Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Согласно вашему желанию

Автор: Malta
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:Romance
Отказ:Все права на мир Гарри Поттера и его героев принадлежат Дж.К.Роулинг
Аннотация:Будьте осторожны в своих желаниях – иногда они исполняются.
постэпиложная гарридрака; сиквел фика Vobis volentibus
Комментарии:предупреждение: редкие обновления
Каталог:Пост-Хогвартс
Предупреждения:слэш, OOC, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2010-01-14 11:52:06 (последнее обновление: 2010.02.10 15:28:33)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Исполнитель Желаний

К назначенному часу слизеринская форма, в кармане которой лежал флакон с оставшимся зельем Астории, была надета, а необходимые чары — Очищения и Защиты — наложены. Драгоценное время уходило, но Драко всё не решался покинуть мастерскую: ссутулившись, он сидел на самом краешке рабочего кресла, изредка поднимал взгляд к настенным часам и тут же опускал его, продолжая изучать посветлевшую, нежную кожу своих ладоней. Распаренные после ванны пальцы мелко подрагивали; от принятого зелья Драко мутило, и он жалел, что так и не смог заставить себя поужинать — несмотря на то, что не ел весь день. Он не мог даже курить, только постоянно пил ледяную воду, которая не утоляла жажды.

Вздрогнув, он в очередной раз взглянул на ожившие часы, начавшие негромко отбивать полночь, и поднялся из-за стола: тянуть дольше было просто глупо.

Выдвинув потайной ящик, в котором хранил запрещённые законом камни и пару несильных тёмных артефактов, Драко вынул небольшую шкатулку; сняв защиту, достал серебряный перстень, украшенный монограммой — точно такой же, какой заканчивалось письмо, которое он помнил наизусть:

“Вы знаете — мы исполним любые Ваши желания.
Вы знаете, что мы сделаем для Вас всё.
А на что готовы Вы сами?
Только сейчас и у нас — станьте Исполнителем Желаний!
Подарите себе поистине незабываемое наслаждение — узнайте чужие фантазии, воплощая собственные.
Расскажите нам о своих возможностях, и возможно, уже завтра Вы сможете стать тем, кем желали быть в своих самых сокровенных мечтах.
Торопитесь! Иначе им — как знать! — может стать кто-то другой.
И пусть это Исполнение Желания обойдётся Вам в тысячу галлеонов и будет стёрто из Вашей памяти навсегда — разве оно того не стоит?

Мы также рады сообщить, что Вы можете воспользоваться своим правом сотого визита и посетить нас совершенно бесплатно.

С уважением и пожеланием счастливого исполнения Ваших Желаний,
всегда к Вашим услугам,
Распорядитель

“VV”


Полученное три недели назад, это письмо стало причиной безумного решения Драко — попытаться занять место Исполнителя Желаний Гарри Поттера.


...Вернувшись в тот памятный сентябрьский день из “Vobis volentibus”, он заперся у себя в мастерской, даже не приняв ванны, и проспал на старом неудобном диване до глубокой ночи, выпив огромную дозу зелья Сна-без-сновидений. Осознание случившегося обрушилось на него с утроенной силой, едва Драко проснулся. Он простоял под обжигающим душем не меньше часа; горячая вода, стекая по его запрокинутому лицу, смешивалась с бессильными, злыми слезами, не приносившими облегчения. Вытираясь, Драко с холодной ненавистью всматривался в запотевшее, испуганно молчавшее зеркало и разрывался между отчаянным желанием повернуть время вспять, вернуть свою юность, попытаться изменить хоть что-нибудь — и осознанием нелепости этого желания, перечёркивавшего всю его жизнь — семью, Тори, сына… Всё.

Не принесло облегчения и то, что он не был узнан Поттером и только поэтому — к счастью — не был задержан охраной. Драко промучился всю ночь, пытаясь не думать о том, что самый известный маг Соединённого Королевства, возможно, мог быть не просто случайным клиентом “Vobis volentibus”, а клиентом постоянным, годами заказывающим метаморфов, изображавших для него слизеринского студента...
И каждый раз при мысли о том, зачем он сам полжизни пользовался услугами Исполнителей Желаний, его захлёстывало жгуче-стыдной, неподдельной болью.

Наутро столь долгое его отсутствие не вызвало удивления — Драко довольно часто работал допоздна, и требование не беспокоить хозяина Малфой-Мэнора в такие дни выполнялось неукоснительно — как членами семьи, так и немногочисленными слугами. Отделавшись общими фразами от вопросов матери о его самочувствии, Драко сослался на новый заказ и провёл все выходные за работой, практически не поднимаясь наверх.

Никаких новых заказов, конечно, не было, но словно по волшебству уже со следующей недели они начали поступать один за другим. Драко не имел собственного салона, и над заказами клиентов, которых к нему изредка направляли владельцы известных магазинов, работал один, но теперь жалел, что никогда не брал учеников — ему просто стало не хватать времени. Ювелирные изделия его работы ничуть не уступали изделиям признанных гоблинских мастеров, однако стоили немало и повышенным спросом не пользовались. Тем не менее, неожиданные деньги его не обрадовали, как не радовали письма, скреплённые знакомой, видимой только клиентам, печатью “Vobis volentibus”.

Обычно он торопливо вскрывал долгожданный свиток, пробегал глазами список знаменитостей, которых можно было заказать в ближайшее время, а затем сжигал, в который раз с сожалением отказывая себе в постоянно предлагаемых VIP-услугах. Теперь он мог себе их позволить; более того, Драко захотел, как никогда, прикоснуться к Гарри своими, а не чужими руками и губами, ощутить его собой — настоящего… Но исполнение этого желания представлялось ему абсолютно невозможным, — равно как и новые встречи с Исполнителями Желаний, потерявшие теперь для него всякий смысл.

Помимо неожиданных заказов, на Драко посыпались многочисленные запросы Министерства в связи с проверкой его деятельности. Все патенты и разрешения были в порядке и соответствовали торговым стандартам, выработанным Международным советом, но Драко, послушно являвшийся на каждый вызов и каждый раз с замиранием сердца ожидавший случайной встречи с главным аврором, находился в те дни на грани нервного срыва. Астория, воспринимая состояние мужа, как реакцию на отъезд единственного сына, не находила себе места; Нарцисса, сказавшись нездоровой, почти не покидала своей комнаты. А Драко — целуя руки расстроенной жены, послушно поднимаясь к матери каждые утро и вечер, терпеливо отвечая на письма так и не попавшего в Слизерин, тяжело переживавшего разлуку с родителями Скорпиуса, думал только об очередном послании из “Vobis volentibus”, мечтая о том, чтобы оказаться — хотя бы раз — на месте метаморфа, исполнявшего желания Гарри Поттера.

Во время одного из визитов в Министерство случилось то, чего он так боялся. Они столкнулись в лифте: Гарри вошёл последним, из коридора крикнув, чтобы двери не закрывали; стоявшие в тесной кабине волшебники тут же посторонились, один из них наступил Драко на ногу, но тот не обратил на это внимания: его сердце привычно замерло, едва он услышал голос Гарри. Низко опущенное лицо Драко мгновенно затопило горячей волной; он с трудом удерживался, чтобы не броситься из лифта вон. Внезапно выскользнув из его ослабевших пальцев, заключение экспертов мягко спланировало вниз — прямиком к знакомым высоким ботинкам главного аврора, безуспешно пытавшегося убрать палочку в крепление, скрытое слишком узким форменным рукавом.
Проклиная себя на чём свет стоит, Драко наклонился, подобрал пергамент и медленно выпрямился, с отчаянной решимостью поднимая взгляд на хранившего молчание Поттера. По-прежнему стоя к Драко боком, Гарри мельком глянул в его сторону и коротко кивнул, тут же отвернувшись. А Драко беспомощно продолжал смотреть — и прежде, чем лифт остановился в Атриуме и Гарри торопливо вышел, успел заметить каплю пота, медленно сползающую по виску главного аврора, увидел, как сильно побелели костяшки смуглых пальцев, сжимавших забытую палочку, и почувствовал мягкий, нежный, но ощутимый спонтанный всплеск чужой магии.

Письмо с предложением, от которого Драко не смог отказаться, пришло вечером следующего дня. Ему не нужно было пересчитывать медные кольца, которые он собирал непонятно зачем, чтобы узнать, будет ли предстоящая авантюра для него бесплатной; Драко прекрасно помнил, сколько их — но, конечно, пересчитал всё равно: в шкатулке, хранившейся вместе с артефактами и зачарованными алмазами, их было именно девяносто девять.

