Когда Смерть ошибается. Часть 1. Чудо для зельевара. Часть 2. Ледяное кружево.

Автор: ViLiSSa
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:СС, НЖП, НМП, немного ГП, ДМ, ММ
Жанр:Action/ Adventure, Angst, Crossover (x-over), Drama, POV
Отказ:Одолжила не так уж много, но честно в этом признаюсь. Поиграю и верну.
Цикл:Четыре всадника [1]
Аннотация:Как могли развиваться события после окончания Битвы за Хогвартс? И при чем тут истинное происхождение одного из Основателей? Магические сообщества, как известно, имеются во всех странах. Но поскольку сложились они гораздо раньше появления нынешних границ, они не привязаны к странам, разве что географически. Однако магов мало, и те, что есть зорко следят за происходящим на других территориях.
Другое дело, что не всегда есть возможность вмешаться... однако, если она появляется, ей стоит пользоваться. Почему в каноне нет упоминания о похоронах профессора Снейпа? Может, потому что...
Комментарии:Возможно некоторое ООС Снейпа.
Каталог:Кроссоверы, Книги 1-7, Альтернативные концовки, Хогвартс на выезде
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2009-12-09 20:31:59 (последнее обновление: 2011.08.29 15:44:42)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Решение

Солнце стало постепенно скатываться к закату. Битва, за которой я наблюдала последние пару дней, подошла к концу. Змеемордого убили, Дочь Полоза тоже… Осталось лишь одно нерешенное дельце. Я знала, что в покосившуюся избушку рядом с разгромленной деревенькой вошло на одного человека больше, чем вышло. Значит, этот один все еще там. Ну, если потайного хода нет. Раненный или мертвый, что, в общем-то, конечно хуже, но тоже не является такой уж проблемой. А мне необходим, просто до зарезу, кто-то, кто сможет в качестве осведомленного лица толком рассказать, что же, собственно, произошло. О, Боги, эти англичане такие странные… Я сама в этой склоке поняла слишком мало, а Собору объяснять придется. Так что… Я ждала уже достаточно долго, чтобы понять, этого, ну, или эту…, уже никто не хватится. Итак, решено. Пошла я.
Я спешилась и отправила Сивку поразведать в округе. Если что, он меня предупредит. Ржанием. Условным. Пока все вроде тихо. Крадучись я вошла в дом, где пахло пылью, грязью, пауками, еще черт знает чем и, конечно же, куда без нее, свежей кровью. Пересчитывая скрипучие ступеньки и ориентируясь по этому сладковато-медному аромату, я вползла на второй этаж. В заваленной обломками спальне я обнаружила тело. Мужчина с худым, изможденным лицом, лет сорока, в черной мантии, порванной настолько, что это уже даже не тряпка, залитый кровью, медленно сочащейся из рваной раны на шее. Ага, вот следы клыков. Значит, это постаралась Полозовна. Ха, как же неаккуратно, тетя, прямо как всегда. И яду, судя по чуть уловимым флюидам, впрыснула столько, что впору этим количеством мамонта завалить. Подойдя поближе, я скорее ощутила мыслью, чем увидела, что человек еще жив. Нет, не так. Немертв. Словно в глубоком анабиозе, когда все процессы организма замедляются настолько, что их почти невозможно заметить. Иммунитет к яду? Рана-то, конечно, серьезная, но не обязательно смертельная, а вот яд… Хотя, если разобраться, не так уж и хорошо он его перенес, но в целом… жив, и то ладно. Живой расскажет основательнее и подробнее, чем просто прочитанная память, когда большая часть деталей стирается смертью. Смерть – самый большой из всех воров. Ладно, повезу-ка я его к Собору, пусть тамошние волхвы сами разбираются, как его оприходовать. Мое дело в этом задании малое – привезти сведения. И неважно, на каком носителе. Можно и на естественном. Эх, была не была!
Подхватив легкое до необычности тело под мышки, я поволокла его к выходу, попутно уговаривая себя не церемонится, он ведь в анабиозе, ему не больно… Получалось из рук вон плохо. И я тратила дополнительные усилия, чтобы тянуть его аккуратнее. Вытащив его наружу, я остановилась и кулаками потерла поясницу. Выходить, пятясь и согнувшись в три погибели, даже с очень легким телом на руках – весьма утомительно. Невдалеке раздалось тихое ржание с особым ритмом. Блин. Сюда идут. Он же вам не нужен был, так чего теперь рыпаться?! И оставлять вам источник ценных сведений я не хочу. Охнув, я взвалила худое, жилистое тело на плечи и как могла быстро нырнула в заросли каких-то черт-знает-каких английских кустов. Громким шипением позвала своего коника. Сивка примчался быстро. Ну, не как лист перед травой, здесь сказки слегка врут, но весьма…весьма, в общем. Оглядев меня и…информатора, он с ходу понял ситуацию и опустился на колени. Умная коняшка, что тут скажешь… Сначала я хотела просто бросить тело поперек седла, но вот что-то как-то неудобно так с живым поступать. Помучившись, я посадила его перед седлом, примотав захваченной из дома веревкой. Сивка фыркнул, словно говоря, мол, нафига оно тебе надо, так париться? Иронический конский взгляд я проигнорировала. Сивка фыркнул еще раз и отвернулся, что можно было истолковать однозначно: ну и дура. Я села в седло. Тело привалилось спиной к моей груди. Только сейчас я разглядела под слоем грязи и кровавой коркой его волосы. Черные. Не темно-каштановые, а именно черные. Необычный цвет. Оторвав полосу ткани от его мантии, я, как могла, перетянула рану на шее. Времени варить зелья сейчас нет. Надо убегать. Да и не очень я люблю врачеванием заниматься. Для меня проще предоставлять врачам пациентов, чем лечить самой. Короче, наемница я. Тем временем Сивка встал на ноги. Я подобрала поводья, просунув свои руки под руками нового…спутника. Его плечи, даже исхудавшие, были слишком широки, я бы не смогла обхватить его через них так, чтобы дотянуться до повода. Тряхнув гривой, Сивка оглянулся, словно спрашивая: А куда едем теперь? Я улыбнулась:
- Домой, мой коник. Мы едем домой.
Заржав и взбрыкнув задними копытами, Сивка рванул на восток. Домой, на Русь-матушку. Голова моего…попутчика запрокинулась, упав на мое плечо. Высокий лоб прижался к моей скуле. Кожа не была холодной, только очень бледной от кровопотери и липкой от грязи, пота и крови, покрывающей ее.
Сивка шел уверенной рысью, постепенно разгоняясь. Он прекрасно знал дорогу, да и зачарованные подковы, ради которых мне пришлось красть рецепт кровавой стали для одного коваля, не дадут моему Сивушке сбиться с дороги. Помимо этого, они ускоряют движение в тридцать три раза и позволяют коню идти по воде и с какой угодно тяжелой ношей. Отличная вещь. Вот только мне перед каждой поездкой приходиться их на зарядку носить. Уж больно быстро разряжаются, если одновременно все четыре возможности активизировать. А мне без этого никак.
Спасибо умному коню, подковам и относительно спокойному спутнику – у меня появилась возможность подумать.
Итак, два месяца назад Собор Волхвов отправил меня в Британию с заданием выяснить, почему прервалась связь с коллегами по цеху и когда ждать обещанные травы, произрастающие лишь в Ирландии, которые столь необходимы им для их волхвования. Приехав на место, я оказалась по самые уши в…ну, в общем, в капитальном конфликте. Суть этой чехарды я уловила, но разбираться с этим бредом почти двадцатилетней давности не хочу…значит, получите, волхвы, очевидца и непосредственного участника для изучения истории, поставьте мне зачет в зачетку и ведомость, и я поеду дальше, искать приключений на…свои вторые девяносто.
Как выпускница Академии Наемников, я должна выполнить энное количество заданий, или как сейчас модно говорить «квестов». Наймов. Мне осталось только три. Помимо вот этого, в котором я застряла на два месяца. Потом отчеты, экзамены и защита. Получу диплом, стану рядовой наемницей, ну, если повезет и умудрюсь защититься на отлично, то в ранге мастера. Я неплохо обращаюсь с парными клинками, относительно прилично стреляю, правда, огнестрел не люблю. Неплохо ворую, если надо. Ну, и по долгу службы отлично разбираюсь в алхимии. Так что в этой поездке был и шкурный интерес – набрать себе редких травок иноземных на зелья. Бесплатно.
Не подозревала я только одного – что эта поездка так затянется. Я такой найм из-за этого упустила, аж досадно! У студентов главная беда: есть требование к прохождению практики – один за один. То есть один найм за раз. Пока не завершил первый, за второй браться нельзя. Зачетки – магические, по ним кураторы следят за нами. Дурацкое правило. Я вздохнула. Посмотрела на бесчувственное тело. Эх, мужик, что ж ты мне два месяца назад не попался, я б уже с дипломом была…
Перехватив поводья затекающими от неудобного положения руками, я посмотрела на небо. Мы быстро двигались на восток, поэтому сейчас приближались к побережью Северного моря. Потом Скандинавский полуостров и леса родной страны. Море…надеюсь, подков хватит. Хотя стоп, надо проверить. Лучше перестраховаться, чем свалиться под воду. Остановиться на побережье, проверить маршрут по карте. Все, решено.
- Эй, Сивка, как доедем до побережья – остановись. Надо маршрут уточнить.
Сивка в ответ фыркнул и дернул ушами – понял. Я кивнула. Магическое ускорение вынесло нас на берег минут через двадцать. Я сознательно не гнала на тридцатитрехкратном, только на двойном, берегла заряд, так что потом по воде наверстаем. Сивка остановился и опустился на колени. Я спешилась и отвязала…тело. Мысленно прикинула, что мы в пути около часа. Подняла глаза к небу, проверяя, правильно ли я посчитала. Для наемника очень важно рассчитывать, где, когда и во сколько, ведь солнце можно увидеть далеко не всегда, а часы носить…бесполезно, в общем. На таких, как я, они долго не живут. Сами ломаются, или им помогают. Мечом, например. Или заклятием каким цепляет.
Так что мне стало приятно, что внутренний будильник не ошибся. Коснувшись рукой каждой из подков, я проверила заряд. Так. Семь часов. Для верности считаем, что шесть. Северное море, это четыре. Балтика, в самом узком месте полтора. Ладно, должно хватить. Уже легче. Мы…эм-м…вот тут. Значит, едем вот так и вот так. На той стороне привал и в Китеж-град. Можно будет догнать то время, что сейчас упустила. Главное – быстро пересечь моря. А остальное просто замечательно. Короче, в путь, чтобы быть ближе к тарелке. Поем на родной земле. Погрузила бесчувственного информатора на коня, успевшего немного отдохнуть от двойной ноши. И тут же обругала себя. Не могу я думать о человеке как о вещи. Ну не мое это – людей похищать. Пусть и в анабиотичном состоянии. Плохой из меня наемник. Надо обуздывать эмоции. НАДО!!! Мысленно отвешивая себе полновесные пинки, я погнала Сивку дальше, на восток, правда, чуть забирая к северу, чтобы срезать дистанцию. Мне всегда очень нравилось смотреть сквозь воду вниз. Толща ее не была преградой для моего взгляда. Так забавно наблюдать за разнообразной морской живностью. Даже русалки здесь есть. На селедку похожи. Хвостами, то есть. Вот в Черном море они как скумбрии. С полосочками. Смешные. Правда, им этого лучше не говорить – утопить могут. Наблюдение помогает скрасить долгие часы пробега, но все равно, четыре часа по огромному открытому пространству моря в коконе невидимости – чтобы с кораблей не заметили – это ужасно. От таких поездок устаешь больше, чем от гонки по бездорожью.
Вдали показалась кромка берега. Черная неровная линия быстро расширялась, появлялись очертания большого города. Черт, не рассчитала.
- Сивка, сворачивай налево, нам в город нельзя, я не смогу кокон удержать!
Конь покорно забрал левее, в сторону какого-то леса. Уф-ф, повезло, вовремя заметила. А то один раз задумалась и вылетела на проспект какого-то городка, проходивший вдоль берега, одетая в свою форму – чешуйчатый доспех, змеиный шлем…про мечи в наспинных ножнах вообще молчу. Вот шуму-то было! А я как дура застыла и глазами лупаю. Хорошо, какие-то парни заорали, что я, мол, актриса, участвую в том фильме, что уже третий месяц тут пытаются доснять. Я тупо кивала и поддакивала, да, я актриса, да, с лошадью не справилась, она понесла, да, в городе не ориентируюсь… Правда нашлись и те, кто видел, как я на эту улицу вылетела прямо с морской глади. Но они благоразумно молчали, боясь, и обоснованно, что приедут добрые дяди и за такие речи нарядят их в рубашки с дли-и-инными рукавами. Так что, все обошлось, но с тех пор я стараюсь в города не заезжать. Благо, земля большая, а на Руси-Матушке между городами стада мамонтов спрячутся, никто и не заметит.
Лес. Старый. Забавно, на расстоянии несчастных пяти километров от города клочок гая, изначального леса. Отличное место для таких, как я. Сивка пошел медленно, стараясь обходить низко свисающие ветви. Заботится, волчья сыть! Что ж мне мужики такие не попадаются? То уроды моральные, то змеи. Да, именно змеи, в прямом смысле. Мой дед, Полоз, все старается меня своим подданным спихнуть замуж, а я шипю…нет, шиплю…или…ну, неважно. Вот, что мне интересно, так это зачем я ему сдалась вообще? Я ведь Змеевна лишь на четверть. Мой отец – сын Полоза от Чернавы, человеческой женщины. Бабушку я никогда не видела. Змеи живут веками, и моему папаше, дай Макошь памяти, лет четыреста. Так что Чернава уже три с половиной сотни лет, как похоронена. Мамашку я тоже не видела. Она как меня родила, так отцу и сбагрила, мол, твое отродье, сам и расти. Вот потому я у деда при Дворе Змеином и обитаю. Хотя все мое наследство от змеевичей – клыки, ядовитые, если надо, зрачки узкие, сила побольше человеческой да долголетие. И то в последнем я не уверена, мне всего-то двадцать один. Вот. Ребенок я еще. А дед заладил – замуж, замуж… Нет уж. Я от этого в наемники и сбежала. Отец по-тихому мне направление оформил в Академию, спасибо ему.
Еще четыре часа скачки по Скандинавии, вдоль юго-восточных отрогов Скандинавских гор, в объезд Осло, и Балтика, точнее юг Ботнического залива. Ноги и руки начали отниматься, но надо за сегодня добраться до Руси, а там уже можно и не спешить.
Когда Сивка выехал на берег почти родной земли, на южном берегу залива Финского, было совсем темно. Шутка ли, три часа ночи. Повезло, на костер много времени не потребуется. Во мне, как и в Сивке, Истинный Огонь, он нас и греет и с приготовлением пищи на привале помогает. Наследие мамочки-ведьмы. Одну стихию она мне все же дала. И на том спасибо.
Я выбрала полянку и спешилась, еще раз освободив Сивку от ноши. Он благодарно кивнул. Я вычистила его шкуру, сняв седло, потом надела попону, на всякий случай. Привязала на морду торбу с овсом и занялась спутником. Выдернув пару кустиков, порадовалась, что сильнее большинства людей. Поломав их на отдельные ветки, я соорудила лежанку, куда и уложила информатора. Так, теперь сфера Тепла. Сосредоточившись, я согрела воздух вокруг лежанки. То, что я не мерзну, еще не значит, что мне приятно лежать на быстро остывающих в ночь камнях. Набрав воды в маленький железный котелок, я разожгла костер. Ничего последовательного в моих действиях не было… Неужели я настолько устала?! Кошмар. Всего –то три дня без сна - и я похожа на снулую рыбину… Повесив походный котелок над огнем, я вынула из мешка банку с маринованным мясом. Выковыряв несколько кусков, я нанизала их на захваченную проволоку и повесила над огнем. Шашлык… Красота. Пока готовился ужин, я решила обследовать своего спутника. Мужчина по-прежнему не подавал признаков жизни. Ну и хорошо. Так, теперь оттереть от грязи и крови. Хотя бы лицо и руки. И волосы. Быстро отыскав чурбачок, я выжгла из него ведро. Наполнить получившийся предмет быта водой из близкого моря, чуть-чуть силы и – вуаля, ведро теплой воды вам обеспечено. Я склонилась над человеком. Ткань, которой я в спешке замотала рану, присохла к ней. Придется отмачивать. Сзади раздались тихие шаги. Сивка. Я обернулись. Торбу снял, паршивец. Он потянулся мордой ко мне, напрашиваясь на ласку. Еще бы, обычно эти часы принадлежат ему, а сейчас я отвлекаюсь на чужака. Конь настойчиво ткнулся мне в плечо. Я засмеялась и чмокнула его в бархатный нос:
- Подлиза! Да люблю я тебя! Иди, отдыхай, а мне еще надо вот этой проблемой заняться. Ну, иди же!
Я, шутя, кончиком пальца ткнула его в нос. Он закатил глаза, упал на землю и стал дрыгать ногами, всем своим видом показывая: ах, погибаю, я смертельно ранен! Остановившись лежа на спине, с нелепо торчащими во все стороны копытами, он лукаво посмотрел на меня красным глазом и фыркнул. Я хихикнула. И постаралась сосредоточиться на мужчине. Это мне даже удалось. Разорвав на тряпки то, что осталось от его плаща, я принялась за дело. Отмочив старую повязку, я убрала ее, достав из сумки бинт. Нет, такие тяжелые раны я лечить не умею. Будет волхвам работа. Намочив лоскут, я вытерла его лицо и шею. Обнажилась белая, словно не знавшая солнца кожа. Оттирая руки, я закатала рукава. Мое внимание привлекли две вещи. Во-первых, на плече правой руки был серебряно-зеленый змей, в два кольца обвивающий руку, как браслет, кажущийся словно вросшим в кожу, живым. Даже чешуя как настоящая… Удивившись, я присмотрелась к его лицу. Да нет, вроде не змеевич…ну ладно, может, просто много лет назад по молодости да по глупости сделал. На левой же руке, на предплечье была большая, серьезная рана, словно глубокий ожог или снятая кожа. Что именно, я так и не смогла понять. Неправильная рана. Зашипев с досады, я полезла в сумку. Это лучше залечить. Раз похоже на ожог, то действовать надо, как при ожоге. Он опаснее. А содранная кожа аналогична ему, только без термического поражения. Решено, лечу ожог. Тем более, это в моих силах. Мята, полынь серебристая, белый вереск. Так, теперь основные компоненты. Из глубин мешка я извлекла две жестянки с крышками и пробирку из алмаза. Так, а где щипцы? А, вот они. Зажав пробирку в щипцах, я палочкой положила в нее немного, около чайной ложки застывшей драконьей слюны из одной из жестянок. Растерла на ладони в порошок высушенный листик мяты, шарик цветка полыни и три крохотных цветка вереска. Смесь я высыпала в пробирку и стала ее нагревать. Пока зелье грелось, я сняла с огня свой ужин, бросив в котелок пакетик чая. Пусть заваривается. Тем временем слюна растаяла, смешавшись с травами и превратившись в светло-зеленую жидкость с редкими алыми искрами. Открыв вторую баночку, я отщипнула от лежащей там одолень-травы маленький кусочек, размером со спичечную головку. Этот кусочек я тоже бросила в пробирку. Жидкость вскипела, меняя цвет на ярко-красный. Дав зелью остыть, я аккуратно вылила его на руку мужчины, наблюдая, как затягивается и зарастает след ожога. Или содранной кожи, что уже неважно. Я бросила взгляд на шею. Я встретилась с ранее незнакомым мне типом повреждений. Появился повод выучить что-то новое. Самообразование – великая вещь. Буду искать рецепт зелья, исцеляющего от рваных укусов ядовитых змей размером…ну, с лошадь, пожалуй. М-да… Интересно, каков шанс, что такое существует? хотя, при желании, можно и самой что-нибудь придумать. Правда, на вот этом вот экспериментировать не получится. Он еще живым пригодится.
Неожиданно мне в голову пришла мысль. Тупая. Интересно, а какого цвета его глаза? Попытка отогнать идею «взглянуть» потерпела поражение. Чуть приподняв его голову, я повернула ее к свету костра. Аккуратно приоткрыв веко, всмотрелась. Глаз закатился, но немного все же видимый край радужки был черным. Чисто черным, даже зрачок терялся. Не ожидала. Глубокие морщины прочерчивали его лицо, но это были следы скорби и боли, а не возраста. Высокий лоб, тонкий, с горбинкой нос, чуть длинноватый для этого лица. Острые скулы, запавшие глаза… Нет, его нельзя назвать красивым, но некоторая аристократичность в нем есть. Пришло на ум странное сравнение – сын короля и служанки. Эдакий принц-полукровка. Я кивнула своим мыслям. Правда, ему очень подходит. Дальше. Руки без мозолей, кожа гладкая, пальцы длинные и тонкие, как у музыканта. Или как у любого из магов. Вот только ощущение от его силы какое-то странное, словно он никогда не пользовался полным своим потенциалом, заложенным природой. Ах, да, точно, я же наблюдала. Они все в этой Англии пользуются вспомогательными предметами. Как их…палочками. Ха! А ведь это гробит псипатический потенциал. Хотя, этот, похоже, очень сильный эмпат. Стоп!!!! Я ошиблась насчет мозолей! Вот не ожидала. Еще раз проведя по его руке, я убедилась в своей правоте. Маленькое уплотнение кожи на боковой поверхности указательного пальца. И на другой руке тоже. Осмотрев тыльные стороны его ладоней, я увидела крошечные следы ожогов, будто от брызг чего-то горячего. Он алхимик. Забавное совпадение. Мозоли видимо от котла, который он почему-то поднимал руками без перчаток. Хотя, я тоже так делаю. Часто лень надевать перчатки, а готовить в них смеси – убийство, словно вышивать золотом в варежках. Поди ж ты… Из целой кучи добитых и не очень представителей Британского волшебного мира я умудрилась выцепить коллегу. Жизнь меня уже научила, что таких совпадений не бывает. Значит, я все же начала эмпатировать, пусть и настолько по-идиотски.
Оторвавшись от размышлений, я вернулась к обыденности. Надо еще его волосы промыть от крови. За дело я взялась уже с некоторой теплотой, увидев в нем коллегу по цеху. Куском ткани я сначала стерла высохшую кровь, осыпавшуюся бурым порошком на влажную землю с примятой травой. Я приподняла его в полусидящее положение, так, чтобы голова откинулась назад. Теперь волосы свисали свободно. Намочив густые пряди, я натерла их бруском мыла, который был у меня с собой, и стала яростно взбивать пену, окрашенную кровью. Смыв ее, я начала все сначала. Мне понадобилось еще одно полное ведро, пока пена не перестала приобретать розовый цвет. Вылив на волосы остаток воды, я высушила их своей силой. Вот теперь хорошо. И мне как-то легче на душе стало. Вновь уложив его на ветки, я вспомнила, наконец, об ужине. Мясо, конечно, остыть не успело…по крайней мере до конца. Чай, в принципе тоже, правда, настоялся он до состояния крепкой заварки… Так что меня ждал вполне сносный ужин.
Поев, я взялась за разбор того, что успела насобирать в этой поездке. Правда, ранней весной сложно что-то найти, но я постаралась для себя любимой. Были тут и кое-какие травы, и плоды кустарников, и самые ранние из цветов - даже пару грибов я отыскала. Ну, и минеральные пудры и порошки – куда же без них. Теперь остается только разобраться, для чего вообще могут пригодиться эти ингредиенты. Кое-какие были знакомы, но далеко не все. Против воли мой взгляд устремился на спутника. Вот, кто, по идее, мог бы мне все рассказать. Ха, как же! Его как волхвы заберут, так и с концами. Вообще больше не выпустят. Будут мозги промывать, пока память полностью не выжгут. Жестоко, но как они выражаются, знания важнее. Вздохнув, я достала тетради и заполнила отчеты по прошедшему дню. Все, увиденное мной в Британии было скрупулезно записано, дабы Собор мог подробно ознакомиться с моими наблюдениями и выводами.
Когда отчет был закончен, я вытащила скатку одеяла и улеглась на ветки рядом с незнакомцем. Необходимо поберечь тепло. Мое, конечно, но и мужчины тоже. Нечего тратить и без того скудные резервы его организма на поддержание температуры, хотя бы по минимуму достаточной для жизнедеятельности. Спать осталось не больше трех часов, если я хочу тронуться в путь на рассвете. Завернув нас обоих в плед, я неожиданно улыбнулась. Ох, Лель, когда же я последний раз была с мужчиной…? Кажется, уже больше года назад. Я хихикнула. Вот, докатилась. Похоже, это было слишком давно, раз полутруп, лежащий рядом, навевает такие идеи. Ну и ладно. Я повернулась на бок и прижалась спиной к руке алхимика, начиная засыпать. Последней явилась непрошенная мысль: «И чего я так о нем забочусь? Ведь отдам Собору, и поминай как же, собственно, звали…» И в ответ ей ехидное домыслие: «Да потому что тебе такие всегда нравились…»



Глава 2. Способ спасти

Утро было мокрым и холодным. Я порадовалась, что вчера легла спать в обнимку с алхимиком. А то он мог бы и погибнуть от переохлаждения. А это нежелательно, после того, сколько сил я потратила на сохранение его жизни. Неожиданно позади меня раздался хриплый вдох. Я в панике обернулась. Черт. Алхимик дышал. Жизнедеятельность начала восстанавливаться. Теперь он не в анабиозе и даже не в летаргии – просто в коме, и стремительно выкарабкивается. Часа через два начнет приходить в себя и задавать ненужные вопросы. Шшшс-сс!!!
Глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться. Позвала Сивку. Потрепав его по шкуре, я попросила показать подковы. На бег с весом двух всадников этих подков хватит как раз на два часа. На три - с натяжкой. Обхватив ладонями морду коня, я спросила, глядя в эти умные красные глаза:
- Ты сможешь с этими подковами за два часа домчаться отсюда до Китеж-града?
Конь задумался. Через несколько секунд отрицательно мотнул головой.
- А за три?
Еще пара секунд раздумий, резкое движение ушами: не знаю, но можно рискнуть.
- Тогда так и поступим. Сейчас, соберу вещи, и мы рвем когти…
Мои пальцы неосознанным жестом пробежались по сбруе наспинных ножен, где специальными петлями были закреплены различные полезные алхимические смеси.
- Стоп, а как насчет этого зелья, помнишь?
Конь кивнул и помахал хвостом.
- Его действие длится ровно час. До Китежа успеем?
Конь снова замотал башкой в отрицании.
- Черт… Ладно, а когда сядем, оставшийся путь за сколько проделаешь?
Конь оттопырил одно ухо.
- За час?
Он кивнул, потом подумал и опустил ухо до половины.
- Даже за полчаса?
Он снова закивал и дернул ушами
- Что значит, почти?
Оттопырив нижнюю губу, конь фыркнул и чуть согнул все четыре ноги.
- Какая еще вода… А, в смысле, если приземлимся на воду…? Подков осталось минут на двадцать. Предлагаешь срезать через Ладогу?
Конь закивал так яростно, что я испугалась, как бы он не упал.
- Ладно, сейчас, я все сложу и дам тебе зелье. Подожди.
Это зелье сделает моего Сивушку кельпи. И у нас будет ровно час стремительного полета. Хорошо. Я быстро свернула лагерь, засыпав потушенный костер снегом и раскидав ветки. Алхимика я вновь привязала к коню – теперь это более оправданная осторожность. Я закрепила походные мешки позади седла, и сама влезла на Сивку, вынув фиал из петли. Сковырнув пробку, я вылила его содержимое на язык повернувшему ко мне голову коню. Он сглотнул и вздрогнул всем телом. Три минуты. Я покрепче обхватила спутника, постепенно приходящего в состояние «жизнь». По шкуре коня прошла дрожь. Шерсть почернела, приобретя голубовато-стальной отблеск, из ноздрей повалил дым, а в глазах сверкнуло Изначальное пламя. По бокам мощного туловища развернулись широкие перепончатые крылья, все жилки которых светились, как раскаленный докрасна металл, словно вместо крови по ним струился жидкий огонь. Клацнув клыками, Сивка зарычал и, вспарывая землю семисантиметровыми когтями, стал разгоняться для взлета. Я почувствовала, как меня вдавило в спину коня, когда он сделал первый, самый важный прыжок и распахнул крылья, словно опираясь ими на воздух. Несколько взмахов – и мы уже несемся по поднебесью в сторону Ладожского озера. Полет – это прекрасно. И если забыть, что под тобой разверстая бездна глубиной в несколько сотен метров, то невозможно оторвать взгляд от расстилающихся под тобой просторов. Сверкнуло стальной синевой Балтийское море, ослепительно заблестели покрытые волнами пестрых цветов поля Руси. Изумрудами заискрились густые хвойные леса. Земля была похожа на камею, искусно выточенную ювелиром из разнообразных драгоценных камней. Любоваться на это великолепие можно бесконечно, но все хорошее быстро заканчивается. Из созерцательной нирваны меня вырвал слабый стон алхимика. С губ его потекла струйка крови. Рана начала оживать вместе с ним. А вот теперь действительно ситуация ухудшилась до полного…кх-м…до полной паршивости. Вскоре Сивка пошел на снижение. Видимо, чувствовал, что действие зелья кончается. Внизу мелькнул Питер, кажущийся большой игрушкой. Распростерлась синева Ладожского озера. Сивка резко снизился, и я едва успела активировать подковы. Конь рванулся в галоп, не успев даже превратиться обратно. Крылья исчезали, и шерсть рыжела уже на бегу. Вытянувшись в струнку, Сивка летел, как ветер, и я как могла низко пригнулась к его шее, обнимая худое тело незнакомца и чувствуя, как вздымается в неглубоком, прерывистом дыхании его грудь, чувствовала неровный пульс в оживающем теле. Зверски хотелось спать, ведь за последние четверо суток я спала всего каких-то несчастных три часа, не больше. Но нам необходимо добраться до Китежа, пока открыты его врата, ночь алхимик не переживет. Впрочем, это не мое дело, оборвала я себя. Мне он никто. Я даже не знаю, как его зовут. Так что, здравствуй и прощай, незнакомец.
Текли минуты бега, я чувствовала, как кончается резерв силы подков. Сивка взвился в головокружительном прыжке, в последний миг действия заклятия с силой оттолкнувшись от начавшей расступаться поверхности воды. Передние копыта сухо скрипнули по гравию берега, и Сивка вновь рванулся вперед, набирая скорость. Деревья сплошной полосой проносились мимо нас, и каждое встречное дерево – риск свернуть шею и мне и коню. Впереди показалось мягкое, немного неестественное мерцание вод Онеги. Слава Богам, успеваем! Врата еще открыты. Только бы успеть провести раненого через них, пока он не очнулся.
С разгону мы влетели в озеро, постепенно погружаясь. Я зажала алхимику нос и рот, надеясь, что ему хватит воздуха до тех пор, пока мы не окажемся в Китеж-граде. Он дернулся раз, другой, а мы все стремились к горящему в глубинах лиловому отсвету врат. Скорее, Сивка, скорее!!!
Последний рывок, и мы, насквозь мокрые, мчимся по улице Китежа. Сивка затормозил, взрывая копытами песчаный грунт. Алхимика передернула судорога. Я едва успела наклонить его над землей, свесившись с конской спины, как его вырвало водой, попавшей-таки в легкие и желудок. С губ мужчины потек ручеек крови. Время кончается. Скоро рана откроется полностью, становясь угрозой для жизни. Я отерла кровь ладонью, позволила телу откинуться назад, опираясь на меня, и положила его голову на свое плечо. Сивка же двигался к Палатам Собора. Внезапно я уловила слабый аромат, исходящий от его одежды и кожи. Серебристая полынь, терпкая и чуть горьковатая. У алхимиков аромат кожи – это аромат сути. Есть сотни комбинаций и оттенков запахов, отличающих моих коллег. Раз аромат пробудился, значит, алхимик вернулся к естественной жизнедеятельности. Проснулась душа, проще говоря. Я пришпорила Сивку, заставив добираться до Собора едва не галопом. У расписных ворот меня встретил Мировуд, самый сильный из волхвов, самый старый, наверное, человек из всех живущих. Я слышала, что он еще с ариями ушел из Индии.
- А, Ольха, прибыла-таки! А кто это с тобой?
- Это ваш информатор. Он был очевидцем событий в Европе и Британии в частности. Только полечите его, и я думаю, он расскажет все, вас интересующее.
- Очевидец или участник?
- Точно очевидец, но со вторым давать гарантию не могу. Возможно.
- Хорошо, девочка, очень хорошо.
- Мировуд, я еще записи привезла…
- Замечательно, девочка! Пойдем.
Я посмотрела на алхимика.
- Мировуд, позови, пожалуйста, пару ребят, я его не дотащу. А его бы срочно в лекарскую…
- Ух, память моя дырявая, голова садовая! Овсень, Лютень, подсобите-ка малышке!
Двое парней может на пару лет помладше меня, очень похожие внешне, словно близнецы, помогли мне спустить стонущего мужчину на землю. Я снова утерла кровь с его губ. В глубине души забилась паническая мольба. Боги, не дайте ему умереть! Отец наш Сварог, тебе двух овец в жертву принесу, только пусть живет!!!
- Ребята, несите его в лекарскую, а мы с Ольхой пойдем, погутарим.
Мировуд легкой, юношеской походкой, абсолютно не соответствовавшей его внешности усохшего старичка с белой как снег бородой до земли, двинулся в Палаты Собора. Проводив глазами парней уносящих алхимика, я вздохнула и последовала за волхвом. Теперь надо разобраться с записями. Мировуд, проведя меня в келью и усадив на колченогий табурет, сам занял место на топчане:
- Ну, рассказывай.
- Да что рассказывать? Вот записи. Почитаете на досуге. К тому, что написала, добавлю одно. Ничего хорошего не ждите. Волшебники запада разобщены, погрязли в мелких конфликтах. Друиды ушли в глубокие пещеры под островом. Так что в это лето трав, похоже, не будет.
- Жаль. А что может сказать этот юноша?
- Думаю, он может поведать истоки этой истории. Я нашла слишком мало, чтобы их достоверно описать. А он должен знать. Хотя, я не очень поняла одного, откуда там взялась одна из принцесс.
- Как интересно…А которая?
- Вторая. Ее еще Кровавкой называют.
- Кровавка? Хм-м… ну ладно. Где она сейчас?
- Может, в земле, а может, у чучельника. Ее какой-то мальчишка слегка…зачарованным мечом порубил. Кстати, информатора от ее укусов лечить надо.
- Даже так? Интересный случай…Правда, боюсь, тебя тогда будет ждать еще одно задание.
- О, нет…
Мировуд потрепал меня по лежащей на поверхности стола руке. Его ладонь была мягкой и теплой, ее прикосновение оставляло ощущение уюта, как рядом с любимым дедушкой.
- Ничего, девочка. Нетрудное. То есть, не такое, как вот это было. Вот только лекаря дождемся, чтобы уже точно знать. А пока давай зачетку и перо.
Я протянула требуемое, но зачет за это задание меня сейчас беспокоил меньше всего. А вот то, что меня интересовало – это идиотизм. Вот. Что-то бормоча, Мировуд оформлял зачетку и ведомость, когда в келью вломился лекарь Борислав. Я улыбнулась ему, как старому другу. Он так часто лечил меня от последствий моих вылазок, что, уже, наверное, знал меня лучше, чем я сама.
- Борислав!
- Мировуд. Ольха! Я так рад тебя видеть, девочка моя! Мировуд, тот мужчина, которого только что доставили…
Против воли у меня вырвалось:
- Что с ним?
Что-то многовато страха в этом голосе, многовато паники. Мировуд внимательно посмотрел на меня, но промолчал, только накрыл мою руку своей. Борислав продолжил:
- Он умирает. Яд принцессы Змей – это плохо, а столько яда…как он вообще еще жив, я не понимаю.
Я ответила с непонятной мне самой горячностью и гордостью:
- Он алхимик. У нас развивается привыкание к ядам из-за постоянной работы с ними. Хотя такое количество даже нам побороть тяжело…
Борислав метнул на меня удивленный взгляд:
- Тем не менее, он борется. Самая опасная рана уже исцелена.
Я вскинула брови:
- Как? Я залечила лишь ожог на руке…
- Это не ожог. Это что-то вроде зерна зла, которое то ли вырвали из его тела, убив хозяина, то ли от которого он сам отрекся.
- Скорее первое, хотя… в любом случае, одолень свое дело знает.
- Одолень? Как ты додумалась?
- Ну, во-первых, я все же хороший алхимик. А во-вторых, я лечила ослабленного кровопотерей и ядом человека, лечила с помощью того, что на тот момент было на руках. А единственное, что я имела на этот случай – это слюна дракона. Ее надо было… разбавить. А для ослабления многих эффектов лучше всего подходит одолень.
- Тебя это спасло. И его тоже. Не будь в смеси одолени, ты бы подхватила это зло, это проклятие, на себя. Оно вырвано из него, но все еще летает вокруг. Надо его очистить, но это займет пару дней и я не уверен, что он это перенесет. Слишком много негативных влияний.
Я встала, подхватив сумку:
- Что мне делать?
- Нужны три яблока Гесперид.
- Ненавижу предгорья Кавказа. И что этим девицам в Греции не жилось… нет, понесло их в какие-то Богами забытые горы…
Мировуд посмотрел на меня и в его глазах прыгали озорные смешинки:
- Вот тебе и задание. Три яблока. У тебя есть… - он посмотрел на Борислава. Тот пожал плечами и ответил за Мировуда:
- Два дня. До полуночи завтрашнего. Дольше я не смогу защищать его от этого проклятия, одновременно очищая организм, а если оно вернется – он умрет.
- Да я же только туда с неделю добираться буду!
- Мы тебя перекинем. Живой информатор нам нужнее, чем толика сбереженной силы. Портал будет готов через три часа. Собирайся.
Я повернулась к Бориславу:
- Есть «Не спи - уснешь»?
- Боги, зачем тебе?
- У меня всего два дня. Найти сад, сторговаться с Гесперидами…А я уже четверо суток толком не спала. Три часа сна на девяносто три бодрствования… Как думаешь, я выдержу еще…сколько там?…тридцать семь?
- Тогда ясно. Пойдем.
Он отвел меня в травническую. Вытянул с полок два флакона и произнес:
- Сейчас ты выпьешь Живучку и уснешь на два часа. Не спорь. Портал все равно еще не готов. Сразу, как проснешься – выпьешь «Не спи – уснешь» и пойдешь в оружейную. Там сама разберешься, а Олега я предупрежу.
- Ладно, Сирин с тобой. Давай живучку. Где мне можно лечь?
- Вон койка. Иди, спи!
Я подчинилась. Выпив эликсир, улеглась на топчан и забылась неестественным беспокойным сном. Ровно через два часа меня выбросило из него, словно пинком. Неприятно, но организм восстановил себя ровно настолько, чтобы не свалиться по дороге. Прихватив с собой снятую броньку, я пошла в подземелье терема, в оружейную.
На песчаных полах мягко и несколько приглушенно поблескивали огоньки светильников. Возле входа в арсенал на корточках сидел Олег и что-то вычерчивал в блокноте. Я удивилась – волхвы не любят человеческие изобретения. Никогда вслух не скажу, но мне кажется, это от зависти. Ведь не они же, светочи знания, это придумали.
- Олег!
Ноль внимания.
- Вещий!
Ноль внимания.
- Слушай, рыжий, еще раз меня проигнорируешь – пеняй на себя.
Есть реакция!
- От рыжей слышу.
- Олег, подскажи, а, что с Гесперидами делать?
- Не связываться.
- Олег! Я же серьезно!
- Я тоже.
- Мне яблоки нужны!
- Сходи на рынок.
- Гесперидские!
- А, так что же ты сразу не сказала! С этого надо было сразу начинать.
Отложив наконец в сторону блокнот, он соизволил поднять на меня глаза, зеленые, как молодая листва. В них мерцал довольный смех. Я улыбнулась.
- Ну, здравствуй, Олег.
- И тебе здоровья, Ольха. Зачем тебе эти яблоки сдались?
- Борислав послал. Еще два задания и прощайте. Уйду от вас на вольные хлеба.
- И не надейся. Тебя волхвы так просто не отпустят. Они собственники.
- Они? Ты уже ушел из волхвования? Быстро же ты…
- Да нет, не ушел. Просто я кардинально не согласен с ними по многим вопросам. Надоело. Три десятка сотен лет доказывал и замучился. Пусть теперь сами отскребают свою пригоревшую кашу от котла.
- Ну, это мне не понять. Так что с Гесперидами?
- Ты слышала легенду о Лебединках?
- Ну, да, наверное…Это те, что в Реку Смородину купаться ходят, сбросив крылья?
- Они и есть. Сопри чье-нибудь крылышко - они, чтобы его вернуть, что угодно отдадут.
- А в каком месте они купаются?
- Куда долетят. Всегда по-разному.
- А когда? Или тоже как приспичит, когда блохи загрызут?
- Не, с этим строго. С полудня до двух и с заката до темноты. Слушай, я тут тебе такую броньку нашел, закачаешься! Тебе хорошо будет. А то твоя уж больно заметная.
- Ну-ка, кажи!
- Идем.
Он провел меня в одну из самых дальних секций, куда до него, похоже, никто уже лет пятьсот не заглядывал. Пылищи накопилось… Олег дошел до последнего стеллажа и достал оттуда… костюм. Брюки, сапоги на шнуровке, до колена длиной, рубашка со свободными рукавами, видимо, долженствующая сесть по фигуре, с узкими удлиненными манжетами и воротником стоечкой. Ах да, еще пояс. Широкий, с крепежами для ножен меча, нескольких кинжалов, еще чего-то…
Я недоуменно посмотрела на Олега:
- Это шутка? Первый же меч…да просто сучок, это распорет!
- Не-а. Все соткано из нитей кровавой стали. А кровь – от Старшего Змея. В смысле, Дракона, не Полоза.
Я присвистнула. Потом посмотрела еще раз на это великолепие и горько вздохнула.
- Нет, Мне все это будет велико. Это на тебя только, мамонт ты наш.
Олег действительно отличался недюжинной комплекцией. Эдакая гора мышц ростом больше двух метров. Я со своих метра шестидесяти задираю голову, чтобы смотреть ему в глаза. А он ржал.
- Померь сначала, потом говори.
Медленно выдохнув и сосчитав до десяти, я взяла в руки рубашку. Ткань была мягкая, как шелк. Даже не верилось, что она так прочна, как это утверждает Олег. Видя сомнение в моих глазах, волхв демонстративно вздохнул, закатил глаза и отобрал одежку. Положив ее на песок пола, он достал кинжал, собираясь, видимо, метнуть его вниз. Я охнула. Своим броском Олег с легкостью пробивал насквозь дубовые ворота замков в пятнадцать сантиметров толщиной.
Короткий свист, щелчок и звон стали. Я не верила своим глазам – кинжал, вместо того, чтобы, пропоров рубашку, уйти в землю, остался лежать поверх чуть примятой ткани. Сломанный возле рукояти. Ничего себе…
Я с благоговением подняла такую нежную с виду вещь. Олег снисходительно посмотрел на меня:
- Ну, убедилась? Марш переодеваться. Или ты и в этом мне не доверяешь?
Я улыбнулась и радостно нырнула за ближайший угол, на ходу стягивая наспинные ножны с мечами, которые в отличие от Змеиной брони все же надела. Натягивая костюм, я хмыкнула. Он был черного цвета. Что-то меня, после того, как я подобрала этого зельевара, стал преследовать черный.
Одежка огорчительно висела на мне, как мешок. А потом вдруг резко уменьшилась в размере, сев точно по фигуре, будто на меня была сшита. Накинув ножны поверх рубашки, я подтянула их ремни – теперь, без доспеха, они были великоваты и болтались. Олег появился внезапно:
- Так, а твою Змейку прибережем, авось, потом кому сгодится.
- Как вот эта сгодилась?
- Ага.
- Ну хорошо. Забирай.
Убрав доспех на полку, туда, где раньше лежал костюм, волхв схватил меня за руку и поволок к оружейным стойкам. Молниеносными движениями стал вытаскивать разные орудия убийства, комментируя это все таким радостным голосом, будто демонстрировал любимые игрушки. Хотя… для него, может, так и было.
- Вот кинжал-кровопийца – оставь в ране, и он высосет всю жизнь из жертвы, передавая ее тебе. Вот нить-нож, аккуратнее с ней, в натянутом состоянии прорезает даже алмаз. Так…веревка, шелковая…на всякий случай. И по той же причине трога. Посеребренная. Накидываешь на шею жертвы и стягиваешь перекрещенные концы. При достаточно сильном рывке отрезает голову, послабее – не дает закричать, стягивая гортань. Мечи и твои хороши.
- А отмычки есть?
- Угу. Щас! Обойдешься. Крылья воруй, девонька, так безопаснее.
- Олег, у меня всего неполных два дня. Я должна успеть любыми средствами.
Он внимательно посмотрел на меня:
- Это чего это вдруг?
Я задумалась. А правда, почему мне так важно, чтобы алхимик выжил? Волхвы и у мертвого память заберут… И только в самой глубине своей души я наитишайшим шепотом по наисекретнейшему секрету призналась самой себе, что не хочу, чтобы зельевар умер. Вот.



Глава 3. В поисках Сада

Вручив-таки мне набор отмычек, Олег радостно со мной распрощался, выпроваживая из арсеналов.
- Когда мне надо будет все это вернуть?
- Да не переживай. Считай, дарю.
- Бесплатный сыр?
- Не, просто хочется сделать хоть кому-то приятное. Ладно, деваха, топай, спасай своего алхимика.
- Откуда узнал? Борислав сказал?
- Не-а. Мыслеречь твоя проснулась. А контролировать ты ее еще не умеешь. Вот и получается, что любой, кто может читать мысли, тебя слышит.
- Упс… А как эту речь скрывать?
- Ты у нас кто? Огонь? Тогда представь широкую реку, омывающую твой разум. Противоположная стихия блокирует силу. И держи этот образ. Получается?
- Да вроде… Ну, послушай сам.
Подумав и прислушавшись пару секунд, Олег кивнул:
- Пойдет. Фон еще есть, но ты попривыкнешь. А теперь беги, портал ждет.
Я выскочила на улицу. Сивка, уже оседланный, стоял у кольца волхвов. На Руси менгиры так и не прижились. Я наклонилась и коснулась ладонью подков коня. Черт. Сама попросить забыла, а никто не вспомнил. Ну ладно, попробуем обойтись без этого подспорья. Я взяла Сивку под уздцы. Волхвы чуть расступились, пропуская меня в круг. Я закрыла глаза, чувствуя, как поплыл мир. Через несколько секунд ощущение текучести пространства исчезло. Я открыла глаза, разглядывая предгорья Кавказа. Недалеко шумела река. Так, меня, похоже, прямо к Смородине закинули. И то хорошо. Хотя, надо бы это все же проверить. Во-первых, на ее берегах царит вечная осень, значит надо дойти до этого самого берега. Хотя… Я прислушалась. На самой грани слуха я уловила плеск воды и девичий смех. Ага, значит, это точно Смородина и Лебединки уже купаются. Придется подкрадываться очень осторожно и на берег не выходить. Я оглянулась на Сивку и шепотом спросила:
- Сможешь идти так тихо, чтобы нас не услышали?
Он кивнул, и я ему поверила. Я вынула маячок. Пузырек с зельем будет мерцать ярким светом, если к нему поднести такой же. Радиус действия около пятисот метров. Сейчас он светился очень ярко, ведь рядом была его пара, но свет ослабнет, когда мы отойдем, и постепенно погаснет. Вперед мы двинулись медленно, боясь зацепить даже самую маленькую веточку. У нас еще примерно час до того, как эти птички улетят. Есть шанс успеть. Недалеко от места их купания мое внимание привлекло кое-что необычное. Я не учла, что раз на берегах вечная осень, то и растения здесь осенние. А увидела я гриб. Очень полезный для алхимиков. Я присела на корточки, желая убедиться в том, что не ошиблась. Отломив край, я всмотрелась. Слом стремительно покраснел, а потом стал принимать синий оттенок. Сероватая шляпка, красный узор на основании ножки… растет под…я подняла глаза. Липа. Отлично. Я не ошиблась. Лесной черт. Очень ядовитый и жутко полезный для нас, зельеваров. На севере их и нет. Я вынула бумажный пакет из тех, что всегда вожу с собой вот на такой случай, и аккуратно кинжалом срезала грибочек, попутно пошарив вокруг и найдя еще три таких же. Вот это удача! Я поднялась на ноги и краем глаза заметила куст волчьего лыка. Вот тоже очень нужное растение. Я обобрала все ягоды, которые на нем были. Здесь, похоже, раздолье для разных ядов. Я осмотрелась, заметив горицвет и ясенец. Но времени все это собирать нет. Надо поспешить. Стараясь не шелестеть даже листьями, устилающими землю, я осторожно дошла до последнего ряда деревьев и, чуть раздвинув ветви, покрытые золотой осенней листвой, выглянула на берег. Лебединки купались. Крылья лежали на каменистом берегу, и их караулила одна из сестер. Черт. Я пробежалась пальцами по сбруе ножен. Из сложной крестовой петли я вынула шарик с сонным туманом личной разработки. Комок пастообразной массы был завернут в тонкую папиросную бумагу. Это еще не было зелье, лишь его основа. Сосредоточившись на своем организме, я поднесла заготовку ко рту и проткнула клыком, впрыскивая свой яд. Паста сразу стала растворяться. Не дожидаясь окончательной реакции, я бросила шарик в сторону оставшейся на берегу Лебединки. Гесперида что-то почувствовала, потому что стала озираться. Из проколотой моим клыком дырочки повалил белесо-сиреневый туман. Похоже, эта из сестер была далеко не глупой. Гортанным вскриком она стала звать остальных, и не успела я и шага в их сторону сделать, как они подхватили крылья и взвились в небо, устремившись в сторону грозно нависающих гор. Ох, только не это! Я вскочила в седло стоящего рядом Сивки:
- Скорее, Сивушка, давай за ними. Они наверняка полетели в свой сад.
Конь со ржанием рывком взял с места в галоп. Как же плохо без подков! Мы не успевали за стремительно летящими птицами. Пригнувшись к холке коня, я что было мочи подстегивала его, убеждая двигаться быстрее. Геспериды улетали все дальше, теряясь из виду среди горных склонов. Через некоторое время они исчезли, но я продолжала двигаться в том же направлении, что и прежде. Склоны становились все круче. Стало темнеть, рано, как всегда в горах. Мне пришлось спешиться и вести Сивку на поводу, что замедлило наше передвижение до скорости хромой черепахи. Текли часы. Я не была уверена, что двигаюсь в правильном направлении, что эти чертовы птицы полетели именно сюда, но упрямо шла вперед, а перед глазами стояло бледное, изнуренное лицо алхимика.
Невдалеке замелькал черный зев пещеры. Я присмотрелась, подходя ближе. На земле кое-где белели перышки. Да неужели?! Ну, если не это место обитания Гесперид, то я уж и не знаю, куда дальше карабкаться. Мы с Сивкой спрятались в купе кустов, растущих недалеко от входа в пещеру. Скоро закат. Если Лебединки вылетят отсюда, значит, мы не ошиблись. И можно идти искать яблоки. Эх, Олег. Может, их крылья и воровали во времена твоей юности, но это было двадцать пять веков назад. Похоже, с тех пор они поумнели. Или, может, это я неудачница…
- Сивка, если это нужная пещера, я пойду туда. Если меня не будет через…ну, в общем, к назначенному сроку, возвращайся сам. Потому что задержать меня сможет только смерть. Ты понял?
Сивка понуро свесил голову, но кивнул. Я поцеловала его в бархатный нос и сняла с его спины свой походный мешок, надев его на спину и проверив, чтобы мечи легко выхватывались из ножен. Посмотрела на коробку с реактивами, притороченную к седлу. Хорошо бы это взять, только вот некуда. Я поправила пояс и наткнулась рукой на петли, которых там раньше не было. Еще одно свойство брони? Вынув из коробки одну из пробирок, и проверила. Идеально. Спасибо тому, кто эту вещь сварганил. Это самое полезное из ее свойств – давать тебе то, в чем ты остро нуждаешься. Я достала самое полезное из того, что у меня было с собой. Порох, пара видов ядов, настой багульника. Так, можно захватить еще…ах, вот оно. «Демон». Надеюсь, не понадобится, но мало ли. Если не останется другого выбора - придется пить. Беда в том, что в сочетании с «Не спи – уснешь» он меня убьет. Медленно и мучительно, но убьет обязательно. Противоядия от этой смеси нет. На крючок пояса я повесила флягу со спиртом – это самая лучшая база для смешивания различных зелий.
Поддавшись порыву, я обняла своего коня, которого сама вырастила, и, зарывшись лицом в густую гриву, вспомнила того несчастного слабого жеребенка, которого никто не хотел брать. А поглядите на него теперь, в какого зверя он вырос! Ну, в том правда была воля Сварога. Однажды в очень холодную ночь я взяла его в свою комнату в общежитии, а он разыгрался и толкнул стол, откуда на него опрокинулся штатив с экспериментальными зельями… он выжил, но стал таким, как сейчас. Слишком умный, слишком сильный и быстрый для простого коня. Только вот из сивого он превратился в ярко-рыжего, да глаза стали красными, как кровь. Прямо интересно, что и в каком сочетании на него подействовало… Я целых два месяца лечила его от ожогов и отравления, а в итоге получила…вот это. Я подняла к умной морде почему-то заплаканные глаза и прошептала:
- Если я не вернусь, пожалуйста, иди к Олегу. Он будет тебе самым лучшим хозяином после меня. О, Боги, как же мне страшно. Я чувствую, что случится что-то плохое. Ох, ну почему проснулась эта чертова эмпатия?! Мне так хорошо без нее жилось…
Сивка успокоительно фыркнул и ткнул в меня носом. Я потрепала его по густой оранжевой гриве, влажной от моих слез. Неожиданно из пещеры с криками вырвался вихрь белых птиц. Я не ошиблась. Значит, уже закат.
- Ладно, пошла я.…Авось, еще свидимся.
Еще раз чмокнув своего любимца, я утерла лицо рукавом и двинулась в пещеру. Темнота сомкнулась надо мной, словно упал занавес. Постепенно я стала различать тепловые контуры всего окружающего меня. Так, вот стены, они холодны и имеют густо-фиолетовый цвет, а вот эти почему-то теплее, чуть более красные… А вон там – скопище летучих мышей. Ох, как же эти чертовы Геспериды могут тут жить? Кошмар какой!
Пещера шла прямо, без поворотов, только изменялась в размерах. Это утешало. Шанс заблудиться пока отсутствовал. А дорога вела меня все дальше, в глубины гор, постепенно понижаясь.
По мере того, как я спускалась все ниже, становилось холоднее. Инфракрасное зрение стало давать сбои, словно мигая…пока не потухло окончательно. В окружающей тьме мне пришлось двигаться на ощупь, потому что световой шарик я зажигать не хотела – мало ли, кто может его увидеть. Да и Геспериды в любой момент могут полететь назад, и им тоже не стоит знать о моем присутствии здесь. Проще полностью довериться остальным ощущениям. Примерно минут через пятнадцать я ощутила что-то вроде толчка изнутри, побуждающего остановиться. Я это сделала и опустилась на колени, дотрагиваясь до пола пещеры ладонями. Ух, вот я бы попала! Буквально в полуметре от меня начинался крутой обрыв. Нащупав камушек, я бросила его в этот провал. Одна, две, три секунды. Значит глубина – метров десять-двенадцать. Если только это не какой-нибудь уступ. Я вынула веревку. Так, ну…метров тридцать тут есть. Должно хватить. Нащупав на краю провала сталагмит попрочнее, я обвязала его основание и подергала что было сил. Вроде выдержал. Молясь в душе Роду, Сварогу и всем светлым богам, я стала медленно спускаться. Эх, жаль, перчаток не прихватила… сейчас все руки обдеру до мяса. Десять метров… судя по ощущениям, дна нет. Двенадцать… пятнадцать… метрах на восемнадцати я испугалась. Именно в этот миг моя нога коснулась чего-то твердого. Страхуясь веревкой, я аккуратно поставила на эту опору обе ноги и пару раз подпрыгнула. Вроде держит. Сдвинув ступню, я нащупала край. Значит, правда уступ. Взглянув наверх, я прикинула, что сверху, от входа меня не увидеть, значит можно зажечь огонек и взглянуть вниз. Главное, быстро. Дрожащий свет озарил вертикальные стены. Обсидиан. Я хмыкнула. Глянула вниз. Ну…еще метров пять. Осмотрев ладони, я поняла, что скоро смесь драконьей слюны и одолени будет нужна и мне. Это в свою очередь, опять вернуло меня к размышлениям об алхимике. Вот черт…я же его даже не знаю! И умудрилась увлечься! И что меня на это сподвигло?! Бред. Только вот, почему же я не могу отогнать воспоминание о запахе полыни, почему оно преследует меня? Оно и память о бледном, изнуренном лице со стекающей изо рта струйкой крови, прижавшемся к моей щеке, пока я гнала коня к Китежу. Полынь… Армат души алхимика может сказать многое о нем самом. И даже если внешне ты брутальный качок, но сопровождает тебя запах сирени, то это выдаст, что ты неисправимый романтик. Не только конечно, но если упрощать… Очень редко бывает так, что аромат чистый – только мята или только шалфей. Обычно запах – это сложная смесь. А у него – одна полынь. Насколько я помню толкование, это скорбь, боль, одиночество, утрата, предательство, страх, разбитая надежда. Вторичное значение – гордость, достоинство, целеустремленность. А в основном толковании числится спасение духа. Если это про него, то я ему не завидую. Тяжелая у него жизнь была. Хмыкнув, я продолжила спуск, а то что-то я замечталась, да не вовремя.
Внизу я оказалась довольно быстро. Но свет зажигать больше не стала… Так, веревку придется оставить – а то потом не выберусь. Остается надеяться, что таких вот…сюрпризов с дорогой больше не будет. Самым странным в этой пещере было отсутствие боковых коридоров. Не то, чтобы я была недовольна, просто это было…необычно. А я не люблю того, чего не могу разумно объяснить.
Только сейчас я осознала, что начинаю различать окружение. Но не тепловым зрением, а обычным. Подойдя вплотную к стене, я провела по ней пальцем. Осталась темная полоса, а палец засветился. Черт, светящаяся плесень. Она, вообще-то ядовитая, но надеюсь, моего иммунитета хватит, чтобы этому яду противостоять.
Я двинулась вперед, и с каждым шагом свечение становилось ярче. Если так будет продолжаться и дальше, скоро содержание спор этой плесени в воздухе станет опасным, даже для меня. Мой слух, уже привыкший к тишине подземелья, неожиданно различил далекое эхо лебединого скрежета. Геспериды! Я метнулась обратно, туда, где еще было относительно темно, и нырнула за сталагмит, прижимаясь к нему спиной и молясь, чтобы меня не заметили. Только сейчас я задумалась, почему Олег посоветовал мне с ними не связываться. Но, раз посоветовал, значит, причина была. И очень веская. Звук между тем нарастал и приближался. Мимо со свистом пронеслись эти чертовы птицы. В гомоне и вихре белых перьев они скрылись в глубине пещеры. Я, не раздумывая, бросилась за ними. При этом я старалась не топать. По мере усиления света я стала различать детали, которые мне было бы приятнее не видеть. Кое-где, вдоль стен мелькали кости, в основном звериные. Все бы ничего, если не считать их состояния. Нет, они не были разгрызены. Подняв одну, я присмотрелась. Бедренная кость то ли коня, то ли оленя была разорвана невероятным растяжением. Мне стало страшно, когда я подумала о существе, которое могло вот это проделать. Отбросив кость, я поспешила уйти из этого места, углубляясь дальше в горы. Примерно через час пути кости исчезли, и я вздохнула с облегчением. Будем надеяться, что больше такого здесь нет. Но вместо костей стал появляться пух. Белый, словно снег, он устилал всю пещеру, делая ее более светлой – и более опасной. Ноги утопали в этой белой массе до середины икр. Меня беспокоило, в основном, то, что там, в глубине этого «снега» может скрываться что угодно. Или кто.
Сосредоточившись на том, чтобы уловить малейший посторонний шорох или иной звук, буде тот раздастся, я допустила серьезную ошибку. Многие твари подкрадываются беззвучно. А еще больше дряни умеет это делать вниз головой, по потолку. Но поняла я это, только когда какая-то тварь, которую я даже не заметила, свалилась на меня сверху и зажала, словно в тисках. Но я ровным счетом ничегошеньки не видела! Я чувствовала, что что-то обхватывает меня поперек туловища, но это что-то было пустым местом для обоих видов зрения. Я не могла ни выхватить кинжал, ни уйти. Только головой крутила. Тварь не рвала и не грызла. Просто держала, как капкан. Черт! Я попыталась вывернуться, но это было бесполезно. Тварь молчала, лишая меня возможности даже по голосу попытаться определить ее вид. Не хочешь по-хорошему? ну тогда я тебя поджарю. Я выпустила огонь, хлынувший по моим жилам горячей волной. Тварь придушенно фыркнула, но хватки не ослабила, а огонь потух, словно его залило водой. Черт!!! Я попыталась успокоиться. Главное понять, что это такое, потом можно будет думать, как бороться. Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула, считая до десяти. Сознание очистилось, и я смогла спокойно думать. Главное не беспокоиться о времени. Главное вообще выбраться. Я стала вспоминать, что же может водиться здесь, у входа в Подземное царство, да еще и наделенное такими способностями. Если это навьяк, то на него должен подействовать настой остролиста, чабреца и ясеневых почек. Нагнув голову, я зубами выдернула пробирку из петли на плече. Горький он конечно, но для меня безвредный. Сосредоточившись, я раздавила пробирку зубами. Рот наполнился горечью. Я широко его открыла, чтобы не порезаться об осколки. С тихим звоном стекло осыпалось вниз. Настой брызгами рассыпался по невидимой плоти. За моей спиной раздался тихий скрежещущий звук. А потом накатила боль, волнами распространяющаяся от сердца. Руки и ноги стали неметь. Черт! Эта тварь меня травит каким-то паралитиком! Сердце отпустило. Но стало трудно дышать. Я знаю два вещества, вызывающие такую реакцию в чистом виде – настой болиголова, или цикута, и пары фосфора. Конечно, есть еще множество смесей, дающих такую реакцию, но в чистом виде – только эти. Кажется. Я хотела хихикнуть. Не получилось. Неожиданно симптомы отравления стали пропадать. Отошли ноги, вернулась чувствительность к рукам. С болью, но это лучше, чем бесславная гибель. Интересно, почему тварь перестала меня травить? И как смогла снять симптомы? Мне казалось, противоядия не существует…Или я просто ошиблась в том, какой это был яд? Тварь за моей спиной издала тихий смешок. Смех. Ну конечно!!! Вот кто ты! Ты Горный Скоморох! Это значит, что рядом и Костоправ. Наверное, это он так рвет кости, которые я видела позади. Ох, Сварог, что делать? Скоморох хихикнул еще раз, словно насмехаясь над моими мыслями… Мыслями! Точно! А я и забыла…эта тварь – мыслечтец. Значит, отпугнуть его могут только мысли, ничто физическое ему вреда не причинит. Но вот какая это мысль? Имя Сварога не помогает… Я перебрала весь светлый пантеон, почти весь темный…бесполезно. Стоп. На настойку он все же обиделся, раз начал травить. Только вот это не физический яд был, а психический. Поэтому и отравление он смог сам удалить – просто перестал желать мне отравиться. А что может повредить навью? Я стала перебирать разные травы. От истинно изгоняющих, до просто оберегающих. Бесполезно. Лишь один раз он послал мне болезненный импульс – когда я вспомнила о тимьяне. Перебрав все растения с аналогичными свойствами, я ничего не добилась. Черт! Еще смешок. Шло время. По моим ощущениям, сейчас уже больше полуночи. Остались всего сутки. Даже меньше – часов шесть мне будет необходимо, чтобы выбраться отсюда и успеть к порталу. Значит, восемнадцать часов. О, боги, помогите мне успеть! Я не хочу, чтобы зельевар умер! Я столько сил потратила, чтобы доставить его живым!
Перед моим внутренним взором встал его облик. А мысли наполнил аромат полыни, чуть горьковатый, но такой приятный.
Неожиданно Скоморох издал шипение, потом болезненный звук, похожий на плач. Хватка ослабла, и я, не задумываясь, вывернулась из нее и бросилась бежать, спотыкаясь о невидимые под слоем перьев камни. Скорее, скорее, прочь из гиблого места. Я бежала, продолжая удерживать в памяти запах полыни. Как же я умудрилась о ней забыть?! Спасибо тебе, алхимик. Сам того не ведая, ты мне жизнь спас. А может, заодно и себе, если я смогу вовремя привезти эти дурацкие яблоки.
Через полчаса бега по пересеченной местности я выбралась в большую пещеру. Ее своды терялись в темноте, хотя стены были покрыты светящейся плесенью так густо, что внизу было светло, как в летний полдень, только вот свет этот был холодным. Сейчас я могла осмотреть себя. Руки действительно содраны до мяса, но боли я не чувствую. Я посмотрела на тыльные стороны ладоней. Так и есть. Началось пагубное действие «Не спи – уснешь». Костяшки пальцев приобрели нездоровый голубоватый оттенок. Я знала, что в зеркале сейчас увидела бы поголубевшие белки глаз. Именно из-за побочного эффекта это зелье использовалось так редко. В его состав входит одолень. В чистом виде эта трава заставляет человека расходовать ту часть сил, которая нужна ему для жизни. Если целый день пахать, потом еще ужин готовить, потом с хозяйством разбираться – спать ляжешь смертельно усталым. Но эта усталость означает, что потрачено только пятьдесят процентов сил. Еще ровно половину наше тело оставляет для своего восстановления. А одолень заставляет организм отдать этот остаток полностью, после чего человек умирает от усталости, которую даже не ощущает... Эликсир действует мягче. Он забирает только четверть сил, половину того остатка, который так важен, оставляя последнюю четвертинку тебе. И именно поэтому нельзя спать, пока не кончится его действие. Сон тоже требует определенных усилий, и если Мора будет чем-то недовольна, она может тебя забрать. Просто силы кончатся раньше, чем успеют восстановиться. Парадокс многих смесей.
В состав же «Демона» входит цвет папоротника, призывающий тьму, обращающий в демоническую Тварь. В сочетании с одоленью, травой Силы, цвет становится ядом зла. И это зло начинает разрушать тело, не давая права вернуться с Темной стороны. Но и силы, с другой стороны, при одновременном употреблении обоих зелий получаешь несоизмеримо больше. В древности был напиток битвы. Воины, готовые умереть, забрав с собой как можно больше врагов, выпивали «Светоч». Это смесь трех настоев – «Демона», «Не спи – уснешь» и «Крови Перуна». Тьма, Сила и Свет. Сочетание несочетаемого давало едва ли не божественную силу, но ровно на три часа. Потом воин умирал в страшных мучениях. Обычно, этих трех часов было достаточно, чтобы переломить ход битвы.
Я тряхнула головой, прерывая размышления. Некогда! Надо идти. И я пошла. Пещера напоминала маленький мир. Трава, деревья, речка… Небось, Смородина и есть, она говорят, прямо из-под гор течет. Но все такое бледное…Словно призрачное. Трава не зеленая, я белая, листья деревьев с восково-желтоватым оттенком. Впереди, среди зарослей эфемерно-серебристых кустов, в которых я с удивлением признала розы, мелькнула стена из белого мрамора. Крадучись, я двинулась вдоль нее. Надо найти вход. В том, что это и есть легендарный сад, я ни капли не сомневалась. Что ж это еще может быть… Стена была цельной и сплошной по всей длине. По крайней мере, никаких ворот, калитки, даже лаза я не нашла. Вот гадство! Эти крылатые твари и не нуждаются в калитках. Они и перелететь могут!
Голова начинала кружиться. Слишком много тут светящейся плесени. Обычный человек уже бы бился в припадке, но моя устойчивость к ядам позволяла мне держаться несколько дольше. Хотя и я уже чувствовала себя не самым лучшим образом. Снаружи яблонь не было, значит, они за стеной. Надо пробираться в сад. Я еще раз обошла стену, ища хоть что-нибудь, с помощью чего можно перелезть. Ни камня высокого рядом со стеной, ни дерева, на которое влезть можно. Кошмар. Два часа ночи. Что же делать? Подкоп мне делать нечем. Проломить стену? Можно, конечно, но не раньше, чем улетят Геспериды. А пока поищем другой способ. До полудня еще десять часов.



