовалось регулярно обновлять, иначе они переставали работать. А открытая дверь в сад хоть немного помогала создать в доме иллюзию прохлады…
Увидев дом, Поттер почти сразу же заметил и стеклянную дверь, о которой ему говорили, и свернул на тропинку. Путь оказался коротким.

Войдя в кабинет, показавшийся очень темным после полдневного жара, Гарри на миг ослеп и замер на пороге.
– Добрый день, аврор Поттер, – знакомый голос звучал из глубины комнаты. – Проходите, присаживайтесь. Чем могу служить?
Глаза наконец привыкли к полумраку. Осмотревшись, Гарри едва сдержал возглас изумления. Мэнор запомнился Поттеру как роскошно обставленный, но довольно темный дом, до отказа заполненный мебелью и тканями – шторами, занавесями, настенными и напольными коврами, гобеленами…
В кабинете, где Малфой назначил сегодняшнюю встречу, все было иначе. Мебели оказалось совсем немного: письменный стол, стул с высокой спинкой для хозяина, несколько белых кожаных кресел для гостей и высокий наглухо закрытый шкаф, сделанный из очень светлого дерева. Снежно-белые стены оказались абсолютно пусты – ни ковров, ни картин, ни горшков с цветами, ни гобеленов. Не было ни штор, ни занавесей, ни напольных ковров. Кабинет выглядел очень светлым, просторным и стерильно чистым, слегка напоминая то ли больничную палату, то ли лабораторию.
Взглянув на хозяина, Гарри снова с трудом сдержал удивление: Хорек почти не изменился. Он был именно таким, каким помнился со школьных времен, – ухоженный, надменный и отстраненный, с зализанными волосами и бледным, непроницаемым лицом.
На шикарного, эффектного Люциуса его замкнутый и сосредоточенный сын по-прежнему походил мало. Кроме того, если старший Малфой всегда и всюду появлялся в мантиях, то младший, ожидая визита аврора, предпочел очень светлый магловский костюм и белую рубашку, явно сшитые на заказ у хорошего портного. И даже на деловую встречу Хорек не забыл надеть кольцо с бриллиантом – старинное, фамильное и очень дорогое. Ногти на руках были покрыты бесцветным лаком.
– Чем могу служить, аврор Поттер? – Малфой повторил свой вопрос так же бесцветно и любезно, как в первый раз. Лицо Хорька оставалось замкнутым и отрешенным.
– А вы не догадываетесь, мистер Малфой? – спросил Гарри, усаживаясь в мягкое кресло.
– Догадываюсь, – ответил Хорек прежним невыразительным тоном. – Полагаю, причина вашего визита – смерть Грегори Гойла.
– Убийство Грегори Гойла.
– Да, вы правы. Что вы хотите знать?
– Кто убил Гойла? – выпалил Поттер, глядя в лицо давнему школьному недругу. Это был дешевый прием, и на успех рассчитывать не приходилось. Но попробовать все равно стоило.
Малфой вздрогнул, но лицо осталось неподвижным. Спокойно и невыразительно он ответил.
– Не знаю, аврор Поттер. Поверьте, не знаю. Если бы знал, то… – ухоженные пальцы впились в лакированную поверхность стола, – нет, сам марать руки не стал бы, но непременно назвал бы вам имя. Каждый должен выполнять свою работу, а наказание преступников – дело власти.
– Даже если имя убийцы вам не известно, вы все равно можете оказать содействие следствию, мистер Малфой. Вполне вероятно, что именно сведения, которыми вы располагаете, помогут нам найти убийцу.
– Спрашивайте, – Хорек пожал плечами.
– В каких отношениях вы состояли с покойным?
– Мы дружили с детства. Третьим в нашей компании был Винсент Крэбб. После его смерти мы с Грегом сблизились еще сильнее.
– Как часто вы виделись?
– Четыре-пять раз в неделю. Обычно Грега навещал я. Он был домоседом и довольно рассеянным человеком, а я в силу профессии вынужден защищать свой дом от всех видов несанкционированного вторжения. Грег не нуждался в таких предосторожностях, немного скучал в Мерри-Холлоу и охотно принимал гостей. Работаю я обычно по ночам, просыпаюсь поздно, и большинство вечеров перед уходом на работу проводил у Грега.
– Чем вы занимались вдвоем?
– Чем занимаются друзья? – лицо Малфоя оставалось каменно неподвижным. Болтали, обсуждали дела, вспоминали прошлое… Иногда играли в квиддич – в Мерри-Холлоу неплохой стадион. Нередко к Грегу приезжали и другие гости: Пэнс, Блейз… Тогда устраивали пикники или играли в квиддич вчетвером.
– Ваши отношения с покойным были только дружескими?
– Не только. Нас связывал общий бизнес. Грег был акционером моего клуба. В свое время Грег рискнул, в разгар кризиса доверив мне немногие уцелевшие деньги. Это оказалось очень кстати. Я рад, что риск оправдал себя, и акции моего клуба теперь приносят неплохую прибыль.
– Значит, с мистером Гойлом вас связывали только деловые и дружеские отношения?
Хорек поднял глаза и пристально посмотрел на собеседника. В следующий миг Гарри не поверил глазам: бледное лицо Малфоя порозовело.
– Насколько я понимаю, аврор Поттер, – с расстановкой произнес он, – вы таким образом хотите спросить, состояли ли мы с Грегом в интимных отношениях?
– Если вы мой вопрос поняли именно так – я возражать не стану.
– Я мог бы ответить, что мои личные дела вас не касаются, но понимаю, что после смерти Грега многое изменилось. Перед этой бедой любые секреты отступают на второй план. Что ж, – Хорек опустил глаза и забарабанил пальцами по столу, – на ваш вопрос я отвечаю положительно. Да, мы с Грегом были любовниками. Что еще вы хотите знать?
– Вы любили Гойла?
Малфой криво улыбнулся:
– Интересные вопросы вы задаете, аврор Поттер! Ответов будет два. Во-первых, я испытывал к Грегу огромную дружескую любовь. Вам понятно значение слов «дружеская любовь»?
– Да, мистер Малфой. У меня тоже есть друзья.
– Во-вторых, как любовник Грег меня устраивал, но не более того. Вот только выбора у меня не было. Думаю, перед визитом в мэнор вы наверняка собрали хоть какие-то сведения обо мне. Если нет – объясню вкратце. Ночной клуб, которым я владею, расположен в довольно неспокойном районе Лондона. Разумеется, мне приходится поддерживать контакты с местными теневыми структурами. Если бы не смерть Грега, я бы об этом не рассказывал, но сейчас многое изменилось. Вы аврор, мистер Поттер, и не можете не знать: большинство владельцев собственности, так же, как и я, вынуждены принимать в расчет интересы местного криминала. Те, кто скажут вам иное, солгут. Профессионализм бизнесмена состоит именно в том, чтобы не подставиться под удар бандитов, но и не замарать себя ничем противозаконным.
Мне было проще, чем многим: прежний владелец клуба, покойный Стю Хантингтон, пользовался среди теневых воротил огромным уважением. Поэтому на моего предшественника не давили и не принуждали его к криминалу. Часть уважения теневиков, к счастью, передалась мне как преемнику Хантингтона. Это предоставляет определенную свободу действий. Поверьте, аврор Поттер, в моем клубе не торгуют ни людьми, ни наркотиками и никого ни к чему не принуждают!
Хорек поднял глаза и серьезно посмотрел на Гарри.
– Но какое отношение ваш бизнес имеет к вашим отношениям с Гойлом?
– Самое прямое. Криминальный мир в некоторых отношениях старомоден и нетерпим не меньше, чем высшее общество. С точки зрения теневиков, приличный, достойный уважения человек не может быть геем. Без причины нетрадиционалов не обижают, но и дел с ними не ведут. Стю Хантингтона уважали настолько, что не обращали внимания на его личные пристрастия. Конечно, если бы он явился на деловую встречу в обнимку с фаворитом, то закончилось бы это плохо. Но Стю соблюдал приличия – и теневики делали вид, что ничего не замечают.
А я – не Стю. Меня уважают гораздо меньше. Я руковожу клубом сравнительно недавно и вынужден скрывать свои пристрастия гораздо тщательнее, чем мой предшественник. Мне опасно вступать в отношения с завсегдатаями «Фортуны». Идеальный вариант – встречаться с человеком, который никак не связан ни с клубом, ни с криминалом. Грег идеально подходил этим условиям. Я предложил – он согласился. Особых чувств не было ни у меня, ни у него. Меня вела необходимость расслабиться после непростой работы, его – одиночество, тоска и неуверенность в себе.
– По чьей инициативе ваша сексуальная жизнь протекала довольно… жестко?
– По моей, – Малфой снова покраснел. – Грег был крупным, сильным и выносливым парнем, он не испытывал особых страданий. Если бы Грег отказал – я бы не настаивал. Но он соглашался… Если ваши эксперты осмотрели… Грега, то они должны были заметить, что он не выглядит ни искалеченным, ни истощенным.
– К сожалению, провести серьезный осмотр невозможно. Тело покойного превратилось в пепел, который удерживала от рассыпания только тонкая внешняя оболочка.
Хорек закусил губу и надолго замолчал.
– Как складывались ваши отношения с мисс Дейзи Бриггс? – Гарри задал новый вопрос, когда решил, что пауза слишком затянулась.
– А вы разве не знаете? – Малфой хмыкнул. – Да, я был против свадьбы и не скрывал этого. Разумеется, я обсуждал проблему только с Грегом. Беда Бриггс именно в том, что она неверно воспринимала ситуацию…
– В чем же ошибалась невеста вашего друга?
– Я понимаю, – Хорек снова забарабанил пальцами по столу, – Бриггс, в сущности, не виновата. Ведь ей жилось действительно несладко, а тут такая удача! На простую официантку обратил внимание неженатый чистокровный волшебник, сохранивший после кризиса немалые средства. Наверняка бедная девушка решила, что попала в сказку. Не имело значения, что принц был некрасивым и толстым, – главное, он влюбился и решил жениться!
– А разве это не так?
– Не совсем. Вы наверняка видели эту Бриггс. Красавица, верно? Девушка с рекламного плаката; не понимаю, почему она прозябает в официантках, хотя могла бы сделать карьеру в модельном бизнесе. Я мало общался с этой особой и не могу судить о ее уме и моральных качествах; впрочем, после недолгого знакомства Бриггс показалась мне вполне приличным человеком. Но при такой внешности остальное неважно: мужчины видят девушку своих грез – и не сомневаются, что и характер ее совпадет с мечтой…
Не знаю, что вам рассказывали о Греге, но поверьте тому, кто знал его большую часть жизни: Грегори Гойл был очень добрым и наивным человеком. Мечтателем…
Грег рано понял, что толст, некрасив и не нравится девушкам. Он смирился со своей участью и не роптал. Встреча с Бриггс изменила все. Грег поверил – ПОВЕРИЛ, понимаете? – что способен покорить сердце сказочной красавицы. Разумеется, она показалась ему идеальной спутницей жизни…
– По-моему, мисс Бриггс действительно испытывала к вашему другу сильные чувства.
– Не совсем! – Малфой досадливо скривился. – Бриггс любила сказочного принца, который захотел жениться на ней и спасти от нищеты. Самого Грега Бриггс не знала – просто не успела узнать за такой короткий срок, понимаете? А Грег любил красавицу, которая полюбила его. Поэтому он считал ее идеалом, а настоящей Бриггс не знал – не было времени увидеть невесту такой, какая она есть. Я вполне допускаю, что Бриггс действительно хороший человек, но гораздо меньше уверен, что она подходила Грегу. А счастье друга для меня важно…
Обдумав услышанное, Гарри не мог не признать, что Хорек в чем-то прав: жених и невеста действительно были знакомы очень недолго. Поразмыслив еще немного, Поттер спросил:
– А вам не приходило в голову, что, познакомившись получше после свадьбы, молодожены обнаружили бы, что идеально подходят друг другу?
– Приходило, но казалось маловероятным. Такие совпадения случаются только в сказках. А узнать друг друга люди могут, и не вступая в брак. Поэтому я, не жалея сил, уговаривал Грега повременить со свадьбой. Они ведь уже встречались – зачем было спешить с узакониванием отношений? Мне кажется, если бы Грег прожил с Бриггс хотя бы пару месяцев, то все встало бы на свои места и наваждение рассеялось бы. Но он не хотел ждать – очень уж стремился попасть в сказку. Если бы Грег знал, чем все закончится…
Малфой снова забарабанил пальцами по столу. Выждав некоторое время, Гарри спросил:
– А если бы Гойл вас послушался? Согласился отложить свадьбу и через несколько месяцев решил, что мисс Бриггс идеально ему подходит?
– Тогда я бы не стал возражать против их брака, – ответил Хорек без колебаний. – В жизни возможно все, и, повторюсь, Грег был для меня больше другом, чем любовником. Убедившись, что его жизнь устроена, я бы без проблем нашел себе нового партнера. Но я абсолютно уверен: если бы Грег лучше узнал Бриггс, то передумал бы на ней жениться. Чудеса случаются только в сказках… Но правды мы уже никогда не узнаем.
Вспомнив рассказ Дейзи, Поттер задал новый вопрос:
– Говорят, в последние дни перед смертью Гойл казался особенно счастливым – он придумал, как убедить вас одобрить свадьбу…
– Я об этом ничего не знаю, – Малфой пожал плечами. – По-моему, Грег в последние дни выглядел как обычно. Рассказать мне он ничего не успел, даже если и хотел. Но в любом случае я не думаю, что Грег сумел бы меня переубедить. Я считал, что только время поможет ему разобраться в своих чувствах.
– Когда вы видели Гойла в последний раз?
От ответа Хорька сейчас зависело многое, и Гарри затаил дыхание.
Малфой ненадолго сосредоточился, вспоминая, потом решительно произнес:
– Накануне смерти – вечером двадцатого июля. Мы проговорили несколько часов. От Грега я по каминной сети вернулся к себе, побыл дома, а затем через камин отправился на работу.
– Уточните время, пожалуйста.
– Поминутной точности не ждите: у меня не было причин смотреть на часы. А если приблизительно… К Грегу я трансгрессировал примерно в семь вечера, ушел около девяти. В клуб прибыл к одиннадцати. Мы открываемся раньше, но настоящая жизнь начинается ближе к полуночи.
– О чем вы говорили с Гойлом?
– О том же, о чем и обычно в последние месяцы. Грег рассказывал мне, какая Дейзи хорошая. Я просил повременить со свадьбой, чтобы проверить чувства, ведь отсрочка не помешает истинной любви…
– Ваша дискуссия была тихой или бурной?
– Бурной, – ответил Хорек после недолгого колебания, – как обычно в последнее время. Незнакомый человек, случайно подслушавший ее, вполне мог решить, что мы ссоримся.
– Но вы не ссорились?
– Нет, мы спорили. Мы с Грегом знали друг друга достаточно хорошо, чтобы не тратить время на расшаркивания и условности.
– До драки дело случайно не дошло?
– А вы со своими друзьями часто деретесь? – хмыкнул Малфой. – Я тоже не дерусь. Ни до рукоприкладства, ни до магической дуэли у нас с Грегом никогда не доходило.
– Какие же последние слова вы сказали друг другу, прощаясь?
– Не помню точно, – после недолгого размышления Хорек пожал плечами. – Я не думал, что они кому-то понадобятся. Кажется, Грег воскликнул: «Ну почему ты не хочешь меня понять? Пожалуйста, постарайся!» Я ответил: «Я понимаю твои чувства, но очень прошу не спешить». Все как всегда…
– Когда вы уходили из коттеджа, Гойл был еще жив?
Хорек неприятно осклабился:
– Да, разумеется. Когда я уходил из коттеджа, Грег был еще жив.
– Вы всегда уходили из Мерри-Холлоу через камин?
– Нет. Обычно я пешком добирался до входа в поселок и оттуда трансгрессировал домой или к клубу.
– Почему изменили привычке в тот день?
– Из-за жары. Я очень плохо ее переношу – устаю до безумия, быстро обгораю. Не хотелось жариться под солнцем. До этого как-то терпел, а тут надоело…
– Что вы делали дома?
– Сначала принял душ, потом устроился в спальне, слушал любимую музыку по колдофону. Ужинать не стал: есть не хотелось, а в «Фортуне» очень неплохо кормят.
– Кто-нибудь может подтвердить ваше алиби?
– Боюсь, что нет. Домовуха убирается у меня по утрам, а вечерами дом абсолютно пуст. Ни друзьям, ни знакомым я не писал и по каминной сети с ними не связывался. Не знал, что придется доказывать свое алиби.
– Пока доказательств от вас не требуется, мистер Малфой. Значит, ничего странного в поведении Гойла вы не заметили и накануне его смерти поспорили не сильнее, чем обычно?
– Все верно.
– А ничего необычного в окружающей обстановке вы не заметили перед уходом? Может быть, что-то непонятное шумело или скрежетало? Или Гойл упоминал о чем-то странном? Например, о том, что ждет вечером гостей?
– Нет, ничего подобного не было, иначе я бы запомнил, – твердо ответил Малфой. – Грег вел себя как обычно и, насколько могу судить, никого не ждал.
– Как по-вашему, могли у Гойла сохраниться после кризиса ценные фамильные реликвии, которые он прятал от всех?
– Очень сомневаюсь. Я был бы удивлен, если бы выяснилось, что Грег что-то от меня скрывал, а ни о каких реликвиях он мне не рассказывал.
– Мистер Малфой, вы дружили с Гойлом долгие годы. По работе вы общаетесь с огромным количеством людей и наверняка прекрасно в них разбираетесь. Кроме того, у вас есть опыт, пусть небольшой, контактов с теми, кого вы называете теневыми структурами. Так что человек вы опытный и повидали всякое. Как по-вашему, кто и почему мог убить Гойла? Мы не на суде, а вы не прокурор, так что наш разговор не имеет юридической силы. Но это убийство настолько странно и необъяснимо, что сейчас расследованию помогут любые версии, даже самые фантастические.
– Если бы я знал! – Хорек вздохнул и развел руками. – Поверьте, мне было бы легче. Но я не знаю, так что помочь ничем не могу…
– Может быть, вам известно заклятие, которым убили вашего друга? Испепелить тело изнутри, сохранив в неприкосновенности кожу, не так-то легко…
– Нет, ни о чем подобном я никогда не слышал и не читал. Узнав о страшной участи Грега, перерыл всю нашу библиотеку, но ничего не нашел. Продолжаю поиски. Если обнаружу подходящее заклятие – непременно вам сообщу.
– Буду очень признателен… – Гарри отчаянно пытался придумать, о чем еще можно спросить, но ничего в голову не приходило, так что пришлось заканчивать разговор. – Что ж, мистер Малфой, спасибо и до свидания!
– Рад был помочь, аврор Поттер. Вы предпочтете для возвращения камин или трансгрессию?
– Трансгрессию, если можно.
Гарри некоторое время раздумывал, протянуть ли Хорьку руку или нет, но потом решил, что не надо. Произнеся стандартные слова прощания, Поттер развернулся и вышел в сад.
Шагая по залитым солнцем аллеям, Гарри думал, что первое впечатление о Малфое оказалось ошибочным. Хорек изменился очень сильно. Если раньше он вызывал лишь раздражение и резкую неприязнь, то сейчас к ним добавилась гадливость и нечто похожее на брезгливость. Такие чувства вызывает красивый зверь, зараженный неизлечимой болезнью и обреченный на медленную смерть.
Поттер задумался, почему с виду благополучный человек произвел на него столь тяжелое впечатление. Разумеется, причина была не в сексуальных пристрастиях Малфоя, а в чем-то еще. Но найти ее Гарри не мог, как ни старался.