Он не сомневался, что получит категорический отказ Распорядителя, возмущённого столь наглым заказом, — и оказался совершенно не готов к почти незамедлительно последовавшему ответу. Письмо, которое впервые было адресовано не «Уважаемому Клиенту “VV”», а «Драко Л. Малфою», содержало, помимо необходимых инструкций, подробное описание зелья. Его действие было прекрасно известно Драко; таким зельем пользовалась Астория перед важными приёмами и встречами с подругами. Одна его капля убавляла год биологического возраста; побочных эффектов у зелья не было, но был серьёзный недостаток: чем больше капель принималось, тем меньшее время держался сам омолаживающий эффект. Драко предстояло принять не меньше двадцати, а это значило, что в его распоряжении могло быть не более часа. Всего один час, не меняющий ничего, не могущий даже подарить воспоминание, потому что после будет стёрт из памяти… Но Драко было всё равно.

Указание дожидаться следующего послания — с датой и точным временем планируемого визита ничего не подозревавшей заказанной знаменитости стало последней каплей. Получив в один из дней, наполненных изматывающим ожиданием, пакет с формой из магазина мадам Малкин, Драко впервые за всё время сорвался, разбив о стену тяжёлый хрустальный бокал — прямо над головой старой, заботившейся о Скорпиусе с пелёнок, эльфихи. Та всего лишь попыталась возразить хозяину, в третий раз потребовавшего наполнить злосчастный бокал старым огденским, несмотря на ранний — ещё не было полудня — час. Вышедший из себя Драко наорал на растерянную жену, хлопнул дверью, тут же аппарировав, и до позднего вечера бесцельно бродил по неуютным, залитым маггловскими предпраздничными огнями лондонским улицам.

Долгожданное письмо пришло той же ночью: Гарри Поттер планировал посетить “Vobis volentibus” в полночь двадцать девятого ноября, о чём в связи с наплывом постоянных клиентов заблаговременно известил Распорядителя...


В последний раз взглянув на часы, Драко запер шкатулку, убрал её на место и перед тем, как аппарировать, раздражённо убрал за ухо прядь непривычно коротких волос.

* * *

Едва марево защитной завесы взвихрилось, опадая, в стене VIP-зоны появилась дверь: это означало, что всё шло по плану и Исполнителя Желаний ждали. С трудом сглотнув подступивший к самому горлу горький комок, Драко потянул дверь на себя и застыл на пороге, сощурившись от слишком яркого света.

Он уже знал, что ему предстоит, и мастерство местных волшебников ему было прекрасно известно; тем не менее, увиденное превосходило все ожидания.
Высокое, пронзительно-синее небо, на фоне которого острые шпили Замка казались выведенными тушью; пробивающиеся сквозь кроны деревьев солнечные лучи, ласковым теплом мгновенно окутавшие влажные ладони; далёкое щебетание птиц и шум волн, мягко набегавших на берег Чёрного озера, прямо к ногам Драко; упоительный аромат трав и цветов весенней Шотландии, — всё это ошеломляло, не оставляя ни малейшего шанса усомниться в реальности чудесной иллюзии.

Драко робко шагнул к воде; присев, осторожно коснулся её рукой. Стряхнул капли, щурясь на водную гладь, и невольно рассмеялся, когда неподалёку с лёгким плеском показалось щупальце Гигантского кальмара.

— Здорово, правда?

Драко покачнулся, опёрся на руку, резко оборачиваясь: на месте исчезнувшей двери стоял Гарри Поттер; он смотрел на Драко из-под ладони, защищаясь от солнца, бившего ему в глаза, и улыбался так, словно вся эта летняя сказка была его личной заслугой.

Медленно выпрямляясь, Драко кивнул, не в силах произнести хотя бы слово. Такому — одетому в белую рубашку с закатанными рукавами и мятые светлые брюки, босому и почему-то без привычных дурацких очков главному аврору сейчас едва ли можно было дать хотя бы тридцать. Драко вытер ладонь о мантию, стряхивая мокрый песок, и с облегчением перевёл дыхание, осознавая, что взгляд Гарри полон не ожидаемой ненависти или привычного холода, а чистой, ничего не скрывающей радости.

— Пойдём, я тебе всё здесь покажу.

Не сводя глаз с приветливо, ладонью вверх протянутой ему руки, Драко подошёл к Гарри и молча вложил в неё свою. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким.

— Новенький?

Драко поднял голову, встречая взгляд Гарри, ставший задумчиво-изучающим, и похолодел, мгновенно поняв свою оплошность: он совершенно забыл о том, что должен прихрамывать.

— Да… Да, я новенький, — с усилием подавив нарастающую панику, Драко улыбнулся. — Как прикажете называть вас, сэр?

Гарри, так и не выпустившей его ладонь, потерянным жестом попытался поправить свободной рукой очки. Нахмурившись, потянулся было за ними, торчавшими из кармана рубашки, но вместо этого осторожно отвёл двумя пальцами со лба Драко растрепавшуюся на ветру чёлку. Тихо пробормотал:

— И голос…

Драко быстро опустил глаза, тут же вскидывая обратно. Спокойно пояснил, нарочито лениво растягивая гласные:

— Я прекрасный имитатор, сэр… Так как мне называть вас?

— Гарри.

Ответ был произнесён глухим, низким тоном, от которого спина Драко покрылась мурашками; он молчал, ощущая под тяжёлым, потемневшим взглядом VIP-клиента, как земля в буквальном смысле уплывает из-под ног. Прекрасный, шумный летний день внезапно исчез — остались только судорожно стиснувшая пальцы Драко рука и тёплое, незнакомое дыхание, которое он поймал губами.

Внезапно отступив, Гарри мотнул головой куда-то в сторону, потянув Драко за собой:

— Пойдём… Там… В общем, сам увидишь. Пойдём.

Они постепенно углублялись в Лес; Драко, послушно шагавшего следом за Гарри, не отпускала тревога: время уходило, а он не был уверен в том, что сможет улучить момент, чтобы принять ещё хотя бы несколько капель зелья.

К счастью, идти пришлось недолго. Драко едва успел заметить незнакомые, ярко-лазоревые цветы, усыпавшие поляну, на которую они с Гарри неожиданно вышли; остановившись резко — так, что Драко на него налетел, Гарри обхватил его за плечи, притягивая к себе, с силой потираясь щекой о его щёку, прошептал: «Чёрт, чёрт, не могу больше…», и Драко "поплыл": запустив пальцы в его волосы, обхватил затылок, дёрнул на себя — вжимаясь бёдрами, толкаясь ими навстречу бёдрам Гарри, зашарившего жадно по его телу горячими даже сквозь одежду ладонями…

* * *

— Ты… ты такой узкий.

— М?.. — Драко подпёр голову рукой, посмотрел насмешливо. — Тебе что — не понравилось?

Гарри досадливо отогнал натужно гудевшего над ухом шмеля.

— Да нет… Просто обычно всё бывало иначе

Драко неопределённо пожал плечом. Сорвав травинку, прикусил зубами.

— Послушай… Ты не хочешь стать моим постоянным Исполнителем?..

Драко растерялся.

— Я… Мне нужно будет принять зелье. Я не могу… Нам не положено. Постоянными могут быть только обычные Исполнители.

— Я знаю, — Гарри откинулся на спину, приминая цветы, обхватил затылок сцепленными в замок руками. — Ты мог бы дать Непреложный обет, например. Или бросить всё это нахер… просто быть со мной. Иногда…

Драко хмыкнул.

— Что, так понравилось?

Гарри не ответил, продолжая смотреть прямо перед собой. Драко вытянулся рядом, тоже поднимая глаза к неправдоподобно яркому небу. Повторил:

— Я не могу, сэр.

Гарри дёрнулся.

— Не называй меня так.

— Извини. Просто… Твоё желание исполнено, Гарри. Мне пора уходить.

— Я оплачу двойной тариф… Останься до утра... Со мной, — голос Гарри стал сонным.

Прикрыв глаза рукой, Драко мелко-мелко прикусывал нижнюю губу, отрывая нежную кожицу и тут же зализывая начавшую кровоточить ранку. Он судорожно пытался решить, как лучше поступить, чтобы принять зелье, не вызвав при этом подозрений. Действовать в открытую? Или подождать, пока Гарри заснёт?..

Осторожно повернув голову, он убрал руку — и столкнулся с внимательным взглядом.

— Знаешь, ты удивительно на него похож, — произнёс Гарри задумчиво. Медленно проехался кончиком пальца по его щеке. — Просто наваждение... Так что? Остаёшься?

Он продолжал смотреть в упор и Драко всё-таки отвёл взгляд.

— Да.

— Хорошо.

Прижавшись губами к его горлу, Гарри втянул шумно воздух, резко выдохнул. Прошептал:

— Господи… Как ты пахнешь.

Драко зажмурился, стараясь дышать ровно, ощущая, как внезапный порыв ветра холодит мокрые ресницы.

Осторожно вытянувшись на нём, Гарри заскользил по коже губами, не отрываясь — медленно вверх, к подбородку, и снова вниз. Приподнялся, опустил одну руку, обхватывая ладонью его яички. Нежно сжал пальцы, лаская, продолжая облизывать шею; Драко коротко застонал, раздвигая ноги шире.