Глава 4. Жертва во спасение

Когда чего-нибудь очень ждешь, время тянется до безумия медленно. Это закон всемирного свинства. А если при этом еще и спать нельзя… Я с энтузиазмом пособирала разных ингредиентов, таких, как бесцветные розы, белые фиалки, голубые лилии…даже плесени светящейся набрала. Назначение потом выяснять буду. Так сказать, поэкспериментирую.
За шесть часов я уже переделала все, что могла. Новых вариантов попадания в сад мне в голову не приходило, поэтому я старалась занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы не думать о зельеваре. Я выполнила весь гимнастический комплекс, отработала все позиции и стойки боя с оружием и без. И теперь была готова выть от скуки. Зелья варить тут невозможно, потому что вода, словно на большой высоте, закипает, не успев толком нагреться. Что собственно, странно, ведь на глубине должно быть наоборот. Ну, чисто логически. Короче, неправильное место. Мне. Тут. Не. Нравится! я чувствовала себя ужасно. Отравление спорами плесени сказывалось даже на мне. Еще четыре часа мучений.
Кар-кар. Чего не ожидала, так это того, что за стеной поднимется птичий гомон и Лебединки взовьются над садом. Я едва успела спрятаться в кустах белого боярышника, когда Геспериды рванулись вверх, к невидимым сводам пещеры. Оп-па! А об этом никто не знает! Значит, в восемь утра эти птички летают еще куда-то. Вопрос только, куда. И как надолго. Успею ли я взять яблоки и удрать до их возвращения? Хотя, что я думаю?! Действовать надо! Найдя наиболее закрытый деревьями и кустарниками участок стены, я ножом проковыряла углубление в земле, чтобы пробирка со взрывчатым порошком стояла вертикально, заложила свою бомбочку, и отбежала подальше, чтобы взрывной волной не зацепило. Я освободила земной Огонь, направив его на удаленный объект. Спустя пару секунд раздался хлопок, потом гул и грохот. Ветви колыхнул ветер, рожденный от взрывной волны. Слабовато. Похоже, здесь вообще законы физики действуют шиворот-навыворот. Я вышла из убежища и присмотрелась к стене. В ней было выбито углубление. Небольшое. Черт. Это сколько же заряда надо потратить, чтобы эту стену пробить?! Я вынула все взрывчатые вещества, какие только у меня были. Порошка еще три пробирки, шарик смеси из крови дракона и его желудочного сока, настой разрыв-травы. Негусто. Шарик и настой лучше поберечь.
Я установила в углублении сразу все три пробирки с порошком. Надеюсь, хватит. На сей раз, взрыв был посильнее, но в итоге я получила пролом, едва достаточный, чтобы в него протиснуться. Причем с риском, что на меня рухнет вся эта, Мара бы ее побрала, стена. Посмотрев вверх, я понадеялась, что звуки взрывов не достигли ушей Гесперид. По такому колодцу они вполне могли разнестись очень далеко. Еще немного постояв, я таки решилась влезть в эту нору. Она всего полметра. А о камнях, которые нависают сверху и грозят обрушиться в любой момент, лучше не думать. Не думать, я сказала!
Как я миновала этот лаз – не помню. Ненавижу узкие норы. Это не клаустрофобия. Просто в детстве меня в такой однажды засыпало, и я чуть не задохнулась. Каким-то чудом меня успели найти и откопать до того, как это случилось. С тех пор со мной всегда ходила няня, по прямому приказу деда. На этой стороне от стены я вытянулась плашмя на животе, изображая коврик. Как же хорошо, Боги!
Полежать и прийти в себя, однако, времени не было. Надо идти, искать яблони. Кстати, это самая страшная фраза во всем арсенале Наемников. Надо идти. Я чувствовала в воздухе запах спелых яблок. Значит, яблони где-то рядом.
Я обошла сад. Раз. Другой. Яблонь не было. Я подумала о том, что они вполне могут оказаться невидимыми, как многое в этом подземном мире, лишенном солнечного света. Обойдя все еще раз, уже с широко раскрытыми объятиями, и ни разу ни во что не врезавшись, я поняла, что ошиблась в своем предположении. Тут их нет вообще. Зато есть запах. Я посмотрела на терем, в котором, по-видимому, жили Лебединки. А может, яблони внутри? Ну, в горшках, например… Мне стало смешно. Тогда, либо горшки эти… очень большие, либо яблони крошечные.
Крадучись, я двинулась к терему, на каждом шагу ожидая какой-нибудь гадости, сиречь ловушки. Присев на корточки перед дверью, я присмотрелась к замку. М-да, таких сложных мне еще не попадалось. Тут и три руки иметь впору. Теперь подобрать подходящие по сечению отмычки. Вот эта и… вот эта. Ну, поехали.
В идеале, на вскрытие замка, сколь угодно сложного, должно уходить менее пятнадцати минут. Но это в теории. На практике я потратила почти полчаса на этот смертоубийственный механизм, вставленный в дверь терема Гесперид, который какой-то…кто-то обозвал замком. С другой, стороны, сейчас я не на зачете, где требуется уложиться в определенное время, сейчас мне важнее было не стать чем-нибудь, что мне не понравится. Трупом, например. И ядовитые иглы – не последняя из возможностей, которой следует опасаться. С тем же успехом это может быть шип, длиной полметра, который пробьет насквозь голову, или резко опустившееся лезвие, которое ту же голову раскроит. Про струи кислоты, щелочи и всяких неприятных зелий, брызгающие в глаза, вообще молчу. Я конечно, не профессионал в этом деле, но все же, не хочется прозевать какой-нибудь мелкий сюрприз. И я не буду дергать за излишне натянутую пружину, пока не освобожу два дополнительных колка, спрятанных за основными подвижными секретами. Ух, какой же кузнец такое сварганил? Со щелчком дверь открылась, и я возблагодарила всех богов за свою змеиную реакцию. Я успела отдернуть руку прежде, чем в нее воткнулся наверняка отравленный шип. Один сюрприз я пропустила-таки. Либо, он вообще не связан с основным замком. Что тоже вполне вероятно.
Чуть приоткрыв дверь, я скользнула внутрь. Так. Здесь у нас вроде как кухня. А вот то, похоже, их спальни. Наверху, наверное, светлица. Быстро заглянув и туда и туда, я убедилась, что там яблонь нет, и двинулась в сторону подпола. Тем более, вероятнее, что деревья все же будут внизу.
Лаз в подпол обнаружился там, где ему и положено находиться. Под мужской лавкой. Правда, я так и не поняла, зачем этим девахам МУЖСКАЯ лавка. Дань традиции? Ну вот, опять о всякой чепухе думаю, а время-то идет.
Я прыгнула в подпол. Ух…глубоко. Я осмотрелась. Темновато, но видно все же достаточно, чтобы не переломать себе ноги. Запах яблок стал сильнее. Ага, значит я на правильном пути! Я ощущала этот аромат все явственнее по мере продвижения в глубины подвала. И поймала себя на мысли, что это подполье тянется все же несколько дальше, чем можно предположить, исходя из размеров терема, построенного над ним. А ходы вели все дальше, превращаясь уже в естественные пещеры, и запах яблок усиливался, пока не стало казаться, что я утопаю в груде сочных спелых плодов. Черт, что-то не так! Это ловушка. Надо возвращаться.
Вот, только осознала я это слишком поздно. Обернувшись, я поняла, что путь обратно отрезан. На меня ползла какая-то странная и страшная тварь, похожая на дождевого червя переростка, метра четыре в диаметре, с тремя зубастыми слепыми головами, суставчатыми ногами, украшенными острейшими когтями и хвостом, венчал который зазубренный шип, размером с приличное копье. Небось, еще и ядовитый. Белая шкура была покрыта толстым слоем слизи, наверное, чтобы легче было протискиваться в особо узких местах тоннелей. Нет, с такой лучше не связываться. И я побежала. Казалось, пещеры, в которые перешел подвал, тянутся бесконечно. Время от времени я оглядывалась, пытаясь определить, насколько далеко я от преследователя. И каждый раз оказывалось, что тварь проворнее, чем можно предположить, глядя на ее внешний вид. Она неотступно следовала за мной, иногда даже умудряясь сократить дистанцию. Я поняла, что начинаю выдыхаться. Бег по пересеченной местности, пусть даже…опять по прямой?!...никогда не был моей сильной стороной, особенно в течение долгого времени. А по моим ощущениям, я бежала уже минут двадцать, не меньше. Надо искать место, где я смогу развернуться для неизбежного боя. Здесь слишком узко, а от этой твари, боюсь, придется много уворачиваться. Запах яблок навязчиво шибал в ноздри, вызывая головную боль. Но пещеры, достаточно просторной, все не попадалось. Я уже решилась было на драку в ограниченно-узком пространстве, когда откуда-то взялась вторая такая же тварь. О, Боги мои. Ну, Мара, сегодня мы с тобой, похоже, встретимся. Драться с двумя червями – самоубийство. Но вот выбора другого у меня нет.
Я развернулась, остановившись. Звери, как ни странно, остановились тоже. И стали озираться….нет, они же слепые, значит, ориентируются на звук. А я перестала топать. Главное, теперь еще и дыхание задержать, чтобы они не услышали его надсадного хрипа. Спокойствие. Спокойствие.
Как могла, я смиряла резкие вдохи и выдохи. Медленно, чтобы они не услышали, я постаралась обойти их с той стороны, где для этого было достаточно места. Все равно опасно. Чуть двинется – и меня размажет по стене. Черт. Надо выманить их подальше. Неожиданно, словно что-то расслышав, тварь слева дернулась в мою сторону, окончательно закрыв выход. Придется их отманивать. Я бесшумно скользнула вперед, чтобы метров через сто громко протопать по камню. Черви рванулись за мной. О нет. Не вовремя. Они слишком быстро двигаются. Придется еще раз. И снова замерев, я выждала некоторое время, давая червям успокоиться. Вперед я ушла на сей раз еще дальше. Вот только похоже зря. Становилось все меньше свободного пространства, лаз стремительно уменьшался. Плюнув на все, я решила теперь уже идти вперед. Сколько могла я еще шла просто пригнувшись. Потом пришлось встать на колени, еще чуть дальше – лечь на живот. Было очень неудобно ползти тихо, чтобы не услышали черви, трудно дышать, помимо прочего, я забыла снять ножны, и они с едва слышным шелестом терлись о верх лаза. На мое счастье, когда я уже решила было, что застряла, впереди мелькнул свет, словно мимо лаза прошел кто-то, несущий светильник, наполненный этой местной плесенью. Я опять поползла. Здесь, в проходе было темно, и я этому радовалась. Во-первых, меня не видно кому бы то ни было. Во-вторых, я не собирала на свою одежду и кожу ядовитый светящийся налет.
Последние метры дались мне с трудом. Кажется, чтобы преодолеть этот участок, у меня ушло больше времени, чем на весь остальной путь. Время приближалось к полудню. Протащив, наконец, затекшее тело через лаз, я порадовалась, что я не крупного телосложения. Кто-то побольше мог тут и не пролезть. Я прислушалась. Вроде тихо. И темно. Что же это был за свет? Я зажгла огонек на ладони и огляделась. Пещера. Большая. А впереди… Слава, РОД!!! Яблони. Я метнулась к небольшой рощице деревьев. Стволы их были полупрозрачны, словно это не деревья, а их собственные призраки. Именно так и выглядят, по описаниям, Яблони Вечности. Я осмотрелась в поисках плодов. По идее, они тут должны быть, вот только почему-то все яблони – в цвету. Не может такого быть! Должны же быть здесь спелые яблоки! Так не бывает!
Сердце рыдало от боли и горя. Пока эти яблоки поспеют, если вообще поспеют, алхимик уже умрет. О, Боги, где же справедливость?!
Я упала на колени и закричала. Долгий, пронзительный крик разрезал густую тишину, порождая в высоких сводах множественное, изломанное эхо, похожее на рыдания. Из моих глаз покатились слезы. Все напрасно!
Неожиданно в моей голове раздался голос старушки. Тихий и ласковый:
«Почему ты так горько рыдаешь, девица?»
Я привыкла, что таким образом общаются многие жители и существа этого мира, а звучание и интонации убедили в благих намерениях говорившей. Да еще и эмпатия в кои веки помогла. А может, я это саму себя так пыталась убедить. Но я ответила, причем, как могла правдиво:
- Мне очень нужны три яблока, иначе один…человек умрет. Но здесь нет яблок. Одни цветы. А мне нужно противоядие сегодня до полуночи.
«Эти яблоки спеют лишь в час величайшей нужды. И лишь верному сердцем отдают свои плоды. Чем ты можешь доказать их необходимость?»
- Я…я не знаю. Но…этот человек…он… - я с усилием выдавливала слова, - он…очень важен…волхвам. Они послали меня за противоядием для него…
«Это неправда. Или, возможно, не вся правда. Видишь, яблоня не желает отдавать своих детей»
- Еще…этот…мужчина…он…может знать кое-что важное.
Молчание было мне ответом. И яблони не шелохнулись.
- Я…не уверена… он…я…я не хочу, чтобы он умирал. НЕ ХОЧУ!!!
«А почему?» - в голосе старушки послышался намек на улыбку.
- Мне сложно сказать… я…Он мне нравится, хотя... не должен. Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, КАК ЕГО ЗОВУТ!
«А ты хочешь узнать его имя?»
И теперь я поняла саму себя. Я романтичная дура. И с уверенностью ответила:
- ДА. Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза, хочу услышать его голос, чтобы он сам смог назвать мне свое имя.
«И это правда. Яблони Гесперид, Яблони вечности, готовы принять твою жертву. Что ты можешь отдать ради этого человека?»
На ближайшей ко мне яблоне, на самой нижней ветви, появились четыре завязи.
- Я не знаю…Я хочу сказать, у меня ничего с собой нет…
« Неправда…И ты знаешь, что можешь отдать»
- Я…могу отдать свою кровь.
«Этого может оказаться мало. Но ты можешь предложить»
Я достала кинжал. Вытянув руку над корнями яблони, я закатала рукав, расстегнув манжету, и полоснула лезвием по предплечью. Хлынула струя крови. Я позволила ей стекать на землю, впитываясь в почву, никогда не знавшую дождей. Яблоки увеличились в размерах, но не поспели.
«Я предупреждала. Ты хочешь получить плоды для спасения жизни, но платишь за жизнь всего лишь кровью»
- Да, я всего лишь змеевна…И у меня нет жертвы, достойной, чтобы ее кровью купить чужую жизнь. Я бы отдала себя, но тогда некому будет отвезти спасение.
«Думай…»
И я задумалась. Отдать жизнь. Свою? Нанеся себе смертельную рану, я не проживу столько, чтобы отвезти яблоки. Выпить яд? Не поможет. Он на меня скорее всего не подействует. Я человек, но со Змеиной кровью… Меня осенило:
- А достойным ли выкупом будет кровь Демона?
«ДА. Но ты не можешь вызвать демона. Это не под силу одиночке»
- Я отдам кровь демона. И в итоге отдам свою жизнь, расплачиваясь за эту кровь. ТАКОЙ выкуп вас устроит?
«О ДА! Это поистине выкуп, достойный Младшей принцессы. Мы ждем…»
Главное, не думать, откуда они знают, кто я такая. Я вынула зелье. Как же мне не хотелось его пить, но придется. Эх, зельевар, ну скажи мне, почему я ради тебя иду на такую жертву? Надеюсь, мне хватит времени, чтобы ты сам мог мне ответить на этот вопрос. Закрыв глаза, я залпом осушила пробирку. Внутри растекся жидкий огонь. Я закричала от боли. Тело свело судорогой, скручивая в бараний рог. Кости ломались и срастались вновь. Пламенем полыхала кожа. Дико заломило спину. Я почувствовала, что за плечами разворачиваются шиповатые крылья. Пронзило шипами боли череп. Из глаз хлынули слезы, кислотой разъевшие почву у корней яблони. Когда я снова смогла дышать, я со стоном поднялась на колени, снова беря в руку кинжал. Попыталась полоснуть себя по руке, но лезвие сломалось. Черт. Серебристая, с горящими огнем жилами, кожа демона прочнее алмаза. Я задумалась. Ах да, Олег же мне дал нить-нож! Вытащив ее из мешка, я как могла аккуратно провела ей по предплечью, где в человеческом облике у меня был предыдущий порез. Потекла густая фиолетовая кровь, впитывающаяся в землю в той же мере, что и разъедающая ее. Яблоки налились до полного размера, становясь полупрозрачными. А кровь все текла и текла, пока в глубине плодов не родилось слабое свечение, фиолетовое, как та кровь, что я отдавала. Разгораясь все ярче, оно подсвечивало темные косточки, жилки в мякоти, пока не стало ослепительно ярким. В тот же мог рана сама закрылась, а четыре яблока упали к моим ногам.
- А почему их поспело четыре?
«Так решила яблоня. Я не могу тебе ответить. Тебе самой предстоит узнать, что к чему»
- Что ж, и на том спасибо. Кстати, а кто ты? Должна же я знать, кого мне благодарить…
«Узнаешь в свое время. А сейчас лети. Наверху этой пещеры есть отверстие, выходящее в одну из галерей пещер внутри этой горы. У тебя есть крылья. Лети туда. По галереям не полетаешь, но через пять часов ты будешь у выхода, и тебе останется только спуститься вниз. Он точно над той пещерой, где ты вошла, только несколько выше. Хотя, возможно, действие твоего зелья кончится раньше. Прощай, доброе дитя»
Я поблагодарила невидимую незнакомку, и с криком прыжком рванулась вверх, туда, где по ее словам, был проход. Минут через тридцать я его нашла. Ух, высоко же… Как, интересно, я потом буду спускаться по горам, если действие зелья действительно кончится? Плохо дело…Но что мне собственно, оставалось? Я двинулась по галерее, которая серпантином шла сначала вверх, потом резко начала петлять, как кролик от лисы.
Я бежала быстро, насколько позволяли силы демона, но зелье действует около пяти часов, в течение этого срока постепенно ослабевая. Вместе с его действием слабела и я. Из вен медленно уходило Изначальное пламя, оставляя смертную слабость. И Яд Зла. Я все прибавляла и прибавляла скорость, поражаясь этим подземельям, не имеющим ответвлений. Бред. Моя скорость не могла соперничать с бегом времени. Я чувствовала, как оно утекает сухим песком из открытых ладоней. И старалась бежать еще быстрее. Три часа. Четыре. Пять… Где же выход? Неужели это не та галерея, вдруг я что-то перепутала? Пять с половиной часов…Крылья исчезли, просто растаяв в воздухе. Одолень еще поддерживала мои силы, но и они кончались. Постепенно светлело и это удерживало меня от опрометчивого шага – возвращения назад.
Выход обнаружился неожиданно, когда я из него кубарем вывалилась прямо на каменистый склон горы после очередного безобразно резкого поворота. Сумерки показали мне, что сейчас около семи часов вечера. Как я собственно, и предполагала. Я стала набирать скорость, спускаясь вниз, кое-где скатываясь вместе с осыпями, с риском сломать ногу. Замелькала растительность, которой выше не наблюдалось – кусты и деревца. Я пыталась ускорится, но резервы организма были почти исчерпаны. Остатки демонической сущности еще держались, но этого было мало. Через пару часов я уже была возле пещеры, с которой все началось. Сивка приветствовал меня радостно-вопросительным ржанием. Я улыбнулась замученной улыбкой.
- Да, я достала их. А теперь, давай домой.
Взяв его под уздцы, я стала спускаться, пока склоны не стали достаточно пологими, чтобы дальше двигаться верхом. Сюда мы добирались полдня.
Оставшийся путь нам было необходимо проделать за два часа. Дивясь безнадежности этой затеи, я постаралась гнать Сивку как могла. Мысленно потянувшись к подковам, я задумалась. А не смогу ли я остатки демоничности перевести в силу этих железяк? Попытка провалилась. Я в сердцах плюнула, а в голове прозвучал голос той старушки:
«Отдай кровь»
Я послушалась. Галлюцинациями не страдаю, значит, она правда решила помочь. Остановив Сивку, я той же струной полоснула по все еще серебристой коже. Другой рукой я подняла его ногу, давая крови капать на железо. Огонь вновь вскипел в жилах. Я стиснула зубы. Повторив процедуру с каждой из подков, я вновь забралась в седло. Кожа вернулась к своему естественному цвету, и порез сам не закрылся. На ходу я замотала руку валявшимся в сумке бинтом. Тыльные стороны кистей заливала нездоровая голубизна. Зелье перестало действовать. И скоро начнется процесс разрушения. Я мысленно активировала подковы.
- Лети, как ветер, мой конь, в нашем последнем приключении. Лети, Сивка. Во всю силу твоих ног!
И он полетел. Деревья мелькали размазанной полосой. Быстрее же! До полуночи оставались считанные минуты, когда мы приблизились к тому месту, где купались днем Геспериды. Я вынула фиал. Он светился, но слабо. Я двинула Сивку в лес. Пытаясь по памяти воспроизвести дорогу, я вела коня на поводу, спешившись еще на опушке, и закрыв глаза. Когда я снова разомкнула веки, впереди мелькнуло слабое свечение. Я кинулась к нему. Скорее, скорее! Подобрав фиал, я сделала последний шаг. Небо и деревья закружились в сумасшедшем хороводе. Я крепко зажмурилась, чтобы открыть глаза уже в Китеж-граде. И в тот же миг, ощутила, что миновала полночь. Волхвов вокруг меня не было, значит, портал просто открыт. Попросив Сивку подождать возле Терема Собора, я бросилась к лечебнице, молясь на бегу, чтобы Борислав еще удерживал алхимика живым. В моем разуме билась одна мысль, одна мольба. О, Мара, прошу, не забирай его. Не забирай. Дай мне услышать его голос. В моем сознании вновь прозвучал голос той старушки из Гесперидского сада:
«Я не для того просила тебя принести эту жертву, чтобы сейчас его забрать. Беги же. Ты еще услышишь его голос. И не верь, что я страшна и безжалостна. Беги, дитя. Он ждет»



Глава 5. Информатор

Не веря собственным ушам, я как птица летела в сторону палат-хижин. Не зная, в какой именно держат алхимика, не имея возможности спросить у прохожих в силу их отсутствия в такой час на улицах, я сняла защиту с разума и, что было мощи сознания, закричала:
- Борислав! Где ты?
Ответ пришел незамедлительно, но не словами, а образом. Крошечный домик в третьем ряду, пятый слева. Я припустила туда. На пороге меня уже ждал осунувшийся Борислав.
- Я ждал. Сдерживать Зло тяжело, но, как ни странно, он сам ему сопротивляется. А сейчас ты должна доделать зелье. Его заготовка уже стоит в пузырьке в травнической. Возьми горицвет, четыре лепестка; жень-шень, десять граммов корня, пять почек ясеня, три лапки скарабея, соцветие липы, панцирь речного рака. Панцирь и ножки скарабея разотри в муку, в другой миске растолки все травы, каждый из порошков по отдельности залей тем раствором, что там стоит, ровно по половине, и разогрей, только чтоб не закипело. Потом смешиваешь, добавляешь три чешуйки саламандры и доводишь до кипения. Смесь станет белой, как молоко. С дальней полки возьми слезы феникса, в хрустальном пузырьке. И его же пепел, в коробочке с нарисованным фениксом. Отцеди вскипевшую смесь, надо полпробирки. Четыре капли слез и щепоть пепла. Пока это все будет остывать, отожми из яблок сок. Должно получиться около половины стакана. Остывшую смесь – туда. И несешь мне. Запомнила?
Я кивнула. Слава богам, на память не жалуюсь. Молча я развернулась и дернула в травническую. Фиал с чем-то красным, похожим на кровь, уже стоял на столе. Так. Лапки, панцирь… травы… растереть по отдельности, залить…оп-па. Теперь греем…Я использовала свой огонь, так получалось быстрее. Смешать, добавить…где же она…а, вот. Чешуйки саламандры. Так, быстро кипятим и отцеживаем. Угу, тут ровно полпробирки и получается. Теперь слезы и пепел феникса…так… Смесь была похожа на жидкий лунный камень. Я улыбнулась. Неплохо. Потом я вынула яблоки. Призрачные, светящиеся – они казались ненастоящими. Порезав их на куски, я достала ручную соковыжималку, работающую по принципу центрифуги. Сока получилось даже больше, чем я рассчитывала – почти три четверти стакана. Подумав, я решила отлить немного, чтобы было, как сказал Борислав. Терпкий аромат яблок смешивался со сладковатым запахом крови, пропитавшей мою повязку на руке. А я и забыла. Хотя, сейчас все равно времени делать лекарство нет. Вот и смесь в пробирке остыла. Я смешала сок с молочной жидкостью. Готовое зелье засветилось, даже ярче, чем сами яблоки. Бережно неся стакан, я дошла до домика, где меня в нетерпении дожидался Борислав. Поцокав языком и глядя на зелье, он выдал резюме:
- Идеально. Ты гениальный алхимик. Пойдем скорее, надо напоить твоего найденыша.
Вместе с ним я вошла в хижину, состоящую из одной комнаты, снабженной печкой и двумя лежанками – чаще всего для двух больных, но иногда на второй ложился лекарь, если его присутствие было необходимо. Алхимик лежал на кровати, до плеч укрытый покрывалом. Рана на шее была залечена, но он все равно оставался бледным и неподвижным, лишь грудь его вздымалась в неглубоком болезненном дыхании. Черный костюм был вычищен и починен, кто-то аккуратно повесил его на спинку стула, стоящего в комнате. Я помогла придержать голову мужчины, пока Борислав маленькими глотками вливал в него зелье, похлопывая по горлу, чтобы пациент глотал светящуюся смесь. Казалось, я видела, как жидкость движется по его телу. Появилось призрачное мерцание кожи на шее, груди, свет сосредоточился в районе желудка и стал постепенно распространяться по фигуре зельевара, словно создавая барьер над его кожей, не позволяющий Злу вернуться. И, хотя кожа оставалось такой же бесцветной, дыхание выровнялось, переходя на ритм глубокого сна. Морщины на лице чуть разгладились, становясь не такими глубокими. Я приподняла бровь и вопросительно взглянула на Борислава. Лекарь влил в пациента остатки зелья и, пожав плечами, ответил на незаданный вопрос:
- Эти яблоки еще называют молодильными. Так что он несколько…помолодеет. Обычно одно яблоко забирает у внешности десять лет. Здесь используется только сок…но яблока три. Думаю, это обновит его организм лет на двенадцать-пятнадцать, не больше. Ему на вид около сорока, так что внешне он будет выглядеть примерно на двадцать пять-двадцать семь. То есть, его двадцать пять. Ну, утром увидишь. Ладно, иди, отсыпайся…стоп, это что за рана? – он показал на пропитанный кровью бинт на моей руке, который только что заметил.
- Да так. Ничего страшного, заживет.
- Давно кровит?
Я помялась, но потом сообщила, что кровь не прекращала идти с девяти часов вечера. Он в ярости взвился:
- Ты совсем рехнулась? А ну марш в травническую, там стоит мазь. Вторая полка слева от двери. Красная банка. Иди, не перепутаешь. Ну! ЖИВО!
Я наскоро попрощалась и вернулась в домик, где хранились все алхимические ингредиенты и уже готовые эликсиры. Банка красного цвета там была всего одна, и перепутать не было возможности. Сняв бинт, я положила на длинный глубокий порез немного мази. Пахла та кошмарно, но свое дело делала. Порез стал закрываться, затягиваться из глубины к поверхности. Я добавила еще зеленоватой массы. Заживление пошло быстрее. Через пару минут от пореза остался лишь красный рубец. Это не страшно. Потом рассосется. Я вышла на улицу, выкинув бинты в маленькую печку и запалив их крошечной искоркой Огня. Эх, хорошо владеть этой силой… полезно. Выйдя на улицу, я отыскала Сивку и отвела его в общую конюшню, вычистила его шкуру и внимательно осмотрела копыта и ноги. Все было в порядке, и, задав ему порцию корма и налив воды, я, наконец, пошла спать. В маленьком домике, который мне отвели, когда я прибыла сюда на практику, было пусто, холодно и как-то…неуютно. Я разожгла огонь в печи, позволяя воздуху согреться. Тратить на это свои силы мне не хотелось, а очаг гудел так умиротворяющее. Раздевшись, я натянула длинную рубаху и закуталась в одеяло, свернувшись клубочком на кровати. Но вместо сна лезли посторонние и абсолютно неприятные мысли. Да такие, что на глаза наворачивались слезы. Не хочу умирать. Ну почему именно я? Это так несправедливо! Хотя, с другой стороны, медленная смерть в моей ситуации – не так уж и плохо. Успею со всеми попрощаться. По крайней мере, дня три у меня есть. Может, больше, ведь я сильнее обычного человека. Я вздохнула и кулаком размазала слезы по лицу. Сон подкрался неожиданно.
Эх, и противное же было утро! Все тело ломило, как в приступе гриппа. То и дело мышцы сводило судорогами. Со стоном поднявшись, я оделась и пошла искать Мировуда. Надо заполнить зачетку. По дороге я в душе закатывалась от хохота. Я умру через несколько дней. Сдалась мне теперь эта зачетка?! Но заполнить ее надо. Лучше пусть никто ничего не знает. Не хочу выслушивать соболезнования. Помочь мне все равно не смогут, так что убиваться? Тем более, голубизна с рук и из глаз уже ушла… В душе поселилась какая-то…пустота. И апатия. Мне стало наплевать на себя. Если ничего нельзя исправить, заламывания рук и рыдания не помогут.
Мировуда я нашла на занятиях с молодыми волхвами. Те, открыв рот, выслушивали теорию полей и взаимодействия сил. Так называемую Звезду Стихий. Ну да, конечно. Юнцы второго года обучения. Мне больше нравилась теория Единоначалия. На мой взгляд, она точнее отражает сущность всех сил. Мировуд заметил меня и кивнул. Я улыбнулась и присела на край скамьи рядом с одним из учеников. Тот с интересом уставился свежий шрам. Я накрыла его ладонью другой руки и взглядом показала на Мировуда, слушай мол, а не глазей. Паренек смутился и отвернулся, глядя на старого волхва, только уши заалели. Я улыбнулась еще раз.
Занятие кончилось довольно скоро. Мировуд подошел ко мне, и я молча протянула ему зачетку. Он прищурился, глядя мне в глаза, но ничего не спросил и не сказал. Заполнив бумаги, он спросил:
- Все в порядке?
С абсолютно честным выражением на лице я вдохновенно соврала:
- Все отлично, Мировуд. Еще задания есть? А то мне осталось только два…
- Подожди, пока очнется информатор. Может, нам понадобятся твои услуги как переводчика.
Я кивнула. Ладно. Может, я проживу так долго, чтобы с этим помочь. Мировуд опять сощурился. Я на всякий случай проверила, есть ли река, которая блокирует мою мыслеречь. Река была. Мировуд расслабился и сказал:
- Ладно, отдыхай. Сегодня к вечеру зельевар должен прийти в себя. Будешь помогать переводить его рассказ. Надеюсь, вся эта история заслуживает таких мучений.
- Думаю, заслуживает. Я слышала далеко не все, и этого оказалось достаточно, чтобы даже я, не интересующаяся интригами, решила накопать побольше. А этот человек просто в силу того, что он там жил, не может не знать истоков. Меня очень обеспокоил этот черный маг. Колдун такого уровня может рискнуть позариться на больший кусок, чем Европа. И, боюсь, сил у него на это хватит. Я не уверена, что магам Британии удалось с ним покончить. Он уже не раз оживал после, казалось, окончательных побед над ним. Не уверена, что этот раз будет последним. Лучше перестраховаться. Локальное заражение легко может перерасти в пандемию, а инакомыслие такого типа – очень заразная болезнь. Многие молодые маги Европы в свое время переметнулись на сторону колдуна, и мне бы не хотелось, чтобы нечто подобное произошло с нашими юными волхвами, для них жажда власти и вседозволенность – самое опасное искушение.
Мировуд вздохнул и только кивнул. Казалось, я подтвердила его подозрения. Подвигав густыми седыми бровями, он сообщил:
- Знаешь, Ольха… Я прочитал твои записи. К сожалению, я ловлю себя на мысли, что у нас уже появилось течение, очень похожее на то, что поразило Европу. Есть у нас один парень...талантливый мальчик… Но его жажда знаний граничит с алчностью, а для волхва это очень опасно. Боюсь, он уже готов шагнуть на путь, начертанный Ящером. И это плохо. Его сила может сравниться с моей и Олега. Столь сильных не рождалось уже почти три тысячи лет. Но он уходит во Тьму, и я не могу его остановить. Надеюсь, этот мужчина, которого ты привезла, сможет подсказать нам пути решения этой проблемы. Мне жаль терять такого способного ученика.
- Я понимаю, Мировуд. Я знаю, ты любишь этих ребят, как собственных детей. Надеюсь, мы сможем помочь. Очень надеюсь…
В этот момент новая группа учеников гурьбой ввалилась в помещение. Извинившись, Мировуд стол чертить на доске схемы, необходимые для будущего занятия. Я забрала свою зачетку и ушла из класса. Теперь можно пойти в библиотеку и спокойно почитать. До вечера я абсолютно свободна. А, да, еще бы надо написать…как это…духовную. Не хочу Олегу лично говорить, чтобы он коня забрал, пусть лучше прочитает.
Целый день я потратила, разбираясь с накопившимися в мое отсутствие делами. Да и зелья все доварить не мешает. И рецепты новые записать. Узнала я за эти два месяца немало, но все узнанное надо систематизировать. Авось, потом молодым травникам да алхимикам пригодятся. Негоже, чтобы знания пропадали.
В толстую тетрадь я по памяти записывала все рецепты, которые добыла или составила сама. Набралось уже немало выходящих за рамки общепризнанной алхимии зелий и порошков. Особенно хорошо мне с самого начала обучения давались яды и противоядия, да взрывчатые смеси. Вот их то и было больше всего. Надеюсь, если это все будет признано, меня не назовут величайшей отравительницей. Ведь на самом деле я пользуюсь всем этим весьма редко. Гораздо чаще приходиться лечить. Себя, других – это уже не важно. А суть в том, что я не люблю травить. Я предпочитаю добрую схватку на мечах.
Ближе к вечеру я закончила систематизацию рецептов. Пора идти к алхимику. В хижине меня уже дожидались Мировуд, Олег и Борислав. Я улыбнулась рыжему волхву. Он хмыкнул и спросил:
- А что ж ты не зашла, Ольха? Я так ждал…
Я зарделась, как маков цвет, а Олег захохотал. Мировуд изо всех сил старался не смеяться вместе с нами, поэтому нахмурился и с наигранной суровостью попенял:
- Да, Ольха, нехорошо. Но и ты Олег, пойми ее. Ей же отдохнуть надо. От тебя, кобеляки волчьей национальности, особенно.
Против воли его лицо тоже расплылось в широкой улыбке, и он сразу стал похож на любящего дедушку. Мое сердце словно сжала ледяная ладонь. Скоро я уже не увижу этой улыбки, не посмеюсь вместе с Олегом... Мои раздумья прервал Борислав:
- Ладно, посмеялись, надо и делом заняться. Давайте будить нашего информатора. Я думаю, он уже достаточно пришел в себя после очищения.
Борислав достал откуда-то из складок балахона пузырек и поднес его к лицу зельевара. Приподняв голову, он влил зелье в разомкнутые губы.
Закашлявшись, алхимик приоткрыл глаза и непонимающе воззрился на нас. На ломанном английском я попыталась объяснить ему, где он и почему здесь находится:
- Не пугайтесь. Я агент дружественных сил. Меня зовут Ольха. Это волхв Мировуд, волхв Олег и Целитель Борислав. Сейчас мы в России. Думаю, про эту страну вы слышали. Мы вылечили вас от укуса Змеиной принцессы. Я нашла вас в разваленной хижине рядом с деревенькой неподалеку от волшебной школы. Вы умирали. Вас не искали. А нам очень нужен человек, способный рассказать в подробностях о событиях в Британии и Европе. Скажите, вы можете помочь?
Голос алхимика был хриплым и низким. То ли еще не до конца в себя пришел, то ли от природы такой. Он говорил медленно, словно осознав, что я не очень хорошо знаю язык и могу его не понять.
- Думаю, вы неудачно выбрали информатора, мисс Ольха. Но, что смогу, я постараюсь рассказать. Что вас интересует?
Я перевела его слова волхвам. Они переглянулись. Мировуд ответил за всех:
- Ты, Ольха, лучше нас знакома с ситуацией в Европе. Спрашивай сама и переводи ответы. Постараемся узнать все, что получится. Помни о том, что я тебе говорил. Это важно.
Я кивнула и сформулировала первый вопрос:
- Для начала, как вас зовут?
- Я профессор Северус Снейп. В прошлом преподаватель и директор в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.
- Очень приятно. Я Ольха, Студентка Академии Наемников Великой Руси. Скажите, вы очевидец или участник событий в Британии?
Мужчина криво усмехнулся и с насмешкой ответил:
- Думаю, вы и сами должны понимать, мисс, что я и то и другое. Иначе я не оказался бы ранен, вам не кажется?
- Простите, профессор, но я должна была узнать ответ лично от вас. Для нас это очень важно. Я два месяца провела в Британии, но не смогла выяснить первопричины конфликта. Люди слишком напуганы и не желают общаться с незнакомцами. У нас есть определенные причины, по которым нам необходимо узнать, с чего все началось и как развивалось. Вы можете нам помочь?
- А если я скажу, что нет? Что вы со мной сделаете? – он ядовито усмехнулся.
- Ничего, профессор Снейп. Если хотите, мы переправим вас обратно в…Хогвартс. Или же куда вы сами захотите.
- Мисс, не поймите меня неправильно, я должен точно знать, что вы не замышляете плохого против Англии. Не буду объяснять, почему, но я уже причинил своей стране немало бед. Не могли бы вы разъяснить мне причины вашего интереса?
Я оглянулась на Мировуда, закончив перевод. Он подумал и кивнул. Я приподняла бровь. Он улыбнулся. Ну и ладно. Я расскажу, мне не сложно.
- Среди учеников волхвов на Руси появился талантливый мальчик. И сейчас он проявляет некоторые черты, очень похожие на те, что были у…как вы его называете…Того-Чье-Имя-Нельзя-Называть. Он готов шагнуть во тьму, и это может привести к такой же войне, как и в Британии. Нам бы хотелось этого избежать. Поэтому я старалась добыть все сведения о нем и его свите… - внезапно меня осенило. – Простите, вы сказали, вы Северус Снейп? Но…
Он откинул голову и захохотал едким, язвительным смехом.
- О да! ЕГО ближайший сподвижник! Вы выкрали одного из самых опасных людей в Англии, мисс! Как говорят в Хогвартсе – пятьдесят очков вашему факультету за сообразительность. И за удачливость.
Он снова захохотал, как безумный. Я обернулась к Мировуду. Он улыбался. Потом наклонился и положил пальцы на лоб Северуса. Мужчина резко замолчал. А Мировуд попросил:
- Переведи ему, пожалуйста, то, что я скажу. Молодой человек, можете нам не лгать. Мы чувствуем ложь. Вы не его соратник. Судя по тому, что мы ощущаем – вы были разведчиком в стане врага. И не могли открыться. Поэтому приходилось действовать как один из них. Мы вас не осуждаем, но нам надо знать, можно ли это остановить. Я чувствую, как вас гложет совершенное вами. И прошу о помощи.
Глубоко вздохнув, профессор повел рассказ. Я не перебивая, тихим голосом переводила его описание событий пятидесятилетней давности… потом двадцатилетней…и, наконец, попытался описать происходящее последние десять лет. Его рассказ продолжался почти до самого утра. Интересно, а почему я спать не хочу? Наверное, потому, что мне было интересно наблюдать за выражением лица Северуса. Грусть неожиданно мелькнула на ничего не выражавшем раньше лице при упоминании некоей Лили Поттер, язвительность при имени ученика Гарри, сына Лили. Не менее печально он отзывался о Дамблдоре, убитом им самим директоре Хогвартса. Одновременно с грустью и ненавистью он упоминал о Люциусе Малфое… но больше всего яда он выливал на самого себя. И я его вполне понимала. Тяжело действовать как предатель, когда сам таковым не являешься. Волхвы выслушивали его молча. Когда рассказ был окончен, за окном уже светлело. Здесь в подводном городе, нет солнца, но если об этом не думать, то кажется, будто небо просто затянуто тучами, светлеет и темнеет здесь с естественной периодичностью. Я зевнула посреди перевода и извинилась. Снейп криво улыбнулся. Мировуд, глянув в окно, воскликнул:
- Боги, как мы засиделись! Прости, Ольха, я совсем не подумал, что тебе надо поспать. Мы старики, часто бываем рассеянными. Давайте закончим на сегодня. Поблагодари гостя от нашего имени. Кое-что мы бы хотели выспросить поподробнее, поэтому завтра с утра и начнем. Отдыхайте, дети.
С этими словами он встал и вышел. Его примеру последовали и другие волхвы. Олег в дверях обернулся и подмигнул мне. Я покраснела. Обернувшись к Северусу, я решила узнать еще кое-что.
- Скажите, профессор, вы говорите, что преподавали в школе. Вы случайно, вели не алхимию?
Он в изумлении посмотрел на меня и снова язвительно усмехнулся:
- Не совсем, мисс Ольха. Я преподавал зельеварение. Есть некоторая разница между этими предметами, но в целом…вы почти угадали. Скажите, что со мной будет, когда вы узнаете все, что вам нужно?
- Что вы сами захотите. Я уже говорила. Можем вас вернуть. Можете остаться тут…если захотите, можете даже продолжить преподавание.
Он скривился.
- Ненавижу учить детей. Они вечно похабят саму суть предмета. Им не хватает выдержки и терпения. Они безалаберны и неучтивы!
С каждым словом он распалялся все больше, черные, словно туннели, глаза сверкнули гневом. Я ухмыльнулась про себя. Они его, наверное, как огня боялись. Хотя, я с ним полностью согласна. Я сама пару раз проводила практические занятия по алхимии в Академии, когда у нас была практика преподавания. Как же меня взбесили эти недоумки из младшей группы, считающие, что они все знают и умеют. Кончилось тем, что я в ярости взорвала котелок одного из них и меня признали неспособной к преподаванию.
- Я вас понимаю. Сама пыталась вести алхимию в Академии. Поняла, что моих нервов на это не хватит.
Он вновь воззрился на меня:
- Вы? Пытались вести? Алхимию? Сколько же вам лет? Вы зельевар?
Я засмеялась. Он вздернул брови.
- Спрашивать о возрасте у дамы…Ну ладно. Мне двадцать один, я вела уроки алхимии как самый талантливый зельевар последних пятидесяти лет.
Он язвительно поинтересовался:
- Да неужели?
- Не удивляйтесь. Вам, наверное, тяжело мне поверить, но это так. Хотя, алхимия на Руси довольно сильно отличается от европейской. Мне было бы очень интересно, если бы вы показали мне пару рецептов. А я в свою очередь, готова поделиться своими наработками за последние три года.
Он хмыкнул.
- Что ж. Как-нибудь, может и покажу. Скажите, как давно вы изучаете английский?
- Я прослушала двухгодичный курс в Академии и два месяца прожила в Англии. Если честно, мне бы очень хотелось, чтобы вы помогли мне его усовершенствовать. Боюсь, это не последняя моя поездка в Британию.
Он изогнул бровь, холодно поинтересовавшись:
- А не слишком ли много просьб за одно утро?
- Я предлагаю долговременное сотрудничество. Если вас это не устраивает, я перестану предлагать что бы то ни было, и попрошу Собор отправить вас обратно, когда захотите.
Он с усилием вытянул руку из-под одеяла и, показывая открытую ладонь, произнес усталым голосом:
- Простите. Я так привык язвить, что трудно удержаться. Я не уверен, что мне стоит возвращаться. Возможно, мне стоит остаться здесь.
Мое сердце, ни с того ни с сего, пропустило удар. Черт. Это плохо. Я его не знаю. А то, что я за сегодня узнала – весьма негативно. Так какого черта?! У меня вообще нет будущего! Я встала:
- Простите и вы меня. Мировуд передал, что очень благодарен, и просил, чтобы завтра с утра вы продолжили рассказ. А на сегодня позвольте откланяться. Если вам что-то понадобиться – рядом с кроватью колокольчик. Уборная – в соседней комнате. Если захотите поесть – недалеко дежурит Овсень, молодой целитель. Думаю, жест «Я хочу есть» общий для всех стран. Доброго дня, профессор Снейп.
С этими словами я вышла из домика, и пока никто меня не увидел, побежала к себе домой, чтобы свернуться калачиком и завыть от дикой боли, раздирающей мое тело последние несколько часов.



Глава 6. Ничто не случается просто так

Лежа в своей кровати, я благодарила всех богов, что не выдала своей боли за эти прошедшие часы. Ну не хочется мне объяснять Мировуду и Олегу причины моего состояния.
Я, конечно, знала, что агония моя будет болезненной, но чтобы настолько… Ох, главное, чтобы никто сейчас не услышал моих стонов и воплей. Стоп, а может, выпить чего-нибудь? Обезболивающее? Стиснув зубы, я встала с кровати и неловко, негнущимися руками стала копаться в своих запасах. Кажется, что-то у меня тут такое было…может…нет, не то... Вот. Маковое снотворное пополам с настоем дягиля и можжевельника. Должно помочь. Смесь в больших дозах опасна…но мне уже нечего бояться. Кажется…десять капель…пальцы, вот свинство, не слушаются. Плюнув на осторожность, я плеснула зелья на глаз, разведя его молоком. Больше – меньше…какая уже разница…
Я поднесла чашку ко рту, умудрившись немного пролить. Руки стали словно деревянные, как у куклы. С усилием проглотив смесь, я повалилась на кровать. Боль постепенно отпускала, но чувствительность к пальцам не вернулась. Еще разок чертыхнувшись, я провалилась в мрачный сон, наполненный темными образами и кровью.
Проснулась я на рассвете следующего дня, проспав целые сутки. Рядом со мной сидел Олег и разглядывал ярлычок на пробирке с зельем, ополовиненной мной накануне. Подняв на меня глаза, он спросил:
- Что с тобой происходит, Ольха?
Я с усилием улыбнулась, мышцы лица одеревенели настолько, что оно казалось алебастровой маской
- Ничего. Отходняк после двух кошмарных заданий.
Он прищурился:
- ТЫ лучше не скрывай! Я ведь помочь хочу.
- Да все нормально. Не надо помогать. Иди к профессору, я сейчас оденусь и присоединюсь.
Еще раз подозрительно на меня взглянув, Олег таки вышел. Я с тихим оханьем поднялась. Мышцы сводило жестокими судорогами. М-да, не хотелось бы пить опиум. Я несколько раз прошла туда-сюда по комнате. Ноги вроде держат, да и боль как-то притупилась. Ладно, это уже неплохо. Может, стоит не спать, а больше двигаться? Такое вполне возможно.
К тому моменту, как я оделась, боль почти прошла, превратившись в тупое нытье. Поэтому я не задумываясь, двинулась к домику, где долечивался Северус. Будем надеяться, ни Мировуд, ни Олег, ни тем паче Борислав не смогут понять мое состояние. Главное, закончить беседу до того, как я свалюсь.
В домике было несколько жарковато. Северус, одетый в свой наглухо застегнутый костюм, сидел на педантично застеленном топчане. О его болезни напоминала лишь неестественная бледность лица, действительно помолодевшего лет на двенадцать, как и обещал Борислав. Я улыбнулась и пожелала всем доброго утра. Волхвы радостно ответили, и лишь зельевар, нахмурившись, холодно проговорил:
- Опаздываете, мисс. Мы ждем вас уже минут двадцать.
Я вспыхнула, но спорить не стала. Тем более, упрек был вполне справедливым. И вновь потянулись часы беседы, осложнявшиеся не слишком высоким уровнем моего знания языка. Некоторые слова профессору приходилось мне подолгу объяснять более простыми понятиями, знакомыми мне, чтобы я могла правильно перевести некоторые особенно важные моменты. И его это до ужаса злило. Около полудня Овсень и Лютень принесли нам то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, который мы смели во мгновение ока, и продолжили содержательную беседу. К сожалению, ничего нового мы пока не узнали.
Часам к трем я поняла, что что-то не так. У меня перед глазами все поплыло, потом стало темнеть. Я смежила веки, почувствовав, как по щеке сбежала слезинка. Рукой я быстро ее стерла, пока никто не видел. На пальцах остались пятна крови. Только не это! Я встала со стула, намереваясь ненадолго выйти, умыться, но ноги отказались меня держать. Я осела на пол под изумленными взглядами четырех мужчин. Через силу улыбнувшись онемевшими губами, я прошептала:
- Олег, помоги встать, пожалуйста. Меня ноги не слушаются…
Словно очнувшись, волхвы вскочили. И только алхимик остался сидеть на кровати, не делая попытки помочь. Хотя и в его глазах было что-то, отдаленно напоминающее беспокойство.
Помогая мне сесть на стул, Олег коснулся уголка моего глаза кончиком пальца. На коже заалела капелька крови. В ярости он загремел на всю хижину:
- ОЛЬХА!!! Я же спрашивал, что с тобой? Ты могла ответить сразу?!
- А что бы это дало?! Вы все равно ничего не сможете сделать. А время мы тратить не можем. Если повезет, меня хватит до полуночи.
Он с размаху ударил меня тыльной стороной ладони по щеке. Боли я не почувствовала, только голова безвольно мотнулась из стороны в сторону.
- Идиотка, что с тобой?!
- Все просто. Я выпила «Демона»
Борислав в ужасе выдохнул:
- Пока не кончилось действие «Не спи – уснешь»?!
- Да.
Олег зарычал, проявляя свою истинную сущность, волчью:
- Дур-ра! Зачем?
- Без этого я не могла получить яблоки. Они спеют только в том случае, если что-то отдаешь в жертву. И чем цель важнее, тем эта жертва больше. За жизнь и плата соответствующая. Я отдала кровь демона, чтобы плоды поспели, и сейчас отдаю жизнь за жизнь профессора. Простите…
Мировуд коснулся ладонью моей щеки.
- Девочка, это слишком большая жертва.
- Я ее уже принесла. Никто не в силах отказать Маре.
- Маре?!
- Да. Она сама просила этой жертвы.
Я посмотрела на алхимика. Тот с непонимающим видом прислушивался, словно пытался уловить суть разговора. Я улыбнулась ему и с уголка моих губ стекла тонкая струйка крови. Вытерев ее ладонью, я прошептала на английском:
- Профессор Снейп, боюсь, у нас не так много времени. Давайте продолжим.
- Что с вами, мисс Ольха?
- Ближайшие шесть часов все будет в порядке.
- А потом?
- А потом я умру.
- Почему?
- По стечению обстоятельств, мне пришлось выпить два эликсира, несовместимых между собой. Теперь они меня убивают. Мара меня ждет.
- Кто такая Мара? – он недоуменно нахмурился. Я попыталась объяснить:
- Волхвы и преподаватели Академии придерживаются праславянской веры. М-мм…вы называете ее язычество. Всех учащихся воспитывают так же в ней. После взросления и совершеннолетия каждый волен выбрать свое вероисповедание, но большинство остаются язычниками. Или же их вера становится сложной смесью всех конфессий, известных им. Мара – богиня смерти, провожающая душу сначала в Вирий, Рай, а после отведенного ей отдыха – приводящая обратно, на перерождение.
- Ясно. Скажите…если вы такой талантливый зельевар, как говорите, то почему же вы не сделали себе противоядия от этой смеси?
Я засмеялась визгливым, безумным смехом:
- Да если бы оно было, я бы сварила его, не раздумывая! Но такого нет! Просто нет. Потому что это не яд. Это сама Тьма. Она убьет любого, даже такого, как я!
- В каком смысле, как вы?
- Я не человек, если вы, профессор, об этом. Та змея, которая вас порвала – моя тетушка по отцу. А я сама – из рода Змеев на четверть.
Я оскалила клыки, и, с усилием вырвавшись из рук Олега, приблизила к Снейпу лицо, глядя прямо в глаза и позволяя разглядеть вертикальные зрачки. Он не отшатнулся, как я надеялась, лишь холодно улыбнулся. Я снова откинулась на стуле. Из глаз потекли кровавые слезы бессилия и ярости. Я взглянула на волхвов:
- Давайте дальше. Я хочу успеть перевести как можно больше, пока не упаду. А то, когда еще из Академии прибудет новый практикант, знающий язык хотя бы настолько, как я. Ну же!
Волхвы нехотя расселись, с жалостью глядя на меня. Они прекрасно понимали ситуацию. Эх, жизнь моя, жестянка! И беседа продолжилась, правда пошла несколько медленнее. Мне требовалось все больше времени, чтобы собраться с мыслями и правильно перевести сказанное Северусом. Он мрачнел и злился, но, похоже, все же не на меня. Волхвы тоже становились все более сумрачными. Часов в восемь принесли ужин. Меня перекосило при виде пищи, и я отказалась ужинать. Глядя на меня, вознамерились отказаться и мужчины. Я злобно рыкнула на Северуса, заставляя того съесть свою порцию. Ему надо поправляться, иначе все было бессмысленно. Не менее грозного рыка удостоились и волхвы. Меня послушались. Аж удивительно! Чтобы не смущать их, я вышла. Мои глаза невидяще уставились в небо. Здесь нет ни солнца, ни луны, ни звезд…а так хотелось бы в последний раз увидеть закат. Не судьба. Я вздохнула и нетвердым шагом отправилась к бочке с водой, стоящей позади дома, на ходу вытирая вновь потекшие из глаз кровавые струйки. Наклонившись над водой, я с ужасом уставилась на свое отражение. Ух…В кровавой маске, получившейся от разводов алых слез, сложно было угадать прежнее миловидное личико с курносым носиком, усыпанным веснушками. Рыжая коса свесилась через плечо. В темноте сверкнули колдовским светом зеленые ведьмовские глаза. Я усмехнулась. Кошмар из подворотни. Смыв кровь, я, держась за стену, вернулась в дом. Мужчины уже поели. Слава богам. Можем продолжать. Вопрос, который задал Олег, оказался для меня неожиданным, но перевела я его механически:
- Скажите, Северус, а вам случайно не известно лекарство, способное исцелить Ольху? Нам жаль терять…столь ценного специалиста.
- Смотря, чем она отравилась. Покажите мне эликсиры, которые она приняла. Возможно, что противоядие мне известно. Некоторые симптомы я узнаю, но некоторые – новость для меня.
Борислав, выслушав перевод, стремительно вышел и спустя минут пятнадцать вернулся с двумя пузырьками и ворохом трав и прочих ингредиентов, необходимых для приготовления этих зелий. Разложив все на постели на две части, по составу и в порядке добавления, он жестом предложил профессору Снейпу ознакомиться. Зельевар принюхался к каждому из пузырьков, пальцами растер пару листиков, посмотрел на просвет жидкости и обратился ко мне:
- Я понял состав, и понял, что с чем вступило в конфликт. Не уверен только, что смогу найти требуемые ингредиенты здесь, у вас. Я не знаком с вашими травами и их свойствами. Вам придется мне помочь, и с этим и потому, что я многого не могу без своей волшебной палочки. – Он криво улыбнулся.
- Простите…Я совсем не подумала ее взять…
- Не переживайте, мисс. Из того, что я успел узнать, следует, что вам просто не могло прийти в вашу головку, что мы, волшебники запада, без них беспомощны. А сейчас предлагаю пойти туда, где вы храните ингредиенты и варите зелья. Попробуем сделать противоядие. В любом случае, вы ничего не теряете. Мисс?
Я перевела просьбу волхвам. Те дружно кивнули. Я медленно встала, но покачнулась. Олег плавным звериным движением подхватил меня на руки. Сопротивляться? НЕ. Сил нету.
В травнической мы с профессором Снейпом остались вдвоем. Все тут просто не помещались. Олег посадил меня на стул, единственный в помещении, и вышел. Алхимик медленно прошелся вдоль полок и связок трав, разглядывая и изучая все, что имелось в наличии. А потом стал доставать банки, веточки… Я с интересом наблюдала за его манипуляциями.
На столе в итоге оказались: мозги летучей мыши, слизь чернорога, кровь акулы, пара пиявок, шалфей и майоран, полынь (на этом месте я хмыкнула), высушенная черная вдова, заменившая собой тарантула, кусок рога единорога, зеленый безоар, горсть семян дикой моркови вместо каких-то золотоглазок, слезы феникса и мензурка с нефтью, которую профессор назвал кровью земли. М-да…вот это состав. Хотя…похоже, это было еще не все. Он довольно долго осматривал полки в поисках еще чего-то. Наконец, обернулся ко мне:
- У вас нет философского камня?
- Боюсь, что нет. Какое из его свойств вам необходимо?
- Вечная жизнь. Или хотя бы…не знаю…может, что-то, обращающее время вспять.
Я задумалась…Время…что же…ведь есть же что-то…думай! Нет, что-то не приходит в голову. Я потерла ладонью лоб. Кожа горела, как в лихорадке. Зельевар холодными тонкими пальцами коснулся воспаленной кожи и нахмурился:
- Давайте начнем варить. Этот ингредиент понадобится в самом конце, да и смесь подействует и без него, но это вещество не допустит появления рецидива. Поэтому, пока я варю, думайте, что может его заменить. И помогите мне разжечь этот тигель, пожалуйста, мисс.
Я улыбнулась и положила на стол ладони.
- Ставьте котелок сюда, я нагрею.
По его губам зазмеилась усмешка превосходства:
- У вас не настолько сильный жар, мисс…
Я вздернула бровь и зажгла на ладонях пламя. Он замолчал и поставил котелок в мои руки без пререканий, налив в него пол литра воды.
Я с интересом наблюдала, как он режет, крошит и растирает ингредиенты. Чувствовалась рука истинного мастера своего дела. А мое сознание стало… мигать. Словно я отключалась на какие-то доли секунды. Плохо. Очень плохо. До полуночи осталось менее часа. А Снейп все продолжал варить, отмеряя, взвешивая, досыпая и помешивая. Я помотала головой, пытаясь разогнать туман. Мне становилось…хорошо. Тепло… Из блаженного небытия меня вырвал резкий окрик и хлесткий удар по щеке. Надо мной стоял злой, как черт, зельевар и что-то орал на… кажется…английском. С трудом я стала разбирать слова:
- …льзя спать! Слушайте меня! Смотрите на м… Не спите, мисс! Мисс! Осталось недолго! Какой еще ингредиент?!
Я прошептала пересохшими губами:
- Не…знаю. Позовите…Борислава…Выйдете и…назовите…его имя. Вас…поймут.
Снейп в ярости метнулся черной молнией к двери. Я услышала его крик: «Борислав…Сюда, Борислав!» Через минуту вошел и сам целитель. Я посмотрела на него и выдавила:
- Что… обращает…время вспять? Думай…. Я…не могу…сосредоточиться.
Борислав побледнел. Его ответ на какое-то время сумел вырвать меня из оцепенения.
- Только три вещества… Философский камень, живая вода и… - он замолчал, метнув взгляд на профессора. Я, собрав силы, сфокусировала взгляд и прохрипела:
- И…?
Его ответ был едва слышен:
- И яблоки Гесперид.
Я захохотала. Точнее попыталась, издав только приглушенное бульканье. Борислав поник. Его взгляд был полон боли.
- Ничего из этого у нас нет…
Прежде чем потерять сознание, я сумела выдавить еще одну фразу:
- Принеси… мой…походный мешок. У меня…дома…в нем…одно яблоко.
Мир завертелся вокруг меня, и все поглотила Тьма.



Глава 7. Перерождение души. Предназначение

Разум парил в пустоте некоего пространства, ощущая себя вечным отражением множества зеркал, не осознавая своей принадлежности ни к чему конкретному. В этой пустоте столь же размеренно парили мысли этого разума отделенные от самих себя, как отдельные отражения личности. Неожиданно личность, ранее раздробленная на множество составляющих слилась воедино, вбирая в себя окружающую пустоту, ее холод и беспристрастность. Менялись мысли и чувства, перекраивалось сознание и воля, смывая наносное и лишнее, как река весной очищает свои берега половодьем. Наконец личность осознала свое собственное существование, принимая его как данность. Где-то в неописуемой ее глубине возник сложный вопрос:
«Кто я?»
Ответа на него не было. И сознание стало анализировать само себя, ища память и чувства. На границе восприятия мелькали тени и какие-то иные личности, но сознание не понимало, что они есть. Лишь одна из окружающих теней привлекла внимание свободного разума. От этой тени исходило…нечто, что можно было счесть подобием. Сознание пыталось анализировать это подобие, но не находило аналогии в постепенно пробуждающейся памяти. Личность задумалась. В пустоте стали постепенно рождаться образы памяти, перешедшей из области идей в область визуализации. Младенчество, когда от тебя отказываются из-за обстоятельств рождения. Детство, когда тебя гонят лишь за то, что в тебе слишком мало «правильной» крови. Юность, когда тебя ненавидят за неадекватность общему мнению и восприятию. Одиночество, боль и страх, что навсегда останешься изгоем. Потом равнодушие и холодное презрение. Недоверие к окружающим. И ответная ненависть, доходящая до желания убить, уничтожить тех, кто ломал и унижал. Снова боль и страх. Страх за того, за кого приняла ответственность. Страх за погибающего, возможно по твоей же вине. И ПРЕДЧУВСТВИЕ. Покрытое слоем льда, оно замораживает сознание, оставляя вымороженную пустыню в глубине чувств и надежд. Лед сменяется хрупкой, словно сотворенной из морозных узоров картинкой, постепенно обретающей цвета и объем. Бесконечно гигантский круг, при этом являющийся ничтожно малым. Ядовитый свет, полный холодной зелени. Вспыхивающие древние руны, кольцом охватывающие его периметр. Постепенное угасание света этого кольца, в центре которого сложный, ни на что не похожий рисунок. И дробь копыт несущейся серебристой лошади с глазами, светящимися, как это кольцо, холодным зеленым светом. На спине высокого животного всадник в черном, в его руке меч-эспадон, он скачет по миру, и там, где копыта коня касаются стран и городов, начинаются эпидемии, уносящие миллионы жизней.
Зеленый круг гаснет и вместо него появляется другой, тусклый, желтовато-песочный, цветом похожий на старые, рассыпающиеся кости. Он иной, с другим рисунком, меньше по размеру, словно должен быть точно внутри предыдущего, и в то же время больше, словно накрывает его, охватывает собой, но он гаснет точно так же, и свет его сменяется новым перестуком копыт, сопровождающим появление сияющего белизной всадника, несущего с собой неурожаи и катаклизмы, холодные зимы и засушливые летние сезоны. И там, где проносится он, начинается голод, выматывающий, опустошающий, уничтожающий.
Третье кольцо цветом подобно спекшейся крови, оно еще меньше предыдущих, но и больше, намного больше них. Его свет мереет и дрожит, словно боится погаснуть, рисунок внутри него извивается и корчится, словно рвется на куски, распадаясь под грохотом копыт иссиня-черного жеребца, несущего всадника, что чернее ночи, и война идет по пятам за ним, поглощая страны и континенты, ненавистью наполняя сердца людей.
Последний круг черен, как пустота, из которой родилась эта вселенная, ибо он преддверие ее. Не гаснет он, как прежние, но линии его расползаются, подобно потокам нефти, заливая землю, стирая ее, и из этой черноты рождается конь огненный, что несет единственную всадницу. Она - воплощение пустоты, ибо в нее повергает мир, и коса ее, звенящая, как натянутая до последних усилий струна, отражает свет умирающего солнца, гаснущей вселенной, и всадница эта – конец всего. Но она же и начало нового, возможно лучшего, но несущего гибель всему прежнему, за что когда-то сражались и умирали по своей воле, а теперь подчиняются высшему суду, ЧЕТЫРЕМ, тем, кто уничтожит, но спасет. Всадникам, чьего появления страшатся, но ждут, ибо это даст свободу отчаявшимся и надежду проклятым.
Сознание отстраненно воспринимало видение, не стремясь слиться с ним, понять его. Оно просто запоминало, откладывая память об увиденном далеко в глубины самого себя, не стараясь как-то интерпретировать.
Личность восстановилась, независимо от сознания, и теперь с интересом наблюдала за холодной рациональностью. Две части «Я» придирчиво изучали друг друга, решая, стоит ли сливаться полностью, или можно сохранить некоторую дистанцию. Решив, что последнее гораздо приемлемее и полезнее, они слились в полноценное «Я», подобное тому, что было прежде, до их разделения, но все же немного иное. Чувства и разум, образуя единое целое, ранее были неотделимы, теперь же стали независимы, способны в случае необходимости для сохранения самих себя разделиться, скрыться за тем, что представляло собой примитивную основу «Я», за инстинктами, также обретшими лезвийную отточенность, но полную зависимость и подчиненность разуму. Изучив самое себя, «Я» довольно усмехнулось, решив, что это лучший из всех возможных вариантов воссоздания себя.
Стоило завершиться воссозданию, как началась самоидентификация. Я недоумевающее огляделась, пытаясь понять, где же очутилась моя…душа. Что-то царапалось в глубине памяти, но я не смогла вытянуть это нечто на поверхность, поэтому смирилась и загнала еще глубже, чтобы оно меня не отвлекало.
На эмпатическом уровне я ощущала присутствие рядом с собой четырех человек, в чьих эмоциях сейчас сильнее всего были скорбь и страх за меня и мое состояние. Я удивилась. А потом рядом со мной появилось еще нечто, гораздо большее, чем просто человек.
Голос старушки укачивал, словно она была моей бабушкой:
«Ну же, девочка. Я же говорила, что я не безжалостна. Ты доказала, что готова жизнью заплатить за чужое спасение, принести в жертву самое ценное, что у тебя есть. Но я не собираюсь это у тебя забирать. У тебя впереди еще долгий путь. Иди по нему смело. Просыпайся, внученька. Просыпайся, тебя ждут…»

Голос истончился и исчез. Я приоткрыла глаза, по которым сразу же, будто ножом, резанул свет. Моргнув раз, другой, я разглядела лица, склонившиеся надо мной. Олег и Мировуд. Справа раздался голос Борислава:
- Ну, наконец-то! Очнулась. Слава Богам!
Да, точно. Особенно одной старушке. Я хмыкнула. И одними губами прошептала:
- Пить…
Стакан появился немедленно. Вода, правда, была с чем-то смешана, ее вкус был сладковатым. Ну и ладно. Жажду она все же утоляла. Похоже, меня уложили в одном из домиков в лечебнице. Я приподнялась на локтях, придерживая простыню на обнаженном теле. Взгляд скользнул по комнате. Угу, все тут. Мировуд от меня отошел, усевшись на соседнем топчане, Олег устроился в ногах моей лежанки, Борислав стоит рядом, держа стакан. Внезапно мне на макушку легла ладонь. По запаху полыни я определила, что это профессор Снейп.
- Как вы себя чувствуете, мисс Ольха?
- В целом паршиво, но я очень вам благодарна. Лучше так, чем вообще никак. Спасибо, что спасли.
- Я так понимаю, теперь мы квиты, мисс?
Я попыталась вывернуть шею, чтобы посмотреть ему в лицо, но он меня опередил. Обойдя кровать, он встал так, чтобы я могла видеть его, не напрягаясь. Руки скрещены на груди, весь в черном…взгляд такой…отрешенный…
- А откуда вы знаете?
- Я немного понимаю по-русски. Один… знакомый, болгарин, когда-то научил. Я частично разобрал ваш разговор с волхвами, когда вы объясняли, что с вами произошло и почему вы в таком плачевном состоянии.
- Вот значит как…Что ж…тогда квиты.
Он вздернул бровь, с язвительной усмешкой спросив:
- Вы предпочли бы, чтобы я об этом не знал?
- Да. Не люблю, когда мне кто-то чем-то обязан. Всегда лучше жить в неведении. То есть, лично мне лучше. Спокойнее.
Он пожал плечами и вышел из домика. Проводив его взглядом, я нахмурилась, потом тоже передернула плечами и обернулась к Олегу. Он улыбался:
- Рад видеть тебя с нами, девчушка.
- Не представляешь, как я сама этому рада…
- Что-то по твоему лицу этого не скажешь. Ну ладно, поправляйся, я пошел.
- Олег…
- Что?
- Пожалуйста, присмотри за Сивкой, пока я болею, а то я о нем совсем забыла, о бедненьком…
Олег захохотал в голос и вышел. В наступившей тишине зазвучал голос Мировуда:
- Когда поправишься, я дам тебе последнее задание. Точнее, у меня их два, но ты уже сама выберешь, какое тебе выполнять.
- Стоп, почему последнее? Мне осталось еще два…
- Я оформил тебе как задание получение сведений от информатора. Ты нам очень помогла.
- Ну…я…спасибо. Только может, скажешь сразу, что ты собираешься мне поручить, чтобы у меня было время подумать?
- Ладно. – Мировуд улыбался, - Первое – доставить из Англии волшебную палочку профессора Снейпа. Из того, что он пытался нам объяснить на жутчайшей смеси жестов, английского и исковерканного русского, я сумел понять, что это предмет сугубо индивидуальный, и ему нужна его собственная.
- А второе?
- Помочь ему устроиться здесь, на Руси, достать документы, обеспечить жильем, ну и конечно, научить толком русскому языку.
Я задумалась. И то и другое было весьма важно. Да и мне хотелось взяться за оба. Я посмотрела на Мировуда. Он беззвучно смеялся, так, что его белая борода моталась из стороны в сторону, как маятник.
- Ох, девочка, все я понял по твоему личику. Пока поправляешься – занимайся с ним. Потом съездишь в Англию, а когда вернешься – продолжишь занятия и всем остальным озаботишься. Так тебя устраивает?
- Вполне, Мировуд. Надеюсь, в этой поездке я не влипну в неприятности.
Засмеявшись теперь уже вслух и встав, похлопал меня по ноге, накрытой простыней:
- Ладно, поправляйся, девочка, не буду тебе мешать.
- Подожди, Мировуд…сколько я проспала?
- Напоили мы тебя позапрошлой ночью, так что ты проспала…около полутора суток.
Я вскинула брови. Ничего себе…Ну, выжила, и то хорошо. А теперь можно и об остальном подумать.
- Мировуд, а ты не мог бы позвать ко мне профессора Снейпа и попросить одного из мальчиков принести из моего дома толстую тетрадь в синем кожаном перелете, которая на столе лежит?
- Могу, но тебе стоит отдохнуть.
Я усмехнулась:
- Наотдыхалась уже. Прямо распирает, как хочется что-нибудь поделать. А до задания мне еще не меньше недели в себя приходить. А кстати, там еще на самой верхней полке маленький такой словарик, красненький. Его пусть тоже захватят.
- Тогда хотя бы Северуса пожалей. Мы все, вообще-то, в отличие от тебя, не спали.
Я ужаснулась:
- Как, все эти полтора дня?
- Ну да. Слушай, Борислав, может ее еще от глухоты полечить? – Мировуд, смеясь вышел, прямо как и Олег незадолго до него. Борислав же нахмурившись, смотрел на меня.
- Тебе еще рано работать!
- Кот сказал, что я работать буду? Это для меня развлечение, а не работа. Если хочешь, можешь со мной посидеть…правда, мне кажется, что тебе сейчас полезнее лечь спать.
- В этом ты права. Да и я тебе достаточно доверяю, чтобы не сомневаться. Ты не настолько дура, чтобы угробить усилия трех волхвов и одного алхимика.
Я улыбнулась:
- Ладно уж…постараюсь не угробить. Но записи пусть все равно принесут. А то я тут со скуки опухну.
Неохотно пообещав выполнить мою просьбу, Борислав покинул меня, оставив ненадолго в полном одиночестве. В голове родилась сумбурная мысль – а зачем я вообще собираюсь взяться за эти задания, ведь это обрекает меня на долгое тесное общение с угрюмым, злым и замкнутым индивидом! Таким…таким холодным и равнодушным! О, Боги, о чем я думаю, а?! И нельзя перекладывать с больной головы на здоровую!
Мои скандальные размышления прервало появление Овсеня. Он, запыхавшись, ввалился в комнату, неся стопку книг, тетрадей и пару ручек. А на вершине этой кипы балансировал, наполовину зависнув в воздухе, красный словарик. Следом протиснулся Лютень, неся поднос со свежеиспеченным хлебом и кружкой простокваши. Я мечтательно облизнулась, предвкушая отличный завтрак. И это предвкушение лишь самую малость подпортило то, что не удержавший вес гранита науки Овсень уронил все то, что принес прямо мне на живот.
Ровно две минуты у меня ушло на то, чтобы ухомякать нехитрый, но очень сытный завтрак. Подняв глаза на парней, я поняла, что они оба стыдливо отводят от меня глаза, побагровев, как две вареные свеклы. Еще с минуту я пыталась врубиться в причины столь яркого проявления смущения. А потом хихикнула, не сумев удержаться. Торжественно вручив поднос опешившему Овсеню, я вновь завернулась в сползшую с самых…э-э…выдающихся частей моего тела простыню. Ох уж эти волхвы…пренебрегать столь важной стороной образования – верх недосмотра.
- Да идите уже! Что застыли? И нечего смущаться. Все нормально.
Послушавшись старшей, то бишь меня, они двинулись на выход, но в дверях Лютень обернулся, задав вопрос, заставивший меня вспомнить о собственных подозрениях:
- Ольха, скажи…а вы с этим иностранцем…ну…не одного ли роду-племени?
Я заколебалась:
- С чего ты взял?
- Да у вас татуировки на плечах такие похожие…словно живые, а не нарисованные…если я не ошибаюсь и правильно запомнил кое-что из одной книги – это символ Змеевичей…
Немного помолчав и подумав, я выдала:
- Не знаю, Лютень. Просто не знаю. Я с ним ведь почти и не знакома. Как-нибудь спрошу. Мне, по правде, и самой это интересно. Так что, если захочешь, я тебе расскажу, потом.
Парень кивнул, и, даже не спросив, когда это потом будет, ушел вслед за братом. А я попыталась восстановить в памяти тот рисунок, что видела.
У Змеевичей это своеобразный паспорт. Символ Клубка, рода. На моем плече свернулась в браслет изумрудно зеленая змейка с узором из красного золота на чешуе. Это была змейка Полозов. И чем ты выше в иерархии Клубка – тем больше алого золота в узоре. У главы рода, в его человеческом воплощении, она чисто золотая, у Наследника главы – золотая с тонким, изысканным изумрудным рисунком. И рисунки эти меняются с течением лет. Я, например, родилась с просто зеленой змеей, но, когда Дед забрал меня ко двору, она приобрела благородный изумрудный цвет, а после Наречения Младшей принцессой на ней проявился и семейный узор. А, например, у Клубка Кобр – второго по знатности рода – рисунок синий с серебром. Есть еще черные с алым, белые с черным…очень много разных. Вот, только изумрудной с серебром, как у Алхимика, нет, кажется, ни у одного Клубка. И при этом змея эта – явно символ. Вот только чего? Хотя, чем так гадать, проще спросить его самого. А раз сейчас я этого сделать не могу, в силу отсутствия сего на редкость неприветливого субъекта, надо посидеть с моими записями, да составить план будущих занятий.
Поскольку в основном с рецептами я уже разобралась, и совсем недавно, то мне было надо записать только один – тот, с помощью которого меня исцеляли. Моя память позволяет мне запоминать все до самых незначительных подробностей, что выделяло меня даже среди наемников, отличающихся весьма незаурядными способностями. Хотя в остальном я уступала им по всем пунктам. И сильно уступала. Как бы то ни было, но даже память не могла дать мне недостающего звена в рецепте – последнего ингредиента. Я не представляю, в каких количествах и каким образом профессор добавил это…яблоко. Не буду выражаться неприличными словами, хотя и очень хочется. Эх, сколько же всяких гадостей я успела испытать за эту практику…а последнее меня просто доконало. Так и подмывает забрать документы ко всем чертям из этой проклятущей Академии. Хотя, конечно, я этого не сделаю. Не даром же я семь лет там уже мучаюсь?! Ладно. Все, забыть о неприятном. Хотя бы на ближайшую неделю. А там посмотрим. А сейчас надо бы составить план занятий с профессором. Раз уж он уже частично с языком знаком, надо бы выяснить, насколько частично. Ну, а на данный момент, пока время до моей беседы с ним еще есть, надо бы попробовать перевести рецепты, которыми я бы хотела поделиться с ним. А то я не уверена, что при моем знании языка я смогу правильно их продиктовать без предварительной подготовки…
Вот так я и засела за словари. Моего маленького оказалось недостаточно для перевода некоторых специфических названий и Лютень, дежуривший неподалеку, притащил из местной библиотеки незнамо как там оказавшие словари специальных терминов и общелингвистических латинских обозначений. Ух, и закопалась я в эти словообразующие конструкции трех языков!!! Время летело незаметно. О его течении напоминали только нечастые визиты Борислава, когда он с укоризной сообщал мне, что не дело так погружаться в работу всего через двое суток после счастливого возвращения в мир живых, да Овсеня с Лютенем, в первый раз принесших мне обед, а во второй – ужин и светильники. Около девяти часов вечера я, наконец, завершила свое эпохальное мероприятие, хотя успела перевести хорошо если половину накопившихся рецептов. Ладно, теперь можно и отдохнуть со спокойной душой. Я с тяжким вздохом отложила стопку книг и тетрадей и вытянулась под одеялом с осознанием почти выполненного долга. С этими мыслями я и уснула, погружаясь в пучину тревожных сновидений, постепенно переходящих в кошмары.
Я стояла посреди равнины, как черным стеклом покрытой спекшейся почвой. Невдалеке темнели остовы сгоревших деревьев и среди их оголенных ветвей хрипло кричали вороны. Небо, казалось, было бурным океаном облаков. Багровых облаков, превращавших свет в кровь, реками разливающуюся по земле. Я не могла двигаться, только смотреть, подмечая все новые и новые детали ужасающей картины. Разрушенные до основания дома, искореженный металл машин… И тела. Изломанные, словно куклы, они лежали, вплавленные в стекло песка и земли, словно диковинные насекомые в янтаре. Детские тела. В груди зародился крик скорби и боли. Но кричать я не могла. Алый свет отбрасывал неестественные, сюрреалистические блики на мертвую плоть придавая ей подобие жизни, словно даже изувеченные, сожженные тела продолжают чувствовать. И из всех чувств в них осталась лишь непреходящая, неизбывная боль. По моим щекам покатились слезы, еще более горькие в молчании. Зародившийся где-то на этой равнине ветер спугнул стаи черных птиц, взметнувшиеся на фоне бешено клубящегося тучами неба. Порыв его разметал мои волосы и раздул складки длинного черного платья, немедленно заструившиеся по моим ногам, словно потоки чернильной воды. С небес хлынул огненный дождь, не обжигавший, но впитывавшийся в кожу, и каждая его капля дарила знание о тысячах, миллионах погибших, словно каждая из них была душой. И появилась боль, но не физическая – стенала и рыдала душа, проживая все эти жизни, вбирая, впитывая страдание павших в жестокой и бессмысленной войне, войне с собственным разумом, неожиданно утратившим границы восприятия и рамки осмысления собственного бытия. И во всех этих жизнях было одно общее – силуэт принесшего эту гибель, одетый в покрывала Тьмы, проливший в души яд желания найти. Найти неважно что. И всегда находилось это нечто. Вместе со смертью. Сердце мое рвалось на куски при виде этих мучений… А потом я увидела то, что заставило его замереть, застыть в ужасе. Я увидела своего же ребенка, сына, погибшего в неравной борьбе с собственным Я… Но взвыла я не от этого зрелища, а от того, что глазами своего ребенка взглянула в глаза того, кто терзал все эти миллионы невинных душ. На меня смотрели мои собственные, горящие безумием изумрудные глаза…



Глава 8. Последнее задание

Я проснулась с хриплым криком, разрывавшим мои легкие. Дрожащими пальцами коснулась своей холодной как лед щеки. Вот это сон…как странно и страшно. О, Морена, что со мной? Что происходит? Я схожу с ума?
В домик ворвался Борислав. Я вцепилась в его рукав мертвой хваткой, все еще стараясь осмыслить увиденное. Он шептал что-то успокаивающее, но я не разбирала слов. О боги, ЧТО ЭТО БЫЛО?! С усилием взяв себя в руки, я отцепилась от целителя.
- Что случилось, Ольха? Кошмар приснился?
Я кивнула.
- Ну, ничего. Пройдет. Ты что, раньше не видела кошмаров, что ли?
- Н-не такие. Эт-тот был не просто сном. Я знаю…
- Что тебе приснилось? – голос Борислава стал серьезным.
Я открыла рот… И поняла, что не помню, что мне снилось. Ни единого образа. Когда я это сообщила, Борислав нахмурился.
- Это плохо. Значит, это действительно было предупреждение. Вопрос, о чем.
Я пожала плечами, еще не вполне доверяя собственному голосу. Странный сон. Ненавижу такие подлости от собственного сознания. Ладно, лучше забыть и уснуть. Если получится. Борислав, посоветовав то же самое, вышел. Я снова закуталась в одеяло, пытаясь нырнуть в сон, но что-то не получалось. Пережитый шок как-то не давал скользнуть в объятия Морфея.
И все же, что мне снилось? Как я не напрягалась – память подвела. Моя хваленая память!!! Великим напряжением извилин мне удалось восстановить отдельные разрозненные образы – Небо, словно сотканное из крови, ворон на его фоне и искореженная машина. М-да, негусто. С этими невеселыми мыслями я и уснула. Этот сон я запомнила, но в нем не было никакой смысловой нагрузки – самое обычное сновидение.
Утром я чувствовала себя совершенно разбитой. Из зеркала в ванной на меня уставилось бледное как смерть лицо с глубоко запавшими глазами. Ух, блин… Что же это было? Я с усилием проковыляла обратно в спальню, натянув на обнаженное тело свой любимый темно-зеленый халатик. Нет, идти наружу еще совсем рано – ноги толком не держат. Лучше продолжить перевод. Полезнее. Придя к такому выводу, я снова уселась за книги, отложенные накануне. Хотя работа двигалась медленно, я то и дело вздрагивала по пустякам, еще не до конца позабыв ужас прошлой ночи. Именно поэтому я уронила все, что держала на коленях, когда в дверь постучали.
- Войдите!
В комнату шагнул зельевар.
- А, простите…Вы поняли мое приглашение?
- Да. Это одно из выражений, хорошо мне знакомых.
- Отлично. Как вы себя чувствуете, профессор?
- Это я должен вас спросить. Что до меня, то все в порядке.
- У меня тоже.
- Судя по вашему лицу, вы меня обманываете. Вы бледны как смерть. Что случилось?
- Просто приснился кошмар. Неприятная ночь.
- Да, это бывает… Скажите, зачем вы меня звали?
- Ах, ну да, вас же не предупредили. Просто меня попросил Мировуд, что, раз уж вы решили остаться на Руси, то вам нужно, во-первых, помочь освоить язык, во-вторых, оформить вам местные документы, и, в-третьих, помочь найти жилье. И если со вторым и третьим пока разобраться не получится, я предлагаю начать с освоения русской речи.
- Вы уверены, что мне так уж все это необходимо?
Его усмешка, казалось, могла заморозить Волгу в середине лета. Не менее холодно я ответила:
- Да, уверена. Это в Англии вы, маги, живете, почти не соприкасаясь с миром людей. Здесь же волхвы постоянно находятся среди простых смертных, что уж говорить о нас, наемниках. Китеж – всего лишь место Собора, только старейшины живут здесь, да еще ученики в период обучения. Все остальные имеют квартиры и дома в разных городах Руси. И конечно же документы – паспорт, свидетельство о рождении… Работают, как все люди во всевозможных людских учреждениях. Хотя, как правило, предпочитают работу по собственному профилю. Я пока числюсь студенткой, с меня взятки гладки. Наши школы и академии зарегистрированы как обычные и дипломы мы получаем соответствующие. Я вот, официально, студентка Всероссийской Академии Естественных наук, факультет военной химии, кафедра биохимического оружия. Вполне мой профиль. Вон, целая тетрадь рецептов жутко опасных смесей. Специализация диплома – Яды и взрывчатые вещества, взаимовлияние и возможности совместного использования. Так что, вам тоже надо бы выбрать профиль работы, списки возможных направлений я предоставлю чуть позже. Когда смогу их перевести. А сейчас необходимо заняться языком.
- Как скажете, мисс Ольха. С чего начнем?
- Надо определить ваш уже имеющийся уровень, чтобы я точно знала, чему вас еще требуется обучить. Итак, что вам уже знакомо?
- Я знаю общеупотребительные выражения, немного разбираюсь в падежах, правда, не слишком дружу со временами. Ну, и конечно, мой словарный запас далек от совершенства.
Поверив ему на слово, я начала мучительный для нас обоих урок. Сначала я показывала предметы, он говорил их названия, либо их сначала проговаривала я, потом он. После этого, поняв неэффективность такого метода, я стала давать ему на заучивание целые предложения, которое он сначала произносил по-английски, а я потом – по-русски. Так пошло гораздо лучше. Одновременно мы пытались тренировать и письмо. В целом, все пошло достаточно неплохо…только под конец мы очень уж вымотались. Я – от необходимости сдерживать себя, чтобы не начать на него орать, когда он по десять раз ошибался в простых словах, он – скорее всего, от контроля собственного желания меня придушить. За ту же тупость, когда я не могла перевести предложенную им фразу. Обед был коротким молчаливым перемирием. И снова несколько часов мучений. Я бы плюнула и бросила – но это было насущной необходимостью и нам обоим приходилось терпеть и мучиться. Ну нет у меня таланта педагога! Ну вот ни полстолька! Наступивший вечер принес несказанное облегчение. Вместе с Овсенем, принесшим ужин, пришел Борислав и разогнал нас по домам, как маленьких детей. И вызвало это лишь вздох облегчения. До завтрашнего утра можно и отдохнуть. Да неужели?! Прямо не верю своему счастью…
Назавтра было еще хуже. И на послезавтра… А спустя неделю мы уже общались фактически по-русски, с редкими вставками английского.
И это стало прогрессом. Я почти пришла в себя после эскапады с яблоками Гесперид. А то как же, если, как выяснилось, профессор вместе с Бориславом мне какую-то гадость общеукрепляющую в еду и питье подмешивали! Я как об этом узнала, такой скандал закатила… Ладно бы хоть сказали, а то все молча! Мужики, одним словом!
Как бы то ни было, профессор Снейп уже достаточно освоил язык, чтобы прожить здесь, не испытывая неудобств, связанных с невозможностью объясниться. А мне пора было отправляться в Англию, выполнять последнее поручение, чтобы, наконец, закрыть эту затянувшуюся практику и защитить диплом наемника по классу воина-алхимика... Спасибо приключению с зельеваром, эксперимент с зельями мне удалось провести в Британии. Так что алхимическая часть диплома у меня уже готова. На воина же надо будет выдержать серию поединков. Ладно, надо сначала с заданиями разобраться, а потом уже и о защите можно подумать.
Собралась в дорогу я быстро, выслушала все наставления и рекомендации Мировуда. Ну…в путь.
Я уже сидела верхом на Сивке, застоявшемся в конюшне и сейчас нервно перебиравшем ногами по утоптанной почве, когда из дверей расположенного неподалеку домика вышел профессор Снейп. Интересно, а где он раздобыл черный плащ, а?! Такое чувство, что он призрак… Я встряхнулась, отбрасывая лишние мысли. Нет, я решительно зря так много времени проводила с профессором. Ой, зря! Тем временем предмет моих раздумий приблизился вплотную ко мне, берясь рукой за стремя. Сивка аж остановился от удивления. А на лице алхимика легко можно было прочитать смятение. Посмотрев на меня, он совершенно неожиданно для меня попросил:
- Мисс Ольха… Вы не могли бы передать это письмо профессору МакГонагалл?
Он протянул мне небольшой конверт, запечатанный несколькими каплями воска. Печати не было. Ну, конечно, откуда бы ей взяться…
- Что-нибудь еще, профессор? – я спешилась, чтобы поговорить нормально.
- Да…мисс Ольха…пожалуйста, поговорите с двумя юношами… - он потер руками лицо, словно сомневался в правильности принятого решения и старался этим жестом привести мысли в порядок, - Я упоминал о них…Гарри и Драко.
- Я попытаюсь, если смогу. Нормально общаться на английском, как вы знаете, у меня получается плоховато.
- Ничего страшного, мисс. Им должно быть известно заклинание-переводчик. Мне оно просто недоступно без палочки.
- Я понимаю. Хорошо. Что им передать?
- Профессору МакГонагалл расскажите все и без утайки. А юношам…скажите, что я жив, но не сразу. Я хочу знать, известна ли им та роль, что я играл во всем этом. Я не уверен, что Поттер видел то, что я хотел ему показать.
- Как мне это сделать?
- Не уверен…Попробуйте сыграть на том, что известно только им и мне.
- Тогда вам придется мне это рассказать.
- Безусловно, мисс Ольха. Думаю, они должны помнить нашу первую встречу в подземелье на их самом первом же уроке зельеварения. Я тогда старался их перепугать до дрожи в коленках, чтобы они не считали мой предмет чем-то бестолковым и ненужным. Я тогда произнес что-то вроде: «Вы пришли сюда, чтобы изучать точную науку и тонкое искусство приготовления волшебных снадобий. Поскольку здесь нет ничего от глупого размахивания палочками, то многие из вас с трудом поверят, что это можно назвать магией. Я и не жду, что вы сумеете по достоинству оценить волшебную красоту тихо кипящего котла и мерцающих над ним испарений, деликатную силу жидкостей, прокрадывающихся по человеческим венам, околдовывающих ум, порабощающих чувства... Я могу научить вас разливать по бутылям славу, настаивать храбрость, готовить живую воду... если только вы не такие же непроходимые тупицы, как те, кого мне обычно приходится учить» Да, кажется, так. А Поттер, вместо того, чтобы слушать, в это время писал записочки своему соседу Уизли. Я задал ему три простейших вопроса, на которые он не смог ответить. С тех пор взаимопонимания не было. А Малфой…ну, он при этом тоже присутствовал. Думаю, его порадовал такой способ поставить нашу новую знаменитость на место.
- Боюсь, это не самый удачный вариант… А какие вы задали вопросы?
- Это может понадобиться?
- У меня появился план действий…помимо прочего, у меня есть склонность к некоторой театральности.
- Неужели, мисс Ольха? По вас и не скажешь.
- Каюсь, я склонна поиграть на чужих нервах. Это доставляет мне удовольствие.
- Что ж…Вопросы были следующими: что получится, если смешать настой полыни и корень асфоделии, где искать безоаровый камень и какие отличия у синего борца от голубого туфельника.
Я улыбнулась. Вопросы и правда простые, но для того, кто прослушал хотя бы вводный курс лекций. Да, не любили вы мальчика, профессор… Так валить на первом же уроке. В слух же я сказала:
- Спасибо, я запомню. Что-нибудь еще, профессор?
- Да…надеюсь, вас не затруднит забрать кое-что из моего кабинета, лаборатории и покоев? Это не слишком личная просьба?
- Смотря что необходимо забрать.
- Некоторые личные вещи, книги и записи, а также кое-что из одежды. Вы не против?
- В принципе, нет. Что именно надо достать?
- Для начала зайдите в мои покои, ключ – в тайнике в пасти змеи возле входа. Отогните клыки в разные стороны и под языком найдете. На письменном столе, отсчитайте от левого верхнего угла по орнаменту восемь завитков вправо, одиннадцать вниз, еще пять вправо и два по диагонали. Петлю надо повернуть по часовой стрелке, а другой рукой надавить на левый нижний угол. Он повернется. Там стоит шкатулка. Заберите ее. В шкафу возле кровати возьмите пару смен одежды, если вы не против. Там, в шкафу, за второй полкой, в глубине, еще один тайник. Просто просуньте руку сквозь стенку – там дневники и записи. Заберите все. Там же стоит ящик. В нем зелья и редкие ингредиенты. В кабинете все лежит на виду. Заберите, пожалуйста, папки, помеченные серебряной и черной этикетками. Зеленые можете не брать, но если и привезете – я не расстроюсь. А в лаборатории заберите ингредиенты из стола, из ячеек номер шесть, десять, двадцать пять, двадцать семь и все с тридцатой по пятьдесят четвертую. Надеюсь, я не сильно вас озадачил? Если да, то можете ограничиться только шкатулкой и одеждой. Я не обижусь.
- Я привезу все, только мне надо заскочить к Олегу, кое-что взять.
Его лицо неожиданно преобразилось, когда на нем появилась улыбка. Не язвительная и кривая, как обычно, а чистая и открытая, столь необычная для него.
- Бегите. Я подожду вас тут.
Я кивнула и направилась в арсенал. Олег, как всегда, сидел у входа и что-то чертил. Интересно, что он конструирует? Ни разу не удалось заглянуть в его блокнотик… даже краешком глаза.
- Олег!
Несколько замедленный отзыв:
- Да-а…
- Олег, слушай, у тебя безразмерная сума есть?
- Ну есть…
- Одолжи на одну поездку! Пожа-алуйста…
- Ну что с тобой делать… Ладно, сейчас дам. Жди тут.
Он с кряхтением, словно старый дед встал, спрятав записи во внутренний карман жилетки, одетой на голое тело. Опять… я поморщилась. Обидно. Ну и ладно. А волхв тем временем исчез в недрах складов, чтобы вернуться через пару минут, неся заплечную суму. ЧЕРНУЮ!!! Да что же это такое, а? Хотя…ага, может и сработать.
- Олег, а у тебя там еще черного плаща нету, часом? С капюшоном?
- Тьфу на тебя! Раньше не могла сказать?
- Ну, извини…Только сейчас подумала…
- Да ладно. На, держи…он тут, прямо у входа висит.
С этими словами он, не глядя, запустил руку вдоль стены, вытянув черный длинный плащ.
- Ну вот. Теперь тебе еще косу в руки и совсем Смерть получится. Хотя не, у тебя уже мечи есть. Они вполне подойдут.
- Да ну тебя…Глупая шутка. Спасибо, пошла я. Приеду – все отдам.
- А зачем? У меня тут этого добра, как костей на кладбище. Иди уже. Носи на здоровье. Ведь хорошо же тебе костюмчик служит?
Я любовно огладила мягкую ткань.
- Да, отлично. Он мне уже пару раз жизнь спас. У Гесперид в саду.
- И то хорошо. Ладно, беги. Только, чур, Мирославу о суме – ни гу-гу, поняла?
- Могила, о чем речь?
Мы дружно расхохотались, и я отправилась обратно. Плащ я запихала в суму, потяжелевшую, но даже и не подумавшую раздуться. Профессор и правда ждал меня возле недовольного таким поворотом событий Сивки. Я подошла ближе. Зельевар посмотрел на меня:
- Взяли то, что вам было надо?
- А как же! С боем отвоевала у ополчившегося на меня грозного волхва.
Он снова улыбнулся.
- Вы такая…забавная, мисс. Я хотел сказать вам спасибо за все. А то, как то все не сподобился до сих пор…
- Да, собственно, не за что. Это, если разбираться, входило в условия моего задания. А я не могла рисковать зачетом.
- Ну, тогда…счастливого пути, Ольха.
Я вскинула брови. Без мисс? Это что-то новенькое. Повинуясь внезапному порыву, я, приподнявшись на цыпочках, запечатлела легкий, как пушинка гравилата поцелуй на лбу зельевара и одним махом вскочила в седло, ударив пятками Сивку. Конь рванул вперед, и я направила сильное животное в лиловую арку внешнего портала, не оглядываясь на стоящего посреди дороги алхимика.