На работе ожидала приятная новость: подчиненные собрали досье на всех жителей Мерри-Холлоу, а также постарались выяснить, где каждый из них был в предполагаемый момент убийства. Толстенные папки горой высились на столе в кабинете начальника отдела особо тяжких преступлений. Поттер заклятием уменьшил их до размеров спичечного коробка и спрятал в карман, намереваясь почитать дома вечером.

Затем Гарри уселся за стол и приступил к ритуалу, за долгие годы ставшему привычным, – начал заполнять таблицу с именами подозреваемых. Этого не требовала официальная отчетность, но помятый лист с именами и розыскной информацией нередко помогал Поттеру в поисках убийцы больше всех служебных бумаг, вместе взятых.

Первые строки таблицы гласили:


Драко Люциус Малфой

Отношение к убитому: лучший друг, деловой партнер и любовник
Алиби: нет
Возможные причины убийства: ревность, или деньги, или нечто пока не известное
Возможность узнать и применить для убийства неизвестное науке заклятие: вполне вероятно


Пенсильвания Джорджия Паркинсон

Отношение к убитому: лучшая подруга со школьных времен; несостоявшаяся невеста (?)
Алиби: нет
Возможные причины убийства: деньги, или ревность, или и то, и другое вместе
Возможность узнать и применить для убийства неизвестное науке заклятие: возможно


Дейзи Августа Бриггс

Отношение к убитому: невеста
Алиби: нет
Возможные причины убийства: деньги, или месть, или ревность (могла узнать об отношениях Гойда и Малфоя), или любая комбинация всего перечисленного
Возможность узнать и применить для убийства неизвестное науке заклятие: маловероятно


Буки Шелби

Отношение к убитому: служанка
Алиби: нет (передвижения домовиков в пространстве отследить невозможно, их магия пока мало изучена)
Возможные причины убийства: не известны
Возможность узнать и применить для убийства неизвестное науке заклятие: вполне вероятно


Сосед или соседка Грегори Гойла по Мерри-Холлоу

Отношение к убитому: сосед или соседка
Алиби: пока не известно
Возможные причины убийства: пока не известны
Возможность узнать и применить для убийства неизвестное науке заклятие: пока неизвестно


Незнакомец не из Мерри-Холлоу

Отношение к убитому: пока не известно
Алиби: пока не известно
Возможные причины убийства: пока не известны, наиболее вероятны деньги, месть, ревность
Возможность узнать и применить для убийства неизвестное науке заклятие: пока неизвестно


Закончив писать, Гарри отправился в отдел нравов, чтобы посмотреть воспоминания, взятые у задержанных ночью владельцев притона. Дело было долгим, муторным и почти безнадежным, так что в первый момент Поттер даже не поверил глазам, увидев в Омуте Памяти нечто знакомое.
Но интуиция не подвела. Один из торговцев, который продал зелья содержателям притона, теребил мочку правого уха так же, как одна из фальшивых невест, поивших законопослушных чиновников Амортенцией, дабы те без вопросов согласились провезти через границу сомнительный груз.
Чтобы проверить себя, Гарри съездил в Хитроу и показал таможенникам воспоминания хозяев притона. После долгих споров стражи порядка решили, что жест выглядит естественно и не кажется фальшью, созданной специально для авроров. Это означало, что в деле Общества Анонимных Контрабандистов наконец появилась первая зацепка.
– За такое стоит выпить! – радостно провозгласил начальник таможни Дарбифилд, открывая бутылку огневиски. – Кстати, если один гаденыш и по заграницам разъезжает, и мелкие партии продает, – значит, у ребят на удивление мало народу! Каждый – спец на все руки. Это хорошо: мастера широкого профиля быстрее палятся.
– Согласен, людей в этой компании действительно мало, – кивнул Поттер. – Иначе их давно бы кто-то выдал…
– Я проверю, сколько людей регулярно и часто ездили за границу в последние полгода. Но эту инфу хорошо бы продублировать в более высоких инстанциях.
– Сделаю.
– Вот и хорошо! Держи стакан!
– Спасибо…
– Ну, за нас с вами и Волдеморта с ними! – провозгласил Дарбифилд. Выпив, он с любопытством спросил: – Как по-вашему, почему поганец теребит именно мочку уха?
– Порой такие жесты случайны, – ответил тихий коротышка Тревор, который лучше всех в магтаможне умел отличать личины пассажиров от истинных лиц. – Но не исключено, что у преступника повреждено ухо. Также вполне вероятно, что он носит серьгу…
– Серьга – это хорошо! – хмыкнул Дарбифилд. – В Азкабане любят парней с женскими украшениями! Ну, коллеги, вздрогнули еще раз!
– Нет, спасибо, – покачал головой Гарри. – У меня еще дел полно, так что хватит…

Дома он почти не слушал бесконечных рассказов Джинни, с головой уйдя в изучение досье жителей Мерри-Холлоу. Среди них оказались люди разного происхождения, с разными источниками доходов. Но никто из обитателей тихого коттеджного поселка вроде бы не имел отношения ни к криминалу, ни к Пожирателям Смерти, ни к семьям Гойлов и Малфоев.
Через пару часов у Поттера зарябило в глазах от лиц, имен, биографий…
Он так и заснул – полусидя в кровати, держа на коленях очередное досье.

Сон в ту ночь Гарри приснился очень странный. Он стоял в большом незнакомом зале, до отказа забитом мебелью. За шкафами и высокими стульями прятались люди в масках, звериных и человеческих. Поттер точно знал: под одной из личин скрывается Грегори Гойл. Если его найти, он непременно расскажет, кто его убил.
Падая от усталости и спотыкаясь о мебель, Гарри бродил по залу, пытаясь узнать Гойла, но не мог.

В воскресенье ничего особенного не произошло.
С утра Поттер под чарами Мимикрии отправился на похороны Гойла. За траурной церемонией наблюдали и несколько авроров, умевших превращаться в насекомых, но Гарри решил посмотреть своими глазами.
Гостей пришло немного: Малфой, Дейзи, Пэнси, смутно знакомые слизеринцы и их родители. Люди в трауре странно выглядели в такую жару.
Поттер внимательно рассматривал подозреваемых. Хорек держался отстраненно. Дейзи то и дело прикладывала к глазам платок, с трудом сдерживая слезы. Пэнси выглядела расстроенной и тоже время от времени вытирала глаза платком.
Ничего странного не случилось. Никто не наблюдал за церемонией издалека, гости не бросались обвинениями друг в друга.
Когда похороны закончились, авроры-анимаги отправились на поминальный обед, а Гарри вернулся на работу.
Там он продолжил изучать досье жителей Мерри-Холлоу, но ничего интересного не обнаружил. Потом Поттер просмотрел картотеку наркоторговцев, пытаясь найти среди них человека с серьгой или с поврежденным ухом. Но никого подходящего тоже не нашлось.
После обеда старенькая сова принесла письмо от Луны. Она прислала всю информацию, которую смогла собрать об огненных русских змейках, но честно попросила не слишком ей верить.
Разговорить служанку Гойла Луна пока не смогла. Старушка продолжала твердить, что покойный хозяин был хорошим человеком, сильно обиженным войной.
Коллеги из «двустволки», откликнувшиеся ближе к вечеру, тоже ничего интересного не сообщили. Никакого компромата на Малфоя и его клуб у магловской полиции не было. А самым интересным из Интернет-информации оказались сведения о дресс-коде «Фортуны»: цветом одежды каждый посетитель мог сообщить остальным, расположен ли он в этот вечер к знакомствам и к каким формам общения стремится.
Читая бесконечные письма и отчеты, Гарри пытался сложить в голове хоть сколько-нибудь непротиворечивую версию событий, но ничего не получалось.
В тот день он вернулся домой так рано, что Джинни даже удивилась, и почти сразу после ужина отправился спать. Снов Поттер никаких не видел, предчувствия его не мучили.


Глава 5.

ЧАСТЬ 2
МСТИТЕЛЬ НА МОТОЦИКЛЕ







Глава 5
26 июля 2004 года


Письмо из «двустволки» пришло в самом начале рабочего дня. В одной из квартир в магловской части Лондона нашли трупы двух мужчин, – судя по всему, волшебников.
Полицию вызвали соседи: в такую жару запах распространялся быстро. Дверь оказалась не заперта, только прикрыта. В квартире стражи порядка увидели двух мертвецов, сидевших в креслах за чайным столиком. В карманах у обоих обнаружились странные деревянные предметы непонятного назначения, но не нашлось никаких документов. Повреждений на телах не имелось. На стене комнаты зеленой краской был нарисован незнакомый символ, судя по всему, сатанистский, рядом – надпись крупными буквами: «Смерть грязной крови!»
Когда результаты обыска дошли до «двустволки», она немедленно приняла меры. Всем, кто имел хоть какое-то отношение к обнаружению и осмотру двух неопознанных трупов, изменили память, а дело о двойном убийстве с санкции премьер-министра маглов передали в отдел W. Получив необходимые полномочия, сотрудники «двустволки» немедленно вызвали авроров.

Гарри ехал в морг отдела W без всяких предчувствий. Чародеев в магловских кварталах убивали нечасто, но это случалось. Иногда и недобитые сторонники Волдеморта напоминали о себе... За годы работы начальник отдела особо тяжких преступлений повидал всякое и научился не горевать о чужих бедах.

Увидев трупы, Поттер в первую минуту не поверил глазам. Это было дико, невероятно, такого просто не могло случиться!