— Скажи, что хочешь меня.

— Я…

Гарри не дал ему договорить — набрасываясь на его рот, терзая жадно губами его губы. Пальцы выпустили мошонку, скользнули ниже, ввинчиваясь в ещё влажный анус — сразу два, глубоко. Драко замычал, распахивая глаза — Гарри отклонился, медленно согнул пальцы, поворачивая. Драко вскрикнул.

— Скажи.

— Я люблю тебя, — неожиданно для самого себя сказал Драко.

Гарри уткнулся лбом ему в плечо.

— Я люблю тебя, — повторил Драко.

— Не надо… — шепнул Гарри. — Ш-ш… Не надо. Не смей…

— Люблю… — снова простонал Драко.

Гарри вынул пальцы, вздохнул прерывисто. Приставил головку члена, надавил.
Драко с трудом выдохнул, расслабляясь.

— Давай же.... О-ох-х…

Гарри двигался медленно, не трахая — мучая. Драко выгнулся, подался навстречу.

— Быстрее…

— Так?

Драко не закрывал глаза, впитывая в себя лицо Гарри, ловил ритм, подстраивая дыхание.

— Я-люб-лю-те-бя…

Гарри, не переставая двигаться, целовал Драко: скупыми прикосновениями метил лоб, скулы. Потёрся о кончик носа своим, посмотрел в глаза — страшно, умоляюще.

— Правда?

Драко не выдержал — потянулся к члену.

— П-правда…

Сжав челюсти с силой — так, что под кожей заиграли желваки, Гарри подхватил ноги Драко под коленями, потянул на себя, приподнимая, отрывая от земли, толкаясь в него коротко и часто.

Драко жадно принимал чужой оргазм всем телом, которое уже скручивало приближавшейся разрядкой; сжавшись, его анус раскрылся, тут же сокращаясь, снова и снова; Гарри содрогнулся — раз, другой, — и навалился на Драко обессиленно. Втиснув между их телами ладонь, сбросил его руку, обхватил запульсировавший ствол, двинул сомкнутыми пальцами вверх, вытягивая из Драко длинный стон. Ткнулся губами в губы, ловя судорожный выдох. Прижался лбом ко лбу, замирая.

— Скажи, что я тебя ещё увижу.

— Ты меня увидишь.

Драко рассмеялся; смех, становившийся всё громче, постепенно перешёл в тихие всхлипывания.

Гарри повернулся на бок, прижал его к себе сильнее, обхватив руками.

Летний день щебетал птицами, шумел листвой где-то высоко над их головами. Резко пахло сочной, влажной травой. Почти наступившая зима казалась сейчас дурным сном.

Драко приподнялся, пытаясь поймать взгляд Гарри.

— Почему я?

— Не знаю, Драко. Правда не знаю… Ты не останешься?

Драко молча потёрся щекой о его плечо. Время шло — равнодушное, неумолимое. Нужно было уходить. Принимать зелье, возвращаться в реальную жизнь, в которой сказке не было места.

— Думаю, мне пора.

Гарри промолчал, но его руки разжались, отпуская.

Драко одевался — почему-то медленно, словно это могло что-то изменить. Гарри открыл глаза, кивнул в сторону зарослей шиповника, среди которых появилась дверь, снова закрыл устало. Произнёс ровным голосом:

— Иди.

Драко наклонился, потянулся к нему губами — и обмер, ощутив, как на плечи спадает волна волос: действие зелья закончилось. Он зашарил лихорадочно, путаясь в складках мантии, ища флакон… Гарри дышал тихо, словно спал. Драко попятился, не отрывая от него глаз; не поворачиваясь, нащупал дверную ручку; толкнув, переступил порог.

— Ты вернёшься?

Вздрогнув, Драко застыл на месте, испуганно всмотрелся: Гарри по-прежнему лежал на спине, закрыв глаза.

— Согласно вашему желанию, сэр, — ответил Драко негромко и закрыл за собой дверь.




(автор коллажа _Mon)



Глава 2. VIP-клиент

Едва за Исполнителем Желаний закрылась дверь, Гарри разжал пальцы, глубоко вонзившиеся ногтями в ладони; проведя рукой по шее, поднёс к глазам волос — длинный, белый, почти невидимый в рассеянном солнечном свете. Подержав, дунул на него легонько, отпуская с неясным сожалением.

Летняя иллюзия, обошедшаяся ему не в одну тысячу галлеонов, медленно теряла магию, создавая впечатление ранних сумерек. Тёплый ветер стих, умолкли птицы, поникли, сомкнув изогнутые тёмно-голубые лепестки, полевые лилии. Только потускневшее небо оставалось по-прежнему ясным.

Раскинув руки, Гарри расслабленно вдыхал отчётливые запахи — нагревшейся земли, пота и спермы, липкой корочкой покрывавшей живот и стянувшей тонкую, ещё обострённо чувствительную кожу члена, и безуспешно пытался не думать об Исполнителе. Наверняка тот уже принял зелье и аппарировал из “Vobis volentibus”, не помня о человеке, с которым провёл последний час — ничего, кроме имени. Надеяться на то, что он отказался стирать память, было безумием: с одной стороны, это могло стать для Гарри настоящим спасением, с другой — разрушило бы всё окончательно... Ведь Малфой мог попытаться подкупить Распорядителя только в одном случае — если его признание было правдой.

Внутреннее напряжение предсказуемо обернулось всплеском магии, прокатившейся под кожей горячей упругой волной. Стараясь успокоиться, Гарри глубоко вздохнул, задерживая дыхание. Посмотрел на часы, откинул руку на траву и снова закрыл глаза, покорно позволяя воспоминаниями завладеть собой — впервые за долгое время...

* * *


Всё началось после суда, на котором Гарри пришлось свидетельствовать в пользу Люциуса Малфоя. Во время заседания сын этого бывшего сторонника Волдеморта сидел как раз напротив Гарри — очень прямо, с высоко поднятой головой и опущенными глазами. Младший Малфой держался на удивление достойно; его волнение выдавали только покрасневшие губы, которые он время от времени нервно, часто покусывал, и взгляд Гарри непроизвольно вновь и вновь возвращался к его белому, как снег, лицу.

Спеша избавиться от неприятного долга, Гарри дождался Драко у дверей Визенгамота, вернул палочку и, неловко махнув в ответ на сбивчивые слова благодарности, торопливо ушёл. Он не испытывал к Малфоям ненависти, и не считал себя в праве ни обвинять, ни прощать их, однако избавиться от ощущения брезгливой гадливости по отношению к ним не мог — да и не пытался.

Тем удивительнее было то, что недавний школьный враг приснился ему той же ночью — такой же спокойный и сдержанный, как на суде, с гладко зачёсанными волосами, которые Гарри, взъерошив, пропускал сквозь пальцы, пока стоявший на коленях Драко Малфой, почему-то одетый в ученическую форму, старательно делал ему минет. Мягко мастурбируя нетерпеливо подрагивающий член, Малфой насаживался на него ртом, мучительно медленно скользя нежными, плотно охватывающими напряжённый ствол губами; глаза его были закрыты, а размеренные движения руки и головы — бережны и самозабвенны, словно он не отсасывал, а совершал какой-то странный обряд. К острому наслаждению примешивалось смутное желание поймать его взгляд, но Гарри отчего-то всё не решался попросить Малфоя посмотреть на него; уже кончая, он с силой потянул захваченные в кулак волосы и вглядывался, не отрываясь, в бледное запрокинутое лицо с тёмными болезненными полукружьями под упрямо сомкнутыми ресницами.

Проснувшись, Гарри долго лежал с громко бьющимся сердцем, уставившись в темноту, а затем торопливо стянул пижамные штаны с липким холодным пятном, морщась от запоздалого отвращения, которое перебивало чувство приятного опустошения, и сунул их под подушку, сердито ткнув её кулаком. Время от времени с ним случались подобные казусы, живо напоминая о последних годах, проведённых в Хогвартсе; учиться в аврорской школе Гарри предстояло ещё долго, о свадьбе с Джинни не могло быть и речи, а во время их нечастых свиданий дальше невинных ласк дело не заходило. На стойком, вспыхивавшем с завидным постоянством возбуждении не сказывались ни многочасовые тренировки по ближнему бою, ни отработка контрзаклинаний, и порой даже привычная ленивая дрочка после отбоя не спасала восемнадцатилетнего курсанта Поттера от мокрых стыдных пробуждений.