Глава 9. Встреча в Хогвартсе

Копыта дробью простучали по бревенчатому настилу моста, перекинутого через ручеек, бегущий между деревенькой магов, которую профессор Снейп назвал Хогсмид, и школой. Величественная громада замка возвышалась над равниной, заняв единственный в округе достаточно крупный и высокий холм. Я уже не раз любовалась ею, но всегда только со стороны. А теперь представилась возможность заглянуть в недра, в самое сердце этой твердыни. И, хотя кое-где стены еще не были восстановлены после недавно отгремевших боевых действий, зрелище, открывавшееся взору, все равно впечатляло.
Спешившись, я попросила Сивку подождать снаружи. Умный конь… Потряхивая гривой, он отошел на небольшой лужок неподалеку от главного входа, перед которым в нерешительности стояла я. Врата были закрыты. Я постучала, не зная, что еще можно предпринять. Поскольку в домике я палочки не обнаружила, то следовал логичный вывод, что ее забрали. А раз победили маги Хогвартса, то и палочка тоже должна быть у них. Наверное. Есть конечно возможность, что она погибла, но ее я пока не рассматривала. Сначала проверить наиболее вероятный вариант. Мои размышления прервал скрип открывшегося смотрового окошечка, в котором показалось худое морщинистое лицо. Судя по недовольной гримасе – это мистер Филч, завхоз, похоже, поставленный выполнять обязанности привратника. По крайней мере, очень похоже, что это он, судя по описаниям профессора.
Я бодро оттарабанила заранее составленную по всем канонам классического английского языка речь:
- Позвольте приветствовать вас. Я прибыла из Академии Волхвования и Кудесничества Великой Руси, чтобы передать важное послание директору Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс профессору Минерве МакГонагалл. Вот мои вверительные грамоты, прошу, - я протянула в окошечко маленький рулончик. – Дозволено ли мне будет увидеться и поговорить с ней?
Несколько минут мистер Филч придирчиво изучал бумаги, словно действительно смог бы отличить подделку, потом, наконец отдав их мне, скрипучим голосом произнес:
- Прошу, проходите, - и отпер врата.
Я вошла в просторный холл, поперек которого раскачивался гигантский маятник. Заперев за мной двери, завхоз, вспомнив правила вежливости, представился:
- Я хранитель замка и прилегающих территорий, мистер Аргус Филч. Не соблаговолите ли проследовать за мной, я провожу вас к директору, мисс Ольха? В Школе очень легко заблудиться.
- Благодарю, мистер Филч.
Быстрым шагом мы двинулись по широкому арочному коридору. Одетый незадолго до приезда в школу черный плащ до пола вился за моей спиной словно крылья. Да, театральщина – мой конек. Капюшон, накинутый на голову, полностью скрывал волосы, однако лицо осталось открытым и мертвенно белело на фоне черной ткани. Эх, хотелось мне сыграть на нервах студиозусов, нагнать на них страху. И мне в этом смысле улыбнулась удача. В первом же внутреннем коридоре, куда мы свернули из главной галереи, от меня сначала шарахнулись в стороны, а потом шептались за моей спиной ученики примерно курса…ну, третьего. Я даже своим змеиным слухом смогла расслышать только одно слово, прозвучавшее с вопросительной интонацией, впрочем, очень меня порадовавшее. Именно такого эффекта я и хотела добиться:
- …Снейп?!...
Ура! День прожит не зря. Ух, ненавижу детей! Особенно школьников!
Кабинет, как ни странно, находился не слишком далеко от входа. Двери его охраняла горгулья, как и говорил профессор Снейп. Филч обратился к ней:
- Позови директора. К профессору пришли с очень важной миссией. Мы ждем у входа. Так и передай.
Статуя хрипло каркнула и через минуту появилась медленно вращающаяся лестница. Филч жестом предложил мне войти, но сам остался снаружи. Я поднялась. Дверь кабинета была приоткрыта. Я постучала для приличия и вошла. На меня безмолвно воззрились десятки портретов. Из-за стола поднялась сухопарая, высокая, уверенная в себе женщина, внешне лет эдак пятидесяти пяти. Ее квадратные очки мягко блеснули в скользнувшем по ним солнечном лучике. Я чуть поклонилась, и, протянув вверительные грамоты, представилась:
- Профессор МакГонагалл, меня зовут Ольха. Я посланница Академии Волхвования и Кудесничества Великой Руси. Здесь все данные обо мне. Простите, не могли бы вы сотворить заклинание-переводчик? Я не слишком хорошо говорю по-английски, а тема беседы весьма серьезная и важная, чтобы допускать ошибки.
- Да, конечно, мисс Ольха. Секундочку.
Изящно взмахнув палочкой, она выдала какое-то зубодробительное слово, или даже два, и…все. Я ничего не почувствовала. Однако она заговорила со мной на чистейшем русском, хотя губы двигались не в такт звучавшим словам, словно дублированный перевод в кино.
- Так лучше, мисс Ольха? С какой целью вы приехали в Хогвартс, да еще и так издалека?
- Как я уже сказала, я посланница. Передо мной было поставлено несколько важных целей в этой поездке. Первая, и самая важная – на Руси назревает бедствие, по своим чертам очень напоминающее ту войну, что завершилась здесь, у вас, около месяца назад. В одной из Академий Руси появился невероятно одаренный от природы юноша. Но в силу невыясненных обстоятельств он неожиданно стал искать себя самого на грани Света и Тьмы. И слишком уж часто стал шагать в сторону запретного знания. Его идеи – жестоки, его сторонники – многочисленны. Из тех крох, что нам были известны о вашей собственной беде, мудрейшие из волхвов пришли к выводу, что юношу, проявляющего подобные склонности, лучше не задумываясь уничтожить. Но Глава Собора Мировуд, старейший волхв, чрезвычайно гуманен. Он считает, что мальчика еще можно спасти. Ему жаль уничтожать такой талант. Поэтому было принято решение спросить совета у тех, кто уже столкнулся с этой бедой. Есть ли шанс сохранить жизнь молодому человеку, отвратив его от зла? Возможно, вам известен способ, ведь наверняка вами были проанализированы все варианты за эти пятьдесят с лишним лет.
Профессор МакГонагалл молчала очень долго. Потом наконец произнесла:
- Не вижу здесь иного способа, кроме как избавиться от этого юноши, как это ни прискорбно. Лучше пролить каплю крови сейчас, чем пытаться осушить ее океаны завтра. А вы что скажете, господа директоры?
Портреты, к которым она обратилась, начали высказывать свое мнение. Кто-то, конечно, признавался в незнании, но большинство склонялось к ее точке зрения – лучше такого юношу вовремя…убрать. И лишь один портрет молчал.
- А ваше мнение, Альбус?
- Я не могу ничего сказать, Минерва. Я много сил потратил тогда, чтобы обучить и воспитать Тома. Но я ошибался в нем. Я не учел границ его безумия, расширявшихся все дальше, пока он взрослел. Мне жаль его. И я не хотел бы терять такой талант, как говорит наша гостья. Возможно, мы с Мировудом очень похожи. Поэтому я не могу и не хочу ничего советовать. Я слишком гуманен.
- Что ж, Ольха…как видите, вариант, похоже, всего один.
- Спасибо за ответ, профессор. И прежде, чем я выскажу свои прочие просьбы, я должна вам кое-что рассказать.
- Я слушаю, мисс Ольха.
- Около двух с половиной месяцев назад я получила задание узнать, почему прервалась связь с коллегами волхвов – друидами. Мы безуспешно пытались наладить связь по устоявшимся каналам, но это оказалось невозможно. Я с определенными указаниями, будучи в должности посыльного, была направлена сюда, в Британию, но оказалась втянута в самую гущу конфликта в силу отданных мне указаний. Мне, как профессиональному исполнителю, изначально почти не дали сведений, полагая, что непредвзятые результаты более достоверны, но поручили в случае, если не удастся узнать необходимые сведения, либо они будут слишком противоречивыми, привезти информатора. Предполагалось, что это будет некто, знакомый с причинно-следственной структурой конфронтации. Я очень долго присматривалась ко всем, участвующим в сражениях, однако те, кого я МОГЛА забрать были недостаточно осведомлены, а обладающие информацией были для меня недоступны. Я должна признаться, что согласно указаниям, о том, что я увезла кого либо, никто не должен знать. Я думаю, вы вполне меня понимаете в этом смысле. Таким образом, я должна была доставить того, кого никто не хватится. Мне долго не везло в этом отношении. Во время ожесточенного противостояния каждый боец был на счету. Я понадеялась, что в день решающей битвы найдется хоть одно бесхозное тело. Я допустила ошибку. У меня не хватило терпения убедиться на все сто процентов, что за телом не придут. Я нашла того, чья память могла бы содержать полезные сведения, я решила, что раз двое суток тела не хватились, то можно и…
Профессор перебила меня:
- Вы несколько раз повторили «тело»? Вы имеете в виду мертвого человека?
- Да…а-а, я поняла, что вас смутило. Волхвы умеют делать слепок памяти умершего, но чем больше времени прошло с момента гибели, тем меньше в памяти остается деталей, образы путаются, память теряет свою четкую последовательную структуру и разрушается вместе с мозгом. Именно это и было второй причиной моей поспешности. Я боялась потерять важные сведения. Так вот, когда я решилась увезти то, что подвернулось, простите за циничность, и уже была готова забрать тело, выяснилось, что человек не умер – лишь впал в состояние глубокого анабиоза. Это было неслыханной удачей. Наверняка его уже сочли мертвым и не собираются забирать тело, а он еще и жив. У живого память куда как лучше, помимо прочего, он имеет свое субъективное мнение, что тоже немаловажно в таком вопросе. Но, когда я уже погрузила его на коня, выяснилось, что за ним решили прийти. Времени вернуть тело на место не осталось, и я на свой страх и риск, рискуя потерять свое инкогнито, увезла его на Русь, где волхвам удалось вернуть его к жизни. Однако, к нашему огорчению, его сведений оказалось недостаточно. Поэтому меня направили к вам, правда, с некоторыми дополнительными поручениями. Второе, о чем меня просили – привезти вещь, жизненно необходимую информатору, и которую я не догадалась захватить.
МакГонагалл понимающе улыбнулась:
- Не продолжайте. Я, конечно, очень огорчена подобным поведением …но с другой стороны, в то время это было суровой необходимостью, и я вас не виню. А речь сейчас идет о палочке, не так ли?
- Да, профессор.
- Знаете…мы в тот день недосчитались очень многих тел…многих магов не смогли достойно похоронить…я благодарна вам, что вы смогли спасти хотя бы одного. Все урожаи мандрагор погибли, и мы вряд ли смогли бы сами спасти этого человека… Проблема же в другом. Много палочек в тот день осталось без хозяев. И немало из них принадлежат тем, чьи тела так и не были обнаружены. Чья же вам нужна?
Я грустно улыбнулась.
- Выражаю свое соболезнование и надеюсь, что этим людям повезло так же, как и нашему информатору. А мне же сейчас нужна палочка профессора Северуса Снейпа.
- Боже мой! Северус жив?!
- Да, профессор, но он просил особо – не сообщайте об этом никому. О чуде, спасшем ему жизнь, он просил сказать лишь троим.
- Троим? И кому же еще, позвольте узнать?
- Вам, а также мистеру Поттеру и мистеру Малфою-младшему.
- Странный выбор…но что же…позвать их сюда?
- Нет. Я прошу, пригласите их в кабинет зельеварения. Беседа должна носить конфиденциальный характер.
- А как же заклятие? Я не уверена, что им подвластен переводчик…они ведь еще только студенты, пусть и выпускной ступени.
- Ну что ж…тогда, пожалуй, вам необходимо присутствовать…Также профессор Снейп просил меня привезти некоторые его вещи. Вы не могли бы объяснить мне, как пройти в его кабинет и личные покои, чтобы я могла собрать все необходимое?
- Думаю, Аргус Филч еще ожидает вас у входа. Попросите его проводить вас, иначе можете заблудиться. А сейчас я отдам вам палочку, подождите секунду.
С этими словами профессор МакГонагалл прошла к витрине, украшенной четырьмя гербами и траурной лентой. Мое внимание привлек самый последний щит, на котором была зелено- серебряная змея. Такая же, как на плече зельевара. МакГонагалл тем временем вынула стержень с резной рукоятью. Я спросила:
- Скажите, а что это за гербы?
- Это символы четырех домов-факультетов. Думаю, Северус упоминал о них. Лев – Гриффиндор, ворон – Рэйвенкло, барсук – Хаффлпафф, змея – Слизерин. Кстати, профессор Снейп долгое время был деканом Слизерина.
При звуке названия четвертого факультета в моей душе зашевелилось какое-то смутное воспоминание, но я так и не смогла его поймать. Что же это было? Сбросив наваждение, я поняла, что уже минуты две тупо смотрю на палочку, которую передо мной держит профессор МакГонагалл.
- Ох, простите…я задумалась.
Я протянула руку, взяв палочку за резную рукоять. Неожиданно дерево потеплело и словно засветилось изнутри, а с кончика сорвались алые и зеленые искорки. Профессор изумленно выдохнула:
- Палочка признала вас хозяйкой! Но…этого не может быть! Вы не побеждали ее хозяина в поединке и не убивали его!
- Может, это потому, что я наоборот, спасла ему жизнь?
- Возможно…Но нет никакой гарантии, что она теперь будет подчиняться Северусу.
Я тихо охнула:
- Что же делать?
- Надо сходить к мастеру Оливандеру. Он создатель этой палочки, и, наверное, сможет сказать, служит ли она еще профессору Снейпу, а вы в свою очередь, можете подобрать себе собственную, раз уж выяснилось, что вы способны ими владеть.
- Но…я не могу сказать ему, что профессор жив! Он особо оговаривал это!
- Поверьте, мастер Оливандер никому и никогда ничего не скажет, если вы его попросите.
- Что ж…палочка действительно важнее. И еще…профессор просил передать вам вот это письмо.
Я достала запечатанный воском конвертик, который директор немедленно отложила на край стола, не открывая. Я спросила:
- Профессор, может, пройдем в аудиторию? Мне не хотелось бы надолго вас отвлекать от дел, да и мне следует поспешить.
- Ах да, конечно…Впрочем, постойте-ка?! Попробуйте сами сотворить это заклинание! Раз палочка вас слушается, вы вполне можете ей пользоваться и ваша сила не должна уступать силе профессора Снейпа. Попробуйте…я покажу жест, проговорю слова. А потом сниму заклятие. Когда у вас получится сотворить собственное, вы это поймете.
Почему бы, собственно, и нет? Я от этого ничего не теряю, а наоборот, есть шанс увеличить свои способности. Или нет? Ну, посмотрим. Я повторила жест, взмахнув палочкой вперед и немного вбок и как бы рассекая воздух. Ха, похоже на фехтование. Одновременно произнесла подсказанное заклинание. Женщина улыбнулась. Ее слова остались для меня почти непонятыми. Что-то про «руку прямее». Внимательно проследив за ее кистью и локтем, я поняла, каким должен быть жест. Пару раз пробно взмахнув, я четко проговорила:
- Translatorium Incoruvnis!
От палочки по телу прокатилась теплая волна. Ух ты! Кажется, получилось!
- Так, профессор?
- Да. У вас истинный талант…Знаете, вы очень похожи на одну девушку, которую мне когда-то довелось обучать…
- Много похожих внешне людей, не так ли? Но ведь главное – душа…
- Мне кажется, вы и этим подобны ей. Она была редкой доброты и сочувствия…
- Благодарю вас за похвалу. Но вряд ли я добра. На моем счету больше убитых и покалеченных, чем за любым из последователей Темного Лорда.
- Возможно. Но вряд ли вы испытываете наслаждение, убивая. И наверняка для вас это суровая необходимость…
- Здесь вы правы…Но давайте же завершим эту беседу. Простите, что так вас прерываю, надеюсь, вы понимаете меня. Не могли бы вы позвать юношей в кабинет примерно через час? Я рассчитываю успеть завершить свои дела за этот срок.
- Да, конечно, мисс. Надеюсь, и вы простите меня, что я завела этот разговор?
- Безусловно, профессор. Вы не подскажете мне, где мне найти мастера Оливандера, когда я завершу дела здесь?
- После войны здесь установили постоянный портал связи с Косой аллеей. Там у мастера магазин. Попросите Аргуса, он вас отведет.
- Спасибо вам. И до свидания. Надеюсь, мы когда-нибудь еще встретимся.
Она взяла письмо, начав его распечатывать:
- Я тоже, дитя. Я тоже надеюсь. И буду ждать хороших новостей.
Я улыбнулась, не совсем поняв ее последнюю фразу, и покинула кабинет. Но когда я проходила в двери, я успела заметить, что профессор плачет, читая письмо…



Глава 10. Вспомнить былое

Мистер Филч ждал меня возле входа, как и говорила директор.
- Мисс Ольха, вас проводить к выходу?
- Нет, мистер Филч, у меня здесь еще дела. Я с разрешения профессора МакГонагалл должна посетить кабинет, личные покои и лабораторию профессора Снейпа.
- Профессора Снейпа?
- Да. Это важное поручение директора. И давайте начнем с покоев, чтобы я успела вернуться в лабораторию через час.
Пожав плечами, он повел меня в подземелья, через анфиладу сказочно прекрасных гротов, освещенных чуть зеленоватым колдовским светом. Я восторженно разглядывала высокие своды и орнаменты из черепов и костей – не устрашающие, но идеально-прекрасные. Мистер Филч поинтересовался:
- Вам нравится, мисс Ольха?
- О, да! Это так похоже на дом моего рода и в то же время так оригинально и неповторимо…Я восхищаюсь мастерством строителей, сотворивших это чудо!
- Что вы! Здесь работал всего один человек – основатель. Салазар Слизерин, один из Четверки, создавшей эту Школу около тысячи лет назад.
- Это был великий чародей! А эти змеи! Вы только взгляните, они же словно живые, а не выточенные из камня!
- Абсолютно с вами согласен. Подземелья воистину прекрасны! Всегда их любил. Особенно хороши они для наказаний нерадивых учеников и завзятых нарушителей…
Поток его излияний прервало то, что мы уже стояли возле дверей личных покоев зельевара. Справа и слева от входа стояли статуи змей, застывших, как перед броском. Я сунула руку в пасть левой, извлекая небольшой резной ключ. Аргус Филч открыл и закрыл рот, но так ничего и не сказал. Я медленно открыла дверь и вошла. Завхоз, как обычно, остался снаружи. Комнаты были весьма аскетичны – никаких украшений, никаких излишеств. Эдакий минимализм в действии. Я подошла к письменному столу, отсчитывая на нем завитки орнамента из переплетенных змей. Ага, вот он. Я надавила на секрет двумя пальцами, одновременно поворачивая его и один из участков резьбы возле левого нижнего угла. Узорная панель сдвинулась, открыв небольшое углубление, в котором стояла алая шкатулочка. Я вынула ее и, не открывая, хотя и было очень любопытно, сунула в суму. Теперь шкаф. Так, несколько смен одежды, белье…Главное не думать об интимности подобных действий. Я наемник, я наемник, я… Черт! Быстро упаковав все в мешок, я достала из-за стенки его дневники и записи. Ух, хорошо, что я взяла безразмерную суму… в простую я бы и четверти этого всего не смогла запихать. Спасибо, Олег, что пару лет назад нашел такую полезную вещь на вверенных тебе складах, где сам Ящер ногу сломит!
За дневниками последовал и ящик с зельями и некоторыми ценными ингредиентами, которые, похоже, профессор не решился оставить в лаборатории.
Так, вроде все. Теперь в кабинет. Там тоже есть некоторые нужные записи и книги. Изъяв требуемое и отсюда, я с гордым видом и весьма тяжелым мешком двинулась в лабораторное помещение. Здесь, видимо и проходили занятия зельеварением…. Мистер Филч вновь остался караулить вход с внешней стороны. Интересно, почему? Доверяет или не положено?
Я достала из рукава, куда ее убрала, палочку и обновила заклятие – тепло постепенно уходило из тела, а следовательно и действие заклинания заканчивалось. Я быстро подошла к столу, чувствуя, что скоро придут молодые люди, и стала доставать требуемые ингредиенты из небольших, пронумерованных ящичков. Вскоре от такого количества баночек и скляночек уже мутилось в голове даже у меня.
Уф…вроде, все. Теперь, ждем мальчиков, разбираемся со сведениями и бегом решать палочную проблему. Я села на стул профессора, стоящий на возвышении позади стола для опытов. А удобно… весь класс видно.
За дверью послышались голоса, один злорадный и два недовольных. Потом створка распахнулась, ударившись о стену. Однако две тени не спешили входить и топтались возле входа. Ага, значит, первое впечатление удачное. Я догадалась, что они сейчас должны лицезреть: черный силуэт в полумраке, неразличимое, смутно белеющее лицо. Догадываюсь так же, и о чем они думают. Еще пару секунд насладившись их замешательством, я произнесла:
- Проходите, молодые люди. У меня есть к вам серьезный разговор.
С дружным вздохом облегчения они прошли в кабинет и уселись за первый стол на почтительном расстоянии друг от друга, время от времени с застарелой неприязнью переглядываясь и корча постные мины. Беловолосый, опередив чернявого, посмотревшего на него с ненавистью, спросил:
- Кто вы?
- Меня зовут Ольха. Я прибыла из далекой отсюда страны, Великой Руси, чтобы поговорить с вами. Но для начала я хотела бы задать вам несколько вопросов. Вы не возражаете?
Оба дружно пожали плечами.
- Тогда первый: что будет, если смешать настойку полыни и корень асфоделии?
Недоуменно моргнув, ответил черноволосый:
- Снотворное зелье. Столь сильное, что оно получило название Глоток живой смерти.
- Второй: где искать безоаровый камень?
- В желудке козла
- Третий: Какие отличия между голубым туфельником и синим борцем?
На сей раз, опередив обозлившегося оппонента, ответил блондин, Драко:
- Отличий нет. Это одно и то же растение, также известное как аконит.
- И четвертый: Как вы думаете, зачем я об этом спрашиваю?
И снова черноволосый, Гарри:
- Несколько вариантов. Вы зельевар и просто интересуетесь. Тогда неясно, почему вам интересны общеизвестные вещи, и, причем здесь мы. Вы хотите проверить наши знания, тогда неясно, почему выбрали столь легкие вопросы из первого курса. Вы желаете что-то узнать о профессоре Снейпе, и это наиболее вероятный вариант. Что вас интересует?
- Ваши рассуждения весьма логичны и разумны, мистер Поттер. Вы правы. Я хотела бы узнать ваше мнение о нем. И ваше тоже, мистер Малфой.
- Зачем?
- Я объясню это несколько позже, но могу вас клятвенно уверить, что об этом разговоре не будет знать никто, кроме непосредственных участников.
- Что ж…- они переглянулись, на миг забыв о вражде. Словно по молчаливому согласию рассказ начал Малфой, довольно долго рассказывавший мне историю профессора. Я молча выслушивала, принимая к сведению все наиболее объективные моменты рассказа, лишенные злорадства в отношении Гриффиндора, Хаффлпаффа и Рэйвенкло. Судя по словам юноши, профессор был весьма пристрастен к своему факультету, питал иррациональную нелюбовь к представителям всех остальных Домов, и являлся истинным знатоком своего ремесла по части зельеварения. К сожалению, слизеринец мало что мог рассказать о его шпионской деятельности, но из его рассказа я узнала немало интересного об устройстве магического общества Британии. Как бы то ни было, Малфой явно уважал своего куратора, а впоследствии директора. И уважение это не было навязанным воспитанием – оно пришло во время обучения, развившись из иррационального восхищения этим всегда, или почти всегда, хладнокровным и сдержанным человеком. Я улыбалась, понимая, что юноша искренне скорбит о его «гибели». Этот достоин узнать настоящую историю зельевара.
Малфой умолк, а эстафету принял пышущий ненавистью к предыдущему рассказчику Гарри. Его повествование помогло заполнить имеющиеся пробелы в биографии профессора, но только на период с девяносто первого и до сего момента. Точнее, до момента его так называемой гибели.
Поттер честно и откровенно признался, что с первого курса искренне ненавидел «злобного и мерзкого» преподавателя, издевавшегося над своими студентами… А потом неожиданно умолк, растеряв свою горячность. Более спокойным и сдержанным тоном он рассказал, пусть и далеко не все, если судить по признанию самого профессора, о его деятельности в Ордене Феникса. Потом рассказал о сложных комбинациях шпионской деятельности. Насколько я помнила рассказ зельевара, юноша об этом знать не мог, но мои сомнения быстро разрешились. Поттер добавил, что это его собственные выводы, которые он сделал после того, как увидел воспоминания профессора, добровольно отданные ему для прочтения. Забавно, профессор сильно недооценивал умственные способности Гарри. Помолчав еще немного и помявшись, словно не зная, говорить или нет, непонятно для чего парень добавил, что зря не послушал Шляпу. Когда я поинтересовалась, что он имеет ввиду, выяснилось, что по факультетам их распределяет зачарованная магами древности шляпа, и она весьма жаждала отправить парня не в Гриффиндор, а в Слизерин, якобы потому, что там он бы смог большему научиться. Поттер добавил, что ранее считал это последствиями его связи с Волдемортом, но сейчас пересмотрел свое мнение и решил, что это связано именно с Орденом и Снейпом в частности.
Примерно через час непрерывного рассказа, во время которого мне еще дважды пришлось обновлять заклятие, Гарри тоже умолк. Малфой, незадолго до этого проследивший за тем, как я накладываю чары, но промолчавший, неприлично вытаращился на него, видимо раньше чего-то из сказанного он не знал. Подозреваю, что про факультет. Ладно, потом у профессора поинтересуюсь. А Поттер неожиданно добавил:
- Я жалею, что он умер. Сейчас я бы отдал все, чтобы поговорить с ним, расспросить…особенно про маму…А еще больше я жалею, что мы не смогли его достойно похоронить. Он отдал свою жизнь за нас всех, а мы не сумели найти его тела.
Я улыбнулась. Что ж, профессор, они знают о вашей роли. И Гарри видел то, что вы хотели. Вы полностью оправданы и едва ли не канонизированы. Можно и рассказать юношам:
- А теперь послушайте меня. Я прибыла сюда, в Англию, чтобы не только кое-что узнать, но и сообщить нечто важное. Но сначала, готовы ли вы поклясться, что ни одно услышанное вами сейчас слово не покинет пределов этой комнаты?
Парни дружно кивнули, полностью обратившись в слух. Я встала и взяла каждого за руку, быстро прокусив клыками кожу на запястьях, сначала у Малфоя, потом у Поттера.
- Теперь вы связаны Кровавым обетом. Простите, что не предупредила, но так надо. Такой обет дают на Руси в моем Клубке, роде. Сейчас в вашей крови яд, который убьет вас, если вы скажете об этом хоть одному человеку. Вы поняли?
Они кивнули, Малфой обреченно, Поттер понимающе. Серьезный юноша. Даже не спросил, кто я такая, просто принял и все.
- Прежде чем я начну рассказ, позвольте мне помочь вам, мистер Малфой. – Я повернулась к столу, быстро запалив горелку. – Я знаю, что сейчас у вас на руке ожог от Метки. Я могу его залечить, если хотите. Ведь, наверняка, его никто не мог вылечить, не так ли?
- Я его никому и не показывал… И не понимаю, как вы узнали… Но если вы можете помочь, я буду благодарен.
Я стала быстро готовить ту же смесь, которой лечила и профессора. Ребята с интересом наблюдали за моими действиями. Через десять минут зелье было готово, и я поставила его остывать. Все это время в комнате царило молчание. Его нарушил Поттер:
- Вы зельевар?
- Да. Хотя и не только. Я алхимик. Это более широкий профиль. Сейчас смесь остынет, и мы вас подлатаем, мистер Малфой. А теперь к нашему разговору. Дело в том, что я наемник. Выполняю различные задания и поручения. Недавно я уже была здесь. И моим заданием было добыть информацию о Темном Лорде. Я ее достала…несколько нетрадиционным способом. Даже не знаю, как вам сказать…Волхвы умеют читать память у любого человека. Хоть мертвого, хоть живого… Ну, в общем, профессора Снейпа увезла я.
Гарри вскочил, сжимая кулаки и побледнев от ярости:
- Что вы сделали с телом?! Вы…! Как вы могли?!
- Успокойтесь и сядьте, мистер Поттер. Меня надо было сначала выслушать, а потом уже начинать кричать. Когда я его нашла, он был еще жив. Вас ввело в заблуждение то, что он впал в анабиоз и все процессы его организма замедлились до почти неощутимых показателей. Один удар сердца в минуту. Один вдох за пять-шесть минут. Я вас не виню. Я видела, что тогда творилось вокруг и как вы спешили. Но как бы то ни было, в том же анабиотичном состоянии я доставила его на Русь, чтобы волхвы – маги Руси – могли побеседовать с ним. Нашим целителям удалось его спасти.
Парни в один голос выдохнули:
- Он…жив?!
- Да, он жив. Но не хочет возвращаться в Англию, как я думаю, вы и сами понимаете. Он желает остаться на Руси, начав все с чистого листа. Но для него было очень важно, чтобы вы, мистер Поттер, вы, мистер Малфой, и профессор МакГонагалл знали, что он жив. И БОЛЕЕ НИКТО! Я ЯСНО ВЫРАЗИЛАСЬ?!
Парни закивали.
- Вот теперь я сказала все. А зелье остыло. Давайте руку, мистер Малфой.
Блондин вытянул вперед руку, подставляя обширный воспаленный ожог. Я взяла пробирку и тонкой струйкой вылила зелье, наблюдая, равномерно ли затягивается рана. Парень зашипел от боли, но даже не дернулся. Через десяток секунд все закончилось, и на месте ожога розовела молодая кожа. Драко со вздохом облегчения потер предплечье.
- Простите, не предполагала, что для вас это будет столь болезненно. Возможно, это из-за старости раны. Сложно сказать со всей определенностью. Ну, а теперь вы свободны. И помните о яде. Идите.
Парни, абсолютно пораженные, вышли, не в силах вымолвить ни слова. Я устало опустилась на стул. Все. Эту часть мисси я выполнила. Теперь бы еще с неожиданным поворотом сюжета разобраться. Я вышла в коридор. Аргус Филч и неизвестно откуда появившаяся пятнистая кошка стояли у дверей, и завхоз вредненько так похихикивал.
- Что вы им такое сказали? Они ушли отсюда в таком состоянии, словно увидели призрака!
- Ну, в каком-то смысле так оно и есть. Мистер Филч, наверное, сейчас я прогуляюсь с вами по замку в последний раз. Я и так отвлекла вас очень надолго. И последнюю экскурсию надо бы совершить к порталу в Косую аллею. Мне необходимо повидаться с мастером Оливандером. Вы покажете дорогу?
- Конечно, мисс. Пройдемте.
Выяснилось, что портал этот находится прямо во внутреннем дворе Школы, недалеко от Больших ворот. Так просто? Это плохо. Слишком уязвимое место в замке. Я поделилась этими мыслями с Филчем. Он хмыкнул:
- Так и есть, мисс. Совсем страх потеряли, как войну выиграли. А во всем виноват этот Поттер, помяните мое слово! Не кричи он на каждом углу, что Сами-Знаете-Кого больше нет – никто бы и не рискнул такое устроить! Но он же у нас герой! Ха! Герой – голова с дырой!
Под это непрекращающееся бурчание мы подошли к арке, сложенной из разноцветных камней, одиноко высившейся посреди мигом опустевшего при нашем – моем – появлении двора.
- Скажите, как мне вернуться? Мой конь пасется возле замка, за стеной…
- Очень просто. Пройдите обратно. Я открою вам ворота, когда вы вернетесь, и выпущу вас. До свидания.
С этими словами Филч развернулся и пошел обратно в Школу, ловить очередных нарушителей порядка. Я присмотрелась к арке. На камнях высечены разные символы и названия. Интересно, она соединяет не только с Косой аллеей? Или просто это такие камни, необходимые для переноса? Я тряхнула головой. Лучше не думать. Глубоко вдохнув, я шагнула сквозь портал…



Глава 11. Одна палочка и два странных разговора

Оказалась я на широкой улице, наполовину разрушенной, но все равно очаровательно необычной. И двинувшись вдоль дороги, стала внимательно оглядывать вывески. Через пяток домов я разглядела разбитую вывеску с облупившейся позолотой, на которой осталась часть названия - …вандера…. Над входом еще был закреплен обломок большой палочки, доказывающий, что мне сюда. Я наскоро обновила заклятие, вновь ощутив ток силы в жилах, и вошла в разбитую, повисшую на одной петле дверь. Похоже, мастер не взялся еще за фасад, потому что наводит порядок внутри магазина. Я окликнула его, стоя возле прилавка:


- Мастер Оливандер? Вы здесь?

Из глубины магазина ответил негромкий, дрожащий голос:

- Проходите, юная леди. Что вы ищете в лавке мастера Оливандера?

Я, ориентируясь по голосу, пошла в глубины здания, совершенно лишенные света. Но не успела я пройти и двух рядов полок, как из-за одного из стеллажей появился сам мастер. Сложно было не догадаться, что это он – так он был похож на одну из сделанных им палочек, худой старичок с просто поразительной копной седых кудрей на голове. Его серебристые глаза словно светились…странная личность. Что-то в нем было такое…непонятное, неестественное. В руках он держал стопку чуть помятых коробочек, судя по форме которых можно было сказать, в них и упакован товар. Положив стопку на полку, мужчина поинтересовался еще раз:

- Так какое же дело привело вас ко мне, мисс? Вы не англичанка…

- Да, вы правы. У меня к вам конфиденциальный разговор. И о нем не стоит знать никому, кроме нас двоих. Надеюсь, вы понимаете?

- В лавке никого нет, кроме меня, конечно же. Улица пустынна. А я не разглашаю секретов, если меня об этом просят, мисс.

- Я поверю вам на слово. У меня возникли проблемы с одной палочкой…

Я достала из рукава деревянный стержень. Ни разу не моргавший до сих пор мастер растерянно захлопал ресницами:

- Но…это ведь палочка профессора С…

- Прошу вас, не надо имен. Это не имеет значения. Сейчас палочка признала меня хозяйкой, но мне необходимо знать, подчинится ли она прежнему хозяину.

- Но он же погиб…

- Нет. Я спасла его, увезя далеко отсюда. И ему необходима его палочка, но когда я взяла ее в руку, не далее, чем два часа назад, она…потеплела в моей руке и стала разбрасывать искры. Мне сказали, что она признала меня хозяйкой. Это так?

- Да…я чувствую ее подчиненность вам… Но и старая связь не разорвана…это странно. Мне известен лишь один случай, в чем-то сходный с вашим. – Он нахмурился.

- В чем может быть причина того, что произошло?

- Сложно сказать… В известном мне случае причиной тому было единство душ… Возможно, такое же единство могло возникнуть, когда вы спасли ему жизнь…но я не уверен.

- А то, что я своей жизнью заплатила за его?

- То есть? Вы же живы…и он тоже, как я понимаю…

- Лишь благодаря ему. Он вытащил меня с того света, сварив сложное и неизвестное у нас снадобье.

- Вот как… Возможно…именно поручительство души и привело к этому. Но, как бы то ни было, рекомендую вам подобрать собственную палочку.

- Я бы с удовольствием, но у меня нет местных денег. Возможно в другой раз.

- Юная леди, разве я говорил что-либо о деньгах? Раз уж вас связало с…ним, то, может, вы расплатитесь зельями? Возможно, вы могли бы прислать с совой пару лекарств, в которых я в силу возраста нуждаюсь…

- Даже так? Тогда скажите, какие зелья вам нужны и возможно я смогу сама их сварить. У меня лицензия алхимика…м-м…второй категории, если переводить на европейские мерки и уровни.

- Вот как? Изумительно! Тогда я даже не удивляюсь, что палочка вас признала. В ваших силах наверняка немало общности. А я хотел бы получить всего два зелья – от кошмаров, которые преследуют меня уже довольно долгое время, и от ожогов. Я часто обжигаюсь, когда изготавливаю палочки, а к моему прискорбию, варить хорошее, сильное зелье так и не научился. Уж очень сложный состав.

- Вы имеете в виду европейское двадцатикомпонентное зелье?

- А вам известно еще какое-то?

- Безусловно. На моей родине используют зелье всего из пяти ингредиентов. Причем один из них необязателен. Кстати, забавное совпадение. Я сегодня уже его варила… Позволите ли вы мне воспользоваться какой-нибудь мисочкой, чтобы в ней развести огонь, или у вас есть тигли?

- Подождите немного. Давайте сначала подберем вам палочку. А уже потом и зельями займемся…

- Хорошо, мастер.

- Обычно я сам предлагаю ученикам варианты, но ко мне чаще всего приходят дети, чья сила еще не сформировалась и не обрела строгих рамок и направленности, а взрослые заказывают подобную их собственной, утраченной, если такое случается. Но вы – особый случай. Вы – сложившийся маг, как я понимаю, причем ранее не пользовавшийся этим инструментом… Рекомендую попробовать самой услышать зов принадлежащей вам. Просто прислушайтесь… они все поют, но вы услышите ту, что судьбой назначена только вам.

Я закрыла глаза, раскрывая все эмпатические каналы. Сначала я ощущала себя дурой. А потом услышала, как тихонько гудит в рукаве палочка профессора. Ага, вот, значит, на что похожа песня! Так, ну-ка, ну-ка…
Оказалось, я ошиблась. Помимо гудения я услышала тихое шипение, словно где-то пряталась большая змея. Ха! Ну, раз уж моя сила от змей, тогда и звук должен быть соответствующим. Я вытянула руку и повернулась вокруг себя, остановившись, когда звук стал наиболее громким. Потом открыла глаза. Я смотрела в глубину помещения. Взглядом спросив разрешения и дождавшись кивка, я двинулась вперед, лавируя между куч коробочек и обломков мебели, которые мастер еще не успел убрать. Интересно, как же он сам тут ходит? Я то ориентируюсь только на тепловое зрение… Я шла вперед, следуя на звук шипения силы, но скоро стеллажи кончились, передо мной оказался длинный коридор. Я снова посмотрела на мастера. Он пояснил:

- Если вы слышите зов оттуда, значит, ваша палочка в мастерской. Скорее всего, одна из новых…

Я не ответила, двинувшись вперед. Ну, тут можно и побыстрее пройти, пол свободен от обломков. Коридор завершился невысокой дверцей. Я зашла внутрь, наклонив голову, чтобы не удариться. В тот же миг шипение оглушило меня, словно звучало не в глубине моего сознания, а извне. Определить направление стало почти невозможно. Я подошла к небольшому шкафу, где на полках, на особых ярусных подставках лежали палочки, еще не запакованные в футляры. Нет, не тут… Может, ниже?... Но и на нижних полках нужной палочки не было. Я подошла к верстку, где в водяном пузыре плавали еще штук пять. Нет, и не эти… И не та, что закреплена… Да где же она?! Ведь здесь же, я чувствую. Может, снова покрутиться? Ладно, попробуем. Оливандер молча наблюдал за мной. А моя рука упрямо показывала на верстак. Определенно! Или…нет, не совсем.

Рядом со столом стояла коробка, судя по всему, наполненная мусором. Обрезками дерева, сломанными перышками… И там же лежало несколько палочек. Видимо, они забракованы. Но почему меня зовет одна из них? Я протянула руку. Да, вот она! Я вытянула черную, твердую у основания и упругую на конце палочку, длиной в две мои ладони. Ура!
Мастер нахмурился:

- Это неудачный, мертвый образчик. Вы уверены?

- Да.

- Но в ней нет силы! Я проверял.

- Ошибаетесь!

Я взмахнула стержнем, со свистом рассекая воздух. Палочка засветилась, по ней пробежали зеленые и черные искры, перемежаемые язычками пламени. По руке разлился жар и одновременно смертельный холод.

- Невероятно! Она была нема и глуха к моим увещеваниям, и я счел ее мертвой…но она ожила в вашей руке… Я не возьму с вас ничего! Эта палочка все равно ушла бы в расход.

- Полноте. Я объясню, как варить хотя бы зелье от ожогов. Это не сложно и не требует особых навыков. А от кошмаров посоветую смесь отвара подснежников, мяты и «спи-покрепче», в равных долях. Отвар во всех случаях – две столовые ложки на стакан воды. Примерно полстакана настоя разбавьте до одного полного стакана и положите две маленьких чайных ложечки меда. Пить за тридцать- сорок минут до отхода ко сну. Мгновенного действия не обещаю, но через неделю применения от кошмаров не останется ни следа. Рецепт же от ожогов: слюна дракона. Поскольку вещество весьма капризное – греете, потом добавляете растертые в порошок высушенные листик мяты, три цветочка белого вереска и шарик цветка полыни. Высыпаете в слюну эти травы, когда она станет полностью жидкой. Она сменит цвет на зеленый с красными искорками. Этим уже можно лечить, но если вы больны или ослаблены, неплохо бы добавить еще одолень-травы. Вам знакомо это название?

- Да. Я вполне смогу достать такие компоненты.

- Учтите, от одолени надо отщипнуть кусочек со спичечную головку. А смесь станет ярко-красной. Как только она остынет – можете мазать ожог. Хранить лучше в темноте, но в тепле.

- Спасибо вам. Кстати, я обычно говорю, из чего изготовлена палочка каждому из покупателей…Вы хотите это узнать?

- А разве она не просто деревянная?

- Нет. У каждой палочки есть сердечник. Вещество, которое является сосредоточием ее силы. Раньше я использовал три основных вещества – нить души дракона, шерсть единорога и перо феникса, сочетая их с различной древесиной. Но несколько лет назад я столкнулся с необычным сочетанием – розовое дерево и волос вейлы… Я решил поэкспериментировать с сердечниками…После войны появилась возможность получить интересные ингредиенты… Как бы то ни было, древесина здесь – серебристая ольха, (Я хмыкнула), а сердце – чешуйка и осколок клыка василиска, убитого пять лет назад в подземельях под Хогвартсем. Когда я вложил сердечник, древесина, изначально рыжая, почернела, и магия погасла. Я счел это знаком смерти палочки и несовместимостью ингредиентов…А…чему вы улыбаетесь, леди?

- Меня зовут Ольха. А мой род…символ нашего рода – змей.

- Вот как? Какой интересный случай! Вы прямо кладезь странностей, мисс! Вы позволите мне записать вашу историю? Полезно знать необычные особенности приобретения и взаимодействия палочек.

- Вы можете записать, но без указаний имен и дат. Вас это устроит?

- Я согласен. Это все так познавательно… Да, запомните – палочку необходимо полировать воском хотя бы раз в месяц. И еще, зайдите в книжный магазин, приобретите пару учебников по практической магии…

- У меня нет денег, если вы забыли, мистер Оливандер. Я бы с удовольствием.

- Ах, да… ну что ж, тогда счастливого пути, мисс. Может, тогда профессор вас научит…Он мастер не только в зельеварении.

- Спасибо вам. И до свидания.

Я вышла из магазина и закатила глаза. «Профессор вас научит…» Ага, держите карман шире. Догонит и еще научит. Я подумала, куда бы убрать палочку. Она слишком длинная, чтобы держать ее в рукаве. В петле на поясе – опасно, может сломаться. Если только в голенище сапога… Хотя, нет, можно закрепить в боковой петле наспинных ножен. Вот, только я их оставила привязанными к седлу Сивки. Ладно, сейчас суну в сапог, а потом уберу. Так, хорошо. Вроде не мешает.

С этими мыслями я двинулась обратно к порталу. На улице начался мелкий, неприятный дождик. Я снова накинула капюшон, спасаясь от намокания. Однако во дворе замка было сухо. Скорее всего, аллея достаточно далеко от Школы. Быстрым шагом я прошла через двор, по углам которого жались ученики младших ступеней. Интересно, а как же их вернули в школу, если ее еще не до конца восстановили? Хотя, не моего это ума дело. Мне сейчас важнее вернуться на Русь, чем разбираться с проблемами образования в Европе. Возле самых ворот меня остановил Драко. Я удивилась. Он быстро заговорил, но я его не поняла. Ох, действие переводчика закончилось. Я остановила юношу жестом и вытянула палочку. Один росчерк заискрившейся черной плети – и мы снова общаемся без проблем. Эх, лучше бы я язык развивала. А это слишком просто.

- Это заклятие-переводчик?

- Да. Что случилось, мистер Малфой?

- Просто Драко, если можно. – Он обезоруживающе улыбнулся.

- Я жду.

- Я…я хотел попросить вас передать профессору послание от меня лично. Я хотел бы кое-что ему сообщить. Вы передадите его?

- Хорошо, Драко.

Он протянул мне конверт, запечатанный печатью со змеей, кусающей собственный хвост. Забавный символ.

- Мисс Ольха, скажите, он правда не вернется?

- Не знаю. Он ведь сам может решать, а что придет ему в голову в следующую минуту никто не способен предсказать.

- Да, это точно. – Драко снова улыбнулся. Ну, хорош, что еще скажешь…

- Это все, чего вы хотели?

От моего холодного тона он стушевался.

- Да, мисс Ольха. И спасибо вам,- с этими словами он поймал мою руку и поднес к губам, едва касаясь ими, поцеловал пальцы. Я улыбнулась, не в силах сопротивляться его обаянию. Он красив, как Адонис. Я отняла руку настолько быстро, как позволяли приличия.

- До свидания, мистер Малфой. Или сейчас правильнее сказать, лорд Малфой?

Он засмеялся и проводил до ворот, не говоря больше ни слова. Филч отпер запоры и выпустил меня. Малфой вышел следом. Я свистом позвала Сивку, прискакавшего со скоростью ветра. Я сняла плащ, сунув его в суму и закрепив ее возле луки. Одним прыжком я оказалась в седле. И услышала, как Малфой произнес:

- Может, мы с вами еще встретимся, прекрасная леди.

- Не обольщайтесь, лорд. Я старше вас на несколько лет…и вы не в моем вкусе.

- И какие же мужчины вам по вкусу, Ольха?

- Высокие и черноволосые, изрядно потрепанные жизнью, многое испытавшие…

Малфой горько рассмеялся.

- Тогда я уступаю. Я явно не соответствую вашим запросам. Не мне соперничать с Поттером.

Теперь пришла очередь смеяться мне:

- Поттером? Вы ошибаетесь. Я предпочитаю мужчин, а не мальчиков.

- Вы хотите сказать…?

Ничего не ответив, я ударила Сивку пятками в бока и рванула прочь от замка. Меня ждут дома…




Глава 12. Выводы

К Онеге я подъехала в темноте. Портал, конечно же, уже закрыт. Так и придется ночевать на улице. Ненавижу. Так, сейчас бы костер изобразить… Я пошла собирать хворост. Набрав вязанку, я быстро разожгла костерок, стараясь сварганить нехитрый ужин. Ох, совсем забыла…. Я же обещала Сварогу двух овец, если алхимик выживет. Надо бы зайти в храм. Ладно, завтра поутру вернусь в Китеж, там и рассчитаюсь. А сейчас спать. Что-то устала я как-то…. неожиданно в моем сознании раздалось шипение. Палочка! Что такое? Я вынула ее. Простое шипение перешло в классический змеиный язык, язык моего народа:

«Хозяйка! Не спи! Рядом опасность! Не спи!»

«Какая?»

«Магическая, точнее не скажу, не понимаю. Она странная! Я с такой раньше не сталкивался!»

Я встала, стараясь не шуметь, собрала все вещи, взяла под уздцы Сивку и ушла подальше от костра, чтобы меня не слепил свет пламени. Из темноты я стала наблюдать за световым кругом.

В этих краях самая большая магическая опасность – столкнуться с голодным лешаком. А раз так, то он придет к огню. Если это не ошибка, то мне придется спать без костра – Лешие не любят огонь и жестоко наказывают за его разведение на их территории. Странно, раньше тут не было этих существ. С чего это они вдруг появились? Ведь там, где один, там и еще с дюжину.

Шорох, стук и старческое кряхтение подсказало мне, что я права. Лешак. И не дожидаясь его появления возле самого огня, я ушла в глубину леса. Седло на Сивке я оставила, но узду сняла:

- Если что – беги отсюда, что есть мочи, понял? Я сама справлюсь, а ты можешь пострадать.

Конь кивнул головой и отошел, обрывая листики с кустов и низких веток. А я полезла на ближайшее дерево. Придется поспать среди веток. Но сначала…

«Скажи, ты ощущаешь себя как личность?»

«Да. Я был личным Василиском Славозара Скользящей Смерти»

«Боги, вот почему мне показалось таким знакомым это имя! Видоизмененный старозмеиный! Конечно! Так, значит, это Славозар был одним из основателей школы?»

«Да. Давно это было. Он меня растил с тех самых пор, как я вылупился. Взгляда моего не боялся… А потом умер. И я один остался. А потом пришел его потомок, выпустил меня и решил меня натравить на обитателей замка. Мне убить пришлось… потом, когда я получил такой приказ во второй раз, я старался не смотреть прямо… я через зеркала заглядывал, сквозь призраков… и меня было не обвинить. Вроде как и не виноват я, что они не умерли. А потом меня убил мальчишка! Мальчишка! Сейчас мой дух смог вселиться в то, что несет мои частицы. Ты одного рода со Славозаром…Ты согласна быть моей хозяйкой?»

«Подожди, я запуталась. Хозяйкой то я тебе буду, а вот историю свою расскажешь на досуге поподробнее, хорошо? А сейчас я уже слишком устала, чтобы вникать в тонкости истории. Ты не обиделся?»

«Нет, хозяйка. Я рад, что у меня после сотен лет есть достойный собеседник. С Томом было не пообщаться, он слишком сосредоточился на идее вычистить ряды магов от нечистой крови. Славозар тоже к этому стремился, но не такими радикальными путями. Но Том…!»

« Том? Это не тот, что назвался потом Лордом Волдемортом?»

«Он самый. А что?»

«Спасибо за сведения. Это объясняет причины подобной войны среди магов. Этим Славозар еще у нас тут прославился в период правления его Клубка…»

«А ты знаешь про Славозара? Он завел меня уже в период постройки школы, и я не знаю, кто он и откуда…а мне очень интересно…я любил его…а он не хотел рассказывать о своем прошлом»

«Завтра я буду рассказывать свои выводы Собору Волхвов…ну, это эквивалент Уизенгамота. Ты меня понимаешь, когда я говорю по-человечески и вслух?»

«Да. Только сам так ответить не могу»

«Тогда, давай, ты послушаешь завтра мой рассказ, а потом задашь интересующие тебя вопросы. Ты согласен?»

«Да, хозяйка. Я рад, что мы встретились. Если захочешь, я смогу рассказать тебе, какими заклятиями владел Славозар и как применял их с палочкой и без»

« Правда? Мне это нравится. Но как-нибудь потом. А сейчас, давай спать…Я так умоталась за эти дни, пока в Англию ездила… Сладких снов…а кстати, как тебя зовут?»

«Славозар звал просто Змеем. Если хочешь, можешь придумать другое имя»

« А тебе самому какое нравится?»

«Не знаю…я уже привык к Змею…»

« Ну, тогда, пусть оно и остается. Спокойной ночи, Змей»

«И тебе, хозяйка»

Я погрузилась в беспокойный сон, не забыв привязать себя к ветке, на которой лежала. На мое счастье, сны мне не снились.

Чуть свет меня разбудило ржание Сивки. Да, конечно. Портал открывается с рассветом. Надо спешить, мне еще в Академию документы отвезти бы надо, и прошение на сдачу экзаменов и защиту подать… Я села в седло, наскоро нацепив на коня узду. Ладно, хоть ночь без происшествий. А теперь галопом в Китеж. Разбрызгивая воду, мы скользнули в глубину Онежского озера, устремляясь к порталу. Через пару минут мы уже стояли на улице Озерного града. Ну, теперь к Мировуду.

Препоручив Сивку расторопным ребятам, дежурившим на конюшне, я вошла в Соборный терем. Так, Мировуд, похоже, уже в главной светлице. Надеюсь, один. А то ждать неохота. Я, постучавшись, вошла в комнату. Мировуд был не один. Но, на мое счастье, ждать не придется. В светлице с волхвом сидел профессор, о чем-то тихо рассказывая на русском, правда, иногда запинаясь. Я невольно залюбовалась этим неординарным человеком. Я столько про него узнала… Но все равно, его холодность…смущает. Мировуд поднял взгляд и наконец-то заметил меня.

- А, Ольха! Как успехи?

- Я все выполнила. Сейчас рассказывать, или подождете, пока придут Олег и Борислав?

- Начинай. Я им потом расскажу. У них сейчас занятия и мы не сможем их оторвать, а тебе сегодня же надо отдать документы в Академию. От твоего имени я послал запрос, завтра у тебя экзамены, через три дня защита. Извини, что не предупредил, но нам очень нужны твои услуги, как наемника. И срочно.

Нас прервал профессор:

- Если вы не против, я, пожалуй, пойду.

- Э, нет, Северус. Во-первых, многое в этом разговоре будет касаться тебя, как я чувствую, да и не мешает тебе вникать в нашу политику, раз ты решил стать одним из нас.

Я поморщилась. Придется кое-что скрыть. Ну ладно. А сейчас стоит начать рассказ.

- Я разговаривала с профессором МакГонагалл, а так же получила советы от директоров, ранее управлявших школой. Все сходятся в одном – иного способа, кроме как убить юношу они не видят…

- Я слышу «но» в твоем голосе, девочка.

- Один директор, кажется, это был Дамблдор, сказал, что он старался найти способ обезопасить этого юношу, Тома, от самого себя, еще в детстве. И не смог, лишь глубже толкнув его в его безумие. Хотя, я кажется нашла кое-что, опровергающее наше изначальное предположение, что ситуация подобна. Мы не правы в первом предположении. Я начну весьма издалека. Напомню тебе исторические факты. До моего деда всеми Змеями управлял Тринадцатый род. Сгинувший.

- Да, я помню. На троне сидел Мриинаг Скользящая Смерть. Он затеял войну по очищению народа Змеев от детей со смешанной кровью, а заодно и магический мир от недостойных, по его мнению, силы человеческих волхвов. Его наголову разбили объединенные силы людей и восставших Змеевичей, под корень уничтожив Клубок Скользящей Смерти, превратив его в Сгинувший род. Самым опасным последствием этой бойни стало стремление людей забыть. Все забыть. Даже изначальную веру. Русь приняла Крещение…подчас огнем, мечом и кровью.

- Почти правильно. Но есть одно но. Род то уничтожили не под корень…

- Ну да…сбежал наследник…но ведь он пропал. Считается, что он также сгинул…

- МЫ ОШИБАЛИСЬ!!! Это тысячелетие мы жили иллюзиями! Он не умер! Хуже того, это он ответственен за войну в Европе!

- Хочешь сказать – Темный Лорд – это Наследник?

- Нет! Все гораздо хуже! Он украл слишком много артефактов… Короче, он сбежал через территорию современной Албании, где мы и потеряли его след…в Европу. Он взял себе новое имя. И вся Европа знает о нем! Просто имя свое он перевел на старозмеиный и чуть изменил звучание! Славозар Скользящая Смерть стал САЛАЗАРОМ СЛИЗЕРИНОМ!!! Он основал Школу Хогвартс вместе с местными магами, да еще и потомства наплодил! Там он продолжил дело отца, решил сделать магию уделом избранных. Только вот…там нет Змеевичей вообще. И он взялся возводить напраслину на магов, родившихся в немагических семьях. По принципу, ну хоть так поучаствую. По счастью, его мозгов хватило не начинать войну. Он просто ушел, а потом и умер где-то. Но его потомки… Ты ведь знаешь, что кровь змеевичей подвержена сложению?

- Ну, да…

Вмешался профессор Снейп:

- Сложению?

- Если рождается ребенок змеевичей, он наследует кровь с обеих сторон. Чистокровные – отдельная тема, а вот метисы… У двух квартеронов родится полукровка, у двух полукровок – чистокровный… То же самое и с меньшими долями. Случилось так, что каким-то образом через многие поколения родился ребенок…потомок Славозара, с долей крови не меньше четверти. Том Реддл. И в нем каким-то образом проснулась память Клубка. Возможно, в силу его собственного безумия. Из этой памяти он узнал обо всех тайнах Славозара. О звере, которого он растил – василиске, заточенном под школой, и попытался с его помощью продолжить…семейное дело. Воспитанный, как волшебник Британии он счел недостойными жизни не нечистокровных Змеевичей, а магов, родившихся в семьях простых людей. Как и ранее Славозар. Не вышло. Тогда, по окончании обучения он отправился в Албанию, где нашел припрятанные артефакты Клубка, украденные Славозаром. И нашел кое-что действительно важное. Догадайся, что?

- Чашу крови Нагов… - Мировуд закрыл лицо руками. Я пояснила для профессора:

- Чаша несла в себе Изначальные силы Клубка, Рода змеев. Он овладел Мощью Рода. Знаете, как выглядит эта чаша? Это череп Родоначальника, внутри которого живет Змея-дух, Наг. Каждого приходящего к ней за силой она кусает за левое предплечье. Если соискатель выживает, он получает силу. Всю СИЛУ рода.

Снейп выдохнул, схватившись за то место, где на руке еще был свеж след от ожога:

- Метка…

- Да. Чаша для него стала символом его новой силы и новых знаний. Он развернул самую кровавую войну в истории магического мира Европы по нашему допущению!!! Мы вовремя не поймали Славозара!!! Боги, простите нас… - я закрыла лицо руками, пряча непрошенные слезы. Так горько осознавать, что твои родичи ответственны за тысячи смертей… Потом взяла себя в руки и продолжила – Наша проблема не имеет никакого отношения к европейской. Наш мальчик просто тянется к Тьме, по собственной воле. А Лордом двигало безумие и Родовая кровь. Нам придется искать свои пути решения этой проблемы.
Мировуд встал.

- Спасибо тебе, Ольха, ты узнала гораздо больше, чем я рассчитывал. Твоя помощь неоценима. Давай зачетку, я заполню ее, а потом Лютень занесет ее в Академию. А ты пока поговоришь с Северусом. Прости, я оставлю вас. Мне многое надо сделать на фоне твоих слов.

Сказав это и забрав документы, он вышел. Я посмотрела на профессора. Потом достала из рукава палочку и протянула рукоятью вперед зельевару.

- Я привезла палочку, как вы и просили. Держите.

Однако когда он коснулся резной рукояти, нас обоих словно током ударило. Я быстро отпустила деревянный стержень. Профессор нахмурился, и что-то пробормотав, взмахнул палочкой. Стул взлетел в воздух и, повинуясь движению руки, проплыл несколько метров над полом, после чего вновь плавно приземлился. Я с облегчением вздохнула. Все вроде в порядке. Я подала мешок.

- Здесь остальное. Это безразмерная сума. В нее все помещается.

Вспомнив, что не забрала плащ, я, пробормотав: «Простите, забыла» вытянула его из мешка. Не зная, куда деть громоздкий сверток, я накинула ткань на плечи. Зельевар хмыкнул:

- Если вы в таком виде ходили по Хогвартсу, я могу только пожалеть психику учеников. Вы стремились создать иллюзию моего присутствия?

- Да. Появление призрака как нельзя лучше играет на легенду о трагической гибели. Я пронеслась по замку, как ураган, и вряд ли кто-то сможет сказать, что это были не вы. Юноши…они оба скорбели о вашей гибели. Оба знают, что вы спасали им жизни. Знают о вашей истинной роли. И оба были насказано рады знать, что вы живы. О неразглашении они поклялись собственными жизнями. Моя сила Рода тому порука. Кстати, Поттер просто взбесился, когда я сказала, что увезла вас. Счел, что мы надругались над вашим телом и вашей светлой памятью. Все жаждал похоронить вас, как подобает.

- Да, он всегда жаждал меня похоронить. Это его заветная мечта…

- Вы несправедливы к нему. Из того, что я услышала, получается, что вы сами давали ему такой повод. Его радость была неподдельной. А Драко… - я почувствовала, как розовеют мои щеки, и профессор вскинул брови – Драко передал вам письмо.

Я протянула зельевару конвертик, стараясь заставить свое лицо побледнеть. Профессор отстраненно поинтересовался:

- Что же вы там так долго делали, что он успел написать письмо?

Я покраснела еще сильнее. Странно, почему? Ведь я же ничего не делала…такого. На лице профессора расплылась ехидная усмешка. Я запальчиво ответила, выхватывая собственную палочку:

- Я за вот этим ходила. В Школе построили постоянный портал на Косую аллею. Я посетила мастера Оливандера. И ничего такого, о чем вы подумали!

- А о чем я должен был подумать, мисс? Это ваше личное дело, с кем вы крутите шашни. И уж точно мне это неинтересно.

Я вспыхнула еще сильнее, и, развернувшись, пулей вылетела за дверь, на ходу, не глядя на зельевара, выпалив:

- Жаль, что это не так.



Глава 13. Сбегая от себя, скрываясь от боли

Я как черный смерч метнулась в свой дом. Черт…дура. Зачем это ляпнула, а? Он ведь прав. Это его не касается. Никоим боком. Но почему же так хочется что-нибудь поджечь? Черт!!! Надо срочно возвращаться к себе, в дом, стоящий в мире людей. Нужно отойти от приключений. И никакой магии. И никакого алхимика. Решено. Завтра сдаю экзамен, еще через день защита…получу две корочки – магическую и человеческую, и исчезну из Китежа. Так. А сейчас в храм. Овец заколоть. Я прихватила четыре золотые монеты, чтобы заплатить за жертвенное мясо. Послушник подвел меня к загону. Я выбрала пару кудрявых животных, и паренек помог отвести их к Столбу Сварога. На капище было тихо и пусто. Я вынула из ножен прямой меч. Зажав молодую овечку коленями, я одной рукой подняла ее морду, и, чмокнув в нос, со словами «Прости, малышка» полоснула по горлу. Кровь потоком хлынула в огонь, горящий у основания столба. Я быстро уложила тяжелую тушу возле костра и повторила действия с молодым барашком. Его кровь смешалась с кровью первой жертвы. Я оттащила к огню и его тоже, а потом вскинула к небу окровавленные руки, все еще сжимающие меч. Слава тебе, Сварог милостивый. Благодарю кровью этой за дар твой бесценный. Благодарю душою своей и родом своим.

Вознеся хвалу, я вытерла меч предложенной послушником тряпицей и, вложив клинок в ножны, пошла прочь от капища, страдая душой, не нашедшей упокоения подле бога. Да что со мной? Почему мне так плохо и больно?! Я вспомнила галантного и учтивого лорда Малфоя…красив, изысканные манеры…но он все равно не может сравниться со спасенным мной алхимиком…

«Хозяйка…ты любишь его?»

«Нет…не знаю. Мне он интересен. Это правда. Но любить… Его невозможно любить, этого холодного, высокомерного…слизеринца!»

За моей спиной раздался ехидный голос:

- Я рад, что вы столь высокого мнения обо мне, мисс.

Я развернулась на каблуках, буквально врезавшись в профессора Снейпа. Мой голос был полон дрожи и одновременно ярости:

- Я не просила вас следить за мной и тем более подслушивать. Если я и сказала то, что сказала, вслух, это не повод прислушиваться к моим личным мыслям!

Выражение на его лице можно было охарактеризовать, как высокомерно - насмешливо - покровительственное:

- Нет, вы не сказали этого вслух. Но вам надо пристальнее следить за вашими ментальными щитами, мисс. Ваши мысли слышно на мили вокруг.

Вот теперь я побледнела. Я знала, что в таком состоянии я больше всего похожа на представительницу своего рода – зрачки сужены до предела, превратившись в тонкие линии, глаза светятся яркой зеленью, клыки оскалены, на коже проступает тонкая сеть сосудов, напоминающая чешую. Кошмар, одним словом.

- С-скажите, ес-сли вы это ус-слышали, это обяз-сательно надо было комментировать-сс?!

- Если не я, то кто-то другой, мисс.

Я развернулась, и вновь унеслась в дом, с силой захлопнув дверь, да так, что звякнули стекла. Как он с-смеет, он…! Я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Но, ни за пять, ни за двадцать пять, мне это сделать не удалось. В груди кипела волна ярости, не желавшая остывать. Дверь распахнулась неожиданно, ударившись о стену. В дом ворвался алхимик. Змей из палочки шепнул:

«Скажи IMMOBILIS, это у тебя получится. Просто наставь на него палочку. Я помогу. Он застынет, не в силах пошевелиться»

Я рывком выдернула палочку, но не успела еще ничего вымолвить, как прогремело:

- Expelliarmus! – и моя палочка вылетела из руки, закатившись в угол. Я с шипением бросилась на мужчину, намереваясь вцепиться ногтями ему в лицо и выцарапать эти холодные черные глаза.

- Stupefai!

Меня словно парализовало. Или я вмерзла в глыбу льда - это, наверное, точнее, если говорить о том онемении, что сковало все мышцы моего тела. Ах ты, неблагодарная свинья! Да что же я тебе плохого-то сделала?!

- Вы успокоились, мисс? – в его голосе звенела сталь

- Как бы не так! Отпустите, немедленно! Отпустите, вам говорят, вы, самовлюбленный, эгоистичный…

- Вы закончили?

- Нет! Я была о вас лучшего мнения, профессор! Но сейчас ваше поведение полностью противоположно тому, чего я ожидала от вас!

- Это ваше право – думать обо мне что-либо, мисс. Я такой, какой есть. И этого не изменят ваши представления обо мне.

Я стала успокаиваться. Змеиное бешенство утихло, оставив лишь раздражение и недовольство собой. И что я так взбесилась?! Он мне никто, сколько можно напоминать?! Ох, жизнь моя, жестянка. Неожиданно для меня самой из глаз покатились слезы. Я плакала навзрыд, вместе с плачем изливая накопившуюся усталость, напряжение и боль.

Боги, что со мной?! ЧТО?!!! Я размазывала слезы ладонями, не замечая, что мои пальцы оставляют разводы крови на щеках. Алхимик молчаливо стоял рядом, ожидая, пока закончится эмоциональная буря. Едва лишь мои всхлипывания стали затихать, он, взмахнув палочкой, резко развернулся и вышел. Я упала на пол, не сумев быстро привести в рабочее состояние свои превратившиеся в кисель мышцы.

Удар о половые доски вызвал всплеск ругательств. Упираясь руками, я встала, одновременно стараясь разобраться в произошедшем. Почему же вообще началась эта безобразная сцена?

Вот черт! Так, я осталась с ним в зале, и все было вполне…мирно, пока…что же стало началом? А, я отдала ему письмо…. Я покраснела при упоминании Драко. И он сразу замкнулся. Почему? Ну, да, я смутилась…но ведь имею же я право засмущаться… в конце концов, у меня уже давно не было близких отношений с мужчинами, и я склонна иногда… мечтать. Хотя, почему, когда я представила себе этого красавчика в…кх-м… интимной обстановке – постель, свечи, вино – мне стало так неудобно перед зельеваром? И почему он так среагировал, заметив мое смущение…да еще и вопросы всякие стал задавать… Может, неправильно понял? А почему? Неужели приревновал? Да быть того не может! Он для этого слишком…разумен. А ревность предполагает наличие определенных чувств и... О, Боги… Как же это случилось?! Когда?! Когда я умудрилась влюбиться?! Я упала на колени, закрывая голову руками, словно это могло помочь спастись от реальности. Нет. Это неправда! НЕПРАВДА!!! Слезы вновь градом покатились по бледным щекам. Боги мои…Что же теперь делать…

Решение было простым, но болезненным. А ничего. Я сама себе придумала мыльную оперу... Завтра экзамен. Через день – защита, и я вернусь домой. И все забуду. Попытаюсь, по крайней мере. И плевать на задание устроить этого…алхимика. Пусть-ка сами побегают. А с меня хватит. И всем так будет лучше. И особенно мне. Никаких нервов, никаких истерик…Может даже помирюсь с Торинагом… Он давно ждет, что я его прощу и снова буду с ним жить. Возможно, это самое лучшее решение. Вот. Так и сделаю. А сейчас надо бы тогда собрать вещи. Чтобы потом время не тратить…Так, может, я их с собой в Академию возьму, тогда и возвращаться не придется…И не думать…не вспоминать…

Первой, я, конечно, подобрала палочку. Но едва я успела это сделать, как дверь открылась и…

- IMMOBILIS!!!!

С оханьем возле дверей застыла плечистая фигура рыжего волхва. Уй, вот я дура…

- Прости, Олег, я сейчас тебя отпущу. «Как мне это сделать?»

«Finite Incantatem, отменяет все ранее наложенные заклятия»

Проделав это, я скривилась, когда Олег со всего маху и всем весом бухнулся на пол. Его выражения были даже не трех – семиэтажными. Успокоившись, он выдал:

- Хорошая игрушка. Из Англии привезла?

- Угу.

Он внимательно посмотрел на меня.

- И чего ревела?

- Неважно, Олег. Я уезжаю. Вот завтра все сдам, денек в Академии перекантуюсь, защищусь, заберу манатки – и рвану отсюда. Домой вернусь. Там, небось, соседка цветы не поливает, засохли все…

- Что случилось, Ольха? – его голос стал до ужаса серьезным. В другой ситуации такой тон означает крупные неприятности – На тебе же лица нет…и алхимик наш прямо как снег весь… Что здесь произошло?

- Неважно. Все в порядке.

- Ольха!

- Я уже все сказала, Олег. Это мое и только мое дело. Мне все надоело. Домой хочу. Вот, отдохну пару лет, потом, может, вернусь. А может, наоборот, замуж выйду, змеенка рожу…пора уже. И дед заждался…

- Ольха, хватит мне околотками зубы заговаривать. Что произошло? Нет, спрошу прямее – что между вами случилось?

- А что могло случиться? Ничего.

Две пары изумрудно-зеленых глаз, одни честные, как у ребенка, укравшего конфету, другие – сощуренные и подозрительные, как у строгого папаши, встретились, пытаясь разгадать тайны друг друга.

- Ольха, прекрати врать. Ты все равно не умеешь.

- Олег, хватит допытываться. Это мое личное дело.

- Ну нет! Мы не можем себе позволить потерять такую наемницу, как ты.

- Ах, вот оно что! Рабсилу жалко?! Да, подожди, я тебе кое-что вернуть должна!

Я, не смущаясь его присутствием, стала стягивать костюм из кровавой стали. Олег опешил, и первые несколько секунд только рот открывал. Я уже стянула рубаху, кинув ее волхву, когда дверь снова распахнулась. На пороге возник зельевар. На его лице на миг появилась…обида?...а затем вспыхнула неудержимая ярость, не затронувшая каменного выражения, но полыхнувшая адским огнем в черных глазах. Голос, однако, оставался ровным и бесстрастным:

- Простите, что помешал. Я зайду позже, когда у мисс Ольхи найдется свободная минута…

Он вновь вышел, захлопнув дверь. Я осела на пол, обхватив себя руками. В голове было пусто и гулко. Тело стало содрогаться от холода, затопившего все внутри…. Олег переводил взгляд с меня на дверь и обратно. Потом прервал затянувшееся молчание, спросив:

- Это была сцена ревности?

Я помотала головой. Нет. Это не сцена ревности. Это так… анекдот. С печальным финалом. Глаза мои оставались сухи, словно слезы уже закончились. Нет, я и не буду плакать. Не из-за чего. И вообще, я живу в придуманном мире! Может, я тут себе накручиваю мексиканский сериал, а на деле ему и правда наплевать. Ох, и дура же я! Так, скорее всего и есть. А раз я такая впечатлительная, я лучше поеду в свой домик, который мне семья когда-то построила, и буду жить там, не встревая в дела и судьбы этого тайного мира. Я встала, игнорируя руку Олега. Немигающими, опустевшими глазами я смотрела в пространство, пока руки собирали и укладывали вещи. Не так уж много и получилось. Голос прозвучал, словно чужой:

- Олег, портал в Академию открыт?

- Да. Ольха…

- Прощай, Олег. Мне пора. Слишком долго я пыталась стать чем-то, чем на самом деле не являюсь. Пора бы и честь знать. Я должна выйти замуж. Я слишком затянула выполнение долга перед Клубком.