– Да мы вроде о жизни редко разговариваем – больше о делах…

– Я редко использую наше знакомство, но сейчас мне очень надо…

– Я хотел узнать именно репутацию Уэйна в вашем ведомстве…



Худенький, невысокий Деннис Криви и огромный здоровяк Уэйн Хопкинс лежали рядом и оттого были еще больше непохожи друг на друга.
– Готовы результаты экспертизы? – собственный голос показался чужим.
– Эксперты аврората еще не начинали работу, – ответил незнакомый волшебник из отдела W, – а мы посмотрели. Оба погибли от Авады – просто классический случай.
– Бумаги какие-нибудь нашли? Или, может быть, дискеты?
– Нет. В карманах у обоих – только волшебные палочки и носовые платки, в квартире не обнаружено ни личных вещей, ни документов. Здесь явно не жили. С владельцем дома уже поговорили и выяснили, что снимал эту квартиру журналист Деннис Криви и появлялся здесь нечасто. Насколько можно судить, он использовал ее для свиданий и общения с информаторами. Но с этим здоровяком у Криви явно была деловая встреча, а не романтическая. Жаль, невозможно узнать ее причину: убийца обыскал своих жертв и забрал то, что счел для себя опасным.
– Как он проник в квартиру?
– Судя по всему, сначала снял защитные заклятия – они простенькие, – а потом использовал волшебную отмычку. Убийца вошел тихо – хозяева не замечали его до последнего момента – и действовал очень быстро. Сначала был убит более опасный противник – здоровяк; Криви потянулся в карман за палочкой, но выхватить ее уже не успел. Не привык сражаться всерьез… Потом убийца нарисовал на стене Черную Метку, написал: «Смерть грязной крови!» – и ушел. Дверь за собой не запер, только прикрыл…
– Когда произошло убийство?
– Судя по состоянию трупов – поздно вечером двадцать третьего июля. Примерно с двадцати часов до полуночи.
– Соседи что-нибудь видели?
– Да. Но я не верю, что свидетели видели именно убийцу – очень уж все… напоказ.
– Так что они видели?
– Двадцать третьего июля примерно в одиннадцать вечера несколько поздних прохожих заметили, как из подъезда, в котором произошло убийство, вышел светловолосый парень, одетый в черное. На нем была черная полумаска. Блондин сел на мотоцикл и уехал…
– Могу я просмотреть их воспоминания?
– К сожалению, нет. Все свидетели – маглы, а их воспоминания запрещено собирать в Омут Памяти.
– Жаль. Что еще рассказали свидетели об этом блондине?
– Ничего особенного. Сами понимаете, маска отвлекла все внимание на себя, да и напугала порядком. Свидетели запомнили только, что блондин в маске был молодым парнем. Он двигался мягко и пластично.
– Что ж, спасибо и за это…

Вернувшись на работу, Гарри запросил в архиве сведения о Криви и Хопкинсе. Их оказалось немного.
Ни тот, ни другой никогда не конфликтовали с законом. Деннис работал корреспондентом в газете «Лондонский вестник» – Поттер о ней никогда не слышал. Хопкинс занимал должность заместителя начальника уэльского питомника волшебных растений.
Гарри знал: невозможно успешно расследовать несколько дел одновременно, даже очень простых. А поиски Анонимных Контрабандистов и убийцы Гойла были преступлениями сложными.
Но оставить без внимания смерть своего информатора Поттер не мог. Кроме того, в день своей гибели Деннис говорил об Уэйне, – значит, тревожился из-за назначенной на вечер встречи. И Гарри считал своим долгом помочь другу хотя бы после его смерти, раз уж не получилось это сделать при жизни.
Так что, отослав подчиненных обыскивать дома Денниса и Уэйна, Поттер решил лично расспросить их коллег.
Сначала он отправился в редакцию «Лондонского вестника». Это оказалась крохотная комнатушка, по сравнению с которой место работы Луны выглядело сказочным дворцом. Трудились в «Лондонском вестнике» три совсем молодые девушки, по виду студентки Хогвартса. Руководил ими лысеющий бородатый волшебник средник лет, словно припорошенный пылью.
– Понимаете ли, аврор Поттер, – произнес он неторопливо, – Деннис числился и публиковался у нас, но, кроме этого, сотрудничал с самыми разными газетами и журналами. Обычно он печатался под своим именем, а иногда – под псевдонимами, которые мне, разумеется, не известны. Увы, я абсолютно не в курсе дел Денниса, не связанных с нашей редакцией. А от своего имени могу сказать твердо: установить контакт с покойным Хопкинсом Криви поручил не я. Питомники волшебных растений – это не наш формат.
На всякий случай Гарри расспросил сотрудниц редакции, но и они не сказали ничего интересного. Для стажерок Деннис Криви был звездой и примером для подражания. Никакой важной информацией он с ними не делился.

Затем Поттер трансгрессировал в Уэльс – именно там располагался самый большой и самый известный питомник волшебных растений в стране. Благополучие и достаток чувствовались во всем – и в приветливых, уверенных улыбках сотрудников, и в бескрайних полях, длинных грядках и огромных клумбах, и в теплицах, которые даже издалека выглядели ухоженными, и в плакате, висящем на стене в директорском кабинете: «Мы участвуем в программе «Человек человеку – друг!»
– Ох, какая беда… – директриса, симпатичная загорелая женщина средних лет, не скрывала растерянности и горя. – Уэйн был очень хорошим человеком и прекрасным специалистом. Он мог договориться со всеми – и с растениями, и с людьми, и с лунозависимыми…
– С кем, простите? С какими лунозависимыми?
– С оборотнями. На территории, где работает программа, называть их так запрещено из соображений политкорректности. Человеки и двоесущцы звучат некрасиво, а лунозависимые хотя бы благозвучны… – директриса вздохнула. – Программа «Человек человеку – друг!» у нас держалась именно на Уэйне. Он сумел установить контакт с лунозависимыми. Они его уважали и слушались, а вы знаете, как большинство оборотней относятся к людям…
– Я слышал, что лунозависимые не любят возделывать землю, – вспомнил Гарри рассказ Гермионы.
– Земледелием они действительно не занимаются, а выращивание волшебных растений – это совсем другое. Лунозависимые обожали Уэйна!
– А враги у него были? Или хотя бы недоброжелатели? Или, может быть, Уэйн ссорился с кем-то по работе?
– Ни о чем подобном не знаю. Наоборот, Уэйн был очень дружелюбным парнем, он мог по-хорошему договориться со всеми. Его смерть – это такая потеря для всех…
– Вас не обеспокоило, что Уэйн несколько дней не появлялся на работе?
– Абсолютно не обеспокоило. Во-первых, наши сотрудники могут при желании вообще на работу не ходить – лишь бы в их отсутствие все росло. Правда, чаще бывает наоборот: они днюют и ночуют в питомнике, наблюдая за растениями, если нужно… А, во-вторых, Уэйн еще неделю назад предупредил, что, возможно, возьмет несколько дней отгула за свой счет. Я не возражала: Уэйн не из тех, кто бросает растения и подчиненных. Если ему нужны отгулы, – значит, причина очень серьезная. Я и подумать не могла…
– Причину отгулов Уэйн вам не объяснял?
– Нет. Личные дела подчиненных меня не касаются.
– Может, хоть намекнул?
– Нет.
– А каким был Уэйн в последние недели? Он не казался встревоженным или обеспокоенным?
– Вы, наверное, плохо знали Уэйна: он постоянно беспокоился о своей работе. В последнее время пытался понять, как заклинания влияют на выращивание обычных растений. Это очень сложный эксперимент, требующий постоянного внимания и скрупулезности. Такое не всякому хаффлпаффцу по плечу, а Уэйн работал с лунозависимыми! Тут любой бы взвыл волком, но он держался…
– Значит, ни о каких проблемах в работе Уэйн вам не говорил?
– Нет. Только поймите это правильно: трудности у травологов-экспериментаторов есть всегда. Но если Уэйн не посвящал в них меня, – значит, все оставалось в пределах нормы.
– А проблем с личной жизнью у Уэйна не было?
– Насколько я знаю – ни малейших. Уэйн встречался с Кэрри Райлендс. Она тоже работает у нас. Кажется, дело шло к свадьбе…
– Где можно найти мисс Райлендс? И где работают ваши лунозависимые?

Сначала Гарри отправился к оборотням. Он нашел их в одной из теплиц – большой, светлой, ухоженной. Узнав посетителя, лунозависимые прекратили поливать рассаду и, тревожно переглядываясь, направились ему навстречу.
Оборотней было четверо, среди них одна девушка. Все молодые, не старше Денниса. Один из лунозависимых выглядел мрачно и диковато, остальные ничем не отличались от ровесников-людей. Девушку даже можно было назвать хорошенькой.
Услышав о гибели Уэйна, она горестно воскликнула:
– Как же так?! Где справедливость?! Такой хороший двуно… человек был! За что его?!
Симпатичный русоволосый оборотень обнял ее за плечи и зашептал что-то успокаивающее.
– Не сомневайтесь, мисс, рано или поздно убийца будет найден и наказан по заслугам, – ответил Гарри. – А сейчас неоценимую помощь расследованию могут оказать те, кто хорошо знал мистера Хопкинса и работал с ним. Когда вы видели начальника в последний раз?
– Все мы в последний раз видели мистера Хопкинса вечером двадцать первого июля, в конце рабочего дня, – ответил русоволосый оборотень, обнимавший девушку. – Мистер Хопкинс сказал, что на несколько дней взял отгулы и очень надеется, что в его отсутствие мы все сделаем правильно. Мы заверили босса, что не подведем его. Сейчас ведь ничего особенного не требуется: нужно четыре раза в день обновлять заклинания и вовремя поливать рассаду, только и всего. Это несложная работа, и мы с ней легко справляемся…
– А что вы все делали вечером двадцать третьего июля?
– Мы вчетвером пошли в «Ледовую магию». Там выпили ледяного вина, съели по мороженому, потанцевали… – снова ответил за всех русоволосый; похоже, в этой компании он был лидером.
– Когда разошлись по домам?
– Около десяти вечера.
– Кто-нибудь видел вас после этого?..
Выяснилось, что девушка – ее звали Кармин – жила в поселке оборотней с родителями. Парни снимали квартиры в разных концах магловского Лондона и подтвердить алиби друг друга не могли.
– Почему вы пошли в «Ледовую магию», а не к Фортескью? – спросил Поттер.
– В «Магии» вкуснее мороженое, – улыбнулся русоволосый.
– А еще у Фортескью косо смотрят на нелюдей, – хмуро сказал оборотень, выглядевший мрачнее остальных. – Нас, конечно, туда пускают, но обслуживают так медленно и недружелюбно, что возвращаться не хочется.
– Не преувеличивай, Хлодвиг! – резко сказала Кармин, а потом более мягким тоном обратилась к Гарри: – Скажите, пожалуйста, вы не знаете, кто сменит мистера Хопкинса на посту руководителя этого эксперимента? Очень интересные результаты получаются, будет жалко, если они пропадут…
– Результаты опытов вряд ли пропадут. А вот захочет ли работать с нами преемник Хопкинса – это вопрос, – скривился Хлодвиг.
Все помрачнели.
– К сожалению, я не знаю, кто заменит мистера Хопкинса. А что за эксперимент вы ставите?
Из рассказов оборотней Гарри мало что понял о сути опыта, но четко уяснил: подчиненные Уэйна действительно были увлечены своей работой. Кроме того, стало совершенно очевидно, что и русоволосому Стеллану, явному лидеру их компании, и мрачному Хлодвигу нравилась Кармин. Чувства самой девушки остались для Поттера загадкой.
Четвертый парень упорно молчал. Его Гарри тоже пока не понял и решил разговорить на личном допросе, который планировал провести в ближайшие дни.

Узнав о смерти Уэйна, симпатичная, решительная и уверенная в себе Кэрол Райлендс истерически разрыдалась. Стало ясно, что давать показания в ближайшее время она не сможет.
Гарри вернулся в аврорат усталый и злой. Было очевидно, что, в отличие от Гойла, жившего затворником, Деннис и Уэйн общались с множеством людей. Так что даже первичный опрос знакомых этих двоих грозил затянуться надолго. Мотив преступления тоже оставался неясным, хотя вариант убийства из ревности казался маловероятным: вряд ли Денниса заинтересовало бы, что о любимом думают в отделе особо тяжких преступлений. А до получения результатов экспертизы и окончания допросов знакомых Криви и Хопкинса оставалось только ждать…

Войдя в свой кабинет, Поттер увидел на столе письмо от Гермионы. Она сообщала, что пикник назначен на завтра, и приглашала Гарри и Джинни. Ответив согласием, он начал изучать новые документы по делу об убийстве Гойла.
Из отчета авроров-анимагов, несколько ночей наблюдавших за «Фортуной, inc», следовало, что большую часть рабочего времени Малфой проводил в своем кабинете, в котором имелся камин. Подчиненные приходили к начальнику, только если он их вызывал. Это означало, что Хорек мог в любую минуту тайно от всех покинуть «Фортуну», и его отсутствия никто не заметил бы. Появление владельца клуба на рабочем месте тоже никто не отслеживал…

Закончив читать отчет, Поттер вернулся к досье обитателей Мерри-Холлоу, но быстро понял, что не может сосредоточиться. Сидеть в кабинете и ждать у моря погоды не было сил.
Поразмыслив, Гарри решил нынешним вечером посмотреть, как Драко Малфой управляет своей прибыльной собственностью.
В найденной в Интернете информации о «Фортуне» имелись сведения и о том, как нужно одеться, чтобы завсегдатаи клуба поняли: новый посетитель не расположен к интимным знакомствам. Прихватив распечатку с рассказом о дресс-коде клуба, Поттер отправился в костюмерную аврората. Там имелось множество одежды на все случаи жизни. Перед использованием на каждую вещь накладывали магический отпечаток личности ее мнимого владельца, неизбежный при носке. Имитацию не замечали даже самые наблюдательные чародеи.
Разумеется, в костюмерной хранилась не только одежда, но и огромные запасы Оборотного зелья. Рассказав о своих планах на нынешний вечер, Гарри изучил фотографии нескольких возможных личин и в конце концов выбрал хрупкого светловолосого юношу с мечтательным взглядом.
Прочитав распечатку, костюмеры подобрали подходящую одежду. Даже сравнительно невинный по меркам «Фортуны» наряд оказался невероятно вызывающим. Ни один уважающий себя аврор не надел бы это ни при каких обстоятельствах, но работа есть работа…
Сменив облик и наряд, Поттер искоса взглянул на свое отражение в зеркале и быстро отвернулся, скрывая смущение. Завершая сборы, он заклинанием уменьшил огромную бутыль с обороткой, спрятал ее в спичечный коробок и положил в карман невероятно узких джинсов.
За приготовлениями остаток дня пролетел незаметно. Чтобы привыкнуть к личине, требовалось время, и перед походом в ночной клуб нужно было опробовать ее в неформальной обстановке.
В последний момент вспомнив о Джинни, Гарри отправил ей письмо, сообщая, что придет поздно ночью и просит его не ждать. Затем через потайной ход Поттер вышел из костюмерной на улицу, расположенную довольно далеко от министерства магии.

Дневная жара немного спала, и улицы были заполнены людьми. Поначалу Гарри казалось, что все встречные пожилые люди косятся на него с неодобрением, крутые парни насмешливо хмыкают, а некоторые мужчины смотрят с явным интересом. Но, возможно, это была иллюзия, вызванная неуверенностью в своем новом облике.
Для разминки Поттер зашел в паб и заказал кружку пива. Несколько завсегдатаев смотрели на нового посетителя столь неприязненно, что Гарри счел за лучшее быстро выпить свою порцию с растворенной в ней дозой оборотки и немедленно уйти. В своем обычном облике он не боялся хулиганов и мог обезвредить их как волшебством, так и магловскими приемами самообороны. Но нельзя было ввязываться в скандал в личине.
Стрелки часов приближались к полуночи, и Поттер зашагал к клубу.