Странный сон он честно постарался забыть, но тот не желал забываться. Просыпаясь почти каждую ночь от собственных стонов, Гарри сжимал взмокшей ладонью свой влажный, болезненно-каменный член и торопливо, беззвучно матерясь, избавлялся от непонятной, извращённой похоти, которая всё равно снова накрывала его с головой вместе с очередным кошмаром. Необыкновенно отчётливый образ Малфоя преследовал Гарри даже наяву, сменив привычный женский, смутно напоминавший Джинни. Стоило ему прикрыть рукой глаза на скучной лекции или скользнуть намыленными пальцами по крайней плоти, уединившись в душевой, как память тут же услужливо подсовывала яркие, словно колдографические, картинки: мокрые покрасневшие губы, судорожно дёргающийся кадык, острый, гладко выбритый подбородок с повисшей на нём мутно-белой тягучей каплей… Тощий зловредный мальчишка, которого в детстве хотелось просто раздавить, как противное насекомое, снова стал навязчивой идеей Гарри — как когда-то в Хогвартсе, только сейчас этому не было ни причин, ни объяснений.

Со временем Малфой, продолжавший мучить его по ночам, заставляя изнывать от пугающего, неутолимого желания, — и после окончания Школы, и после женитьбы на Джинни Уизли, — стал сниться всё реже и реже, пока сны не прекратились совсем. В конце концов, ему действительно удалось забыть о нём, но не потускневший с годами образ неожиданно вернулся, когда Гарри довелось побывать в “Vobis volentibus”.

Для двадцатисемилетнего главного аврора Соединённого Королевства этот визит стал настоящим откровением. Министерство признавало существование подобных заведений, и все необходимые сведения об Исполнителях Желаний и Распорядителях, хранившиеся в Отделе Тайн, были тщательно оберегаемы невыразимцами наравне с прочей, не подлежавшей разглашению информацией, доступ к которой глава аврората получал одновременно с назначением на должность. Растерянно просматривая отчёт, подтверждавший факт отсутствия применения тёмной магии и запрещённых зелий, Гарри изумлённо поднял глаза, услышав предложение Распорядителя вернуться позже, чтобы воспользоваться услугами, любезно предоставляемыми столь важному посетителю “Vobis volentibus” бесплатно. Тем не менее, предложение оказалось вполне серьёзным — его произнесли таким тоном, словно трахаться с проститутками было самым обычным способом расслабиться для любого уважающего себя мага — включая главных авроров, и Гарри, подавившись подступившим смехом, только неловко пожал плечами.

Но не прошло и месяца, как Гарри действительно воспользовался новеньким серебряным перстнем с монограммой ‘VV’ — уже не в качестве проверяющего, а VIP-клиента — после того, как очередной из вернувшихся ночных кошмаров закончился неудачной попыткой заняться спонтанным утренним сексом с женой.
Когда сонная Джинни, вяло отмахнувшись от своего внезапно воспылавшего страстью супруга, отвернулась к стенке, Гарри, ругаясь сквозь зубы, заперся в ванной и пустил горячую воду. Ему хватило полминуты, чтобы довести себя до разрядки: достаточно было зажмуриться, увидеть скользящий по ярким губам кончик языка — быстро, неуловимо, словно змеиный, и вообразить неотрывный, жадный взгляд Малфоя, смотрящего на него снизу вверх...
Сполоснув руку, Гарри мстительно помочился прямо в сверкавшую чистотой раковину, сплюнул и отвернул кран сильнее, поднимая глаза к зеркалу и сталкиваясь с собственным взглядом, в котором сейчас ясно читалась знакомая злая, голодная похоть. Потянувшись к запотевшей поверхности, он медленно вывел две буквы, бывшие — как ему казалось тогда — ключом к решению всех проблем. Задержав палец, резко провёл по зеркалу ладонью, смазывая сдвоенное ‘V’, и быстро наклонился, чтобы плеснуть водой в мгновенно загоревшееся лицо — уже понимая, что действительно сделает это.

Сладкий вязкий кошмар, в казавшейся теперь такой далёкой юности не сменявшийся спасительным пробуждением ни днём, ни ночью, теперь мог стать явью и наверняка подарить долгожданную свободу от странных видений — навсегда. Цепляясь за эту нелепую мысль, Гарри едва дождался возвращения Сполоха с ночной охоты, чтобы отправить Распорядителю своё первое, но, как выяснилось вскоре, далеко не последнее письмо.

Сходство Исполнителя Желаний с Драко Малфоем потрясло его настолько, что долгожданная встреча предсказуемо закончилась, не успев начаться. Позволив чужим рукам расстегнуть свои брюки, Гарри задохнулся и кончил, едва умелый рот метаморфа вобрал его мгновенно вставший член. Мучительно покраснев, он отказался от предложенных на выбор Очистительных чар и ванны, и торопливо покинул “Vobis volentibus”, не сомневаясь, что больше никогда сюда не вернётся. Но вернулся — и продолжал возвращаться; встречи с метаморфами, изредка сменявшими друг друга, постепенно стали неотъемлемой частью его внешне ничем не примечательной жизни. Работа, семья, общение с коллегами и друзьями — всё это заполняло дни и ночи Гарри без остатка, но его тайные мечты и желания были связаны только с одним человеком. В то же время реальный Драко Малфой его не интересовал совершенно; Гарри довольно равнодушно отнёсся как к внезапной смерти Люциуса, так и к женитьбе его сына и рождению Скорпиуса, о котором узнал едва ли не раньше вездесущей Скитер. Старательно избегая возможных случайных встреч с Малфоями, он, тем не менее, был в курсе каждой подробности их жизни. И только спустя десять лет понял, как сильно ошибался.


В тот день, едва попрощавшись с Роном и Гермионой после отбытия Хогвартс-Экспресса, Гарри поручил двум старшим аврорам, которые обычно его сопровождали, отвезти Джинни с плачущей Лили домой и сразу же аппарировал в “Vobis volentibus”. Торопливый заказ был стандартным — гостиная Слизерина, восемнадцатилетний студент Драко Малфой. Всё прошло как обычно, но Гарри, уже отпустив метаморфа, поймал себя на том, что думает не о юном Малфое, а о сегодняшнем — высоком, худом мужчине в чёрном пальто...

Смутное ощущение неправильности не оставляло его до самого вечера, несмотря на загруженность последнего перед уикендом рабочего дня; не придав поначалу значения внезапному возвращению отпущенного Исполнителя, Гарри всё-таки вспомнил о нём, уже собираясь аппарировать из Министерства в Годрикову Лощину. Привычка доверять собственной интуиции заставила его спуститься в Отдел Тайн — в комнату с сотнями запечатанных воспоминаний и десятком думосборов, которыми ему довольно часто приходилось пользоваться по долгу службы. Отлаженным движением собрав собственные воспоминания, он опустил светящуюся нить в чашу и, придерживая очки, глубоко вдохнул, погружая в неё лицо.

Против воли Гарри в первое же мгновение ощутил тяжёлую волну возбуждения, прокатившуюся по телу и ударившую в пах. Какое-то время он просто стоял, тупо уставившись на сваленную в беспорядке аврорскую форму. Утроенные эхом "подземелья", приглушённые вскрики полураздетого Исполнителя Желаний, которого трахали, перегнув через диванный подлокотник, перекрывались неузнаваемым, прерывистым голосом, яростно повторявшим имя Малфоя. Звучные шлепки плоти о плоть учащались; старательно отводя глаза от собственных ритмично поджимавшихся ягодиц, Гарри вынул из крепления на предплечье палочку, приготовившись наложить на воспоминание Замедляющее.
Наконец, раздался громкий протяжный стон, и всё стихло. Вздохнув, Гарри поднял глаза на "Драко Малфоя", трясущейся рукой неловко подтягивающего спущенные до щиколоток брюки. Посмотрев на тяжело дышащего VIP-клиента, устало откинувшегося на подушки, торопливо перевёл взгляд обратно — одёргивая мантию, Исполнитель уже улыбался, прощаясь. Проводив прихрамывающего метаморфа до появившейся двери, Гарри снова застыл на месте, не сводя глаз со вновь ставшей глухой стены "гостиной слизеринцев".
Секунды текли медленно, словно в кошмарных снах. С дивана не доносилось ни звука; Гарри знал — тот, кто лежит там, пытается собраться с силами, чтобы просто подняться, одеться — и продолжать жить дальше. Каждое посещение “Vobis volentibus” давалось ему всё с большим трудом, надолго выбивая из колеи. Но муки совести и яростные приступы самобичевания не могли справиться с сильнейшей страстью, в которую за десять лет встреч переросло когда-то казавшееся отвратительным странное наваждение... Гарри так задумался, что едва успел вскинуть руку с палочкой, когда послышался долгожданный стук и материализовавшаяся дверь послушно отворилась. Заклинание искажало звук, и голос потревоженного VIP-клиента казался низкими раскатами грома, но Гарри был оглушён не ими, а собственным бешено застучавшим сердцем.