С этими словами я переоделась, натянув академическую форму. Она не застегивалась на груди. Черт. Я ее всего год не одевала и нате вам… Ну ладно. Я оставила верхние три пуговицы в покое, и в расстегнутый ворот была видна ложбинка между грудей. На шее мягко блестел медальон Клубка – свернувшаяся в форме английской S змейка из изумруда с насечкой, заполненной алым золотом. Короткие рукава формы открывали руки и плечи, не оставляя сомнений в моей принадлежности к Змеевичам. Олег молча сложил костюм-доспех и протянул его мне. Я вскинула брови.

- Оставь себе. На складе такого добра немерено, а волхвы им все равно не пользуются. Тем более, твоя броня у меня там осталась…Так что забирай. Насовсем. И все остальное тоже. А мы и новое найдем. У нас в оружейной всего три схрона собрано, а по Руси таких сотни. Но не всем их найти удается. Так что оставь. Пригодится.

- Ладно. Спасибо тебе за все. Ты мне самый лучший друг, Олег. Мне будет тебя не хватать.

Подобрав сумки, я вышла из дома и направилась в конюшню, где стоял уже сытый и вычищенный Сивка. Оседлав коника, я взвалила на него свои пожитки и вывела его из пахнущего навозом, сеном и овсом помещения. Портал на другом конце города. Ладно, пешком прогуляюсь. Нравится мне здесь, жаль уезжать…но надо.

Копыта тихо цокали по древней, как мир мостовой первого града на Руси. Низкие опрятные домики походили на игрушки. Здесь не бывает непогоды, и царит вечное лето. Прохладное, но все же лето. Растут редкие травы на маленьких огородиках, цветут необходимые для волхвования и зельеварения цветы…. В крошечных садах дважды в год плодоносят фруктовые деревья самых разнообразных сортов. Если и есть где-то на земле вход в Вирий, то он должен быть тут, в этом отмеченном благодатью самого верховного бога Рода городе, укрытом в глубинах Онежского озера. Мой взгляд не останавливаясь ни на чем, безучастно скользил по чистеньким фасадам и зелени, не находя успокоения, не видя красоты…во мне что-то умерло, и я не понимала, что же это было, столь важное для меня самой… О, Сварог, Макошь и иже с ними… поддержите дщерь свою неразумную на пути ее возвращения к своей судьбе. Я, как избалованный ребенок, не хотела подчиняться Книге Судеб. Но, как говорится, если не следуешь за Судьбой – она тащит тебя за уши. И мне кажется, мне именно об этом сегодня и напомнили.



Глава 14. Испытания

Мне кровью жизнь напомнит о Судьбе,
Страданием мне отольется непокорность,
Уйду я в ночь, оставив сон тебе,
Уйду, забыв о прошлом, в беспризорность.

Тебя ждала, тебя искала и нашла…
Ошиблась лишь в одном – поверила в мечту.
Любовь нема, любовь слепа, любовь глуха,
И льются, льются слезы в эту пустоту…

Мир осыпается осколками стекла,
И солнце гаснет, вспыхнув на прощанье…
То вдребезги разбились зеркала
Моей души, узревшей путь изгнанья…

По коже стремительно заскользили потоки холодного ветра. Врата портала уже совсем близко. Ладно, хоть Академия станет мне убежищем. Да и до дома моего она недалеко. А дома, как известно, и стены помогают. Мне же теперь главное – успокоиться. А, черта с два! Завтра экзамен. Пять боев, по одному за каждый балл. А я морально не готова. И как смогу их нормально пройти – не представляю. Чтоб этому зельевару со змеиной душой пусто было! Ненавижу заносчивых, высокомерных, эгоистичных недоносков... Вот.

Так, нет, все, не думать. Хватит. Не моего поля ягода, не моя стежка-дорожка. Надо о нем забыть, как о любом завершенном задании. Совсем.
Я тряхнула головой и коса хлестнула по воздуху.

- Эх, Сивка…что ж у меня за жизнь такая? Пустая-пустая…как бочка из-под кваса. И в чем, скажи на милость, ее смысл? Помнишь, мультик такой есть хороший…. «Ах, если бы сбылась моя мечта, Какая жизнь настала бы тогда…» Похоже, в моем случае, жизнь при любом раскладе… Сирине под хвост. Не жизнь – мучение…

Проигнорировав далекий крик Олега: «Ольха, подожди!», я направила коника в портал, переносясь в Академию. Здесь, в Поволжье, было даже не тепло – жарко. Еще бы, конец мая, все-таки. Невдалеке слышался плеск Реки Ра. А передо мной возвышались ворота Академии. То есть, это для студентов и преподавателей это были ворота. А для случайных прохожих из числа простых смертных, ежели таковые здесь появятся, – просто здоровущий дуб. Пройдя сквозь кору дерева, я стала спускаться по винтовой лестнице вниз, ведя за собой на поводу недовольного, но смирившегося Сивку, в пещеры, которые уже тысячелетия занимала Академия.

Высокие, мрачные своды терялись в невообразимой высоте, создавая иллюзию вечной ночи. Ощущение усиливал мереющий серебристый свет, так похожий на лунный. Отведя коня в местную конюшню, я двинулась на территорию собственно, самой Академии. Четыре зала я прошла, как обычно, по прямой, словно двигалась в учебную зону. Но вскоре поняла, что привычка – вещь не всегда полезная. Пришлось возвращаться назад, потому что я пропустила нужный поворот. Мне вообще к руководству. Надо отметиться, что я действительно объявилась. Мало ли.
Илья Иванович Муромский сидел за добротным столом из беленого дуба и что-то писал. Я постучала по косяку. Дверь открыта, но все же вламываться нехорошо.

- Войдите…А, Ольха, явилась – не запылилась. Готова к завтрашнему экзамену?

- Да как сказать… Двум смертям не бывать.

- А что так мрачно? Мне тут Мировуд про тебя столько напел – впору и про твои похождения былины писать.

- Нет, Илья Иванович, не мое это…Скажите, вы как быстро сможете мне человеческий диплом выписать?

- То есть, как не твое? Ты же так в Наемники рвалась. А теперь – не мое…

- Да просто…Что-то подумалось мне, что как от Судьбы не бегай – все равно догонит. Хватит уже. Набегалась. Пять раз лечилась, один раз с того света чудом вытащили… хватит. Дед уже правнуков заждался. А детство…да ушло оно. Пора взрослеть. Дом, карьера, семья, наконец…

- Что ж…понимаю. Устала ты. Ну, ничего. Отдохнешь, сил наберешься – и снова в бой. Ты уже решила, какое испытание выберешь?

- Нет. Утро вечера мудренее. Завтра и посмотрим.

- Ну, твое право. А диплом, если хочешь, можем сразу после защиты и выписать. Куда рванешь?

- Да есть тут городок один, закрытый… Там как раз мой профиль и пригодится. И дом мой там тоже близко. Так что туда и устроюсь. Машина есть, права есть… А Сивку, как ни жаль, Олегу оставлю. Он, по крайней мере, на нем ездить будет. Я вообще ухожу из этого мира. К людям. Пора уже.

- Ты уверена, Ольха? Дом, семья, работа…рутина. А ты слишком уж на нас похожа. Я таким был, и Алексей Никифорович, и Добрыня Никитьевич… Тебе без удали не прожить, я знаю. На рожон ведь через месяц полезешь!

- Не знаю, Илья Иванович. Может и решила…Если честно…я хотела завтра, на экзамене, все решить окончательно. Как пойдет. Сама себя уговариваю, что не судьба, а сердце кровью обливается.

- Ну, вот видишь? Добре. Завтра и порешишь. Твоя комната свободна. Можешь туда вселиться.

- А как вы узнали?

- А узлы пошто? Столько вещей у тебя было, когда ты отсюда выехала на практику, значит, сейчас вернулась. Иди уже, девица. Думай.

Я вышла из кабинета директора, намереваясь сейчас просто завалиться в комнату и выспаться. Вот, докатилась. Эту ночь и не поспала толком, а уже успела об этом забыть. Непорядок. Отосплюсь, отъемся… авось все и уладится. Здесь, вдали от всяческих раздражителей, ощущение никому-не-нужности почти пропало. Знакомые коридоры, отсвечивающие серебром, темнота и гулкая от эха шагов тишина. Красота. Вспомнились со светлой грустью подземелья Хогвартса. Вот там поистине прекрасно. Эх, туда бы поехать… Стоп, а может, рискнуть? Хотя нет, зельевар там есть, а бою на мечах и не обучают. Так что хватит упражняться в извращениях с иностранным партнерством. Так, все, НЕ ДУМАТЬ!!!! Я вошла в жилую зону, и меня сразу оглушил царящий там шум и гвалт. Ох, а я и забыла, как в общежитиях…весело. Кто-то пел, кто-то громко переругивался, в зале гремела музыка, и топали несколько десятков пар ног. Студенты…я поморщилась. Ладно, пойду, попробую уснуть. Или для начала, поесть? Сделав выбор в пользу последнего, я быстро закинула вещи в свою комнату. Соседка, похоже, уже сессию сдала и домой умотала. Вот и отлично. Мне в одиночестве всегда было легче. Шумные компании – это точно не мое.

Столовая была переполнена. Такое чувство, будто все учащиеся разом рванули сюда, чтобы меня позлить. Я выбрала относительно тихий уголок и утащила туда поднос с салатом, яблочным соком и чашкой тушеного мяса. Правда, моему организму больше нравится сыроватое, чтобы с кровью было, но здесь такого не делают. Так что, как говорится, лопаю, что дают, и не вякаю. Как всегда, мясо было пересушено, сок разбавленный, салат из овощей позапрошлогодних, судя по вкусу. Романтика студенчества. Фу.

Набив желудок столовской едой, и постаравшись не задумываться о ее вкусе, я вернулась в свою комнатку. Завалившись на кровать, я закинула ноги на спинку и стала пересчитывать подпалины на потолке. Их, кажется, стало больше. Правда, надолго меня не хватило. После тридцать шестой я сбилась со счета и бросила это бесперспективное занятие. Перекатившись на бок, я внимательно изучила пятна на полу. Ага, Аксинье не удалось их оттереть! Я так и знала. Впрочем, я столько тут зелий понаразливала…. Разноцветные разводы уже, наверное, въелись в доски так глубоко, что их видно с обратной стороны. Я хмыкнула.

«Ты была хулиганкой, хозяйка?» - мысленный голос Змея был полон смеха.

«Нет, что ты…просто озорницей. Кстати, ты меня обещал поучить… может, сейчас что-нибудь покажешь?»

«Ладно. Я покажу. Правда, кое-что тебе придется смотреть в образах. В смысле, жесты»

«Лады, валяй»

«Первое. Помнишь, профессор при тебе заставил стул летать? WINGARDIUM LEVIOSA. Вспомни жест»

Черт, неудачный пример вспомнила моя новая ручная зверюшка…ну ладно. Я мысленно восстановила последовательность движений. Быстрый размах и короткий стежок, с чуть повернутым запястьем. Я повторила, пару раз неудачно, пока не поняла, что надо выбрать и предмет, а не просто махать в воздухе впустую. Взгляд упал на снятый сапог. Вот, отличная цель. Жест чем-то походил на закидывание удочки. Возможно, так и было – своего рода удочка силы, поднимающая предмет вверх. Четко проговаривая слова, я стегнула тонким черным стержнем в сторону обувки. Неудачно. Я пробовала снова и снова. На, кажется, восьмой или десятый раз, сапожок приподнялся над полом сантиметров на десять. Так вот, значит, как надо действовать…отлично. Я повторила все в точности, только чуть четче. Сапог взлетел вверх и стал перемещаться, повинуясь движениям моей палочки. Отлично.

«Что теперь?»

«Попробуй ACCIO. Говоришь формулу и добавляешь название предмета. Он сам перенесется тебе в руки»

Я вытянула палочку в сторону книг и выдала:

- ACCIO большая книга сказок.

Здоровый том со свистом слетел с полки и устремился ко мне. Я еле увернулась.

«Чем громче ты произнесешь эту формулу, тем быстрее получишь желаемое. Нечего кричать. Тем более, это я отвечаю за выполнение заклятий. А я тебя и так услышу. Можешь даже про себя произносить – все равно получиться»

«А вот это уже ценное дополнение. В конце концов, так меня не услышат. И в бою полезнее. Кстати, а боевым научишь?»

«Могу и научить…но это лучше в открытом пространстве делать, а то сама себя покалечишь. И кстати…ты ведь взрослый человек…сама подумай. Все заклятия происходят из классического латинского… попробуй сама посоставлять. Я помогу и подстрахую, если что. У меня достаточно воли и силы, чтобы не выполнить какой-то отдельный приказ или отсрочить его выполнение. Как говорится, даешь эксперименты!»

«А где это ты современных выражений нахватался?»

«Я слушать умею. А змеиный язык весьма мобилен. Вот, опять. Ну, думаю, смысл ты поняла. Помимо прочего, пятьдесят и пять лет назад я выходил на волю, вплотную соприкасаясь с миром людей и магов. Так что возможность научиться была»

«Ну ладно, я поняла. Слушай, а может, у тебя вопросы есть?»

«Да нет…сейчас, в принципе, нет. Хотя погоди. Ты меня завтра на экзамен возьмешь?»

«Взять-то возьму…только пользоваться не буду. Не принято это у нас. Так что ты просто от моего имени понаблюдаешь»

«Жаль. Ну да ладно»

«Скажи, а как ты выдерживал без общения целые века?»

«А я спал. Я и сейчас в большинстве своем нахожусь в состоянии сна….хотя это сложно описать применительно к духу»

«А когда ты спишь, я могу нормально пользоваться палочкой?»

«Да, вполне. Просто я тебя страховать не буду, вот и все. А так, больше ничего не изменится»

«Ну и отлично. А то я уж было напугалась»

«Нет. Ладно. Хозяйка, поспала бы ты, а то завтра тяжеленько тебе придется…»

«Откуда знаешь?»

«Ну как…без палочки, выдерживать экзамен…да еще и все, кого я слышал по этому поводу отзываются как о весьма неприятном деле…»

«Да, в этом ты прав. Ладно, сейчас усну»

Я закрыла глаза, попытавшись уснуть. Сон получился…неприятным. А все потому, что последнее, что мне нарисовало воображение на пару с памятью, были холодные, но полные гнева глаза алхимика.

Утро наступило внезапно. Я и забыла, как неприятен звук общей побудки. Ох… Поднявшись с постели, я быстро натянула снятую перед сном форму. Зеленая, с белой оторочкой, она чем-то напоминала военную. В принципе, так оно и есть. Наемники – это своего рода армия мира волхвов. А также правоохранительные органы и служба спасения. Эдакое универсально-социальное подразделение. Я вышла на общее построение. Похоже, зря. На меня все показывали пальцами и о чем-то шушукались. Я внимательно осмотрела себя. Все застегнуто…ну, кроме верхних пуговиц кафтана. Никаких бумажек никто вроде не приклеил…я повела плечами, умащивая ножны поудобнее. А, вот в чем дело. Оружие. Студентам нельзя его носить вплоть до сдачи выпускных экзаменов. Ну, тогда пусть смотрят. Я вышла на плац. В секторе выпускников стояло всего пять человек. Иван, Всеславур, Ииша, Самаритая и Беовульф. Я подошла к ним. Меня радостно поприветствовали. Соскучились? Не над кем поиздеваться было?

- Это все, кто вернулся к экзаменам?

Мне ответил Всеславур:

- Да. Кадавир не закончил еще два задания, Маришка и Иришка зависли где-то на Байкале, Ахмет и Кшиинаг до сих пор чистят Урал от камнедробилок, Радомир с Алексией и Оксаной в тайге пытаются достать яйцо дракона… Ну, а Торинаг и Верба погибли… - он склонил голову.

- О, Род…Мара да примет их души. Пусть им в Вирии сладко будет. – Я прижала сжатый кулак к сердцу, в прощании воинов. Ребята повторили мой жест.

На душе стало горько и тошно. Только не он. Вот и все. Мне отрезан последний путь в прошлое. Это несправедливо. Я быстро смахнула слезы. О нас с Торинагом не знал никто. А меня больше ничто не держит. Минуту молчания прервал зычный голос Ильи Ивановича.

- Сегодня проходят последние испытания наших выпускников. Четвертый курс, вы обязаны присутствовать. Остальные – по желанию. Помимо прочего, за ходом испытаний будут наблюдать сам Старейший Волхв Мировуд и его Помощники – Олег Вещий, Борислав Целитель, Драгомир Слепец и… - тут он запнулся. У меня перехватило дыхание. О нет, только не это. Я уже поняла причину запинки. Имя непривычное, - …и Северус Снейп, алхимик.

Зал зашумел. Неожиданно появилось множество желающих понаблюдать за испытаниями. Уже много лет волхвы не посещали экзамены в Академии. Я закрыла глаза. Нет, нет, нет, НЕТ!!!!! За что? Мне и так паршиво! Зачем мне лишние нервы? За что?! Ииша посмотрев на меня, ехидно улыбнулась:

- Что, испугалась, алхимичка? При комиссии тебе никто подсуживать не будет, а, аристократка? – Я и без тебя знаю, как ты меня любишь, Ииша. И чего тебе неймется?

- Не твое дело, кикимора! И вообще, не испугалась я.

- А что ты тогда так побледнела? Аж чешуя проступила!

Я стиснула зубы, чтобы не ответить чего лишнего. Что это она так бесится? Я выравнивала дыхание, не открывая глаз и выгнав из головы все мысли. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо.
Из тщательно подготавливаемого транса меня вырвало сообщение Ильи Ивановича:

- А теперь мы идем на поляну испытаний. Проходить экзамен выпускники будут в том порядке, в каком прибыли в Академию по завершении практики. Сначала Беовульф, за ним Ииша, потом Иван, Самаритая, Всеславур и Ольха последняя.

Я медленно выдохнула воздух. Черт. Лучше бы идти первой. Чтобы поменьше видеть профессора. Ну да ладно. Постою вместе с толпой, авось и не заметит. Хотя, с чего ему меня замечать? Его приняли в волхвы, назвав Помощником Мировуда…. А я просто Наемница, каких каждый год по полтора десятка выпускают. Я быстро скрутила косу в пучок, и не найдя, чем ее заколоть, использовала для этого волшебную палочку. Ииша хихикнула. Ее модная короткая стрижка на синих волосах представительницы рода Кобр выглядела так, словно она только час назад встала из кресла дорогого стилиста. Ах, наша мисс мода.

- Что, ты изобрела новую прическу, принцесса? Как оригинально – использовать ветки вместо шпилек!

Я промолчала. Нечего отвлекаться на всяких…служанок. Да, именно так. Их род не достоин и в слугах у Полозов ходить. Мы гораздо благороднее. С каменно-высокомерным выражением я посмотрела мимо нее, словно ее вообще не было рядом. Девушку перекосило. Слава Сварогу, ей хватило ума на сей раз промолчать. Наша группа быстро двигалась к выходу из Академии. Испытания всегда проходят на свежем воздухе. На улице было жарко и солнечно. Мы вышли к берегу реки, высокому и обрывистому. Здесь студентов и выпускников ожидали волхвы. Мой взгляд сразу зацепился за черную статную фигуру. И как ему не жарко? Алхимик выделялся среди остальных, как ворон среди соколов. Ииша мурлыкнула, ткнув меня под ребра:

- Глянь, какой очаровашка! Вон тот, рыжий. Да и вон тот, черненький тоже очень ничего… Ты часом, не знаешь кто они? Хотя, откуда тебе знать… ты ведь, наверное, всю практику грядки для младших волхвов полола…

Я закатила глаза и отошла от своих сокурсников. Слышавшие Иишу, они едко ухмылялись. Ну да, меня не считают достойной быть наемницей. Их проблемы.

Я стояла на удалении от ребят, когда ко мне подошел Олег. Я вздрогнула, не заметив его, но ощутив его тяжелую руку на плече. Я обернулась. Его глаза были полны тревоги:

- Ольха, ты уверена, что справишься? Ты в таком состоянии вчера уехала…Я беспокоюсь за тебя…

- Все нормально, Олег. Я выдержу.

- Ты уже решила, какое испытание выберешь?

Я открыла рот, чтобы сказать, что еще нет, но поняла что это не так. Совпадений не бывает. Я кивнула. Да, это самый хороший выбор. И как я раньше не подумала? Олег нахмурился:

- Не лезь на рожон, малышка! Я тебя знаю! Стараешься всем доказать, что ты все можешь. Не надо. Будь собой.

- Я и буду собой, Олег. Теперь я навсегда стану собой.

Еще раз внимательно посмотрев на меня, он крепко стиснул мои плечи ладонями и порывисто обнял. Я обняла его в ответ. Он шепнул мне в волосы:

- Будь осторожна, девочка. Я привык к тебе. И мне хотелось бы видеть тебя в наших рядах.

- Я постараюсь, Олег. Большая просьба – загораживай мне вид на профессора. Он меня нервирует.

Олег открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и кивнул. Чмокнув меня в макушку, он коснулся пальцем палочки и поднял бровь. Я кивнула. Он хмыкнул и отпустил меня, легонько подтолкнув к ребятам. Я поморщилась, но придвинулась ближе к группе выпускников. Ииша прошипела:

- Что, и с волхвами успела перетрахаться? Теперь и здесь тебе подсудят, да?

Проблема была в том, что на втором году обучения мы с ней встретились в учебно-зачетном поединке. Со мной занимались дополнительно, как с подающей надежды фехтовальщицей, но Ииша об этом не знала. Как и остальные. Во время боя я провела сложную комбинацию, и если бы хотела – располосовала бы дуре горло. Мне присудили победу, преподаватели все поняли, но Ииша сочла, что мне выигрыш отдали просто так. Те кто понял смысл моего возвратного движения прямым клинком, попытались доказать остальным, что все верно, но куда там…Иише не поставили зачет, и воплей было…много. Сейчас я сочла за лучшее промолчать. Ничего, вы все меня еще узнаете! Я вам всем покажу! ВСЕМ!!!

Начались испытания. Сначала мы должны были избрать путь. Беовульф пошел по пути Меча. Его пять поединков завершились быстро. Ну да, он признанный мечник. Мы вместе занимались в дополнительных группах. Его широкая улыбка ясно говорила, как ему это нравится. Монстры, с которыми ему пришлось сражаться были из самых сильных. На закуску, пятым ему даже достался малый дракон. Нехило. Следующей пошла Ииша. Мечами она не увлекалась, так что ее выбор был очевиден. Ей не хватало до волхва всего одной силы. Она не владела воздухом и не могла поступить в Академию Волхвования. Перебороть заклятия сильнейших магов из Наемников – нелегкое дело. Но она недаром была сильнейшей среди нашего выпуска. В этом я ей отказать не могу. Я в плане магии – слабейшая из всех шестнадцати…нет, уже четырнадцати выпускников. Мой конек – зелья. Вот в этом я ас.

Ииша управилась не медленнее, чем Беовульф. Правда, чуть сплоховала в конце, но быстро исправила ошибку, усилив чары. Остановить огненный вал… Ну, что я могу сказать…Сильнейшая. Иван последнее задание провалил. Он в магии был слабее Ииши, но все же гораздо сильнее меня самой. Так что его честная четверка достойно заняла свое место в его зачетке.

Самаритая предпочла клинки. Точнее клинок. Она виртуозно владела рапирой. Ее противники были послабее, чем у Беовульфа, но с последним, пятым, лешаком она справилась быстро и чисто. Всеславур всех удивил. Он всегда был мастером дробящее - рубящего оружия и его «утренняя звезда» при быстрых взмахах сверкала, оправдывая свое название, но на испытаниях он выбрал путь магии. И справился так же блестяще, как и Ииша. Его силы были иными, и в конце ему пришлось бороться со смерчем, но он выдержал все. Возвращаясь в строй, ребята широко улыбались. Ну конечно. Почти у всех пятерки.



Глава 15. Путь Крови

Когда прозвучало мое имя, я вздрогнула. Ииша прошипела что-то вроде: «А ты дай им всем по зелью, повышающему потенцию, они и поставят тебе пятерку. Хотя, думаю, тебе и тройки многовато…»
Я вышла вперед, прозвучал традиционный вопрос:

- По какому пути ты жаждешь идти, дитя?

Ответа вы точно не ждете. Такого. Я встала на колени. Олег прошептал одними губами: «Дура». Я глубоко вздохнула и прижала ладони к груди. Воцарилось молчание. Только Ииша хихикнула. Думает, я отказываюсь? Да не дождется.

- Я прошу дозволения пройти ритуал Крови, мастера.

Илья Иванович, едва приметно вздрогнув, спросил:

- Ты уверена, дитя?

- Мне нечего терять. – Мой взгляд скользнул по окружающим людям. Олег, так старательно прятавший от меня алхимика, отошел, и мои глаза встретились с черными. Потратив миг на то, чтобы запомнить этот образ, я вновь посмотрела на директора. – Я все потеряла в этой жизни. Если я погибну, никто не заплачет. Я одиночка. Однажды Мара отпустила меня, но если сейчас решит забрать – я буду только рада. Кто не рискует, тот не ест торт.

- Ольха, слишком велик шанс, что ты погибнешь.

- Тем лучше. Я не жажду продолжать существование. ТАКОЕ существование. Пустое. Лишенное тепла. Если я выиграю, я обрету силы, чтобы стремиться к большему. А возможно, просто забуду о случившемся.

- Последний раз этот путь проходили более тысячи лет назад…

- Я знаю. – Я повысила голос так, чтобы было слышно всем. – Я прошу позволения Совета Академии и Собора Волхвов повторить путь Крови, пройти Тропой Славозара Скользящей Смерти. Будет ли мне дано такое дозволение?

Волхвы зашептались. Наконец вышел Мировуд:

- Девочка моя. Я вел все твои задания на практике. Ты сильнейший из наемников, каких я когда-либо видел. Ты сделала то, что считалось невозможным. Ты добыла сведения о Кровавой стали, вернув утраченный секрет. Ты победила Кишитари, японское чудовище. Ты два месяца провела в стране, где бушевало сражение за само существование магического мира, ты спасла моего помощника, привезя яблоки Гесперид, едва не заплатив собственной жизнью за это. Прошу тебя, внученька, откажись. Не погибай напрасно.

- Прости, Мировуд. Я не хочу. Не хочу жить. Во многих знаниях многия печали. Лучше надейся, что я пройду все, что избрала. В конце ты узнаешь, почему я на это пошла, если я доживу. Нет, Мировуд. Ты меня знаешь. Все или ничего. Я уже смирилась с тем, что умру, когда отдавала жизнь Маре на откуп за профессора Снейпа. Неделей раньше, неделей позже… - я посмотрела прямо на зельевара - Я рада, что вы выжили профессор. Рада, что помогла вам. Благодаря вам я познакомилась с отличными людьми. Прошу вас об одном. Отправьте письмо профессору МакГонагалл, если я погибну. Расскажите ей историю Славозара. Она просила сообщить ей, если я найду что-то интересное по заданному мной вопросу. И еще. Если захотите, напишите еще и Драко. Он поведает вам кое-что, возможно, для вас интересное. Простите, что так долго. Когда я вступлю на путь, я уже не смогу высказать последнюю волю. Олег…прошу, забери Сивку. Моя духовная в библиотеке в Китеже. Я ее составила еще…тогда. И последнее. Профессор…нет, пусть будет иначе. Северус. Вы сегодня наблюдали за мной. Вы, столько вынесший в Школе, меня поймете. Вы видели сами, что я и кто я. Я изгой. Моя гибель ничего не изменит. И мой долг пойти на это испытание. Олег вам объяснит, почему, это слишком долго и сложно... Он знает. И я третий раз прошу позволения идти на этот путь. Дозволит ли мне Совет и Собор?

Мировуд прикрыл глаза дрожащей рукой и прошептал:

- Собор дает свое дозволение идти на испытание Крови Младшей принцессе правящего Клубка Полозов Ольхе.

Покачав головой, Илья Иванович повторил формулу допуска от имени Совета. Потом повернулся к молчащим, наверное, впервые в жизни студентам со словами:

- Ольха решилась на самое опасное из испытаний. Трое из пяти погибают, решаясь ступить на этот путь, четвертый сходит с ума. Но если она пройдет, то обретет силы истинного волхва, обретет власть над всеми стихиями, ранее ей недоступными. За это она заплатит своей кровью. Она из рода Змеев, и если минует тропу, получит власть и над истинно змеиными силами тоже. Что ж. Вот пример истинного Наемника. Все или ничего. Ольха. Мы начинаем.

Вот теперь слов больше не будет. Только кровь. Волхвы затянули какую-то песнь. Прямо передо мной вспыхнула тропа из пламени. Дальше впереди появилась полоса жидкой Земли. Я сняла ножны и разделась. Студенты ахнули. Нагая, я стояла на ветру, ожидая момента, когда меня направят на путь. Вперед вышел Мировуд. Он взял мои клинки и быстрыми росчерками нанес мне порезы на предплечья, показав, что я могу идти. Я широко развела руки, входя в огонь и позволяя ему слизывать жадными язычками кровь, текущую по моим рукам. Власть над этой стихией у меня уже была. Быстро миновав Огонь, я вступила на полосу Земли, сразу же затянувшую меня. Я задержала дыхание и двинулась сквозь прохладную тяжесть, разгребая ее руками, позволяя почве впитывать кровь из порезов, открывая ей свой разум. Воздух стал кончаться. Я услышала шепот Змея:

«Не сопротивляйся. Позволь себе вдохнуть землю. Вбери ее в себя. Отдайся ей, как желанному любовнику. Отдайся, или она убьет тебя»

Я послушалась. Я не задохнулась, как опасалась. Земля обняла меня, словно любящая мать свое дитя. И я потянулась к ней, ощутив эту любовь. Потянулась не разумом, но сердцем. И земля ответила, вливая в меня новые силы, отдавая моей душе частицу этой любви. Я приняла стихию. И в тот же миг я словно всплыла на поверхность, вырываясь из уютной теплоты и мягкости. Оказавшись на пронизывающем ветру, я задрожала, но мой внутренний огонь быстро меня согрел. Прямо передо мной был обрыв, под которым торчали острейшие, словно иглы скалы. Простым прыжком, даже с разбега это не преодолеть. Нужно…перелететь, чтобы нырнуть в реку, туда, где глубоко. Я сделала пару глубоких вдохов и отошла почти вплотную к толпе. Там раздались смешки студентов, решивших, что я струсила. Глупые дети. От этого испытания нельзя отказаться, если уже вступил на путь. И за ошибку здесь не снимут балл. Ты просто погибнешь, если сделаешь что-то не так. Я повернулась лицом к реке, сейчас скрытой обрывом. Еще раз вздохнув, я разбежалась для прыжка. Под дружное «АХ!» я, раскинув руки как крылья, с силой оттолкнулась от края, взлетая в головокружительном прыжке. Брызги крови из порезов рассыпались мелкой пылью. Вокруг меня не осталось ничего, кроме воздуха. И я поверила ему. Вручила ему себя, не боясь последствий. Мой прыжок стал более долгим, я полого заскользила вниз, минуя гряду шипов. Мыслей не было. Да они бы сейчас мне только мешали. С громким всплеском я вошла в воду, успев вытянуть перед собой руки. Теперь…ну, доплыть до того берега, я полагаю. Внезапно меня накрыла волна, другая, третья, я стала тонуть. Никогда не дружила с водой. Я забарахталась, чувствуя, что захлебываюсь. В сознание ворвался голос Змея:

«Да не паникуй ты! Просто подчинись. Не выныривай. Не надо. Уйди на глубину. Отдайся воде. Прими ее»

Я не могла послушаться. Краем глаза заметила, что все стоят у края, наблюдая. Кто со страхом, кто со злорадством. Именно это злорадство во взгляде Ииши заставило меня забыть о страхе перед самой непостоянной из стихий. Я нырнула, освобождая сознание. Мерное гудение воды в ушах вогнало в медитацию. Я расслабилась, позволив себе вдохнуть под водой. Не было ни испуга, ни неудобства. Дыхание выровнялось. Я стремительно понеслась к берегу, подражая русалкам, виденным мною на всех морях, которые я миновала в своей практике.

Плавные текучие движения повторяли движение потоков воды, которые я теперь с легкостью различала. Вперед, только вперед. Последнее испытание, испытание кровью и Сталью. Оно обнажит мою душу, вскроет перед всеми причины моего шага. Еще, правда, не знаю, как. А Вода тем временем забирала мою кровь, запросив свою цену за единение, как прежде Земля и Воздух. Когда я выбралась на берег, мне пришлось пару минут отплевываться от наполнившей легкие воды. Мои силы уже кончались, сказывалась кровопотеря. Последняя ступень. Я подошла к стальной пластине, незнамо как оказавшейся на берегу. Нет, впрочем, это-то понятно. Ее наволхвовали. И стояла она вертикально, как сверкающая стена. И что делать? Я прижала порезы к металлу. Он впитал кровь, но и только. Нет, не так. Я закрыла глаза.

«Прижмись спиной»

Я последовала совету, прижав руки так, чтобы порезы касались стали. Кисти утонули в плите, сковав меня, как наручниками. Вот и все. Если я не смогу подчиниться и подчинить сталь, я погибну от голода и холода. Никто не имеет права мне помочь. И расплавить металл я тоже не смогу. Значит, я буду сражаться с непокорной стихией до конца.

Я стояла, влипшая в пластину, как бабочка в каплю смолы. Что же мне приготовит сталь? Чем будет закалять мой дух? Болью? Ненавистью? Страданием? Время словно остановилось. Не происходило ничего. Постепенно теряя кровь, впитываемую металлом, я начала отключаться. Силы утекали, как вода сквозь пальцы. Сознание само скользнуло в транс, предшествующий сохраняющей медитации. На границе восприятия пели свою неслышную песнь свежеприобретенные стихии. И вслушиваясь в эту мелодию сил, я все глубже уходила в себя, распахивая сознание, освобождая разум от оков реальности. Словно на границе сна и яви я увидела обрывок недавнего кошмара. Свои собственные глаза, светящиеся в темном провале капюшона, неожиданно превратившегося в змеиную голову с чешуей настолько темного зеленого оттенка, что она выглядела черной, и узором, горящим, как тоненькие ручейки лавы.

И эта змея с моими глазами впилась мне в горло, разрывая мышцы и вены. В первый миг боли не было, лишь непомерное удивление. Я широко распахнула глаза, понимая, что змея вполне реальна. Кровь тугой струей брызнула на металл, впитываясь в него как в губку. В глазах стало темнеть, и накатила удушающая, адская боль. Я дышала, но воздух не проходил через носоглотку. Я ощущала, как шипит и пенится кровь в страшной ране. Одновременно было и жарко и холодно, я ощущала…сухость где-то в гортани, располосованной могучими клыками и влажные струйки крови, стекающие по шее и обнаженному телу. Меркнущим зрение я успела увидеть несколько фигур на краю обрыва, пристально следящих за происходящим. Среди них особо выделялся алхимик. Я попыталась прошептать его имя, но звука не получилось, только сдавленный, слабый хрип. Теперь вы знаете причину моего выбора, профессор. Все это заняло ничтожные доли секунды. Я почувствовала, как уходит жизнь. Змея исчезла, растворившись в воздухе. В голове прозвучал вопрос…стихий:

«Мы подвластны тебе. Сможешь ли ты с нашей помощью покорить сталь? Покорить боль? Оттолкнуть свою смерть?»

Я сосредоточилась, стараясь отрешиться от мучительного жара, разливающегося от раны. Не удалось. Придется работать сквозь муку. Я ушла в медитативный транс, призывая стихии. С чего же начать? С восстановления сосудов? А как? На ум пришли слова из Веды Творения. «И взял Род глину желтую, да глину красную и смешал их вместе, и на ветру да на солнце оставил, окропив кровью своею…» Значит, Земля, Огонь и Воздух. Ну что же. Я позвала Землю-Матушку, уповая на любовь ее, прося мне помочь. И Она откликнулась.
Медленно, по толике плоти, горло стало восстанавливаться. Стянулись сосуды, наросло мясо. Но жизни не было. Сосуды не пропускали кровь, мышцы не сокращались. И верно, кровь самого Рода оживила человека…а у меня этой крови нету…

«Нет, есть. Все люди от Рода, все Змеи от Рода, во всех есть капля солнечной крови. Ищи ее в себе. Тянись к Богам. Проси их милости»
И я потянулась. Я приняла боль и жар, еще терзавшие меня, я приняла сталь, сковывающую меня, ибо все лишь по воле Богов. Я приняла, и все мое существо потянулось в извечной мольбе к Небу. Я просила принять мою жертву, мою собственную кровь на этом алтаре Стихий, на берегу Реки Ра, великой Волги. На память пришла слова одной песни:

Не осуждай меня, Господь,
За то, что я по пустякам
Тебя молитвой не тревожил,
А ныне здесь, у алтаря,
Стою с протянутой душою,
Чтоб, милосердие даря,
Ты принял жертву от изгоя…
НЕ ОСУЖДАЙ МЕНЯ, ГОСПОДЬ!

Моя душа, мой разум потянулся к Богу, там, наверху, на Всемирном Древе, и во мне самой. И Бог ответил. Заструилась по венам кровь, ожили пропитанные природной силой мышцы.

Я хрипло вскрикнула и рывком выдернула руки из расступившейся, словно ил, Стали. Подчинившаяся и уже покорная стихия прильнула ко мне, к моему разуму, как котенок ластится к своей хозяйке.

«А теперь ты должна слиться с нами, вобрать нас в свою плоть и кровь, ибо сейчас мы живем лишь в твоем разуме. Так прими Выбравших. Мы покорны тебе, так слейся с нами, стань кудесницей-чародейкой»

Я распахнула сознание, раскидывая руки, пропуская все стихии внутрь себя, пропитывая ими тело. Накатила новая волна боли, теперь уже терзавшая все тело, проходившее свое изменение, менявшееся.

Просыпалась Змея, ранее лишь мелькавшая где-то в глубинах меня самой. Я прошла Инициацию. Теперь мне подвластны силы Клубка и всего Рода змеиного. Интересно, а зачем оно мне было надо? Я хотела погибнуть, но каким-то чудом умудрилась выжить, получив не просто новые силы. Теперь я могу претендовать на место среди волхвов…. Но надо ли? Я хотела уйти – значит уйду. Стихии волной захлестнули разум, погасив непрошеные мысли. Новая вспышка боли и окончательное слияние. Мое тело взлетело в воздух, повиснув, словно распятое. По коже прошла волна, за ней другая. С болью я ощутила, как меняется моя форма. Руки словно втянулись в тело, кожа покрылась чешуей и вот уже в воздухе свивается в кольца огромная змея, разевая пасть с парой острейших клыков. Мое зрение изменилось. Я видела все, что происходит вокруг меня, так отчетливо, словно смотрела в бинокль. Вот бесится Ииша, вот обнимаются от радости Олег и Илья Иванович… Вот улыбается Мировуд… Алхимик стоит на самом краю и с ужасом смотрит на меня в моем новом облике. Новая волна судорог, и вновь стою на своих ногах. Я упала на колени. Я и правда проиграла, даже победив. Он всю жизнь будет помнить Кровавку… а я слишком на нее похожа. Я закрыла лицо руками. Но, переборов себя, встала. Никто больше не увидит моих слез. Никогда. НИКОГДА! Я медленно поднялась и с разбегу нырнула в воду.

Пора возвращаться. Торпедой я пронеслась под водой до самых шипов и вертикально рванула вверх, позволяя воздуху подхватить меня, вынести на поляну возле обрыва. Взлетела я высоковато, но приземлилась эффектно, припав на одно колено и упершись рукой в землю. Встав, я подошла к волхвам. Олег, широко улыбаясь, протянул мне мой черный костюм из кровавой стали. Я вскинула брови. Он широко улыбнулся.

- Ты больше не студентка Академии Наемников. Мы ждем тебя в своих рядах. Ты будешь отличной ведуньей, Ольха. Или ты хочешь защитить диплом?

- Да, хочу. Я не изменю решения, Олег. Я возвращаюсь домой. Я
устала. Моей надеждой на это испытание было то, что Мара заберет меня. У нее, похоже, были иные планы. Раз так, я следую выбранному пути. Я не привыкла отступать.

Улыбка волхва увяла. Мировуд, покосившись на алхимика, спросил:

- Ты уверена?

- Зачем переспрашивать? Вы же все поняли, когда наблюдали за испытанием Сталью. Если я останусь, моя боль всегда будет рядом. Торинаг умер…так что сентенции о змеятах теперь неприемлемы…а вот работа и карьера…почему бы и нет?

Мировуд покачал головой, промолчав. Впервые за сегодня заговорил Борислав:

- Ольха, останься. Ты прекрасный алхимик. Подумай, сколь многого мы смогли бы достигнуть втроем. Сколько жизней могли бы спасти!

В моем голосе прорезалась бездонная ярость:

- А зачем спасать жизни? Мы никогда не поможем всем! А те, кто истинно нуждается в нас, погибают у черта на куличиках, погибают, не имея возможности даже позвать на помощь!

- Мне жаль Торинага. Прости, Ольха, я не хотел причинить тебе боль.

- Боль? Нет. Боли нет. Есть лишь пустота. Тебе ли не знать, прожившему века и пережившему утрату многих и многих?

Я поняла, что все еще обнажена, и быстро натянула костюм. Ножны привычно заняли место за спиной. Я уже развернулась, чтобы уйти, когда меня кто-то схватил за руку. Я обернулась, вскинув брови:

- Да, профессор?

Он быстро заговорил по-английски:

- Ольха, вы пошли на испытание из-за меня?

- Не совсем. Скорее из-за того, что поверила собственной мечте. А не надо было. Я ощутила себя полной идиоткой, поняв, что приняла на веру домыслы и фантазии. Мой мир – иллюзия. Так лучше и уйти, не ломая ее, и ощущая себя счастливой или хотя бы спокойной, чем остаться и разрушить саму себя.

Я попыталась вырвать руку, но зельевар не отпускал. Холодное выражение лица чуть смягчилось.

- А почему вы считаете, что это произойдет?

- Я знаю. Нельзя верить в то, о чем мечтаешь. Начинаешь видеть знаки, которых на самом деле нет. И быть не может. Я увидела…нечто, и приняла это за иное. А когда убедилась в ошибочности мнения – стало очень горько и больно. Хотя, зачем я это говорю?! Пустите!

Я выдернула ладонь, и пошла в сторону Ильи Ивановича:

- Скажите, не могли бы вы провести мою защиту сегодня? Я не хочу задерживаться здесь дольше, чем это необходимо.

- Ну…комиссия вся здесь…твои бумаги? Они готовы?

- Да. Подать их вам?

- А разве они не в Академии?

- Там. Но сейчас будут здесь. ACCIO, ДИПЛОМ И ДОКУМЕНТЫ!!!

Выхваченная мною палочка ощутимо нагрелась. Через десяток секунд мне в грудь врезалась папка, в которой лежало все необходимое. Хорошо, что я заранее все сложила. Пригодилось. Илья Иванович удивленно выпучил глаза. Я криво и без радости улыбнулась:

- Перенимаю опыт английских коллег. Это волшебная палочка. Полезная штука, скажу я вам… Вот, тут все, что необходимо. Итак, тема диплома – взрывчатые вещества и яды. Возможности совместного использования. Перед наемником подчас стоит сложная задача – вывести из строя достаточное количество противников для успешного выполнения своей миссии. Причем не всегда требуется добиться летального исхода. Мое исследование посвящено возможностям временного влияния ядов и ослабления их свойств в ходе реакции окисления, горения и химического реагирования со взрывчатыми порошками, при заполнении полостей в начинке бомб и малых взрывателей путем….

Еще раз использовав призыв, я перенесла образцы и в течение пятнадцати минут бодро рассказывала основные типы смесей и возможности реакций, а также влияние на живой организм и последствия такого влияния. Я могла подробно описать примеры восприятия организмом подобных веществ и смесей, благо немало пришлось потренироваться в Англии, попутно подливая зелье забвения в конце эксперимента каждому подопытному. Бесчеловечно? И что? Я и так не человек. И не могу быть лучше, чем я есть.

Краем глаза я заметила еще в самом начале выступления, как алхимик произнес формулу переводчика. Хочет услышать все, без ошибок. Ученый, Сирин бы его унесла. Ну да ладно. Не мое дело. Я завершила доклад представлением документации и рецептуры к каждому из упомянутых зелий, включая мною созданные и найденные в походах. Комиссия, выслушав, забросала меня вопросами касательно практической части исследования. А не погибли ли люди, не пострадали ли животные, что в процессе применения может привести к неправильным последствиям…. Я отрывисто отвечала, давая пояснения и диктуя наизусть рецепты.
Наконец теоретики от меня отстали. Практикам я предъявила сами смеси в пузырьках, перечни ингредиентов. Солнце уже клонилось к закату. Завершив отчет по алхимической части, я перешла к оружейной. Мастера
меча заставили меня отработать полную программу стоек и переходов, надиктовывая последовательность. Это я знала назубок. Бой мне решили не проводить, в силу общего утомления, сочтя меня способной его выдержать и без проверки. Ой, спасибо. Мне это так любви сокурсников прибавило! Особенно Ииши. Хотя, что мне теперь Ииша? Я домой еду! Завтра же! Пусть только диплом выпишут. Наконец не выдержал Алексей Никифорович, второй зам нашего директора.

- Да что же вы девку замучили? Она же и так сегодня такое испытание выдержала. Хватит уже. Она вполне достойна звания Мастера Наемников. Кто «за»?

Руки подняли восемь из десяти преподавателей. Я перевела дух. Большинство. Отлично. Я, кажется, свободна. Илья Иванович подтвердил:

- Большинством голосов решение принято. Отныне Ольха – Мастер Наемников. Класс – боевая алхимия и холодное оружие. Человеческий диплом будет оформлен на профессию химика со специализацией на взрывчатых и ядовитых веществах. По твоей просьбе, Ольха, корочка будет готова завтра. Утром зайдешь ко мне. А сейчас все свободны. По общежитиям, живо!

Последнюю фразу он гаркнул так, что студенты припустили бегом.



Глава 16. Решение - уйти

Я уселась на камень, лежащий на поляне. Ноги гудели. Кожа горела. Все. Свобода. Уловив легкий аромат полыни, я, не оборачиваясь, произнесла:

- Профессор Снейп, не надо подкрадываться…я ведь и…больно могу случайно сделать. Привычка, знаете ли…

- Мисс Ольха, должен сказать, вы поистине достойны тех похвал, что звучат в ваш адрес, как алхимика. Я поражен. Как долго вы занимались этим исследованием?

- Два года. И пара месяцев практики в Англии.

- Поразительно… Но как вы успели? Яды тестировать чрезвычайно долго…

- Кому как. Я все их испытывала на себе. У меня врожденный иммунитет к отравлениям в силу происхождения. Я не умру от даже большой дозы, но при желании, могу проверить побочные эффекты, ослабив сопротивление организма. Опасно для меня лишь длительное, непрерывное воздействие действительно сильного яда, да еще я не слишком легко…перевариваю паралитики. Все остальное меня обычно, даже не беспокоит.

- Перед вами широкие горизонты, мисс. Что намерены делать теперь?

- Я уже говорила при всех. Уеду домой. Устала. Отдохнуть хочу…дед правнуков ждет…. Устроюсь на работу, семьей обзаведусь…может быть. Что еще надо?

- Да, вы правы, мисс. Что ж. Удачи вам. Вы правы, я видел, как к вам относятся ваши…сокурсники. И мне это знакомо. Я так понял, что, пройдя это испытание, вы получили возможность вернуть истинные силы своему Роду?

- Да, профессор. Когда Славозар украл Чашу, сила стала убывать. Поколения рождались все более слабыми. Правда, сейчас, когда мы знаем, где может быть артефакт, мы попытаемся его найти…но шанс все равно слишком мал. Я же, получив Силу, смогу завещать свою кровь и череп для создания новой. Хотя, не уверена, что она будет столь же сильна, как и первая, ведь я не чистокровная Змеевна.

- В любом случае, вы стремитесь к благородной цели. Это достойно уважения.

- Чьего? Моих «товарищей»? Волхвов? А может, вашего? Нет, это не то, за что стоит уважать. Уважают за силу. А не за малодушие.

- И в чем же ваше малодушие? Что не захотели быть слабой? Что пренебрегли насмешками? Отважились пойти на смерть?

- Нет. Я не смогла смириться с правдой, пойдя простым путем узаконенного самоубийства. Не вышло. Но это не умаляет факта попытки суицида. А суицид – дорога трусов.

- Но ведь вы выжили.

- И что? И такое бывает. Я не верила, что выживу. Значит, сознательно шла навстречу смерти.

Алхимик промолчал. Потом спросил:

- Так что же вас все же подвигло на эту эскападу, мисс? Что за разбитые мечты и обманутые надежды?

- Неважно. Поверьте, я не намерена обсуждать с вами свои стремления. А тем более мечты и желания. Вы уже однажды осудили меня за них. Так что нет смысла продолжать. И давайте сменим тему.

- Тогда у меня другой вопрос. Когда вы успели выучить Призыв?

- Вчера вечером.

- Вчера…Но откуда вы узнали?

- Ну, думаю, это я могу рассказать. Я очень занимательно пообщалась с мастером Оливандером. Недавно он стал делать нестандартные палочки с необычными компонентами. Одними из таких ингредиентов стали частицы василиска, убитого под вашей школой…ну…не так давно. Взяв древесину ольхи, он вложил в середину чешуйку и осколок клыка змея. Прямо в его руках палочка, как он решил, умерла. Однако, когда там появилась я, он предложил мне найти себе инструмент по силе, и я услышала зов. Зов этой «умершей» палочки. Мастер был чрезвычайно удивлен, что она ожила в моих руках. А я была поражена еще больше, когда через пару дней она заговорила со мной. Оказалось, что дух василиска, ранее бывшего другом Славозара, веками страдал без возможности пообщаться. Пятьдесят лет назад он решил, что его мечта найти нового друга и хозяина исполнилась…но Змей ошибся. Том был движим лишь безумием и не воспринимал его, как личность. И то же повторилось пять лет назад. Он не хотел больше убивать и старался смотреть не напрямую на детей, а отражением, сквозь призраков… Так, что его нельзя было обвинить в неисполнении приказа. После смерти его дух сам стал…своего рода призраком. Пока не нашел своего воплощения в палочке, куда заключили частицу его плоти и наделили магией. Но мастер не ответил на призыв, и Змей замкнулся, решив, что и тут ему не повезло. Появилась я. На его счастье. Я достаточно владею старозмеиным диалектом, чтобы с ним общаться, а он быстро изучает новозмеиный… Именно Змей предложил мне поучить меня некоторым заклинаниям. Я согласилась.

- Это необычно… Значит, ваша палочка разумна?

- Нет, палочка нет. А дух, поселившийся в ней – да. Палочка действенна и без присутствия духа, даже когда он спит. Просто он своего рода советчик и помощник.

Профессор какое-то время молчал. Я молчала тоже, наблюдая, как небо наливается темнотой весенней ночи. Все ярче разгорались звезды, превращаясь в крошечные бриллианты на бархате небосвода. Люблю ночи. Особенно ночи полнолуния, посеребренные лунным светом, создающим сложную иллюзию тончайшего кружева лучиков Меньшей сестры.

- Я и забыл, как прекрасны ночи…. Больше семнадцати лет я не любовался на звезды, не провожал долгие закаты…

- Вы скучаете без нее, да, профессор?

Он молчал так долго, что я решила было, что он уже не даст ответа.

- Да. Мне не хватает ее.

Больше он ничего не сказал. Да и не надо было. Я встала, намереваясь вернуться в Академию. Тут меня осенило:

- А как вы вернетесь, профессор? Волхвы уже, наверное, закрыли на ночь портал в Китеж...

- Я аппарирую. Ну, телепортируюсь сам. Сейчас у меня есть палочка, и я не ограничен в действиях. Спасибо вам.

- Да не за что. Это был мой…

- Я помню, ваш зачет. И вы не могли его провалить.

- Тогда, спокойной ночи и прощайте. Завтра я возвращаюсь домой, профессор. Мне было очень приятно с вами познакомиться. Может, когда-нибудь еще увидимся.

Не оглядываясь более, я пошла в сторону Академии, смаргивая непрошеные слезы. Нет, их не увидят. Я это уже решила. Сзади раздался тихий хлопок. Я мельком оглянулась. Ушел. Я продолжила путь в Пещеры. Странно, но после достаточно спокойного общения с профессором стало как-то…легче. Я вздохнула и прошла сквозь кору. Лестница показалась мне неимоверно длинной. Все тело ныло, словно меня долго избивали. Мышцы повиновались все хуже. Нет, действительно, пора спать. Организму нужен полноценный отдых.

Преодолевая сопротивление измученного тела, я ползла к общежитию. В зале меня встретила звонкая тишина, хотя, казалось, все студенты были тут. Я миновала полосу молчания и косых взглядов, пройдя в спальную зону. Дверь в комнату была приоткрыта. Хотя я ее точно закрывала. Змей в сознании прошипел:

«Держи палочку наготове, и когда войдешь, скажи Люмос»

« А зачем это?»

«Свет загорится. Яркий»

«Нет, свет я и сама добуду. Ты мне лучше что-нибудь боевое подскажи. Хотя, нет. Не надо. Попробую обойтись своими силами. Кстати, скажи, если произнести ZECTUM SEMPARIO, шесть лезвий, это будет заклятием? Или надо перерабатывать?»

«Я подумаю. Сможешь быстро выхватить палочку? Я пока прокручу все звучания, если сила отзовется, я скажу. Тогда быстро выхватывай и повторяй. Правда, не ручаюсь за результат. Непроверенные чары…»

«Ладно, ты пока проверяй, а я пошла. Ох, что же мне так не везет, а?»

Глубоко вздохнув, я чуть-чуть приоткрыла дверь и самым тихим образом нырнула в темноту комнаты, полагаясь на тепловое зрение. Деталей было не разобрать, но на стуле восседала некая фигура. Мужская. Черт. Я-то думала, это Иише неймется. Плохо. С мужчиной такого сложения мне трудновато будет справиться. Ладно. Что бы такое сделать… Змей прошептал:

«Я нашел звучание. SECTUMSEMPRO. Быстрый хлесткий удар в противника. Возможно, породит шесть коротких лезвий, летящих вперед, возможно – просто порезы на коже. Лучше произноси не вслух»

«Нет, пока рано. Боюсь, это может быть опасным. Лучше действовать гуманнее, я не хочу убийств в Академии»

Я вытянула из петли на плече пузырек с сонным зельем. Потом достала палочку и, откупорив флакон, мысленно произнесла VINGARDIUM LEVIOSA, забросив палочку как удилище и повернув запястьем. Сосуд послушно взмыл вверх и полетел в сторону фигуры. Так. Теперь наклоняем, выливая…. Тонкая струйка потекла на волосы мужчины, быстро впитываясь в кожу. Он поднял руку к голове, пытаясь понять, что это такое. Я отвела флакончик, чтобы его ладонь не наткнулась на прохладное стекло. Через секунду рука уже висела плетью, а в тишине комнаты отчетливо раздавалось тихое похрапывание. Я встала и подошла вплотную, зажигая огненный шар. Всеславур. Что ему тут надо?! Ха! Плохой из него наемник. Не почувствовать чужого присутствия в комнате. Я его убить могла. А он бы ничего не понял. Я зажгла свет, подвесив огненные шарики по углам комнаты в специальных сеточках.
Оглядев комнату, я поняла, что все вещи разбросаны в полном беспорядке. Тут явно второпях что-то искали. Вопрос только, что именно. И кто. Вряд ли Всеславур. Он бы не остался. Я вынула антидот, предварительно связав парня и притянув к стулу. Жидкость из пузырька я влила в приоткрытый рот. Две минуты. Всеславур закашлялся и, открыв глаза, отшатнулся. Я мило улыбнулась.

- Что ты тут делаешь, солнышко?

- Я…я хотел просто…поговорить.

- А зачем было устраивать такой бардак?

- Это не я. Когда я пришел, все уже так и было. Честно!

- Знаешь, солнышко, я не очень-то тебе верю. И не хочу сейчас упражняться в магическом допросе. Поверь, моя практика многому меня научила. У меня есть два зелья. Одно заставит тебя рассказать мне всю правду о твоей жизни, вплоть до таких вопросов как количество и продолжительность интимных связей. А также с кем и когда. Не уверена, что тебе очень захочется это пить, потому что действие этой дряни необратимо. Я так и не нашла компонента, локализующего время действия. Второе зелье заставит тебя забыть все в твоей жизни, вплоть до мига рождения. И придется тебе все изучать заново, а пока будешь, как младенчик пачкать пеленки и агукать. С какого начнем?

В глазах Всеславура мелькнула паника. Я достала флаконы. Что самое удивительное, я соврала лишь самую малость, а каков эффект! Я ждала, скрестив руки на груди с ледяным выражением на лице, позаимствованном у профессора. Всеславур впал в ступор. Я щелкнула пальцами перед его лицом:

- Может, лучше по-хорошему расскажешь?

Он икнул и снова покосился на пузырьки. Потом заговорил.

- Мы договорились, что я сегодня…я на спор…что…я…

- Хватит заикаться. Говори толком!

- Мы поспорили. Я проиграл спор. Я должен был сегодня…ну…переспать с тобой.

Я вскинула брови. Всеславура затрясло. И чего он так боится?

- А меня почему в известность не поставили?

- Ты…и не должна была знать…я сам…

- Ах, вот оно что… Жестокие у вас споры, надо сказать… Из-за чего хоть спорили то?

- Мы…это…Я…что ты…того. Погибнешь.

- А с другой стороны какой был заклад? Ну, если бы я погибла?

- Беовульф бы пошел к Полозу об этом сообщить.

- М-да, это смертельно… На кой вам этот тотализатор, а? Чего спокойно не живется? Кстати, а какого черта ты меня тут ждал? Мог бы ночью с тем же успехом прийти…

- Ты так спокойно об этом говоришь… Словно не о тебе речь. Я так и шел… время то уже считай, полночь…

- Опаньки… Это что же, я столько на звезды с…кх-м…любовалась? Нехило…

- А с кем? – в голосе Всеславура прозвучал неподдельный интерес.

- Не твое дело, солнышко. А кто погром устроил?

- Не знаю. И знать не хочу. Но не наши, это точно. Все со мной были, никто не выходил.

- И что мне с тобой делать? Поить вроде жалко… Как же ты без вранья и в пеленках-то… Ладно, фиг с тобой. Соседняя койка свободна, поспишь там. Чтобы никто не сомневался. Дверь я запру. Прости, развязывать не буду, только от стула отвяжу. Вот так. Ложись, давай. Еще один такой спор и вы все у меня напьетесь. Но не Зелья Правды и не Зелья Забвения. Лучше всего я вас сделаю подопытными для моих исследований, а то мыши дохнут слишком быстро. – Я холодно усмехнулась, чуть показав клыки. Глаза зеленым сполохом озарили сумрак комнаты. Зрачки парня расширились от ужаса. Я быстро перевалила его на свободную лежанку. Потом наскоро собрала пожитки, разбросанные по полу. Похоже, я никогда не узнаю, зачем неизвестная личность приходила и что искала. Потому что все было на месте. Ничего не пропало. Заперев дверь, я улеглась, не раздеваясь. Во-первых, не хочу этого второй раз за сегодня делать при посторонних, во-вторых, так безопаснее. Костюм – самая лучшая защита из всех, какие у меня были. А потушила все шары, кроме одного, того, который был над кроватью Всеславура. А теперь спать.

Мне повезло. Побудки не было. Выходной, что ли? Ну да ладно. Я встала и потянулась. Парень все еще дрых. Я растолкала его, развязав веревки, и выпихнула за дверь с наилучшими пожеланиями. Он уполз, как мог быстро, хотя, судя по всему, ни ноги, ни руки его не слушались после ночи, проведенной в веревках. Я быстро собрала вещи. Вроде все. Сейчас к директору за документом, потом быстренько отвести Сивку к Олегу… Я поморщилась. А потом и домой.

Илья Иванович отдал мне бумаги без разговоров. Вот и славно. Единственное, что он мне сказал на прощание это то, что он сожалеет о моем решении уйти. Я помотала головой в ответ на его предложение остаться.

- Нет, Илья Иванович. Не могу. Слишком это будет для меня больно. Хотя…

- Что «хотя»?

- Мне жаль уходить и боль эта – моя собственная глупость. Но надо просто…отдохнуть. Вот и все. Пара лет – и я в порядке. Тогда, может, вернусь.

- А как же семья…? Ты, вроде, раньше о змеятах упоминала…

В моих глазах закипели слезы. Я смежила веки, чтобы не заплакать. Я буду сталью. Я не могу позволить себе раскисать. Нечего быть нюней. Когда я снова посмотрела на директора, взор мой был холоден и равнодушен.

- Я рассчитывала свить гнездо с Торинагом, но я думаю, вы знаете, что он погиб на этой практике. Нового кандидата в супруги у меня нет, значит, семьи не будет. Все просто.

- Торинаг? Я и не знал, что вы с ним…

- Мы нравились друг другу, не более. Он был единственным из моих…друзей, кого я хотя бы могла терпеть. Остальные при долгом общении вызывали приступы бешенства.

- А ты с запросами, как я погляжу. И ни один не запал в душу?

- Один запал. Только я ему не нужна. И вообще, вряд ли кто-то нужен.

Илья Иванович покачал головой:

- Вечно ты сама себе проблемы создаешь. Ладно, иди уже. Поздравляю с успешным окончанием Академии. Желаю успехов на новом поприще, какое бы ты себе не избрала.

Поблагодарив его, я вышла из кабинета, быстро дойдя до конюшен. Счастливый Сивка радостно потянулся ко мне, и я сунула ему сочное яблоко, прихваченное в столовой. Закинув на его спину мешки, я повела его наверх, к солнышку.

Конь довольно фыркал и прядал ушами. Оказавшись на поверхности, я вскочила в седло, пуская застоявшегося зверя в галоп. С громким ржанием он носился со мной по яркой и сочной траве, разбрасывая комочки вырванного копытами дерна. Вдоволь накатавшись, желая в последний раз просто насладиться прогулкой, я дала большой круг по живописным местам. Однако, моя грусть быстро передалась умному коню, он стал останавливаться и оглядываться на меня. Я спешилась, остановившись возле небольшой березовой рощицы. Обняла своего любимца, целуя бархатную морду. Сивка вопросительно всхрапнул. Меня прорвало. Слезы хлынули не ручьем – рекой. Конь лизнул меня в нос шершавым языком.

- Ох, Сивка! Да как же я тебя оставлю?! Не могу я. Я ж тебя вырастила…ты мне единственным другом был… Да что же это за судьба такая? Или, может, это я такая дура? Чего бегу, от чего спасаюсь? От боли? Эгоизм. От мужчины? Переоценка себя любимой. Как же это все глупо, Сивка…Нет бы себя перебороть и заниматься тем, к чему душа лежит…Нет, стараюсь себя убедить, а заодно с собой и всех окружающих, что мне все надоело, что я хочу простой жизни… Как же. Дура я! Малодушная дура! И это не лечится. Вот скажи, Сивка, что мне делать, а?

Конь мотнул головой в сторону седла и топнул копытом.

- Покататься…это сейчас, а я про вообще.

Сивка покрутил головой и ткнул мордой в сторону севера.

- Предлагаешь вернуться в Китеж?

Конь закивал.

- Я тебя туда отведу, но сама не вернусь. Не могу там оставаться. Лишние и пустые мысли до добра не доводят.

Сивка стал яростно трясти гривой.

- Знаю, что не хочешь. А я не могу там оставаться. И тебя взять не могу…в моем доме нет конюшни, да и гулять и пастись тебе там негде – кругом лишь бетон и асфальт…

Конь повесил голову. Я потрепала его по холке:

- Ну, хочешь, я тебя по выходным навещать буду? Покатаемся, пообщаемся и до следующей недели…

Сивка мотнул головой и всем телом отвернулся. Обиделся. Я встала перед его мордой:

- Ну хоть ты … Сивка, пожалуйста! И так плохо…

Конь отошел на шаг. Я уронила протянутую руку. Вот и все. Зажав дрожащей рукой поводья, я повела животное обратно к порталу в Китеж.

Город был пуст и тих, словно вымер. Я отвела любимца в конюшню, вычистив и хорошо протерев его шкуру, обычно сияющую, как костер в ночи, а сейчас будто потускневшую от обиды и горя. Слезы текли по моим щекам на густую оранжевую шерсть. Не выдержав, я повисла на широкой конской спине, захлебываясь от рыданий. Прощай, друг. Не судьба. Шерстка на спине животного потемнела от потоков горьких слез. Ну почему я всегда остаюсь одна?! ЗА ЧТО?! Не в силах больше терпеть муку расставания. Я последний раз чмокнула коня, потрепав за левое ухо. Подхватив снятые с него сумки и вскинув их на плечо, я припустила к порталу, надеясь, что никто не увидит моего заплаканного лица. Зачем показывать свои слезы чужим людям? Они не поймут причины, да нет смысла понимать. Я стиснула зубы, заставляя себя прекратить плакать. Я СТАЛЬ! Я НЕ БУДУ ЛИТЬ СЛЕЗЫ! ОТНЫНЕ И ВПРЕДЬ! Тяжело выполнить этот зарок, но я постараюсь. Очень-очень постараюсь.
Сумки оттягивали плечо. Сейчас я опять в Академию, а оттуда пешочком до дома. Благо, идти не очень далеко. Может, дня два быстрым шагом.

Конец 1 Части


Глава 17. На новом месте

Часть 2.

Когда Смерть ошибается-2. Ледяное кружево.



А в Поволжье разразилась гроза. Небо потемнело, налившись сочными лиловыми и синими оттенками, а тучи все чаще прорезали вспышки молний. Тугие струи воды хлестали, словно холодные плети. Неприятно. Коса намокла и чугунной тяжестью оттягивала голову. С сильным опозданием я спохватилась, что в мешке у меня лежит так и не отданный черный плащ. Я достала объемистый сверток, развернув его и набросив на плечи. Потуже затянув ленты у шеи и на груди, я накинула капюшон на уже промокшие волосы. М-да, со стороны зрелище не для слабонервных. В такую погоду, да еще бы косу в руку…

Я быстро двигалась по стремительно раскисающей тропинке между деревьев. Эх, мне бы сюда метлу…В Англии насмотрелась. Очень удобное средство передвижения. Куда как лучше, чем ступа. Гораздо мобильнее и послушнее в управлении. Дорогое только. Я заметила ценник, пока шла к Оливандеру. Если в человеческие деньги переводить, то стоит такая метелочка как нехилая машина. Не Мерседес, конечно…но что-то рядом. Поневоле задумаешься, а окупится ли такое приобретение, если учесть, что у нас нет изолированного пространства для жизни, а людям лучше не видеть подобного способа передвижения. На конях-то уже особо не поездишь – не поймут. А уж на метле…

Я хмыкнула. Люди в своем упрямстве продолжают искать силы, которые им недоступны и пытаются усмотреть все мало-мальски необычное, что только может случиться. Хотя подчас называя магией какое-нибудь шарлатанство, в упор не видят истинного волхвования. Парадокс всего человечества. Проще поверить в Змея Горыныча, чем в умение творить огонь. Глупцы.

Обходя по дуге какой-то город, в котором я ни разу не бывала, я накинула на себя покров невидимости. То немногое, что раньше во мне было от исконно змеиных магических сил. Сейчас я поняла, что это действие далось мне не в пример легче, чем прежде. Гроза довольно скоро завершилась, предоставив мне возможность обсохнуть в солнечном свете. Ну, и само собой, скоро стало темнеть. Я привыкла обходиться без сна несколько суток, поэтому решила, что лучше идти и всю ночь, тогда к утру окажусь дома. И меньше шансов быть увиденной в не совсем привычной людскому взгляду одежде. Так тому и быть. На моих глазах наливался кровью закат, темнело на востоке небо, замерцали первые робкие звезды. Ночь дышала теплом приближающегося лета. Эх, люблю гулять в это время суток. Тихо, спокойно, людей почти нет, можно побыть наедине с самой собой и природой. Хотя немного ее осталось в этой части Руси. На севере в этом смысле несколько приятнее. Я глубоко вдохнула теплый воздух, пропитанный ароматами сирени и ранних роз. Интересно, а где здесь эти растения? Вроде домов и садов поблизости не наблюдается… Хотя, зачем оно мне? Домой приду – нанюхаюсь от души. Там у меня этого добра в избытке. Благо, дом частный, не квартира. Продолжая дышать всей грудью, впитывая весенние ароматы, я быстро двигалась вперед, стараясь поскорее добраться до родного города. Интересно, а когда это он стал для меня родным? Я хихикнула. Ну и ладно. Я с легкостью воспринимаю любое жилище, в которое заносит меня судьба, как свой дом. И так же легко с этим пристанищем прощаюсь в случае необходимости. Ничего, скоро я оставлю эту кошмарную привычку наемника. Мой дом – моя крепость. И так теперь и будет.

Изгнав из головы все мысли, кроме тех, которые были необходимы для поиска пути, я устремилась вперед. Через несколько часов впереди замерцали огни небольшого провинциального городка. Вот и мое новое место обитания. Теперь на северо-западную окраину. Там, в частном секторе, приютился мой дом, заботливо построенный моим Клубком по просьбе моего отца. Спасибо ему. Я в нем, правда, была всего три раза, но мне он все равно нравился. Небольшой. Уютный.

Я черной тенью пронеслась по улицам, до икоты напугав какого-то пьяного. Не смогла удержаться. Прямо, как кто толкнул. Я подошла к нему, вытянув изогнутый меч из ножен. Надвинутый капюшон полностью скрыл лицо. Я разбудила его и, заставив свои глаза светиться, отчетливо так прошипела:

- С-сейчас-с я с-спеш-шу, но в с-следующ-щий раз-сс ты мой…

Он продолжал клясться, что больше ни капли в рот не возьмет, еще долго, пока я неслышно скользила прочь по улице. Интересно, сдержит ли обещание, или сорвется, сочтя это всего лишь сном? Хотя, не мое дело. Эх, трагик недоделанный… И что я не могу удержаться от этой дешевой театральщины? Бесспорно, это бывает весьма занятно, но все же опасно. Мало ли, вдруг попадется индивид со слабым сердечком?! Я покачала головой. Веду себя, как ребенок. Поиграться захотелось...

Вскоре я уже миновала многоэтажные застройки, выйдя в сектор индивидуального строительства. Здесь было темно. Ни один фонарь не горел. Ну и отлично. Меня не увидят. В редких домах все же горел свет, но мало ли… Небо начинало наливаться яркой синевой. Скоро рассвет…

Вот и мой дом. Я достала ключ, висящий на тонком шнурке чуть ниже медальона Клубка. Замок открылся с тихим щелчком, и я вошла в темную прихожую, хранящую запах пустоты и долго закрытого помещения. Бросив сумки на пол, я заперла дверь и прошла внутрь дома. Ну конечно, соседка и не подумала заходить. Из всех цветов выжили одни кактусы. И те начинали сморщиваться. Ну да ладно. Благодаря охранным и защитным заклятиям, дом не обчистили за время моего отсутствия. Вот это радовало. Я щелкнула выключателем. Свет есть. Заглянув в ванную, проверила наличие воды. Ура. Вот это уже счастье. А то я как-то устала мыться в бане. Хочется вкусить благ цивилизации. Так, теперь телефон. Связи нет. Ну ладно. Наверное, кто-то из родни приостановил действие договора с оператором связи на время моего отсутствия. Завтра загляну в офис, подключу. Или послезавтра, если весь день просплю. Но уборку делать придется однозначно. Пыли скопилось…вагон и маленькая тележка.

Заглянув на кухню, я убедилась в наличии газа и тут же поставила чайник. Еды, конечно, нет, холодильник выключен, но чай в жестянке еще жив. И крупы, вроде, тоже. Я спустилась в гараж. Колеса придется накачать, но машина вполне на ходу. Бензин в канистре рядом. До заправки доехать хватит. Ладно, завтра съезжу в магазин. А на сегодня мне хватит того, что с собой в сумке есть. Колбаса, немного сыра и хлеб. С чаем так вообще даже сытно. Я заглянула во все шкафы. Черт. Посуды нет. И это покупать придется. Интересно, а семья мне хоть немного денег оставила? Я поднялась на второй этаж, открывая все окна. Спальня для жизни пригодна. Я сунулась в гардероб. Вот спасибо, мне сюда привезли все вещи из Родовых пещер. Отлично. Хоть эта проблема решена. Я стала искать более человеческий наряд. И поморщилась, разглядывая вещи. Туговато будет. Шорты ладно, натяну…а вот кофта… Я выбрала топ на завязках. Он, по крайней мере, сойдется на груди. Остальное придется перешивать. Или брать новое. Я заглянула в кабинет. В нижнем ящике письменного стола обнаружился пакет. Я заглянула внутрь. Блин. Доллары. Хотя да, все верно, после дефолта все предпочитают эту валюту. Я пересчитала деньги и присвистнула. Ничего себе…это кто же меня так любит, дед или отец? Ну, зато первое время можно не беспокоиться. А потом, тут должны в одном из отделений Сбербанка быть ребята от волхвов и из Академии. У них можно поменять и нашу валюту, монетки золотые. Они тоже должны по хорошему курсу идти. Я зевнула и задумалась, что лучше: выкупаться и спать, или выкупаться и по магазинам? Что-то я склонялась ко второму варианту, потому что когда я проснусь, я захочу есть, а магазины уже могут быть закрыты. Так что сперва дела.

Быстро отмывшись, я оделась в человеческий наряд и вернулась к машине. Залив в бак бензин, я накачала колеса и прогрела мотор. Ладно. Вроде нормально. Техосмотр…свеженький, мартовский. Документы на машинку…где же они… Черт, какой умник их сунул в карман на спинке сидения, а? Хоть бы в бардачок, что ли… Ну ладно. Огнетушитель, знак…а где аптечка? А вот, на заднем сидении. В багажник ее! Что-то не улыбается мне какому-нибудь гаишнику по этому поводу попасться в первый же выезд. Или как их там теперь называют…а, гибэдэдэшнику. Блин. Вот тоже придумали название. Ох, сумочку с документами забыла. Я снова поднялась наверх, взяв сумочку, в которую сунула паспорт и немного наличности, чтобы поменять. Вроде все. Я посмотрела на часы. Восемь. Рановато. Банки еще закрыты. Чем бы заняться?

Я спустилась в подвал. Так, вот это, похоже, мне лабораторию оборудовали… М-да, странные у них представления о том, как такое помещение должно выглядеть. Ну ладно, сама переделаю.

Интересно, а вот это что за комната? Зачем? И руны на полу… Я вгляделась в круговые узоры. Чтоб меня Ящер уволок! Они же мне тут заложили основу для постоянного портала! Причем заложили так, что я сама могу его активировать, не прося волхвов помочь! Интересно, а куда он? Я осмотрела стены. Должны же мне были сообщить такие детали! Ну, только если записи не в кабинете. Оказалось, что нет. Позади меня, на куске липкой ленты была приклеена написанная от руки записка:

«Это портал со свободной точкой выхода. Его можно открыть и связать с любым местом, каким только захочешь. Причем настроен так, что его можно будет изменять в случае необходимости. Формула активации и параметры настройки в синей книжечке в лаборатории. Кстати, как она тебе? Надеюсь, когда окажешься в этом доме, ты найдешь время меня навестить? Дед»

Я потерла кончик носа. Ничего себе… Это чего это Полоз такой добрый? Прямо даже страшно… Ладно, сейчас заморачиваться не буду. Это занятие на свободный день, причем, желательно, чтобы я была достаточно отдохнувшей. Ну хорошо. А что в овощехранилище? Я заглянула в лари. Морковь. Картошка. Негусто. Сажать уже поздно, а того, что есть, не хватит до следующей осени. Так что этот год придется покупать. Я вышла к лестнице. А здесь что? Ага. Котельная. И счетчики. Это хорошо. Я вернулась в дом. Половина девятого. Я поморщилась. И чем заняться?

«А про меня забыла, хозяйка?»

«Ой, прости, пожалуйста. Правда, забыла»

«Ничего. Я не обиделся. Если хочешь, могу тебя поучить»

«Это было бы здорово! Слушай, мне должны были тут сделать комнату для тренировок…. Я была везде кроме чердака. Так что я сейчас туда поднимусь»

«Это хорошо. В смысле, что комната такая есть»

«Еще бы. Я специально об этом просила, особым пунктом. Вау…»

Я широко распахнула глаза, поднявшись по крутой лесенке на чердак. Семья прямо расстаралась… С чего бы это, а?

«Может, они тебя все-таки любят, хозяйка?»

«Теперь уже и не знаю… Возможно, я была действительно неправа на их счет. Ну, зато, мы сможем отлично заниматься. А мне придется пересматривать свои представления о собственном Клубке»

«Судя по всему, то чем обшиты стены – негорючее. И пол тоже. Отлично. А, вон манекен. Хочешь испытать то заклинание?»

«Какое…? А, поняла. Ну, давай. Мне вслух его произносить?»

«Если хочешь. Надо проверить, как оно действует. Направь палочку на куклу и отрывисто произнеси формулу. Помнишь ее?»

Я направила палочку на манекен.

- SECTUMSEMPRO!

На кукле появились длинные разрезы. Ого… Человека это точно убьет… Я подошла ближе, проводя пальцами по мешковине. Вот это да… Хорошо, что я такого не испытала на Всеславуре… Я обратилась к Змею:

«А есть что-нибудь…реально опасное? Стопроцентно уничтожающее? Иногда надо убить…быстро. И без крови»

«В Европе есть три истинно опасных заклятия, и все они вне закона…Их называют непростительными»

Меня разобрало извечное, губящее кошек и дур любопытство:

«И что же это за заклятия? Как они работают?»

«Заклятия Подчинения, Боли и Смерти»

«А поконкретнее?»

«Первое полностью подчиняет разум жертвы, заставляя выполнять любую волю наложившего его. Второе – пытка. Причиняет адскую боль, непрекращающуюся ни на мгновение, пока создавший его продолжает удерживать палочку нацеленной на жертву. Третье – просто убивает. Без крови, без боли. Милосердная смерть»

«Научи. Это может пригодиться»

«Не связывайся. Они призывают в помощники силу, чуждую любому человеку»

«Я не человек»

«И таким как ты, хозяйка, тоже. И не думай. Этими заклинаниями пользовались все соратники Темного Лорда»

Я скривилась. Ну вот, самое интересное – и нельзя. Ну и ладно.

«Тогда чему ты еще меня научишь?»

«Ну, например, починка. Вон, манекен залатай. Коснись палочкой и скажи Reparo»

Я выполнила требуемое. Не вышло. Обидно. Я вздохнула. Змей прошипел:

«Не так. Во-первых, четче произноси. Во-вторых, представь, как восстанавливается предмет, вообрази его неповрежденным»

- REPARO!