«Фортуна, inc» располагалась на не слишком фешенебельной улице волшебного Лондона. Переливающаяся зелеными огнями вывеска была очень скромной и не привлекала особого внимания. Но, несмотря на будний день, у неприметной двери одна за другой приземлялись шикарные кареты, запряженные крылатыми лошадьми, слышалась французская, немецкая и скандинавская речь. Неподалеку от входа стояло несколько мотоциклов, тоже явно волшебных; Гарри на всякий случай постарался их запомнить. Маги победнее трансгрессировали прямо к входу. Судя по всему, вечер в «Фортуне» был в самом разгаре.
Поттер подошел к дверям, с трудом скрывая тревогу. Опасаться за себя не было причин, но слишком мало он знал о подобных заведениях и сомневался, что подготовился правильно.
За дверью располагался небольшой вестибюль. Там стояли несколько троллей весьма агрессивного вида и строго одетые мужчины с незапоминающимися лицами телохранителей. Они осматривали всех входящих с помощью датчиков темной магии и – Гарри глазам не поверил – магловских металлоискателей. Такая тщательная проверка, впрочем, не удивляла никого из гостей. Все вели себя как ни в чем не бывало и приветствовали охранников словно старых знакомых.
Личина Поттера не слишком заинтересовала бдительных стражей. Правда, новичка осмотрели внимательнее остальных, но это было вполне естественно.
Равнодушный кивок одного из охранников Гарри воспринял как пропуск и зашел внутрь.
Он и сам не знал, что надеялся увидеть, но пока в клубе все было относительно скромно. Бармен за стойкой смешивал коктейли, официанты обслуживали сидящих за столиками посетителей. На сцене музыканты в кожаных куртках играли медленную рок-композицию, несколько пар танцевали. Поттер с некоторым запозданием сообразил, что танцуют исключительно мужчины, смутился, но напомнил себе, что в подобном заведении это совершенно естественно.
Он сел за столик, откуда открывался прекрасный вид на большую часть зала и сцену, и стал ждать официанта. Тот оказался благообразным мужчиной средних лет. Гарри никогда бы не подумал, что настолько солидный человек способен по доброй воле работать в «Фортуне».
– В первый раз у нас, парень? – дружелюбно спросил официант.
Фамильярность удивила, но потом Поттер вспомнил о своей личине и торопливо закивал.
– Добро пожаловать! – улыбнулся официант. – Не стесняйся, все в порядке. Ты у своих. Здесь тебя не обидят. Кстати, ты действительно не хочешь танцевать?
Гарри затряс головой, боясь, что голос прозвучит слишком испуганно.
– Ну, как хочешь. Но если все же надумаешь – тобой интересовались там и вон там, – официант указал столики очень осторожным жестом, который вряд ли заметил кто-то еще, кроме Поттера. – Если решишься – купи одну красную розу и поставь ее на свой стол или закажи коктейль «Пламя страсти», причем непременно с вишенкой. К тебе подойдут. Отвечать согласием на приглашение ты не обязан. Один танец, как и любое другое их количество, не накладывает на тебя никаких обязательств.
– Спасибо, я понял, – сумел выдавить из себя Гарри.
– Вот и хорошо. Будешь есть или сначала выпьешь?
Поттер заказал обильный ужин, поскольку в аврорате поесть не успел, а здесь планировал провести много времени.
Ожидая еду, Гарри пытался понять, что происходит в клубе. Посетители были одеты по-разному: некоторые предпочли мантии, другие – магловскую одежду. Но на манеры выбор наряда почти не влиял. Смотреть на любезничающих друг с другом мужчин было неловко, но служба есть служба. Впрочем, посетители «Фортуны» вели себя относительно скромно: дальше объятий и поцелуев дело не шло. Поттер напомнил себе, что точно так же любезничают влюбленные парни и девушки в любом ночном клубе, и это никого не шокирует.
Через некоторое время музыканты ушли со сцены. Их сменили трое акробатов, затем на сцену поднялся фокусник. Потом из-за кулис вышли двое парней с гитарами, запевшие старинную ирландскую балладу.
Ужин оказался превосходным, но следовало помнить и о деле. Гарри уже собрался отправиться в туалет, чтобы наложить там на себя Чары Мимикрии и невидимкой осмотреть служебные помещения «Фортуны». Но на сцену вдруг вышел конферансье, одетый в магловский смокинг, и провозгласил:
– А сейчас – особенный номер!
По залу пронесся шепот. Многие зааплодировали. Поттер решил остаться и почти сразу понял, что поступил правильно.
На сцену вышел Драко Малфой, одетый в белую рубашку и темные брюки. Он поклонился зрителям, улыбнулся, взмахнул палочкой – и в воздухе появились три больших стеклянных шара. Внутри каждого горел огонь. Хорек снова улыбнулся и, повинуясь взмахам его палочки, шары закружились в воздухе. Вдруг каждый из шаров рассыпался на множество маленьких, и над сценой замерцало нечто похожее на северное сияние…
Малфой управлял летающими предметами с ловкостью, которая достигается огромным опытом. Маленькие шарики превратились в горящие факелы, факелы – в клетки с разноцветными попугаями…
Гарри, забыв обо всем, восхищенно наблюдал за тем, что творилось на сцене. Даже его слабых знаний по трансфигурации хватало, чтобы оценить мастерство Хорька. Похоже, тот попал в «Фортуну» не только за подвиги в постели прежнего владельца…
В конце номера то, что сначала было огненными шарами, превратилось в огромных плюшевых зайцев. Повинуясь взмахам палочки Малфоя, они разлетелись к столам посетителей. Одна из мягких игрушек приземлилась рядом с Гарри.
Оставшись один на сцене, Хорек снова улыбнулся и поклонился. Зрители восхищенно захлопали. Поттер не мог не последовать общему примеру, тем более что Хорек и в самом деле заслужил аплодисменты.
– Спасибо, господа, – громко сказал Малфой. – Рад видеть вас здесь! Желаю всем приятного отдыха…
Все опять захлопали. Хорек поклонился и ушел за кулисы.
Выждав некоторое время, Гарри покинул зал, чтобы начать свою собственную работу.

Войдя в туалет, Поттер двинулся к кабинке, собираясь наложить там на себя Чары Мимикрии. Но за спиной вдруг послышался знакомый голос:
– Невероятно! Национальный герой и почти женатый человек под обороткой посещает ночные клубы для геев! Поклонники Мальчика-Который-Выжил будут в шоке!
В огромном зеркале, висящем на стене, Поттер увидел стоящего в дверях Хорька. Тот уже успел переодеться после выступления и сейчас был в светлом магловском костюме, похожем на тот, в котором принимал Гарри в мэноре.
Личина Поттера, отражавшаяся в зеркале, удивленно обернулась к дверям:
– По-моему, вы меня с кем-то спутали. Я Чарли Мэннеринг, а не национальный герой. Вы ведь мистер Малфой, верно? Вы здорово выступали! Мне очень понравилось…
– Я рад, детка, – ответил Хорек бархатным голосом, в два шага пересек туалет и приблизился к Гарри. – Ты тоже мне очень понравился, и я решил поближе с тобой познакомиться…
Руки Малфоя скользнули по спине Поттера, потом опустились ниже. Это еще можно было стерпеть, но когда мерзкий Хорек приблизил свои губы к губам Гарри, тот не выдержал и оттолкнул приставалу:
– Не надо!
– Почему, дурачок? – Малфой похабно улыбнулся. – Не бойся! Перепихнемся по-быстрому, никто не узнает…
– Я не хочу!
– А зачем сюда пришел? Посмотреть, как лижутся извращенцы? У тебя к этому процессу, понятно, чисто теоретический интерес. Ведь авроры обожают унижать, обыскивать и ставить раком подозреваемых исключительно из горячей любви к истине. Только извращенцы считают чужой страх сексуальным, а авроры испытывают отвращение, пугая подследственных…
– Почему вы называете меня аврором, мистер Малфой? Я фотограф…
– Да? – Хорек ухмыльнулся еще похабнее. – Тогда мое маленькое хулиганство вам не повредит. Видите ли, мистер Мэннеринг, у вас есть очень интересная привычка. В задумчивости вы трете лоб именно в том месте, где у знаменитого Гарри Поттера находится шрам. Удивительное совпадение! Я хочу немного насолить мистеру супергерою – завтра отправлюсь к Рите Скитер и сообщу, что накануне мой клуб посетил сам Гарри Поттер под обороткой. Уверен, сходство ваших жестов покажется ей вполне достаточным доказательством. Представляю себе, какую великолепную статью она напишет! Вот порадуется семья Уиз…
– Ах ты, мразь! – Гарри не выдержал, бросился на Малфоя, заломил ему руку за спину и прижал к стене. – Только попробуй – и пожалеешь, что на свет родился!
– Не вздумай стирать мне память, Потти, – ухмыльнулся Хорек. – Клуб – место весьма… своеобразное, поэтому в каждом помещении установлены уловители Непростительных чар и Обливиэйта.
– Не надейся, гнида! Авроры закон не нарушают! Но если ты хоть когда-то хоть кому-то расскажешь о нашей встрече здесь, то тебе будет очень плохо. Компания Волдеморта раем покажется! Уверен на все сто: ты нарушаешь налоговое законодательство. А если с этим все в порядке, то санитарные требования к общественным местам ты не выполняешь точно. Тебя затаскают по судам, Хорек! Ты разоришься в одночасье…
– И как же я могу избежать столь плачевной участи? – Малфой оскалился и действительно стал похож на мелкого хищника. – Господин мужественный аврор любит допрашивать подозреваемых со всей строгостью – связав их по рукам и ногам и вставив в рот кляп? Или национальным героям больше нравится, когда подследственные делают им минет в кабинке общественного туалета? Но я бы посоветовал горячий секс прямо в моем кабинете. Разложить владельца клуба прямо на его рабочем столе – это очень круто!
Гарри хотел возмутиться и высказать извращенцу все, что о нем думает, но вдруг с ужасом обнаружил, что организм отреагировал на похабные речи Хорька весьма странным образом. Поттер настолько растерялся, что выпустил руку Малфоя и отступил на несколько шагов. Тот окинул давнего недруга внимательным взглядом и хмыкнул:
– Да, авроры притискивают подозреваемых к стене исключительно из любви к истине! Весьма похвальное стремление! Так что же понадобилось в моем клубе мужественному и бескорыстному начальнику отдела особо тяжких преступлений?
– Мне нужна правда, – Гарри очень надеялся, что его голос звучит не слишком хрипло. – Малфой, я в аврорате не первый год и давно научился распознавать, когда мне лгут. Ставлю на кон свое имя и репутацию: на допросе ты не сказал мне всей правды. Возможно, то, о чем ты молчишь, не имеет отношения к преступлению, но я не могу судить, пока не узнаю, что ты скрываешь. Малфой, хочешь – верь, хочешь – нет, но для меня действительно очень важно найти убийцу Гойла. Это моя страна, и мне не нравится, когда всякие сволочи заживо поджаривают здесь людей.
– Мне это тоже не нравится, Потти, – хрипло ответил Хорек, утирая пот со лба. – Но на допросе я сообщил все, что мне известно. Поверь, если бы я знал что-то еще, то непременно рассказал бы…
– Ты опять врешь! – на душе стало гадко и тошно. – И запомни, Малфой! Рано или поздно я найду и арестую гада, который убил Гойла. Тогда молись всем богам, чтобы твоя ложь не имела отношения к делу. Иначе тебе не поздоровится…
– О, сколь велика любовь господ авроров к истине, если ради нее они так некрасиво запугивают подозреваемых! – хмыкнул Хорек. – Вот только сейчас сии похвальные усилия пропадают зря. Я видел много всякого, и по сравнению с моим прошлым твои угрозы – просто детский лепет.
– Я тебе верю, Малфой, – Гарри осклабился. – Думаю, в постели старика-садиста ты понавидался такого, что даже общая камера в магловской тюрьме тебе покажется раем.
– Об этом не тебе судить, Потти, – лицо Хорька потемнело от гнева.
– Почему же не мне? Сексуальные извращения входят в компетенцию авроратского отдела нравов. И сколько бы ты ни строил из себя аристократа, это просто туфта. Неважно, в какой семье ты родился – важно, кем ты стал. Сейчас ты просто шлюха, Малфой. Красивая, удачливая шлюха, которая заработала много денег, потому что оказалась выносливее остальных. Да все твои предки в могилах перевернулись бы, если бы узнали, как ты живешь! По мне, лучше умереть, чем торговать собой!
Закончив свою речь, Гарри понял, что в запальчивости перегнул палку. Он был готов к ответным оскорблениям и, пожалуй, счел бы их заслуженными. Но Хорек только растянул губы в улыбке:
– Знаешь, Потти, я бы тоже предпочел сдохнуть, лишь бы не жить так, как живу. Но я не имею права умирать: нужно заботиться о родителях…
Гарри почувствовал жуткий, обжигающий стыд. Стало бы легче, если бы Малфой полез в драку, но он умолк и стоял, опустив глаза и тяжело дыша.
Однако из неприятного положения нужно было как-то выбираться, поэтому Поттер заставил себя произнести громко и отчетливо:
– Мистер Малфой, я приношу глубочайшие извинения за свои последние слова. Я не имел права вас оскорблять и очень сожалею, что совершил этот отвратительный поступок.
– Ваши извинения не приняты, господин аврор, – сейчас Хорек был бледен как полотно. – Прощать вас я не собираюсь. Но, хотите – верьте, хотите – нет, я тоже хочу узнать, кто убил Грега. Поэтому я готов показать в моем клубе все, что вы пожелаете увидеть…
– Спасибо за приглашение, мистер Малфой. Им с удовольствием воспользуются мои коллеги завтра.
– Во второй половине дня, если можно. По утрам я сплю.
– Хорошо. И… – не спросить об этом Гарри не мог. – Мистер Малфой, вы всегда так внимательно запоминаете чужие жесты?
– В большинстве случаев – да. Это помогает в работе: некоторые клиенты приходят под обороткой, а владельцу клуба желательно узнавать всех.
– Скажите, вам не встречался человек – мужчина или женщина, неважно, – у которого есть привычка теребить мочку правого уха?
– Нет, – ответил Хорек после недолгого размышления. – В «Фортуну» не ходит ни один человек с такой привычкой.
– Но, возможно, вы видели его где-то еще?
– Не помню, – Малфой пожал плечами. – К посторонним я не приглядываюсь. Могу ли я быть еще чем-то вам полезен, господин аврор?
– Оставьте меня ненадолго одного, мистер Малфой. Мне нужно привести себя в порядок.
– До свидания, господин аврор.
– До свидания, мистер Малфой.
Когда за Хорьком закрылась дверь, Гарри повернулся к зеркалу – и увидел свое собственное лицо. Он не мог вспомнить, в какой момент слетела личина…
Выпив оборотку, Поттер зашел в одну из кабинок и плотно закрыл за собой дверь. Национальному герою и почти женатому человеку не пристало дрочить после ссоры с давним врагом, но ходить в таком виде по клубу было нельзя.
Все закончилось быстро. Гарри привел себя в порядок, вышел из туалета и направился к главным дверям.

Глубокой ночью жара спала, и Поттер решил пойти домой пешком. Шагая по пустынным улицам, он пытался понять причины своего отвратительного срыва, который резко ухудшил отношения с одним из фигурантов.
Объяснение нашлось только одно. Рано или поздно почти каждого аврора настигал профессиональный комплекс – упоение властью. Хорек не ошибся: порой самые честные и бескорыстные стражи порядка начинали ловить кайф, унижая подследственных. О возможности такой напасти новичков предупреждали еще в школе авроров. Тем, кто обнаруживал в себе этот комплекс, рекомендовалось уйти в отпуск и начать посещать психоаналитика.
Но уехать в теплые края, оставив нераскрытыми три преступления, Гарри не мог. На визиты к психоаналитику времени сейчас тоже не было.
Поразмыслив, Поттер решил сначала раскрыть убийства Гойла, Денниса и Хопкинса, а потом уже задуматься, что делать дальше.
«Если пойму, что не могу с этим справиться – уйду в отставку, – подумал Гарри. – Денег у меня хватит. Куплю домик у моря в тихом месте, где не будет знакомых и вообще людей…»
Собственная мечта показалась странной. Но обдумать ее Поттер уже не успел: впереди показался родной дом. Только сейчас Гарри понял, как устал. Времени для ночного отдыха оставалось совсем немного, и пренебрегать им было нельзя.
Заснул он быстро и во сне увидел себя стоящим на сцене. Поттер показывал фокусы, доставая из цилиндра то кроликов, то связанные в длинную ленту разноцветные платки. Занятие это требовало полного внимания, и в зрительный зал Гарри взглянул только после окончания номера, когда стал раскланиваться.
Зал «Фортуны» был пуст, только за одним столиком сидел зритель. Драко Малфой улыбался и энергично аплодировал.


Глава 6.

Глава 6
27 июля 2004 года



Пенелопа Кристал, владелица небольшой зельеварной лаборатории в Абердине, всегда отличалась пунктуальностью и приходила на работу вовремя. Когда начальница не появилась в своем крохотном кабинетике даже через час после начала рабочего дня, подчиненные встревожились Они решили трансгрессировать к ее квартире и выяснить, что случилось.