Впиваясь помертвевшим взглядом в лицо человека, который смотрел сквозь него широко раскрытыми глазами, медленно наполнявшимися изумлением, он беззвучно шевельнул губами, на которых замерло так и не произнесённое имя. Покачнувшись, попытался ухватиться свободной рукой за призрачный косяк и, рванув ставший тесным воротник, через мгновение оказался на полу у каменной чаши, жадно хватая ртом воздух…


Распорядитель рассказал о Малфое сразу же — Гарри даже не пришлось угрожать ему арестом, для которого всё равно не нашлось бы оснований. Нелепое совпадение — дверь открылась согласно желанию клиента; Гарри действительно желал видеть Малфоя, и лишь поэтому случайному свидетелю удалось пройти VIP-зону незамеченным и увидеть то, что никто не должен был видеть. Но это совпадение было ничем по сравнению с тем, что стало известно самой жертве стечения обстоятельств... Невидяще глядя в окно богато обставленного личного кабинета Распорядителя, Гарри молча выслушал историю — бывшую зеркальным отражением его собственной, но длившуюся не десять, а двадцать лет. Поставив бокал с нетронутым огневиски, тяжело поднялся из кресла и, уже протягивая руку для прощания, спросил: «Как вы думаете — он вернётся?». Улыбнувшись, Распорядитель нежно обхватил ладонь Гарри обеими руками, вкрадчиво заверяя: «Согласно вашему желанию, господин главный аврор…», положив тем самым начало его новым мучениям.


Гарри не сомневался, что Малфой решит стать VIP-клиентом. Это стоило немало, но его стараниями малоизвестный ювелир теперь не мог жаловаться — ни на отсутствие заказов, ни на отсутствие денег. Письмо со списком знаменитостей, которых можно было заказывать в ближайшее время, — а также с напоминанием о дорогих, но таких привлекательных услугах, — было отправлено, и Гарри нужно было всего лишь дождаться визита Малфоя, чтобы выдать себя за метаморфа. Тем не менее, ни на это, ни на другие письма ответа не последовало.

Гарри был на грани отчаяния. Он никогда ещё так не ждал — никого и ничего, и просто не мог поверить в то, что Драко Малфой, годами заказывавший только Гарри Поттера, отказался от него — именно сейчас, когда сам Гарри ради возможности быть с ним был готов на всё.

Не выдержав, он затеял серию проверок, из-за которых Малфою приходилось являться в Министерство лично. Гарри плохо давались Следящие чары, поэтому встретиться с Малфоем ему удалось не сразу, а когда это наконец произошло, растерялся настолько, что не смог с ним заговорить. Желанная встреча едва не обернулась катастрофой — вспышка стихийной магии в переполненном лифте могла закончиться плачевно. Но Гарри ничего не мог поделать; едва он вдохнул запах наклонившегося к его ногам Малфоя и ощутил его пристальный взгляд, магия взбунтовалась, пытаясь вырваться на свободу — словно его тяжело застучавшее сердце.

Той ночью Джинни пришлось вызвать целителей — Гарри пережил свой первый в жизни сердечный приступ. Изучив магограмму молодого именитого пациента, спешно собранный консилиум пришёл к неутешительному выводу: явно измотанному организму главного аврора требовался незамедлительный отдых в стране с мягким климатом при полном запрете на подавление спонтанных выплесков магии, пользование которой тоже следовало по возможности ограничить. Уйти в отпуск Гарри отказался наотрез, согласившись, впрочем, провести выходные у старых друзей, чтобы подышать морским воздухом. Однако словесная перепалка с попытавшейся помочь ему советами Флёр завершилась очередным магическим выплеском, настолько сильным, что в гостиной Ракушки разбилась посуда — вся до последней кофейной чашки сервиза, подаренного хозяйке дома свекровью. Тяжело вздохнув в наступившей тишине, Молли Уизли взмахнула палочкой, убирая осколки, и сдержанно заметила, что главное – это дожить до столетней свадебной годовщины, а не беречь подаренное на семилетнюю. А для этого нужно исполнять желания своей половины, а не ждать от неё исполнения собственных... Гарри поднял голову, внезапно просияв, расцеловал недоумевающую тёщу и аппарировал прямо из-за стола — раньше, чем его успели остановить.


Сочинённое им письмо с предложением стать Исполнителем Желаний было последней надеждой, но когда Малфой ответил, Гарри не почувствовал ни ожидаемой радости, ни хотя бы облегчения. Вся эта затея казалась ему теперь бессмысленной и жестокой. Распорядитель отправил на имя Малфоя разработанные им инструкции — с описанием зелья, которое стоило немало, но было совершенно законным, а Гарри всё медлил с окончательным решением, неожиданно для себя предложив Джинни всё-таки отдохнуть где-нибудь вместе.

Дни на тропическом маггловском острове летели незаметно; Гарри купался в тёплом, как суп, море, часами играл с дочерью, отыскивая для неё в мелком золотом песке разноцветные камешки, и занимался с Джинни любовью — каждую ночь... А к концу третьей недели этого медового месяца, которого у них с Джинни никогда не было, ему приснился Драко Малфой — с исполосованным “Сектумсемпрой” лицом, лежащий в луже собственной крови на залитом водой полу. Гарри проснулся, с тоской ощущая, как сердце привычно сдавливает гнетущим холодом, и пролежал до рассвета с открытыми глазами, боясь снова увидеть то, о чём старался никогда не вспоминать. Джинни тихо согревала дыханием его плечо, над кроватью спящей Лили мягко светился ночник в виде морской звезды, и Гарри, словно только сейчас осознав, что мог потерять, поклялся раз и навсегда оставить попытки исполнить свою непонятную мечту...


В конце первого после чудесного отдыха рабочего дня он задержался в городе, чтобы подыскать подходящий подарок для Молли, о котором во время отпуска так и не вспомнил. Уменьшив заклинанием тщательно упакованный, выбранный на блошином рынке Портобелло антикварный чайный сервис, Гарри решил пройтись по немагической части Лондона, бывать в которой ему почти не доводилось. Он медленно шёл по переполненным, шумным улицам, с наслаждением вдыхая влажный зимний воздух, и не сразу понял, отчего сердце вдруг тревожно замерло, ощутимо толкнувшись в грудь; оно узнало шедшего навстречу человека раньше, чем он сам. Всмотревшись в узкое бледное лицо, которое лёгкий мороз успел украсить нежным румянцем, он шагнул в сторону, незаметно накладывая на себя Отвлекающие чары; дождался, когда Малфой пройдёт мимо, и медленно пошёл за ним следом.

Малфой не был защищён Водоотталкивающим — его длинные волосы потемнели от мёрзлой мороси, часто сыпавшей с низкого ноябрьского неба, а руки, сцепленные за спиной в замок и казавшиеся странно пустыми, покраснели от холода. Он шёл явно бесцельно, надолго останавливаясь у ярко освещённых витрин; Гарри тоже останавливался и смотрел на его одинокую фигуру, расцвеченную предпраздничными огнями, пытаясь найти и не находя себе оправдания. И как только Малфой, аппарировав прямо с тротуара, растаял в хлопьях начинавшегося снега, Гарри поспешно, словно боясь передумать, стянул зубами перчатку и надел кольцо с монограммой ‘VV’.


Распорядитель выслушал обстоятельный заказ без своей обычной улыбки — задача, поставленная перед ним Гарри, собравшимся устроить летнюю сказку посреди зимы, была не из лёгких; но после недолгих подсчётов стоимости будущей иллюзии всё-таки ответил согласием. Гарри потребовал тут же отослать Малфою письмо, назначив дату уникального во всех смыслах свидания, и только тогда отправился домой — с непривычной лёгкостью так и не совершённого предательства на сердце.


Он аппарировал в “Vobis volentibus” на час раньше назначенного срока. Разувшись, долго бродил вдоль Чёрного озера, отсчитывая оставшиеся минуты. Он ждал Малфоя — и боялся его прихода, в глубине души надеясь, что вся эта авантюра — только афера, которую провернул Распорядитель, решивший обогатиться за его счёт, и сегодня к нему придёт очередной метаморф... Но Драко Малфоя — изумлённого, странно-робкого, словно действительно вдруг ставшего мальчишкой, невозможно было не узнать. Даже голос был тем самым, и Гарри, едва коснувшись его руки, просто потерял голову...

* * *


Где-то вдалеке мягко ухнула ночная сова; внезапно снова поднялся ветер. С трудом открыв глаза, Гарри лениво посмотрел на часы и подскочил, тихо матерясь: запрыгал на одной ноге, натягивая вконец измятые брюки. Подхватив рубашку, достал и надел очки, встречаясь глазами с уже идущим к нему Распорядителем.

— Всё в порядке, господин главный аврор.

Набросив рубашку на плечи, Гарри забрал протянутую ему палочку, завертел её в пальцах.

— И… как всё прошло?

— Согласно вашему желанию.

Выдержав почти неуловимую паузу, Гарри ответил бесцветным голосом:

— Прекрасно.

Развернулся и медленно, сосредоточенно глядя под ноги, пошёл к приоткрытой двери, на ходу пытаясь попасть в рукава.