Разрезы на мешковине и трещины на дереве исчезли с резкой белой вспышкой. Пытаясь проморгаться от света, я спросила:

«А так все, что угодно, можно починить?»

«Почти. Предмет должен быть неодушевленным. Еще одна поправка – нельзя восстановить магические артефакты и приспособления, если они созданы не тобой. Редко удается починить палочки. Вот, наверное, и все ограничения»

Очень полезное заклятие. В хозяйстве, пожалуй, именно оно пригодится больше всего. Ну, а теперь пора ехать. Тем более, мне еще искать этот дурацкий банк. Я города абсолютно не знаю. После надо в магазин за кухонной утварью и продуктами. Вот, вроде в доме все есть…и все равно видно, что никто не жил. Ни мыла, ни шампуней…ничего. Одна техника. Да чайник. И все. А как приеду – сразу спать. Я зевнула, едва не вывихнув челюсть.

Открыв гаражные ворота, я выкатила машину, попутно вспоминая навыки вождения. М-да, давненько я за руль не садилась…хорошо, что у машины тормоза хорошие. Да и моя реакция не подвела, когда до меня дошло, что между забором соседа напротив и задним бампером моей машины осталось…ну, метра полтора. Уф-ф… Нет, теперь на цыпочках, на цыпочках…пока не вспомню, как правильно этим механизмом управлять. Я вылезла, и заперев гараж за собой, кинула ключи в бардачок. А куда бы палочку? А, вот, сейчас между сидениями положу, возле рычага коробки передач. Доставать не очень удобно, но все же лучше, чем откуда-то еще.

По району я ползла на скорости десять. На всякий случай. А то вдруг педали перепутаю… Выехав на достаточно оживленную дорогу, я поняла, что метод «тише едешь – дальше будешь» здесь не помощник. Лучше идти со всем потоком. Так, где бы дорогу узнать? А, вот стоянка. Здесь и поинтересуемся.

Выспросив у двух весьма дружелюбных ребят, как мне проехать к банку и к ближайшей заправке, я рванула в центр. Возле банка места припарковаться не оказалось. Пришлось ставить машину за почти четыре квартала. Как бы только не угнали, времена сейчас неспокойные…конец девяностых, денег ни у кого толком нет… Я закрыла машину на ключ, прихватив с собой палочку. Змей прошипел:

« Если так беспокоишься, наложи щит. И Деморализацию»

«А что это такое?»

«Щит… - это щит. А деморализация, она страх нагоняет. Наложи на машину, и любой, кто к ней приблизится, а тем более, коснется, испытает такой ужас, что просто сбежит»

«Мне нравится… Отличная идея. Как это сделать?»

«Дотронься палочкой и скажи Protego. Это щит. Потом стукни несильно трижды и добавь Fobiato»

Как можно четче выговаривая слова, я наложила заклятия, чувствуя, как по пальцам струится жаркая волна силы. Отлично. Я дошла до банка, пробравшись по завалам строительного мусора, который, по-видимому, еще не успели убрать с тех пор, как завершили возведение этого здания. Сложная геометрическая конструкция из стекла и бетона была неожиданно оригинальной для банка. Я вошла в светлый, просторный холл. Ух ты… Красиво. Сквозь стеклянный купол, накрывавший помещение, было видно чистое голубое небо.

Поинтересовавшись в справочной, куда мне идти с моим вопросом, я направилась к третьему окну. Вот это очередь… Простояв около получаса в гомонящей толпе, я стала медленно закипать. Если я не окажусь у окошка через пять минут, то буду кусаться. Сильно и не жалея яда. Окружающих меня людей спасло то, что мужчина, стоявший передо мной, неожиданно ушел, и я оказалась второй в очереди. Женщина быстро завершала обмен йен на марки. Странно как-то. Ну, не мое дело. Вот и до меня очередь дошла. Ура. Я протянула в приемник паспорт, который у меня любезно попросила девушка-оператор. Мне всегда было интересно наблюдать за выражением лиц тех, кто этот паспорт видел. Сильнее округлялись глаза только у видевших мое свидетельство о рождении. Вот и сейчас, глядя на девушку, я не удержалась от улыбки.

- Ольха Радомировна Полозова?

- Да. Бабушка с дедушкой юмористы…были.

- Ну…в таком случае…что и сколько будете менять?

Я положила в приемник купюры. Этого должно хватить на первое время. Она быстро выдала нужную сумму в рублях, я подписала бумаги, и, сунув в сумочку паспорт и деньги, поинтересовалась:

- Не подскажете, куда можно обратиться с обменом драгметаллов?

- Шестое окно. Но там только оценка, оттуда вас отправят в конкретное отделение, где и производится собственно обмен.

Поблагодарив девушку, я подошла к шестому окну. Здесь людей не было вообще. Я положила в приемник монету и сертификат на золото. Нам в Академии всем такие выдавали, чтобы в банках меньше вопросов возникало. Внимательно осмотрев монету и чеканку на ней, парень понимающе улыбнулся и спросил:

- Из Академии? Тогда тебе на Онежскую, 5, там отделение банка номер тринадцать. Золото из Китежа и Академии меняют только там. Давно в городе?

- Около семи часов.

- Тогда, желаю удачи. Я тоже из Академии. Мирослав.

- Очень приятно. Ольха.

- Постой, Ольха? Ты ведь алхимик, да? Я тебя помню. Ты на втором году обучения устроила общее отравление всего четвертого курса!

- Ну да, было дело… А что?

- Да так… Спасибо хочу сказать. Я тогда как раз только с практики вернулся, так там одному все хотелось со мной силами помериться… А он был меня гораздо сильнее.

- А ты сам-то кто? Какая специализация?

- Связи с человеческим миром, как видишь… Ой, прости, сюда клиент идет. Оставишь телефон?

- У меня его пока нет. Не подключила еще. Подключу – скажу.

Я подмигнула и быстро слиняла. А ничего так, приятный парень.

Я стремительно мчалась к машине. Я видела Онежскую улицу, когда выезжала из своего района. Она была очень близко к моему дому. Можно будет и пешком сходить. А сейчас на заправку…и в магазин. Я тут мельком углядела какой-то универсам…вот там и куплю самое необходимое. А продуктовый есть недалеко от дома, так что продукты я буду брать там. Вот. Решено.

Заехав кругом, куда собиралась и, купив кухонный набор, посчитав, что так получается дешевле, чем брать поштучно, а также сервиз на шесть человек, потому что чашки, тарелки и блюдца никогда не бывают лишними, я покатила домой. На заднем сидении разместились пакеты с едой. Мясо, крупы, посвежее, чем те, что были дома, мука и сахар… Ну и конечно, хлеб и молоко. Как же без них. Еще один пакет, с чистящее – моющее - стирающими средствами, занял почетное место на переднем сидении. После того, как я сунула в багажник коробки с посудой, места там уже не осталось.

Загнав транспортное средство в гараж, я с усталым вздохом отволокла пакеты наверх, наскоро распихав покупки по шкафам и полкам холодильника. Посуду я решила принести потом. Когда отдохну и высплюсь, это сделать будет куда как легче. А теперь спать.

Проснулась я поздно вечером. Даже уже почти ночью. Все тело затекло от неудобной позы – я поленилась стелить постель и завалилась на диване в зале. Потирая онемевшую шею, я пошла в гараж за посудой. Коробки были тяжелыми… да ладно. Затащив их на кухню, я быстро распаковала и перемыла блестящие новенькие кастрюли, сковородки, чашки и тарелки. Готовить я буду…а ничего я сейчас готовить не буду. Поздно уже. А сейчас, в ночь, лучше убраться, телевизор посмотреть, да спать лечь. А то режим у меня…не слишком человеческий.



Глава 18. Нежданный гость

Так. Хорошо. Поселилась, устроилась…. Недельку отдохну и пойду на работу устраиваться. Надеюсь, места на мою специальность там есть. Должны быть. Вскипятив чайник, я уселась перед телевизором с тарелкой до ужаса вредных бутербродов. По какому-то каналу шел какой-то фильм. Подробности я выяснять не стала. Кино – оно кино и есть. Бредятина. Однако, одна из фраз, сказанная непонятным мужиком неясно зачем мечущимся по экрану, меня зацепила, повернув мысли в новое русло. «Я не могу отличить свою маску от своего же лица. Я лгу, запутываясь в собственной лжи…» М-да… вот и тут тоже… что-то мечусь-мечусь… а зачем? Смысл? Эх, жалко, я ничего спиртного не купила. Сейчас бы выпить… Может, и полегчало бы. Хотя вряд ли. Погулять, что ли? Не, нагулялась уже вчера. Вон, до сих пор ноги гудят. А я ведь куда как выносливее простых смертных. Ладно. Я вырубила телевизор, чтобы он меня больше не расстраивал. Спать надо. А завтра за уборку. Или нет, завтра портал настрою. Или… А, ладно, проснусь – решу. Я застелила постель. Время…а где часы? А, вон стоят. Половина первого. Странно. Вроде, я их туда не ставила. Или ставила? Не помню. Нет, точно, пора спать. Что-то организму надо восстановиться. А то я его вымотала экзаменом, а отдыха полноценного так и не обеспечила. Непорядок. Я разделась. Ненавижу спать в белье. Лучше голышом. Быстрее тело отдыхает. Все, спать, спать, спать. Надо, даже если не хочется. Или не совсем хочется. Я завернулась в одеяло, постаравшись уснуть быстро, чтобы никакие мысли в голову не лезли. Не вышло. Хотя, конечно, появившуюся идею я задавила, но до конца отделаться не смогла. Старое поверье. Первая ночь в новом доме. «На новом месте приснись, жених, невесте…» Я хихикнула над этой детской наивностью. Нет, такие заговоры не работают. Проверено. Размышляя так, я незаметно уснула.
Проснувшись, я первым делом посмотрела в окно. Нет, определенно, нельзя спать в одиночестве в большой кровати. Это вредно.
Я вылезла из-под одеяла, направляясь в ванную. Приведя себя в порядок, я поняла, что портал на сегодня откладывается. Такую грязищу в доме я еще одни сутки не выдержу. Наскоро позавтракав, я приготовилась начать широкомасштабную очистительную кампанию. Вооружившись тряпкой, щеткой и шваброй, я взялась за уборку. Боги. Как же я этот-то день тут провела, даже не совсем среагировав на эту пыль и мусор? Точно, я была слишком измотана. Но теперь я полна сил и энергии, и готова к трудовым подвигам.
Спустя почти пять часов я с усилием разогнула ноющую спину. Все. Теперь можно и пообедать. Только обед надо бы еще приготовить. Суп…? Нет, не хочу. Потушу-ка я мяса. С макаронами.
Сказано-сделано. Приготовив свой обед и слопав небольшую порцию, я запихала все остальное в холодильник. Дня на два хватит. Три часа дня…пойти с порталом помучиться, что ли? А куда его открывать? В Китеж, в Академию или в Гнездо? Разум говорил, что надо делать проход в Гнездо. А сердце плакало и просило открыть дверь в тайный град, чтобы хоть изредка навещать…Олега. И Сивку. Вот. И все. Больше НИКОГО!!! А-а, Мировуда можно. И Борислава. Вот.
Я потрясла головой. Главное, не вспоминать сон. Воображение – плохой помощник в деле успокоения нервов. Черт. Ничего я открывать не буду. И точка. Пока, по крайней мере.
И снова закономерный вопрос – чем бы заняться? Раз я не хочу возиться с порталом, а на работу устраиваться не иду по причине желания немного передохнуть, то надо…почитать, что ли… Я заглянула на книжные полки. Так. Классику, особенно русскую, я не слишком люблю, а фентези мне сюда и не привезли. Меня на этот сорт литературы в самом начале студенчества подсадил Иван. До этого, в Родовом гнезде, я такого не читала. Зато в Академии оторвалась.
А все потому, что когда мы начинали учебу, была принципиальная разница между теми, кого пригласили из простых человеческих семей, таких всегда было невероятно мало, и теми, кто изначально родился в семьях, где есть хотя бы один владеющий силой родитель. Проблема в том, что на Руси в семьях смертных шанс появиться ребенка с Даром невероятно мал. В Европе такое происходит не в пример чаще, судя по тому, что я узнала. Как бы то ни было, таких ребят приучают к нашему миру постепенно, разрешают чаще ездить домой, привозить свои вещи…. У нас, тех, кто уже знает о своем даре, кто с детства рос в волховской среде, таких привилегий нет. Мы как солдаты, должны пользоваться лишь тем, что предоставит Академия. Правда, у приезжих все поблажки тоже снимаются на второй год, приравнивая их к нам, но все же…. Ванька был единственным человекорожденным на курсе. Вот так и получилось, что он стал достопримечательностью. С ним все хотели познакомиться и подружиться. Это именно то, что наиболее разительно отличает Русь от Европы. Другое отношение к чистоте крови. Диаметральное. Все тянулись к парню, и я не была исключением. Хотя, первое время он меня и не замечал. А в шестнадцать…. Это было вселенской трагедией.
Не помню, как я об этом узнала, но выяснилось, что он привез с собой из дома книги. Много книг. Наверное, не меньше половины библиотеки. Всеми правдами и неправдами я смогла уговорить его дать мне некоторые тома почитать. В нарушение всех правил я запоем глотала истории о драконах, эльфах, гоблинах, магах и демонах. Для людей это сказки…но я воспринимала эти произведения…ну, как смертные, наверное, воспринимают Дюма. Как приключения с реальными личностями, возможно, действительно происходившие (или происходящие?!) в нашем, кудесническом мире.
Это был первый год… а на второй начались проблемы с пониманием и общением …. Так как я не примкнула ни к одной компании, я неожиданно для себя самой поняла, что я персона нон-грата. Меня избегали все, даже Ванька… Этот год я жила воспоминаниями, снова и снова заставляя свою память дословно воспроизводить тексты книг. Я жила ими и ничем более. Я замкнулась в себе, в подражание героям многих саг совершенствуя технику боя холодным оружием всех видов, отдавая в итоге предпочтение парным клинкам разного типа – изогнутой косе-катане Оби и укороченному Дага – прямому мечу-кинжалу. Не менее тщательно я училась владеть мелкокалиберным огнестрельным оружием, но особо его не полюбила. В фентези редко попадаются описание боев с применением пистолетов. И, конечно же, волшебству. От природы наделенная невеликими магическими способностями, я неожиданно нашла свое призвание в алхимии, когда во втором семестре второго курса этот предмет появился в расписании. Я открыла для себя сладость мести за все обиды. Моим девизом стало: «Я не злопамятная. Я злая, но память у меня плохая, а я никогда ничего никуда не записываю. Поэтому могу отомстить, забыть, и отомстить еще раз…» К середине третьего курса меня стали побаиваться, перестав издеваться в открытую. Но подлянок меньше не стало. А я постепенно становилась отличным воином и первоклассным алхимиком. Мне каким-то чудом досталось распределение в Китеж – одно из самых элитных мест прохождения практики. Что тоже не добавило мне любви сокурсников, в чем я убедилась на экзаменах. И после них, если вспомнить идиотское пари Всеславура с Беовульфом.
И вот круг замкнулся. Одиночество и книги. Я вздрогнула. Сама не поняла от чего. Может, от слез, которые усилием воли заставила не проливаться. Нет, я не буду плакать. Это пустое и бесполезное занятие. Хватит с меня слез и соплей. Пойти, мечами помахать, что ли… Эх, мне бы сейчас на Сивке по разнотравью степному вихрем пронестись, с удалью молодецкой…Я хихикнула. Прав был Илья Иванович. Я слишком на них похожа. А, может, сунуться в Уральскую Академию, к Хозяйке? Наймов себе поискать…
Я потрясла головой. Все! Никакого наемничества, никакой магии! Хватит! Я уже все решила! Нет, срочно на работу! Лучше прямо завтра и поехать! А то я тут со скуки опухну. Знакомых нет, делать нечего… Кошмар!!! А сейчас…сейчас…время – четыре. Эх… До завтра еще времени…слишком много. Может, прямо сейчас съездить? А, точно, надо в телефонную станцию заехать, связь подключить! А то устраиваться пойду, а контактного номера нет. Непорядок.
Наскоро собравшись, я рванула в ТТС. Потратив полчаса на поиски, еще часа два я простояла в очереди, наконец, меня восстановили, как абонента, содрав совершенно немыслимую сумму. Ужас. Пребывая в шоковом состоянии, я проехала через банк, где оставила свой номер Мирославу. Обещания выполнять надо. Да и мне может быть…приятно. Я вспомнила, что у меня нет ни одного подходящего по размеру делового костюма для собеседования, поэтому пришлось заглянуть в магазин еще и за этим. Все, хватит покупок. Деньги не резиновые, а мне еще устроиться надо на работу, чтобы получать их в виде зарплаты. Так что теперь – жесткая экономия. Вот продукты еще куплю – и все. Хватит.
Дав себе такой зарок, я всеми силами постаралась его выполнить. Почти удалось. Не удержалась я лишь один раз, купив торт. Излишество, но хочется себя побаловать. Подсластить, так сказать, горько-мерзкое настроение.
Ну вот, теперь можно и домой. Ну и денек… ТТС – самое кошмарное место из всех, где я успела побывать. Ужасное просто. Другой вопрос, а что делать ТЕПЕРЬ? Опять спать?! Ну нет! В девять мне обещал позвонить Мирослав… так что еще целый час мне надо на что-то отвлекаться. Телевизор включать не буду – все равно ничего путного там не идет. Глухое время.
Я вышла на балкон. Снова начиналась гроза. Затянутое тучами небо быстро темнело, хотя до заката еще около полутора часов. Теплый ветер резкими порывами швырял мне в лицо сладко-терпкие цветочные ароматы. В воздухе повисло легко ощутимое чувство тревоги и напряжения. Всей душой я ждала, ну когда же наконец лопнет с легчайшим звоном эта до предела натянутая нить между небом и землей.
Глядя в клубящееся массой лиловых облаков небо, я с трудом сдерживала поток нечаянных слез. Почему все так? Так неправильно и больно?
Я уронила голову на скрещенные руки, лежащие на перилах. За что? Моя безмолвная мольба, мой безутешный крик мятущейся души, как всегда остался без ответа. «…равнодушно молчит Небо…» Я вопияла к Богам, прося даровать мне утешение, ибо лишь в нем я сейчас нуждалась превыше всего. Я взывала к милосердию Их, следя, как вспышки молний распарывают темноту туч. И темнота эта напоминала лишь об одном… Ну почему, почему я не могу забыть эти черные глаза?! Почему с болью вспоминаю ощущение тяжелого и в то же время столь легкого тела, прижатого ко мне во время той бешеной скачки по лесам Руси, когда я пыталась обогнать само время? Я не должна была позволять себе настолько открыть собственные чувства для кого бы то ни было. У хорошего наемника вообще нет чувств. Пример тому – сам профессор. Вот уж поистине ледяная глыба. Только я-то – скорее огонь. Чувства безудержны, эмоции плохо поддаются разумному контролю…
Я вздохнула, чувствуя, как в глубинах туч назревает новый разряд. Больше всего сейчас хотелось изменить направление движения этой молнии, отпустив ее строго по вертикали, раскалывая землю, сжигая в тончайший пепел траву, сплавляя почву в черное стекло… Мелькнуло обрывочное воспоминание…сразу исчезнувшее. Что такое…? Я помотала головой, взметнув копну рыжих локонов. Нет, лучше и не думать. Думать вредно. По крайней мере, часто думать. Я фыркнула собственным мыслям. Развернувшись, я оперлась спиной об ограждение…и бессильно сползла по нему, сжимаясь в рыдающий комок. Слезы неудержимым потоком хлынули вниз по щекам, и я никак не могла их остановить. Просто не могла. Даже когда тело перестало содрогаться от рыданий, слезы все равно текли, словно капли дождя по бледному лицу.
В доме зазвонил телефон. Я пробежала через кухню, наскоро ополоснув лицо холодной водой – это поможет удержать рыдания, пока буду общаться с Мирославом. Это наверняка он. А ему не надо знать, что я плакала. Вот так.
Я взяла трубку:
- Алло.
- Это Мирослав.
- Я догадалась – я изобразила голосом намек на улыбку. Купился.
- Чем занимаешься?
- Пью чай. А ты?
- А я сижу и думаю, согласишься ты в такую погоду пойти в ресторан или нет?
- Ну…не знаю.
- А-а… - разочарованное. – Ну, тогда, может завтра?
- Да я собственно и сегодня не против…просто я далеко живу, а машину брать…какое удовольствие сидеть в ресторане и не выпить вина?
- Это точно. – Смех в голосе. - А как же тогда быть?
- Я пока думаю. – Еще один намек на улыбку. – Может, просто не в ресторан, а…в кино?
- В городе нет ни одного работающего кинотеатра…все разорились.
- Как плохо…а что тогда есть?
- Театр есть. Драматический. Еще кукольный…но он так поздно уже закрыт.
Я засмеялась в трубку. Кукольный театр…ох. Ну, не домой же его звать, в самом-то деле… Хотя… Нет. Не стоит. Это уже перебор.
- Кошмарный город.
- Это точно. - Его смех скрыть было невозможно.
- Тогда, похоже, придется нам встретиться завтра. Жалко…
- Не то слово. Тогда когда и где?
- Я утром еду на собеседование по работе… Позвонишь часа в три?
- Хорошо, договорились. Позвоню. – В его голосе было удовольствие и предвкушение. Пожелав ему сладких снов, я повесила трубку.
Тяжело играть счастливую выпускницу, когда чувствуешь себя…плохо. Очень плохо. Я потерла лицо ладонями, ощущая капли воды на коже. Слезы вновь незаметно подкрались к глазам. Я покосилась на часы. Половина десятого. Черт. Ладно, пошла я спать. А то завтра встать надо рано.
Будильник зазвенел в полвосьмого утра, оборвав какой-то не совсем приятный сон. Ну, и на том спасибо. Встав и быстро собравшись в путь, я выгнала из гаража свою восьмерку. Не в пример удачнее, чем в первый раз. Дорога в закрытый город заняла около часа. Какой-то военный с автоматом наперевес вышел мне навстречу возле шлагбаума, перекрывающего въезд на мост. Ух, а я то думала, что у них есть какой-нибудь офис снаружи… Ну ладно.
- Вы к кому?
- Я хотела узнать насчет вакансий. Я выпускница ВАЕН, специалист в области биохимии. Мне сказали, что это одно из немногих мест, где могут пригодиться мои знания…
- Вы ошиблись, девушка. Это не наш профиль. Здесь вы вакансии не найдете. Поищите в других городах. Предприятий биохимии весьма много. В Кирове, например…
- А я не могла бы пообщаться с теми, кто отвечает за научную базу этого комплекса?
- Нет. Возвращайтесь. Это закрытая территория, и вам нельзя здесь находиться. Возвращайтесь.
Ничего больше не спрашивая и не говоря, я развернулась, погнав машину обратно. Черт, ну я и дура. Конечно, как же я не подумала, что сюда с бухты-барахты не пробьешься. Все места уже наверняка заняты! А я полная тупица. Вот. Можно, конечно, попробовать просочиться по каналам Академии…но надо в кои-веки достигнуть всего самой, без протекции сильных мира сего. Может, я и идеалистка, но…. Короче, на сегодня день был испорчен. Абсолютно. И меня не радовало даже предстоящее свидание с Мирославом. Но и отменять тоже как-то…неудобно. Ладно, схожу я в этот ресторан, может, полегчает. Хотя очень сомневаюсь. А завтра буду шерстить конторы по трудоустройству. Ну должен же хоть кому-то быть нужен специалист моего профиля!
Оказавшись дома, я первым делом влезла в горячую ванну. Сейчас это то немногое, что способно расслабить мои стянутые нервными узлами мышцы. Погрузившись в воду по горло, я задумалась, а что же одеть? Не костюм же, право слово… Так, сейчас вылезу – и срочно шерстить шкаф. Не может быть, чтобы там не было ни одного красивого вечернего платья. Не верю.
Расслабившись и частично восстановив душевное равновесие, я подошла к шкафу. Так. Ну-ка посмотрим… не то… опять не то… и это тоже…
Платье обнаружилось уже почти в самом конце, когда я выгребла из гардероба все, что там было. Однако его вид заставил меня вздохнуть, закрыв глаза. Ну что за наваждение? Это было длинное, шелковое платье с открытыми плечами и корсажным лифом…и оно было ЧЕРНЫМ!!! Померив его, я поняла, что, как ни странно, оно мне впору, хотя вся моя одежда мне в основном маловата в самых…аппетитных местах. Это было подозрительно…но я не смогла вычислить хоть сколько-нибудь правдоподобного объяснения этому, поэтому просто приняла, как данность. Теперь макияж. К черному платью, да при моей бледной коже… только яркий. Черная подводка, тушь, темные тени. Помада…а вот без нее можно и обойтись. Я посмотрелась в зеркало. Отлично. Теперь волосы. Раз открыты плечи – наверх в корону. И выпустить локон у виска. Корону я перевила черной бархатной лентой, которая держала тяжелые пряди гораздо лучше, чем шелковая. Ну вот. Вроде все. Туфли…вот эти, на среднем каблучке, чтобы не так уж уставать. Из зеркала на меня смотрела…да что врать, привидение на меня смотрело. Бледная кожа, бесцветные губы, светящиеся зеленью в черноте ресниц глаза… Весьма…завораживает. Ладно, все, хватит восторгаться собой, любимой, время уже почти три. Долго, я, однако, марафет наводила… Стоп, а украшения здесь какие-нибудь есть? Ну-ка, ну-ка… Ага! Вот и шкатулочка. Посмотрим…
Я выудила короткое колье, из нескольких переплетенных цепочек черненого серебра и изумрудом в овальной оправе, долженствующим лечь точно в ямочку у основания шеи. Великолепно. Как раз то, что надо. Не посрамим чести рода. Раз уж я впервые выбираюсь в свет в этом городе, надо…создать достойный антураж. Неожиданно мелькнула мысль, что, а вдруг в этом городе нет приличных ресторанов, чтобы появляться в них в таком виде?... Я отринула ее, как несущественную. Важно не то, достойно ли заведение такого наряда, а достойна ли ты его сама. Я знала, что достойна, значит, все остальное уже не имеет значения. А теперь ждем звонка. Не рановато ли я собралась…нет, все что ни делается, все к лучшему.
Как выясняется опытным путем, это правда. Вместо звонка по телефону раздалось настойчивое гудение клаксона автомобиля прямо под моими окнами. Я глянула в окно. Из серебристой с черно-лиловым графичным узором на капоте…кажется, Ауди, вылез Мирослав. Хорошая машинка… Интересно, сколько же он зарабатывает, раз позволил себе в довольно сложные экономически времена приобрести такое авто? Я помотала головой. В другое окно заметила мелькнувшее любопытное лицо соседки, еще ни разу не дававшей о себе знать с тех пор, как я поселилась в этом доме. Ну смотри…кто ж мешает? Стоп, а ОТКУДА ОН УЗНАЛ, ГДЕ Я ЖИВУ?! Хотя…я же заполняла документы, когда меняла деньги…он мог у той девушки узнать… Или… Ну, неважно. Это приятно.
Подхватив маленькую сумочку с документами и некоторыми мелочами, типа ключей, косметики и зеркальца, я вышла на улицу, закрыв за собой дом. Палочка, с которой я больше не расставалась, была заложена за корсаж, где она, чуть изогнувшись, легла точно вдоль одного из ребер корсета. Это было вполне удобно, и я ее ощущала лишь когда делала слишком глубокий вдох. Мирослав, в классическом серо-стальном костюме, со всей галантностью истинного джентльмена подвел меня к пассажирской дверце, открыв ее передо мной. Поблагодарив его, я села в просторный салон, аккуратно подобрав подол. Чему-чему, а манерам меня в Родовом Гнезде выучили отменно. Мирослав занял водительское кресло.
- Прекрасно выглядишь, Ольха. Надеюсь, тебе понравится то место, куда я тебя везу.
- Я доверяю тебе в выборе. Ты знаешь этот город куда лучше меня, а человек, катающийся на подобной машине, просто не может выбрать для свидания низкопробную забегаловку. Так что…вези. – Я улыбнулась ослепительной улыбкой, блеснув парой белоснежных клыков. Мирослав чуть заметно вздрогнул, кинув взгляд на мое плечо:
- Ты из Змеев?
- Да. А ты не знал?
- Нет. И если честно, испугался.
- А разве ты не слышал бродящих по Академии слухов, что, мол, Полоз выгнал свою внучку из дома непонятно за что, и она вынуждена была поступить в ВАЕН, чтобы не умереть с голоду?
- Ну, слышал, конечно, но не верил…
- Это хорошо, что не верил. Потому что меня не выгоняли – я сама сбежала, спасаясь от замужества, уже подготовленного дедом.
- Так ты и правда Младшая принцесса?
- Да.
Мирослав замолчал. Какое-то время мы ехали в полнейшей тишине, почти не нарушаемой мягким гудением двигателя. Наконец он спросил:
- А чем тебя не устроило это замужество? Ведь наверняка дед подобрал тебе хорошую партию…
- Первое, я могу и сама решить, кто мне нравится. Второе. Мне было ПЯТНАДЦАТЬ!!! Какое замужество, Ящер его задери?!
- Эх ты…революционерка… И чего тебе дома не сиделось? В наемники подалась…жизнь, что ли, не мила?
Я не ответила на вопрос. Он понял, что зашел в расспросах несколько далековато и поспешил переменить тему:
- А с каким профилем ты выпустилась из Академии?
- Мастер Наемников по классу боевой алхимии и холодного оружия. А у людей – биохимик, специализация – взрывчатые вещества и яды.
- М-да…со мной гораздо проще, я Наемник по классу межвидового и межсилового общения. А у людей - социолог плюс юриспруденция. Оформили, как два высших. Теперь, вот, в банке кручусь…место престижное, платят неплохо… Спасибо Академии, меня тут протолкнули. А ты где работать будешь?
- Еще не знаю. Хотела у вас тут на закрытое предприятие устроиться, а меня с утречка оттуда… вежливо так попросили, под дулом автомата.
- Не повезло…А где еще есть учреждения, в которых пригодится твой диплом?
- В Поволжье, кажется, нет. Если только на Урале или в Сибири…
- А как же ты уедешь? У тебя же тут дом? Или я ошибаюсь?
- Не ошибаешься. Это правда мой дом. Я еще не решила, что делать. Завтра с утра буду думать, а сейчас я хочу просто отдохнуть.
Поняв намек, он перестал задавать вопросы, касающиеся моей учебы, профессии…короче теперь мы говорили про погоду. Самая милая тема. А главное, она не задевает ничьих интересов…
Ресторан действительно оказался просто отличным. Вежливые официанты, хорошая кухня, приятная обстановка, со вкусом подобранна музыка – все это создавало атмосферу элитного места отдыха. Поев, пообщавшись и немного потанцевав, мы покинули сие заведение около шести часов вечера. Мирослав предложил познакомить меня с городом и я согласилась. Он провез меня по всем самым красивым улицам, показал наиболее важные достопримечательности, чтобы я могла легче ориентироваться на местности по мере необходимости. Завершив вечер прогулкой по местной набережной и полюбовавшись на ее огни, мы приняли решение разъезжаться по домам. Мирослав завел свою Ауди и за десять минут домчал меня по быстро пустеющим с наступлением темноты улицам до дома. Остановившись под моими окнами, там же, где и днем, он галантно вывел меня из машины, и я нежно поцеловала его в щеку, намекая, что мне понравилось, и я не против…продолжить знакомство с ним. Он подвел меня к двери, вступив в круг света от фонаря, закрепленного на стене возле входа. Я достала из сумочки ключи и собралась открыть дверь, когда почувствовала чей-то пристальный взгляд. Еще раз чмокнув Мирослава, я открыла дверь в дом. Мирослав сказал:
- Тогда до завтра, Ольха?
Я ответила ему, внимательно изучая тепловым зрением кусты:
- Да, до завтра. Позвони мне часов в пять, у меня дел многовато будет… И предлагаю просто покататься. У реки еще погулять…мне понравилось. – Я посмотрела ему в глаза, ответив со всей мне доступной теплотой – Спасибо тебе, Мирослав. Я так рада, что встретила тебя. Спасибо.
Я легко прикоснулась губами к его губам, и он ответил на поцелуй…
Нас прервало появление тепловой тени, неожиданно возникшей в зарослях сирени рядом с моим домом. Я оторвалась от недоумевающего Мирослава и, резко развернувшись, выхватила палочку. Из зарослей донесся насмешливый голос, произносящий по-английски:
- Это и есть хваленое русское гостеприимство?
- Профессор! Что вы здесь делаете?
Ответ он дал уже по-русски:
- Меня прислал Мировуд. Нужна твоя помощь. Это касательно дела Сала…Славозара.
- Я же ушла от дел, вы не забыли? Я не хочу иметь ничего общего ни с Академией, ни с волхвами.
- Ольха, Мировуд сказал, срочно. Это как то еще связано с ритуалом Крови.
Черт. Не дают мне покоя. Я снова повернулась к Мирославу.
-И вот так всегда. Не дают спокойно уйти. У людей есть поговорка…шпион не бывает бывшим. Значит, к Наемникам применима та же аксиома. Прости, что нас так вот прервали…до завтра. Ну, хотя, если я не отвечу, тогда звони послезавтра. К этому-то сроку, я надеюсь, управлюсь. Если нет, тогда я сама позвоню, как освобожусь. Хорошо? Ты не против?
- Нет, Ольха. Я не против. Но все равно обидно. – Он теперь уже сам поцеловал меня на прощание, оставив стоять у дверей. Я дождалась, пока он уедет, потом сказала:
- Что мне с вами делать со всеми… Заходите уже, профессор. Чаю попьем.



Глава 19. Боль и ярость

Профессор Снейп хмыкнул и вошел в прихожую. В руках у него была…метла. Я вскинула брови:

- Ваша? Из Англии призвали?

- Нет, новую начаровал. Не такая быстрая, как фирменные. Но дело свое знает.

- Искренне восхищена, профессор.

Он кивнул, принимая похвалу, и поставил свой транспорт в угол. Я достала из шкафа тапочки.

- Разувайтесь, профессор, я сейчас приду, только переоденусь во что-нибудь более…подходящее.

Алхимик разулся, натягивая шлепанцы. Я вытащила свои пушистые зеленые и скоренько убежала в спальню. Черт. Его мне только не хватало! Я едва начала успокаиваться, а тут он объявился… Мало мне проблем, что ли?! Вместо того, чтобы устраиваться на работу придется ехать в Китеж…время тратить…да еще и с этим…Кошмар. Моя хрупкая психика этого не выдержит. Я стремительно стягивала с себя платье. Мягкая ткань упала, юбки на полу выглядели лужей нефти, разлитой по линолеуму. Я нашла свой домашний халатик, наиболее закрытый из всех, густо-зеленый с серебром. И засмеялась. Слизерин навсегда!

Когда я в таком виде появилась на кухне, алхимик слегка…удивился. Что не ожидал, зельевар? Я и такая тоже иногда бываю.

- Профессор, вы что будете, кофе или чай?

- Кофе, пожалуйста. – Лицо снова превратилось в обычную холодно-высокомерную маску. Я с самой милой из улыбок строила из себя рачительную хозяйку, накрывая на стол. Чашки, блюдца… Весьма кстати пришелся купленный накануне тортик. Чайник тихо засвистел на плите. Я сняла его с огня, наливая кипяток в турку. Не люблю я растворимый кофе… Быстро сварив ароматный напиток, я разлила его по чашкам, выставив на стол молочник и сахарницу. Алхимик это все проигнорировал. Наверное, предпочитает черный. Я аккуратно разрезала торт, положив ему кусочек.

- А что же вы себя обидели, мисс Ольха? Или вы на диете? – он едко усмехнулся.

- Нет, что вы. Какая диета! Просто я уже сыта. Так что же за дело вас сюда привело? Причем тут ритуал Крови?

- Мировуд нашел какие-то записи, в которых есть указания на некие проблемы после прохождения такого ритуала. Он просил вас прибыть в Китеж, чтобы они могли проследить за вашим здоровьем. Последствия вполне могут привести к летальному исходу. Что-то вроде конфликта исходных и новообретенных сил, как я понял. Вы едете?

- А что мне остается…только вот я добираться буду дня два…это нормально?

- Моя метла выдержит двоих.

- Нет. Я не рискну. Я не умею пользоваться этим видом транспорта, так что лучше ножками. До порт… Вот я идиотка!

- Простите?

- В моем доме есть постоянный, но еще не активированный портал. Я буду в Китеже уже завтра.

- Отлично. – Он допил кофе. – Тогда я возвращаюсь. Спасибо за гостеприимство, мисс. Мне пора.

Я выпалила, мгновенно, правда, пожалев о содеянном:

- Оставайтесь. Здесь есть гостевая. Завтра переместимся вместе…

Я оборвала себя, видя скептическую усмешку на лице алхимика. Боги, зачем я это сказала?! Дура. Но отступать было поздно:

- Уже весьма поздно, опасно лететь в такой темноте. Особенно на метле.

Он хмыкнул, ничего не ответив. Через пару секунд самым холодным тоном, какой я только слышала, ответил:

- Я не какой-нибудь первогодник с Хафлпаффа, мисс. И смею вас уверить, что неплохо пользуюсь таким видом транспорта. Вам нечего беспокоиться.

- С чего вы взяли, что я беспокоюсь, профессор? Хотя нет, конечно, беспокоюсь – Мировуд будет весьма огорчен, если потеряет столь ценного помощника, как вы…

- Что ж…тогда, я думаю, стоит остаться, раз вы так настаиваете, мисс.

Я мысленно дала себе пинка. Дважды дура. И зачем уперлась?! Он же сам хотел уехать…улететь. Нет, точно, дура. Полнейшая. Все эти мысли, как я надеялась, не отразились на моем лице, где как приклеенная застыла голливудская улыбка, украшенная острейшими клыками. Если это и смутило зельевара, он не подал виду. Едва сдержав вздох, я проводила его в гостевую спальню, показав, где включать свет. Он очень заинтересовался этим прибором, пояснив, что в магическом мире Европы не пользуются электричеством. Оставив его изучать принцип работы выключателя, я быстро убрала посуду. Можно, конечно, и сейчас заняться активацией, чтобы отправить профессора в Китеж не оставляя на ночь. Но я слишком устала за этот день, а если ошибусь…в лучшем случае, первого сунувшегося в портал просто размажет по реальности. В худшем – врата сложатся на манер черной дыры. Будет большой барабум. Что-то мне не хочется экспериментировать. Так что одна ночь в неприятном обществе – небольшая плата за мою собственную безопасность.

Я вернулась на второй этаж. Постучавшись в дверь профессора, я предложила:

- Если хотите, можете принять душ или ванну. Они в вашем распоряжении. Я ложусь спать. Полотенца во втором ящике сверху.

- Спасибо, мисс Ольха. Я благодарен. – Голос был отрешенным, словно алхимик о чем-то напряженно размышлял.

Я пожала плечами и зашла в свою комнату, заперев дверь. Спасибо тем, кто этот дом строил – они не забыли сделать замки на личные комнаты и в кабинете. Закрыв сейчас этот самый замок, я почувствовала себя гораздо спокойнее. Может, его ничего не стоит открыть, но все равно это успокаивало. Я разделась и нырнула в мягкую постель. Вот теперь спать. Завтра будет идиотский день. Особенно потому, что мне придется производить активацию портала на глазах у человека, почти двадцать лет бывшего учителем. Это тревожит чисто психологически. Чувствую себя как перед экзаменом. Черт. Кошмар… С этими невеселыми мыслями я попыталась уснуть, но мое внимание привлек звук бегущей воды. Со стоном, стараясь не обращать внимания на слишком живое воображение, я накрыла голову подушкой, отгородившись от всего мира пуховой стеной. Теперь звуки исчезли. Но не воображение.

Проснулась я с больной головой, словно вчера слишком много выпила. Выгребшись из-под одеяла, я подошла к зеркалу. Ужас!

Бледное до синевы лицо, глаза, глубоко запавшие, кажущиеся просто непомерно огромными, зрачки сужены, словно две тонкие черты на радужках. Нет, решительно вредно проводить ночь вблизи от человека, который тебя нервирует до колик. Я оделась в свой дареный костюм-броню, нацепив ножны и захватив свой походный мешок. Так. Ну, теперь за дело. Я тихо вышла из комнаты. Похоже, зельевар еще спит. Это очень хорошо! Не тратя времени на завтрак, я спустилась в подвал. Книжка с данными активации и параметрами настройки была у меня в руках. Я открыла первую страницу. Ну, Боги в помощь.

Спустя два часа вычерчивания рун и сложных схем, я, наконец, влила силу в готовый контур. Все вокруг словно замерло. Некоторое время ничего не происходило, и я стала опасаться, что ошиблась в начертании какого-то символа. Но спустя примерно пятнадцать минут в центре чертежа с тихом хлопком вспыхнуло лиловое сияние. Ну, слава тебе Род. Работает. Раз цвет правильный, значит и портал нормальный. Фу… Вот теперь можно и позавтракать. Или сначала разбудить? Да, наверное... лучше разбудить. Я поднялась наверх, постучавшись в дверь. Никто не ответил. Я повторила стук. Когда я не получила ответа и на пятый, я забеспокоилась. Что произошло?

Я открыла дверь и вошла. Странно, не заперто… Я посмотрела на кровать и забыла, что значит дышать. Боги… Алхимик спал, как и я, полностью обнаженным, раскинувшись поверх покрывала. На мое счастье, он спал на животе… По крайней мере…ох, черт. Теперь опять ночь спать не буду. Я глубоко вздохнула и потрясла его за плечо. Алхимик приоткрыл один глаз:

- Уже утро?...

- Уже день, профессор. Ну и горазды же вы спать! Одевайтесь, я жду вас на кухне. Портал готов, позавтракаем и в путь. Вставайте.

- Да, сейчас...

Он был таким сонным…интересно, почему? Хотя, не мое дело. Я спустилась вниз, накрывая на стол. Кофе варился на медленном огне, на тарелках лежала глазунья. Самый милый русский завтрак. К ней я, правда, добавила немного зелени и овощей, так что выглядело это несколько аппетитнее, чем простая яичница.

Профессор спустился минут через пять. Оперативно, что я еще могу сказать. Его черный кафтан снова был наглухо застегнут, но это не спасало от видений обнаженного торса. Я потрясла головой, стараясь сделать мысленный барьер как можно более сильным. Холодно поприветствовав меня, алхимик уселся за стол. Несколько минут равнодушного молчания. Внешне равнодушного. На самом деле, меня трясло. От нервов, от любопытства, от беспокойства… и, несомненно, от желания. Широкая медленно текущая река, окружающая мое сознание, превратилась в штормовой океан. Я постаралась дышать как можно глубже, но поняла, что это ошибка. Мои ноздри наполнил горьковатый и томительно манящий запах полыни. Я стиснула зубы и сжала под столом левую руку в кулак, пытаясь болью перебороть все остальные чувства и ощущения. Помогло мне это лишь тогда, когда стиснутые пальцы стали чуть проскальзывать по теплой крови, выступившей на коже. Я НЕ ДОЛЖНА ОБ ЭТОМ ДУМАТЬ!!! ДУРА!!! Я сознательно вогнала себя в глубокий транс, оставляя разуму лишь контроль над телом, но запрещая себе мыслить хоть о чем-то. Профессор краем глаза увидел мое состояние и насмешливо вздернул бровь. Я постаралась не обращать на это внимания. Через двадцать минут мы уже спускались в подвал, сохраняя нейтрально-прохладное молчание. Я подхватила с пола сложенные сумки. Профессор – метлу, принесенную мной еще утром. Портал ждал нас, мерцая легкими сиреневатыми сполохами.

Переход оказался плавным и безболезненным. Мои родичи всегда славились качеством создаваемых переходов. Спасибо им.

А еще им спасибо за очень подробные и четкие инструкции. Без этих подсказок и никогда бы сама не смогла открыть столь удобный проход куда бы то ни было.

В Китеже ничего не менялось. Мягкий рассеянный свет, словно в пасмурный день, серо-синее небо, усиливающее это ощущение…если это вообще можно было назвать небом. Я вышла из зарослей кустов, где открылась «дверь», и попыталась сориентироваться, в какой собственно части города я оказалась. Так. Ага, вон лечебница виднеется. Значит, мне туда. Терем Собора всего через три дома от крайних построек-палат. Я со всей возможной скоростью устремилась туда. Сзади раздавались такие же быстрые, и при этом невероятно тихие шаги алхимика. Натренировался, пока шпионил? Я не озаботилась скрыть эту мысль, и мужчина сзади едва слышно хмыкнул. Получай, фашист, гранату.

Без остановок я поспешила в сторону Собора. Даже не оглядываясь, я знала, что он следует за мной по пятам. Ну и ладно. Впереди я уже различала группу студентов Академии Волхвования, сейчас, видимо, практикующихся в лечебнице. Борислав, возглавляющий эту практику, возвышался над ними примерно на голову. Подойдя ближе, я приветственно кивнула. Целитель, не прерывая объяснения, кивнул в ответ. Я остановилась неподалеку, наблюдая. Среди практикантов мои глаза заметили Овсеня и Лютеня. Похоже, они смогли-таки сдать все зачеты, и перешли на следующую ступень обучения. Надо будет их поздравить. Кстати…они ведь спрашивали про змей на руках… Стоит ли им сказать, что они несколько ошиблись? Змейка профессора – напоминание о молодости и учебе на Слизерине. Символ факультета обучения.

Я уловила сзади шелест ткани одежды алхимика и не удержалась от искушения. В быстром развороте выхватывая меч-Дага, я коснулась кончиком клинка горла мужчины, точно над воротником.

- Я же предупреждала – не подкрадывайтесь, профессор. Я этого не люблю.

- Поверьте, желай я нанести вам вред, я сделал бы это быстрее и раньше, чем вы хотя бы коснулись рукояти клинка, мисс. Потому что для этого не надо подходить близко. – Казалось, его абсолютно не беспокоят почти сорок сантиметров холодной стали возле шеи.

- Вы настолько хорошо владеете непростительными заклятиями, профессор?

- В общем-то да, но откуда вы о них узнали…ах, да, ваша палочка…

- Она самая. – Я посмотрела на ладонь, где ярко пламенели корочками едва успевшей запечься крови полукруглые ранки от ногтей. Ладно. Надо залить. Я достала из петли на поясе ранозаживляющий эликсир. Быстро сорвав корочки, я налила его в открытые раны, снова плотно закупоривая фиал. Алхимик с интересом глянул на кожу моей ладони, где не осталось и следа порезов.

- Английский эликсир предназначен для приема внутрь и действует не менее получаса… Вы не согласитесь рассказать мне рецепт?

Я задумалась. Нет, ничего сложного нет…Но что бы потребовать в уплату…А, точно!

- Согласна. Но вы научите меня непростительным заклятиям. Вас это устроит?

В его глазах вспыхнула дикая ярость:

- Нет! Это не то знание, которым стоит делиться.

Я вздохнула. Не везет, так с музыкой. Ну и ладно:

- Что ж…тогда, я поговорю с Мировудом, и покажу вам, как варить это зелье. Вы согласны на такую задержку?

- Да. Я согласен научить вас любому зелью, какому захотите, но только не заклятиям. Учтите это, мисс.

- Я учту, профессор. Значит, мне придется поискать другого учителя. Вот и все.

Алхимик побледнел. Интересно, как он умудрился? Кажется, с его цветом кожи бледнеть уже некуда… Ан нет. Можно.

- Не смейте, мисс.

- А то что, профессор? Снимете баллы? Мы не в Хогвартсе, и вы не мой учитель! Я вольна искать любых знаний, и лишь я сама решаю, как мне их применять! И где их изучать!

Я в ярости развернулась, почти бегом рванув к Терему. Судя по всему, алхимик решил за мной не идти. Это хорошо. В голове раздалось шипение:

«Хозяйка, зря вы у него спросили»

«А у кого мне еще интересоваться, если ты говорить не хочешь? Наверное, действительно стоит повидаться с Драко. Он наверняка знает»

«Пожалуйста, хозяйка, не лезьте в эту Тьму! Не место вам там! Каждое убийство расщепляет душу!»

«Тогда у меня уже нет души. На моем счету более пятнадцати убийств, из них – восемь человеческих. Поверь, что мечом убивать, что магией – все едино»

«Это правда, хозяйка? Ты убивала?» - в голосе Змея слышалась неподдельная боль и сочувствие.

«Да, мой Змей. Убивала. Потому что жизнь на Руси, а тем паче жизнь наемника Академии...такова, что если сам не переступишь через чужую жизнь, то переступят через тебя самого. В первый раз это тяжело… А потом что-то в тебе ломается. И появляется равнодушие. Отстраненность от смерти. Может, это только у меня такая реакция, но так все проходило после моего первого убийства. Мне повезло, что первым я убила не человека, а кикимору. Мне все равно было плохо, но к моменту, когда пришлось вонзать меч в сердце подобной себе, я уже была готова. Но пустота…она опять появилась, как и в первый раз…хотя и гораздо более…слабая. Я смотрела в ее глаза, когда они застывали, превращаясь в бессмысленные пуговки…Я…мне казалось, что моя жизнь уходит вместе с ее. Не представляю, насколько это ощущение было бы сильным, если бы это было мое первое убийство…»

«Я не знал, хозяйка…прости…ты уверена, что хочешь знать непростительные заклятия?»

«Я уже ни в чем не уверена, мой Змей. Но это может быть полезным. Подчинение, например, позволяет не убивать… Достаточно просто наложить его, сделать свое дело и приказать все забыть. Боль…ну, это может, и правда не надо, я не сторонник пыток. Хотя… Нет, не надо. А вот убивающее… Оно действительно необходимо. Далеко не всегда, но необходимо. Например, когда необходимо убить быстро, но нет возможности налить яд, заколоть во сне или задушить. В нашей работе редко, но появляются такого рода задания. Боюсь, скоро кого-то отправят именно на устранение. Того мальчика, что ударился во Тьму. Как теперь известно волхвам, он никак не связан с историей в Англии, поэтому нет возможности хотя бы теоретически отталкиваться от их событий. А раз есть шанс, пусть и в малейшей доле процента, что юноша начнет не менее кровавую войну…а он начнет, судя по его…стремлениям… Раз такой шанс имеется, то лучше всего избавиться от причины, принеся малую жертву. Это безопаснее»

«Здесь я согласен… Что ж, хозяйка, тогда сегодня я научу тебя. Только подопытный материал нужен. Лучше что-нибудь, что не вызовет в тебе жалость. Пауки, жуки…»

«Ладно, найдем. Тогда, вечером»

Я поняла, что все время беседы простояла на пороге терема, и уверенно вошла, поднимаясь в светлицу. У Мировуда шло совещание. Вокруг палаты была щедро разлита сила, не позволяющая услышать обсуждение. Ну и ладно. Подождем.

Я уселась на корточки возле дверей помещения, погружаясь в медитацию. Это позволит скоротать время и немного восстановить запас сил, потраченных на открытие портала. А еще привести мысли в порядок. Но вместо состояния медитации приходили воспоминания. Воспоминания о сильном белокожем теле, разметавшемся на кровати, о свесившейся с края руке с длинными тонкими пальцами, о черных как смоль, волосах, рассыпавшихся по подушке. Я с усилием вынырнула из столь приятных духу и телу видений, со всей силы ударив себя по щеке. Боль прояснила затуманенное мечтами сознание. Дура! Идиотка! Маньячка!

Он опять застал меня врасплох. Я дернулась от неожиданности, когда неподалеку раздался язвительный, наполненный льдом комментарий:

- Если вы продолжите так себя бить, то, несомненно, превратитесь в то, что только что описали в столь красочных выражениях.

Я вызверилась в ответ, прошипев что-то весьма длинное и нецензурное. Его лицо окаменело.

- Будь вы моей студенткой, мисс, я бы отчислил вас за неподобающее поведение.

- Я не ваша студентка, профессор! Или вы до сих пор этого не поняли?! Если нет, то искренне соболезную. Не в моих силах лечить психические отклонения. Особенно в столь запущенной форме!

Я в ярости вытянула из души силу. Нет, СИЛУ. Змеиную, исконную… Из горла вырвалось громкое шипение. Тело скрутила боль, мгновенно сгоревшая в горниле безудержной ярости.

Через несколько секунд на полу извивалась огромная, в полтора человеческих роста змея, стремительно сворачиваясь в крупные кольца. Моя темно-зеленая чешуя была почти черной, узор светился огнем, с клыков капал яд. Я подняла голову, приблизив свои глаза к глазам алхимика, и изумрудно-зеленый взгляд в молчаливом поединке воль скрестился с пронзительно-черным. Вокруг нас вспыхнуло кольцо стихий, отрезая от внешнего мира. Но если в моих глазах полыхала ярость, то в его – только холодность и презрение. И я, разглядев это презрение, невольно отшатнулась, разрывая зрительный контакт. Это вызвало новую вспышку ярости, вскипевшую во мне, как лава в жерле вулкана. Как он может?! За что он меня презирает?! МЕНЯ! Я метнулась вперед, пытаясь охватить его туловище плотным кольцом. Он увернулся, холодно усмехнувшись уголками губ. Я упала на пол, вновь свиваясь в пружину и приготовившись к новому броску. Но не успела. За стеной стихий раздался властный голос Мировуда и барьер распался.

- Ольха! Немедленно прекрати! ВЕРНИСЬ В ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ФОРМУ!

В голосе этом не было злости. Лишь беспокойство. За своего помощ-шника бес-спокоиш-шьс-ся?! Правильно! Я его убью! Вновь раздавшийся голос Мировуда, что-то быстро произносящего на древнем языке арийцев, заставил меня скрутиться узлом от дикой боли. Я зашипела, выпуская клыки на всю длину. Казалось, внутрь моего тела налили расплавленный металл.

Неожиданно все кончилось. Я поняла, что лежу на полу, в окружении Собора. И на мне нет ни нитки. Я перекатилась на бок, сворачиваясь в клубок и быстро поднимаясь на ноги. Чего уже стесняться? Я натянула на себя одежду, из которой выскользнула после обращения, не обращая внимания на взгляды волхвов. А что мне еще оставалось? Мировуд жестом пригласил меня в светлицу. Я подобрала с пола палочку и вошла. Следом проскользнул алхимик. Я поморщилась, но промолчала. Мировуд, строго глядя на нас двоих, спросил:

- И что вы сцепились? Ольха, я был о тебе лучшего мнения! Что за свары? Тебе еще рано менять форму! Ты могла погибнуть! Я ведь ради этого тебя и вызвал, чтобы все объяснить. Ты сбежала слишком быстро, раньше, чем мы успели рассказать, что тебе сейчас делать, пока тело и силы приспосабливаются к изменениям. Вижу, я почти опоздал.

- Прости, Мировуд. Я последнее время постоянно какая-то…нервная. То плачу, то смеюсь, то злюсь не по делу…

- То-то и оно, девочка. Твоя психика пытается вобрать в себя все изменения, и не справляется с объемом информации. Надо было дать тебе время приспособиться, причем под наблюдением целителей, способных защитить тебя от самой себя. Тебе надо отлежаться.

- Я поняла, в чем проблема, дальше можешь не объяснять. Я читала теорию оборотничества, как врожденного, так и приобретенного. Хорошо, я согласна отлежаться. Но у меня есть одна просьба.

- Какая, Ольха?

- Не подпускайте ко мне алхимика ближе, чем на расстояние видимости, если на то не будет необходимости. Он меня нервирует.

Сзади раздался тихий смешок. Язвительный такой…Я вспыхнула от ярости, вновь затопившей все мои чувства. Мировуд коснулся моей руки сухой старческой ладонью, и злость схлынула, оставив лишь недоумение. Мировуд усмехнулся

- Теперь мне ясно. Хорошо, он не потревожит тебя. Тогда у нас к тебе есть дело. Когда ты восстановишься, мы просим тебя отправиться на поиск Чаши. Ты, как прошедшая ритуал Крови, вполне способна ощутить ее присутствие, если окажешься с ней рядом…

- Мировуд, я же сказала когда уходила – никакого наемничества! Я больше не выполняю заказы! Я на работу хочу устроиться!

- Сейчас ни на одном предприятии нет вакансии, куда был бы нужен человек твоей специализации. Мы специально разослали запросы. Ты не найдешь работу на территории Руси, можешь мне поверить. Мы же предлагаем тебе место штатного наемника. Оплата сдельная.

Я понурилась. Если они уже узнали, значит, так и есть. Мест в наличии не имеется. Плохо. И что, опять в наемники? Что-то в глубине души возликовало. Может, я была неправа… может и стоит остаться здесь…опять ездить по всему миру…это же так здорово… Я стояла, склонив голову, и размышляла, понимая, что уже пришла к единственному решению, удовлетворительному для меня. Я Наемница и ей и останусь. Вот и решено.

- Я согласна, Мировуд. Похоже, у меня и выбора особого нет… - Я криво улыбнулась. Волхв потрепал меня по руке.

- Ничего, девочка. Ведь это, если честно, тебе на роду написано… я не врал, когда сказал, что еще не видел лучшей наемницы, чем ты. Да и ко всему прочему…надо же тебя обучать! Сейчас ты владеешь полной силой настоящего волхва, и просто обязана научиться ею пользоваться. В тебе был скрыт невероятный потенциал, как выяснилось после ритуала. Так что лучше его не губить. При должном обучении ты вполне способна догнать в силе Олега.

Я вытаращилась на него. Он мягко и добро улыбнулся. И мои губы сами собой разъехались в ответной улыбке.

- Правда?

- Да, внученька. Оно и верно. Мать твоя знатной ведуньей была… Да и отец у тебя немало от твоего деда унаследовал…
В моей душе появилась боль, и я зло бросила:

- Не говорите со мной о матери. Я ее не знала и знать не хочу! Я бы с радостью отказалась от того, что она мне дала, включая собственную жизнь, лишь бы не быть ей ни в чем обязанной!

Спиной я ощутила острый взгляд стоящего там алхимика. Не знал?! Вот теперь знаеш-шь!!!




Глава 20. Последствия поступков

Мировуд внимательно заглянул мне в глаза. Он не сказал ничего, но взгляд его, полный сочувствия и разделяемой боли, был красноречивее любых слов. Моя ярость погасла, как костер в сильный ливень. В глазах закипели слезы, но я, стиснув челюсти, заставила их высохнуть, так и не позволив пролиться. Лицо поневоле обрело каменное выражение. Или…ледяное.

- Прости, Мировуд, я не должна была срываться. Сама не знаю, что на меня нашло. Как теперь будут проходить мои занятия и работа?

- Для начала, подлечись. Психологическая…настройка – дело весьма тонкое и возможно, что и долгое. Так что сначала пусть твое тело и разум разберутся в самих себе, а потом и о деле поговорим. А насчет занятий… первое, мы хотели, чтобы тебя учил Борислав, но вызвался Олег. Так что он тебя и учит. Предупреждаю заранее – будет бить. Сильно. Второе, мы просим тебя принять должность преподавателя алхимии здесь, в Академии Волхвования.

За моей спиной раздался тихий смешок. Я поморщилась, не дав, правда, снова вспыхнуть гневу:

- Мировуд, но ты же помнишь, чем закончились мои уроки у наемников. Взорванный котел, поголубевшие волосы одного из учеников… У меня не хватает терпения на этих…этих…этих лоботрясов! Нет, даже и не просите. Я просто на это не способна.

- Способна, Ольха. Тем более, это будет не бытовая и не лекарская алхимия, а боевая. Ее просто некому больше вести. У нас нет специалистов этого профиля, знающих достаточно, чтобы научить этих…э-э…лоботрясов всем тонкостям жидкого оружия. Ты на данный момент – самый высококлассный специалист.

Я вздохнула. Похоже, и тут мне выбора не оставили. Придется учить. А хотя… я холодно и цинично усмехнулась. Какие перспективы по студентомучительству открываются!

- Я согласна, Мировуд. Только просьба – мои методы не осуждать и студентам не потакать. Если вы хотите, чтобы они освоили эту тонкую и точную науку, мне придется заставить их умываться слезами. Иначе в них знания не вобьешь. Вас это устраивает?

- Ну… если ты гарантируешь, что никто не погибнет… - Мировуд смеялся.

- Надеюсь, что нет. Если только они сами не захотят напиться своих же зелий… Хотя, и в этом случае, зная умение студентов портить даже самый простой рецепт, не уверена, что им грозит нечто более серьезное, чем расстройство желудка.

За моей спиной раздался громкий хохот. Я обернулась. Надо же, он и смеяться умеет… Отдышавшись, алхимик выдал:

- Вот теперь я верю, что вы и правда раньше вели уроки. А еще мои методы в Хогвартсе все критиковали! Это у них просто ВЫ не преподавали… - он снова закатился от хохота. Я стиснула челюсти. Он смеется надо мной?! Мировуд предостерегающе коснулся моей руки.

- Ольха! К занятиям приступишь завтра. У нас тут каникул нет вообще, занятия – день на два. Выходной и два учебных. Чтобы ученики отдыхали, как и их преподаватели. Вечером зайди, я планы учебные отдам.

Я кивнула. Потом подумала и спросила:

- Какие ступени?

- Третья, Четвертая и Седьмая. На Первой и Второй – только общая и бытовая алхимия, на Пятой и Шестой – Целительные зелья. Их ведет Борислав. Третья – теория Ядов. Четвертая – взрывчатые и особо опасные смеси. Седьмая – смеси и зелья, напрямую или косвенно работающие с психикой, магией и сознанием.

- Ясно. Тогда отдашь мне планы. Правда, боюсь, я сама буду решать, чему их учить. То, что они должны знать, они выучат. Любыми средствами с моей стороны, пусть даже многократным повторением.
Сзади раздался задумчивый голос:

- А стоит ли? Если они не запомнят состав – это их проблемы. Не смогут сварить – тоже не ваши. Зачем мучить себя?

Я обернулась. Злости, как ни странно, его слова не вызвали. Я пояснила:

- На Руси ступень не ограничивается одним годом. Студент переходит на следующую только когда сдаст все из предыдущей. И неважно, сколько времени у него это займет – месяц, год, десятилетие… Известен случай, когда один волхв пытался преодолеть шестую ступень двадцать три года. Это отличает Русь от Европы. Волхвы не ограничены временем. Срок жизни их несоизмеримо велик, поэтому их так мало. Я не ошибусь, если скажу, что сейчас их не более пятидесяти. «Сорок шесть» - пробормотал Мировуд. – Вот, даже так. Помимо прочего, у нас велик…естественный отбор. Очень часто студенты погибают на практиках, просто в результате несчастных случаев…мало ли. На мой курс поступило двадцать четыре человека. Трое отсеялись, не преодолев ступени за один год. Еще пятеро сожгли себя, неправильно применив силы. Их Дар утрачен навсегда. Двое погибли на последней практике. Итого, до последнего года дожили четырнадцать. Из них восемь не успели завершить практику к выпускным экзаменам. Таким образом, в этом году вместо двадцати четырех поступивших выпустились лишь шестеро. Поэтому я обязана обучить студентов всему необходимому, чтобы они могли перешагнуть на следующую ступень. И неважно, сколь долго я буду это делать. Это выполнить необходимо.

Алхимик задумчиво покивал. Потом вынес вердикт:

- Тогда заставляйте их отрабатывать ошибки на дополнительных занятиях, ломая их собственные планы. Они быстрее поймут важность усвоения знаний вовремя. Кстати, не переживайте, котлы обычно взрываются на каждом уроке. Обязательно найдется один…особо отличающийся. Был и у меня такой…

Я со смешком перебила его:

- Вы не поняли, профессор. Котел взорвала я, показывая, какое ужасное зелье было сварено. Меня вывели из себя эти сопляки, уверенные в собственной непогрешимости. Это был мой наглядный пример. Если бы зелье было сварено верно, рога саламандры не вызвали бы такого эффекта, вообще бы не среагировав на полученную смесь. Но зелье взорвалось. А этот парень продолжал утверждать, что все сделал верно.

- Если честно, вы были неправы, мисс. Необходимо держать себя в руках в любом случае.

- Думаете, я не знаю, профессор? Думаю, теперь я достаточно повзрослела, чтобы не попасться в ловушку собственной ярости.

Нас прервал Мировуд:

- Что ж…может, мне вас оставить, чтобы вы обсудили аспекты преподавания?

- Нет, Мировуд. Мы уже закончили. Что мне делать сейчас?

- Если хочешь, можешь устроиться в твоем домике…

- Ах да. Совсем забыла. В моем доме в Поволжье, есть постоянный портал. Сейчас он открыт сюда, в Китеж. Его выход – возле больших садов. Без меня сквозь него никто пройти не сможет, он так настроен, поэтому жить я буду у себя дома. Я наконец-то обрела свое личное пристанище и не хочу от него отказываться.

- Это замечательно, Ольха. Тогда рекомендую сейчас зайти к Бориславу, чтобы он тебя осмотрел, и к Олегу, обсудить твое собственное расписание. За распорядком занятий и программами для молодых волхвов зайдешь после Олега. Хорошо?

- Хорошо, Мировуд. И…спасибо вам всем. Да, профессор. Давайте, я сейчас тогда вам покажу, как варить это зелье, это недолго, а потом уже пойду к своему…гм-м…учителю.

Алхимик кивнул, не произнося ни слова. Мировуд мягко улыбнулся.

- Ну, тогда идите. Больше не задерживаю. Надеюсь, ты помнишь, Северус, что я тебе говорил?

- Да, Мировуд. Помню. – Его вздох был полон горечи. Я заинтересовалась, что же такого ему сказал волхв, что он так расстроен. Но спрашивать не стала. Не мое дело.

Мы вышли из Терема и двинулись к травнической. Там было тихо и пусто. Уже хорошо. Я быстро достала требуемые ингредиенты. Слизь чернорога, кровь белого оленя, кровохлебка, шерсть китайского ликоподиума, бирюза и корень папоротника. Поясняя свои действия, я начала приготовление зелья. Самым сложным было соблюдать время. Иногда приходилось пережидать некоторые стадии кипения зелья, что когда-то меня нервировало… но не теперь.

Я с упоением наблюдала за тем, как на поверхность густой тягучей жидкости синего цвета поднимаются красные пузыри. Профессор же молча следил за всеми моими действиями, и я, иногда увлекаясь процессом, просто забывала о его присутствии. Последней надо было добавить бирюзу. Растертый в порошок минерал, уже полностью отмеренный, я держала на ладони в маленьком бумажном кулечке. Зелье тихо булькало, и я наблюдала за процессом с мягкой улыбкой, не думая, что рядом сидит кто-то еще. Прикусив губу, я в положенное время равномерно рассыпала порошок по поверхности жидкости. Пару мгновений ничего не происходило, а потом по смеси пробежала радужная волна. Все правильно. Теперь перемешать. Я вынула длинную ложку из осины. Она вберет в себя нежелательные примеси. Помешивая варево, я пристально следила, как оно становится все более жидким, приобретая аметистовый цвет. Еще две минуты и готово.

Спустя ровно сто двадцать секунд я потушила огонек под котелком, и оставила смесь остывать. Необходимо только проверить качество зелья. Тонкой трубочкой из стекла я взяла каплю вещества на пробу. На стол я высыпала щепоть соли. Отпустив палец, я затаив дыхание, наблюдала, как мерцающая сиреневая капля падает на белый порошок. С тихим шипением соль растворилась, а образовавшаяся лужица испарилась с едва уловимым ароматом мяты. Отлично. Зелье чисто от примесей. Если бы они были, был бы запах мелиссы. Зелье было бы пригодным, но вызывало бы жжение в заживающих ранах, а это нежелательно.

От созерцательно-мыслительного транса меня оторвал голос алхимика.

- Я не верил, когда вас называли гениальным алхимиком. Как вам удается работать без часов?

Я нахмурилась…потом поняла вопрос, вырвавшись из задумчивости:

- Я просто считаю удары сердца. Один удар – одна секунда. Я уже давно заметила эту свою особенность, еще на первом году изучения алхимии. Мое сердце во время спокойной вдумчивой работы бьется с неизменным ритмом. Я всегда работаю по нему. И меня это не раз выручало.

- Я поражен. Не могу это не признать. Кое-что я бы изменил…но в целом, для человека, занимающегося алхимией…сколько? Не более ведь семи лет?...вы варите зелья на очень приличном уровне. Лишь одно замечание, как Мастера… не стоит тестировать зелье на поверхности стола. Лучше воспользоваться малой пробиркой.

- Нет, профессор. Это одно из требований такого теста. Передняя планка стола из заговоренной осины. Она втягивает в себя лишние продукты реакции, позволяя полнее отследить все стадии реагирования. В другой ситуации я и сама пользуюсь пробирками. Но не при тестировании. Здесь, например, очень важно уловить правильный запах. Некоторые вещества, если не впитаются, изменят аромат, и я не смогу стопроцентно выяснить качество получившегося зелья.

Алхимик задумчиво кивал, прикидывая, видимо, что еще можно так тестировать. Через десяток секунд он поинтересовался:

- Мисс Ольха, а почему вы не измельчаете крупные ингредиенты? Ведь это обычно приводит к лучшим результатам.

- Не в этом случае. Что самое странное, это зелье не терпит измельчения ни шерсти, ни корня папоротника. Почему – сказать сложно. Я сама долго над этим думала, но так и не пришла к каким-то выводам.
Алхимик опять замолчал. А потом неожиданно задал вопрос, выбивший меня из колеи. Я его не ожидала:

- Скажите, а что такого может поведать Драко, что вы посоветовали мне ему написать?

Я стушевалась на мгновение, но встретив холодный насмешливый взгляд черных глаз, в этом холоде обрела спокойствие:

- Перед тем, как покинуть Хогвартс, я столкнулась с ним в коридоре. И у нас состоялся весьма…занятный разговор. Это было как раз тогда, когда он отдал мне письмо для вас. Подробности беседы я рассказывать не намерена, но если вы хотите их узнать – спросите у него. Думаю, своему декану он не откажет. Правда, мы не пользуемся совами, но если объяснить ворону дорогу – он без труда долетит до места назначения.
Профессор вскинул бровь, с насмешкой глядя на меня. Я, не дрогнув, выдержала этот взгляд. Дело принципа.

- Скажите, а почему не вас поставили на преподавание алхимии? Ведь у вас уже есть весьма солидный опыт…

Ядовитая усмешка скользнула по его губам:

- Мисс, а вы помните, что я плохо владею языком? Вряд ли я смогу достойно объяснять все стадии и этапы приготовления зелий. Помимо прочего, надеюсь, вы заметили, что основы данного предмета сильно отличаются в Европе и на Руси? Да и ко всему прочему, я не жажду вновь как это вы выразились?... Вновь тратить самого себя на лоботрясов, но способных запомнить простейшие рецепты.

Я кивнула, принимая его логику. Его холодный, но при этом задумчивый взгляд изучал меня, как некий редкий лабораторный образец. Я подумала, что была… неправа, когда сегодня вот так набросилась на него. Странно, что натолкнуло меня на эту мысль…?

- Профессор…простите меня за сегодняшнее. Сама не понимаю, что на меня нашло… То хочется разорвать в клочья весь мир, то наоборот, забиться в угол и не высовывать даже кончик пальца…

- Мировуд предупреждал меня, что может произойти нечто подобное. Я не удивлен, что это случилось. Хотя впредь рекомендую вам лучше контролировать свои эмоции. Был миг, когда вы напомнили мне Поттера. Он тоже вечно…как это…лез в бутылку по поводу и без. Будь моя воля, я бы наложил на вас наистрожайшее взыскание.

Я криво улыбнулась. Да уж. Взыскание за попытку убийства…на вас не похоже, если судить по рассказам ваших дражайших студентов. Алхимик вздернул бровь. Ладно, нет смысла что-либо обсуждать. Я встала, завершая нашу беседу. Он скривил губы в подобии едкой улыбки. И что на сей раз, а, профессор? Ну и фиг с тобой.

- Что ж, зелье готово. Я по делам, так что простите, что оставляю вас в одиночестве, профессор.

- Северус.

- Что, простите?

- Вы не моя студентка, как вы изволили мне напомнить не так давно. Поэтому отныне, раз уж мы с вами становимся коллегами, зовите меня Северус. Я так понимаю, что на Руси обращение по имени – традиция. Тем более, здесь я не являюсь профессором. Мне не ясно, почему все стали использовать эту форму обращения.

Я кивнула. Где-то в глубине души вспыхнуло мимолетное удовольствие. Я поморщилась, поняв свои чувства. Это неправильно. А я дура.

- До свидания, Северус. Надеюсь, вы запомнили рецепт.

- Запомнил. Но мне хотелось бы получить временные ограничения и рамки его приготовления.

Я кивнула вторично, быстро накарябав на спешно найденном листочке не менее спешно найденным карандашом то, что он просил. Алхимик вчитался и склонил голову, молчаливо благодаря. Я уже открывала дверь, чтобы выйти, когда позади раздался насмешливый голос:

- Мисс Ольха, вы не подскажете, где я могу найти ворона?

- Дойдите до той окраины города, где мы вышли из портала. Там сады. Позовите Крака. Крак – это мудрый ворон, старейший в стае. Говорящий. Он разберется, как быть, если вы объясните ему ситуацию. Может, сам слетает, может, молодого пошлет.

За всю эту речь я ни разу не обернулась, сама не знаю, почему. Рывком распахнув дверь, я выскочила наружу, всей грудью вдыхая свежий воздух после пропитанной запахами зелий и сушеных растений атмосферы травнической. На губах оставался горький привкус полыни. Черт. Я быстрым шагом пошла искать Борислава, как мне и советовал Мировуд. Надо, чтобы он меня осмотрел.

Целитель обнаружился возле центрального здания лазарета. Еще издалека он помахал мне рукой. Ага, студентов он, стало быть, уже отпустил. Ну, мне же лучше. Я подошла ближе. Он подхватил меня под руку, молча конвоируя в ближайший домик-палату. Подтолкнув меня к кровати, он навис надо мной, как изваяние Перуна:

- Ты одурела? Почему сразу со мной не проконсультировалась? Я ведь отправил к тебе Олега, предупредить! А ты сбежала! Ты же погибнуть могла, неразумная! Перепады настроения были? Беспричинная агрессия? Да?! Эх ты! Ну нельзя же так! – Он нежно, что не соответствовало строгому тону, обхватил мою голову ладонями, проверяя самочувствие. Потом коснулся ладонью груди над сердцем, живота и стоп. Грустно покачал головой. Я ждала выводов. Он довольно долго разглядывал мои глаза, оттягивая веки, проверял клыки и даже зачем-то заглянул в уши. Я молчаливо терпела этот медосмотр. Что мне еще, спрашивается, оставалось делать? По окончании был вынесен вердикт:

- Что ж, если учитывать все случившееся, ты перенесла ритуал весьма неплохо. Но подвижки физического и психического состояния все же имеются. Я дам тебе эликсир, который поможет перенести это менее болезненно. Он обладает снотворным действием, так что будешь пить на ночь. Пять дней. Потом снова придешь ко мне. Я вновь тебя осмотрю, и посмотрим, как быть дальше.

Он вынул из небольшой сумочки на поясе пять маленьких пробирок, протянув их мне. Я вскинула бровь. Значит, он заранее подготовился к моему осмотру и эту меру лечения избрал еще до осмотра. Ну что ж… лучше расценивать это как заботу, а не как обиду. Я покорно взяла пузырьки. Будем пить. Хуже оно, это зелье, мне явно не сделает.

Я быстро поднялась, намереваясь уйти. Борислав коснулся моего плеча и глядя сверху вниз, с доброй и неимоверно довольной улыбкой Чеширского кота, произнес:

- Я рад, что ты вернулась к нам. Хотя мне откровенно жаль всех учеников.

Я не выдержала и засмеялась. Это точно. Я им устрою…веселенькую жизнь. Не все котам масленица. Я неожиданно подумала, что сейчас, наверное, рассуждаю, как последняя сволочь, но эта мысль мне до жути понравилась. Ха! Ничего. Пусть помучаются. Убивать я их не собираюсь, но кто сказал, что жизнь легка? Борислав похлопал меня по плечу и я, попрощавшись с ним, вышла на улицу.




Глава 21. Учить и учиться

Следующим в списке дел стояло найти рыжего волхва. Вот теперь и начнется свистопляска. Нет мне ни сна, ни покоя. Держись, Олег, я тебе тоже вполне могу жизнь испортить. Я же теперь вроде как аспирантка…ХА! Это для фашиста даже не граната – это ракета «земля-земля».

Олега я нашла как ни странно весьма близко от лазарета. Интересно, это мера предосторожности с его стороны? У него шли занятия с первогодками, так что медицинская помощь может оказаться этим олухам отнюдь не лишней. А мне повезло – теория сил и в моем случае пригодится, так что можно просто послушать.

- …природа сил, изученная нами, влияет на все действия. Черпая энергию внутри тела, вы черпаете собственную жизнь. Перенапряжение грозит самоуничтожением. В течение всей первой ступени вы будете учиться самоконтролю и умению использовать силу в той пропорции, в которой она необходима для выполнения…

Я перестала слушать. Нет, это-то мне уже знакомо. Теорию сил нам тоже начитывали в начале обучения. А мне бы что-нибудь новое узнать. Ну, например, я смогла полететь во время Испытания…даже дважды…но вот как это сделать осознанно? Или как заставить свой организм дышать под водой. То есть дышать водой. А еще…ух ты! Это надо выяснить в первую очередь. Как заряжать подковы Сивки? Я ведь опять буду с наймами ездить, так что это умение весьма пригодится. Я кивнула собственным мыслям и улыбнулась. Из мечтательности меня вывел голос Олега:

- А теперь мы попросим Ольху показать три основных способа призыва чистого Огня.

Я вздрогнула и посмотрела на ехидно скалящегося волхва, потом на замершую в ожидании группу. Первая ступень, десять, нет, одиннадцать человек. Много. Я подошла к Олегу и шепнула как можно тише:

- Многовато общаешься с алхимиком. Уже губы кривишь в точности, как он.

Улыбка Олега стала шире и веселее.

- Ну же, Ольха, показывай!

Я кивнула, поворачиваясь к подросткам. Тринадцатилетки… Ужасно.