Поэтому об убийстве Пенелопы Кристал авроры узнали быстро.
Картина преступления почти ничем не отличалась от того, что они видели накануне, только труп разложился меньше, и обнаружили его в обычной квартире, а не в конспиративной. Все остальное выглядело знакомо: смерть от Авады – просто классический случай, изображение Черной Метки и надпись «Смерть грязной крови!» на стене…
Показания свидетелей тоже не отличались оригинальностью.
– Ох, какая же хорошая была женщина! – всхлипывала заместительница покойной, молоденькая и симпатичная Бенгта Свенсон. – Настоящая равенкловка! Строгая, но справедливая! Смотрела на знания, а не на рекомендации!
Увы, ни мисс Свенсон, ни другие сотрудники лаборатории не сообщили ничего интересного. В последнее время мисс Кристал выглядела как всегда и не казалась ни испуганной, ни встревоженной. Дела лаборатории шли неплохо, как и обычно: в деньгах ее сотрудники не купались, но на жизнь хватало. Никаких особенных или противозаконных заказов в последнее время не поступало. С местным криминалом мисс Кристал не конфликтовала. Жила она одна, без постоянного партнера или партнерши. Если у покойной и бывали случайные связи, то подчиненные о них не знали. С родителями, жившими на юге страны, Пенелопа общалась редко…
А вот опрос соседей дал весьма интересные результаты. Сразу несколько человек видели, как накануне около одиннадцати вечера из подъезда, в котором жила мисс Кристал, вышел светловолосый парень в черной полумаске, одетый в черное. У двери блондина ждал мотоцикл, на котором тот и уехал…
– Неужто и в самом деле работа недобитого УПСа? – тоскливо спросил Ангус Макманус, начальник абердинского отделения аврората. – Но эти гады обычно таятся. А наш поганец совершенно открыто показывается уйме свидетелей! Дури он, что ли, нанюхался?! Не понимаю…
– Если бы убийца Пенелопы Кристал, Денниса Криви и Уэйна Хопкинса действительно был наркоманом, мы бы поймали его очень быстро, – покачал головой Гарри. – Обдолбанные плохо соображают. А раз мы до сих пор даже не сообразили, где его искать, – значит, это хитрый, изворотливый и абсолютно адекватный человек.
– Может, он под обороткой действует? Тогда понятно, почему не боится случайных свидетелей.
– А зачем полумаску надел? Если убийца использует оборотку, то логичнее было бы показать людям личину во всех подробностях. Кстати, что видно под полумаской? Могу я посмотреть воспоминания свидетелей?
– Конечно.
Увы, увиденное в Омуте Памяти не слишком помогло. В вечернем полумраке случайные свидетели не сумели толком рассмотреть блондина в полумаске.

Просмотрев воспоминания очевидцев, Гарри вернулся в министерство. Он понимал: предпринять какие-либо розыскные действия можно будет только после тщательного и подробного опроса знакомых погибшей. А пока приходилось ждать…
Тем временем в штаб-квартиру аврората доставили новую информацию по делу о двойном убийстве.
Постоянным партнером Денниса Криви оказался магл – дюжий парень лет тридцати, владелец мясной лавки. Он считал любовника обычным журналистом и не подозревал о его магических способностях. Впрочем, к творческой профессии Денниса мясоторговец относился с огромным уважением, гордился своим замечательным партнером и очень хотел разыскать его убийцу. К сожалению, по вполне очевидным причинам Криви не посвящал любовника-магла в подробности своих профессиональных дел…
Невеста Хопкинса Кэрол Райлендс пришла в себя после шока, но разговор с ней тоже практически ничего не дал. По словам мисс Райлендс, они с Уэйном собирались пожениться ближе к Рождеству. Ее жених всегда волновался из-за экспериментов, которые ставил в питомнике, – такой был характер. Беспокоился Уэйн и этим летом, хотя невесту в подробности своих проблем не посвящал. Но, насколько могла судить Кэрол, в последнее время жених тревожился не больше, чем обычно.
Если Криви и Хопкинс и получали письма с угрозами, то не рассказывали о них даже самым близким людям. Ни магл-мясоторговец, ни мисс Райлендс не слышали ни о чем подобном.

После беспокойной ночи очень хотелось спать, но Поттер снова и снова заставлял себя перечитывать показания свидетелей. Ему казалось, что он пропустил нечто важное, способное помочь раскрыть тайну трех убийств. Но ухватить ускользающую мысль никак не удавалось.
Подумав, Поттер отправил запрос в мастерскую «Крылатый пароход». Это было единственное место в стране, где легально переделывали магловские средства передвижения в летающие. Возможно, мститель в маске именно там купил свой мотоцикл. Впрочем, надеяться на такую удачу не стоило: несмотря на строжайший запрет, многие волшебники, как и Артур Уизли, самостоятельно омагичивали вещи простецов. А уж от убийцы трех человек было и вовсе глупо ждать скрупулезного выполнения законов…
Словно стремясь ухудшить и без того скверное настроение начальника, секретарь принес пришедшую в последний месяц кучу писем национальному герою от населения. Следующий вал корреспонденции ожидался совсем скоро – на день рождения. Так что на уже полученные послания лучше было ответить немедленно, дабы они не затерялись в безбрежном океане поздравлений.
Исполнительный и толковый секретарь набросал примерный ответ для каждого адресата, но переписывал все письма Гарри сам, внося в текст небольшие поправки.
Поттер до смерти ненавидел эту повинность, потому что смысл большинства посланий был абсолютно одинаков. Досужие старушки приглашали Мальчика-Который-Выжил в гости, девушки и многие парни прозрачно намекали, что при личной встрече будут готовы на все, младшекурсники и дошкольники слезно умоляли принять их в аврорат. Переписывая очередную бессмысленную отговорку в ответ на очередное бессмысленное послание, Гарри скрипел зубами от злости, но избежать неприятной обязанности не мог. Национальный герой не имел права быть невежливым.
«А почему, собственно, я не имею права быть невежливым? – простая мысль впервые пришла в голову Поттеру именно в тот день, когда он узнал об убийстве Пенелопы Кристал. – Это ведь я спас магическую Британию от Волдеморта, – значит, ее жители мне кое-чем обязаны, а не наоборот. Почему я должен тратить свое служебное и личное время, отвечая на бессмысленно-одинаковые письма?»
Ответ нашелся неожиданно быстро: национальные герои не имеют права разочаровывать простых людей и обязаны служить им примером во всем.
«Но я не пример, – молча заорал Гарри, – а живой человек! Почему я не могу позволить себе недостатки и слабости?!»
Ответа на этот вопрос не нашлось, и Поттер со вздохом продолжил переписывать бессмысленные ответы. Поклонники Мальчика-Который-Выжил – это не Малфой, на них кричать нельзя…
Новая мысль неприятно поразила. Гарри задумался, почему считает себя вправе кричать именно на Хорька, который не совершил никаких тяжких злодеяний, а в преступлениях Волдеморта был замаран гораздо меньше, чем большинство УПСов.
Ответ нашелся не сразу и очень удивил. Все оказалось просто: национальные герои не вправе разочаровывать только тех, кто их таковыми считает. А Малфой по причине своей слизеринской ограниченности не способен понять, что сделал для магической Британии и всего мира Мальчик-Который-Выжил. Более того, Хорек, может быть, вообще жалеет о гибели Волдеморта и мечтает его воскресить. Так что для Малфоя Гарри Поттер – не освободитель родной страны от Зла, а давний школьный недруг, неприятный еще и потому, что всегда побеждал в их многочисленных конфликтах. Поэтому с Хорьком можно вести себя как угодно: даже самое дурное обращение не изменит мнение слизеринского гаденыша о человеке, которого остальные считают национальным героем и примером для подражания. Малфоя, наверное, даже можно, следуя его собственным советам, допрашивать с любой степенью жестокости и пристрастности. Хорек не удивится и примет все как должное…
Эта мысль вызвала совсем уж странную реакцию организма. Поттеру стало стыдно: неужели он способен быть вежливым только с людьми, которые считают его героем?! А ведь хорошо обращаться нужно со всеми – с друзьями и врагами, со сторонниками и недоброжелателями… Но, несмотря на самоуговоры, вести себя вежливо с Малфоем абсолютно не хотелось. Хотелось, наоборот, прижать его так, чтобы этот гаденыш больше никогда не рыпался…
Железным усилием воли Гарри запретил себе думать неправильные мысли и вернулся к идиотским письмам.
Когда они закончились, секретарь принес в кабинет Омут Памяти. Там хранились собранные аврорами воспоминания соседей Гойла о вечере, когда он погиб…
Просмотр чужих воспоминаний, как обычно, оказался занятием безумно скучным и абсолютно безрезультатным, но отнял все время до вечера. Больше ничего интересного не произошло, и по окончании рабочего дня Поттер отправился домой.

– Какое платье мне надеть? – спросила Джинни, едва он выбрался из камина. – Зеленое или синее?
– Не знаю, – у Гарри вылетело из головы, куда она собирается, и он начал выкручиваться на ходу. – Если вечеринка торжественная, то, по-моему, лучше синее…
– У Рона с Гермионой все по-домашнему, – удивленно ответила Джинни. – А ты уже решил, что наденешь? Поторопись, времени остается мало…
Поттер молча выругался: он напрочь забыл, что лучшие друзья именно сегодня решили устроить пикник.
– А разве обязательно наряжаться, если идешь в гости к брату и его жене?
– Не обязательно, – вздохнула Джинни. – Но больше мы с тобой все равно нигде не бываем…
– Я аврор. У меня нет времени на светские вечеринки и хождение по ночным клубам. Выбирая меня, ты знала, что на веселый отдых мы сможем рассчитывать только во время отпуска.
– Да, знала, – она нахмурилась. – Но мне в последнее время все чаще кажется, что «не могу» всегда означает «не хочу», что бы об этом ни думал и ни говорил сам человек.
– Неужели ты выбрала меня только для того, чтобы ходить со мной на официальные приемы и светские вечеринки? – Гарри рассмеялся. – Я-то думал, ты меня любишь…
– Я люблю тебя с детства и с каждым днем люблю все сильнее, – вздохнула она. – Но если бы ты знал, как иногда хочется хоть немного пожить по-людски!
Продолжать странный разговор не хотелось, поэтому Поттер прибегнул к испытанному средству:
– А что у тебя сегодня случилось в редакции?
Это помогло. Джинни вспыхнула, взмахнула рукой и воскликнула:
– О! Ты не поверишь! Этот подхалим Эвергрин…
Гарри слушал вполуха. Время от времени вставляя в эмоциональную речь необходимые по смыслу междометия, он быстро переоделся в майку и шорты. Жара не спала даже к вечеру, и хотелось расслабиться. К счастью, Джинни, увлеченная рассказом, даже не заметила, насколько наряд кавалера не подходит к шикарному вечернему платью, которое надела она.

Увидев гостей и хозяев пикника, Поттер с трудом сдержал улыбку. Гермиона, Флер и – Джордж в кои-то веки пришел не один – Анджелина надели платья. Правда, они были не такими роскошными, как шикарный наряд Джинни, но столь же красивыми.
А все до одного мужчины явились в майках и шортах. Билл умудрялся выглядеть щеголем даже в этой простецкой одежде, но Джордж и особенно Рон рядом с элегантными спутницами смотрелись странно. О себе Гарри предпочел не думать.

Огромный сад, окружавший дом Рона и Гермионы, к приходу гостей был украшен электрическими гирляндами и китайскими бумажными фонариками. Огромные волшебные бабочки и птицы с искрящимися крыльями порхали над деревьями. Было очень красиво.
Готовить мисс Равноправие так и не научилась, поэтому обед заказала в ресторане. Зато Флер принесла невероятно красивый торт, который сама испекла. Анджелина тоже явилась не с пустыми руками, прихватив с собой большую кастрюлю острого риса с мясом и колбасками. Насколько понял Гарри, это было традиционное креольское блюдо.
Жара понемногу спадала, и у всех разыгрался аппетит. Хозяева и гости быстро уселись за стол, поставленный прямо в саду, и накинулись на ужин. Утолив первый голод, стали медленнее есть и больше говорить. Перебивая друг друга, рассказывали о служебных делах, жаловались на жару, обсуждали светские сплетни.
Поттер помалкивал, радуясь, что друзья, торопясь поделиться своими новостями, почти не обращали на него внимания. Хотелось спать и, проснувшись, обнаружить, что все странные дела последнего времени раскрылись сами собой, преступники найдены и можно наконец уехать в отпуск…
– А что ты все время молчишь, Гарри? – тревожный вопрос Рона выдернул из сладкого забытья.
– Радуюсь. Если бы вы знали, как приятно видеть и слышать нормальных, хороших людей, а не преступников и всяких извращенцев! А ты-то сам как, Рон?
– Я?! – лучший друг слегка покраснел. – Я в порядке! Конечно, эта жара любого доведет до белого каления, но в целом со мной все хорошо. Кстати, Гермиона, не пора ли нам пить чай?
– А?! Что?! – она вздрогнула, на полуслове прервав оживленный разговор с Биллом о правах оборотней. – Чай?! Да, ты прав. Сейчас принесу…
– Сиди уж, мисс Равноправие! – Рон улыбнулся и поднялся из-за стола. – Сам все сделаю…
– А ты… – в голосе Гермионы звучало сомнение.
– Не волнуйся, – голос Рона прозвучал излишне резко. – Я не маленький, справлюсь!
Он вышел из-за стола и направился к дому. После недолгой паузы общий разговор возобновился. Поттер откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

