Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

La Semaine Du Diable

Автор: Caio
Бета:Auburn Ginny
Рейтинг:R
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:AU, Action/ Adventure, Romance
Отказ:HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
Аннотация:"Неделя дьявола" - соревнование, проходящее между десятью школами магического мира каждые сто лет. Из шести пар, отправленных Хогвартсом, невредимой вернулась только одна. И даже Дамблдор не имеет права разорвать этот магический контракт.
Комментарии:Коллаж от kassara

1. Полнейший и бесстыдный игнор канона.
2. ООС
3. Смерть второстепенных персонажей.
Каталог:AU, Хогвартс на выезде
Предупреждения:слэш, OOC, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2009-10-12 19:07:34 (последнее обновление: 2011.02.12 20:25:50)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0. Ergo bibamus! Пролог.

Итак, выпьем1


— Что-то случилось, профессор?
Макгонагалл стояла перед столом директора Хогвартса. На лице волшебницы было написано лёгкое волнение, которое последовало за неожиданным срочным вызовом Дамблдора деканов Слизерина и Гриффиндора. Снейп, скрестив руки на груди, молча стоял рядом с Минервой.
— Вчера вечером я получил вот это, — Дамблдор положил перед учителями лист пергамента.
Снейп взял его первым и, бегло пробежав глазами, отдал Макгонагалл. Лицо его не изменилось, но Дамблдор с лёгкостью распознал тревогу, которая уже росла в зельеваре.
— О, – декан Гриффиндора прикрыла рот рукой и, посмотрев на директора, тихо проговорила: — Альбус... Неужели? Уже сто лет прошло.
— Да, Минерва, — Дамблдор поднялся и, пройдясь по кабинету, остановился у стеллажей с книгами, повернувшись спиной к деканам. — Плохие события имеют ту черту, которая, к сожалению, проявляется с завидным постоянством: время между ними летит неумолимо быстро. Пора снова расплачиваться за старые долги.
— Я так понимаю, вы предлагаете нам выбрать тех, кто будет платить в этот раз.
— Именно, Северус, – Дамблдор обернулся и внимательно посмотрел на профессоров поверх очков-половинок. — Выберите лучших. Я не хочу жертв и в этот раз.
— Мерлин, когда же это закончится? — Макгонагалл швырнула пергамент на стол директора.
— Быть может, уже очень скоро, Минерва, — подбадривающе улыбнувшись, проговорил Альбус.

* * *



В кабинете директора всё было как обычно: те же спящие портреты, шкаф с воспоминаниями в хрустальных флакончиках и думоотводом, огненно красный Фоукс на своей золочёной жерди, неизменное блюдце с лимонными дольками, огромный письменный стол директора, и, конечно же, сам директор, который, был не один. Когда Макгонагалл и Гарри зашли в круглую комнату, Дамблдор как раз разговаривал с профессором Снейпом.
«Очень кстати», — раздражённо подумал Поттер и уже хотел, было, поздороваться, но слова застряли у него в горле. Рядом с зельеваром, Гарри заметил ещё одну фигуру. И, хотя человек стоял к нему спиной, определить, кто это, не составило большого труда: высокий рост, прямая аристократичная осанка, идеально выглаженная мантия из дорогой ткани и белые, с лёгким золотистым отливом волосы, аккуратно зачесанные назад... Драко Малфой.

— О, Минерва, вы опаздываете, — директор обернулся к ним, заметив вновь прибывших. — Гарри, рад тебя видеть!
— А он что тут делает!? — негодованию Драко, только что увидевшему Поттера, просто не было предела.
— То же самое я бы хотел спросить у тебя, Малфой! — так же резко отозвался Гарри, которому действительно было интересно.
«Не иначе, как опять связался с Пожирателями и что-нибудь натворил. А мне разгребать», — почти с ненавистью подумал он.
— Мистер Малфой, вам не давали слова, — вступилась Макгонагалл.
— Следите за своим студентом, профессор. Насколько я помню, Поттеру, который, ко всему прочему, ещё и опоздал, — на этих словах Снейп бросил на Гарри такой взгляд, словно желал сжечь его глазами, – тоже не позволялось...
— Северус, довольно, — прервал перепалку директор. — Минерва, я вас умоляю. Ведёте себя, как дети!
— Прошу прощения, профессор Дамблдор, — извинилась Макгонагалл.
Северус же только недовольно скривил губы.
— Так-то лучше, — сказал директор, усаживаясь за свой стол. — Прошу, садитесь, — Альбус указал на четыре кресла, появившиеся напротив его стола.