— Мистер Малфой не принял Зелье, — спокойно уточнил Распорядитель. Гарри остановился, по-прежнему не поднимая головы. — Он предложил мне круглую сумму; я дал согласие после небольшого торга, как вы просили… Вы недовольны, сэр?.. Что-то не так?

— Всё так, — неловко заправив застёгнутую не до конца рубашку, Гарри наклонился, вытаскивая из-под куста шиповника светлые летние туфли. Не оборачиваясь, поднял их повыше: — Забыл, где оставил.

Вынимая из рукава свою палочку, Распорядитель проводил насмешливым взглядом напряжённо развёрнутые плечи VIP-клиента, небрежно покачивающего обувью в такт шагам. Дождался, когда Гарри закроет за собой дверь, и перед тем, как произнести «Фините Инкантатем», не удержавшись, тихо рассмеялся.




(автор коллажа pepper★)



Глава 3. Распорядитель

Вековые деревья "Запретного леса" и небесная синева исчезли последними, открывая лишённые окон голые стены и низкий, освещённый обычной лампой потолок; теперь VIP-кабинет ничем не отличался от остальных незачарованных комнат. Взмахнув палочкой ещё раз, Распорядитель закрыл за собой дверь и запечатал её “Коллопортусом”.

Он неторопливо прошёл по коридору до границы антиаппарационной зоны, привычно проверяя Запирающие и гася на ходу светильники. Старое здание, надёжно спрятанное неподалёку от заброшенной станции Северной ветки маггловского метрополитена, постепенно погружалось в темноту, растворяясь во мраке одного из лондонских подземелий.

О местонахождении “Vobis volentibus” не было известно ни Исполнителям, ни самым уважаемым клиентам, ни тем более магглам, — никому, кроме невыразимцев. Но и те не знали имени его нынешнего владельца; во всех бумагах, хранившихся в Отделе тайн, анимаг Айрем Эймар Уолш значился просто Распорядителем — точно так же, как когда-то его дед. Впрочем, за двадцать лет Айрем свыкся с этим обращением настолько, что собственное имя, прославленное далёкими кельтскими предками, казалось ему чужим.

Заказанная Гарри Поттером иллюзия требовала слишком серьёзных усилий для её поддержки, не позволяя использовать магию в других комнатах, поэтому сейчас “Vobis volentibus” был пуст; до вечера следующего дня клиентов можно было не ждать, и Айрем аппарировал к себе, едва погасла последняя лампа. Развернув к камину кресло, предназначенное для особо важных посетителей, он кивком указал на тлеющие угли неслышно возникшему домовику. Поклонившись, эльф исчез; огонь тут же запылал с новой силой, вспугнув устроившуюся на отдых саламандру, а возле правого подлокотника кресла завис золотой поднос с бутылкой “огденского” и низким хрустальным бокалом.

В комнате надолго установилась тишина, нарушаемая только треском весело танцующего пламени. Не проникая в дальние углы просторного, обставленного старинной дубовой мебелью кабинета, мягкий свет оживлял ставшее задумчивым лицо Распорядителя: устало откинувшись на спинку кресла, Айрем неотрывно смотрел на огонь, машинально постукивая волшебной палочкой по плотно сжатым губам. Предложение фальшивым Исполнителем немалой суммы взамен на сохранение воспоминаний не стало для него неожиданностью, — как и настойчивая просьба самого VIP-клиента это возможное желание удовлетворить. Бывшая частью его собственной жизни, длившаяся много лет история двух волшебников неизбежно принимала новый оборот. Всё шло так, как планировалось, но сейчас Айрема волновал только предстоящий разговор с единственным человеком, которого он уважал, по-своему любил, и боялся — даже после его смерти.


Эта история началась, когда Люциус Малфой привёл в “Vobis volentibus” — в первый и последний раз — своего единственного сына. Пятое июня девяносто шестого года запомнилось двадцатидвухлетнему Айрему до мельчайших подробностей: в тот день он вступил в наследство, впервые возложив на себя полномочия полноправного владельца “Vobis volentibus”. Визит Драко Малфоя для новоиспечённого Распорядителя оказался таким же волнительным событием, как и для самого юного VIP-клиента, которому посещение элитного заведения подарил отец на совершеннолетие. Подарок был традиционным: почти все клиенты получали серебряные перстни, без которых попасть сюда было невозможно, именно этим способом. Отцы приводили сыновей, спустя годы те приводили своих; как правило, исключение составляли только рекомендуемые постоянными клиентами волшебники, лучшие мастера, которых приглашали для наведения особо искусных иллюзий, и высокопоставленные министерские чиновники.

Проводив напряжённым взглядом Люциуса, удалившегося в любезно предоставленный ему личный кабинет Распорядителя, именинник скороговоркой произнёс стандартное «мне нужна знаменитость…» и запнулся, порозовев, а затем побледнев так сильно, что Айрем испугался возможного обморока. Собравшись было предложить мальчику немного эльфийского вина, он вовремя вспомнил о том, что это запрещено не только законом, но и правилами самого заведения. Ободряюще улыбаясь, он налил ему воды и достал из-под стойки фиал с дорогим Укрепляющим зельем, которое в “Vobis volentibus” держалось для Исполнителей Желаний, зачастую работавших сутки напролёт. Но Драко Малфой, вздёрнув подбородок, вежливо отказался от предложенного и отчётливо назвал имя известному всему магическому миру волшебника, заставив Распорядителя в буквальном смысле раскрыть рот.

Айрем долго и тщательно готовился к исполнению предстоящих обязанностей: составы и побочные действия применяемых зелий были вызубрены назубок, а заклинания и чары, призванные обеспечить комфортное исполнение желаний, отработаны до автоматизма. Изучив пухлую картотеку с данными об Исполнителях и лучших иллюзионистах, будущий Распорядитель за два месяца успел познакомиться со всеми, не поленившись навестить каждого из них лично. Он с лёгкостью освоил материализацию всевозможных аксессуаров и порт-ключей, научился настраивать комнаты на появление в них по желанию клиента ведущей в ванную двери и самоуничтожавшихся после использования фиалов со смазкой — любого цвета и на любой вкус. ‘Velle suum cuique est’: он ни на минуту не забывал об этих словах, украшавших внутреннюю сторону его собственного, доставшегося по наследству перстня, но оказался совершенно не способен отреагировать должным образом на просьбу своего первого заказчика.

Взяв себя в руки, Айрем с усилием вернул улыбку, уточнил особые пожелания и попросил VIP-клиента отдать палочку, которую тут же выронил на стойку. Драко заметно напрягся, но промолчал. Снова розовея, обкусывая губы с такой силой, что те потемнели, наливаясь ярким вишнёвым цветом, он молча выложил на стойку требуемую сумму.

Полтора часа, которые заняло исполнение желания Драко Малфоя, Айрем провёл с его отцом. Люциус оказался прекрасным собеседником; тем не менее, поминутно поглядывая то на часы, то на портрет над камином, Айрем беспрерывно молился всем известным ему святым, чтобы всё прошло нормально. К его облегчению, клиент, насколько можно было судить, остался доволен, дата следующего визита была назначена, а метаморф своевременно принял необходимую, точно рассчитанную дозу стиравшего память зелья.

Айрем не сразу узнал, что вскоре Люциуса Малфоя арестовали — после какого-то происшествия в Министерстве. Здесь, под каменной мостовой Лондона, происходящее в мире казалось не таким значительным. Для занятого днём и ночью Распорядителя даже смена власти и последовавшая репрессия нечистокровных магов обернулась только дополнительными расходами, связанными с визитами вновь назначенного министра и его помощников, услуги которым заведению приходилось оказывать бесплатно — взамен на неприкосновенность как практически всех Исполнителей, так и самого Айрема, бывшего полукровным. Так или иначе, послужило ли осуждение Люциуса тому причиной или нет, но в следующий раз Драко Малфой посетил “Vobis volentibus” только спустя два года.

Он появился в кабинете Распорядителя поздней ночью — без предварительного письма, которым VIP-клиенты обычно заблаговременно предупреждали о своих визитах, в компании похожего на тролля здоровяка. Сразу же узнав заметно повзрослевшего сына Люциуса Малфоя, Айрем терпеливо выслушал обязательные рекомендации и вручил перстень новому клиенту после долгих сомнений: оба молодых человека были навеселе и вели себя довольно шумно, требуя огневиски и маггловских сигарет, которых в заведении никогда не держали. Драко сам оплатил исполнение желания своего друга, который попросил «вейлу-девственницу, да покрасивше», и только после того, как тот отправился в VIP-зону, сделал собственный заказ.