Гарри не понял, сколько времени дремал. Когда он открыл глаза, в саду стало уже совсем темно, друзья продолжали болтать, а хозяина еще не было.
– Где Рон? – спросил Поттер удивленно.
– Да, что-то братец задержался, – Джордж поднялся на ноги. – Пойду его поищу…
– Я с тобой! – Гермиона вскочила так быстро, словно ее ужалили.
Они скрылись в глубине сада. Через несколько минут оттуда послышался крик.
Гарри, Билл, Флер и Анджелина, на ходу доставая волшебные палочки, бросились к дому. Добежав до входной двери, они замерли, пораженные.
Джордж и Гермиона, направив палочки на Рона, громко кричали: «Фините Инкантатем!»
Рон с застывшей на губах улыбкой неподвижно стоял, занеся ногу над первой ступенькой лестницы, ведущей к двери.
Новое заклинание Гермионы и Джорджа оказалось столь же безуспешным, как и прежние. Поттер понял, что настала пора вмешаться, и быстро спросил:
– Вы нашли Рона в том же состоянии, что и сейчас?
– Да, – кивнула Гермиона. – Такого никогда раньше не было…
– Фините Инкантатем не действует, – значит, Рон застыл не потому, что в него ударили заклятием. На синдромы отравления ядовитыми зельями, – Гарри напряг память, вспоминая уроки в школе авроров, – не похоже. Возможно, это остаточное влияние воздействия темной магии…
– Когда Рон становился жертвой темной магии?! – воскликнула Джинни.
– Много раз. Он ведь и в министерстве сражался, и в Хогвартсе дважды дрался с УПСами. Во время службы в аврорате тоже случалось всякое…
– Но почему темная магия продолжает влиять именно на Рона? – быстро спросил Билл. – Ни на тебя, ни на Гермиону она так не подействовала.
– Не знаю, – Поттер пожал плечами. – Возможно, причина – в особенностях организма Рона или в заклятиях, которыми били именно его. Нужно вызывать целителей! Уже ясно, что мы не справляемся, а Рона нельзя оставлять в таком состоянии.
– Ты прав, – кивнула Гермиона. – Отправлюсь в больницу через камин, а вы пока присмотрите за Роном, хорошо?
– Хорошо. Кстати, когда в последний раз вы проверяли защитные заклинания, наложенные на этот дом?
– Я это сделала сегодня вечером, как только вернулась с работы. Все было в порядке. Я понимаю, насколько это важно: слухами земля полнится, и об убийце маглорожденных говорит все министерство. Так что в последние дни мы с Роном проверяли охранные чары трижды в день. А ставил их ты…
Гермииона подошла к лестнице, ведущей к входной двери в дом, и оказалась совсем рядом с мужем. Он вдруг вздрогнул и весело спросил:
– Что, так пить хочется? Ничего, сейчас принесу…
Джинни ахнула. Гермиона заплакала, уткнувшись мужу в плечо.
– Да что случилось-то? – удивился Рон. – Почему у вас такие лица?
– Ничего особенного, – ехидно ответил Джордж. – Просто ты битый час неподвижно стоял у этой лестницы как памятник себе.
– Да ты что?!
Выслушав объяснения Гарри, Рон развел руками.
– Ничего не понимаю! Помню, как подходил к этой лестнице, а в следующую секунду увидел вас и очень удивился, что вы успели незаметно ко мне подкрасться…
– Этим вечером ты чувствовал себя нормально? – спросил Поттер.
– Да, абсолютно! Я ведь уже говорил тебе…
– Рон, выслушай меня, пожалуйста, и не обижайся, – говорить такое другу было неприятно, но иного выхода не оставалось. – Сейчас в стране творятся странные дела. Наверняка твои личные проблемы не имеют отношения к преступлениям, но это пока не доказано. А если убийца грязнокровок нашел возможность тебя контролировать, – не спрашивай, как ему это удалось, я не знаю, – то ты можешь быть опасен для окружающих. Больше всего рискует Гермиона. Поэтому на ночь в этом доме тебе оставаться нельзя. Гермионе я бы советовал переночевать у нас…
– А меня, значит, не приглашаешь в гости? – зло хмыкнул Рон.
– Не приглашаю. Тебе сейчас нужно отправиться в больницу и пройти полное обследование.
– Да говорю же, со мной все в порядке! – заорал Рон. – Я здоров!
– Я знаю, что ты здоров, – Гарри огромным усилием воли не позволял себе сорваться на крик. – Но в последние дни убиты трое маглорожденных волшебников. Все они – наши сверстники. Поэтому я очень боюсь за Гермиону и прошу тебя лечь в больницу ради ее безопасности.
Рон посмотрел в глаза жене. Она всхлипнула, отвернулась и негромко произнесла:
– В последнее время я очень за тебя беспокоюсь…
– Ну ладно, – Рон скривился, – сделаю как скажете. Перед завтрашним рабочим днем тебе нужно как следует выспаться, родная. Утро вечера мудренее... А у начальника отдела особо тяжких преступлений есть поводы для беспокойства поважнее, чем съехавший с катушек друг-инвалид…
– Зачем ты так? – растерянно спросил Поттер.
– Это правда, – пожал плечами Рон, – а на правду нельзя обижаться. Ты работаешь, приносишь пользу обществу… А я к службе негоден – списан по инвалидности. Даже в магазине от меня нет никакого проку… Я полное ничтожество, хуже Перси…
– Рон Уизли, – Гарри подошел к другу и встряхнул его за плечи, – если ты считаешь, что я когда бы то ни было дружил с тобой из-за пользы, которую ты приносил обществу, то ты полный идиот. Во-первых, от тебя никогда не было никакой пользы: то, что ты прикрывал мне спину в любой беде, в счет, разумеется, не идет. Подумаешь, эка важность – друг, который всегда поможет! А во-вторых, ты нужен мне таким, какой есть. И мне плевать, сколько пользы ты кому-то приносишь. Понял?
– Да, – Рон достал из кармана носовой платок и долго сморкался. – Извини, Гарри. Это все жара…
– Да прекрати ты извиняться! Ничего плохого ты не сделал, мы же друзья! А сейчас поехали в больницу, там тебя подлатают, станешь как новенький. Все будет в порядке…
– Ага. Жаль, что пикник сорвался…
– Ничего. Вылечишься – закатим такую пирушку, что небу жарко станет!

Устроить Рона в больницу и объяснить целителям, что с ним не так, оказалось делом долгим и утомительным. Гарри, Джинни и Гермиона вернулись домой очень поздно, усталые до предела.
Едва они вошли, к Поттеру подлетел взъерошенный сычик с письмом.
– Может, не будешь читать? – спросила Джинни без особой надежды. – Подождут твои дела до утра! Ты и так работаешь без выходных…
– Нет, может быть что-то срочное, а я и так задержался…
Гарри, вскрыв конверт, достал оттуда сложенный вдвое листок бумаги и фотографию каких-то строений. Письмо оказалось написано знакомым почерком.


Аврор Поттер, здравствуйте!


Возможно, Вы меня помните. Я Дейзи Бриггс, невеста Грегори Гойла. Простите, что беспокою, но мне немного тревожно.

Вчера я узнала от нотариуса, что Грег оставил все свое имущество мне. Поверьте, я бы предпочла живого жениха завещанным деньгам, но это, увы, не от меня зависит. А в нынешних обстоятельствах наследство решило множество моих проблем.

Но эту новость Вы, наверное, и так знаете. Встревожило меня другое. Сегодня в самом конце рабочего дня я получила анонимное письмо.

Неизвестный человек готов назвать мне имя убийцы Грега в обмен на десять тысяч галеонов. Пока таких денег у меня нет: в права наследства я еще не вступила. Но аноним может этого и не знать.

Я понимаю, что написать подобное письмо способен и шантажист, готовый на любую ложь ради денег. Однако оставить без внимания его послание не могу: вдруг этот человек и вправду что-то знает? Поэтому я решилась на хитрость.

Аноним предупредил, чтобы я непременно пришла на встречу одна. Я так и сделаю. Но очень надеюсь, аврор Поттер, что Вы подстрахуете меня – один или вместе с коллегами, как сочтете нужным, – и вмешаетесь, если ситуация выйдет из-под контроля.

Простите, что беспокою. Но друзей-мужчин у меня нет, и мне показалось, что Вы действительно хотите найти убийцу Грега.

Аноним будет ждать меня сегодня в полночь в гавани Дувра у изображенного на снимке причала. Посылаю Вам копию фотографии этого места. Очень надеюсь, что Вы успеете ответить мне до того, как я туда трансгрессирую. Если же Вы не успеете, то я все равно отправлюсь на встречу, потому что очень хочу найти убийцу Грега.

Искренне ваша,
Дейзи Августа Бриггс
27 июля 2004 года



Гарри взвыл и взглянул на часы – они показывали без пяти полночь. Он еще раз посмотрел на фотографию, чтобы запомнить место, и бросился к выходу, крича на ходу:
– Джинни, Гермиона, прочтите письмо и свяжитесь с авроратом!
Выбежав на улицу, Поттер наложил на себя заклятие Мимикрии и немедленно трансгрессировал.

В той части дуврской гавани, куда он попал, оказалось темно и безлюдно. Гарри немного постоял, чтобы глаза привыкли к мраку, потом начал осматриваться, стараясь ступать бесшумно.
Вдруг впереди за поворотом раздался мужской голос, негромкий, но звучный:
– Да, именно так!
Поттер побежал по направлению к источнику звука. Свернув за угол, Гарри замер, словно наткнулся на невидимую преграду.
На высокой стене, прямо поверх магловских граффити, переливалась зеленью Черная Метка, а рядом сияли красные буквы: «Смерть грязной крови!».
У подножия стены лежало что-то темное. Гарри бросился вперед – и понял, что это труп Дейзи Бриггс. Ее светлые волосы разметались по грязному асфальту, а тело не успело остыть.
Вдруг сзади послышался гул мощного мотора. Поттер обернулся – и увидел, как одетый в черное блондин в черной полумаске выезжал на мотоцикле из-за поворота. Гарри выхватил из кармана палочку и молча заорал: «Ступефай!»
Незнакомец резко повернул руль – и мотоцикл начал подниматься в воздух, уходя из-под удара заклятия.
– Не прячься, Поттер! – закричал блондин. – Ты ведь не трус! Поймай меня, если сможешь! Или кишка тонка?
Гарри, не тратя времени на разговоры, молча лупил в ублюдка невербальными заклятиями. Но убийца оказался тертым калачом. Он вел мотоцикл резкими, непредсказуемыми зигзагами, уклоняясь от боевых заклинаний, и все дальше уезжал от места преступления.
Не особо надеясь на успех, Поттер заорал:
– Акцио, метла!
Трудно было предположить, что в магловском районе найдется волшебное средство передвижения, однако это все же случилось.
Вскоре к Гарри медленно и величественно подлетела старенькая, но не слишком раздолбанная метла. Вскочив на нее, Поттер бросился в погоню.
Метла, безусловно, уступала в скорости волшебному мотоциклу, но его хозяин, кажется, был не прочь подразнить преследователя и специально ехал медленно.
Вскоре убийца и Гарри покинули территорию порта. Теперь они летели над безлюдным темным берегом.
Вдали показались огни небольшой деревушки. Поттер увеличил скорость – и вдруг на него обрушилась тьма.


Глава 7.

Глава 7
28 июля 2004 года


Совсем рядом слышатся голоса:
– Молодец, ребята! Отлично сработали! Образцовый перехват! Несите его осторожно. Осторожно, девочка! Не повреди клиента…
– А что ему сделается? Все равно скоро в расход пойдет… – странно, ее голос кажется знакомым.
– Пойдет непременно, но выглядеть при этом должен хорошо, правильно… Следы побоев ни к чему. Ясно же, национальный герой не позволит какому-то педику себя отколошматить. А следы исцеляющих заклятий можно заметить… Так что аккуратнее, девочка! Кстати, что с педиком?
– С педиком все в порядке, – это уже другой голос, но тоже знакомый. – Явился покорно, как барашек! Очень трогательно!
– Записку он с собой захватил? – спрашивает тот, кто заговорил первым.
– Да. Баран, одно слово!
– Где он сейчас?
– В подвале. Ребята захотели поразвлечься…
– Это правильно! Потрахаться педрила перед смертью мог, а ебарей его пусть авроры ищут! В добрый час!
Девушка и парень, голоса которых кажутся знакомыми, тоже смеются. Нужно открыть глаза и посмотреть на них, но что-то мешает. Мешает! Тянет во тьму черного озера, на дне которого сияют ослепительные звезды…

А в голове словно вращаются шестеренки, воспоминания, разрозненные обрывки разговоров – и складываются в узор, такой же стройный и логичный, как звездное небо…


– Работать на земле они не любят, а против производства заготовок для волшебных артефактов не возражают. Но это не выход, конечно, – серьезно объясняет Гермиона.
– Не выход, – кивает он.

– Земледелием они действительно не занимаются, а выращивание волшебных растений – это совсем другое, – сильная, уверенная женщина сейчас сломлена нежданным горем.
Начальник отдела особо тяжких преступлений, сидящий в кресле напротив, кивает. Гарри Поттер, наблюдающий за ними со стороны, отрицательно качает головой:
– Это одно и то же, госпожа директор. Одно и то же! Волки не пашут и не сеют для двуногих! Я ведь читал книги Фенрира Грйбека и должен был вспомнить!

– Скажите, пожалуйста, вы не знаете, кто сменит мистера Хопкинса на посту руководителя этого эксперимента? Очень интересные результаты получаются, будет жалко, если они пропадут… – лунозависимая Кармин вздыхает.
– Они не пропадут! – улыбается блондин в черной полумаске.

– Понимаете ли, аврор Поттер, – рассудительно произносит запорошенный пылью редактор «Лондонского вестника», – Деннис числился и публиковался у нас, но, кроме этого, сотрудничал с самыми разными газетами и журналами. Обычно он печатался под своим именем, а иногда – под псевдонимами, которые мне, разумеется, не известны. Увы, я абсолютно не в курсе дел Денниса, не связанных с нашей редакцией…

– Как по-твоему, Уэйну Хопкинсу можно доверять? – Деннис серьезен и сосредоточен. – Я редко использую наше знакомство, но сейчас мне очень надо… Я хотел узнать именно репутацию Уэйна в вашем ведомстве…
– Я понимаю, – кивает Гарри, – понимаю… Когда малознакомый человек рассказывает странные вещи, очень хочется проверить его честность…

– Ох, какая же хорошая была женщина! – всхлипывает заместительница покойной, молоденькая и симпатичная Бенгта Свенсон. – Настоящая равенкловка! Строгая, но справедливая! Смотрела на знания, а не на рекомендации!
– Да, мисс Свенсон, – кивает начальник отдела особо важных преступлений.
Гарри Поттер, наблюдающий за ними со стороны, поминает тихим добрым словом Гермиону с ее политкорректностью. Сейчас считается неприличным без особой нужды спрашивать симпатичную девушку, откуда у нее необычное имя и фамилия…

– Я проверю, сколько людей регулярно и часто ездили за границу в последние полгода. Но эту инфу хорошо бы продублировать в более высоких инстанциях, – счастливый Дарбифилд, начальник магтаможни Хитроу, пьет за первую улику в деле Анонимных Контрабандистов. Начальник отдела особо тяжких преступлений поднимает свой стакан, а Гарри Поттер, стоящий в дверях, качает головой:
– Этого недостаточно! Нужно сделать вот что…



Все становится ясно. Пора открывать глаза! Это нелегко, но совершенно необходимо…