Снейп и Малфой заняли два левых, Гарри и Макгонагалл сели справа, причём так, чтобы оба студента оказались по краям: от греха подальше.

— Профессор, вы всё ещё уверены, что это действительно хорошая идея? — Снейп сделал ударение на слове "действительно".
Дамблдор только улыбнулся.
— Ты же знаешь, Северус, что да. Я уверен. Как никогда раньше.
— В чём уверены, профессор? — осторожно спросил Гарри. Гриффиндорец по своему собственному опыту знал, что такая атмосфера таинственности ничего хорошего не предвещала. Скорее, наоборот.

— Мистер Поттер, держите себя в руках! — строго отозвалась декан Гриффиндора.
Малфой громко и демонстративно хмыкнул, за что получил подзатыльник от Снейпа.
— Северус, рукоприкладство в Хогвартсе не поощряется, — шутя, проговорил Дамблдор.
— Да, профессор, — пробормотал тот и кинул грозный взгляд на своего студента.
Директор улыбнулся и перевел взгляд на Поттера и Макгонагалл.
— Итак, Гарри, ты хотел знать, в чём я уверен?
Поттер медленно кивнул.
— Ну что же. Как вы знаете, скоро наступает праздник. День Всех Святых2.

Гарри и Драко кивнули. Деканы остались неподвижны, что навело Гарри на мысль о том, что они уже знали, для чего именно их пригласили в этот кабинет. Принимая во внимание недавний вопрос Снейпа, это, скорее всего, действительно было так. Ничего странного, конечно, так и должно было быть. Но почему-то Гарри вдруг стало обидно, равно как и Драко, который был ничуть не менее наблюдателен и тоже быстро понял, что к чему.

— Сразу за праздником, — продолжил директор, — следует неделя каникул, во время которой занятия в школе прекращаются, и желающие студенты могут отправиться домой. Прежде всего, должен вам сообщить, что в этом году ваши, мистер Малфой, и ваши, мистер Поттер, каникулы придётся отложить.

Оба студента недоумённо уставились на директора. Мало того, что он говорил такие странные вещи, так он ещё и перешёл на официальный тон. Вот уж что-что, но это точно ничего хорошего не предвещало.

— Вы же не хотите сказать, что я и Поттер останемся на неделю в школе одни? — не выдержал Драко и скривился, осознавая весь ужас этой перспективы.
— Нет, — уверил Дамблдор, чем вызвал облегчённый выдох студентов. — Вернее, не совсем. Сейчас я всё объясню, — в который раз начал директор. — В каждый сотый праздник Дня Всех Святых между десятью школами магического мира проводится соревнование, носящее название La Semaine du Diable.
— Что? — переспросил Гарри.
— Неделя Дьявола, — снисходительно пояснил Малфой, серые глаза которого продолжали неотрывно смотреть на директора. — Это французский, Поттер.
— Точно, — подтвердил Дамблдор.
Наградив слизеринца одобрительным взглядом, он продолжил:
— Итак, Неделя Дьявола, как любезно перевёл нам мистер Малфой, — соревнование уникальное, совершенно не похожее на Турнир Трёх Волшебников, в котором мистер Поттер имел честь победить три года назад. Отличий множество: хотя бы частота проведения или период длительности соревнования. Но главной отличительной и, по моему мнению, положительной чертой Недели Дьявола является то, что участвуют не по одному, борясь каждый сам за себя, а...
— Парами, — на выдохе закончил Гарри.
Директор, улыбнувшись, кивнул. В этот момент всё вдруг встало на свои места. Срочный вызов к директору, отмена недельных каникул, причём для обоих студентов и приближающееся соревнование, для которого от школы требуется именно пара учеников… Неужели он хочет...