Желание в точности повторяло первое: Драко Малфой по-прежнему хотел Гарри Поттера. К несчастью, единственный метаморф был занят, а необходимого ингредиента для Оборотного зелья не оказалось в наличии, о чём Распорядитель и сообщил клиенту, раздражённо завертевшему в пальцах волшебную палочку. Лениво протянув «значит, не судьба», Драко от предложения зайти позже или сменить заказ отказался, но согласился просмотреть список дополнительных услуг. Пробежав глазами длинный перечень зелий и чар, вызывающих самые разнообразные видения, он задержал палец на Зелье Реальных Снов, патент на производство которого Айрем приобрёл совсем недавно у владельца известной лавки, славившейся превосходно зачарованными товарами. Потерявший компаньона Джордж Уизли продал Айрему дорогостоящий рецепт за сущие кнаты прямо в захламлённой подсобке после задушевной беседы и двух бутылок огневиски, полторы из которых опустошил сам.

Драко внимательно вчитывался в описание действия зелья, обещавшего самые правдоподобные видения — но не тому, кто его принимал, а любому магу, чья палочка в знак согласия коснётся поверхности волшебного напитка. Что именно должен был увидеть этот маг, зависело только от пожеланий выпившего зелье. Сколько часов длился получаемый эффект, Айрем не знал — тестирование ещё не проводилось, а клиент был нетрезв, что могло вызвать самые неожиданные побочные эффекты. Но в послевоенное время заведение переживало не самые лучшие дни, каждый заказ был на вес золота, и после недолгих колебаний просьба Драко была удовлетворена.

Дальнейшее удивило Айрема настолько, что он не успел вмешаться: зажмурившись и надолго застыв в неподвижности, Драко внезапно откупорил фиал, окунул в него волшебную палочку и быстро поднёс зелье к губам, выпив всё до капли. В ответ на вопрос растерявшегося Распорядителя, зачем было принимать зелье, используя не чужую, а собственную палочку, Драко невнятно пробормотал: «А она не моя», и плавно сполз со стула, мгновенно засыпая пьяным мертвецким сном прямо на полу у стойки.

После этого случая Малфой снова надолго исчез. Дело было обычным; скорее всего, он женился и решил больше сюда не возвращаться. Но Айрем знал, что возвращение было лишь делом времени; он не сомневался, что мужчина, чьё первое и единственное желание в этих стенах исполнила не женщина, вернётся обязательно.

И не ошибся.

Увидев его спустя несколько лет, Айрем в первое мгновение обомлел; в кабинет неторопливо вошёл человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть: его собственный брат. Рождённые от разных отцов, они не были похожи; единственное, что выдавало их родство — ярко-рыжий цвет волос, доставшийся им обоим от рано умершей матери, которую Айрем совсем не помнил. Воспитанный чистокровным дедом, своего отца-маггла он не видел ни разу, но с единоутробным братом, Гарретом Эджвортом — сквибом и нищим художником, подрабатывающим от случая к случаю кем придётся, время от времени встречался.
Приняв заказ на "Гарри Поттера", с каждым годом пользовавшегося всё большей популярностью, Айрем из чистого любопытства решил выяснить, кто скрывался под внешностью брата-неудачника. И когда на следующий день узнал, что Гаррет работает садовником у Малфоев, сразу догадался, кем был так заинтересовавший его маг.

Вскоре выяснилось, что Драко Малфой пользуется волосами самых разных людей, но в каком бы облике не появлялся сын недавно умершего Люциуса, Айрем всегда его узнавал — по броской, чёрного дерева трости с серебряным набалдашником, с которой Малфой, по всей видимости, никогда не расставался. Были и другие приметы: знакомо вздёргивающийся подбородок и прикушенная в минуты волнения губа; порой Айрем ловил себя на том, что улыбается, узнав его в очередной раз. В бесконечной череде лиц, мелькавших перед ним днём и ночью, Драко Малфой оставался единственным клиентом, который был для Айрема особенным.

Словно в насмешку, самого Айрема природа создала абсолютно асексуальным; предпочитая наслаждения иного рода и больше всего ценивший своё одиночество, он относился к желаниям клиентов хладнокровно и спокойно, уже давно ничему не удивляясь, а в случае Драко — даже слегка сочувствуя. Недоумение вызывало одно: шли годы, заказы регулярно повторялись, а Драко всё отказывался от предложения встречаться с одним и тем же Исполнителем постоянно. Было ли это опасением разрушить свою семью или чем-то ещё, но так или иначе, стать постоянным партнёром нетребовательного "Хорька", заказывающего только Гарри Поттера и предпочитавшего быть исключительно пассивом, мечтал каждый Исполнитель Желаний. Айрема же интересовал сам национальный герой; заполучить столь важного клиента для него было делом чести. Однако тот, будучи примерным семьянином, и не подозревал о существовании “Vobis volentibus”: это стало ясно, едва только что назначенный главный аврор переступил порог кабинета Распорядителя.

Несмотря на свои двадцать семь и внушительный список заслуг перед магическим миром, Гарри Поттер оказался простым, довольно интересным молодым человеком, сохранившим очаровательную способность краснеть, как первокурсник. Айрем не преминул воспользоваться очевидной неискушённостью главного аврора, развлекаясь от души; его речь изобиловала ненужными подробностями, не столько вводя в курс дела, сколько напоминая одну из тысячи историй известной восточной любительницы вместо исполнения желаний морочить головы своим незадачливым клиентам похабными сказками. Наткнувшись в ворохе заключений зельеваров и экспертов на пергамент с отчётом целителя, регулярно осматривавшего Исполнителей, среди которых встречались и полулюди — в том числе великаны и кентавры, несчастный проверяющий залился краской до форменного воротничка и прикрыл ладонью глаза, в замешательстве потирая взмокший лоб. Еле сдерживая смех, Айрем и не рассчитывал на согласие, традиционно предлагая совершенно раздавленному обрушившейся на него информацией аврору стать VIP-клиентом. Тем не менее, всего через три недели Гарри Поттер действительно им стал, первым же своим письмом заставив Распорядителя растерять приобретённую с годами невозмутимость.

Физиологическая характеристика юного Драко Малфоя была составлена в рекордные сроки: в “Vobis volentibus” гордились уровнем предоставляемых услуг и метаморфы перед воплощением никогда не работали с одними только колдографиями и портретами, отдавая предпочтение выпискам из целительских карт и тщательно собираемым данным о привычках и склонностях заказываемого объекта, будь то женщина, мужчина или маггл. Поэтому желание главного аврора было исполнено почти незамедлительно — и очевидно, исполнено столь же качественно, сколь быстро: Поттер отпустил Исполнителя спустя всего несколько минут, однако и письмо с датой следующего предполагаемого визита не заставило себя долго ждать.

В “Vobis volentibus” исполнялись абсолютно любые желания всех без исключения волшебников, которыми согласно правилам были только мужчины, и зачастую после удовлетворения прихотей клиентов Исполнителям приходилось часами отлёживаться в кабинете штатного целителя. Всегда желанных звёзд квиддича и славившихся своей красотой ведьм далеко не всегда заказывали только ради секса. Палочки были запрещены, но никто не мог запретить клиенту делать с Исполнителем то, что ему заблагорассудится, особенно если клиент был способен за это платить. Разумеется, происходившее за дверями VIP-кабинетов за ними и оставалось, но Айрем никогда не отказывал себе в удовольствии добавить каплю-другую сыворотки правды в предназначенное для очередного Исполнителя зелье или применить легилименцию, чтобы насладиться чужими тайнами, пока воспоминания не успели исчезнуть навсегда. В его заведении бывали величайшие волшебники и обычные маги; примерные семьянины и тайно встречавшиеся любовники, которых здесь традиционно называли “Постоянными гостями”; любители экстрима и те, кто предпочитал заказывать не меньше двух Исполнителей — но лишь для того, чтобы только наблюдать. Многие клиенты не считали визиты сюда изменой, принося в “Vobis volentibus” частицу своей второй половины. Случалось и так, что необходимым ингредиентом для Оборотного служил волос не супруги-пуританки очередного изведённого бесплодными фантазиями клиента, а его собственный, — как в случае первоклассного изобретателя и иллюзиониста Джорджа Уизли, отводившего для исполнения своего странного желания всего один день в году — первое апреля. Клиенты воплощали самые причудливые фантазии, заказывая бывших преподавателей, братьев и сестёр, отцов и матерей; распоряжаясь исполнением чужих желаний, Айрем знал о них всё: казалось, удивить его уже невозможно. И всё же такое удивительное совпадение желаний, как у Гарри Поттера и Драко Малфоя ему приходилось наблюдать впервые. Они оба всегда заказывали только друг друга — за исключением того, что Поттеру по-прежнему был нужен семнадцатилетний Драко, а не ровесник. Для Распорядителя эта особенность предпочтения Поттера гарантировала постоянство визитов — ведь исполнить его желание мог только метаморф “Vobis volentibus”.