Гарри открывает глаза – и понимает, что лежит в углу темной комнаты с высокими потолками. Во мраке плохо видно, но кажется, что это заброшенный дом, или склад, или сарай. Руки и ноги крепко связаны веревками, впившимися в тело.
В противоположном углу комнаты, освещенном лучше других, стоит письменный стол. На нем лежит очень знакомая волшебная палочка. Слева от стола высится огромный шкаф. Его двери открыты. Лицом к шкафу и спиной к Поттеру стоит блондин, одетый в черное.
Сердце Гарри начинает колотиться как бешеное. Он знает все – кроме имени человека, который это придумал. Логика подсказывает, что им не мог быть Малфой, но что, если… Что, если…
Блондин медленно поворачивается, и Поттер с трудом скрывает облегчение. Этого человека он никогда прежде не видел. Симпатичный парень, красивый даже, но абсолютно незнакомый.
Зато… У Гарри перехватывает дыхание. Привычным и очень знакомым жестом блондин вдруг потирает мочку правого уха. Затем он внимательно смотрит на пленника и растягивает губы в улыбке:
– Доброй ночи, господин аврор! Рад, что вы пришли в себя!
– Доброй ночи, мисс… Уичестер, кажется? Другие ваши фамилии я запамятовал, – шевелить губами трудно, но можно. – И не противно вам, такому крутому, превращаться в смазливых баб? Я бы на это не пошел даже ради огромных денег, которые вы зарабатываете на наркозельях. А так складывается впечатление, что ваша нелюбовь к геям вызвана скрытым влечением к муж…
– Ах ты… – блондин молниеносным движением выхватывает свою палочку, но в последний момент сдерживает себя, подходит к двери комнаты и кричит: – Ребята, наш петушок очнулся! Как там у вас дела?
Входят еще несколько человек, некоторые из них знакомы. Поттер заставляет себя улыбнуться:
– Какая неожиданная встреча! Мисс Свенсон, сейчас вы выглядите лучше, чем в день нашего знакомства! А ваши фамилии, господа, я запамятовал. Последствия травмы, увы… Помню, что русоволосого зовут Стеллан, а тот, кто стоит слева от него, за все время нашего разговора не произнес ни слова…
– Поговори, падла, поговори! – блондин растягивает губы в ухмылке. – Покудахтай перед смертью!
– Спасибо за разрешение, мисс Уичестер! С удовольствием расскажу все, что сумел о вас выяснить; кстати, мои коллеги тоже в курсе всех ваших дел. Неясны лишь несколько деталей… – Гарри шевелится, пытаясь устроить затекшее тело поудобнее, но это нелегко. – Кто догадался первым – Уэйн Хопкинс или Пенелопа Кристал?
Бенгта Свенсон вздрагивает, словно от удара. Русоволосый Стеллан ухмыляется.
– А самому сообразить слабо? – ехидно спрашивает блондин.
– Не слабо, – Гарри улыбается еще шире. – Уэйн Хопкинс, разумеется! Он знал о растениях все. Такой человек непременно заметит, что его подчиненные тайно выращивают в питомнике травы, используемые для приготовления наркозелий. Кстати, вы отлично поработали, ребята! Я читал дюжину заключений экспертов, и все они дружно утверждали, что эти травы в Англии невозможно вырастить даже с помощью магии. А вы сумели! Браво! Хорошим учителем оказался Уэйн Хопкинс!
– Не смей произносить имя подлой гниды! – визжит парень, который во время допроса в питомнике волшебных растений упорно молчал. – Эта свинья хотела нас предать!
– Нет! – Поттер с трудом приподнимается. – Уэйн всеми силами стремился защитить вас – подлецов, убивших своего учителя! Догадавшись о ваших незаконных делах, он встревожился, но не захотел поднимать шум, а собирался решить проблему миром. Однако на всякий случай Хопкинс решил рассказать о своих подозрениях журналисту, которому доверял, причем выражался так витиевато, что тот вообще заподозрил невесть что…
– А какая разница? – жестко спрашивает Бенгта. – Донос есть донос, неважно, журналюгам или аврорам.
– Разница в том, что аврор, узнав о компромате, по долгу службы обязан начать расследование, а у журналиста есть право молчать об услышанном. Кстати, насколько я понимаю, мисс, именно вы в свободное от основной работы время варили наркотические зелья? Вряд ли весь процесс от начала до конца проходил в лаборатории мисс Кристал. Скорее всего, вы выполняли там только самые трудные операции и, может быть, еще воровали редкие ингредиенты. Но ваша начальница все равно что-то заподозрила. Скажите, мисс Свенсон, вам не было ее жаль? Мисс Кристал ведь приняла вас на работу, хотя знала, что вы оборотень…
– Эта свинья не заслуживает благодарности! – истерически визжит девушка. – Свиньи созданы для того, чтобы кормить волков! Рано или поздно мы восстановим исконный порядок вещей!
– Ух ты! – незаметно для своих похитителей Гарри пытается освободить связанные руки, но получается это плохо. – Так вы у нас идейные, оказывается! Я-то искал банальных наркодилеров, а напоролся на банду революционеров! Вау! Это вы на прибыль от торговли наркотой собираетесь захватить власть в стране?
– Да! – с вызовом отвечает Бенгта. – Любые средства хороши, чтобы загнать свиней в хлев, который им уготован от века!
– А мисс Кармин тоже так думает? – быстро спрашивает Поттер русоволосого Стеллана. – Мне показалось, она искренне скорбела о гибели Хопкинса…
– Рано или поздно она все поймет! – спокойный, слегка ироничный оборотень, каким его запомнил Гарри в уэльском питомнике, вдруг срывается на крик. – Она поймет!
– Очень сомневаюсь. Видите ли, все разумные существа делятся на две категории. Одни способны оправдать беззаконное убийство, другие на это не пойдут никогда. Поверьте моему опыту: мисс Кармин относится ко вторым.
– Заткнись, свинья! – орет Стеллан.
– Хорошо, давайте сменим тему разговора. Зачем понадобилось убивать Дейзи Бриггс?
Оборотни смеются. Поттер настораживается: неужели он чего-то не понял?
– Для Риты Скитер, поросенок! – отсмеявшись, объясняет блондин. – Ты посмотри, как все логично выходит! Орденцы из мести убили Грегори Гойла, и блондин в маске начал мстить грязнокровкам. Красота! А самый важный момент в цепи его зверств – смерть грязнокровной невесты Гойла. Бесстрашный Гарри Поттер пытался спасти несчастную девушку, но не успел, потому что задержался на вечеринке у друзей. Обнаружив тело мисс Бриггс, он бросился в погоню за убийцей и уничтожил его, однако и сам погиб от руки презренного негодяя! Впечатляет, верно? Представляешь, какую трогательную статью напишет эта свинья, когда найдут ваши с Хорьком трупы?
– Вы убили Дейзи Бриггс только для того, чтобы свалить все остальные преступления на Малфоя? – Гарри не верит ушам.
– Да, разумеется, – отвечает блондин. – Одной свиньей больше, другой меньше – какая разница?
– А зачем вам понадобилась чехарда с таможней? Ведь всю наркоту вы выращивали и производили в Англии.
– Так именно из-за этой чехарды вы и не искали наркоту здесь! – улыбается блондин. – Таможня стояла на ушах, реализаторов шерстили страшно, но не осматривали ни питомники волшебных растений, ни зельеварные мастерские.
– Понятно. А за границу вы выезжали не по нашим каналам, а по магловским? И возвращались так же? Поэтому мы и не могли вас найти…
– Разумеется, – блондин улыбается. – Быстро соображаешь, поросенок! Работа у меня такая – сопровождаю богатых грязнокровных свиней на отдых в Европу. А магловская таможня наркотические зелья не распознает. При желании я мог вывезти хоть тонну, но хватало и совсем маленьких партий…
– Неплохо ты устроился! Чистая работенка и хорошо оплачиваемая. Но, конечно, по сравнению с прибылью от торговли наркозельями это мелочи. Не жалеешь, что теряешь шикарный бизнес?
– Не жалею, поскольку ничего не теряю. Другим аврорам ты ничего не успел рассказать, иначе отправился бы за свиньей Бриггс не один, а со штурмовым отрядом. Понятно, что после смерти Хопкинса питомник будут шерстить, но свои посадки там мы уже уничтожили. Теперь можем выращивать нужную траву где угодно. И ты правильно догадался: в лаборатории Кристал мы заимствовали некоторые ингредиенты и делали кое-что сложное. Сейчас знаем, где находить недостающее и как варить зелья от начала до конца в не очень подходящих для этого условиях. Отработан навык, понимаешь ли…
– Что ж, спасибо за информацию! Она пригодится на суде.
– Не сдаешься, поросенок? – улыбается блондин. – Уважаю! Ты заслужил право узнать правду перед смертью…
– Я бы на твоем месте так рано меня не хоронил. Я не выжил бы, если бы не умел прятать тузы в рукаве.
– Твое везение кончилось в день смерти Волдеморта, поросенок. Ты был нужен миру, чтобы убить этого гада. Сейчас, после его смерти, ты уязвим так же, как любая свинья.
– Ох, какие мы оптимисты! – Гарри отчаянно пытается освободиться, но веревки слишком тугие. Слишком… – Ну, раз уж ты совсем ничего не боишься, – может, назовешь свое настоящее имя?
– Почему бы и нет? – блондин улыбается. – Я Фенрир Грейбек-младший – хотя, разумеется, в мире маглов ношу иное имя. Отец скрывал меня от всех, даже от самых близких друзей. Когда я родился, он отправил маму и меня в мир маглов, зная, что простецы не существуют для вас – свиней, погрязших в гордыне. Там я вырос, а отец тайно навещал нас, учил меня магии, жизни и войне. Летом 1995 года, когда стало ясно, что Волдеморт вернулся, отец представил меня общине, объявил своим преемником и заставил всех присягнуть мне на верность.
– Сколько же тебе тогда было?
– Шестнадцать. У нас это тоже считается совершеннолетием. Отец оставил меня готовить народ к истинной войне и пожертвовал собой, спасая всех нас. Отец ненавидел и презирал Волдеморта, но служил ему, надеясь, что междоусобицы в мире свиней помогут истинным хозяевам этой земли вернуть власть. Мы ведь правили островом задолго до того, как сюда пришли вы, проклятые свиньи… Вы гнали нас, резали и жгли, словно свой скот. Но мы не скот, а пастухи, и скоро загоним вас обратно в хлев! Отец знал, что наш народ однажды вернет власть над родной землей. Он умер счастливым, не сомневаясь, что я сделаю все для восстановления справедливости…
– Это ради справедливости ты стал варить и продавать наркозелья?
– Да! Если свиньи по доброй воле убивают себя медленно действующими ядами, почему бы им не помочь? Кроме того, в нынешние торгашеские времена все забыли о чести, и на войне побеждает тот, кто богаче… Уже сейчас на счетах нашей организации скопились огромные суммы. Еще лет десять – и мы будем богаче всех в этой стране. Тогда я не стану начинать войну, а приду к власти честно. Свиньи изберут меня вождем на демократических выборах и получат именно то, что заслужи…
– Развлекаетесь, девочки?
Дверь открывается незаметно. Сначала Поттер слышит хриплый неузнаваемый голос, потом видит яркую вспышку пламени.
Оборотни разворачиваются к двери. Они направляют палочки на вошедшего – покрытого копотью человека в рваной одежде – и молча орут атакующие заклятья. Но все чары вервольфов тонут в огне, который летит к ним.
Слышится голос – Гарри не сразу узнает свой собственный:
– Не убивай их! Они нужны живыми! Они должны дать показания на суде! Не убивай, слышишь?!
Уже крича, он понимает, что все бесполезно: стену огня не остановить. Но почти сразу она резко уменьшается в размерах, затем долетает до оборотней. Они кричат. В следующее мгновение пламя исчезает вовсе. Обгоревшие тела падают на пол.
Человек с закопченным лицом стоит, прижимаясь спиной к стене у двери, и внимательно разглядывает пострадавших.
– Жить будут, – хмыкает он, – просто потеряли сознание. Я еще на них сонные чары наложил, чтобы не подохли от болевого шока… Как ты, Поттер?
– Нормально. Главарю захотелось напоследок похвастаться, вот он и разболтался. Развяжи мне руки, пожалуйста…
– Хорошо, – почерневшее от копоти лицо кривится в улыбке. – Если уж сегодня я изображаю доброго аврора, игру надо довести до конца…
В голове пусто. Не хочется ни шевелиться, ни думать. Но начальник отдела особо тяжких преступлений должен продолжать расследование, поэтому Гарри спрашивает.
– Как ты сюда попал? Ты ведь должен сейчас быть в клубе…
– Получил письмо, – губы кривятся еще сильнее. – Оно написано почерком, очень похожим на твой. Ты приглашал на встречу, обещая сообщить имя убийцы Грега. Дурость, конечно, исключительная, но я повелся… Трансгрессировал на условленное место – и первым делом увидел труп этой Бриггс. Там меня и оглушили… Пришел в себя уже в подвале. Компания сексуально озабоченных юношей решила познать радости однополой любви, используя меня в качестве тренажера. Особенно их вдохновляло то, что вскоре я должен был войти в историю как Мститель на мотоцикле, убитый бесстрашным Гарри Поттером. В мои планы это не входило…
– Они живы?
– Вроде бы да, только без сознания. Я, идиот, весь из себя крутой, обезвредил их и радостно шагнул к двери – на волю! – губы снова кривятся в усмешке. – А она оказалась заперта, причем не на ключ, а на очень хитрое заклятие. Ни Открывающие, ни любые другие чары на него не действовали. Приводить в сознание и допрашивать оборотней не хотелось, так что пришлось в буквальном смысле пробивать себе путь сквозь дерево и камень. Потому так и задержался…
– Понятно. Кстати, ты собираешься меня развязывать? Или предпочитаешь играть в злого аврора?
– Ах, да, совсем забыл, – сейчас улыбка кажется искренней. – Должен сказать, в качестве несчастной жертвы ты выглядишь весьма… симпатично.
Он подходит совсем близко. Поттер только сейчас замечает, что у победителя оборотней в руках нет палочки.
Он улыбается и щелкает пальцами. С них срывается маленькая искорка, подлетает к веревкам и пережигает их. Гарри лишь теперь понимает, что связанные руки и ноги затекли до полного онемения.
– Как ты это делаешь? – спрашивает он, разминая непослушные конечности. – Никогда о таком не слышал. Тебя Волдеморт научил?
– Ох, Поттер, – закопченное лицо снова кривится; Хорек хмыкает, садится на пол совсем рядом и прижимается спиной к стене. – Ты даже не представляешь, как я устал… Когда я услышал, что ты тоже у них, то отчаянно захотел бросить тебя здесь, вернуться в клуб и уже оттуда вызвать наряд авроров в это кубло. Тогда не пришлось бы ничего объяснять…
– Все равно пришлось бы. Многие оборотни знали, что тебя захватили в плен, и они не стали бы молчать об этом после ареста. Так что твое чудесное спасение все равно бы заинтересовало аврорат.
– Значит, я поступил верно… – Хорек трет грязный лоб грязной рукой.
– И к тому же спас мне жизнь. Узнав о твоем побеге, оборотни очень сильно рассердились бы. Думаю, они убили бы меня просто из личной вредности, причем очень быстро – пока не подоспела помощь из аврората. Так что я у тебя в долгу, Малфой.
– Нет, Поттер. Сегодня я вернул тебе долг – школьный долг за Выручай-комнату. Теперь мы в расчете… И именно потому, что ты мне ничего не должен, я… – следующее слово дается Хорьку с явным трудом, – прошу тебя о новой услуге. Мерлин знает, как я хотел бы скрыть свою тайну от всех и особенно – от людей из министерства. Но молчать сейчас я уже не могу: ты не успокоишься, пока не узнаешь правду. Так вот, я очень тебя прошу: пожалуйста, не говори никому о том, что сейчас услышишь! В моей тайне нет ничего преступного, а ее сохранение – вопрос жизни и смерти для меня.
– Я не могу обещать, пока не узнаю, о чем речь.
– Что ж, – Малфой фыркает, – слушай и решай… Ты когда-нибудь задумывался, каким образом Винс, весьма посредственно успевавший в чарах, сумел вызвать Адский Огонь в Выручай-комнате?
– Волдеморт его научил? Или кто-то из Кэрроу?
– Что ты! – Хорек хрипло смеется. – Оба Кэрроу были слишком тупы, чтобы научиться такому сложному заклятию. А Темный Лорд очень редко делился со своими сторонниками полезной и ценной информацией. Тем, кто не исполнял его приказов, он таких одолжений не делал никогда. Все было совсем иначе. Сейчас я почти уверен: Винс и сам не понимал, что использует чары исключительной сложности. Просто ему понадобился огонь – и Винс схватил то, что лежало ближе всего. А начиналось все так…
После побега из Хогвартса, – голос Малфоя звучит тихо, но очень отчетливо, – я каждую минуту, каждую секунду ждал вызова к Темному Лорду и наказания за невыполненный приказ. Но дни шли, а ничего не происходило. Мне показалось, что обо мне забыли – или простили мою слабость…
Но однажды Темный Лорд вызвал меня. У дверей его кабинета я увидел Винса и Грега. Они помогали мне с ремонтом Исчезательного Шкафа и, значит, тоже были виноваты… Мы трое до ужаса боялись, но старались скрыть страх.
Однако Темный Лорд держался с нами дружелюбно и приветливо. Он сказал, что в Хогвартсе мы хорошо поработали, и именно за этот успех нам предоставляется уникальный шанс – стать самыми могущественными волшебниками своего времени. Требовалась для этого сущая малость. Нужно было всего лишь позволить умным и знающим людям помочь нам раскрыть наши способности…
Хорек снова фыркает. Его лицо передергивается, он прикрывает глаза и надолго замолкает. В конце концов Гарри не выдерживает:
– Что же случилось дальше?
– Дальше? – Малфой открывает глаза. – Мы согласились: права на отказ у нас не было. В результате мы стали… стали… – он понижает голос до шепота, – подопытными кроликами в экспериментах очень талантливых и совершенно бессовестных людей. По-моему, среди них были как маги, так и маглы. Но с уверенностью утверждать не могу: о Синей комнате я помню немногое, хотя бывал там почти целый год по несколько раз в неделю. Насколько я понимаю, – после окончания войны читал магловские медицинские книги – нас накачивали психотропными средствами. Но не только ими…
Поттер слушает резкие, обрывистые слова Хорька и не сомневается, что тот говорит правду. Профессия аврора хорошо учит отличать истину от лжи.
За годы работы начальник отдела особо тяжких преступлений навидался всякого и о еще больших ужасах читал. Гарри знает точно: история младшего Малфоя – далеко не самое страшное, что случалось с людьми и во Вторую войну, и в мирное время. Но почему-то именно судьба давнего школьного врага причиняет Поттеру такую сильную боль, что он сам удивляется.
– После гибели Волдеморта я несколько недель жил как на иголках – ждал нового приглашения в Синюю комнату. Но все было тихо. Потом заболели родители, пришлось искать деньги на их лечение, и со временем я стал… забывать. А потом началось это…
Хорек снова надолго умолкает, и Гарри переспрашивает:
– Что – это?
– Это, – Малфой стискивает зубы и щелкает пальцами. Из них вылетает небольшой сгусток пламени, с шипением врезается в дальнюю стену и исчезает без следа. – Могу испепелить дом дотла или слегка опалить – как захочу… Это не Адский Огонь – что-то другое, более сложное. Не знаю, откуда оно взялось, но до визитов в Синюю комнату я ничего подобного не умел.
– Полезная штука! Даже герои комиксов тебе позавидуют.
– Да, – Хорек снова хмыкает. – Еще больше они позавидуют тому, что я теперь почти не чувствую боли. Некоторое неудобство ощущается, но не более того... Вот только платить за чудо-умения приходится дорого: огненной магией очень трудно управлять. Ее избыток время от времени нужно… сбрасывать. Иногда трансгрессирую на скалистый безлюдный берег моря, там швыряю пламя в воду или дроблю утесы. Но это не совсем то, что нужно… Гораздо лучше получается во время пожара: можно усиливать или уменьшать огонь по собственному желанию. И сил уходит много, потом долго можно жить… почти нормальным человеком.
Когда я понял, что со мной это надолго, то вспомнил об Адском Огне Винса и отправился к Грегу. Оказалось, у него все почти так же, хотя боль он ощущал сильнее, чем я. Странно, правда? Он вроде крепче и должен был оказаться менее чувствительным, но получилось наоборот… Вместе мы искали способы сбрасывать огонь так, чтобы никому не повредить…
Примерно тогда же я узнал о… пристрастиях Стю. Он не принуждал меня ни к чему, – наоборот, честно предупредил. Но Стю очень мне помог с деньгами, и я хотел хоть как-то отплатить ему за доброту. Мне это было легче, чем другим, ведь я не чувствовал боли…
Все оказалось очень просто… и удобно… – Малфой обхватывает руками колени. – Стю не требовал любви или заботы – он лишь хотел, чтобы выполняли его приказы. Так гораздо легче… А потом выяснилось, что сильная физическая нагрузка или боль, даже если ее не чувствуешь, все равно подавляет стихийную магию… Так что Стю мне помог дважды. А когда он умер, мы с Грегом стали использовать испытанные приемы... Порой это было противно, но иного выхода не оставалось. Мы хотели жить среди людей, а не лабораторными крысами в отделе тайн.
Да и вообще, по-моему, проще жить без любви, – Хорек вздрагивает. – Я еще в школе влюбился до безумия, совершенно по-дурацки. Ничего хорошего из этого не вышло, зато огреб кучу неприятностей…
– Что за девушка отказала одному из самых завидных женихов страны? – удивляется Поттер. – Или до признаний дело не дошло?
– Я признался, но он не понял. И давай не будем больше об этом, ладно? А с Грегом мне было спокойно и надежно по многим причинам, в том числе из-за специфики моей работы. Я объяснял тебе на допросе… Кроме того, я не имею права связывать жизнь с человеком, который не знает о моих странностях: это слишком большой риск. А рассказывать всю правду о себе я боялся…
– Потому ты и возражал против женитьбы Гойла?
– Да, разумеется, – в голосе Малфоя слышно раздражение. – Об этом не всякому слизеринцу расскажешь, а тут хаффка, наивная, как барсук! Грег, простая душа, надеялся скрыть от жены важнейшую часть своей жизни. Я понимал, что это невозможно, но не мог его убедить…
– Ты знаешь, как погиб Гойл?
Хорек смотрит на Гарри совершенно больными, безнадежными глазами и кивает.
– Могу показать, если хочешь… Накануне, двадцатого июля, Грег прислал мне сову с радостной новостью. Ему показалось, что он научился гасить вспышки стихийной магии. Это было очень важно, ведь с момента знакомства Грега с Бриггс мы не занимались сексом. Грег понимал, что со стихийной магией надо что-то делать, и разработал какую-то систему упражнений. Благодаря ей последние два месяца он не выплескивал огонь, а давил его внутри. Грег был безумно счастлив…
Но на меня эта новость особого впечатления не произвела. Я приехал, выслушал радостный рассказ и попытался объяснить, что единичный случай ничего не гарантирует. Разговор затянулся. Свободного времени у меня тогда было много: накануне в «Фортуне» отмечал день рождения один из завсегдатаев, вечеринка получилась шумной, а на следующий день после такого обычно приходит мало посетителей. Мы с Грегом спорили несколько часов, но я не смог убедить его, а потом… Смотри!
Поттер вглядывается в отчаянные глаза Малфоя, проваливается в его воспоминания…