- Самая часто используемая форма Огня – шар. – Я зажгла на ладони небольшой комочек. – Он формируется за счет наиболее горячей части вашей силы. Найдите ее в себе. У меня она в сердце, у кого-то может оказаться, например, в разуме… Сосредоточьтесь на ее жаре. Отщипните маленький кусочек и по вашим венам прогоните его в руку, выпуская над ладонью. Если очень рано отпустить жар, он выйдет на произвольном участке кожи, причем предугадать, в каком месте это произойдет невозможно. Сейчас вы должны полностью сосредоточиться на том, сколько вы отщипнете, и как будете вести по своим венам чистую силу. Помните, что отщипывать надо совсем чуть-чуть. ЧУТЬ-ЧУТЬ, Я СКАЗАЛА!
Один из мальчишек перестарался. Его шарик получился добрых полметра в диаметре. Я подошла ближе и положила руку на шар, своей собственной силой вгоняя его обратно, преобразуя в изначальный жар силы. Парень заскулил от боли. Да, это весьма болезненный урок. Зато продуктивный.

- Смотрите сами. Лишнюю силу очень сложно забрать обратно. Преобразованная в стихию, она отказывается вернуться в первоначальное состояние. А если вам удается заставить ее это сделать, то при обращении она причиняет просто адскую боль. Эту самую боль вы должны научиться терпеть. Иначе в критической ситуации окажетесь беспомощны перед ней.

Одна девочка…девушка…нет, все же в тринадцать ее лучше назвать девочкой..., спросила:

- А что можно счесть критической ситуацией?

- Кто-то направленно целит в вас шаром или Инферно, а щит вы по каким-то причинам выставить не способны. Единственный выход – поглотить, вобрать пламя.

- А увернуться?

- Шанс невелик. Думаю, вам уже говорили, что всеми проявлениями личной силы можно управлять усилием воли. Это относится и ко всякого рода снарядам, сотканным из различных стихий. В данной ситуации мы рассматриваем в качестве снаряда огненный шарик.

Она задумчиво кивнула, а я продолжила:

- Вобрать в себя даже свою собственную, привычную телу, силу неимоверно трудно. Что уж говорить про чужеродную. Ее преобразование в чистую энергию будет болезненно на столько, насколько ее первоначальный владелец отличен от вас самих как в физическом, так и в магическом плане. Для поглощения аналогичной стихийной силы, в данном случае огня, стоит использовать Зеркало Стихии. Это гораздо более энергоемкая процедура, нежели сотворение шара. – Я развела перед собой руки, растягивая между ними тонкую пленку силы. Энергия немедленно превратилась в чистое пламя. – Для сотворения подобного щита вы должны удерживать свою мощь от преобразования до тех пор, пока она не сформирует что-то вроде мыльного пузыря вокруг вас, либо на каком-то избранном участке. Лишь после окончательного формирования можно приводить в действие, активировать силу, позволяя ей стать огнем. Третий основной способ использования огня – Инферно. Струя пламени, устремляющаяся в заданном направлении. – Я сложила ладони птичкой, широко разведя пальцы и сотворив эту самую струю, с гудением ушедшую в пустое зачарованное небо Китежа. – Ее создать несложно. Но она потребляет уйму сил. Причем потери энергии впустую здесь неизбежны. При создании этого вида действия необходимо помнить о важности прерывания контакта Инферно и центра силы, иначе струя выпьет вас до дна, выжигая начисто саму способность владения этой стихией, а может и не только этой. В самом худшем случае Инферно выпьет вашу жизнь. На моем собственном курсе был такой случай. Не забывайте об осторожности. Итак, это основа владения стихией. Все остальные способы ее применения несут в своей основе эти достаточно простые…

Я осеклась, увидев лицо Олега. Он смеялся, беззвучно и не меняя выражения заинтересованности на лице, смеялся глазами, причем это был откровенный, донельзя довольный хохот.

- Прости, Олег. Я несколько…увлеклась.

- Все нормально, Ольха. Тренируйся. Тебя завтра Третья ступень ждет. Там те еще обормоты. За ними глаз да глаз нужен.

- Ну, спасибо, утешил!

- Да не за что!

Я смущенно ушла в сторону, выслушивая дальнейшие объяснения Олега, попутно стараясь вычленить что-нибудь новенькое. Из новенького было только то, что для остальных центров силы просто иные ощущения. Хм, могла бы и сама догадаться. Хотя, теперь понятно, почему мои попытки вычленить эти центры самостоятельно еще дома не увенчались успехом. Я искала не те ощущения. А надо было искать тяжесть для земли, холод для воздуха, изменчивость для воды и боль для стали. Таким образом, если с первыми двумя все просто, то водяной центр…блуждает…по организму, а возможность владения сталью гораздо выше, когда испытываешь боль или страдания. Я быстро ушла в медитацию, находя центры. Тяжесть обнаружилась в локтях; холод – возле лопаток, в спине; непредсказуемо-пульсирующее нечто, что, по-видимому, было водой, сейчас оказалось возле сердца; а боль – сталь – в разуме. При этом открытии я застыла. Не может быть! Сила разума – неотъемлема! Она не может быть приходящей! По определению! Даже после ритуала Крови! А это значит, что преподаватели мне все время обучения лгали! Я всегда владела двумя силами! Поэтому-то мое испытание Сталью было таким…странным. Пока я не расслабилась, спящая сила и не думала просыпаться, откликаясь на зов магии волхвов.

Я тряхнула головой, взметнув косу. Ладно, потом разберемся. Олег насмешливо посмотрел на меня. Я вскинула бровь. Да ну тебя! Позже поговорим. Урок пошел значительно быстрее, когда ребята смогли отыскать хотя бы один силовой центр внутри себя любимых.

Спустя час я уже сидела перед Олегом и втихаря утирала пот, катящийся градом со лба. Мне с трудом удавалось контролировать новообретенные силы, незнакомые мне, а волхв не просто злился – он бесновался:

- …нельзя так! Сила не топор! Тем паче вода! Да лови ж ты ее! Быстрее!

Я снова упустила самую подвижную из стихий, чье основание стремительно смещалось прочь от прежнего места дислокации. Черт! В голове полыхнуло болью, и я с опозданием поняла, что это Олег отвесил мне затрещину. МНЕ! ЗАТРЕЩИНУ!!! ГАД!!!!! В душе вспыхнул гнев, смешавшийся с жаром ярости, и что самое опасное, смешавшийся с болью.
Перед грудью материализовались три раскаленных добела лезвия. Олег поставил щит. Не знаю, из чего он был, но рванувшиеся в сторону волхва со скоростью пуль куски металла с тихим звоном упали на землю, и растворились в пространстве, едва ее коснувшись.

- Ну, и что означает сия вспышка? Хотя…с другой стороны…можешь же, когда хочешь! А с водой ты слишком упрямая. Да, с огнем и сталью это подходит, даже земля подчинится…а вот воздух и вода – они поддаются, но не раньше, чем ты сама отдашься им. А ты упираешься, как баран, и ни в какую.

Я уже остыла, поэтому выслушала отповедь весьма спокойно. Ну, вот такая я. Что ж теперь…? Я устало потерла лицо ладонями. Олег внимательно всмотрелся в меня и выдал:

- Все с тобой ясно. Ты хоть выспалась сегодня?

Я помотала головой. Где же мне было выспаться, когда в соседней комнате спал человек, безумно меня раздражающий и не менее безумно интригующий? Олег, не отрываясь, наблюдал за выражением на моем лице. Точнее за отсутствием оного. Что-что, а маску равнодушного, холодного презрения ко всему миру я надевать уже научилась. Волхв хмыкнул:

- Эх, ты… Молодость-молодость… И что ты себя так изводишь? Сама себе какие-то идеи накручиваешь… Хочешь его? Пойди и скажи, не кисейная барышня!

- Не хочу.

- Говорить не хочешь или его?

- Ни того, ни другого.

- Тогда чего так…бьешься головушкой о пенек? Все, хорош на сегодня. Топай к Мировуду, получи расписание работы и почасовые планы… Рекомендую еще методички взять. Помогут. Со мной будешь встречаться в выходные. И не спорь.

- И ты на меня будешь тратить свой собственный отдых?

Он улыбнулся.

- Если продолжишь в том же темпе, что сегодня, то это всего на пару недель. Основы стихий я тебе дам, а точность и скорость достигается лишь тренировками, а от меня это не зависит.

Я кивнула, криво улыбаясь:

- И на том спасибо. Ладно, бывай. И спокойной ночи, если до завтра уже не увидимся.

- А ты разве не в Китеж переселишься?

- Нет. У меня дома по великой щедрости Клубка теперь есть постоянный портал в Град, так что спать я буду в родной кроватке.

- Это хорошо. Дома всегда отдыхается лучше. Ну, все, иди. Вечер уже на дворе!

Я нетерпеливо кивнула, постаравшись не заметить грусти в зеленых глазах, появившейся при упоминании того единственного места, куда хочется возвращаться, родимой норки. Повинуясь порыву, я нежно коснулась губами его щеки:

- Спасибо тебе за все…

Развернувшись на каблуках, я опрометью кинулась в Терем. Мировуд, по словам всех встречных, сейчас у себя в кабинете. Когда я, наконец, нашла это помещение, выяснилось, что назвать ЭТО кабинетом несколько…затруднительно. Скорее уж это стоило наречь мастерской.

Все свободное пространство было завалено всевозможными инструментами, приборами…Я огляделась, ища Мировуда. За загромождениями сугубо необходимых вещей я смогла разглядеть его далеко не сразу. Рабочий стол старого волхва был скрыт за огромным…ну, шкафом, что ли. Или сейфом…не знаю. Волхв сидел, полностью скрывшись за стопками книг и что-то деловито строчил в обитом кожей фолианте. Я постучала по косяку, привлекая внимание к своей особе. Мировуд вскинул голову:

- А, это ты, Ольха… Проходи, садись, сейчас отдам планы и все обсудим.

Он стремительно зарылся в один из ящиков стола, извлекая несколько папок. Кошмар…

- Смотри. Вот список тем, тех, что должны быть усвоены учениками. Порядок их прохождения, так уж и быть, по твоему усмотрению. Здесь – он хлопнул по другой папке – учебно-методические материалы. На все три ступени. Вот тут чистые отчетные листы. Их будешь заполнять в установленной форме после каждой темы. Теперь с расписанием. У нас другая система, не недельная. Девятиденная. За одну девятку получается шесть учебных дней и три свободных. В конце месяца добавляются еще два или три выходных. Порядок учебы такой – два учебных дня, один выходной, опять два, один, два, один. У тебя занятия стоят так… вот смотри… три часа на второй день, у Третьей ступени, пять часов на седьмой день у Седьмой и три часа на восьмой – у Четвертой. Завтра первое занятие у Третьих.

- Стой, а как же вы раньше? Ведь мне сказали, что здесь занятия круглый год…

- Просто у них не было этих занятий, вот и все. Кого могли, мы перевели неделю назад, так что, можно сказать, сейчас начало учебного года. Но с этим предметом прямо беда. Мы уже полгода без преподавателя боевой алхимии обходимся. Акимжа погиб…на одном из заданий. Он тоже по совместительству наемником был. Давно. Дело было невероятно срочное. А никого другого послать не нашлось… мы не предполагали… Мара да будет милостива к нему.

Я прижала кулак к груди. А Мировуд продолжил:

- Если бы не отставание в алхимии, мы уже бы перевели в полноправные волхвы пять человек. Думаю, ты понимаешь наши сложности, Ольха. Важнее всего в эти неспокойные времена натаскать именно Седьмых. Боюсь, война рано или поздно все равно начнется, что бы мы ни предпринимали. Слишком многое на это указывает. И нам жизненно необходимо пополнить наши ряды, а то, боюсь, они скоро очень поредеют.

- Скоро, это в твоем понимании сколько?

- Не более, чем через пятьдесят-семьдесят лет.

Я хмыкнула. Ну да, скоро. Если повезет, за это время выпустится около сотни молодых волхвов, правда и около семидесяти уже умрет от старости.

Я вздохнула, с присвистом, очень глубоко, стараясь отогнать бессвязные и отнюдь не радостные мысли. Мировуд накрыл мою узкую руку своей сухонькой горячей ладонью.

- Ничего, внученька, все хорошо. Не думай пока об этом. Для тебя это сейчас представляется долгим сроком, но проживи четыре-пять столетий и ты поймешь, о чем я говорю. А теперь иди. Надеюсь, сегодня ты выспишься. Твой урок завтра сразу после обеда. Необходимо, чтобы и ученики тоже были вменяемы, а к обеду они, как мне кажется, проснутся. Должны, по крайней мере… - он умолк, задумавшись о чем-то своем. Я поднялась. Мировуд с улыбкой посмотрел мне в глаза.

- Иди. Завтра в два. И удачи. – Он подмигнул. Я широко улыбнулась. Хотя мысли в моей голове бродили далеко не самые веселые.

- Спасибо, Мировуд. Твоя поддержка никогда не бывает лишней. Спокойной ночи.

Я медленно и как-то нерешительно вышла за дверь. Что-то я еще хотела спросить…и забыла. Черт. Ну и куда подевалась моя знаменитая на всю Академию память? Это ж надо… Я фыркнула, выходя на улицу. Эх, сейчас бы в горячую ванну влезть… А собственно, в чем проблема?! Я же домой! Я мечтательно закатила глаза, направляясь в строну садов. Ах, да, еще надо бы насекомых каких набрать. Для тренировок. Я осмотрелась. Так… ага, вон пара жуков. Как бы их словить… Я нашла на поясе несколько пустых пробирок. Давно запас не пополняла, пора бы уже. Хотя сейчас мне это на руку – я в эти пузырьки жуков наберу. Теперь как бы мне их собственно поймать… Я стала подкрадываться к веткам, когда в голове прозвучало насмешливое:

«А Позвать?»

Я чертыхнулась и тихонечко шепнула, указывая выхваченной палочкой на блестящую зеленую спинку крупного листового жука:

- ACCIO жук.

Насекомое послушно подлетело ко мне. Я стремительно перехватила хрупкое тельце, отправляя его в пробирку. Вслед за первым последовала еще пара зеленых и один черный жуки и четыре паука. Ну, все, думаю, хватит. Змей в голове подтвердил, что этого нам будет достаточно. А теперь домой. Я двинулась в сторону портала, но, не пройдя и десяти шагов, краем уха уловила знакомый голос. Точнее, два знакомых голоса:

- …согласен. Думаю, даже в свои годы я вполне вынесу подобный перелет. Север Англии? Магический замок? Я смогу его ощутить, когда окажусь достаточно близко. Что-нибудь еще?

- Нет, это все. Спасибо вам, Крак.

- Я еще ничего не сделал. Благодарить будете позже…

Я не стала слушать дальше. Он решил узнать? Что ж, его дело. Я придвинулась к диску портала и быстро шагнула внутрь, позволяя взвихренным потокам силы перенести меня в мое обиталище, которое все настойчивее заявляло на меня свои права, стараясь даже в мыслях мелькать под именем «дом».




Глава 22. Три Непростительных

Вынырнув с обратной стороны, я в кромешной тьме, ориентируясь лишь на тепловое зрение, дошла до кухни. Здесь я позволила себе такую поблажку, как включенный свет, нащупав на стене выключатель. Итак. Сейчас попить чаю и наверх, тренироваться. Я поставила чайник на плиту. Потом устало плюхнулась на табурет, растирая ноющие икры. Ох, как же я устала за этот безумный день…

Залив в себя пару чашек травяного чая, я поняла, что совместно с душистым напитком, запихала в желудок полбатона хлеба в виде бутербродов со всем подряд. М-да, мой организм сам знает, что ему надо, не так ли…

Со вздохом я вымыла посуду и посмотрела на часы. Восемь. Без семи минут. Ну и ладно. Мирославу звонить поздно, так что с этим разберемся завтра. А сейчас наверх.

Я быстро поднялась на чердак, испытывая какое-то не совсем адекватное возбуждение от мысли, что сейчас буду изучать ну просто-таки кошмарные вещи. Змей в моей голове тихо и несколько расстроено вздохнул, но промолчал. Заперев дверь, я включила свет. Где бы… ага. Я достала пробирки с насекомыми. Змей посоветовал обездвижить их, чтобы не разбегались. Я криво ухмыльнулась и именно так и поступила. Замершие в стазисе тельца я вытряхнула на стол, стоящий возле ската крыши. Ну-с, приступим.

«Самой важной составляющей всех трех заклинаний является то, что ты должна ЖЕЛАТЬ сделать то, что собираешься. Если в твоей душе есть хоть клочок сомнения, заклятие обречено на провал. Первое – ИМПЕРИУС. Наставь палочку и всеми силами души требуй подчинения от объекта. Как только сможешь. Чем выше твое желание, тем ниже способность жертвы сбросить чары. Давай. Пробуй. Наставь палочку и громко и четко проговори IMPERIO»

Я ткнула кончиком палочки в сторону зеленого жука. Мое желание было простым и лаконичным – перевернись на спину. Ни одно насекомое по своей воле такого не сделает.

- IMPERIO!

Какое-то время ничего не происходило, потом до меня дошло, что жук все еще обездвижен. Я быстро произвела отмену всех заклятий.
Пока жук растерянно шевелил длинными черными усищами, я вновь произнесла формулу подчинения. Не исполнив приказа, жук рванул по столешнице подальше от меня. Я повторила формулу. Насекомое застыло, но и выполнить мое требование не торопилось. Я буквально выплюнула приказ еще раз, и жук неохотно повалился на спину. Я перевела дух.

«Не так уж плохо. Ты еще не поняла, что значит желать исполнения. В третий раз тебе почти удалось…возможно, не последнюю роль сыграло то, что ты разозлилась на это несчастное насекомое. Попробуй на следующем еще»

Я молча повиновалась. Сняв оцепенение, я быстро и с полной отдачей произнесла заклинание. Жук почему-то пискнул, хотя, по идее, не мог этого сделать физически, и упал на спину, задергав лапками.

«Перебор в силе желания. Требование категоричное, но не такое…жесткое. Если жертва будет исполнять приказ слишком быстро, она может погибнуть. Что, собственно, и произошло. Как это…перегрузка, вот. Еще раз»

Я подчинилась. Третий зеленый жук уже начинал шевелиться, когда я заставила его встать на задние лапки и станцевать. С холодным отстранением я наблюдала за нелепыми движениями, не испытывая ровным счетом никаких чувств.

«Отлично. Это именно то, что нужно. Холодный разум и жаркое, но не обжигающее желание. С насекомыми, конечно, куда проще, чем с людьми или иными разумными. Имеющие разум способны сопротивляться действию заклятия ИМПЕРИУС. В такой ситуации начинается поединок воль. Чаще, конечно, побеждает тот, кто накладывает заклятие, но не всегда. Теперь Заклятие Пытки. КРУЦИАТУС. Учти, сила боли напрямую зависит от твоего желания. От слабого покалывания до неописуемых страданий. Только твое желание. Этой болью можно убить, можно превратить в безумца… Зависит лишь от тебя. Все аналогично ИМПЕРИУСУ. Скажи CRUCIO»
Я достала паука. Секунда на «размораживание» и первая попытка. Я сосредоточилась. Мой голос неестественно-скребущим звуком, полностью лишенным каких бы то ни было интонаций, прокатился в гулкой тишине чердачного помещения:

- CRUCIO.

Мои губы изогнула холодная усмешка, когда паук стал извиваться на столе, дергая тонкими, веретенообразными ножками. Мысленно я пожелала усилить боль. Лапки задергались быстрее. Я снизила уровень, и паук словно затих. Не знаю, как я это делала, но заклятие словно читало мои мысли, выполняя мои желания. Я тихо шепнула:

- Finite Incantatem.

Паук еще раз дернулся и окончательно успокоился, пытаясь перевернуться. Я с безразличием наблюдала за его медленными, неуверенными движениями. Мое сознание словно раздвоилось. Часть разума была спокойна, как самый глубокий омут Изначального леса, в глубинах второй таились одновременно страх и радость от удачно совершенных заклятий. Где-то между этими половинами прозвучал голос Змея:

«Отлично. Это тебе удалось с первого раза. А теперь последнее…Смертельное проклятие. – Голос древней рептилии дрогнул от… кажется, страха – Заклятие убивает на месте. Учти, если два предыдущих не сопровождались никакими видимыми проявлениями, то здесь должен возникнуть короткий зеленый луч. Его касание гасит искру жизни, то изначальное, что делает нас собственно живыми. Нет, не уничтожает душу…оно словно…осушает ту божественную капельку крови, без которой человек не больше чем просто комок глины, просушенный солнцем и ветром. И опять – только желание является основой силы. AVADA KEDAVRA»
Я наставила палочку на все еще приходящего в себя после КРУЦИАТУСА паука, и впервые ощутив в себе истинно змеиную, холодную сущность, равнодушно произнесла:

- AVADA KEDAVRA.

Помещение озарила яркая зеленая вспышка. Я словно в замедленной съемке увидела, как с кончика палочки сорвался не очень длинный луч изумрудно-зеленого цвета, с шипением вонзившийся в подрагивающее тельце. Лапки судорожно сплелись и вытянулись, чтобы через миг мертво опасть вниз, сложившись нелепым цветком над белесым пузом арахнида. Я усмехнулась. Вот так. В голове раздалось изумленно - испуганное шипение:

«Как ты похожа на Тома…»

«Нет, мой Змей. Я не так уж на него похожа. Но общие, так сказать, семейные черты у нас есть. Например, равнодушие к смерти. Особенно к чужой. Наверное, все Наги такие. И не переживай. Я не настолько безумна, чтобы начинать войны. Я скорее буду их завершать. Я сейчас…давай отдыхать. Я поняла, что такое непростительные заклятия. Знаешь, почему они опасны для простых людей? – Змей послал мысль отрицания, словно помотал головой – Чтобы их создать, необходимо отрешиться от собственной души, от своих эмоций. Будучи оборотнем, либо не совсем человеком… у таких как мы эмоции отличаются от человеческих. ТЫ был не прав. В заклятиях нет Тьмы. Тьма есть лишь внутри нас самих. И только ЕЕ мы призываем в помощники. Если ты никогда не убивал, не мучил…не видел Смерти…Тьмы нет в тебе. И нечего призывать. А иначе… Заклятия будут работать. И простой человек не сможет выдернуть самого себя, свои эмоции оттуда, куда их загонит эта тьма. А мы можем. Потому что привыкли. Привыкли прятать самих себя, не показывая истинного лица из-за презрительной маски»

Я чувствовала, что последнее заклятие еще не оставило меня, заставляя радужки глаз светиться мертвенно-зеленым светом, словно в глубине кипит сила, готовая исторгнуть еще два смертельных луча. Сознание все так же оставалось разделенным на эмоциональную и рациональную половины. Я неспешно спустилась по лестнице, плотно затворив за собой дверь. Мне не хотелось продолжать занятия. На сегодня достаточно. Раздвоенность постепенно уходила, а я все стояла на балконе и смотрела на улицу, лишенную солнечного света в преддверии ночи, и глубоко вдыхала аромат цветущей под окном сирени. В глубине разума мелькнули обрывочные картины объятого пламенем и залитого кровью мира, мгновенно исчезнувшие. Я нахмурилась. Что это было? Что-то мне подсказывало, что это обрывки того старого сна, но уловить что-либо более конкретное мне не удалось. В тот же миг, когда погасли последние искорки видения, сознание слилось, возвращаясь в первозданное состояние. К глазам подкатили слезы, немедленно и жестоко задавленные плотно сомкнутыми веками. Я. Не. Буду. Плакать. Нет, надо срочно расслабиться. Нервы ни к черту.

Я настроила воду, позволив ей набираться в ванну, а сама уселась перед зеркалом, пытаясь расчесать гриву непослушных и вечно спутывающихся огненно-рыжих кудрей. Со стонами раздирая пряди гребнем с редкими зубьями, я полностью отрешилась от мыслей. Это было сродни медитации. Болезненной, но успокаивающей. Распутав, наконец, свои густые и довольно длинные волосы, я вытащила из шкафчика большое пушистое полотенце. Зеленое с алым. Интересно, мне семья тут все родовых цветов собрала? Весь дом был выдержан в общей зелено-алой гамме с редкими вкраплениями черного и белого. Обои, шторы…даже мебель была подобрана какого-то странного, чуть зеленоватого оттенка. Про аксессуары просто молчу.

Оборвав такие размышления, я с тихим блаженным выдохом, чем-то напоминающим стон, опустилась в наполнившуюся ванну. Я никогда не пользовалась ароматическими маслами. И причина весьма банальна – я алхимик. Я никогда не спрашивала у коллег, какой аромат принадлежит мне, а сама его чувствовать не могу -- особенность такая, никто не чувствует собственного запаха. Но чтобы не переплетать свой…паспорт с другими запахами, я редко пользуюсь духами и прочими душистыми веществами. И мыло предпочитаю нейтральное.

Я нежилась в горячей воде, позволяя ее теплу изгнать из мышц усталость. Медленно текли минуты, принося облегчение и успокоение в благословенной тишине ванной и пустого дома. Где-то мерно тикали часы, за окном едва слышно напевал вечернюю песенку теплый ветер. Я поймала себя на мысли, что можно послушать музыку, но вылезать из парящей и безмерно приятной воды не хотелось. Только поэтому я продолжила получать удовольствие в полной тишине. Тихое журчание навевало дремоту. Пожалуй, во мне слишком много змеиного. Как и все рептилии, я весьма неравнодушна к теплу. Хотя…может, это всем свойственно… Я криво улыбнулась своим мыслям. Шло время. Нет, все, хватит нежиться, спать пора. А то завтра урок…я поморщилась. Ненавижу. Ну почему мне всегда достаются такие паршивые задания? Это рок, что ли?! Ну и ладно. Со вздохом я вымылась и вылезла из воды, заворачиваясь в полотенце. Волосы мокрыми прядями прилипала к лопаткам. А вот не буду сушить! Как высохнут, так и надо. Я фыркнула. И стянула мокрые, лишь самую малость подсушенные волосы в тугую косу, гладко их зачесав. Вот и славно. Пусть так и высыхают. А теперь спать. Это будет самым разумным на данный момент.

Я прошла в спальню, и, бросив полотенце на спинку стула, закопалась поглубже в мягкую постель. Ух… Совсем забыла! Придется выбираться. Я размотала одеяло и скользнула в ванну, где оставила свой костюм и ножны.

Пять пробирок неизвестной мне смеси, хотя это наверняка витамины какие-то, мягко посверкивали в полнейшей темноте, словно намекая на наличие некоего свечения. Я вытянула одну, двинулась было в спальню, но подумала и достала все остальные. Пусть лучше лежат в доме, чтобы не разбились. Тем более, все равно я эту смесь только тут пить буду.

Я вновь заползла в кровать и залпом выпила содержимое пробирки. Пряная смесь горячим комом прокатилась от глотки до желудка, чтобы там, в животе, стать глыбой не просто льда, а льда азотистого. Меня передернуло от холода, но ощущение пропало столь же быстро, как и появилось. Сохранилось лишь легкое покалывание во всем теле, которое не назовешь приятным, но и противным оно не было. Еще раз дернув плечами, я уснула. И сон мой нельзя назвать приятным.



Глава 23. Прошлое. Чье?

«Маленький худенький и очень бледный мальчик с черными, давно не стрижеными волосами сжимался в углу комнаты в комок, стараясь не попасться на глаза отцу. Тот с утра был…сильно не в духе и вымещал злобу на всем, что попадалось под руки. Сейчас этим чем-то, а точнее кем-то, оказалась мама. С каждым новым криком и ударом тонкие, промерзающие каждую зиму стены крошечного дома, стоящего в самом бедном квартале города, в Паучьем тупике, содрогались, казалось, они могут в любой момент рухнуть. Мальчик прятал лицо в сложенных на коленях руках, пытаясь не слышать, как вскрикивает мама. Он знал, что сейчас она терпит побои лишь ради него, чтобы отец не обратил внимания на сына, не вспомнил, что именно он вызвал в нем такой гнев. По щекам ребенка катились слезы, но он был слишком слаб, чтобы вступить в открытое противостояние с отцом. И он поклялся себе, что сделает все, чтобы потом, в будущем, поквитаться с ним за маму. Сегодня он узнал, что на самом деле он будет гораздо могущественнее отца, простого человека, лишенного дара. Но до этого еще расти и расти. Мама говорила, что если у него будет дар, то он обязательно поедет учиться в специальную школу, но это произойдет только тогда, когда ему исполнится одиннадцать…так долго, целых пять лет ждать. А ему надо сейчас, чтобы мама больше не кричала! Никогда-никогда! Мальчик поднял залитое слезами лицо со следами побоев и в немом обещании стиснул кулачки. Черные глазенки сверкнули истинной ненавистью, на которую не должны быть способны дети. Жизнь рано заставила его повзрослеть…

Он стоял и смотрел на чистые и ухоженные домики, столь не похожие на застройку его района. Ему не хотелось идти домой. Там опять злой отец и плачущая мать. Лучше погулять до темноты, а потом тихо прошмыгнуть в дом, так, чтобы его не заметили. Есть, конечно, хочется, но можно и потерпеть. Его взгляд задержался на детской площадке. Пять или шесть детей радостно играли кажется в догонялки. Время от времени раздавался недовольный крик няни или мамочки, зовущей кого-то из ребят домой. Этот кто-то нехотя прощался и уходил, но его место быстро занимал еще кто-нибудь, только что вышедший на улицу. Он не подходил близко – его бы все равно не приняли в игру, но ведь смотреть никто не запрещал, правда? Его взгляд зацепился за двух девочек, тоже не участвовавших в общем развлечении. Они были одновременно похожи, и при этом совершенно разные. Наверное, сестры. Девочка постарше, с темно-каштановыми волосами, в синем платье, что-то резко выговаривала младшей, темно-рыжей, в зеленом сарафанчике. Последняя что-то яростно доказывала сестре. Мальчик заинтересовался и скользнул ближе, скрываясь за кустами, так, чтобы его не увидели.

«Лили, мама этого не одобрит! Не смей! Ты слышишь меня?!»

«Ох, ну Туни, смотри! Смотри, я сейчас заставлю этот цветок летать! Вот!»

И цветок полетел, паря от одной ладошки девочки до другой. Девочка постарше, лет одиннадцати, схватила сестру за запястье, и цветок упал на траву.

«Не смей! Тебя могут увидеть! Это…ненормально…то, что ты делаешь! Марш домой!»

«А вот и не пойду! Ну, Туни! Пожалуйста!»

«Мы идем домой!»

Мальчик наблюдал, как с этими словами старшая девочка, Туни, потянула за собой младшую, которая выглядела его собственной ровесницей, прочь с площадки. Мальчик против воли улыбался, глядя, как отчаянно Лили, как ее назвала сестра, сопротивляется и старается выдернуть руку. Его заинтересовала эта девочка, видимо, тоже владеющая даром творить волшебство, как и он сам.

Мальчик смотрел на площадку, выискивая ту девочку, но она все не появлялась. Может, она заболела? Или ее тоже наказывают за то, что она может делать? Мальчик ждал целый день, но она не пришла. И на следующий день тоже…и через день… Потом она появилась, но не на долго, и она не делала ничего…такого. И снова пропала на целую неделю. Мальчик поплотнее закутался в куртку, которую ему отдал отец, когда выяснилось, что его старая на него не налезает. Куртка была большая, как мешок, но зато под ней не было видно его кофты, которую мама нашла в сундуке на чердаке. А самое главное, эта куртка спасала от холодного ветра. До осени осталось три дня, ему придется идти в эту школу, где его все терпеть не могут и постоянно смеются и издеваются над ним… Ну ничего! Еще два года и он уедет! Уедет учиться волшебству. Мальчик позволил себе с улыбкой помечтать, как он будет учиться, как окажется лучшим по всем предметам…ведь мама уже сама начала ему объяснять, что к чему, по секрету, конечно, чтобы отец не узнал.

Осень. Бараки позади его школы. Человек пять парней постарше зажали мальчика в углу, время от времени отвешивая ему болезненный удар. Мальчик не кричал и не плакал, лишь ненавидящим взглядом смотрел на мучителей.

«Вонючий грязеед! Не смей показываться в школе! МЫ тебя еще по-настоящему не били и тебе вряд ли захочется!»

Мальчик молчал. Из левой ноздри тонкой струйкой сочилась кровь. Ничего, не впервой! Заживет. Высокий парень, видимо главный среди этих… сильно ударил мальчика кулаком в живот. Едва слышно всхлипнув, он сполз по стене на пол. Все загоготали.

«Грязный босяк! Скажи, а твоя мамаша правда по ночам бродит по помойкам и собирает объедки, чтобы сделать завтрак?»

Эти слова вызвали новую волну хохота. В груди мальчика вспыхнул иррациональный жар гнева. Кто-то из шайки встретился с ним взглядом и отшатнулся в страхе. Мальчик молчал, но глаза… Потом главарь завопил от боли. На руках, ногах, лице парня открылись глубокие кровоточащие порезы. Взгляд мальчика прошелся по мучителям, и каждый, на кого он падал, начинал кричать. По земле побежали струйки крови. Мальчик, чей гнев схлынул, в ужасе уставился на содеянное. Его мучители слабыми голосами стонали, лежа на холодной почве. Мальчик, не в силах видеть то, что сотворил, сам не зная как, развернулся и побежал, не обращая внимания на хрипы, в которых с трудом, но опознавались мольбы о помощи.

Весна. Мальчик бредет по дороге, ноги промокли насквозь. Он заходит в дом. Отца, на его счастье нет. Мама ждет его на кухне.

«Знаешь, малыш, я сегодня хотела тебе кое-что показать… Но решила, что с такими заклятиями тебе знакомиться еще рано…»

«Но мама! Пожалуйста!»

«Нет. Но, если хочешь, я могу показать тебе свою лабораторию. Думаю, ты вполне уже готов к этому»

«Ух ты! Здорово! Пойдем скорее!»

Мальчик обхватил худое запястье матери своими тонкими пальцами и потянул. Та встала с табурета и позволила сыну подвести себя к люку в подвал. Мальчик знал, что лаборатория там, мама ее закрывает заклятиями от отца, но сам он там еще ни разу не был. И теперь с нетерпением ждал, когда же мама снимет Запирающие чары, приплясывая от возбуждения рядом с ней. Она, устало улыбаясь, спрятала в рукав палочку и потянула на себя кольцо. Люк откинулся, открывая хлипкую на вид лестницу. Ни секунды не мешкая, он скользнул вниз. Мама спустилась за ним. Мальчик заворожено уставился на ряды полок, заставленные стеклянными банками с самым разнообразным содержимым, подчас выглядящим просто отвратительно. Какие-то внутренности соседствовали с высушенными глазами и лепестками цветов, на широком столе лежали разделочные доски и несколько ножей какого-то непонятного цвета, не такого, как обычно. Посередине стола стоял котел на треноге, под которым была установлена непривычная горелка. Мальчик посмотрел на улыбающуюся своей обычной грустной и усталой улыбкой маму. Отвечая на его немой вопрос, она сказала:

«С сегодняшнего дня я буду учить тебя тонкому и точному искусству зельеварения. Но ты должен мне пообещать, что папа ни о чем не узнает»

Мальчик согласно закивал, мечтая поскорее приступить к изучению нового и интересного раздела магии. Мама все так интересно рассказывает! Он был готов слушать ее днями и ночами, только бы она не переставала учить его новым и интересным вещам.

Мальчик держит в руках заветное письмо. Рядом сидит та девочка, Лили.

«Ну вот. Видишь, я же говорил, мы обязательно туда поедем! Завтра мы с мамой отправимся на Косую аллею, чтобы купить все необходимое. А когда поедешь ты?»

«К нам пришла женщина, профессор МакГонагалл, она сказала, что через неделю она отведет меня туда, но раньше не получится…» - в голосе девочки звучала печаль.

«Ничего страшного! Зато поедем мы вместе! Туда ходит только один поезд, и все всегда ездят на нем. С платформы 9 и ¾. Мама говорит, чтобы туда попасть, надо пройти сквозь стену»

Мальчик замолчал и девочка тоже.

Огромный зал, потолок, похожий на вечернее небо, парящие свечи… Толпа детей, и мальчик среди них. Кто-то сильно толкает его в спину. Он падает на колени. Оглядывается и встречается с насмешливым взглядом карих глаз. Отворачивается. Высокая сухощавая женщина с гладко забранными волосами ставит на стул потертую и покрытую заплатками шляпу, объясняя, что будет происходить. Мальчик не слушает, он это знает – мама уже рассказала. Он с тревогой ждет момента, когда объявят, куда пойдет Лили. Хоть бы в Слизерин! Пожалуйста! В момент, когда Шляпа, едва коснувшись копны рыжих волос, выкрикивает «Гриффиндор!» его сердце ухает в пропасть. Он-то точно будет в Слизерине, он знает. Там училась мама и все ее предки. Где-то в глубине души живет отчаянное желание оказаться вместе с Лили, его единственным другом, в Гриффиндоре… Тихий шепот Шляпы:

«Так надо. Я все понимаю. Но это очень важно. Поверь. Ты идешь в СЛИЗЕРИН!»

Последнее слово звучит на весь зал. Мальчик бросает печальный взгляд на стол Гриффиндора, куда ушла Лили, и отправляется в другую сторону. За накрытым столом его приветствует староста Дома, высокий беловолосый парень с вытянутым лицом. Представившись Люциусом Малфоем, он начинает выспрашивать мальчика о его семье. Он мнется, сообщая о маме, но молча об отце. Незачем им знать, что отец маггл. Мама предупредила, что многие этого не любят. Лучше пусть не знают. Кажется, повезло. Отцом никто и не заинтересовался. Вот и отлично.

Первое занятие по зельеварению. Совместное с Гриффиндором. Трое мальчишек исподтишка бросают в него бумажки. Он мужественно не реагирует. Хотел сесть с Лили, но ему не позволили. Сказали, что надо садиться со стороны своего факультета. В мрачном настроении он выслушивает профессора, собираясь приготовить требуемое зелье. В принципе, он уже знает рецепт…мама научила. Так что можно особо не слушать. Все идет чудесно…но в какой-то момент кто-то из мальчишек со стороны Гриффиндора что-то бросает в его котел. Он не успевает поймать…раздается оглушительный взрыв. Профессор строго отчитывает его, но он молчит, не указывая на обидчиков. Потому что не хочет выглядеть стукачом в глазах Лили. Сняв пять баллов со Слизерина, профессор устраняет беспорядок и велит всем продолжать работу.

Мальчик черной тенью скользил по коридорам замка, пробираясь к входу в гостиную Гриффиндора. Дорогу ему объяснила Лили, позвав пообщаться. Мальчик боялся, что его поймают, поэтому шел тем бесшумным шагом, которому научился, когда тайком пробирался домой и не хотел разбудить отца. Лили уже ждала его у входа.

«Так жаль, что мы на разных факультетах… Спасибо, что не выдал сегодня этих идиотов. Хотя, если честно, они это заслужили. Как тебе в школе?»

«Здесь замечательно. В любом случае, лучше, чем дома. Хотя, там мама, и, наверное, ее…» - он оборвал себя. Лили не надо это знать. Девочка внимательно посмотрела на него, но уточнять ничего не стала. Мальчик был ей очень за это благодарен. В этот момент кто-то налетел на него сзади, роняя на пол. Он оглянулся, но никого не увидел. Вместе с Лили они озирались по сторонам, пытаясь понять, кто это был, а из пространства раздался противный издевательский смех. Мальчик быстро попрощался с Лили и побежал обратно в подземелья, едва не заблудившись и лишь чудом разминувшись со школьным смотрителем. Влетев в общую спальню первого курса, он как мог тихо прокрался к кровати, стараясь унять предательскую дрожь в руках. Кошмар. И что же это было? Точнее, кто?

Мальчик, точнее, уже юноша, идет по коридорам, позволяя мантии виться за своей спиной. Его окликает молодой человек с длинными белыми волосами, видимо, не являющийся студентом, если учесть отсутствие формы и факультетских регалий. Юноша подходит ближе. Собеседник едва слышно спрашивает:

«Ты готов присоединиться к нам?»

«Еще…еще не уверен…прости, Люц…»

Старший парень с силой сдавливает плечо юноши своими аристократичными пальцами.

«Думай быстрее. Слишком много желающих занять это место. Лорд не любит ждать. Ты в этом году закончишь пятый курс – пора бы уже выбрать будущую карьеру…»

Еще раз сжав плечо, парень стремительно прошел мимо. Юноша долго провожал его глазами, а потом с долгим вздохом развернулся, двинувшись в другую сторону.

Лето. Кажется, пора экзаменов… Юноша встал из-под дерева, где перед этим сидел, проверяя по учебнику написанное на экзамене. Краем глаза он заметил что к нему идут двое его извечных мучителей. Еще двое остались сидеть в тени другого дерева, невдалеке от него. Чтобы иметь возможность все видеть. Потому что сейчас не будет ничего хорошего. Юноша это знал.

«Всё в порядке, Снивеллус?» - громко спросил черноволосый паренек в очках.

Юноша сделал то, что надо было сделать в ожидании нового…развлечения. Он вытащил палочку, точнее…почти вытащил. Очкарик выплюнул:

«EXPELLIARMUS!»

Палочка вывернулась из рук юноши, отлетев довольно далеко и оказавшись вне пределов досягаемости. Второй подошедший парень зло хохотнул.

«IMPEDIMENTA!» - воскликнул он, направляя палочку на юношу, чья попытка достать свою палочку окончилась провалом, потому что заклятие сбило его с ног.

Стали собираться зрители.

Юноша, задыхаясь, лежал на земле. Парни подошли к нему, подняв палочки, постоянно оглядываясь на зрителей.

«Как прошёл экзамен, Снивелли?» - спросил очкарик.

«Я наблюдал за ним, у он носом тыкался в пергамент» - злобно сказал второй. – «Там повсюду были большие жирные пятна, так что они не смогут прочитать ни слова»

Кто-то из зрителей засмеялся; ну конечно, ведь юношу не любили... Он пытался подняться, но заклинание всё ещё действовало на него; он боролся, как будто пытался развязать невидимые верёвки.

«Ну... подожди» - задыхался он, пристально глядя на очкарика с выражением глубокого отвращения, - «ну... подожди!»

«Подождать чего?» - холодно спросил другой парень – «Что ты собираешься сделать, Снивелли, вытереть о нас свой нос?»

Отчаянно ругаясь и пытаясь призвать силовую магию, для которой не нужна палочка, юноша продолжал дергаться в невидимых путах.

«Вытри рот» - холодно сказал предводитель, - «SCOURGIFAI!»

Фиолетовые мыльные пузыри вдруг полетели изо рта юноши, его губы покрыла пена, закрывая рот и удушая.

«Оставьте его В ПОКОЕ!»

Мучители обернулись. С отмели к ним спешила Лили.

«Всё в порядке, Эванс?» - спросил старший в шайке, и тон его голоса вдруг стал приятным, глубоким и более зрелым.

«Оставьте его в покое» - повторила Лили. Она смотрела на парня в очках с большой неприязнью. – «Что он вам сделал?»

«Ну» - сказал парень, стараясь замять ситуацию, - «это скорее из-за того, что он просто существует, если ты понимаешь, о чём я...»

«Ты думаешь, это забавно, - холодно сказала она. - Да ты просто надменная, задиристая свинья, Поттер. Оставь его в покое»

«Я сделаю это, если ты пойдёшь со мной, Эванс» - быстро ответил парень, которого Лили назвала Поттером, поправляя очки. – «Ну же... пошли со мной, и я никогда больше не подниму палочку на старину Снивелли»

Юноша почувствовал, как путы, сковывавшие его, начали ослабевать, лишившись контроля и подпитки. Он стал медленно и незаметно ползти к своей палочке, одновременно отплевываясь от пузырей.

«Я не пойду с тобой даже если придётся выбирать между тобой и гигантским кальмаром» - ответила Лили.

«Опять неудача, Сохатый» - оживлённо произнёс второй и повернулся назад к юноше. – «ОЙ!»

Но было уже поздно; в отчаянии и стремлении поквитаться юноша направил палочку прямо на Поттера, последовала вспышка, и на лице у парня появилась глубокая рана, орошающая мантию кровью. Очкарик засуетился: последовала вторая вспышка света, юноша перевернулся вверх ногами в воздухе, его мантия свисала на голову и открыла тонкие бледные ноги и серые трусы.

Раздался громкий хохот зрителей и участников представления. Не смеялась только Лили:

«Отпустите его!»

«Конечно же» - ответил очкарик и взмахнул палочкой вверх; юноша свалился смятой кучей на землю. Выпутавшись из мантии, он мгновенно встал на ноги и поднял палочку, но теперь второй произнёс:

«PETRIFICUS TOTALUS!» и юноша вновь оказался подвешенным.

«ОСТАВЬТЕ ЕГО В ПОКОЕ!» - закричала Лили. Она вынула свою собственную палочку. Парни с осторожностью наблюдали за ней.

«О, Эванс, не вынуждай меня причинять тебе боль» - убедительно сказал Поттер.

«Тогда снимите с него заклятье!»

Мучитель глубоко вздохнул, затем повернулся к юноше и пробормотал контрзаклятье.

«Ты свободен» - сказал он, когда Снейп поднялся на ноги. – «На твоё счастье, за тебя заступилась Эванс, Снивеллус...»

Юноша оглянулся по сторонам. Заметив нескольких своих новых…друзей из свиты Лорда, он вздрогнул. Как же не вовремя это случилось… Если бы их тут не было, все оказалось бы проще.

«Я не нуждаюсь в помощи от такой Грязнокровки, как она!»
Лили моргнула.

«Хорошо» - холодно сказала она. – «В следующий раз я не буду беспокоиться. И я бы на твоём месте постирала трусы…Снивеллус»

«Извинись перед Эванс!» - ревел Поттер, угрожающе нацелив на него палочку.

«Я не хочу, чтобы он извинялся» - крикнула Лили, поворачиваясь к парню, - «ты ничуть не лучше его»

«Что?» - завизжал очкарик, - «Я бы НИКОГДА не назвал тебя... сама-знаешь-кем!»

Юноша больше ничего не слышал, погрузившись в отчаяние. Только что он оттолкнул единственного дорогого ему человека в этой школе. Оттолкнул лишь потому, что это могло не понравиться его новым…товарищам. А он сейчас на испытательном сроке, и должен показать себя с лучшей стороны, чтобы войти в число Преданных Лорду. Чтобы заслужить знак отличия. И чтобы достичь этого, а также, чтобы ОНА не пострадала…

Юноша потряс головой. В глазах застыла беспросветная тоска. Он знал, что теперь все закончилось. Лили этого не простит. Затуманенным слезами взором он проводил хрупкую рыжеволосую фигурку, удаляющуюся в сторону замка. И теперь ему уже было все равно, что с ним сделают эти гриффиндорские изверги.

Зима. Холод и одиночество. Гостиная в подземельях, юноша сидит на ледяном полу в углу, обхватив колени руками. Его взгляд бесцельно скользит по стенам, натыкаясь на календарь. 29 января… Завтра ЕЕ день Рожденья… Рядом с хлопком появляется домовик. Он молча отдает записку и вновь исчезает. Руки юноши начинают трястись. Он узнал этот летящий почерк. Впервые после той безобразной сцены на берегу озера полгода назад она просит его о встрече. И желании что-то обсудить. Он бегом несется в сторону башни, где она его будет ждать. Еще за два пролета он замечает ее, стоящую возле портрета, закрывающего вход в ИХ место обитания. Запыхавшись, он останавливается возле нее.

«Что случилось Лили? Тебе нужна помощь?»

«Нет. Я просто хотела тебе кое-что сказать…памятуя о нашей довольно долгой дружбе»

«Лили, я ведь уже объяснял…»

«Я поняла тебя, но не собираюсь повторяться. Ты выбрал своих друзей. С ними тебе и быть. Но я сейчас о другом. Я хочу просто сказать тебе, чтобы ты не узнал об этом через десятые руки. Если бы вообще узнал. Я выхожу замуж»

Голос юноши внезапно сел, и все, что он смог выдавить, был короткий вопрос:

«Как…?»

«Как все. С банкетом, цветами и в белом платье»

«За кого? Когда?»

«После школы. За Джеймса Поттера»

Юноша осел на пол, словно ноги отказались ему служить. Лили посмотрела на него и в глазах ее мелькнула боль, тщательно спрятанная за маску равнодушия. Она опустилась на корточки рядом с ним, шепча:

«Ты придешь?»

Юноша помотал головой. Отняв ладони от лица, он посмотрел в яркие зеленые глаза:

«Как я могу там появиться? Там будут он и все его друзья… А видеть тебя с ним…это слишком больно. Лили, пойми, я любил тебя, люблю и буду продолжать любить!»

Девушка мягко отвела с его лба черные пряди.

«Не лги себе. Поверь, если бы ты не был таким замкнутым, ты бы понял, что ты ошибаешься и вокруг много девушек, достойных твоего внимания»

«Лили, пойми, Я не претендую на тебя, ты слишком хороша для такого как я… Но Поттер… Лили, прошу, подумай!»

«Я уже давно все решила. Завтра мы объявим о помолвке»

«Тогда…счастливой тебе семейной жизни, Лили. И еще… сейчас уже больше полуночи, так что…с Днем Рождения. Извини, подарок завтра утром тебе принесет сова»

«Ты чудо… Спасибо тебе…за все. Я не хотела, чтобы все получилось так, как получилось. А сейчас…раз уж ты не будешь на свадьбе…»

Она стремительно прильнула к губам юноши, даря ему щедрый поцелуй. Вначале замерший от такого юноша, ответил ей, чуть обняв. Она отстранилась, загадочно улыбнувшись.

«Поцелуй невесты для близкого друга. Есть такая традиция. Прости, мне пора. Да и ты уже шел бы к себе, чтобы не поймали. И у меня к тебе просьба – не пытайся больше увидеться со мной. Этот разговор был последним. Прощай»

Она встала, намереваясь уйти, когда юноша поймал ее за руку:

«Почему?»

«Ты очень сильно меня обидел. Сегодня я сделала исключение, ненадолго забыв про ту боль, что ты мне причинил, но впредь я не хотела бы сталкиваться с тобой… Я не хочу, чтобы кто-то говорил, что я продолжаю общаться с одним из крошек Упивающихся. Потому что я для него навсегда останусь презренной грязнокровкой. Ты стал слишком…одним из них. Так что отныне и впредь, я как приглашенная на стажировку в аврорат, буду относиться к тебе как к любому из них. Как к врагу»

На этой ноте разговор был окончен, но юноша еще долго сидел на холодном каменном полу, постепенно приходя к единственному возможному выводу – все кончено. Навсегда. Он, пошатываясь, поднялся на ноги, и медленно побрел к подземельям. Эта дорога в жизни отныне для него закрыта. А значит остался последний вариант. Дойдя до своей гостиной, он вызвал условным заклятием личного домовика своего друга.

«Добби, передай Люцу, что я согласен идти на Посвящение. Завтра. Точнее, уже сегодня»

Когда эльф исчез, юноша упал на колени, снова и снова переживая весь состоявшийся разговор. Первый и последний, он знал, что последний, поцелуй Лили жег губы. Ему хватило самообладания накинуть полог тишины на комнату, прежде чем в голос завыть от разрывавшей душу дикой боли.

Он стоял перед черным алтарем. Над землей догорал закат. В голове звучал гулкий ГЛАС:

«Ты готов присоединиться к тем, для кого смерть лишь насмешка?»

«Да» - ГЛАС разрывает сознание, читая самые сокровенные мысли. Здесь невозможно солгать.

«Готов ли ты отдать самого себя на служение высшим из всех возможных сил и стать сопричастным к той власти, что они дают?»

«Да, мой Лорд»

«Будешь ли ты с полной отдачей действовать на благо своих братьев и сестер?»

«Да, я сделаю все для благополучия нашей семьи»

«Будешь ли ты предан лично мне и выполнишь ли мое поручение, даже если я прикажу тебе умереть?»

«Да, мой Повелитель. Я готов выполнить любое ваше приказание, даже если оно потребует у меня мою жизнь»

«Тогда прежде, чем я подарю тебе свою печать ты должен доказать свою преданность мне. Одно задание, и ты с нами, ты войдешь в ряды Избранных, в ряды истинно Посвященных и Преданных МНЕ!»

«Что я должен сделать, господин?»

«Принеси жертву…Она уже ждет тебя на алтаре»

Юноша перевел взгляд на черный камень, где из пустоты возникла хрупкая детская фигурка. Девочка была распята на камне Связывающим заклятием. Юноша судорожно сглотнул, стараясь отрешиться от нахлынувших воспоминаний. Рыжие кудри и зеленый сарафанчик до боли напомнил ему о НЕЙ. Он потряс головой, прогоняя наваждение.

«Что же ты медлишь? Убей ее!»

«Каким образом я должен это сделать?» - голос юноши, к его гордости не дрогнул.

«Заклятием, конечно же! Или есть другие предложения?» - в ГЛАСЕ появилась насмешка.

«У меня с собой есть яд. Я могу сделать так, что полностью доверившись мне, она сама, добровольно его выпьет»

«Это интересный вариант, но я хочу видеть, владеешь ли ты Непростительными заклятиями»

Юноша подавил горький вздох. Не вышло. Что ж…

«AVADA KEDAVRA!»

Он сосредоточился на своих обидах, чтобы появилось желание убивать. И желание пришло. Из палочки вырвался зеленый луч, осветивший поляну. Тело ребенка безвольно дернулось и обмякло на черном камне.

«Прекрасно. Ты достоин стать одним из нас. Теперь тебе будет дозволено видеть меня»

Рядом с ним с хлопком появился…маг. Человеком его язык не поворачивался назвать. Лицо, лишенное носа, с двумя щелками вместо ноздрей, с горящими алым светом глазами… Юноша почтительно склонил голову.

«Смотри на меня. Моим Преданным разрешено смотреть мне в глаза. Если они не боятся, конечно» - Лорд гулко захохотал. – «Протяни левую руку»

Юноша повиновался, закатав рукав. Предплечья коснулся кончик палочки Лорда, и мир затопила боль. Юноша стиснул зубы, стараясь не кричать. На коже медленно стали проступать сначала красные, окровавленные контуры Метки, но постепенно кровь чернела, превращаясь в рисунок черепа и змеи. Юноша шипел, но терпел изо всех сил. Боль из просто телесной становилась более острой и глубокой… В какой-то неуловимый миг мир померк, и юноша провалился в собственное сознание, где с тихим звоном лопались какие-то тонкие нити, что-то обрывалось и исчезало в круговерти образов и идей, эмоций и желаний. Он чувствовал, будто раздвоился, и пытался вновь слиться в единое целое, но это не удалось. Как дым сквозь пальцы это отделившееся нечто ушло, оставив пустоту, которую столь же стремительно заполнили горечь, боль, вина и чувство невосполнимой потери. И снова боль, рвущая пополам, адская мука, которую невозможно вообразить, невозможно описать – можно только однажды ощутив, запомнить навечно. А за горизонтом скрылся последний солнечный луч, погружая мир в бесконечную ночную темноту…

Светлица, вырубленная в скале, свет заходящего солнца, уже касающегося краем горизонта. Крики роженицы и тихий голос повитухи.

«Ну же, девонька, поднатужься, чуть-чуть осталось! Давай же!»

«А-а-а, чтоб это отродье змеиное все круги Подземья прошло! Ящеров ребенок! Ненавижу! Чтоб оно так же по жизни мучилось, как я последние месяцы! Сирин его подери! Будь он проклят, этот выродок!»

«Да что же ты такое говоришь, девонька! Дитя ведь, а ты проклинаешь! Пошто ребенку жизнь губишь?!»

«Да-а-аа!!...а как оно мне эту жизнь загубило?! Утопила бы, да на душу грех брать не хочу! Аа-аа»

За горизонтом исчезает последний солнечный луч. В этот же миг тишину разрывает крик младенца.

«Збигнева, девочка это! Да какая хорошенькая… Ой, святый Род, что это!?!»

Повитуха отшатывается от ребенка, которому только что перевязала пуповину и уложила в колыбель. Глаза новорожденной начинают полыхать, все ярче и ярче, зрачок стремительно сужается, становясь змеиным, комнату озаряет мертвенно-изумрудное свечение.

Непропорционально большие и искаженные, как в линзе, стены, странно звучащие, словно под водой голоса… И слияние боли физической и душевной. Физическая боль рождалась где-то в груди, дыхание было мукой, адски горело что-то в районе живота… Мне показалось, что перед неправильно видящими глазами мелькнуло что-то туманное, и в тот же миг родилась боль в разуме и боль в глубинах души, ни с чем несравнимая пытка. Она становилась все сильнее, раздирая маленькое тело, словно не помещалась в нем. Я закричала и услышала свой искаженный крик. Надо мной склонилось лицо какой-то женщины. А потом ее глаза отразили сполох мертвенно-изумрудного огня, загоревшегося в моих глазах.



Глава 24. Совпадения?

Я с хриплым, надсадным криком села на постели. Боль, снедавшая…меня? Или нет? Кого?...во сне отнюдь не исчезла. Она продолжала мерзко накатываться, оставляя после себя только слабость. Боги, да когда же это прекратится?! Какое-то время я старалась даже не шевелиться, пока, наконец, боль не схлынула, заставив меня задрожать, как в ознобе. Ужасно. Вместе с исчезновением боли стало приходить в себя искалеченное чужими эмоциями и памятью сознание. По щекам покатились запоздалые слезы, унося остатки судорог, совсем недавно ломавших и кореживших тело и…душу? Да, пожалуй, именно душу. Меня передернуло. Ненавижу эту часть способностей Змеевичей. Вещие сны, приоткрывающие завесу времени над прошлым, настоящим или будущим снятся представителям Рода не так уж часто, но все же снятся. Нечистокровным по идее, они должны приходить еще реже…но это уже второй сон такого типа за последний месяц. Перебор даже для Старших. А что самое странное, мне за всю мою жизнь приснилось всего два сна, с интервалом в несколько лет…до того момента, как я спасла алхимика. Стоило ему появиться – и начались проблемы. Особенно с Даром. А теперь – сразу, да еще так четко и полно… Я закрыла лицо руками, заставляя себя не задумываться о содержании сна. Это слишком тяжело. Я не должна была этого о нем знать. ЗАЧЕМ МНЕ ЭТО ЗНАНИЕ?! И все же… В сердце поселился теплый комок сочувствия и жалости. Полынь… Теперь мне ясно, почему именно этот запах. Пережить такое в детстве и юности… Мне не ясно, как при всем этом он сумел сохранить рассудок. Это все так…неправильно. Никому и никогда я не могла бы пожелать пережить такое же. Неудивительно, что он так холоден и отстранен от всего, так язвителен. БОГИ… По моим щекам медленно стекали ручейки слез, хотя я совершенно четко осознавала, что не плачу. Что-то во мне словно сломалось… Память подкидывала обрывки воспоминаний о детстве покинутого, преданного ребенка. Я не могла понять, как можно так издеваться над человеком?

Когда первый шквал эмоций поутих, а тоска и сострадание спрятались на задний план, я попыталась осмыслить увиденное. Итак, получается, я сейчас лицезрела историю алхимика, ну, кроме последних…кадров. Воистину, это не жизнь, а кошмар. Потом я усмехнулась. Так много общего обнаружилось со мной самой… Друзей нет, кроме одного паренька, детство в роли изгоя, та же роль в Академии… Вот только я не шагнула во Тьму. Хотя…Это с какой стороны еще посмотреть. Возможно, я в глубинах Тьмы уже настолько далеко, что эта темнота воспринимается мной как Свет… Я хмыкнула. А последняя сцена ЕГО прошлого, Посвящение… Во мне жила твердая уверенность, что последние видения как то связаны между собой… Но как же тяжело это видеть и слышать… Я вновь обхватила себя руками, изгоняя все ощущения из памяти. Сейчас надо думать. Я посмотрела на стоящие возле кровати часы. Пять утра с копейками. На улице стало светлеть. Я продолжила свое рассуждение. Меня сейчас мучила только одна мысль – зачем ЭТО мне было показано? Что я должна понять? Обычно, если я правильно помню теорию Вещих снов, сон о прошлом дается нам, чтобы понять возможности или пути решения уже существующих проблем, если они важны для мироздания. Что мне не ясно, так это чем важны мои отношения с алхимиком, а я не сомневалась, что сон относится к ним, для всего сущего. Что в этом такого? И еще. Я знала, что вся предыстория была показана, как объяснение последней…сцены. Но как мое рождение связано с Посвящением? Едва я задала себе этот вопрос, в душе снова полыхнула боль. На глазах выступили слезы. Боль… Чем же она нас связывает? Чтобы мыслить логически, я погрузилась в медитацию, отстраняясь от посторонних мыслей, чувств и эмоций. Только четко мыслящий разум. И строгое сопоставление фактов. Осмысление и понимание… Я закрыла глаза, восстанавливая в памяти сон. Нет, не сон, видение. Сейчас, отрешившись от эмоциональной составляющей своего восприятия, я стала замечать некоторые интересные детали. Первое, история зельевара действительно была весьма похожа на мою, даже в некоторых мелочах, только мужчин и мальчиков в ней заменяли женщины и девочки и наоборот. Например, моя мать ненавидела меня за то, что я есть, вымещая злобу на отце. Отличие в том, что отец не мирился с этим, просто выгнав ее. Я принадлежала к странным, тем, кого не принимали в свои игры другие дети племени Змеевичей. Слишком мало во мне было змеиной крови. Это продолжалось до тех пор, пока жизнь не свела меня с Торинагом, таким же квартероном, как и я. С таким же странным. Я так же боялась к нему подойти, причем долго, больше года, а потом вместе с ним сбежала в Академию. И так же оказалась парией в этой Академии, поссорилась с ним из-за того, что он стал слишком уж тесно общаться с Иишей, которая, вместе с тремя подружками – Самаритаей, Маришкой и Иришкой – с первого дня обучения стала мне злейшим врагом. Потом была практика…и смерть Торинага. А у алхимика, как я понимаю – служение Лорду и гибель Лили… Стоп… Я воспроизвела по памяти лицо Лили. ЧЕРТ!!! Чуть раскосые зеленые глаза, курносый носик с россыпью легких веснушек по светло-бледной коже, рыжие волосы… Боги…я так на нее похожа… Не копия, конечно…но все равно…это не правильно. А…может, МакГонагалл, про нее говорила?! Тогда…тогда мне понятны некоторые ее комментарии. Ладно, это опустим, это не столь важно. Далее. Посвящение. Боль зельевара. Она так похожа на ту, что чувствовала я сама в миг рождения… Можно предположить, что это что-то связанное… Я сосредоточилась на мелких деталях… Так, он сидел в гостиной, когда эльф принес ему письмо…там был календарь…число…какое было число?! 29 января? Да, точно… Боги… А год? Нет, года там точно не было…Значит так, это происходило… Кажется, он как-то говорил, что родился в шестидесятом, выходит, в школу он пошел в семьдесят первом…а когда принес присягу Лорду, на ШЕСТОМ курсе, была зима…СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОГО! Тогда получается… он сказал Лили, что поздравляет ее с Днем Рождения, потому что уже больше полуночи…а значит, наступило тридцатое!
Я широко распахнула глаза, не в силах игнорировать прорвавшееся сквозь все барьеры сознания удивление и страх. Я РОДИЛАСЬ ТРИДЦАТОГО ЯНВАРЯ ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОГО ГОДА!!! Дата моего рождения совпадает с датой рождения Лили, только с разницей в семнадцать лет… Но есть еще нечто… Северус принял присягу с последними лучами солнца 30 января 1977 года…в день и час моего рождения. Я снова загнала поглубже все идеи и эмоции, чтобы трезво оценить все подробности. Спасибо последнему видению, теперь я с уверенностью могу утверждать, что издала свой первый крик в тот момент, когда солнце полностью скрылось за горизонтом. Получается, я родилась одновременно с тем, как зельевар получил Метку… И что мне это дает? Что общего в наших страданиях? Я потрясла головой, разгоняя туман боли, еще немного мутивший сознание.

С тихим вздохом я повалились на подушки, так и не придя к однозначному выводу. Запутавшись в собственных эмоциях, я решила, что лучше просто попытаться еще поспать. Благо, занятия начнутся только в два часа, значит, до десяти точно я еще могу позволить себе отоспаться. Главное, поуютнее закутаться в одеяло. Вот так.

Выгоревшая равнина, алое, похожее на кровь небо, затянутое клубящимися тучами, стаи воронов, кружащие над умирающим миром, руины городов и опаленные остовы машин. Детские тела. Я словно призрак скользила по улицам городов и сел, мое черное платье вилось за спиной, скрадывая шаги. Я шла вперед, наблюдая, как закат превращает кровь неба в густую черноту ночи, не нарушаемую ни светом звезд, ни сиянием луны. А впереди мертвенной зеленью светился черный алтарь, позади которого сидела на каменном троне высокая худощавая фигура, закутанная в непроницаемый балахон, полностью скрывающий ее, настолько черный, что он казался неотъемлемой частью ночи. В руке поблескивал широкий эспадон. Я приблизилась, приседая в низком реверансе:

«Вождь…»

«Встань, Карающая. Я давно ждал тебя. Ты выполнила мое задание?»
«Да, Вождь. Я все выполнила. Они мертвы»

«Отлично. Скоро мы сможем начать последнюю СКАЧКУ. Где Хранитель Книги?»

«Скоро прибудет. Он завершает свое посещение родных земель»

«Где Следящий?»

«Он присоединился к Хранителю. Они вернутся вместе»

«Хорошо. Люди готовы принять нас?»

«Не все, Вождь. Но большинство. Непокорных легко приучить повиноваться разговором Клыка»

«Ты права, Карающая. Мы должны сокрушить последние оплоты инакомыслия. Слишком долго мир пребывал в заблуждении. И эти иллюзии необходимо развеять. Сейчас ты должна отправиться в центр этих идей. Половина мира заражена оттуда. И до сих пор продолжает контакт с носителем инфекции. Выжги эту язву. Хранитель и Следящий присоединятся к тебе по дороге. Иди»

Я широко распахнула глаза. В глубинах души плескалась стылая боль. Я – поборница Тьмы? Не может быть. Я не могу в это поверить... Но кто он– тот таинственный Вождь? Я не смогла узнать голос, но, безусловно, он не стар. Возможно, это тот парень, которого опасаются волхвы… Я не видела его лица, только слышала голос, показавшийся смутно знакомым. Может, правда, только показавшийся. Но ощущение все равно было несколько…беспокоящим. Я с тяжелым вздохом встала. Нет, решено, за сегодня я больше пытаться уснуть не буду. Это чревато. Хватит мне и двух наистраннейших снов. Я выпуталась из одеяла и пошла в ванну, попутно взглянув на циферблат часов. Девять. Ужас. Я за эту ночь не смогла выспаться. До-о-обрая буду на занятиях! Аж сама умиляюсь. Главное, никого не убить, меня Мировуд за это не похвалит. Пойти, поупражняться что ли? Я умылась, стянула волосы в тугую косу и, заставив себя проглотить чашку кофе и несколько бутербродов, хотя в горло кусок не лез, поднялась на чердак, захватив мечи и часы-будильник, заведенный на двенадцать, чтобы успеть собраться в Академию.

Вытянув из ножен тихо зазвеневшие лезвия, я попыталась отработать классический комплекс упражнений, но руки меня не слушались. Я поняла это, когда при выполнении простейшего вихря кончиком короткого клинка полоснула себя по бедру. Царапина была пустяковой, но она как ничто другое показала мне всю мою рассеянность. Я никогда, НИКОГДА, даже на первом занятии не резалась о собственные мечи. Раз это произошло, да еще и на самом простом из упражнений, лучше бросить. Опасно. Я со вздохом вложила мечи обратно в ножны, но спускаться не торопилась. Неожиданно мне подумалось, что стоит здесь повесить на просушку разные травы. Благо, лес тут рядом, пусть и несколько куцый, разнотравья хватает. А на чердаке тогда будет держаться стойкий аромат цветов и меда. Тем более, это наверняка самое жаркое летом место в доме. Покивав своим мыслям, я подошла к чердачному окну, глядя вниз, на свой двор. Кругом пестрели разнообразные клумбы, расцвечивая участок всеми цветами радуги. Отсюда, сверху, это великолепие казалось одной гигантской бабочкой, разложившей свои крылья на солнцепеке. Я улыбнулась. Так приятно видеть, что о твоем удобстве позаботились милые родственники. Пусть только однажды, но это все равно радует. Я прижалась лбом к стеклу, по щеке скользнула одинокая слезинка. В душе жила боль, словно пришедшая из сна, или часть моего собственного прошлого… Она потеряла рвущую остроту, но не исчезла, напоминая о вечном одиночестве изгоев. Иногда мне кажется, что изгоями не становятся. Ими рождаются, принимая свою участь вместе с первым глотком воздуха. Я вытерла слезинку, слизнув соленую влагу с пальцев. Нет, все, хватит себя жалеть! У меня сегодня важный день! Я должна достойно провести свое первый урок, так что… пошла я готовиться к этому развлечению. Я вытащила из шкафа несколько книг, на которых было написано что-то вроде «Теория Ядов» и тому подобное. Здесь мне подфартило. Библиотеку мне собрали знатную, помня о том, что я увлекаюсь чтением. Правда, вкусы моих родственничков…детективы, энциклопедии и классика всех времен и народов. Ну, энциклопедии и научные труды мне действительно пригодятся. А вот остальное… И ладно. В конце концов, вдруг мне приспичит перечитать Эмиля Золя и Льва Толстого? Это так непредсказуемо… Но я отвлеклась. Усевшись в кресло, стоящее здесь же, я перечитала историю существования и развития химии и алхимии ядов и противоядий к ним. Я ее, конечно, помнила, но повторить никогда не помешает. Тем более, мне это детям еще надо рассказать, да так, чтобы хоть что-нибудь запомнили. Ах, да, мы сегодня сварим ацтекскую Хразатакалу, чтобы имели представление о магических ядах, так что надо бы взять безоары… Мало ли. Но это только для затравки. Или не стоит…? Нет…пожалуй, не стоит. Лучше я им сегодня теории побольше начитаю, пусть послушают. Они к этому более привычны. Тогда им еще сегодня классификации по различным признакам… ну и все. На сегодня им хватит. А где, интересно, мои конспекты? Нет, ладно, там несколько урезанная информация, я им лучше развернутую систему дам, чтобы нормально потом это все варить и смешивать. Причем тоже свою, разработанную несколько позднее. Это логичнее, раз уж я по ней и учить буду. А сейчас чаю попить и собираться. Я глянула на часы. Полдвенадцатого. Да, уже пора. Надо еще у Борислава поинтересоваться, где мне с ними проводить практические занятия. Сегодня еще можно с оборудованием для БОЕВОЙ алхимии их познакомить. А то уж очень большая разница между лекарскими, бытовыми и боевыми мензурками наблюдается. Да и перегонные кубы у нас иного строения… Решено, если аудитория есть, этим я завершу урок. Если нет, ограничатся лекцией. Правда, большой лекцией.

Я вскипятила чайник, наливая чашку душистого травяного настоя. Мелисса, чабрец, медуница и черноплодная рябина для остроты. Глубоко вдохнув медовый пар, я улыбнулась, расслабляясь. Где-то в голове словно развязался туго затянутый узелок нервов. Посмаковав напиток, я вымыла посуду и пошла наверх. Натянув уже ставшую привычной броню-костюм, я решила, что можно и подкраситься для разнообразия. В конце концов, я девушка или нет?! То-то же. А то и сама иной раз сомневаюсь. Тем более, при моей бледной коже это необходимо, если одеваешься в черное. Я уже смирилась с этим цветом. А что? Немарко, в любой ситуации приемлемо. Так что…

Наведя марафет, я натянула ножны. Палочка привычно стала спицей для пучка. Ну, все, я готова. Пора в путь. В смысле, в Китеж. Полтора часа до начала занятий. Я шагнула в лиловое свечение, переносясь в Тайный Град. Теперь к Бориславу. Он тут, насколько я помню, главный ответственный за учебный процесс.

Целитель обнаружился в травнической. Я постучала по косяку открытой двери:

- Тук-тук. Можно?

- А, Ольха? Готова к трехчасовой пытке?

- Ну, как сказать… Интеллектуально да. Морально нет. Где будут занятия проходить?

- Лаборатория в учебной зоне. Дом с синей дверью. Все оборудование в пристройке позади дома. Туда ведет вход изнутри, с места преподавателя, чтобы следить. Реактивы и ингредиенты в другой пристройке, слева. Вход там же, изнутри, возле твоего стола. Письменные столы одновременно и лабораторные. Два ряда по четыре парты. На Третьей ступени восемь человек, на Четвертой девять, на Седьмой двенадцать. Перевести в полноправные волхвы не можем, пока алхимию не сдадут, а новые уже доросли до седьмой, сдав Целительные зелья у меня. Так что быстренько их натаскай, чтобы у тебя народу поубавилось. А с этими оболтусами, которые сейчас придут, ты построже. Бить не рекомендую, но в принципе, если доведут…
Я улыбнулась.

- Хорошо. Спасибо, Борислав. Постараюсь сегодня это выдержать и никого не убить…

- Ну-ка, посмотри на меня! – Борислав обхватил мое лицо ладонями, поворачивая к свету. – Что случилось? Почему у тебя такой вид, будто ты всю ночь с упырями в болоте дралась? Лицо бледное, глаза запали, даже под косметикой видно… Губы, и те побелели.

- Просто спала очень плохо. Кошмары снились. – Я честными и наивными глазами смотрела на целителя. Он хмыкнул.

- Хороши твои кошмары, нечего сказать. Не упадешь на уроке-то?

- Не должна. Я уже чаю травяного напилась, думаю, выдержу.

Борислав отпустил меня, напоследок строго взглянув. Я улыбнулась, стараясь показать, что все хорошо. Целитель покачал головой и пожелал мне счастливого дня. Я ответила тем же и спешно ретировалась, пока он не придумал или не увидел еще чего-нибудь, к чему можно придраться.

Помещение, выделенное мне под проведение уроков, встретило меня гулкой тишиной. И странной, неестественной пустотой. Я быстро достала из подсобок образцы оборудования и некоторые яды. Еще бы добыть мышей для демонстрации… Я быстренько сбегала к Бориславу. Он сказал, что зверье есть у целителей. Я направилась по указанному адресу и сердобольные лекари чуть не со слезами отдали мне пяток мышей «на мучительную расправу». Я поклялась, что смерть их будет безболезненной, и только после этого слезы и сопли по поводу их печальной участи пошли на спад. Кошмар. Где здравость и холодность суждений? Как же они способны лечить, если настолько близко к сердцу принимают боль и смерть? Я вернулась в лабораторию. Мыши снова распищались в своей коробочке. Я поставила ее на стол. Писк сводил с ума. Ненавижу подобные звуки. На помощь пришел понявший мое состояние Змей. Он часто бывает очень сочувствующим к моей персоне:

«Скажи SILENCIO. Главное, сосредоточься на том, чтобы в твоем собственном разуме звучала тишина. Очерти палочкой окружность, так, чтобы с твоего ракурса она заключала в себя источник звуков»

Я послушалась, и, взмахнув палочкой тихо, чтобы не разорвать сосредоточения на тишине прошептала заклинание. Звуки, издаваемые мышами, как ножом отрезало. Я вздохнула с облегчением. Теперь, по крайней мере, они не будут так меня выводить. Осталось смириться с неизбежностью проведения уроков. Я горько вздохнула.



Глава 25. Урок Боевой алхимии. Теория ядов

Поток размышлений о нелегкой судьбе преподавателя прервало появление террористической группы, которую по недоразумению именуют Ступенью. Третьей. Я вздохнула, морально настраиваясь на будущую, как я уже предчувствовала, нелегкую битву. Восемь человек. Все верно. Они расселись по партам. Видимо, по интересам. Так, двое впереди справа – явно будут болтать. Задняя парта, две девушки, кстати, единственные в группе. Тоже, видимо, балаболки. Третья ступень… Шестнадцатилетки. Ужасно. Самый бешенный возраст. Остальные, на первый взгляд, потише. Ладно, поехали.

- Здравствуйте, пожалуйста, займите места и давайте начнем…

Ноль внимания. Еще одна попытка

- Займите ваши места, мы начинаем урок…

Опять ноль внимания. Меня, похоже, даже не слышат.

«Наставь палочку на горло и мысленно произнеси SONORUS. Должно помочь»

Проделав то, что он сказал, я гаркнула:

- Ну-ка сели, живо, пока я не начала обижаться!