Открывшаяся вопреки всем наложенным чарам дверь перевернула всё с ног на голову. Когда однажды Поттер и Малфой появились в его кабинете почти одновременно, Айрем только мимолётно удивился такому совпадению; ему и в голову не могло прийти, что клиенты столкнутся друг с другом — наведённые на заведение чары этого бы не допустили. Но в тот же вечер Айрему пришлось убедиться, что ничего невозможного не бывает.
Обет молчания, традиционно приносимый во время перехода перстня “Vobis volentibus” от одного владельца к другому не позволял ему делиться информацией о клиентах — с кем бы то ни было. Кроме одного человека, без чьей поддержки Айрем никогда бы ничего не добился, и чьего осуждения боялся больше всего на свете... Но на главного аврора, обладавшего в числе других правом снятия обетов, этот запрет не распространялся. Единственное, о чём благоразумно умолчал Айрем, рассказывая о Малфое — это Реальный Сон, заказанный Драко двадцать один год назад.

За последние три месяца Распорядитель “Vobis volentibus” и главный аврор Соединённого Королевства общались друг с другом больше, чем за предыдущие десять лет, и практически успели стать друзьями, хотя у них не было ничего общего — не считая того, что Айрем тоже вырос без родителей. Скупой на слова, несгибаемо упрямый и в то же время по-детски открытый Поттер сумел что-то задеть своей одержимостью в давно зачерствевшей душе Распорядителя. И когда их совместными стараниями Драко Малфой решился стать Исполнителем Желаний, Айрем перестал сомневаться, с каким именно волшебником тот когда-то разделил владение палочкой, и какую преследовал цель, выпивая Зелье Сна: заставить мучиться человека, который был так мучительно желанен для него самого.

Впрочем, удалась ли та давняя шалость, действительно став причиной выбора Гарри Поттера или нет, уже не имело значения. В том, что это желание сейчас было взаимным, сомневаться не приходилось; чем это могло закончиться, можно было только догадываться. Но если раньше Айрем проклинал тот день, когда клиенты случайно встретились, то сейчас ловил себя на странном желании не просто предоставить им разбираться друг с другом самим, а непременно свести их, сделав Постоянными гостями — пусть даже и в убыток себе...


Уютную тишину нарушило громкое покашливание. Оттягивая начало неприятного разговора, Айрем смахнул с бутылки паутину, добавил пару сотворённых кубиков льда в наполненный на два пальца бокал и прежде, чем пригубить, почтительно отсалютовал им стоявшему на каминной полке портрету:

— Slainte, дедушка Эймар.

Едва взглянув в его сторону, изображённый на картине рыжеволосый старик, одетый в зелёную, как мох, старомодную бархатную мантию заворочался, пристраиваясь к спинке стула другим плечом.

Айрем с наслаждением вытянул ноги и закинул свободную руку за голову:

— Были в гостях? Очень за вас ра…

— А то ты не знаешь, как я не люблю таскаться по чужим картинам, паршивец! — неожиданно громко рявкнул Эймар, свирепо, словно Балор, вперившись в него единственным глазом. — Не сидеть же мне на этом распроклятом стуле сиднем! Какого лысого фомора твой братец не позаботился о моём удобстве? Болван, клянусь Сыновьями Миля, болваном был, болваном остался, сквиб несчастный, позорище рода, помереть мне на этом самом месте!

Айрем подавился и закашлялся, сгибаясь пополам. Поймав брызнувшее веером огневиски, пламя жадно взметнулось, заставив кресло испуганно отпрыгнуть от камина.

— П-простите… — просипел Айрем, под злобный стариковский хохот вытирая ладонью рот.

— Давай, давай, спали меня! Будь проклят тот день, когда ты появился на свет! Ничем не лучше своего папаши, куда только Мойра глядела, рыжая потаскуха-кха…

Яростный голос перешёл в надсадный кашель. Выудив из кармана огромный измятый платок, Эймар трубно высморкался и отдышался, завистливо косясь на бутылку “огденского”.

— Утречком наведаюсь к ней, так и быть; на её пейзаже целый стог сена, и всегда найдётся бочонок-другой отличного потина… Я бы там и остался, клянусь мечом Артура, не причитай она каждый раз, словно баньши. Ну? Рассказывай давай, да упаси тебя Мерлин вдаваться в подробности!.. Впрочем, как тебе будет угодно, только поживее, я смертельно устал.

Живо привстав, Эймар развернул стул; лихо оседлав его, обхватил низкую деревянную спинку обеими руками и тут же трагически склонил голову, картинно подпирая лоб ладонью. Айрем быстро поднёс к губам бокал, пряча невольную усмешку.

— Я жду, — глухо и угрожающе добавил старик.

Айрем поспешно пристроил бокал на поднос, переплетая пальцы на колене.

— Всё прошло согласно желанию клиентов.

— Ну и? — Эймар нетерпеливо заёрзал, глядя на внука, словно ребёнок на барда в предвкушении сказочной истории.

Айрем нервно засмеялся, снова берясь за бутылку.

— Драко Малфой решил сохранить воспоминания.

— Моё отсутствие на портрете вовсе не означает, что я ушёл далеко, — проворчал Эймар, утыкаясь подбородком в сложенные «замком» руки. — Я прекрасно слышал, как ты торговался… молодец. — Айрем просиял, словно ему было не хорошо за сорок, а снова двадцать два, но старик не обратил на это внимания. — Да и Малфой тоже красавец, — он довольно фыркнул, — достойный сын своего отца, что и говорить. Но им обоим далеко до старика Абрахаса, вот кто был отличным торгашом! Помню, как-то раз…

— Может, поговорим обо всём завтра? — осторожно перебил его Айрем.

Эймар насупил седые косматые брови, приобретая поразительное сходство с недовольным сделкой гоблином.

— Молодёжь никогда не интересуется прошлым своих стариков, а зря… Ладно, к лешему разговоры. Говори, что сказал Избранный, да ложись спать, коль выпала такая возможность.

Айрем поморщился, слишком резко тряхнув волшебной палочкой над бокалом.

— Он сказал… Так, а что же он сказал? — Из портрета донеслось недовольное сопение. Разглядывая получившееся ледяное крошево, Айрем натянуто улыбнулся: — Ах да… он сказал «прекрасно».

— Я не об этом, мой хороший, — с ответной зловещей улыбкой прохрипел Эймар. — Когда он придёт в следующий раз? Мне нужна дата!

Айрем поболтал остатки огневиски, уставившись в звякнувший льдинками бокал. Вздохнул и аккуратно поставил его на поднос, опуская взгляд.

— Он её не назначил.

Воцарилась напряжённая тишина.

— А ведь я тебя предупреждал, — наконец, тихо отозвался Эймар. — Молодец, внучек, — он издал злой короткий смешок и с расстановкой поаплодировал. — Молодец! Могу поставить свой глаз — мы и Малфоя больше не увидим. Ты превзошёл самого себя, Айрем Эймар Уолш. Ты умудрился потерять не одного, а сразу двух постоянных клиентов. Двух!

— Возможно, теперь они действительно предпочтут не возвращаться к прежнему способу исполнения, — Айрем поднял глаза и непроизвольно подался вперёд, вцепляясь в подлокотники: — Но я сделаю всё, чтобы они стали Постоянными гостями!..

— Для чего? Чтобы получать с них жалкие гроши? У нас первоклассный бордель, а не маггловский дом свиданий! Наша задача каждого мага сделать заказчиком, заказчика — VIP-клиентом, а не наоборот, тупица!

Айрем промолчал.

Выдержав ещё одну тяжёлую паузу, Эймар выплюнул унизительное «gobshite!» и шагнул за резную дубовую раму, с грохотом уронив злосчастный стул.

С силой припечатав поднос, тут же вернувшийся на место, Айрем затряс порезавшейся о разбитый бокал ладонью и перевоплотился, даже не вызвав для последних распоряжений домовика. Покрутился на месте, укладываясь, жадно зализал раненую лапу и обиженно уткнулся мокрым, ставшим невероятно чувствительным носом в тёплый мех.

Как обычно, после выпивки кресло мерно покачивало, под шкурой разливалась приятная нега. Проверенный способ действовал: душившая обида медленно таяла, и ссора с дедом перестала казаться катастрофой. Вместе с чувством стыда исчезало и сожаление о потере клиентов, которых возможно — как знать? — сводил не он, а сама судьба. В конце концов, исправить случившееся было невозможно; к тому же оба клиента — люди семейные, а значит, даже став Постоянным гостем, хотя бы один из них наверняка не будет экономить на своей безопасности. И если действовать продуманно и осторожно, можно не только получить прощение деда, но и заслужить его уважение… Окончательно утешившись, Айрем довольно тявкнул и, уже засыпая, по давней детской привычке обнял себя рыжим, пушистым хвостом.

__________________

“Velle suum cuique est”: «у каждого свои желания»
“Slainte!”: «здоровье!»; распространённый ирландский тост
“gobshite”: "придурок"; грубое ругательство

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"