— Предлагаете нам поехать? Мне и Поттеру??? — Драко аж привстал от негодования.
— Именно, — спокойно ответил Дамблдор.
— Да вы с ума сошли, — Малфой так и опустился обратно в кресло.
— Драко!!! — рявкнул на него Снейп.
— Спокойно, Северус, — голос директора, как и он сам, оставался всё таким же невозмутимым.
— Профессор, при всём моём уважении, Малфой прав, это чистое безумие — заставлять нас работать вместе, — начал, было, Поттер, но Дамблдор поднял руку, не дав ему договорить.
— Гарри, — начал он, — я никогда не делаю случайного выбора. Я знаю, что вы с Драко далеко не друзья, — на этих словах Малфой хмыкнул, — но, тем не менее, именно вы — самые подходящие кандидатуры. И я объясню почему. Жёсткость условий соревнования требует, чтобы участники были подкованы во всём. Я не могу позволить себе отправлять туда недостаточно сильных студентов, потому что не имею права подвергать их такому огромному риску. Вы идеально дополняете друг друга. Драко хорош в теории и, особенно, в зельях, а ты, Гарри, непревзойдён никем из учеников в искусстве Защиты от Тёмных Сил. Твоя сильная сторона — практика, опирающаяся на огромный опыт за плечами.
— Выходит, что вы не готовы рисковать никем, кроме нас? — резко перебил Драко.
— Неверный вывод, мистер Малфой, — отозвался Дамблдор. — Отправляя вас, я объективен. Потому что вероятность того, что вы погибнете, очень мала.
— Но она существует, — уточнил Гарри. Блондин удивлённо посмотрел на гриффиндорца. На секунду у него сложилось впечатление, что Поттер готов возразить Дамблдору и поддержать его, Драко Малфоя.
— Она существует постоянно, мистер Поттер, — не задумываясь, ответил директор. — Вам ли этого не знать.

На это уже никто отвечать не стал. И не потому, что было нечего сказать – как раз недостатка соображений, которыми непременно хотелось поделиться, ни у Драко, ни у Гарри не наблюдалось. Просто спорить с Дамблдором не хотелось. Ведь, в сущности, он был прав.

— Итак, — продолжил Альбус, убедившись, что вопрос исчерпан, — в первом полученном мною письме с инструкциями касательно проведения соревнования, было сказано, что директорам школ даётся три дня на то, чтобы выбрать будущих участников. Вчера я пригласил профессора Макгонагалл и профессора Снейпа — ваших деканов, известил их о начале соревнования и попросил оказать мне помощь в выборе участников.
— Или, другими словами, директор попросил выбрать лучшего ученика факультета, — холодно закончил Снейп.
— И мы выбрали, — сказала Макгонагалл.
— Именно так, — подтвердил директор. — Как я и предполагал, выбор ваших деканов совпал с моим. Мистер Малфой, мистер Поттер, вы являетесь самыми подходящими кандидатурами. Вашим долгом является защитить честь школы на Неделе Дьявола, — сказав это, Дамблдор откинулся в кресле, дожидаясь реакции студентов.
Оба, будучи глубоко шокированными, молчали.

— Я так понимаю, — наконец, подал голос Драко, — отказаться мы, по всей видимости, не можем?
— Заставлять вас никто не будет, мистер Малфой, — холодно ответил Снейп. — Лично мне нет дела до ответа мистера Поттера, но если вы, мой лучший ученик, откажетесь... — зельевар бросил угрожающий взгляд на слизеринца. — Я сочту вас последним трусом.
Драко устало потёр руками лицо.
— В таком случае, — тихо произнес он, — у меня действительно нет выбора. Я согласен.
— Отлично, — Дамблдор улыбнулся и перевёл взгляд на Гарри, который до сих пор молчал.
— Я не настолько строга к своим студентам, мистер Поттер, — мягко начала Макгонагалл, — поэтому, если вы откажетесь, я вас пойму. Вы уже неоднократно доказывали свою смелость, и, к счастью, факультет Гриффиндор полон талантливых волшебников. В случае вашего отказа я могла бы заменить вас мисс Грейнджер, или...
— Профессор, — прервал её Гарри, — нет нужды искать мне замену. Если уж Малфой согласился на это, то я тем более не в праве отказаться. Я согласен, — твёрдо произнёс он.
— Замечательно! — Дамблдор, широко улыбаясь, поднялся из-за стола. — Тогда решено. Завтра утром придёт второй конверт. Вскроем мы его в вашем присутствии. Завтра же я объясню вам всё остальное касательно Недели Дьявола. А сейчас, прошу вас, идите отдыхать. У вас ещё целый день впереди, проведите его с друзьями, так как завтра вы их уже вряд ли увидите. А вас, уважаемые деканы, я попрошу задержаться.