Такого эффекта я не ожидала. Стекла в окнах лопнули от звуковой волны. Змей шепнул, что надо делать. Я быстро коснулась горла, промыслив «QUAYETUS». Дети уже сидели за партами, испуганно глядя на меня. Я взмахнула палочкой, громко и четко проговорив, представляя окна снова целыми:

- REPARO. – Стекла серебристым дождем вспорхнули вверх, восстанавливаясь прямо в рамах. Я холодно посмотрела на класс. – Я недовольна. Вы отстали в занятиях алхимией на полгода. Если вы хотите перейти на следующую ступень, вам придется попотеть, и выучить за год полуторагодичную программу. Тем более, что тема у нас начинается интересная, но очень опасная. С этого занятия мы будем изучать свойства и особенности ядов и противоядий. Небрежение в работе с этими веществами неизбежно приведет к вашей гибели. Рекомендую запомнить: я не намерена с вами в игрушки играть. Естественный отбор неизбежен, и лучше вы погибнете сейчас, в начале обучения, не сумев стать полноправными волхвами, чем потом из-за вашей невнимательности и тем паче безалаберности погибнут многие другие. Поэтому довожу до вашего сведения, что если по собственной глупости вы умудритесь отравиться своим же эликсиром или на спор выпьете один из образцов… Я не буду давать вам противоядие, чтобы остальным была наука. Идиотам не место среди тех, кому под силу уничтожить все живое в этом мире. Не рекомендую со мной пререкаться – это приведет к суровому выговору и наказанию. Также не советую халатно относиться к обучению. Неправильно выполненное задание повлечет за собой отработку в ваш собственный выходной. Я согласна потратить свои часы на вас, но вам это не понравится. Это простые правила выживания в моем классе. А теперь переходим к уроку. Сегодня и на следующем занятии мы запишем всю теорию и основные классификации ядов, симптомы и основные признаки отравления, их типы и способы лечения. С третьего занятия самостоятельно начнем варить яды и, соответственно, противоядия к ним. А теперь, достаем тетради. По центру первой странички пишем: Яды и противоядия. Категории, классификации, способы изготовления и применения. Чуть ниже пишем преподаватель, двоеточие, меня зовут Полозова Ольха Радомировна. На следующей строке пишем: ученик Третьей ступени и свое полное имя. В этих тетрадях мы будем записывать рецепты, формулы и выполнять все подсчеты, необходимые для правильного приготовления зелий, а также домашние задания, которые я буду проверять, собирая ваши конспекты. Теперь открываем следующую страницу и пишем. История возникновения ядов и противоядий к ним. Я буду читать лекцию, вы пишете основные опорные моменты. Диктовать я вам не намерена. Вы умеете писать быстрые конспекты? – Неуверенно ученики кивнули. - Это хорошо. Тогда начнем. Изучение старинных летописей свидетельствует, что отравляющие вещества были известны еще в глубокой древности. Яды неразрывно связаны с историей развития цивилизации. Они возвращали к жизни безнадежно больных и убирали с дороги соперников, конкурентов, врагов; использовались для создания лечебных средств и включались в состав смертоносных напитков, способных истребить целое войско. Уже в 5 тысячелетии до нашей эры арийцы и праегиптяне пользовались разнообразными лекарственными средствами, содержавшими яды. Именно поэтому курс Лекарской алхимии у вас позже курса ядов – слишком много зелий, используемых в исцелении, изготовлены на основе различных ядов. В арийском и вавилонском наречиях слова «яд» и «лекарство» звучали весьма похоже. Тогда как «траву» и «лечение» называли вообще одним и тем же словом. В большинстве своем ядовитые растения являются мощными концентраторами чистой энергии почвы, на которой они выросли, поэтому часто используются во многих магических действах, о чем, я думаю, вы уже осведомлены. Любой жрец Египта, любой представитель правящей элиты, зная о приближении смерти, всегда выпивал особый напиток на основе одного из сильнейших ядов. Причина тому весьма банальна – в Египте широко практиковалась магия смерти, и любой маг, а вся правящая элита поголовно принадлежала к владеющим Даром, коснувшийся этой магии, после смерти мог подняться личем – живым мертвецом, сохранившим свой Дар. Во избежание подобного они принимали напиток, выжигающий из них всю Силу, и как следствие, они уже не могли восстать. Хотя, конечно были и исключения. Той же процедуре подвергались все домочадцы, кроме прямого наследника и избранных самим магом детей. Ну, и, естественно, слуги. Это было перестраховкой, но весьма полезной. Позднее я научу вас варить это зелье. В жизни может пригодиться. Для ритуалов и жертвоприношений использовался другой яд, наркотического типа, в определенной дозе повышающий болевой порог, вследствие чего жертва продолжала некоторое время жить, не умирая от шока, если, например, с нее заживо снимали кожу. В Древней Греции был разработан простейший и весьма эффективный двухкомпонентный яд, названный цикутой. До людей дошли свидетельства, что в яде всего один компонент, но это не так. Классическая цикута включает два вещества, и действие ее отличается от воздействия цикуты однокомпонентной. Надо сказать, что на тот период знание о противоядиях было весьма скудным. Поэтому чаще всего люди основывались на способе привыкания, принимая крошечную дозу яда каждый день, заставляя организм не реагировать на отравляющие вещества. Принцип адаптации к ядам называют «митридатизмом», по имени понтийского царя Митридата II, первого из ведущих ядознатцев, начавшего применять это к самому себе. Позднее началась война. Помпей, римский царь, одержал победу в упорной борьбе между странами. Побежденный Митридат приказал убить своих жен и детей, не желая, чтобы они попали в руки врагов, и отравивший их разработанными им самим ядами, не сумел, к слову, отравиться сам в силу привыкания, поэтому был вынужден просить преданного раба убить его. После его смерти Помпей велел собрать и перевести все научные труды и исследования Митридата о ядах и ядовитых растениях на латинский. Таким образом до нас дошли весьма подробные отчеты о проделанной работе…

Я рассказала неожиданно заинтересовавшимся ученикам о Калигуле и его гладиаторе Голубе, на котором он испытал одну из своих смесей, впоследствии названную «голубиной», рассказала о Клавдии, Нероне и Агриппине, о Каракале, так же известном, как Марк Аврелий Антоний, о римском императоре Траяне и Септимии Севере. Поведала о семействе Борджиа, изобретавшем разнообразные по своему действию яды, и о кольцах Борджиа, на которых было выгравировано «Выполняй свой долг, что бы ни случилось», на тыльной стороне которых имелись крохотные подобия львиных когтей, снабженные желобками для яда. Простое рукопожатие с человеком, одевшим такое украшение, было смертельно. Ученики слушали историю Екатерины Медичи, королевы итальянской школы отравлений, Тофаны Неаполитанской, алхимика по призванию. Она обучалась в Академии Магов Италии, и была лучшей в выпуске по всем предметам. К сожалению, ее Дар был отдан служению Тьме, и совет Магов Италии приговорил ее к лишению Дара, после чего, неспособная более скрываться при помощи магии, она оказалась в руках человеческих палачей вместе со своими клиентами и клиентками, использовавшими созданный ей яд для убийства. Рассказала об алхимике Сент-Круа, случайно павшем от собственноручно изготовленного яда. Его история – лучшее свидетельство того, что бывает с безалаберными магами, варящими яды без должной защиты. Рассказала о русском обычае чокаться так, чтобы вино выплескивалось через край, попадая в бокал соратника. Этим русичи показывали, что яда в напитке нет. Не обошла я вниманием и историю маго-деструктивных ядов, уничтожающих способности и резервы внутренней силы. Рассказала, что после египтян такими смесями решили не пользоваться и скрыть их состав, поскольку это стало слишком соблазнительным средством для устранения конкурентов в борьбе за власть в магической среде. Что проще, чем, не убивая, лишить мага вместе со способностями права считаться магом, а соответственно, и занимать место в Совете? Рассказала о самых знаменитых ядознатцах среди зельеваров и алхимиков всех времен, об открытии универсального противоядия и утрате точного рецепта. Рассказала о появлении синтетических ядов, разработанных, к нашему прискорбию, учеными-людьми для ведения военных действий. Рассказала о стихотворных трактатах «Theriacas» и «Alexipharmaka», написанных греческим врачом Никандром, об изобретении антидотов на основе «от противного» римским естествоиспытателем Галеном и продолжении его труда арабским медиком Ибн-Синой. Немаловажным было рассказать о Маймониде, первом систематизаторе всех известных сведений о ядах. Людям известен лишь один его трактат, «О лечении отравлений», но на самом деле их было три, причем два из них посвящены магическим и псевдомагическим ядам, использование которых практиковалось в среде магов, шаманов и волхвов всего мира. Рассказала об использовании безоаров, как универсальных противоядий, упомянув, что наиболее сильным является олений, а не козий безоар. Рассказала о таците – многокомпонетном противоядии, созданном Агриппиной, матерью Нерона. Рассказала о камне Гоа, о Солнечном и Чугунном камнях. Они не обезвреживали физические яды, зато прекрасно снимали отравление псевдомагическими зельями. Поведала об основных проявителях ядов, таких, как рог нарвала, реагирующий на яды, в своем составе имеющие настои разрыв травы и кровь гарпии, рог единорога, краснеющий от касания ядов Тьмы, настоянных на крови или мясе упырей, демонов и бесов. Не могла не упомянуть, что многие алхимические разработки разных лабораторий могут использоваться как противоядия, но последствия такого приема непредсказуемы. Завершила я рассказ об истории ядов указанием, что к теме современных противоядий мы вернемся чуть позднее, когда перейдем к практическим занятиям. После небольшого перерыва мы перешли ко второй части сегодняшней темы.

- А теперь запишем классификации отравляющих веществ. Итак. – Я взяла кусок мела и начертила таблицу из трех колонок. – Шапка «По основополагающему отличию», в первой колонке «Физические», во второй «Псевдомагические» и в третьей «Магические». Сбоку подписываем – цель воздействия. Для физических это нарушение естественной жизнедеятельности организма путем простейшего химического воздействия на системы жизнеобеспечения – дыхательную, центральную нервную, сердечно-сосудистую, пищеварительную, опорно-двигательную, выделительную. Для псевдомагических – потеря способностей и Дара путем нарушения внутренних связей между сознанием и центрами силы. Чаще всего такой яд носит временное действие, однако нарушения, вызванные им, никогда не исчезают в полном объеме. Часто бывает так, что пострадавший от такого яда не способен более пользоваться одной или несколькими силами, сохраняя возможность использовать остальные, либо ослабевает в возможности владения всеми стихиями. Сюда же относят полностью уничтожающие способности яды. В третью группу попадают те яды, которые видоизменяют способности, извращая их, чаще всего базируются на так называемых темных веществах, перенесенных к нам из нижнего мира. Дар у мага сохраняется в полном объеме, однако начинает исподволь разрушать организм чародея, напрямую влияя на психику. Действие этих ядов так и не было изучено до конца. Противоядий ни от одного из них… - тут я запнулась. Противоядие ЕСТЬ! И его создал профессор Сн…Северус. Нет, как же… ах да, Северус Тобиасович, исходя из увиденного мной. – Простите. Одно противоядие все же существует, от одного конкретного яда. На Седьмой ступени, в курсе особо опасных смесей я расскажу о нем. От остальных, однако, антидота пока нет. Подчеркиваю – ПОКА. Две последние категории это материал Последней ступени, поэтому в этом году мы их не коснемся. На Третьей же ступени мы изучаем наиболее часто используемые – физические яды. Чертим следующую таблицу. По типу отравляющего воздействия. Три колонки, первая – Действие, потом Признаки и Возможные смеси. Первая группа это нервно-паралитические яды, поражающие в первую очередь ЦНС. Признаки – удушье, судороги, бронхоспазмы и параличи, такое действие вызывают фосфорорганические соединения, никотин, анабазин, а также разработанные человеческими учеными боевые вещества Ви-Икс и зарин. Сюда же относим небезызвестную цикуту. Это несколько примеров, позднее, при доскональном изучении свойств различных ядов, мы познакомимся со многими, вызывающими такой эффект. Следующая группа – яды кожно-резорбтивного действия. Вызывают очаговые воспаления кожи и слизистых…

Надиктовав полный перечень, я дала еще две классификации по тому, на какие органы влияет и по происхождению и применению. Глянув на часы, лежащие на краю стола, я поняла, что до конца занятия осталось двадцать минут. Отлично. Можно показать оборудование.

- А сейчас для передышки я вам кое-что покажу.

Я быстро открыла коробочку с мышами. Ребята заинтересованно подались вперед. Я вынула одного мышонка, показывая всем:

- Нам для опытов выделили целых пять зверьков. Изучая влияние ядов, мы будем давать им малые дозы веществ, следя за реакцией, а потом поить антидотом, проверяя, как действует противоядие. Сейчас они живут в коробке, но вам придется их кормить. Надеюсь, это понятно. Задание для всей группы – каждый из вас, по очереди, здесь договаривайтесь, как хотите, будет следить за нашими подопытными, задание несложное, но важное. Запомните, от физического состояния этих животных будет напрямую зависеть чистота экспериментов. Можете даже имена им дать, если хотите, но учтите, что гибель их – только вопрос времени. И последнее. Я хочу показать вам оборудование, необходимое нам. Ну-ка, молодые люди, помогите принести один агрегат на мой стол.

Мальчишки послушно притащили сложную конструкцию. Я сама принесла штативы и специальные колбы, горлышко которых было скручено спиралью и имело небольшой отвод жидкости у ее основания.

- Это – я показала на агрегат – универсальный перегонный куб. Он не похож на те, которыми пользуются в бытовой или целительной алхимии. Как видите, он несколько сложнее, имеет больше оттоков пара и систем охлаждения, гораздо более длинные конденсаторные трубки и более узконаправленную горелку. Помимо прочего, такой куб снабжен системой быстрого охлаждения смеси.

Один из парней, кстати, с большим интересом слушавший историю ядов и противоядий, и очень тщательно писавший все классификации, поднял руку. Я кивком разрешила задать вопрос.

- Скажите, а для чего все это?

- Попробуй порассуждать. Как называется наш предмет?

- Боевая алхимия.

- С какими зельями и смесями предполагается работа на наших занятиях?

- Ну-у… с опасными.

- Еще не понял?

- Нет… - как расстроено это прозвучало! Возможно, из него получится неплохой боевик.

- Ладно, не буду мучить. Все просто. Ни в общей алхимии, ни в целительной ни одна смесь не грозит взорваться от чрезмерного нагревания. Большее количество охладителей обусловлено тем, что пары, образующиеся в ходе реакций, особенно при создании ядов, также весьма ядовиты и их необходимо сконденсировать до того, как они попадут в окружающую среду. Либо же те же пары легковоспламеняющиеся или взрывоопасны. Горелка такого типа позволяет полнее контролировать процесс нагрева смеси, в случае опасных отклонений от правильного протекания реакции есть система экстренного охлаждения основной колбы, что если не останавливает, то хотя бы замедляет реакцию. Подчас последнее не спасает от взрыва, но дает возможность удалиться на безопасное расстояние. Это понятно?

Группа кивнула. Дружно. Ой, не к добру они такие послушные! Мне тут все твердили о толпе бармалеев, а они сидят, как ангелочки. Я вздохнула и скрестила руки на груди, неосознанно поведя плечами, чтобы поудобнее устроить ножны, которые я сама так и не поняла, почему надела. Ладно, будем радоваться этой тишине, пусть она и ненадолго.

- До следующего занятия вы должны выучить все нами записанное. Я проведу письменную работу, чтобы проверить, как вы все усвоили. После этого мы подробнее рассмотрим виды и типы отравлений, их признаки и методы борьбы.

Мерно загудел колокол, отмечающий окончание занятий. Ребята встали и неожиданно подошли поближе. Возможный боевой алхимик тихо, почти шепотом поинтересовался:

- Скажите, Ольха Радомировна, а вы кто?

Я ядовито улыбнулась и заломила бровь. Парень почему-то отшатнулся.

- Что вы под этим подразумеваете?

- Ну…вы - он смутился, помялся, я хмыкнула, и он, решившись, выпалил – Вы…необычная, не похожи на людей. Но и на змей тоже…

- Молодые люди, я ваш преподаватель. И не обязана рассказывать вам такие вещи. Рекомендую забыть, что вы задали этот вопрос. Он несколько…бестактен.

- Скажите, а кто вы по профессии? ВЫ ведь раньше не появлялись здесь, в Китеже…

- С этим проще. Я Мастер Наемников, Выпускница Академии Наемников по классу боевой алхимии и холодного оружия. А с чего такой интерес к моей персоне? – Мой тихий голос дышал холодом полярной ночи. Одна из девушек вздрогнула, но переборов себя, сумела задать вопрос:

- Но…по уставу нашей Академии, у волхвов не может преподавать никто, не владеющий даром волхва и не являющийся волхвом…

Я пристально посмотрела ей в глаза. Она отвела взгляд.

- Это я тоже не намерена объяснять. Думаю, вы уже узнали больше чем нужно. Рекомендую вам собрать вещи и вернуться в общежитие. Или же, если очень хотите, раз уж так идет беседа, можете назвать свои имена.

Первыми представились самые смелые, рискнувшие вообще заговорить. Девушку звали Ива, а парня Дмитрий. Он был из людей. Вторую девушку звали Таииша. И она оказалась младшей сестрой Ииши. Странно, но она была совсем не похожа на нее, производя впечатление тихой, скромной и умной ученицы. Как же я сразу не заметила эти синие волосы? Самого крупного из ребят звали вполне ожидаемо, и по-славянски – Вырвидуб. Худенький мальчик с белыми волосами, напомнивший мне Драко, носил имя Ясень. Еще один паренек, обладатель пронзительно-сиреневых, несколько неестественно выглядевших глаз, звался Богдан. Двое последних были братьями-близнецами, их звали Орей и Арий. Познакомившись с этой странной группой, которую все преподаватели называли оболтусами, хотя я такого не заметила, я таки смогла отправить их по домам. Точнее, по комнатам общежития.



Глава 26. Ничто человеческое нам не чуждо

Я опустилась на стул, стоящий позади кафедры и окинула взглядом помещение. Только сейчас я поняла, насколько оно похоже на лабораторию в Хогвартсе. Особенно по уровню освещенности. Различие было только в температуре – здесь значительно теплее, чем в английских подземельях. Неожиданно я осознала, что обе пары вела в состоянии отрешенности, когда рациональная и эмоциональная составляющие сознания отделены друг от друга. Усилием воли я объединила восприятие. В голове промелькнул отголосок боли.

Вот теперь пора домой. Занятия закончены. Я вышла из здания, заперев его за собой. По дороге к порталу я столкнулась с рыжим волхвом, назначенным мне в учителя. Определенно, случаю доставляет удовольствие смеяться надо мной.

- Как прошли занятия с нашими бармаглотами?

- Я не поняла, почему вы их так ругаете? Хорошая, тихая группа. Спокойно отсидели две пары…

Брови Олега взлетели от удивления.

- То есть, спокойно?

- А вот так. Если это самые взбалмошные из всех, тогда остальные, наверное похожи на сушеных селедок.

- Ты ошибаешься, Ольха. Успокоить ЭТИХ не всегда удается даже мне. Особенно человекорожденный выделяется. Дмитрий. Он заводила. Все по его подаче делается.

- Странно… Именно он был самым тихим и заинтересованным.

- Заинтересованным?! ДИМКА?!

- Угу…

- Хотя… это все объясняет. У него до сих пор не проявлялась специализация…возможно, ему алхимиком быть. Боевым – к бытовой он интереса не проявил. Это, кстати, весьма вероятно, если судить по его характеру.

- Ясно. А что про других?

- Девочки ничего так, способные, особенно Таииша. Она одна из сильнейших. Вырвидуб – иллюстрация пословицы. Сила есть… Остальные…да, ничего особенного. Разве что близнецы – сильные эмпаты. А так…
Олег пожал плечами. Я засмеялась. Потом задумалась.

- Кто у них Вожаком назначен?

- Кажется, Изяслав. Он из Старших, специализируется на Воздухе и Воде. А что?

- Да так… Ребята какие-то…непонятные. Кричали, вопили, а я на них один раз гаркнула в самом начале, и они хвосты поджали. Все три часа ни гу-гу. А потом под конец Дима неожиданно спросил, кто я такая.

- Сто-оп! Они ИСПУГАЛИСЬ?!

- Похоже на то. Я так и не смогла понять, почему.

Олег задумчиво пожевал губу. Потом вынес вердикт:

- Единственное, чего они могли напугаться – это внешнего вида. Там ведь темно?

- Да. Зелья не очень любят солнечный свет.

- Тогда, возможно, это последствия нынешней моды. Кстати, тебе стоит знать – обе Академии этот год просто помешались на легендах о вампирах. Не знаю, с чего все началось, но разные страшилки с их участием гуляют по всем ступеням и группам с завидным постоянством и разнообразием. Ты белокожая, в темноте твои глаза часто начинают светиться, они могли заметить твои клыки… Похоже, ты для них теперь живое воплощение сказок. А тема твоей лекции как нельзя лучше соответствует этому образу.

- Но ведь вампиры не могут гулять днем…

- Тем больше простор фантазии! Да ладно тебе! Будешь страшной и ужасной вампирессой. Что плохого?

- Да, собственно, ничего. Ладно, пусть, лишь бы учились. Домыслы я прекратить не в состоянии. Хотя… Им можно подыграть.

Олег понимающе усмехнулся. Так ему тоже не чужда театральщина?!

- Расскажи, какие основные пункты бытуют в этих рассказах?

Олег сосредоточился, вспоминая:

- Внешность, это раз. Питание кровью два. Способность заклинать оборотней три. Нетерпимость к свету солнца. Умение обращаться туманом. Мастерское владение холодным оружием. Боевая трансформация в произвольное животное, чаще в летучую мышь, но возможны и другие варианты. Мрачность, замкнутость, язвительность и высокомерие. Сверхчеловеческая сила, чувственность и ловкость. Кажется, все… Ах, да, чаще всего появляются парами.

- Странно. Ну ладно, внешность, навыки боя, пусть, с натяжкой, трансформация. Пусть, мрачность, язвительность, что там еще по списку… Сила и ловкость… Но остальное то? Слишком много несоответствий. Не смогу я этого сыграть.

- Почему же… Оборотня я тебе обеспечу. Сам сыграю. Мне же тоже прикольно. Давненько я не веселился… Стариной тряхнуть, что ли... Надо только условиться, когда они это увидят. И где. Солнце… Ну, так его тут и нет. Здесь я смогу пустить втихаря слухи, что ты поэтому тут и оказалась. С туманом сложнее, но ведь это не обязательно. Пока пропустим. А насчет пары…

Мне не понравилось выражение его глаз. Что-то не с проста он такое согласился устроить.

- Школяры уже вторую неделю шарахаются от зельевара. Он подходит по почти всем пунктам. Как и ты. Знаешь, похоже, ты стала подтверждением слухов.

Я выдала длинную фразу, в которой ставила под сомнение законность происхождения всех учеников, их родителей, и особенно двух лиц мужского пола, напрямую участвующих в этом идиотизме. Олег густо заржал. Отдышавшись, он выдал:

- Знаешь, лучше всего историю с оборотнем провернуть прямо сейчас. Пока впечатления свежи в памяти. Когда стемнеет, многие ребята пойдут в сады. Можно там и разыграть. Дойди до их дальней части, туда, где ручей. Устрой призыв. Знаешь, такой, киношный. С кругом, мечом и так далее. Я недалеко буду, увижу, прибегу. Дальше, как пойдет. Ну что, играем?

Я предвкушающе улыбнулась. Идея заманчивая. Я кивнула.

- Ладно. Люблю добрые шутки. До темноты еще около двух часов. Поду домой, поем, потом вернусь. Кстати, есть одна идея… Ладно. Это на моей совести. Бывай. Я пошла.

Дождавшись понимающего кивка и мальчишеской ухмылки Олега, я двинулась домой. Идей было даже несколько. Главное, все найти. Я быстро переместилась в подвал своего убежища. Так. Ага. Я зашла в лабораторию, достав пузырек с чистыми ферамонами. Будет забавно. На парней подействует безотказно. Теперь на кухню. Отлично, вишневый сок есть. Теперь немного его подгустим на крахмале, чтобы на кровь было похоже… Отлично!!! Старинный кубок… Где бы его взять? В голове прозвучал насмешливый голос Змея:

«Я тоже люблю хорошие шутки! Кубок можно начаровать. Возьми стакан и трижды его коснись. Потом сосредоточься и скажи FERAVERTO. Главное четко представить, во что ты хочешь его превратить. До мельчайших, самых незначительных деталей, иначе ничего не выйдет»

Я разыскала стакан и, сосредоточившись, правда, только с третьей попытки превратила его в чашу. Зато какую! Череп, оправленный в потемневший металл. Так, в глазницы я помещу крошечные огненные шарики. Будет тематичнее. Дальше… ладно, этого, думаю, хватит.
Перед тем, как идти ужинать, я разделась, разложив свой черный костюм на кровати, чтобы потом его же и одеть, и приняла душ. Натянув халат, спустилась в кухню и до зеркального блеска наполировала клинки. Потом поела. Время подбиралось к семи. Скоро идти. Я усмехнулась. И чего меня на шуточки тянет? Да еще такие…кладбищенские. Ладно, пошла я одеваться.

Поднявшись в свою спальню и посмотрев на кровать, я недоуменно моргнула. Появилось острое желание потереть глаза. Вместо привычных черных рубашки и брюк на покрывале лежало…нечто. Пару секунд поразевав рот, я вспомнила, что броня – магическая и способна менять форму. На моем лице расцвела счастливая улыбка. Вот это да! Я одела созданный магией вариант боевой формы «вампира». Сидит как влитое. Короткая, полностью открывающая живот и плечи кофточка дополнялась длинными перчатками с открытыми ладонями, крепящиеся клином ткани к среднему пальцу и скрывающие способную испортить представление родовую татуировку на плече. Брюки стали кошмарно узкими и неприлично обтянули бедра и ноги. Сапоги обрели такую же облегающую форму и каблуки, достаточно высокие, чтобы в долгой носке оказаться весьма неудобными. Пояс стал паутинчатым корсажем, объединяющим кофту и брюки в единый ансамбль. М-да… Самое то. Я надела ножны, и поняла, что надо поднять повыше волосы. Справившись с этой задачей, я аккуратно вставила палочку в прическу. Она мне еще понадобится. Теперь не забыть бы кубок и сок, играющий роль «крови». Я их положу недалеко и призову с помощью силы, палочкой. Я обратилась к Змею:

«Слушай, а ты сможешь выполнить одно заклятие без палочки? Надо будет применить Призыв к вот этой чаше с соком»

Немного помолчав и подумав, невидимый помощник ответил:

«Да. Только недалеко. Метров семь, не больше»

«Этого достаточно. Там как раз дерево на таком расстоянии. От корней до моих рук. Это будет весело»

С этими словами я спустилась к порталу, прихватив по дороге чашу и сок, который заблаговременно перелила в бутылочку из-под лимонада. На коже тихо согревались несколько капель феромонов.

В Китеже уже и правда стемнело. Я крадучись пробралась к ручью, по дороге заметив несколько групп ребят, сидевших у костров и травивших байки. Прислушавшись, я уловила «…быстрым смазанным движением он вонзил клыки в шею своей жертвы…» Ага, очень к месту. Сейчас вам это будут играть. Я послала Олегу ментальный призыв. Он ответил со стороны ручья. Дойдя до кромки воды, я увидела Олега, прислонившегося к дереву. Он окинул взглядом мою фигуру и непроизвольно облизнулся. Я улыбнулась. Он спросил:

- Феромоны?

- Ну, надо же подкрепить теорию о сверхчувственности. Что теперь?

- Я сейчас уйду на ту сторону леса, а ты пока сделай этот круг. Его свет привлечет ученичков. Кстати, классный костюм. Я посмотрю, в какой момент лучше появиться. Когда ребят будет побольше. А ты сыграй поэффектнее. Кстати, я поговорил с Северусом, он согласился посмеяться вместе с нами. Он аппарирует прямо в круг. Ну, перенесется, то есть.

Я выпучила глаза. Эта ледышка хочет поучаствовать? Мир перевернулся. Олег понимающе хмыкнул.

- Ладно, начинай. И не смущайся, ничто человеческое никому из нас не чуждо.

Я потрясла головой. Лучше не задумываться. И…поехали. Я с помощью изначальной своей силы Огня начертила круг, очень низкий бордюрчик пламени. Сосредоточившись, я смогла сменить его цвет на мертвенно зеленый. Раскрыв на всю возможную ширину эмпатические каналы, я проверила, где сейчас ученики. Не слишком далеко. И некоторые уже заметили свет. Я стала вплетать в общий фон тихий шепот, частично на старозмеином, частично на арамейском и еще немного на арийском. Не вдумываясь в смысл слов, я шептала и шептала нечто, что отдаленно могло быть принято за первые, самые тихие звуки Зова. Мой шепот сливался, приобретая ритмичность и некоторую рифму, превращаясь в едва слышную песню, в которой сквозили ноты Жажды, Азарта, Охоты и Утоления голода. К окончанию исполнения ученики начали сползаться к источнику этих непонятных, но таких притягательных эманаций. То есть ко мне. Я ощутила, что многие уже выглядывают из-за кустов, окружающих берег ручья. Отлично. Я замерла в центре круга, широко раскинув руки с зажатыми в ладонях клинками, и бессловесно Зовя. Это была просьба и приказ, мольба и повеление. Сложная смесь эмоций волной раскатилась по ментальному эфиру. Усилием воли я заставила огонь вспыхнуть ярче, освещая свою фигуру и лицо, оскалив клыки и зажигая изумрудное свечение в глазах. Зов все ширился, набирая силу. Среди учеников, наблюдающих эту сцену, начал бродить едва слышный шепоток. А я Звала. Наконец, Олег решил, что время пришло. Издалека, с той стороны города раздался волчий вой. Я закинула клинки в ножны и призвала чашу, в которую заранее налила сок и зажгла огоньки глазниц. Подчиняясь приказу, чаша приплыла ко мне, зависнув в воздухе на уровне моей груди. Театрально-замедленно я свела руки, положив их на поверхность кубка. Поднеся неожиданно тяжелую чашу ко рту, я сделала не слишком аккуратный глоток, позволив рубиновой струйке стечь из уголка губ. В зеленоватом свете она действительно должна смотреться, как кровь. Еще несколько глотков. Чаша оказалось глубокой. Как бы это все допить? Вопрос решился иначе. За моей спиной раздался знакомый хлопок. Повеяло слабым ароматом полыни. И поверх моих ладоней, сжимающих череп, легли тонкие белые пальцы. Руки зельевара бережно охватывали меня, словно обнимали. Он принял кубок, и я отдала его, через миг услышав тихий глоток. Чаша с легким звоном упала на сухую землю, сверкнув огнями в глазницах и откатившись к самой границе круга. Еще спустя мгновение в кустах послышался треск веток и на поляну выскочил огромный рыжий волк, разразившись очередным леденящим воем, и припал к земле возле наших ног. Руки зельевара обхватили меня за талию, даря мягкое тепло. Я вытянула руки вперед, над телом волка и гулким голосом произнесла:

- Обернись.

Позади мена, вызвав волну мурашек, раздался вибрирующий, вгоняющий в гипнотический транс голос зельевара:

- Обернись и дай клятву Носферато.

Волк издал вой и в судорогах вернулся в человеческую форму. Перед нами теперь стоял обнаженный коленопреклонный Олег, обхвативший себя руками. Его голос даже в тишине прозвучал едва слышно, шуршанием ветра по песку:

- Я даю клятву подчинения Носферато. Госпожа… Повелитель…

Позади опять зазвучал голос алхимика, раньше, чем я успела что либо сказать:

- Ты готов присоединиться к тем, для кого смерть лишь насмешка?

- Да…

- Готов ли ты отдать самого себя на служение высшим из всех возможных сил и стать сопричастным к той власти, что они дают?

- Да, Повелитель…

Я решила вмешаться. Я помнила дальнейшие реплики из своего сна. Едва я начала говорить, позади меня раздался тихий изумленный выдох:

- Будешь ли ты с полной отдачей действовать на благо своих братьев и сестер?

- Буду, Госпожа моя…

- Будешь ли ты предан лично нам и выполнишь ли наше поручение, даже если мы прикажем тебе умереть?

- Да, Владыки, я сделаю это…

- Служи верно, наш Волк. Отныне и всю будущую вечность…

На этих словах я медленно погасила круг огня. В последних отблесках зеленого света Олег вновь вернулся в волчий облик. Я хотела по-тихому прошмыгнуть за деревья, но возле моего уха раздался шепот алхимика:

- Подождите, мисс Ольха. Я аппарирую нас обоих к зданию Собора. Олег будет ждать там. Освободите сознание от посторонних мыслей.

Я подчинилась, погрузившись в базовую концентрирующую медитацию, и тут же ощутила, словно меня протягивает через крошечное отверстие, протискивает в него. Спустя миг мы вместе стояли возле Терема, а напротив нас, уже полностью одетый, покатывался от хохота Олег.

- Вот это представление! Вам бы в театре играть, а не волшебниками быть! Такой талант пропадает!

Голос зельевара был полон сдерживаемого смеха.

- Бедные ученики! Их же теперь трясти при нашем появлении будет!

Я обернулась к нему, едко заметив:

- Кто бы говорил! Вас же весь Хогвартс боялся! Я когда по коридорам проходила, от меня в стороны шарахались, будто я прямо на месте могу заавадить! – Я хотела сказать еще что-то, но осеклась, поняв, во ЧТО он одет. Облегающие брюки подчеркивали длинные ноги, шелковая рубашка глубокого синего, почти черного, цвета была распахнута на груди, открывая взгляду широкую грудь, покрытую не слишком рельефными, но очень гармонично развитыми мышцами. Я судорожно вздохнула и отвела взгляд, только сейчас поняв, что он наверняка воспользовался «Эликсиром Аполлона» - мужским вариантом феромонов.

Олег хмыкнул:

- Ладно, пошел я. Рядом с вами невозможно находиться. Не с моим нюхом.

С этими словами он удалился. Забавно, только что я получила подтверждение своим давнишним подозрениям, что Олег не брезгует ни мужским, ни женским обществом. На него подействовали и феромоны и эликсир. Мои размышления прервал голос алхимика:

- Откуда вы знали слова клятвы?

Я ждала этого вопроса. Поэтому, не задумываясь, предложила:

- Это не то чтобы долго, но сложно рассказывать. Морально сложно. Давайте пойдем ко мне, выпьем чаю, и я постараюсь ответить на ваш вопрос.

Немного поколебавшись, зельевар кивнул, и мы двинулись в сторону портала, ведущего ко мне. Я наскоро накинула на нас полог невидимости. Ведь, согласно легенде, мы исчезли в неизвестном направлении.

До портала мы дошли без происшествий. На наше счастье, студенты, похоже, очень напугались и попрятались по общежитиям. Дорога была полностью свободна.

После переноса мы первым делом отправились на кухню. Я принесла гостю те самые тапочки. В замкнутом пространстве было тяжеловато дышать из-за использованных смесей. Немного подумав, я предложила сначала отмыться от них. Предложение было встречено с одобрением. Спустя примерно час мы уже сидели за столом, и я старалась облечь сумбурные мысли в слова:

- …Мне сложно назвать причины случившегося. Иногда у представителей нашего рода бывают видения о прошлом, настоящем, или будущем, но такое обычно случается очень редко. Мне не повезло. За последний месяц меня посетило как минимум три видения такого типа, два из которых касались будущего, одно – прошлого. Причем почему-то вашего прошлого, Северус.

Я замолчала. Алхимик покрутил в руках чашку и, не поднимая глаз, спросил:

- Что вы видели, мисс Ольха?

- Многое. Ваше детство, юность… И то, как вы давали клятву Темному Лорду.

Алхимик молчал. Я тоже молча глотала начавший остывать чай. Подогревать его мне не хотелось. Когда мужчина заговорил, казалось, даже ледник был бы теплее этого голоса:

- Я не могу в это поверить, но вы больше никак не сумели бы этого узнать. Обряд был тайным. Поговаривали, что он вообще был индивидуальным для каждого нового Упивающегося. А вы слово в слово повторили слова, слышанные мной. Я не буду спрашивать, что именно вы видели из моего не слишком счастливого прошлого. Думаю, вы понимаете, что это должно остаться тайной для окружающих.

Я кивнула. Он прав. Такое никто не должен знать. В глубине души родилось уважение к нему. Он это вынес и не сломался. Не зная, как продолжить разговор, я спросила:

- Останетесь ночевать или вернетесь в Китеж?

Алхимик отбросил за спину упавшую на лицо влажную прядь волос, и я невольно залюбовалась этим полным звериной грации движением.

- Нет, мисс Ольха. Я вернусь. Портал не слишком далеко от моего дома, а я без труда вижу в темноте.

- Что ж, не буду настаивать. Кстати, хотела вам сказать…вам очень идет этот костюм.

Алхимик с иронией взглянул на меня, изогнув губы в язвительной усмешке и вздернув бровь:

- Да неужели, мисс Ольха?

- Я не имею привычки врать в таких вопросах. Вам правда идет. У вас хорошая фигура, а костюм выгодно ее подчеркивает.

Зельевар хмыкнул, но от комментариев воздержался. Допив чай, он поднялся.

- Не смею больше вас отвлекать, мисс. Думаю, мне стоит удалиться. Уже весьма поздно.

Я проводила гостя к порталу, чтобы провести его через врата, и вернулась обратно. Костюм из кровавой стали лежал на кровати, там, где я его оставила, когда раздевалась, но теперь он снова стал таким, как прежде – полностью закрытый. Даже не верилось, что он может выглядеть иначе, нежели так, как сейчас. Расстелив постель, я, приняв положенное зелье, влезла под одеяло, надеясь, что сегодня обойдется вообще без снов.




Глава 27. Калейдоскоп из тумана и льда

Тонкие бледные пальцы нежно скользнули по моей щеке, шее, спускаясь все ниже, по обнаженным ключицам, лаская кожу, на которой играли блики мертвенно зеленого огня, стеной окружающего нас. Я, не отрываясь, смотрела в черные глаза, кажущиеся омутами, в которых тонул и терялся мой разум. Тонкие губы кривились в вечной сардонической усмешке, но глаза выдавали его желание. В этом чувстве не было места любви – только страсть. Но большего и не надо. А пальцы продолжали свой танец по моей коже, скользнув за край корсажа в ложбинку между грудей. Он наклонился ниже, целуя мои приоткрытые губы, касаясь языком зубов и неба. Мои ладони легли на его обнаженную спину, царапая кожу острыми ноготками…

Я, вздохнув, села на кровати. Нет, такие сны смотреть не стоит. Они приятны, но… Короче, не стоит. Я вновь укуталась и попыталась погрузиться в более безопасный сон. Сон пришел. Но я пожалела, что не стала смотреть предыдущий.

Верхом на Сивке я огненным вихрем неслась по земле. К седлу за моей спиной была приторочена коса с широким лезвием, и там, куда падали блики от острейшей стали, высыхала трава и умирали цветы. За моими плечами вился черный плащ, а тело облегали складки тончайшего черного шелкового платья. Копыта коня звенели, ударяясь о землю, и казалось, что этот звон раскалывает небосвод. Рядом со мной скакали двое. Я не видела их лиц. Всадник Черный и Всадник Белый, безмолвные судьи этого мира, и я сопровождала их, я, Палач, Карающая, чьей судьбой было исполнять решения судей, Следящего и Хранящего, что скакали одной дорогой, впервые за долгие века. По моей коже плясали язычки пламени, настолько крошечные, что были почти незаметными. Трое скакали вперед, туда, где нас ждало судилище.

Встав с двух сторон от обвиняемого, Судии положили руки ему на плечи. На моих ладонях, как на чашах весов заклубился свет. Черный на левой и белый на правой, они все прибывали, пока не установилось хрупкое равновесие. И Судии заговорили, перечисляя поступки Подсудимого, и каждая фраза смещала равновесие моих ладоней. Все деяния, от рождения и до сего момента ложились на весы Судьбы. К какой-то момент Следящий умолк, не имея возможности добавить еще что-либо в защиту, а Хранящий все говорил и говорил, и шар Тьмы на моей левой руке все рос, пригибая руку к земле своим весом. Когда Черный Всадник умолк, Тьма уже была настолько плотной, что за этим комом зла они не могли различить мою фигуру. Едва слышно я произнесла:

- Решение вынесено. Приговор приводится в исполнение немедленно.

Человек рухнул на колени, понукаемый руками Судий. Шары деяний исчезли. Я подошла ближе и огонь на моей коже погас. Порыв ледяного ветра всколыхнул складки черного платья. На все еще подставленных ладонях с протяжным звоном материализовалась сверкающая коса. Всадники отступили в стороны, когда я занесла грозное оружие над замершим в страхе теперь уже Осужденным. С его губ сорвался тихий стон, когда лезвие, откованное из боли, крови, слез невинных и серебра, свистнуло, рассекая воздух и плоть Осужденного. Брызги крови веером разлетелись по траве. Коса исчезла. Обезглавленное тело осело на землю, но мы уже не видели этого. Мертвая плоть еще не коснулась травы, когда наши кони уже неслись во весь опор на следующее судилище…

С хриплым вскриком я проснулась. Ох, Сварог и Мара, пощадите меня! Пусть это не будет Будущим! Я могу отличить простой кошмар от видений, и это явно не являлось обыкновенным сном! Боги, только бы это видение относилось к будущему, которое никогда не осуществится, к отсеченному ветвлению времени! Я слышала про Судий и Карающую, но я не хочу стать частью этой легенды! Я с усилием взглянула на часы. Нет, больше я спать не буду, пусть даже сейчас всего три с четвертью утра. Я вылезла из кровати, спустившись на кухню. Руки тряслись, когда я заваривала успокаивающий чай. Боги!!! Меня била крупная дрожь. Я все еще чувствовала тяжесть косы и легкое сопротивление рассекаемой плоти. В глотке зародился тоскливый вой. И я завыла, закричала от испуга и боли, терзающей душу. Чашка выпала из ладоней, разлетаясь на мелкие осколки, влажно сверкающие в свете лампы. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, рассекая кожу об острые края. На светлом кафеле пола стали расплываться кровавые пятна. Сгорбившись и не чувствуя боли я прижала ладони к лицу, чтобы через миг вновь вскинуть голову и закричать, как смертельно раненый зверь. Пошатнувшись, я начала падать вперед, но успела опереться на руки, тоже покрывшиеся множеством порезов. Слезы, сдерживаемые уже долгое время, потекли по лицу, капая на пол и смешиваясь с лужицами натекшей крови. Меня трясло. Как сквозь туман я услышала хлопок и громкие голоса, но уже в следующий миг сила оставила меня, и я повалилась на бок, сжимаясь в комочек, пытаясь защититься от боли, терзающей душу и тело. А потом все погрузилось в благословенную темноту беспамятства.
Придя в себя в полной темноте, первое, что я осознала, это то, что я лежу в кровати. Потом рядом раздался тихий и обеспокоенный голос Олега:

- Ольха, ты в порядке? Что произошло?

Проигнорировав вопрос, я задала свое собственный:

- Что ты тут делаешь? Как тут очутился и почему?

- Во время занятия я установил двустороннюю связь с твоим сознанием, с помощью которой могу отслеживать твое состояние. В три часа ровно я ощутил мощнейший всплеск силы. Нужно было проверить, что произошло.

- А как ты тут оказался так быстро?

Из темноты прозвучал еще один голос:

- А помог ему, аппарировал нас обоих сюда. Другого способа не было. Что произошло, мисс? Снова эти ваши сны?

Я кивнула. Увидят, не слепые. А то, боюсь, с голосом я сейчас не совладаю. В глазах вновь закипели горькие слезы. Олег мягко коснулся ладонью моей щеки, но нежность лишь усугубила мое состояние. Я подтянула колени к груди, обхватывая их руками и стараясь не плакать. Я не хочу, чтобы мои слезы видели посторонние люди. По телу прошла неконтролируемая судорога. Боль, однако, воспринималась отстраненно, словно чужая. Олег потянулся, чтобы обхватить меня руками, но я оттолкнула его. Нет. Не хочу.

- Что все-таки произошло, Ольха? Что это был за всплеск силы?

Я помолчала, собираясь с мыслями. Медленно, взвешивая каждое слово, я начала:

- Последнее время я все чаще и отчетливей стала видеть… Не могу точно выразиться. Знаешь, иногда одаренные видят вещие сны. О прошлом, о будущем… Так вот, за этот месяц я видела уже четыре сна, несущих провидческий смысл. Из них три были о будущем. Я не знаю, чем я прогневила богов, чтобы получить ТАКОЕ наказание. Самый первый сон я видела на второй день после того, как вы вытащили меня с того света. Я видела погибший мир. Видела спекшуюся в стекло землю, разрушенные города… Я ВИДЕЛА ТРУПЫ ДЕТЕЙ, МНОГО ТРУПОВ!!! - Меня затрясло, когда я поняла, что вспомнила ТО видение, но с усилием я продолжила: - Я видела страдающие души всех погибших, узнала их историю… Я увидела их глазами их убийцу, облаченного в полог Тьмы. И глазами последнего, МОЕГО СОБСТВЕННОГО СЫНА, я увидела лицо…того, кто все это учинил… Я СЕБЯ увидела! - Горло стиснуло спазмом, и я замолчала, сглатывая комок, мешающий дышать. Голос стал тихим и хриплым, переходя в карканье. – Второй сон, точнее, два, я увидела вчера… Один о прошлом, он не играет роли, а другой о будущем, только словно о чуть более раннем, чем предыдущий… Я …видела, как даю клятву… я не знаю, кто он… возможно, это тот парень…ну, что во Тьму уходит… Я говорила с ним… он назвал меня Карающей, сказал, что еще есть Хранитель и Следящий… Что мы должны сломить последний оплот инакомыслия… А сегодня… Я видела…Судилище… Я видела двух всадников, Черного и Белого, Хранящего и Следящего, а я была… я держала деяния Подсудимого… Черное перевесило… Я… У меня была коса… Откованная из боли, крови, слез невинных и серебра… Я… Я – КАРАЮЩАЯ!!! – Мой хриплый крик перешел в вой растоптанного духа. Олег молчал. Его ладонь потянулась ко мне, но я с силой ударила по ней, не давая коснуться моего лица, и уткнулась лбом в колени.

Запах полыни предупредил меня о приближении алхимика. Я почувствовала, как просел матрас под его весом, когда мужчина опустился на край кровати. Неосознанно я дернулась в его сторону, ища опору в его ледяном спокойствии, судорожно вцепившись руками в его мантию. Тело сотрясли рыдания, лишенные слез. Руки алхимика неловко обхватили мои плечи. Я прижалась щекой к его груди, чувствуя, как кожу царапает грубая ткань. Это было неприятно, но отвлекало от воспоминаний. Я сосредоточилась на осязании, не позволяя себе возвращаться мыслями к содержанию сна. Голос Олега разорвал повисшую тишину:

- Вряд ли я могу тебя утешить, доказывая, что это невозможно. Это как раз наоборот, имеет шанс быть. Но помни, что далеко не все видения сбываются. А еще чаще, они сбываются, но не так, как мы их видели, а, например, лишь частично. Или, бывает, ты видишь все от первого лица, будто речь про тебя, а на деле все происходит один в один, но с другим человеком. Так что нет смысла переживать по этому поводу. Запомни, все, что нас не убивает – делает нас сильнее.

Тихий, глубокий голос успокаивал, давая ощущение пусть ложной, но все же надежды на удачный исход. Не то чтобы я верила, что это видения про кого-то другого, нет, но вероятность того, что это все не исполнится, все же была. Я разжала судорожную хватку на мантии алхимика, сгорая от стыда за свою слабость. Чуть помедлив, руки расцепил и зельевар. Я прошептала:

- Простите, Северус Тобиасович, я…

- Не извиняйтесь. Я все понимаю. Все в порядке, мисс Ольха.

С другой стороны раздался насмешливо-удивленный голос Олега:

- Тобиасович?

В голосе алхимика отчетливо проступала улыбка:

- В Англии нет такого понятия, как отчество. Обычно имя отца становится вторым именем ребенка. Я Северус Тобиас Снейп. Ну, а, по-вашему – Северус Тобиасович.

Олег кивнул. Я чувствовала, как напряжение постепенно отпускает меня. Глубоко вздохнув, я смогла расслабить почти сведенные судорогой мышцы. А рыжий волхв тем временем задумчиво поинтересовался:

- Я уловил всплеск силы… Ровно в три, я посмотрел на часы. Это было, когда ты уже проснулась?

Я нахмурилась, припоминая:

- Нет. Когда я проснулась, была четверть четвертого. Я специально посмотрела, чтобы знать, стоит ли еще ложиться, или перебьюсь. Не хотелось еще что-нибудь увидеть. Поэтому я спустилась в кухню. Заварила чай, стала пить…а потом пошел нервный откат.

Олег покивал, что-то прикидывая.

- Значит, всплеск произошел, когда ты спала… Странно. Хотя, меня это почти и не удивляет. Ты вообще ходячее несоответствие всем правилам. Вечное исключение. Сейчас я налью тебе снотворного. Ты его выпьешь и проспишь до обеда завтрашнего дня. Без снов, можешь мне поверить. Ты согласна?

- Если ты гарантируешь, что снов не будет, то да, я согласна.

За Олега ответил зельевар:

- Гарантирую. Никаких снов.

Я протянула ладонь и в ней немедленно оказалась прохладная тяжесть маленького флакончика. Не глядя и не задумываясь, я откупорила его, одним глотком выпив содержимое. Горло обволокло теплой волной, на языке остался легкий привкус шалфея и, если не ошибаюсь, бергамота. В мыслях возникла восхитительная пустота, пушистая и позванивающая, как маленький серебряный колокольчик. Я со вздохом откинулась на подушки.
Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в сон, была тихая бесстрастная фраза алхимика:

- Ее организм измотан, наблюдается сильнейшее нервное истощение, повышенная нервозность… Она сорвется опять…и скоро…

Темный морок укутал сознание, заглушая окончание фразы. Я ждала эту темноту, звала ее, но никак не ожидала, что вместо пустоты беспамятства придет завораживающие своей яркостью, до восхищения ужасное сновидение. Сновидение, от которого меня обещали избавить.

Разрозненные обрывки видений заполнили мой разум, не давая какой-то четкой картины, но заполняя дух безотчетным ужасом, хотя, в большинстве своем, особо страшными и не были.

Я стояла на коленях, и руки мои были растянуты в стороны над головой. И боль. То немногое, что я еще могла ощущать была боль. Непроходящая, пронизывающая, выворачивающая все внутри. Не было мыслей, не было эмоций. Волосы пеленой занавешивали лицо, не давая рассмотреть, где я и кто находится рядом. Боль туманила разум и сжигала сознание. Но тело не билось в агонии, словно замороженное. Со стороны раздался голос, эхом отдававшийся в моем опустевшем рассудке:

«Я жду ответа!»

Губы, пересохшие и полопавшиеся, едва способны дать ответ.

«Нет»

«Я думал, что боль уже научила тебя. Видимо, ошибся. Это еще не твой болевой порог»

И снова боль, мучительная, обжигающая легкие и сердце, лишающая зрения. И куда более сильная, чем прежде. Разум разлетается на осколки, и каждый из этих кусочков режет, словно острейшая бритва, добавляя каплю страдания. Из горла вырывается надсадный хрип. Я его не слышу, но чувствую, как дрожат связки.

«Еще раз спрашиваю твоего согласия!»

«Н-нет»

И снова боль. Адская. Огнем горит лишь одна мысль, одно желание – умереть. Рядом вьется гигантская змея…

Видение рассыпается, как калейдоскоп, и его место занимает новое.

Земля залита серебрящимся светом луны, в воздухе разлит пряный аромат пожелтевшей листвы и мягкой, еще теплой после лета почвы. Но нет спокойствия в этой благостной картине, сквозь естественный запах природы пробивается другой – сладковатый запах боли, крови и стали. Мое длинное гибкое тело взрывает собой палую листву, в своей зеленоватой черноте сливаясь с темнотой осенней ночи. В самом воздухе разлито напряжение туго натянутой струны. И в змеиной голове звучит вечная песнь охотника:

«Я чую кровь! Добыча! Найти и убить! Сожрать! Скорее!»

И вновь калейдоскоп меняет свой узор.

Птичий крик рвет тишину ночи. Я скользящим шагом двигаюсь по улице, в своем платье сливаясь с ее тьмой, и в темноте снежно белыми кажутся мое лицо, плечи и руки, сжимающие тонкое древко Косы. Нет, я не иду Карать. Я просто иду, вбирая силу ночи, ее дыхание, ее суть. Коса едва слышно звенит, напитываясь лунным светом.

Позади меня столь же неслышно скользит другая тень, подобно мне теряющаяся в темноте, окружающей нас. Мы движемся вдоль домов, и люди, обитающие в этих безликих многоэтажных коробках, просыпаются от страха, не понимая, что их разбудило. Нет, мы не зло. Мы просто заставляем людей вспомнить все ужасное и отвратительное, что им довелось совершить. По всем странам и континентам, во всех городах и селениях мы ищем Второго Судию, Белого Всадника, Следящего.

Дожди цветных огней и очередная картина, наполняющая душу болью и страданием.

Худой юноша в черной мантии быстро бежит через старое кладбище к затерянной в глубинах зачарованного мира деревушке. В голове его сейчас живет только одна мысль, что вырывается хриплым шепотом сквозь стиснутые в отчаянии зубы вместе с облачками пара:

«Успеть, спасти, спасти ее! Хотя бы ее!»

Вместе с ней мужчина и совсем маленький ребенок, но их спасти совсем нереально. Особенно ребенка. Но Лорд обещал пощадить ЕЕ! Обещал! С губ срывается почти детский всхлип, и снова вперед, к деревушке. Первое, что он замечает на подступах к жилому району – тишина. Ни криков сов, ни собачьего лая, ни людских голосов. Тишина, что сопровождала его на кладбище, царит и здесь. Господи! Только бы успеть! Вон их дом! Туда! Мантия путается в ногах, цепляется за ветки живой изгороди, и он сбрасывает ее на остывшую землю. А ведь сейчас праздник, понимает он. Проклятый праздник! Ненавижу!

Он рывком распахивает дверь, окунаясь в пугающую пустоту дома. Вперед. Еще одна дверь, и еще… И гробовую тишину разрезает отчаянный крик боли.

«Нет, Господи, НЕТ!!!»

Упав на колени, он прижимает к себе бездыханное тело стройной рыжеволосой девушки, лежащее возле колыбели. Едва слышимым шепотом он выдыхает:

«Лили…»

Хриплый стон, в котором больше звериного, чем человеческого, срывается с его губ. Он опоздал. Он видел тело Джеймса там…кажется, в зале. Ребенка нет… Нет сомнений, что он тоже мертв, но где тело?! Лили никогда не упокоится в мире, если тельца ее любимого сына не будет в ее объятиях… Ох, Лили…

Юноша вновь прижимает к себе остывающее тело девушки. Она так спокойна, словно спит… Спокойной ночи, любовь моя… Из крепко зажмуренных глаз на густые волосы девушки катятся горькие молчаливые слезы…

Видение не рассыпается на осколки, а расползается туманом, выцветая. Клубящаяся муть принимает новые очертания.

Темная, лишена окон комната, остывшая настолько, что вино в стакане покрылось тонкой корочкой льда. На кровати сидит юноша в темной пижаме, зубы стиснуты так, что еще чуть-чуть – и они начнут крошиться. По бледному лицу катится пот, но он не стонет. Тонким серебряным стилетом он пытается срезать с левого предплечья татуировку в виде черепа и змеи. По бледной до синевы коже течет кровь, на руке множество едва зарубцевавшихся шрамов, свидетельствующих о неоднократности этих попыток… Лоскут кожи с тихим треском и тошнотворным чавканьем поддается. Покрывало на кровати заливает алая кровь. Юноша протягивает правую руку и берет с тумбочки флакон с каким-то зельем, зубами выдирает крышку и выпивает жидкость. Кровь останавливается, парень хрипит от боли. Теряет сознание на некоторое время, потом приходит в себя… Рана медленно затягивается, на молодой, еще красноватой коже вновь проступает ненавистный рисунок…

Опять туман расплывается, чтобы собраться в очередное видение.

Он крадется по кладбищу, в ту сторону, где расположены относительно свежие захоронения… В его руках белая лилия, которую он украл из теплиц при школе… Он идет к надгробию в виде коленопреклонного ангела, распростершего крылья над беломраморной питой, словно светящейся в темноте. Пальцы касаются ледяной поверхности камня, проводя по любимому имени. Лили. Он кладет цветок на надгробие и вынимает палочку. Легкий взмах, и с тихим шипением на мраморе возникают слова девиза его прежних соратников, обретшие новый смысл в его душе, навеки застывшей, когда ОНА ушла.

«Последний враг, которого нужно победить – смерть»

Они победили его. Вместе. И он не смог ей помочь, отвести беду. Но мальчик жив. Она победила смерть. Лили… На белый камень капают слезы. Там, где была душа теперь только боль и убийственный холод. И страдание. Его вина… Прошло два года, а боль и не думала утихать… Потому что он виновен…Так холодно…

И вновь калейдоскоп, разрушающий картину, превращающий ее в ледяную, зеркальную пыль и сплетающийся, как морозный узор на стекле.

Светло-голубое небо затягивалось тяжелыми грозовыми тучами. Высоко в небе перекатываются тяжелые раскаты гулкого грома. То и дело тонкая вязь молний сплетает небо и землю в чарующем смертельном танце. Я стою под обжигающе - холодными дождевыми струями, ловя ледяные капельки пересохшими губами. По щекам текут слезы, смешиваясь с потоками небесной влаги. Тонкий шелк платья прилип к телу, но мне нет до этого никакого дела. Даже теплый летний ветер не может растопить лед, сковавший мою душу. Солнце поднимается над горизонтом, но для меня его нет, и в сердце моем вечная ночь. Нет ни боли, ни эмоций…. Только ледяной холод пустоты и совершаемого предательства. Предательства, на которое меня толкают те, кому я верила, как самой себе. А теперь я не верю никому. И особенно я не верю лично себе. Так холодно…

Видение распадается хрупкими нетающими ледяными осколками,… но прежде, чем оно успевает вновь собраться в целостную картину, в сознание врывается посторонний голос:

- Просыпайся же! Не смей умирать, девочка!!!

Я с хрипом распахиваю глаза. Холод… Нестерпимый холод… От него сводит спазмами сосуды… Резкая боль пронзает голову. Я охаю. Неожиданно боль спадает, одновременно из носа начинает сочиться тонкая струйка крови.




Глава 28. В лаборатории

Подняв глаза, я поняла, что надо мной склонился испуганный зельевар. Видеть страх на его бесстрастном лице… Это действительно пугает. Я стерла рукой кровь, уже коснувшуюся губ. Испуг зельевара сменился настороженностью. Он протянул мне платок и осторожно спросил:

- Зелье не подействовало?

Я отрицательно мотнула головой, мгновенно об этом пожалев. В черепе вновь всколыхнулась волна боли. Зельевар поднес к моим губам пузырек. Я нашла в себе силы прошептать:

- Что...это?

- Зелье от головной боли. Оно снимет давление.

Я с благодарностью выпила предложенную смесь, действительно мгновенно подействовавшую. Я с облегченным вздохом приподнялась и села, натянув на себя одеяло. В комнате было светло.

- Который час?

- Девять. Я бужу вас уже около двух часов, и больше всего беспокоился, что вы впали в кому. Состояние было критическим.

- Почему зелье не сработало?

Зельевар потер лицо ладонями. Похоже, он не спал, дежурил рядом со мной.

- Не знаю, мисс. На моей практике был лишь один такой случай. Тогда это было обусловлено тем, что юноша, принимавший зелье, видел не свои сны, а чужие, навеянные иной душой и иным разумом, с которым он имел прямую связь. В вашем же случае…я не знаю. Вряд ли в вас есть частица чужой души…

Эти слова что-то зацепили в моем сознании, но я не успела развить мысль, ускользнувшую, как угорь из рук. Осталось только насмешка – какая, к черту, душа?! Нет у меня такого и не будет! Но где-то я уже про один сложный случай единения душ слышала….

«Оливандер рассказывал тебе. Я прочел твои воспоминания. Он говорил, что случай с палочками – не первый, что уже есть прецедент, где причиной послужило единство душ…»

Я потрясла головой, стараясь не задумываться – любая мало-мальски сложная мысль угрожала возвращением раскалывающей череп боли. Зато от подъема тело не отказалось. С тихим оханьем я вылезла из кровати, завернувшись в одеяло. Алхимик сурово посмотрел на меня, его взглядом, казалось, можно пробивать каменную кладку, но я только криво улыбнулась. Нет, сейчас я не способна трезво расценить упреки или угрозы.

Подхватив халат и белье. Я двинулась в ванну. Зельевар едва слышно двинулся за мной. Я остановила его:

- Простите, но вы намерены присутствовать при моем утреннем купании?

Алхимик ехидно улыбнулся, но промолчал, изобразив приглашающий жест. Я прищурилась. Что-то он очень тих. Ладно. Я закрыла за собой дверь и пустила воду, набирая ванну. Потом вынула из шкафчика настои лаванды, вербены и эвкалипта. Головную боль они снимут окончательно, а я отдохну от этих идиотских кошмаров. По десятку капель каждого настоя, и жизнь станет если не раем, то лазурным берегом точно. С блаженным вздохом я нырнула в горячую воду, расслабляя мышцы, скованные, по ощущениям, полуметровым слоем льда.

Примерно через полчаса я выбралась из ванны. Если бы не зельевар, я бы сейчас еще часочек поплавала, а так…приходится вылезать. Обидно! Непрошенным явилось воспоминание. Вот… что-то надоело чертыхаться… ладно, пусть будет ВОТ СИРИН!!! Чтоб у нее перья повылезли! Я промокнула кожу полотенцем, прежде чем натянуть свой зеленый с серебром халат. Прихватив одеяло, я вышла из ванной, возвращаясь в спальню. Алхимик ждал меня, прислонившись к стене возле двери в комнату. Боги, он что, все это время тут вот так простоял?! Я пару раз ошеломленно моргнула, потом подумала, что я идиотка, он просто встал с кресла, когда услышал, что я закрыла воду. Ладно, это, как раз, сейчас совсем не важно. Я нырнула в комнату, закрыв дверь перед мужчиной. Он что, решил везде за мной таскаться? Да еще и беззвучно, словно призрак. Как же это нервирует! Я быстро оделась в костюм-броню. В присутствии зельевара у меня вообще постоянно возникало желание одеть доспехи попрочнее. В висках вновь появилось тяжелое тянущее чувство, грозящее перейти в мигрень.

Некоторое время спустя мы уже сидели на кухне и пили чай. Точнее, алхимик пил чай, а я хлебала травяной настой, призванный снять все последствия этой ночи, как-то недосып, нервное напряжение и, конечно же, боль в самой глубине черепушки. Мне подумалось, что стороннему наблюдателю стало бы жутковато, зайди он в это время ко мне в гости. Две одетые в черное фигуры с бледными до синевы лицами в абсолютном молчании сидят за столом, прожигая друг друга взглядами… Сюрреалистичное зрелище. Мысли двинулись по новому пути. Этот дом… он уютен, но его обстановка не соответствует моим вкусам. Я не слишком ревностно обожаю цвета рода... Помимо прочего, я ловлю себя на мысли, что все происходящее со мной в последние месяцы как-то исподволь меняет мои вкусы и пристрастия. Причем в самом неожиданном направлении. Так, например, мне очень бы хотелось перенести частичку гениальности подземелий Хогвартса к себе. В чем - в чем, а в отсутствии вкуса Славозара упрекнуть нельзя ни в коей мере. Помимо прочего, у меня развилась некая…любовь к черному цвету. Но с ней я буду разбираться несколько позже. А сейчас есть более насущные проблемы. Мои сны, например.

- Северус Тобиасович… Я… Мне опять приснились обрывки вашего прошлого…

Зельевар нахмурился, но промолчал. Я восприняла это, как согласие продолжать.

- Я видела, как вы пришли в дом Лили, найдя ее тело… А потом видела, как вы навещали ее могилу… Вы выбили эпитафию… «Последний враг, которого нужно победить – смерть»… А еще я видела… вы…ножом… - я не смогла продолжить, только коснулась кончиками пальцев его левого предплечья, того места где прежде была метка, а сейчас остался только светлый шрам.

Подняв глаза к его лицу, я испугалась. Очень. В какой-то миг мне показалось, что он прямо сейчас выхватит палочку и скажет два коротких слова, которые прекратят мое, в общем-то, бессмысленное существование. Но спустя пару секунд зельевар сделал глубокий вдох, видимо, успокаиваясь. Его голос звучал глухо, но как и прежде был полон холода…того самого, что поселился в нем со дня ЕЕ гибели…

- Это все, что вы видели, мисс?

- Нет… Я была змеей… Меня пытали… Много всего. Словно короткие отрывки.

- Раньше тоже так было?

- Нет. Совсем не так… Сегодня это походило на… не знаю…. Словно меня вышвыривало из видения и я падала в новое… Эдаким калейдоскопом…

- Скажите, что было в самом последнем видении?

- Зачем вам это?

- Я не мог вас разбудить, невзирая на то, что напоил противозельем. Вы не реагировали даже на пощечины… А в самом конце ваша кожа побледнела, посинели губы, начало останавливаться сердце. Но не это меня беспокоит. За несколько секунд до того, как вы пришли в себя, на ваших ресницах выступили слезы, мгновенно застывшие кристалликами льда. При этом кожа стала настолько холодной, будто вы находились не в теплой постели, а как минимум в сердце пурги середины января в горах.

- Я увидела, что стою под проливным дождем… Лето… Капли холодные… Я ловлю их губами, а в душе поселилась зимняя стужа… Я… Меня будут толкать на предательство самые близкие… и я вынуждена буду это предательство совершить, растаптывая собственную душу… - Я стиснула руки в кулаки, так, что побелели костяшки пальцев. Холод снова скользнул в мое сердце. Мне понадобилась вся моя воля, чтобы не позволить ему заполнить меня целиком и разжать почти сведенные судорогой ладони. Зельевар пристально всматривался в мои глаза.

- Выкиньте все воспоминания из головы. Хотите, я сотру вам память? Есть одно очень полезное в своей простоте заклятие…

- Нет, Северус Тобиасович. Не надо. Я должна это помнить. Рано или поздно это знание понадобится всем нам. Таков рок всех змеевичей. Наши видения всегда сбываются. Это неизбежно.

Я встала из-за стола, прихватив опустевшую чашку и поставив ее в мойку. Потом опять вернулась на свое место. Зельевар задумчиво разглядывал чаинки на дне своей чашки. Вновь повисло молчание, наполненное размышлениями. Первой не выдержала я:

- Скажите, а почему вы решили принять участие во вчерашней авантюре?

Алхимик не отвечал так долго, что я решила было, что он этого и не сделает, но неожиданно тишину нарушил его тихий голос:

- Я сам задаю себе этот вопрос. Анализируя происшедшее, могу сказать, что это в некотором роде доставило мне удовольствие. Я так долго играл самые разные роли, что сейчас без этого жизнь кажется неполной.

Я сосредоточенно кивнула. Да, я вполне способна это понять. Иногда образ жизни слишком глубоко въедается в плоть и кровь, чтобы от него легко было отказаться. Я улыбнулась:

- ВЫ собираетесь играть эту роль перед учениками Академии?

Он пожал плечами:

- Почему бы и нет. Надо же мне чем-то заниматься. Исследования вести я не смогу…

- Почему?!

- Нет цели. Это раз. Я не знаком с большинством местных ингредиентов – это два. Ну и самое важное – нет лаборатории, чтобы спокойно работать. В Китеже рабочих помещений всего три и все заняты.

Я задумалась. Ну положим, цель найти можно. Даже… Я уже одну знаю. Местные ингредиенты…ну, их описание я ему могу обеспечить. Конспектов у меня навалом. А вот помещение… Хотя…

- Как цель могу предложить расширение специализации. Попробуйте переквалифицироваться в алхимика. Не самоцель, но может подвигнуть на некоторые новые идеи. Могу также предложить свои записи и таблицы реакций. Надеюсь, вы доверяете моим выкладкам. А лаборатория… - в голове медленно, но верно стал оформляться план – здесь, у меня в доме есть лаборатория. Помимо прочего, могу предоставлять вам помещение, где у меня проходят занятия. Мне все равно придется со студентами выходить на полевку…полевую практику, да и на испытания образцов. В эти дни помещение будет свободно. А в своей собственной я и не работаю. Времени не хватает.

Чуть прищурившись, зельевар изучал мое лицо, стараясь разглядеть фальшь в моих словах. Видимо, так ничего и не разобрав, поинтересовался:

- И чем обязан столь…щедрому предложению?

- Сложно поверить в бескорыстие?

- Скажем так, я ни разу не сталкивался с его проявлением в ком-либо. Так что же вы попросите взамен?

- Ничего. Я уже как-то говорила, что не люблю, когда кто-то мне что-то должен. Я пускаю вас в свою лабораторию просто так. Ничего не прося взамен.

- Хотелось бы поверить, мисс… Но я уже давно не ребенок. Да и тогда не очень-то в подобное верил, как я думаю, вы уже поняли.

Я поморщилась. Вот ведь…торгаш. Я к нему со всей душой, а он… Сразу видно, что не русский человек. Я встала:

- Если хотите, могу отвести вас туда прямо сейчас. А раз уж вы не верите в бескорыстие…ну, тогда предлагаю считать, что я…м-м, рассчитываю под вашим руководством изучить особенности зелий Европы. Это вас устроит?

Зельевар усмехнулся. Я неожиданно подумала, что на более зрелом лице, в сочетании с морщинами такая усмешка выглядит несколько…зловеще. Но сейчас… Это было скорее соблазнительно. Я потрясла головой, прогоняя непрошенные мысли. Потом, сумев совладать со своими гормонами, сосредоточилась на его словах:

- …учить вас. Боюсь, только, что это неравноценная плата за пользование помещением. Но я не в силах отказаться от предоставленной возможности.

Мысленно с облегчением вздохнув, я повела мужчину в подвал…хотя, чего это я? Уступаю свою лабораторию, так сказать, святая святых, да еще и радуюсь этому… Нет, определенно, с моими мозгами что-то не в порядке. Надо срочно посетить Драгомира. Он лучше других разбирается в хитросплетениях человеческих… и не только …душ. Он у нас в Китеже что-то вроде психоаналитика. А подчас и психиатра.

Размышляя таким образом, я распахнула перед мужчиной дверь в лабораторию и включила свет. Отражение лампы дневного света заплясало на многочисленных колбах, ретортах и пробирках, составленных и сложенных в шкафах, мягко сверкнуло на заполненных различными ингредиентами коробочках и баночках, высвечивая белые аптечные ярлыки на их боках. Помещение было довольно просторным, и большую его часть занимали стеллажи с компонентами для смесей и зелий. Однако, здесь помимо них наличествовали и простые химические реактивы, которые успешно применяются и в алхимии тоже. Рабочий стол стоял несколько в стороне от шкафов, с таким расчетом, что случайный взрыв зелья не зацепит полки. Помимо прочего, по полу и потолку, создавая изолирующий барьер, призванный защитить от последствий подобных реакций, шли ряды древних рун. Присмотревшись, я присвистнула. Раньше я это помещение не изучала – времени не хватило, а сейчас, вчитавшись, я поразилась, насколько мощные щиты создали мои родичи. Их энергии хватит погасить очень и очень серьезный взрыв… Я все больше недоумевала, с чего вдруг такая любовь к моей персоне. И это при том, что до шести лет весь Двор в целом и мой дед Полоз в частности упорно делал вид, что меня вообще не существует. А потом неожиданно меня заметили, признали при Дворе, присвоили титул Младшей принцессы Нагов…

Продолжая размышлять о прошлом, я наблюдала за зельеваром, внимательно изучающем полки. Время от времени он снимал какой-то сосуд, изучая содержимое, принюхиваясь и разглядывая сушеные листья, когти, косточки… Заметив большую двухслойную запечатанную бутыль с жидкостью ультрамаринового цвета, он резко развернулся и спросил:

- Это то, о чем я подумал?

- Я не знаю, о чем вы подумали, Северус Тобиасович, но если вам интересно, это кровь ледяного дракона.

- Откуда она у вас?

- Во время практики столкнулась с Кишитари. А потом выяснилось, что эта тварь охраняет кладку. Всех детенышей я убивать не стала, но одно яйцо прихватила. Думала, долго ждать придется, но через два дня дракончик вылупился… Вот и получилось пять с небольшим литров крови, сердце, слюнные железы, мозг… - Я пожала плечами и повела рукой в сторону емкостей с перечисленным содержимым.

- Вы сами разделывали это существо? Но ведь оно ядовито…

- На меня не действует яд, я уже говорила.

Зельевар вскинул бровь, но промолчал, продолжив свое изучение полок. Мысли о моем месте среди змеевичей подкинули новый вопрос:

- Скажите, а ваша татуировка, ну, на руке… Откуда она?

Еще один резкий разворот и эффектный взмах подолом мантии:

- А вы не знаете? Странно…

- А почему, собственно, я должна знать?

- Вы же видели мое прошлое. Неужели этот момент пропустили? – Его голос был спокоен, но слова просто сочились ядом. Я в долгу не осталась:

- Нет, профессор, этого я не видела. Я видела появление лишь одной татуировки, той, что сейчас исчезла.

Зельевар запнулся:

- А… вы о какой?

- О той, что на плече. О змее.

Мужчина потер лоб.

- Простите, я посчитал, что вы про метку. Змея появилась сама. Когда точно – не знаю, не помню. На следующее утро после принятия…м-м…присяги, я увидел ее на плече… Я был озадачен, буду честен. Из весьма осторожных расспросов я выяснил, что такой рисунок появился только у меня. Так и не узнав ничего конкретного, я смирился с присутствием этой змейки. Тем более, она не несла магической нагрузки и вполне соответствовала моим…интересам. Правда… - он умолк. Я заинтересовалась:

- Что еще, Северус Тобиасович?

- Эта змейка менялась. Сначала была просто зеленая… лет через пять-шесть стала изумрудной…а еще через год на ней появился этот серебряный рисунок… И еще… она иногда бывает словно живой, будто в ней бьется собственный пульс…

Я глупо на него уставилась… Боги, он в точности описал поведение Родовой татуировки! Но…он же не змеевич… Или… Так, стоп, это очень просто проверить. Я достала пробирку из алмаза. Только она выдержит, если тест будет положительным. Зельевар наблюдал за мной с некоторой опаской, но интересом.

- Что вы намерены делать, мисс Ольха?

- Я хочу проверить одну версию. Сейчас вы очень точно описали симптомы проявления Рисунка Клубка. Вам знакомо это понятие?

- Нет, мисс, впервые слышу. Скорее всего, оно характерно только для Руси…

- Не совсем. Оно характерно для змеевичей, или, как нас еще называют, Нагов. У каждого представителя нашего вида есть Родовой Рисунок, являющийся одновременно чем-то вроде паспорта и показателя ранга. Раньше родов было очень много, и каждого был свой, индивидуальный рисунок с только ему свойственными цветами. До наших дней дожили только двенадцать родов. Представители других поголовно или почти поголовно отправились к Ящеру во время разнообразных войн и конфликтов. Тринадцатый род, род Скользящей Смерти, был уничтожен относительно недавно, как я думаю, вы слышали из моего рассказа Мировуду. Как бы то ни было, сейчас бытуют только двенадцать рисунков. – Я закатала рукав, открывая свою змею. Ало-золотой рисунок на изумрудной чешуе ярко блеснул в свете люминесцентной лампы. – Рисунок этот показывает, к какому роду принадлежит тот или иной змеевич, а также какое место в иерархии клубка занимает. Змейка появляется не сразу, она проступает примерно через пять-семь часов после рождения, и сначала имеет одинаковый по всей длине цвет. По мере определения места ребенка в Клубке, и при взрослении, она начинает меняться. У простых трудяг и не принадлежащих к правящему роду она остается того же простого цвета, и рисунок на ней, различный для каждой отдельной семьи так же имеет обычный цвет. У принадлежащих к царской семье после принятия ко двору цвет меняется на благородный оттенок драгоценного камня и металла. Так, например, у меня она стала цвета чистейшего изумруда. Рисунок на чешуе также меняется. Появляется он только после присвоения титула, любого. И по мере приближения к трону этот рисунок становится все более сложным, линии увеличиваются в ширину, постепенно заполняя весь размер змейки. У Наследника престола в нашем роду змейка уже не изумрудная, а цвета алого золота с изумрудным рисунком. То есть как бы в негативе по отношению к моей. У самого Полоза она целиком золотая. Есть, конечно, свои тонкости в различении рисунков, но сейчас это уже неважно. Важно другое. Рисунок – живой. В нем существует своя кровеносная система. Я, правда, не задавалась целью выяснить подробности, но действительно, иногда бывает, что пульс змеи не совпадает с вашим собственным пульсом.

- Это, безусловно, очень познавательно, мисс, но какое отношение это все имеет ко мне?

- Прямое. Я не уверена в деталях, но, скорее всего, при принятии… как вы это назвали… присяги, Лорд передал вам частицу своей силы…

- Ну…в принципе, пожалуй, так и было. Он вкладывал в нас свою жестокость…

- Я к тому и веду. У меня сложилось впечатление, что эта сила наложилась на вашу собственную. Возможно, подчеркиваю, только возможно, вы тоже принадлежите к змеевичам, но доля вашей крови была слишком мала, чтобы проявился Рисунок. А его сила каким-то образом спровоцировала усиление заложенных природой способностей. Я так поняла, что вы весьма поднаторели в искусстве скрытного перемещения… Это, к примеру – самая распространенная сила любого из змеевичей. Нет, не спорю, это притянуто за уши, но все же… такое не исключено. Поэтому я предлагаю простейшую проверку. В одной пробирке надо смешать вашу кровь и кровь Стратим-птицы. Если вы наг более чем на 1/16, смесь взорвется через две минуты. Если менее этой доли – то свернется и почернеет. Если кровь человеческая, реакции не последует вовсе. В нашем случае следует ожидать взрыва, поскольку змея появляется только при первой пропорции – 1/16 и более.

С этими словами я достала с полки небольшой пузырек с пипеткой в крышке. В пробирку упали несколько радужно-переливающихся алых капель. Я подошла к мужчине, протягивая ему нож и пробирку. Он холодно улыбнулся, вынул палочку и направил ее кончик на ладонь. Коротко и почти беззвучно что-то шепнув, он протянул руку к сосуду. В кровь Стратма упало несколько капель простой живой крови. Я быстро закупорила пробирку и поставила в штатив. Теперь оставалось только ждать. Я кинула быстрый взгляд на руку зельевара. На ладони не было ни следа от только что нанесенной раны. Прошла минута…две… Я вскинула брови. Реакции не было. Вообще никакой. Я попросила:

- Северус Тобиасович, покажите татуировку, пожалуйста.

Он хмыкнул, но рукав закатал. Я присмотрелась. Странно. Рисунок вроде соответствует… Но почему же результат теста отрицательный? Тем более, рисунок проявился сам, его не рисовали… Ничего не понимаю.

- Я так понимаю, ваша теория не нашла должного подтверждения, мисс? – ах, сколько сарказма! Спрашивается, по какому поводу?

- Да, я ошиблась… Но тогда я не понимаю, почему у вас на руке Рисунок, в точности соответствующий тому, что прежде отмечал членов рода Скользящей Смерти…

- Могу дать простой совет, мисс. Забудьте. Это не имеет жизненно важного значения. А сейчас, раз уж вы столь любезно мне предложили, может, покажете ваши конспекты, мисс?




Глава 29. Вычеркнуть из списка

Тем временем в Хогвартсе.

- Сегодня мы собрались здесь в этот, несомненно, важный день, чтобы чествовать наших дорогих выпускников. На их долю за время обучения выпало очень многое. Я не буду перечислять все события, прекрасно нам известные. Думаю, не стоит затягивать эту речь. Но я не могу не упомянуть о том, что среди нас нет многих из тех, кто должен был находиться сейчас в этом зале. Они достойно сражались в этой войне и героически погибли, защищая весь мир от Волдеморта. Да, именно Волдеморта – теперь мы благодаря нашей и их доблести можем открыто называть по имени, ведь он более не угрожает нашим жизням. Поэтому почтим их память минутой молчания. – Профессор МакГонагалл склонила голову и все в зале, поднявшись со своих мест, повторили это движение. Медленно над головами в сумраке зала, где погасли свечи, поднялись руки, сжимающие палочки с тлеющими огнями на самых кончиках. Казалось, даже шорох ткани не нарушил это молчание, полное боли и скорби по погибшим в неравной борьбе с Упивающимися. За спиной директрисы огненными буквами загорались имена и названия факультетов, где прежде учились эти ребята. Товарищи, сестры, братья, просто сокурсники или одноклассники… У многих, стоящих в зале и читавших эти имена, по лицам, подчас украшенным свежими шрамами, катились молчаливые слезы. Так много погибших. Более пятидесяти имен…

Когда на стене вспыхнуло последнее имя, по залу прокатился невольный ропот. Да, они знали, ЧТО он сделал для победы, но верить в это было слишком абсурдно. Столько лет он был почти всем в этом зале самым ненавистным человеком… И лишь трое знали правду о его судьбе.