…и попадает в комнату Гойла, еще самую обычную, не превратившуюся в пепелище. Хозяин спорит с Хорьком – спорит явно давно и безрезультатно. Оба раскраснелись, выглядят усталыми и раздраженными.

– Ну почему ты не можешь просто встречаться с этой Бриггс? – хрипло спрашивает Малфой. – Зачем тебе непременно нужна женитьба?

– Да потому что я хочу жить по-людски! – орет Гойл. – По-людски, понимаешь? С женой, детьми и тапочками у камина! Я больше так не могу, понимаешь?!

Крик вдруг превращается в хрип. Гойл трясется, словно в лихорадке, кашляет, а потом начинает светиться странным красноватым сиянием, словно фонарь, накрытый плотной тканью. Хорек бросается к другу, но тот хрипло шепчет

– Уходи, Драко! Уххходи, слышишшшшь?! Осссставь меня… Пусссть ххххоть кто-то ссспассссетссся…

– Я вызову целителей, они помогут!

– Нет! – Гойл краснеет еще сильнее и пытается встать. – Никому не говори, ссслышшшишшь! Пожжжжжалуйссссста… Я сссам сссправлюсссь… – Гойл начинает трястись еще сильнее.

– Хорошо…– Малфой бросается к камину, швыряет туда горсть Летучего пороха и выкрикивает название своего клуба…



Вынырнув из воспоминаний, Гарри пытается оценить впечатления. Как он ни старается, все же не может обнаружить в увиденном хоть что-то похожее на измененную память. По всему получается, что Хорек показал то, что действительно было.
– О смерти Грега я узнал на следующий день, хотя еще той ночью почувствовал, что его нет в живых, – негромко произносит Малфой. – Из Мерри-Холлоу я отправился в клуб: там мои передвижения невозможно отследить. Впрочем, оборотням это удалось: один из тех, кто говорил с тобой здесь, работал в «Фортуне» последние полгода. Я не знал, что это вервольф, – не додумался проверить график его отгулов…
– А младшего Грейбека ты раньше видел? Блондина в черном?
– Нет.
– Но почему ты лгал мне о том, как умер Гойл? Ты ведь не просто утаивал правду, а именно лгал!
– Ты еще не понял, Поттер? Я лгал, потому что не хотел провести остаток жизни в отделе тайн.
– А почему сейчас говоришь правду?
– Я очень устал, – Хорек закусывает губу. – Одному тяжело. Пока заботился о Греге, было легче… А сейчас… устал… Теперь только от тебя зависит, что со мной будет…
– Послушай… – говорит Гарри, тщательно подбирая слова. – Я понимаю, почему ты хочешь избежать огласки. Но ведь пожизненное заключение в отделе тайн – это не самое страшное, что с тобой может случиться…
– Да неужели? – ехидно осведомляется Малфой, став похожим на себя прежнего. – А что может быть хуже?
– Ты ничего не знаешь о тех, кто ставил над тобой опыты. А что, если они наделили вас троих еще какими-то странными свойствами? Например, получили возможность подчинять вас не только Империусом, но и иными способами?
Хорек явно собирается резко возразить, но вдруг закрывает лицо руками и шепчет:
– Тебе так хочется, чтобы я переселился в отдел тайн добровольно?
– Нет, я хочу, чтобы ты помог нам найти этих умельцев. Вдруг сейчас они ставят опыты еще над кем-то, но не в Синей, а в Желтой комнате? Таких уродов нужно сажать в Азкабан пожизненно.
– Но я почти ничего не помню о Синей комнате!
– В аврорате есть хорошие специалисты, они помогут восстановить воспоминания.
– А потом отправят меня экспонатом в отдел тайн?
– Дались тебе эти тайны! Предлагаю другой вариант. Авроры своих не сдают. Если ты поступишь в школу авроров, пройдешь весь курс обучения и начнешь службу, то даже после твоих признаний тебя никуда не отправят, а, наоборот, вцепятся руками и ногами. Нам нужны парни, которые не чувствуют боли и способны испепелять нарушителей закона! Кстати, нагрузки у авроров очень серьезные даже во время обучения, не говоря уже о самой работе. Это поможет решить проблему выплесков стихийной магии. А если расскажешь о Синей Комнате – тебе будут очень благодарны за то, что сообщил стражам порядка о таких свиньях, как ее хозяева. Соглашайся!
У Малфоя вдруг начинают дрожать плечи. Сначала Гарри кажется, что тот плачет, но потом становится ясно, что Хорек хохочет во все горло.
– Ох, Поттер, Поттер! – говорит он сквозь слезы смеха. – Ты всегда такой правильный! Твердо стоишь на страже интересов родного аврората! А я-то думал…
– Так ты согласен? – спрашивает Гарри, когда Малфой умолкает.
– Да, – он пожимает плечами. – У меня нет иного выбора. Вот только после Хогвартса я позабыл боевые заклинания. Не уверен, что смогу сдать вступительные экзамены...
– Если проблема только в этом – я готов помочь. Позанимаюсь с тобой лично – и ты сдашь любой экзамен. Я же вижу, реакция у тебя хорошая, нужно только отработать навыки… Если ты хочешь, конечно… – Поттер почему-то смущается.
Хорек, однако, отвечает очень серьезно:
– Да, Гарри. Я очень хочу, чтобы ты научил меня боевым заклятьям. Это всегда пригодится. А заниматься мы можем в мэноре. Там есть несколько больших залов специально для магических дуэлей. Кстати, ты меня мог бы и в магловских единоборствах потренировать. Я слышал, авроры их тоже изучают…
То ли в тоне, то ли в словах Малфоя есть нечто странное, но думать сейчас трудно: навалилась усталость. Поэтому Поттер кивает:
– Да, в мэноре будет удобно.
Хорек улыбается и вдруг тоже смущается:
– И вот еще что… Не знаю, правда это или просто сон, но в одном из кошмаров я видел в Синей комнате Рона Уизли. В книгах о ваших… приключениях сказано, что осенью 1997 года он надолго покинул Грейнджер и тебя и попал в плен. Так что возможность оказаться в Синей комнате у твоего друга была…
– Не может бы… – Гарри осекается, вспомнив Рона, застывшего у входа в родной дом. – Хотя не знаю… Но Рон никогда не рассказывал, что над ним ставились какие-то эксперименты, когда он был в плену!
– Рону могли полностью стереть воспоминания об этом. И Грег, и я помнили о Синей комнате очень мало.
– Да, возможно, Рону действительно стерли память, – вспоминается рассказ Гермионы о ночных кошмарах мужа. – Но если ты прав – почему его отпустили?
– Может, хотели через Рона добраться до тебя?
– Но, вернувшись, он ничего плохого мне не сделал! Наоборот, Рон меня спас!
– Говорю же – не знаю! – в голосе Малфоя слышно раздражение. – Может, мне это просто приснилось. Или у них что-то не сработало. Или просто не успели…
– Но если ты прав, – думать о таком не хочется, но недавние события помнятся слишком хорошо, – Рону тоже угрожает опасность. И твой рассказ, возможно, спасет жизнь не только тебе, но и ему…
– Не думаю, что все так серьез… – голова Хорька вдруг падает, подбородок опускается на грудь.
– Что случилось?!
– Поттер,– Малфой вцепляется в плечи Гарри, – мне сейчас нужно поспать – недолго, всего час-полтора. В этом нет ничего страшного, так всегда бывает после выплесков…
– Хорошо, спи.
– Только не вызывай, пожалуйста, невыразимцев, очень тебя прошу!
– Да за кого ты меня принимаешь?! Никого я вызывать не стану. Дождусь, когда ты проснешься, и мы вместе трансгрессируем в Лондон.
– И расскажем, как ты меня спас от оборот…
Хорек засыпает, не закончив фразу. Сначала он спит тревожно, что-то бормочет, вертится с боку на бок. Потом сон становится более глубоким и спокойным.
Поттер смотрит на спящего. Вдруг вспоминается, каким Малфой был в день их знакомства, – холеный, избалованный, верящий, что весь мир принадлежит ему…
Гарри неожиданно понимает, что ему бесконечно жаль того чистенького, уверенного в себе мальчика. В спящем на грязном полу обожженном человеке в рваной одежде не осталось почти ничего от Драко Малфоя, который помнится со школьных времен...
Поттер поднимается, подходит к столу, берет свою палочку, потом осматривает обожженных оборотней. Они все еще спят, тревожно, но крепко, и жизням вервольфов явно ничего не угрожает. Некоторое время Гарри размышляет, что теперь будет с программой «Человек человеку – друг!» Думать не хочется, но даже в таком состоянии понятно: закрывать ее нельзя. Что бы ни говорил Грейбек-младший, войну наверняка поддерживают не все оборотни. А тем, кто за мир, очень нужна работа и признание людей…
Поттер вытирает со лба пот и только сейчас понимает, что в комнате невероятно душно. Гарри подходит к грязному, наглухо закрытому окну и с трудом распахивает его. В комнату врывается свежий воздух, но дневная жара почти не спадает ночами.
Понежившись немного на сквозняке, Поттер возвращается к спящему Хорьку и шепчет:
– Ничего, Драко, – впервые в жизни Гарри называет школьного врага по имени. – Все будет хорошо! И козлов из Синей комнаты мы поймаем, и с тобой ничего плохого не случится…
Малфой что-то бормочет во сне, но слов не слышно.

Конец


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"