Минута молчания завершилась. Палочки погасли и снова вспыхнули сотни парящих свеч, озаряя Большой зал ярким теплым светом, гонящим прочь поселившийся в сердцах холодок скорби. Сегодня у всех студентов праздник. Директриса прокашлялась:

- Ну а теперь приступаем к праздничной части. Сейчас мы начнем церемонию вручения аттестатов. И первая, кого я приглашаю сюда – девочка, которая семь лет назад открыла церемонию распределения, сейчас выросшая в прекрасную леди. Аббот Ханна.

Но не успела она выйти, как в открытое окно зала с хриплым карканьем влетели три ворона. Многие выхватили палочки. К счастью, кто-то из наиболее зорких ребят в этом зале закричал:

- Смотрите, они принесли письма!

Палочки опустились, и все стали заворожено наблюдать за величавым полетом благородных птиц. Насколько велико различие между простой вороной и мудрым вороном. Недаром эта птица украшает герб Рэйвенкло, факультета, на котором обучаются самые умные, если не сказать, гениальные волшебники и волшебницы! Тем временем вороны, разглядев адресатов, как три черные молнии метнулись вниз, и зависнув на крыльях перед тремя людьми. Зал замер. МакГонагалл протянула руку, позволяя птице опуститься на предплечье. То же самое сделали Гарри и Драко. Все трое переглянулись и отвязали конверты от чешуйчатых когтистых лап. Гарри попытался понять, чей герб оттиснут на воске, но так и не смог. Однако по изумленному вздоху Драко он догадался о личности автора. Потом перевел взгляд на МакГонагалл. Она уже читала адресованное ей послание, улыбаясь и плача одновременно. Гарри взломал печать и попытался начать читать, но не смог. Написанные до боли знакомым почерком строчки прыгали перед его глазами. Не спрашивая разрешения и не обращая внимания на окрики соседей и друзей, он пулей вылетел из зала. Следом метнулась беловолосая молния. Все обернулись, но двери захлопнулись раньше, чем любопытствующим удалось разглядеть хоть что-то.

- Я не верил ей… Хотел, но не мог… - шепот Драко был едва слышен, в нем плескалась и радость и боль. Не сознавая жеста, Гарри положил руку ему на плечо:

- Я тоже не поверил. И сейчас еще не совсем верю… Но, судя по вот этому… - он помахал листочком – Он и правда жив. Хотя бы одно имя можно вычеркнуть…

- Откуда?

- Из списков погибших и пропавших без вести. Пусть не официально, пусть только в собственном сердце…но это бесценный подарок. И в такой день…

Драко кивнул, соглашаясь. Потом вчитался в письмо. И заржал. Отдышавшись, в ответ на изумленный взгляд Гарри он ответил:

- Прочитай. Если у тебя этого нет, я расскажу. Но лучше читай сам.
Гарри покорно, впервые в жизни не огрызнувшись на слизеринца, стал читать адресованное ему послание. Оно было не слишком длинным:

«Добрый день, мистер Поттер. Для начала напоминаю, что о моей судьбе не должен знать никто, кроме Вас, мистера Малфоя и профессора МакГонагалл. Хочу поздравить Вас с окончанием обучения в школе. Я так понимаю, что вам удалось победить Темного Лорда, однако я вынужден разочаровать Вас, если вы сейчас наслаждаетесь лаврами Героя. Вы прискорбно долго решали ту загадку, которую Вам задали. Но, тем не менее, я должен быть благодарен Вам за избавление мира от этого генетико-магического монстра. А теперь к сути моего письма. Думаю, Вам хотелось бы больше узнать о своих родителях. Подозреваю, что Ремус Люпин также сложил голову в этой битве, поскольку за ним охотилась сама Беллатриса, и как следствие, он Вам отныне ничего рассказать не сможет. Все мои воспоминания о Лили хранятся в тайнике в моих покоях. Во многих из них присутствуют и Ваш отец с друзьями. Мои покои Вам может показать Драко. Ключ – в пасти левой змеи, под языком. Нужно раздвинуть в стороны ее клыки. Я вполне доверяю Вам проникнуть в мои комнаты, поскольку все, что Вам не предназначалось видеть, уже вынесено оттуда. В изголовье кровати коснитесь палочкой головы лани в резьбе и произнесите эпитафию с надгробия Ваших родителей. Заберите все, что там лежит. Фотографии и три флакона с воспоминаниями. Насколько я помню, Вы умеете пользоваться Омутом Памяти. Считайте это моим подарком к выпускному. Не пытайтесь меня искать. Если возникнет необходимость, я сам Вас найду. На этом прощаюсь. С.С.»

Гарри недоуменно хлопал глазами, еще раз перечитав письмо. Снейп разрешает ему зайти в его покои?! СНЕЙП?! Правда он так и не понял, над чем смеялся…да и до сих пор укатывается Драко.

- И что ты нашел такого смешного?

- Представляешь, из-за лекарства, которым его лечили, он помолодел, и теперь ему двадцать пять! Ой, не могу! Пишет, что ему там хорошо. Снейпу! Хорошо! Ой, вот умора! – Малфой сгибался пополам от хохота, пытаясь перевести дыхание. – А еще спрашивает, что я такого наговорил… - тут он посерьезнел и перестал смеяться, как безумный, с сосредоточенным и задумчивым видом вчитываясь в содержание письма.

- Кому?

- Мисс Ольхе. Мы с ней виделись перед ее отъездом, я передал ей письмо для Снейпа. – голос Малфоя был отрешенным, словно он ответил, не задумываясь, кому и что говорит. – Мерлин всемогущий! – Драко ошалело посмотрел на Гарри. – Вот это поворот!

- Да что там такое?!

- Поттер, если ты повторишь хоть одной живой душе, то, что я тебе скажу, пеняй на себя. Я не шучу. Пообещай, что никому не скажешь, особенно Уизли и Грейнджер. Хотя, ты и так сказать не можешь. Но, в любом случае, не смейся.

Гарри пристально посмотрел на блондина и кивнул в знак согласия. Малфой шепотом продолжил:

- Он ничего не пишет прямо, но если читать между строк, получается, что он… - Малфой сглотнул и еще тише закончил - …он...искренне...заинтересовался ей.

Гарри вытаращил глаза. Они говорят об одном и том же человеке?! О СНЕЙПЕ?! Чего только не узнаешь в этой жизни… Поттер потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок. Бред. Быть того не может. Хотя… Юноша воскресил в памяти образ той загадочной девушки, что принесла радостную, но такую невероятную весть. Невысокая, стройная… она показалась ему смутно знакомой, но тогда он не понял, почему. А вот сейчас дошло. Она была поразительно похожа на его маму, образ которой он видел в Омуте Памяти язвительного профессора. Не только по каким-то внешним данным она была на нее похожа… Что-то во взгляде, улыбке, жестах вызывало в его памяти родной и любимый образ. Возможно, то же самое в ней сумел разглядеть и Снейп, знавший его маму гораздо дольше его самого. А может, что-то еще… Теперь не узнать. Да и не получилось бы у него узнать что либо у преподавателя зельеварения. Гарри поднял глаза на Малфоя. Тот внимательно смотрел на соперника всех школьных лет. Сейчас, расплавленная горнилом войны и общей тайной, вражда стала уходить, утекать, как вешние воды. Конечно, дружбы между ними не будет никогда… но и врагами им не бывать. Гарри первым протянул руку. Малфой скривив губы в язвительной улыбке, явно позаимствованной у прежнего декана, ответил на рукопожатие. Секунду они стояли и смотрели друг на друга, а потом одновременно выдохнули:

- Он жив…

И куда пропала вражда? Обнявшись от переизбытка эмоций, они колотили друг друга по спинам и, словно самое мощное в мире заклятие, орали:

- ОН ЖИВ! ОН ЖИВ!! ОН ЖИВ!!!

Едва успело отзвучать последнее восклицание, как распахнулись двери зала. Все еще держа руки на плечах друг друга, парни повернулись… и встретились глазами с ошеломленной толпой студентов. Переглянувшись, ребята опустили руки и захохотали. В толпе послышались редкие смешки. На сей раз, отдышавшись, руку первым подал Малфой. Гарри звучно впечатал в нее крепкое рукопожатие, произнес:

- Мы еще не договорили. Просьба есть. После банкета?

- Ладно, Поттер. Это связано с..? – он тряхнул бумажкой.

- Да.

- Тогда после обеда. Пошли в зал.

Плечом к плечу они вошли в Просторное помещение. Их встретила улыбающаяся МакГонагалл и протянула аттестаты:

- Все хорошо?

- Да, профессор. Все отлично.

Еще раз хлопнув друг друга по плечам, парни разошлись к своим столам. Изумленный Рон уставился на Гарри так, словно у него выросла вторая голова:

- Ты чего с Малфоем обнимался? Он пообещал тебе сдать все лежки УПСов?

- Лучше, Рон. Гораздо лучше. Один человек сумел победить последнего врага.




Глава 30. Последствия выбора

- …какая пропорция?!

- Не кричите, пожалуйста! Три к одному.

- Это же самоубийство!

- Парадокс, но нет. Излишек нейтрализуется вторичным соединением.

- Мисс Ольха, это абсурд! Подобная пропорция аконита к змеиной чешуе даст только яд!

- Учитывайте, что в смеси есть вторая реакция. Кровь сирены и сок папоротника. Они свяжут яд, образуя нерастворимый осадок.

- Это невозможно!

- Ошибаетесь. Помимо прочего, вы сейчас, скорее всего, имеете в виду европейский папоротник, а я говорю о местном.

Напряженное молчание. Мы с зельеваром сидели за рабочим столом в моей лаборатории, разбирая старые записи, сделанные мной за период обучения. Часто возникали споры и конфликты относительно пропорций в смесях, особенностей определенных веществ и тому подобных вещей. Немало язвительных замечаний я выслушала относительно своего почерка. Мужчина еще не слишком хорошо читал по-русски, и мои, чего уж греха таить, каракули не способствовали легкому пониманию конспектов. Спустя примерно три или четыре часа он оторвался от записей и устало потер глаза.

- Думаю, что на сегодня стоит прерваться, мисс. Вряд ли моего терпения хватит еще хотя бы на пару рецептов.

Я согласилась с ним, позвав обедать. Пока жаркое разогревалось на плите, я начистила картошки, чтобы сделать бесхитростное пюре. Зельевар тем временем о чем-то напряженно размышлял. Потом задал странный вопрос:

- Скажите, мисс, а Олег оборотень?

От неожиданности нож в моей руке сорвался, полоснув по пальцу. Я поморщилась и сунула руку под струю холодной воды, обернувшись к алхимику.

- Смотря, что вы подразумеваете под этим понятием.

В голосе мужчины прозвучало неприкрытое, чуть окрашенное гневом ехидство.

- Скажите, а что можно понимать под этим определением? Конечно, способность, или скорее проклятие, перекидываться в волка в полнолуние.

- Тогда нет. Он не оборотень.

- Значит, анимаг?

- Вынуждена повторить предыдущий вопрос. Что подразумевается под понятием «анимаг»? Я не знакома с этим термином.

- В Европе анимагами называют тех волшебников, которые умеют превращаться в какое-либо животное по собственной воле. Форма превращения всегда одна и та же, заложенная единожды при обучении этому виду трансформации, индивидуальна для каждого чародея. Способности к анимагии достаточно редки, их имеет в лучшем случае пять-семь процентов волшебников, и далеко не все их развивают. Так он анимаг?

- И да, и нет.

- Что вы имеете в виду?

- Мне сложно это объяснить. Все волхвы старшего поколения и примерно три четверти среднего являются потомками арийцев и праславян. В тот период времени оборотничество не было болезнью, каждый представитель рода и племени был на это способен. Помимо прочего, обладая этим даром с рождения, они совершенствовались. Примерно до пятнадцати лет обращение было спонтанным и вызывалось эмоциональным перепадом. Потом следовал обряд Посвящения в охотники, после чего юноши, и всегда только юноши, обретали возможность перекидываться в полнолуние. Опять-таки – по собственной воле. Они не были обречены на смену облика. По мере возмужания и укрепления духа они начинали прекидываться чаще – сначала в просто лунные ночи, потом с наступлением темноты и как пик формы – при солнечном свете. С этого момента начинала тикать бомба замедленного действия. В волчьей личине перевертыш не помнит себя, но на последней стадии он сохраняет память и рассудок. И перед ним встает вопрос, а стоит ли вновь возвращаться к людям? Человеком быть тяжело и больно, животным живется не в пример легче. Слабые духом проигрывали эту схватку с собой, уходя в лес. Спустя несколько недель животной жизни, они забывали. Забывали кто они, откуда, кем были прежде… Это была болезнь нашего народа – около половины юношей не возвращалось к человеческой жизни, предпочитая легкость бытия. Выжившие, сохранившие свою личность обретали многое – силу, ловкость…все то, что отличает перевертышей от простых людей. Ах, да, забыла сказать. Второй личиной всегда и у всех был только волк. Без вариантов. Очень редко сильнейшие из волхвов обретали третий животный лик. Вот он уже отличался, становясь индивидуальным. Эту способность я, пожалуй, могу назвать проявлением анимагии. А вот первую… Это скорее…м-м…дуоморфизм.

Обед прошел в полном молчании, потому что алхимик, рассеяно поглощая предложенную еду, о чем-то напряженно размышлял. Не желая отрывать его от этого весьма трудного занятия, я тихо убрала посуду. Зельевар очнулся, только когда я убирала последние тарелки.

- Мисс, скажите, а кто из волхвов может научить меня... перекидываться?

Я оторопело заморгала. Он хочет научиться? Странно…

- Не уверена…думаю, стоит обратиться к Олегу. Он один из сильнейших, и даже имеет третью форму. Если кто и научит вас, то он точно.

Алхимик кивнул, вновь погружаясь в размышления. Вот теперь его надо прервать.

- Северус Тобиасович, я в Китеж… Вы со мной или останетесь в лаборатории?

По его глазам я поняла, что он не знает, что выбрать. Я поймала себя на мысли, что он чем-то похож на маленького ребенка. Ему хочется достичь всего и сразу, его любопытство ненасытно. Именно это отличает настоящих ученых, увлеченных своей работой. Я сама в душе такая же. И еще… мне кажется, что где-то в глубине его «я» живет страх. Страх, что ему запретят заниматься любимым делом. Видимо, это пережиток раннего детства, остаточная реакция на ненависть отца к волшебству. Понимая, что он несколько растерялся, я сама предложила выход:

- Может, отправимся в Китеж вместе? Я на занятия к Олегу.

Мужчина кивнул. А я продолжила:

- А потом можем вернуться и еще поработать в лаборатории, если силы останутся. Как вы на это смотрите?

- Я согласен, мисс. Заодно прихвачу свои записи, в них нужно кое-что добавить.

Я улыбнулась и вышла в коридор, захватив плащ. Что-то мне подсказывало, что он пригодится. Тем более, негоже разрушать образ. Зельевар поднялся и последовал за мной к порталу. Мы вместе вступили в тускло мерцающее кольцо силы, призванное служить переходными вратами. От портала в сторону учебного сектора города мы двигались быстрым шагом. Пару раз я краем глаза заметила любопытствующих студентов, наблюдающих за нами с безопасного расстояния.

Столкнувшись по дороге с Бориславом, мы были вынуждены задержаться, потому что целитель настойчиво требовал отчета о произошедшем этой ночью. Я как могла отбрыкивалась, а зельевар с высокомерной улыбкой наблюдал за моими попытками отделаться от волхва. С горем пополам, сумев отказаться от обследования и выяснив, что Олег сейчас вообще на берегах озера, вне подводного Града, я смогла освободиться от дальнейшего допроса. К внешнему порталу я двигалась так быстро, как только могла, чтобы, упаси Боги, не попасться еще какому-нибудь сердобольному ведуну, решившему озаботиться моим здоровьем.

Зельевар широким шагом вполне успешно шел наравне со мной. Ну конечно, при его-то росте! Сквозь Внешние Врата мы проскочили так быстро, что я чуть не захлебнулась, едва успев набрать воздуха в легкие. Всплыв к поверхности озера и выбравшись на берег, я резким движением встряхнулась, разбрызгивая воду. Сзади раздалось хмыканье. Я с опозданием вспомнила, что зельевар тоже вышел на берег, и я его, похоже, окатила потоком брызг.

- Ой… простите, Северус Тобиасович.

- На будущее я бы вам рекомендовал, мисс, сначала думать, а потом делать.

Я покраснела, понимая, что он абсолютно прав. Не зная, что можно сказать еще, я прислушалась к тишине заповедного леса. Даже не пришлось задействовать свой дар. Невдалеке слышалась громкая отборная ругань. Олег. Да как витиевато… надо бы запомнить на будущее… Я поспешила на звук голоса. Вывалившись на поляну, я поняла, что сейчас будет потеха. На волхва наседали неизвестно откуда вылезшие лешаки, количеством восемь штук. Я отработанным движением выхватила клинки, напитывая их чистым пламенем. Сталь засветилась алым, по лезвиям пробежали язычки пламени. Олег, конечно, вполне способен эту шушеру разогнать и сам, но я тоже хочу поразвлечься. С боевым кличем я ринулась в гущу существ, чем-то похожих на сосновые шишки в рост человека или чуть больше. Ну еще с кривыми руками и ногами, похожими на старые корни.

Первым взмахом накрест обоими клинками я смогла достать ближайшую ко мне тварь, разрубив верхнюю конечность, словно она была гнилой деревяшкой. Хотя, пожалуй, именно ей она и была. На обратном движении Оби я смогла запалить чешуйки другого лешака, но он был слишком…сырым, чтобы вспыхнуть, поэтому стал тихо и очень дымно тлеть. Добить этих существ невозможно, они по определению являются бессмертными, и в таких потасовках единственно возможный способ отделаться от них – напугать до того, что они разбегутся сами.

Слева раздался громкий и весьма устрашающий рык. Метнув в ту сторону быстрый взгляд, я рассмотрела мелькающую рыжую молнию. Олег принял животную форму – видимо, он и правда вышел размяться. Ну, его вполне можно понять – Китеж не то место, где можно так разгуляться.

Быстрым разворотом я ушла с линии атаки, пропуская короткий колющий удар одного из лешаков и одновременно подрубая руки-сучья пламенеющими лезвиями. Существо издало странный звук, что-то среднее между криком и треском ломающейся ветки. Я хмыкнула, уворачиваясь от новой атаки.

Теперь предстояло просто разметать противников, чтобы, упаси Род, они не решили повылазить, да отомстить всем, кто попортил их чешую. Сзади раздался низкий вскрик:

- AVADA KEDAVRA!

Я поспешила отшатнуться, чтобы не оказаться на пути зеленого луча. Тот, шипя и разбрасывая холодные искры, устремился к лешакам, вгрызаясь в грубую кору. Ненадолго приостановившись, существо встряхнулось, сбрасывая с себя последние искорки заклятия, словно брызги, и вновь двинулось на нас. Сзади меня раздалось нецензурное ругательство на английском. Я хмыкнула, уворачиваясь от длинного выпада острого корня. Закинув Дага в ножны, я выхватила палочку. Профессор навел меня на замечательную мысль – это же такой материал для тренировки в Непростительных! Особенно если учесть, что они, похоже на них почти не реагируют!

«Хорошая идея, хозяйка. Только с Авадой пока не связывайтесь, при частом использовании она жрет много сил»

Я кивнула, забыв, что Змей меня не видит. А с губ уже срывалось отрывистое:

- CRUCIO!

Того, что произошло дальше, я не ожидала. Лешака скрутило судорогой, расщепляя древесину. Во все стороны брызнул дождь острых щепок.

- Ух ты, Сирин, как их корежит!

- МОРДРЕД, ДЕВЧОНКА!

- Что такое, профессор? – в моих глазах мелькнула насмешка, после чего я выбросила вперед руку с палочкой, снова выкрикивая - CRUCIO!

Еще один фонтан щепок не дал мне посмотреть на выражение лица зельевара, поскольку пришлось срочно закрывать глаза. Сзади раздалось еще одно забористое ругательство, правда уже Олега, вернувшегося в человеческий облик. Где-то теперь слева хмыкнул зельевар.

Сейчас перед нами осталось всего две твари. Я хихикнула и резко утекла за спины мужчин:

- Эти ваши!

Переглянувшись, чародеи оскалились и дружно налетели на лешаков. Олег бил наотмашь дрыном, явно позаимствованным у одной из раскуроченных тварей, разбивая конечности существ в щепу, зельевар отбрыкивался каким-то проклятием, разрубающим древесину не хуже топора.

Все закончилось спустя пару минут. Я огляделась. Вокруг нас вся земля была усеяна обломками ветвей, корней, чешуей…короче, остатками лешаков. Зельевар, нахмурившись, повернулся ко мне:

- Мисс Ольха, что вы себе позволяете?!

- А что такого? – я пожала плечами. – Никогда бы не подумала, что Круциатус так подействует на этих.

- ДЕВЧОНКА! Я ВООБЩЕ НЕ О ТОМ! НЕЛЬЗЯ ТАК РАСХОДОВАТЬ СИЛЫ СПУСТЯ ВСЕГО НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ПОСЛЕ ПРИСТУПА!

Я хмыкнула. Ну и горазд он орать…

- Да ладно вам! Подумаешь…

- Идиотка малолетняя!

- Я МАЛОЛЕТНЯЯ?!?! Ну знаете!!!

Стиснув зубы, чтобы не сорваться и не наговорить гадостей, о которых потом пожалею, я решила уйти:

- Олег, я собственно, к тебе. Во славу Рода, с этими разобрались, поэтому давай, ноги в руки и пошли. – Я вцепилась в локоть посмеивающегося волхва мертвой хваткой, волоча его за собой. Счастье, что он не упирался, иначе я бы и шагу с ним сделать не смогла – не та комплекция.

- Ольха…ты погоди…негоже человека в лесу бросать…

- Человека? Это не человек! Это помесь дикобраза с ехидной! Ничего ему не будет. Об него любая тварь зубы и когти пообломает! Пошли!

- Ты как маленькая, право слово, Ольха! Ну все, стоп!

От резкого рывка я едва не упала, с определенной долей злости глядя на рыжего. Тот хмыкнул:

- Я понимаю, сложная ночь, трудное детство, деревянные игрушки, прибитые к полу…

- ОЛЕГ!!!

- Ну все, все, молчу. Север, идешь?

Я изумленно вскинула глаза. Уже Север? Вот так-так! А главное, сам алхимик не возражает! Ящер и все его ящерята! Докатились…

Плюнув на все, я развернулась, возвращаясь к озеру и дельфинчиком ныряя с высокого камня в спокойную, колдовски мерцающую воду. На миг она обожгла разгоряченное дракой тело зимним холодом, но я постаралась не обращать на это внимания. Врата сияли привычным сиреневатым светом, и я со всей возможной скоростью устремилась к ним, чтобы спустя десяток секунд кубарем вылететь на улицу Китежа, запутавшись в складках собственного плаща.

Кляня на чем свет стоит Сирин и ее птенцов, я выпуталась из тяжелой намокшей ткани под неумолчное хихиканье Змея, и двинулась в сторону собственной лаборатории. Раз уж я тут, а Олег меня малость…обидел, пойду-ка я в целях успокоения, разберу ингредиенты, заодно проверю, что тут есть в наличии, и за чем еще придется студентов посылать.
Видимо, сегодня вообще не мой день.

- ОЛЬХА!!!

Глубоко вздохнув и загоняя подальше раздражение, я с милой улыбкой обернулась к Овсеню, спешащему ко мне со стороны Терема Собора.

- Что случилось, Овсень?

Запыхавшись и согнувшись пополам с намерением отдышаться, юноша что-то булькнул, помахав рукой. Краем глаза я заметила, что через врата прошли зельевар с волхвом, о чем-то беседуя. Вот. Уже спелись! В голове внезапно мелькнула мысль, а не движет ли Олегом не только научный, но и личный интерес? Помнится, его наставник, Мрак, тоже вот такая вот зараза… И даже внешне похож… Интересно, где он сейчас? Опять мотается по тундре в поисках волосатых слонов? Или в Индии ищет лысых мамонтов? Я хмыкнула. В этот момент Овсень все же сумел отдышаться:

- Ольха…Там… там… Там Его Змейство… твой дед и… отец….

Первым желанием было засмеяться. Потом - закричать. Следом накатило острое желание куда-нибудь спрятаться и не вылезать еще лет десять. В панике я заозиралась по сторонам. Олег, поймав мой затравленный взгляд, нахмурился и чуть ли не бегом устремился в мою сторону. Я же вновь уставилась на Овсеня, с трудом протолкнув через онемевшие губы вопрос:

- Где они?

- В Тереме Собора… Все… Ждут тебя…

С тихим вздохом я осела на землю. Ящера вам в душу…Сзади меня обхватили сильные руки волхва:

- Что такое, Овсень? Что ты ей сказал?

- Там Его Змейство с Наследником прибыл. Велели позвать Ольху…

Олег смачно выматерился. Стоящий рядом зельевар сощурился:

- С ними будут проблемы?

Я молча кивнула. Олег нахмурившись, посмотрел на алхимика:

- Есть две причины, по которым они могли прибыть по ее душу. Дед нашел ей очередного жениха или ее забирают ко двору, чтобы этого самого жениха ей найти. В любом случае, ее подведут под закон.

- Какой?

- Как только она будет связана узами с кем-то из Клубка, ее отправят туда, где он будет обитать. А поскольку почти все змеевичи живут в Родовых пещерах, она попадает в ловушку. Она не сможет выжить в пещерах…ее сила там просто погибнет. Толща камня сотрет в ней те стихии, которые не могут существовать без свободы – воздух и огонь. А следом за ними – и все остальные.

Алхимик посмотрел на меня чуть расширившимися глазами, после чего спросил:

- А как же другие змеевичи, у которых с рождения есть все эти стихии? Я видел ту девушку…м-мм…Иишу, из выпуска Ольхи, она ведь владела воздухом…

- Ты сам ответил. С рождения. А для Ольхи большая часть сил – приобретенная. Теперь ее собственная стихия, та, которой она владеет изначально, слишком крепко связана с новыми, и если уйдет одна из них, Огонь потянется следом. Это неизбежно.

Я вывернулась из рук волхва:

- Прости, Олег. Только вот, сделать мы ничего не можем.

Волхв открыл рот, намереваясь что-то возразить, но я подняла руку, призывая его к молчанию:

- Нет, не надо. ТЫ это прекрасно осознаешь. Для меня пропуском в нормальную жизнь, вне этих ледяных скал, был Торинаг, но сам понимаешь… - Я передернула плечами. – Овсень, скажи, что я буду через полчаса. Передай, что я в лаборатории, и мне надо привести себя в порядок, дабы не посрамить имени Младшей Принцессы.

Овсень хмыкнул:

- Его Змейство дал мне на твои поиски два часа, так что у тебя есть еще полтора.

Я криво улыбнулась:

- Утешил. Ладно, спасибо, Овсень. Кстати… Вы ведь с Лютенем на седьмой ступени, да?

Юноша кивнул. Я хмыкнула:

- Отлично. Будем надеяться, что дед меня все же не заберет…домой.

Развернувшись, я бегом понеслась в сторону садов. Главное, привести себя в порядок, чтобы дед не нашел, к чему придраться. Иначе будет лишний повод меня увезти.




Глава 31. Изворотливость

Едва ли не кубарем я выкатилась из портала и, путаясь в полах плаща, припустила наверх.

Первое, на что упал мой взгляд — злополучное платье, лежащее на кровати. Я выругалась. Змей заинтересованно зашипел в сознании:
«Чшшшто сссслучшшшилосссь, хозссссяйка?»

- Я не доставала это платье. - Голос звучал звоном льда. - Не доставала!

«Ххххватсссит, ххозссссяйка. Усссспокойсссся. У тебя есссть дело.»

- Да. Точно. Дело.

Я лихорадочно стянула с себя боевой костюм, швырнув его на пол, и поспешила в душ, смыть пот и древесную пыль, последствия драки с лешаками. Спустя полчаса я уже большими глотками пила успокаивающий отвар. Сорок минут на сборы. Время пошло.

Я со вздохом застегнула последний крючок корсета и бросила взгляд на платье. Тряхнув волосами, я отбросила замелькавшие суматошные мысли и уселась за туалетный столик. Полчаса. Макияж, прическа, маникюр. Полчаса...

Вот теперь можно и к деду. Я напоследок критически осмотрела себя в зеркало, отмечая, что кожа стала еще бледнее, чем обычно. Недосып или преобразование продолжается?

За окном вновь капал дождь, мелкий, теплый. Вздохнув поглубже, я накинула на плечи плащ с капюшоном и вернулась к порталу. Еще один вдох.

Теперь главное держать эмоции в узде.

Ноги сами несли меня к Терему, а в голове не мелькнуло ни одной мало-мальски серьезной мысли. Я не помню, как шла по улицам Китежа, не помню, как скользнула в здание… Первое осмысленное воспоминание с момента шага в портал – мои тонкие ладони с чуть подрагивающими пальцами, ложащиеся на расписные створки дверей Светлицы.

Мара Великая, как их много! Глаза привычно обежали помещение, отмечая положение основных групп, путей отхода, вариантов перемещения в случае, если придется прорываться.

Шелк платья с едва уловимым шорохом скользнул по ногам при следующем шаге, привычной уже черной волной струясь за спиной. Не помню, где я скинула плащ, но точно где-то в Тереме.

Три шага в сторону трона деда. Главное, чтобы не подломились колени. Реверанс в лучших традициях французского двора. Мелькнула мысль, что этикет при Змеином дворе весьма странен, неся в себе отпечатки многих культур человеческих народов.

- Ваше Змейство… Царственный родитель…

- Поднимиссь, внучшка.

Едва не потеряв равновесия, я все же сумела подняться. Бросив короткий взгляд на отца, я поняла, что он весьма…обеспокоен. Это плохо. Значит, ничего хорошего ожидать не стоит.

- Поведай нам, Принцесссса, как уссспехи твои? Сслышали мы, чшто ты сстала масстером наемников?

- Да, Ваше Змейство. Отныне я мастер наемников по классу холодного оружия и боевой алхимии.

- Отрадно сслышшать, дитя. Насследник мой, ты породил досстойную дочшь.

Отец поклонился, после чего повернулся ко мне. Я внутренне хмыкнула. Да уж. Только сейчас поняла, на кого был похож змеемордый. На моего папочку. Правда, у Радомира не так сильно выражены эти черты, но все же…и нос у него…ну, почти отсутствует, и глаза алые… Даром, что кожа не зеленоватая, а так… Дед, как ни странно, в…кх-м…двуногой ипостаси все же выглядит как обычный человек.

- Дитя мое, мы прибыли узсснать, готова ли ты отныне принятьсс решшшение сссвоей сссемьи?

- Смотря о каком решении пойдет речь, царственный родитель. – Я склонила голову. Волосы, забранные в высокий хвост, переплетенный с нитями черного жемчуга и тонкими полосками змеиной кожи, скользнули по плечу, коснувшись щеки.

- Пять лет назссад ты ссбешшала изсс дома, дитя, не приняв нашшшего решшшения, отвергнув предложшшшеную кандидатуру, мотивировав это тем, чшшто ты ссслишшшком юна. Позссднее ты отказссалась, сссообщщив, чшшто у тебя есссть другой на примете, однако ссейсс рядом ссс тобой не видно никого изсс рода зссмеевичшшшей, и ты обязссана принятьсс того, кого изссбрали для тебя мы.

Я стиснула челюсти, чтобы не выругаться, хотя ну очень хотелось.

- Мой царственный родитель, я не хочу быть неблагодарной, но поймите меня…

- Нечшшшего зссдесссь пониматьсс! Глупое дитя!

Царь полоз поднял руку, призывая своего Наследника успокоиться:

- Подожшшди, сссын мой. Возссможшшно, у нее есссть объективные причшшины?

- Ваше Змейство, при всем моем уважении, причины действительно есть. Известно ли вам, что Испытанием я избрала Путь Крови?

В толпе медленно поднялся ропот, по мере того, как до них доходило, что именно я совершила.

- Я вижу, вы поняли. Поскольку я сумела овладеть силами Истинного Волхва, в той же мере, что и силами Истинного Змея, мой долг в том, чтобы эти силы развить в себе в должной мере. Надеюсь, вы осознаете, ЧТО это даст нашему роду.

Некоторое время в помещении было тихо. Очень тихо. Спустя несколько минут отец спросил:

- Ты обрела ВСССЕ сссилы Клубка?

- Да.

- И ты готова впоссследствии пожшшертвовать сссвоим посссмертием, дабы эти же сссилы обрели всссе оссстальные, дитя?

Я посмотрела прямо на него. Зеленые глаза встретились с алыми.

- Да.

Гул голосов перерос в волну криков, где-то радостных, где-то недовольных. Я поморщилась. Примерно с полчаса назад я поняла, что из-за нервного напряжения у меня обострился слух, и теперь резкие звуки причиняли мне физическую боль. Поэтому подобное выражение настроения со стороны царской свиты меня безумно раздражало.

Дед с отцом о чем-то едва слышно совещались. И как им только удается так тихо разговаривать, а? Вот, Сирин… Какие же еще аргументы-то привести?! Решение пришло как всегда спонтанно:

- Ваше Змейство… - дед вскинул голову, услышав обращение:

- Да, дитя мое?

- В ходе моих испытаний мне удалось открыть некоторые немаловажные сведения… - я умолкла, давая время родичам заинтересоваться.

- Ну же, дочшш моя… - отец сощурился, пристально изучая меня, словно пытаясь прочитать мысли. Хмыкнув, я на всякий случай закрыла сознание речным потоком.

- Во время выполнения последнего задания, на Оловянных островах, мне удалось выяснить некоторые детали касательно Тринадцатого Рода.

- Сссгинувшшших? – Дед подался вперед, с силой стискивая тонкими пальцами подлокотники трона.

- Да, Ваше Змейство. – Я быстро обвела глазами толпу. – Можно ли говорить при них?

- Ты ссчшшитаешшшь, чшшто не ссстоит? – отец усмехнулся.

- Не мне решать, Царственный Родитель.

Дед дал отмашку, отсылая из зала большую часть находящихся здесь змеевичей. Ну, уже неплохо. Остались, правда, советники, но, думаю, ничего страшного не произойдет, если они что-то да узнают.

- Начшшинай, дитя мое.

- Как я уже сказала, в связи с одним из моих последних заданий мне довелось побывать на Оловянных островах. Последние лет тридцать там шла набирающая обороты война, которую непонятно по какой причине нарекли борьбой Света и Тьмы. Но это в целом не важно. Дело в другом. Сторону, окрещенную Тьмой, возглавлял маг… впрочем, думаю, будет проще, если я покажу. Дозволите ли вы воспользоваться Зеркалом?

Дед и отец кивнули одновременно. Счастье, что этот терем так часто используется для собраний. Волхвы специально для Видящего Зеркала в изразцах пола создали небольшое углубление, достаточное, чтобы налить заговоренной на лунном свете воды.

Спустя пару минут, когда Овсень, дежуривший у дверей, принес объемистый кувшин с водой, я опустилась на колени возле импровизированного экрана и погрузила в воду ладонь, сосредоточившись на нужных воспоминаниях. Вода потемнела, став почти непрозрачной, потом засветилась. Я закусила губу – руку обжигало, словно щелочью.
Тем временем на поверхности воды замелькали вначале размытые, но постепенно становящиеся все более четкими образы. Кровь, боль, смерть… и куда без него, Волдеморт со своими…как там это было… «крошками Пожирателями». Я тщательно следила за тем, что именно попадает в поле действия Зеркала, и довольно быстро прервала свою демонстрацию, позволив всем в полной мере разглядеть змеемордого и его спутницу-змею. Когда вода погасла, почти мгновенно испарившись с плиток пола, я поднялась с колен, потирая обожженную кисть.

Некоторое время в светлице царило напряженное молчание, после чего дед уточнил:

- Это была Зссимава?

- Да, Ваше Змейство. – Я склонила голову.

- Теперь ясссно, куда она пропала полвека назссад. – в голосе деда мелькнула едва уловимая нота печали. – Чшштожшш, пусссть ей в Вирии сссладко будет. А чшшшто ссс магом?

- Вот в этом-то и вся проблема, Ваше Змейство. Он по крови как минимум на восьмую часть змеевич. Причем, судя по всему, именно из Сгинувшего Рода.

- Как это взссможшшно? – Отец нахмурился.

- По сложению крови. – Я пожала плечами. – Вам же прекрасно известно, что Славозар не погиб, а удрал, прихватив некоторые наши сокровища. Этот маг в юности сумел наткнуться на одну весьма интересную вещичку… вам его символ ничего не напомнил, Царственный Родитель?

Отец, задумчиво постукивая по подбородку, выдал:

- Чашшшу Крови.

- Судя по всему, именно ее он и обнаружил, умудрившись выжить и получить силу и память Клубка. – Я кивнула. – Подробности мне не известны, однако из косвенных сведений удалось вывести, что порядка полувека назад он по неким причинам оказался в лесах Албании. Оттуда он вернулся уже…вот таким.

В помещении некоторое время было тихо. Советники находились в некотором ступоре, дед и отец снова почти беззвучно совещались.

- И ты утвершшшдаешшшь, чшшшто он обрел сссилы, не так ли?

- Да, мой Царственный Родитель.

- То ессссстсссь, где-то до сссссиххх пор хххранитссссся Чашшша?

- Да, Ваше Змейство.

- Ссссможжшшшешшшь ли ты досссстатьсс ее?

- Возможно, Царственные предки, но необходимо время для более точного выяснения деталей ее местонахождения. - Я мысленно скрестила пальцы, надеясь, что и Советники и сами дед с отцом примут такое обоснование. Они тем временем вновь почти беззвучно зашептались.

Я стояла, разглядывая изразцы пола, не смея поднять глаза. Меньше всего мне сейчас хотелось прочитать на их лицах свой приговор. Услышать как-то легче.

- Моя непокорная дочшшшш, мы сссс Его Зсссмейсссством пришшшшли к решшшшению, что ты, будучшши одинокой зсссмеевной, невзсссирая на вссссе твои досссстижшшшения и открывшшшшиесссся персссспективы, в любом сссслучае подпадаешшшшь под Зсссакон. Посссему тебе надлежшшшит вернутьсссся в Гнезсссдо вмессссте сссс нами, и принятссь изсссбранного тебе Зсссаконом и нами ссссупруга, вссступая в чисссло приближшшшшенных Зссмеиного Двора, как подобает Младшшшшей Принцссессссссе.

На ресницах повисли злые слезы. Как же они не понимают, что просто убьют меня этим? Я низко наклонила голову, пряча следы эмоций.

- Ты принимаешшшшь нашшшшше решшшшение, Младшшшшая Принцссесссса Ольххха?

- Я не могу, мои царственные предки... - тихий шепот, зазвучавший в тишине был поглощен недовольным ропотом голосов Советников. Дед и отец недовольно воззрились на меня.

- ПОЧШШШШШЕМУ?

- Я...

Мои судорожные поиски благоприятного варианта ответа оборвал резкий хлопок двери и тихий голос за спиной:

- Потому что я не отдам ее.




Глава 32. Полоса черная...

Я резко развернулась, так, что подол моего платья обернулся вокруг щиколоток, и я чуть не упала. Подхватить меня успели сильные белокожие руки.

- Се... - маг оборвал меня, прижав палец к губам и отпустил, склонившись в старинном поклоне, прижимая кулак к сердцу.

- Ваше Змейство. Наследник.

- Предссставьссся, зсссмеевичшшш.

Я моргнула. Его признали как...только сейчас до моего сознания дошел тот факт, что мужчина одет в боевую форму змеевича, оставляющую открытыми руки. Родовая татуировка Сгинувших в присутствии Царя-Полоза, словно живая, то стискивала, то распускала кольца на плече зельевара.

- Северус Тадеуш Тобиас Мриинаг из Рода Скользящей Смерти.

- ЛЖЕШШШШШШШЬ!!!!!! - Царь-Полоз в ярости вскочил с трона, единым движением оказавшись возле нас и вцепившись в плечо алхимика.

- Dextrato!
Полоза отбросило в сторону. Зельевар толкнул меня за спину, зашипев:

- Не сссмейте подхходитьсссс!

Я оторопело моргала, пытаясь осознать, что именно происходит. Сейчас я явственно различала крупные клыки и вертикальные зрачки у того, кто не мог вообще быть одним из змеевичей. Родовая татуировка яростно скалилась на его плече, время от времени резко щелкая челюстями. Мне даже казалось, что я слышу звук смыкающихся костных пластин.

- Ты не можшшшшешшшшь бытьссс одним изсссссс Ссссславозззсссссаровыхххх нассссследников! Это невозссссможшшшшно!

- СС чего вы взссяли? - Северус сделал шаг назад, принуждая меня так же отступить.

- Мы бы зссснали о тссебе! – Радомир двинулся вперед, заставляя зельевара, а вместе с ним и меня, сделать еще шаг от него.

Профессор ядовито усмехнулся, блеснув клыками:

- Вы не зссснали о Томасссе Риддле, он жшше Волдеморт, так откуда бы вам зсссснать обо мне? Я жшшшшшил там жшше, на Оловянныххх осссстровахх, но был куда менее зсссаметной личшшшносссстью.

Шипение в его голосе стало еще отчетливее из-за презрительно искривленных губ. Я, по прежнему пребывая в ступоре, как-то отстраненно наблюдала за происходящим. Отец тем временем решил перейти к делу:

- Ты, Сссеверуссс Тадеушшш Тобиасссс Мриинаг изссс Рода Сссскользсссящщщщей Ссссмерти, заявляешшшшь о ссссвоиххх праваххх на Младшшшую Принцссесссу Рода Полозссссов Ольххху?

- Да.

- Чшшшем ты можшшшешшшь доказсссатьссс сссвое право?

- А почшшшему я обязсссан вам чшшшто-то доказсссыватьссс?! – В голосе зельевара плескалась безудержная ярость. – ОНА МОЯ!!!

С нечленораздельным шипением маг отступил еще на шаг, полностью оттеснив меня к себе за спину и вставая в атакующую позицию. Охрана, прежде стоявшая за спиной деда, тут же оказалась на линии возможного нападения, выхватывая клинки. Однако, повинуясь жесту Царя полоза, пока не бросались в бой.

- Ты взсссял ее в бою?

- Я сссспассс ей жшшшизссснь…дважшшшшды.

Змеиная дружина переглянулась, так же как и отец с дедом. Я плюнула на гордость. Лишь бы удалось. Впереди забрезжил реальный шанс избежать подведения под Закон.

- Это правда, непокорная дочшшш?

Не рискуя ничего произносить вслух, боясь, что голос просто сорвется, я коротко кивнула. Сирин с ней, с правдой – НЕ ХОЧУ В ПЕЩЕРЫ!!!! Полоз внимательно проследил за мной и моими судорожными дерганьями, хмыкнул, кхекнул…и рассмеялся. Я аж дернулась с перепугу. Мига отвлечения алхимику хватило, чтобы выпихнуть меня за дверь. Прямо в руки Олега.

- Ну-ну, прекращай брыкаться, рыжая.

- От рыжего слышу, - вырвалось на автомате, ей-Роду! Однако напряжение все же отпустило. Ровно настолько, чтобы я сумела задать несколько осмысленных вопросов, пока меня быстро уводили прочь от Светлицы, - Что за спектакль?

- Тебя, дуреху, выручаем. И так спешим. Времени мало осталось.

- Времени? Ах, Ящер, как же я сразу догадаться не сподобилась, ты ж его «Лицедеем» напоил, да?

- А как еще? Невероятная удача, что у него родовая есть…ладно, не будем.

- Тем более, чшшто и не сссможшшем. Мордред, ссс клыками говоритьссс очшшень неудобно…

Алхимик нагнал нас уже возле самого выхода.

- Как все прошло? – не праздное любопытство, а насущная необходимость. Маг поморщился.

- Не осссобо хорошшшо, но лучше, чшшем я опасссалссся. У васс, мисссс Ольхха есссть полгода до предсссставления изссбранника Клубку.

Я сочувственно посмотрела на испытывающего явные неудобства колдуна, запоздало сообразив, что мне его не просто благодарить надо – на мне теперь долг силы перед Богами….

- И что дальше?

- А дальше, мисссс, резсссберетессссь по обссстоятельссствам.

- Так, Ольха, сейчас к Драгомиру.

- А к нему-то на кой?

- Привязку на якорь тебе сделаем, а то пошто нам туда-суда мотаться при каждом чихе?

Я фыркнула. Ну конечно…

- А якорем станет какой-нибудь домовой, да?

Олег пожал плечами. Ага, по глазам вижу, что домового пришлете. Впрочем, я и не против. И мне проблем меньше, и вам – хлопот, и за домом-новостроем пригляд. А то сколько еще ждать пока маленький Хозяюшек там заведется…Алхимик, уже, видимо, знакомый с дальнейшим планом действий, тем временем обстоятельно тянул нас за собой. Я встряхнулась. Не раскисать!!!

Драгомир Слепец поселился возле самых врат, у выхода во внешний мир. Никогда не понимала…впрочем, сейчас это совсем не играет роли… Старый, если не сказать древний волхв открыл дверь после первого же удара. Смерив нас троих белесо-голубыми невидящими…невидящими, конечно, в простом, телесном смысле…глазами, он хмыкнул:

- А, привели-таки… Ну прошу через порог – на огонек…

Он резво прошаркал внутрь дома. Олег заволок меня, по привычке уже упершуюся, следом. За нами в маленькую горницу втиснулся, иначе не скажешь, алхимик. Крупная фигура Олега, казалось, заняла все доступное свободное место. Не удержавшись, я пробурчала:

- Вот ведь вымахал, обормот.

- А мелкой рыбке завидно, что сом всю жизнь растет.

- А-ай, отстань.

- Ты первая начала!

- Прекратите! Ну ровно дети малые! Олег, тебя Огневит искал.

- Учитель? – волхв аж с лица спал. – А…а на кой?

Драгомир передернул плечами:

- Не моего ума дело. В ваши дела я не лезу. Ступай-ступай, а то совсем невесело нам тут станет, коли учитель твой негодовать начнет.

Олег едва не пулей вылетел за дверь. Я не сдержалась и хихикнула. Нервно. Никому такого учителя не пожелаю, как у рыжего. Драгомир тут же перевел взгляд на меня. Под пристальным слепым взором пришлось поежиться.

- Так, а теперь, Север, объясни мне, старику, пошто «Лицедея» напился?

Все это – глядя на меня, а не на алхимика. Руки мелко задрожали. Ух и противно…. Хмм, а чего это я не переживаю по поводу предка своего царственного, а? Кто…а-а, понятно. Драгомир, хвала ему, прикрыл «неводом», чтобы мысли не бегали… не плавали, так, наверное, точнее.

- Не думаю, что это необходимо разъяснять окружающим.

Голос алхимика почти заставил меня подпрыгнуть. Ящеровы дети! Нельзя ж так пугать-то!

- Неразумное ты чадо! Как же не уразумеешь, что этим лицедейством своим не только свое имя и имя Ольхи под удар поставил, но и жизни ваши, Родом подаренные?!

- Поясните, ми…Драгомир.

- Ты ведь сейчас перед самим Полозом змеевичем назвался, не так ли? теперь за тобою следить будут, здесь, в Китеже, его соглядатаев хватает! А уж ежели ты себя с нею как-либо связал – словом ли, делом ли, каждый твой шаг, каждое твое движение…Эх, дитя, небось, Олег надоумил? Так я и думал. Тоже, вот, все есть – и ум, и соображение, и силой Род не обидел…а подумать – некогда. Все спешит-спешит… ровно пожар где. Нет бы остановиться и осмотреться…

Качая головой, волхв ушел в маленькую заднюю комнатку. Я оглянулась на мага. Тот, нахмурившись, потирал пальцы. Наверняка начал отходить эффект зелья. Это всегда сопровождается неприятной ломотой в кистях рук. Я поморщилась, припомнив ощущения.

- Северус Тобиасович…

- Не ссстоит, мисссс. Вссе в порядке.

Я нахмурилась. Шипит? До сих пор?

- Эмм, позвольте, я кое-что проверю?

Зельевар нахмурился еще сильнее, но кивнул. Я приблизилась, мягко обхватив его лицо ладонями, и большими пальцами приподняла верхнюю губу, осматривая клыки. Мужчина попытался отшатнуться, поэтому пришлось на него шикнуть, удержав на месте. Хмм…я перевела взгляд. Здесь все нормально…зрачки уже вернулись к прежней круглой форме… А с зубами совсем непонятно…

Я отпустила зельевара и тот сделал быстрый шаг назад. Пожевав губу, глядя на на его недовольное лицо, спросила:

- Как давно вы выпили зелье?

- Примерно зсса чассс до вашего прибытия, мисссс Ольха.

- Ясно.

В голове мелькнула какая-то идея, но поймать ее за хвост я не успела. В горницу вернулся Драгомир.

- Так, Ольха, с тобой я все решил…на вот, пей.

Я с опаской приняла чеканный кубок, до краев налитый каким-то зельем. Позор мне – я его не узнала. Впрочем, наверняка это какой-то старинный рецепт, так что прежде я могла и не сталкиваться с составом единичного применения. Послушно приняв чару, я выпила. Бу-ээ, мерзость какая!

- Не криви моську, Ольха. Все, домовой тебя в твоей норе ждет.

- Норе?! – я возмутилась. – С какой стати…

- Все, все, будет тебе. Должен же я был проверить насколько ты это место домом считаешь. Вот ежели б не возмутилась…были бы проблемы. Живи, дитятко. Ах, да, чуть не позабыл…эх, старость – не радость…о чем это я…а, конечно же. Берегись комиссаров. По твою душу уже наряд выслан.

Я сплюнула. Вот же счастье привалило…и когда только пронюхали…ах ты ж, Ящеровы дети, как же я так прокололась…

- Комисссссары?

Вот теперь я подпрыгнула. Шпион, Сирин бы его заклевала! Медленно опустившись на трехногий табурет, я подперла голову руками и вздохнула:

- Черная полоса короткой не бывает. И чаще всего заканчивается известным адресом…

- Просссстите? – при виде чуть недоуменного лица алхимика Драгомир коротко утробно хохотнул. Да уж…сразу видно, что не русич он…

- Ничего, Олешка, справишься-сдюжишь. А ты, Север, не переживай, речь русскую осилишь полегонечку. Москва не сразу строилась.

- Угу, зато сейчас переросла все мыслимые пределы. Наши звероводы уже шугаются – и метро слишком близко к пещерам, и диггеры то и дело суются с воплями: «Даешь искать библиотеку Грозного», и комиссары, крысы красные, шныряют…

- И вссе жшше, мисссс Ольхха, кто такие комиссссары?

Я нахмурилась, задумавшись.

- Вы позволите отложить рассказ на потом? Он будет длинным, и мне нужно некоторое время, чтобы сформулировать все мысли и ничего не забыть.

Алхимик коротко кивнул. Драгомир внимательно проследил за чародеем:

- И впредь, Север, постарайся не пить «Лицедеея». Тебе он противопоказан…если не хочешь оказаться в неловком положении.

Я вскинула голову. Что?! Не может быть… Короткий взгляд на душеведа – и резкий кивок в ответ. Мать моя ведьма…

Я резко вскочила.

- Так, Драгомир, если мы закончили, думаю, мне пора домой. Доброго дня, вечера и ночи.

- Э-ээ, постой-погоди, не лети поперед батьки в пекло. Север идет с тобой.

- ЧТО?! – вопль в два голоса. Надо же, а я и не думала, что он так умеет…

- То-о! – передразнил нас волхв. – Сами виноватые. Не изображали бы Царю Полозу чего не следовало – жили бы спокойно…а теперь будьте добры соответствовать.

Я фыркнула, нервно разгладив складки платья. Вот влииииплиии…

- Нельзсся ли как-то…

- Чшшто, алхимик, тожшшше недоволен? Ничего, перебьешшшшшьссся! - Я резко развернулась, хлестнув подолом, и поспешила убраться восвояси.

Уже возле самого портала, подгоняемая в спину звуком шагов алхимика, следующего за мной по пятам, я спохватилась, что так и не узнала, с каким же домовым меня связал Драгомир. Ох, чует мое сердце, подарочек будет еще тот…



Глава 33. Напоминание о детстве

Дом встретил меня…нас…ворчанием. Нет, не так. Нас встретило ворчание. Я вздохнула. Вот как знала, что милого и добродушного домового мне не светит…. Однозначно.

- …понасыпали тут… Картоплю не сохранили толком… моркошку тоже, итить их… нет ба пересыпать мелочком и песочком сухеньким… так нет, они все засыпют, как придется, а мне потом проверяй… мышей отваживай… хоть бы котофея завела, что ли…

Я остановилась у входа в хранилище, наблюдая за деловитым мельтешением коренастой фигурки, росточком мне чуть выше колена. Красные портки, новехонькие лапти, рубаха из беленого льна…явно – надолго сюда въехал, раз во все новое обряжен. Густая борода и лохматые светлые волосы, напоминающие солому… я вздохнула. Вот свезло, так свезло, как говорится…

- Здрав буде, Всевидушка.

- А, явилась – не запылилась. Ну, и тебе здраве, хозяйка. Ты пошто терем в таком виде держишь? Стыд и позор!

- Севушка, ну не гневайся. Я ж сюда, почитай, с седьмицу назад только вселилась.

- Вон оно как…и сразу в неприятности влипла. Да у тебя прямо талант, горе ты мое луковое! Что ж ты, Олешенька, сразу меня не кликнула?
Я присела на корточки, раскрыв объятия:

- Так я ж не знала, что все вот так вот…не подумала…

- А ты никогда не думаешь! Вся в мать! Такая же взбалмошная! И чего? Ходют-ходют кругами – и бестолку! – с этими словами домовой подошел ко мне, обхватив меня за плечи. Я всхлипнула и зарылась носом в его жесткие волосы. Он мягко провел по моей макушке мозолистой ладонью, тихонько бормоча:

- Ну все, все, дитятко, поревела – и буде с тебя. Ну, мне что, петушка тебе искать? Или сразу коника сахарного?! Ну…чего ж ты…

Я хихикнула сквозь слезы. От знакомого с детства домового привычно пахло молоком и свежим хлебом. Разжав объятия, я утерла слезы, прошептав:

- Я так скучала по тебе, Всевидушка…

Домовой фыркнул, выворачиваясь:

- Пошто позоришь честного Хозяина, а? Нет бы гостю представить. Али не гость он тут? – Всевид лукаво хмыкнул в пышные усы.

- Гость…но и не гость…все же.

- Яснее выражайся, рыжуля. Я с вашенскими заморочками такейными не знаком. Ин…триговыми. Ты мне по-росски растолкуй.

Я улыбнулась, оборачиваясь к зельевару, и жестом подозвала его ближе. Он, как пристало, стоял в стороне, делая вид, что изучает штукатурку и совершенно не интересуется происходящим. По правилам, я должна была его сразу представить, да вот…забылась, как своего …хм-м, наверное, можно сказать, няня…увидела.

- Всевид, знакомься, это Северус Тобиасович Снейп, профессор и Мастер Зелий с Оловянных островов. Северус Тобиасович, это Всевид, домовой. Он…меня нянчил, когда я маленькой была. Лет до шести, пока не выяснилось, что я все же по силе могу считаться Принцессой, тогда ко мне приставили нянек-мамок…гувернанток, если по-вашему.

Алхимик склонил голову в коротком поклоне.

- Здраве будь, барин… Эвона, куды тебя занесло… - домовой покачал головой. – Не дело так далече от родной земельки обретаться. Что ж ты, Север, уехал-то? Ведь навсегда ж, али не правый я?

- Вы правы, Всссевид… Только сссудьба зссасссставила.

- Ну, вот уж прям уж! На «вы» он ко мне! Меня не много, чтоб меня как стадо величать. Всевид или Сев, ежели тебе так удобнее. Так, все, а ну марш чай пить, я его уже согрел, покуда вас ждал. С травками, мой семейный, дед меня еще учил его варить… Вперед-вперед.

Я отправилась на кухню, покачивая головой. Вот же свела Доля…А Недоле все неймется. Первое, что я отметила, поднявшись на первый этаж – в доме появился…уют. Не тот, которого сейчас пытаются достичь, за бешенные деньги заказывая интерьеры новомодным дизайнерам, а настоящий…живой, что ли. Теплый. Когда жилище воспринимается не просто как место, где живешь, а именно как дом, куда хочется вернуться. Это чувство у меня и раньше мелькало, но сейчас оно стало таким…осязаемым, вот. Извинившись перед зельеваром, я поднялась к себе, чтобы переодеться в домашнее. Виски нещадно ломило от высокой прически, поэтому я поспешила распутать сложные переплетения тонких шнуров, косичек, локонов и змеиной кожи. Чертыхаясь, то и дело поминая Ящера и его ящерят, Сирин и присных, всех прихвостней змеемордого…вообще всех, кто мог быть виновен в моих проблемах…я с наслаждением раздирала узлы волос, постанывая от удовольствия освобождения.

На кухне я оказалась спустя четверь часа, застав зельевара за непринужденной беседой с Всевидом. Тот яростно доказывал магу, что не стоит жить далеко от земли родной, алхимик отбрыкивался…только как-то вяло. Я хмыкнула, проходя к столу.

- Сев, хватит уже на сегдня.

- Сссеверуссс, не сссокращщайте, Мерлина ради.

Я нахмурилась, потом рассмеялась:

- Северус Тобиалович, а я и не вам. Севом я с детства зову Всевида. Маленькому ребенку, особенно одаренному клыками, довольно сложно произнести его полное имя. Да и вы уже слышали, как я его этим именем называла…хмм…помнится, и вам он так представился…

Зельевар рассеяно потер ребром ладони лоб.

- Да, дейссствительно…

Я перехватила его руку. Кожа на ощупь была сухой и горячей, жилка под пальцами билась слишком часто. Я поморщилась.

- Кажется у вас непереносимость «Лицедея» в острой форме. Сирин и ее птенцы. Сев, ты не мог бы сделать слабый взвар яблоневого цвета и березовых почек?

- Сию секунду…

Я помогла подняться пошатнувшемуся магу.

- Как же невовремя… - я досадливо прищелкнула языком. – Пойдемте-ка на диван. Там и вам будет удобнее. И мне спокойнее – меньше шансов, что на пол рухнете.

Ближайший диван наблюдался в библиотеке. Туда я чародея и отволокла, злым словом поминая слабую человеческую природу. Приняв из рук домового берестяную кружку с уже остуженным им же отваром, принялась поить алхимика. «Лицедей» вообще зелье весьма капризное…

Заставив его проглотить большую часть жидкости, я отставила кружку и уложила мага на диване, стянув с него обувь и укутав его пледом. Все, пусть спит. Еще раз оглядев мужчину, вернулась на кухню. Чай почти остыл, поэтому, не долго думая, я просто согрела его в ладонях. Вкус от этого, конечно, проигрывает, но сейчас меня это не особо волновало.

- Ну. А теперь поведай мне о своем житье-бытье, рыжулька.

Я открыла рот, вздохнула…и через полчаса осознала, что вываливаю домовому все, что наболело. И об Академии, и об однокурсниках, и о Торинаге, сгинувшем в тайге, и о своих заданиях, когда несколько раз чуть не отправилась к Ящеру. Загорать под черным солнцем… И об этой поездке на Альбион, буквально перевернувшей всю мою размеренную жизнь…

- А что с комиссарами?

Я уронила голову на руки.

- Не знаю, Сев. У них было много шансов меня вычислить, но вот почему именно сейчас? Прямо одно к одному. Не понимаю…

- И не надо, девонька. Дергай морковку, когда поспеет.

- Ее иногда прореживать надо…

- Тебе ужо урожай скоро собирать! Все, детонька, довольно. Живи, и добре.

- Не дадут мне жить, Севушка.

- Полно те, кроха. Ентот терем им не отыскать, ты знаешь.

- Знаю… - тише шепота. – Но боюсь… Как мы вообще можем с ними тягаться? Они контролируют всю территорию бывшего Союза и некоторые из Восточно-Европейских стран… А мы? У нас Китеж, Академия…да тайга. По родной земле шныряем, как чужаки! Шифруемся, скрываемся…а толку?!

- Все. Будет тебе хандрить! А то щщассс как веником отвожжакаю!

Я фыркнула и налила себе еще чая. Впрочем… Он прав. Красным крысам не место на Великой Руси. Мы еще повоюем. У нас годы…и Сила снова на нашей стороне. Чаша крови у нас…почти, но мы так близки!

Мысли с одного плавно перетекли на другое. Впереди много дел, теперь главное не попасться. Очень уж это будет…не к месту. И без того проблем… Вот, хоть сны те же… Я поежилась.

- Так, а пойдем-ка мы с тобой, Всевидушка, проверим нашего страдальца…. – Я поднялась, слыша за спиной ворчание:

- Вот…енто ж надо… и ведь наверняка ж знал, что не может энтого… «Лицедея» пить…и нет, упрямой… Нет, ну право-слово, не мог же Вещий такого отчебучить…

Я тихонько фыркнула, отворяя дверь в библиотеку. Первое, что бросилось в глаза – неестественная бледность мага. Метнувшись вперед, я прижала пальцы к сонной артерии. Пульс был…дыхание тоже, правда, совсем слабое.

- Всевид!

- Цыц, рыжулька. Все нормльно…счас разберемся.

Домовой шустро откинул одеяло, освободив руки зельевара, изучая запястья и ладони.

- Ногти светлые, чуть с голубым, значит, сердечно барахлит. Волоки сбор боярышника, птичьего горца и полевого хвоща, только в порошок разотри. Щас будекм семейным способом лечить.

Я метнулась в лабораторию, на бегу услышав:

- И валерьянку захвати!

Порошок был готов через три минуты. Домовой посмотрел, похмыкал, выудил откуда-то из воздуха небольшую фляжечку, откупорил ее и плеснул в сбор пару глотков, размешав получившееся пальцем. Посмотрел на меня. Схватил за рук, острым коготком надсек кожу, позволив упасть в смесь пяти каплям крови и быстро залечил порез. Я только охнуть успела и прижала руку к груди.

Порошок неожиданно засветился, потом сам начал быстро вращаться, словно его кто мешал…полыхнул оранжевым… Всевид хмыкнул, запустил в получившееся зелье пальцы и щедро обмазал горьковато-пряно пахнущей густо-зеленой массой запястья алхимика.

- Перебинтуй, чтоб впиталось.

Я паодняла руку, сосредоточившись. На ладони материализовалась полоса ткани, словно сплетавшаяся из воздуха. Впрочем, так оно и было…. курс целительства в полевых условиях был мною освоен на отлично за период практики. Иногда нужных материалов просто не было под рукой…вот и научилась создавать их из всего подряд.

Забинтовав запястья мага, я присела рядом с домовым, прямо на пол, и серьезно на него посмотрела:

- И что это означает?

- Неужели не поняла?

- Поняла, только вот в нем нет крови Змеевичей, я проверяла.

Домовой пожал плечами:

- Змеевичей может и нет…а вот нагов есть, причем так явно, что мне не понятно, как ты сама не разглядела.

- Но…

- Глупая, не я ли тебе в детстве объяснял, что наги и Змеевичи – разные народы? Близкие, да, но разные.

- Но нам говорили…

- А ты не забыла, что архивы на народы сейчас у официальной маговласти?

- А старшие волхвы?

- А у НИХ ты спрашивала?

Я помотала головой. Нет… Теорию рас нам давала ведьма в Академии, лет так пятидесяти-шестидесяти…да, она и правда могла не…или она просто не акцентировала?!

- Сирин!

- Не ругайся в доме! – возмутился домовой. – Сама виновта. Думать иногда надо!

Да уж… на веру принимать все, что говорили… Глупость несусветная! Значит, наг?

- А почему тогда моя кровь?

- Нага рядом зришь? Нет? Вот и я нет. А так хоть что-то. А вот насчет крови… Хммм….

Домовой со словами «Щас вернусь…» исчез, оставив меня сидеть возле зельевара, наблюдая за его состоянием. Бледность с его кожи медленно уходила, значит, больше особо волноваться не стоит. Встав, я дотопала до шкафа, выудив какой-то слюнявый романчик…странно, и откуда взялся…усевшись на прежнее место. Искать стул или табурет было как-то лениво.

«А про меня опятьссс зсссабыла?» - голос Змея был насмешливым, но явно немного обиженным. Палочка, сейчас воткнутая в пучок, слабо завибрировала. Я улыбнулась:

«Прости. Избегалась. У меня вечно так. Скажи, а ты знал, что наги и змеевичи относятся к разным народам?»

«Да, ссссамо ссссобой. Наги…ну, это наги. Они в какой-то мере демоны. Впрочшшшем, полозссы-зсссмеевичшши тожшше, но у них… васссс… есссть толика крови горгонелл, а это накладывает отпечшшаток. Хотя вы вссссе относсситесссь к сссерпентам, а потому и традицссии у вассс похожшшие, и Клубки вы одинаково выссстраиваете… ты вот – неполный сссерпент…но это только пока. А пройденное тобой иссспытание разссбудило твое ссскрытое нассследие…тебя и так ценили, а теперь зсса тобой оххоту начнут…»

«Уже начали…»

«Не только сссвои, помни. Наги и полозссы очшшень цссенятссся сссреди магов, уж больно у вассс сссилы много. Потому будь очшшень осссторожшшна»

«Постараюсь. Интересно, а комиссары тоже потому активизировались?»

«Кххто?!»

«Комиссары. Боевики официальной маговласти. А-а, потом расскажу подробнее. Все равно Северусу Тобиасовичу рассказывать…»

«Хорошшшо. Надеюсссь, это ненадолго. Мне сссскуууууучшшшно»

Я рассмеялась. Чтобы скрасить скуку заключенного в палочку духа, я стала рассказывать ему байки из моей студенческой жизни. Набралось их уже вполне порядочно… Книга была благополучно забыта.




Глава 34. Кровь, плоть и дух

Сев вернулся минут так через сорок. И приволок то, чего я совсем не ожидала. Узнавательную грамоту.

Лист бересты, тоненько ошкуренный и обработанный. Ничего особенного. Только вот с его помощью можно узнать о человеке все. Вообще все. По крови, частице плоти, касанию духа.

- Уффф, запарился, покуда нашел. Ну, думаю, навык-то я не растерял…но хто знает. Попробуем. Ежели чего, еще возьму, лежит у меня запасец…

- Сееев…

- Погоди.

- Сеееев, а это откуда?

- Дык, я ж в свое время, еще при царе в Казначействе служил…вот документики и остались…только тссс!

Я хмыкнула. Домовой тем временем аккуратно царапнул когтем палец зельевара, сорвав небольшой кусочек кожи, тут же прижал ее к углу бересты. По торцу провел кровоточащим пальцем, сразу заживив ранку… потом поднес грамоту к губам алхимика, позволяя дыханию мага коснуться поверхности листа.

Все это было сделано настолько быстро, что я едва успела отслеживать его действия. Видимо, талант и вправду не пропьешь.

- Домовые не пьют! Не покладено нам.

Я хихикнула. А Всевид закрыл глаза начав быстро тереть бересту мозолистыми ладонями с двух сторон, что-то приговаривая. Прислушиваться я не стала – в профессиональные секреты отдельных цехов лучше не соваться, а то так где-нибудь и прикопают…ненароком.

Домовой тем временем аккуратно подковырнул когтями угол бересты, медленно разделяя лист на два, словно разлепляя. Хотя, возможно, так оно и было…впрочем, не важно. Главное, он свое дело знал.

- Тэкс…ну, глянем…

Я сунулась было тоже заглянуть, но Всевид быстро убрать лист подальше от любопытного носа:

- Но-но! Тайны клиентов превыше всего. С ним говорить и буду. О-о… э…ух. Так, ладно, енто тебе знать не надо…енто тоже…и вот это… Хмм…вот енто пока оставим… - он быстро водил ладонью по листу. И судя по всему отдельные строки просто исчезали под его пальцами. Потом протянул лист мне. – Читай.

- Так… Обезвоживание… это понятно. Трав сейчас заварим. Нарушение сердечного ритма… ну кто б сомневался… Истощение? Он что, не жрет ничего, что ли? Кошмар. Хмм…отравление, с этим тоже ясно… действующие вещества… Стоп, а откуда кровь феникса? А-а… подчинить, значит, хотели. Завершают действие…. хмм… что за ритуал?

- Не важно, он сам потом скажет, ежели захочет.

- А вот эта метка в углу что означает?

- Тоже не стоит знать. Одна – и на том спасибо. Не смертельно. – Домовой хихикнул над одному ему известной шуткой. Я хмыкнула, снова углубляясь в чтение.

- Мара благая, сколько ж он всего сильнодействующего-то перепил! Вот этот десяток – наши…но вот это… - Список быстро прокручивался, словно в руках у меня было не две ладони бересты, а свиток для чтения метров десяти длиной. – Мать моя ведьма… И он еще жив?

- Угу, лет около двадцати так…

Я нахмурилась. Чего это так веселится Всевидушка, а?

- Ладно. Хотя лучше бы ты вот это Бориславу показал. Только он тогда его бы года три из лекарской не выпустил, пока бы все вот ЭТО не вывел из организма.

- Покажу еще, енто не долго. Ты читай-читай.

Зелья, зелья, зелья…Алхимик! Такое чувство, что он на себе эксперименты ставил. Хотя, может и ставил. Кто ж его, англичанина, знает…

- Ладно. Честь нейтрализовать можно довольно быстро, но вот потом… Мне его в себя приводить, или пока подержать в состоянии бессознательного?

- Как хочешь. Но мне б с ним ба погуторить…

- Срочно? – Я пожевала губу, прикидывая, как это провернуть. Ну, разбудить-то можно, но…он же потом упрется…впрочем, его дело. Чего это я? Отлично.

- Хорошо б.

- Тогда через час. Быстрее не получится. А тут… - я снова пробежала глазами список, запоминая то, что необходимо нейтрализовать не позже, чем через пару лет, иначе действие будет необратимым. Не думаю, что ему будут нужны посаженные почки или печень. О язве желудка вовсе молчу.

Домовой покивал, признавая мою правоту, и ушел из коматы. Я со вздохом спустилась в лабораторию, набирая нужные фиалы. Пары зелий в наличие не было, но близкие к ним настои на временную замену имелись. Вот и ладненько. Ими пока и напою этого…кх-м…мага, потом разберемся.

Глоток за глотком я вливала в горло спящего взвары и зелья, наблюдая, как медленно темнеет небо за окном. Ох, Род, это ненормальный день. Где-то через час, как я и говорила, в комнату заглянул Всевид:

- Ольха, а чего там с нашим болезным?

- Пока ничего. Слишком серьезное напластование смесей в крови. Не могу снять эффект «Лицедея», не снимая некоторые другие. А это как-то…долговато получается.

Домовой покивал, снова исчезая за дверью. Я хмыкнула. Вот же…ладно. Стянув с колдуна все еще одетую на нем боевую форму змеевичей (и где только они ее откопали, а? Не иначе как Олег опять по своему арсеналу пошуровал), я растерла его грудь нейтрализующей мазью. Сильное средство, но похоже без него дело зависнет на мертвой точке.

Алхимик резко вздохнул, тут же закашлявшись. Я едва успела удержать его плечи, прижатыми к подушке:

- Северус Тобиасович, перетерпите. Знаю, что сейчас вам…неприятно.

- Мягко…сказано.

Маг снова закашлялся. Едва приступ миновал, я поспешила поднести к его губам кружку с отваром багульника, который сменила ложка с настоем крапивы и левзеи.

- Легче?

Маг кивнул, скривившись. Я повела затекшими плечами.

- Отлично. Полежите еще минут пять, чтобы прошло головокружение. Только, боюсь, вам теперь зелья литрами пить придется.

- Что…?

- Не зная броду – не суйся в воду.

- Простите?

- Зелье. Принятое вами, оно вступило в реакцию с еще не выведенными веществами, уже имеющимися в вашей крови, плюс, сами особенности крови…в общем, при такой интоксикации странно, что вы последние лет пять вообще передвигались.

- И что сие означает? – алхимик довольно быстро приходил в себя, одновременно начиная злиться. Я пожала плечами.

- Поздравляю. Вы довели себя до трехуровневого отравния. Но это еще не так страшно, пара месяцев – и все было бы, как говорится, идеально, но… Все ухудшает кровь феникса.

Маг снова закашлялся.

- Кровь…

- Именно. Вам сказать, какие побочные эффекты, или сами догадаетесь?

- Не стоит. Я понимаю… Мрордреда ему в зад, манипулятор хренов… - последнее прозвучало по-английски. Я фыркнула.

- Ничего. Жить будете. Ах, да, с вами хотел Сев поговорить.

- Ну…позовите.

Я выглянула, окликнув домового. Тот, появившись, окинул меня делано-суровым взглядом.

- А иди-ка ты, погуляй, рыжулька.

- Знаешь, Всевид, это вообще-то мой дом.

- Ну тогда, поди на кухню. Вообще, место жены…эээ…женщины – на кухне али у печи. Вот и вперед.

Поймав чуть насмешливый взгляд алхимика, я вздернула подбородок и вышла из библиотеки, не переминув хлопнуть дверью. Ну и ладно. Сирин им в ночь на темном перекрестке!

- оОо –

От методичного успокаивающего процесса заваривания чая меня отвлек потрясший стены силовой удар, после чего раздался протяжный звон лопнувших стекол. Я тут же мтнулась в библиотеку.

М-да….

По всему полу осколки, на кровати растрепанный молодой мужчина комкает бересту, довольный донельзя домовой восстанавливает разбитые дверки шкафов. Глубоко вздохнув, я посмотрела на зельевара:

- Спрашивать ничего не буду. На чердаке – тренировочный зал. Палочка у вас есть. Вперед – снимать напряжение.

Алхимик кивнул, подхватил все еще не надетую форму и отправился наверх.

- Доволен? Довел?

- Не доволен. На доверенной мне территории – теперь бардак, - домовой насупился, медленно собирая осколки в целые стекла. Я пожала плечами:

- Сам виноват. Что хоть его так довело?

- Сам скажет. А ты б лучше зелий наварила. А то у тебя – одни настойки, травки да общие лекарственные. Ни единого особого.

- Ну спасибо. Мне знаешь ли, без особой надобности.

- Как хочешь. Но могут пригодиться.

Интересно, мне когда-нибудь доведется НЕ фыркать на все эти предположения и предложения? Я вернулась на кухю, закончив заваривать чай, после чего отправилась в лабораторию.

На защищенные подставки легли два тома с семейными зельями. Ну-сс, приступим…

Ладони уверенно легли на связки трав, отбирая листья и соцветия, стремительно отобрали фиалы с настоями и баноски с более плотными и густыми веществами, коробочки с сыпучими и трердыми добавками.

Мерно, повторяя стук сердца, задвигался в моих ладонях пестик, растирая в порошок когти кикимор. Запрещенный ингредиент…ха! Ненавижу официальную власть. Мы для них отступники-отщепенцы? Ну и ладно! Их проблемы. Они сами отказываются от родовых даров и сил, отрекаются от тыячелетних знаний! Идиоты!

Нож из кованного серебра быстро резал тонкие лепестки шиповника на узкие полосы. Бурлящая в котле густая почти черная масса то и дело покрывалась слоем синеватой пены, которую приходилось снимать шумовкой. Рассыпав по поверхности зелья нарезанный шиповник, я, ощущая как утекает напряжение, наблюдала за переливами бирюзы, растекающими от каждого, постепенно растворяющегося в смеси, лепестка.

- Мисс Ольха, вы можете говорить?

- Что?...А, да, конечно. Теперь нужно, чтобы просто перекипело минут пять. Вторая стадия только завтра, когда настоится.

- Что это за зелье?

- Универсальный нейтрализатор. Так называемый Неронов Териак. Подозреваю, что вам он пригодится.

- У вас есть рецепт?

- Конечно. А вы думали, древние рода так просто хранят книги рецепров даже не века – тысячелетия?

- Извиняюсь за стекла в вашей библиотеке.

- Ничего страшного. Думаю, Всевид уже все восстановил. Вы что-то хотели?

В лаборатории повисло молчание. Досчитав до положенных трехсот ударов сердца, я погасила огонь под котлом и накрыла его шкурой змея. Если не ошибаюсь – это моего отца. Хотя, впрочем, я могу быть и не права, это может быть дедова. Такой изумруд – только у прямых наследников правящего дома.

- Итак? – Я повернулась к алхимику, который с какой-то болезненной решимостью изучал полки с ингредиентами. Молчание затягивалось. Я вздохнула, решив не давить. – Почему черная?

- М-м, что, простите?

- Почему ваша форма стала черной?

- Стала? – алхимик явно не понял, о чем я говорю.

- Ваша форма. Вам ее явно выдал Олег, потому что она не…как это…не трансфигурированная, вот. Настоящая форма как хамелеон, подстраивается под желаемый цвет. Особенность сброшенной во второй форме шкуры змеевичей и нагов. У нее есть исходный цвет, собственный, но меняться она может.

- Не уверен. Видимо, привычка, мисс. Я хотел спросить…не будете ли вы столь любезны…

Он снова замолчал. Я вздохнула. Вот же…гордый. Попросить помощи не может. Склонила голову к плечу, следя, как маг неосознанными жестами переставляет склянки на полках. Успокаивает это его, что ли? А алхимик тем временем дочитал ярлычки на ближайшей банке и коробке, глубоко вдохнул, стиснул кулаки…

- Не сопроводите ли меня в Британию?

Я моргнула:

- Э-э…прошу прощения? Зачем?

- У меня…появились там некоторые дела.

- Так, подемте-ка на кухню, это нужно нормально обсудить.

Через пять минут мы сидели за столом, и зелевар тискал в руках все тот же злополучный лист бересты, в очередной раз собираясь с мыслями. Что ж его так из себя-то выбило, что он никак не сгребет мозги в кучку, а? Вот Всевид…предупредить не мог, что это может человека в ступор вогнать...

- Я не понимаю вас, Сверус Тобиасович. Сначала решили не соваться, теперь вот…

- Это связано с мо…ей семьей. Нужно разобраться.

Сжав и разжав кулаки, я внимательно посмотрела на мага:

- Вы точно в этом уверены?

- Да, мисс.

- Хорошо. Думаю, за неделю мы полностью подготовимся к поездке.

- Быстрее никак?

Я покачала головой.

- К сожалению.

- Почему?

- За мной начали охоту. Не представляю, кто успел меня сдать.

- Простите?

Я мысленно скрестила пальцы. Вот теперь самое страшное. Интересно, после того, что я скажу…что будет?

- Понимаете ли, Северус Тобиасович… Китеж и Академия, так же как и их выпускники… Это оппозиция официальной магической власти Российской Федерации. Мы…своего рода Пожиратели.


FIN.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"