Путь из кабинета директора соперники, которым в скором будущем предстояло стать компаньонами, проделали молча.
— Малфой.
— Да, Поттер, — Драко даже не обернулся.
— Я не хочу этого так же, как и ты, поэтому...
— Поттер, — прервал его Драко, который уже обернулся и теперь в упор смотрел на гриффиндорца, — ты считаешь, что именно это ты должен был сказать?

Осознав, что именно имел в виду Малфой, Гарри немного покраснел. Им сейчас нужно было попытаться восстановить отношения, вернее, построить их заново, а не усугублять и без того плохую ситуацию. Даже слизеринский хорёк это понимал. Мерлин, даже он!
Драко усмехнулся, видя смущение гриффиндорца. Именно на такую реакцию он и рассчитывал.

— Не проспи завтра, Поттер. Не желаю с самого начала оказаться в аутсайдерах из-за отсутствия у тебя чувства времени, — после секундной паузы, он добавил: — И такта.
С этими словами Малфой развернулся и быстрым шагом направился в сторону подземелий, игнорируя пристальный взгляд Поттера, которого снова кольнуло чувство вины за собственную неспособность думать прежде, чем говорить.
«Замечательное начало. Просто замечательное!» – мысленно поздравил себя Гарри и, развернувшись, направился в гостиную Гриффиндора, где его ждали Рон, Гермиона и Джинни.
Подумав о своей девушке, Гарри невольно улыбнулся. Жаль оставлять их на целую неделю, но долг есть долг. Он был обязан уберечь других от надобности рисковать своими жизнями, пусть даже целую неделю придётся делить своё личное пространство с ненавистным Малфоем.

* * *


— Вот видишь, Северус, я же говорил, что они согласятся, — Дамблдор посмотрел на зельевара поверх своих очков-половинок и улыбнулся.
— Это ещё ни о чём не говорит, — фыркнул Снейп. — Вы им даже не всё рассказали! Представляете, что будет, когда они узнают...
— Северус, — остановил его директор, — всему своё время. И я уверен, ничего страшного не произойдёт.
Произнося это, директор достал из стола небольшой лист пергамента, написал на нём что-то и, пробормотав слова заклинания, опустил в золотой кубок, внезапно появившийся на гладкой столешнице. В ту же секунду бумагу охватило фиолетовое пламя. Спустя мгновенье в кубке не осталось даже пепла.
— В любом случае, пара Хогвартса уже утверждена, — Дамблдор улыбнулся и посмотрел на деканов. — Завтра, как только придёт конверт, я приглашу вас в кабинет. Подготовьтесь к аппарации.


_________________

1Итак, выпьем - заглавие и приветствие застольной песни Гете.
2День Всех святых (в катол.) - день памяти всех почитаемых Церковью святых. Является неподвижным праздником и отмечается на следующий день после Хэллоуина, т.е. 1 ноября.



Глава 1. Consuetudo est altera natura

Привычка – вторая натура


– Гермиона, неужели обязательно проводить наш последний день в библиотеке? – ныл Рон, плетясь следом за резво шагающей подругой.
– Прекрати! И что значит «последний день»?! Говоришь так, будто Гарри больше не вернётся! – строго произнесла она, заворачивая в двери библиотеки. – Не будь дураком. Ты должен осознавать, что у него будет сложная неделя. Не понимаю, почему Дамблдор дал всего сутки на подготовку.
– Ну, он всего-то три дня назад получил письмо, – пробормотал Гарри, идущий рядом с Роном. – Поэтому, только вчера Снейп и Макгонагалл выбрали нас с Малфоем...
– Мерлин, не представляю, как ты будешь терпеть этого хорька целую неделю! – воскликнул Рон. – Вот вам уже одна веская причина, почему Гарри может не вернуться! Легче пережить Аваду, чем общество Малфоя.
– Да ладно тебе, – улыбнулся Гарри. – Всё не так безнадёжно. Если что, я всегда смогу аппарировать куда-нибудь подальше от него и...
– Нет, не сможешь, – Гермиона, которая до этого момента лишь бесстрастно лавировала между стеллажами книг вдруг резко остановилась и, развернувшись, внимательно посмотрела на Гарри.
– В смысле? – с опаской спросил он.
– В прямом, Гарри. Ты не сможешь аппарировать без Малфоя. Разве Дамблдор вам не рассказал?
– Не рассказал о чём? – теперь уже заволновался Рон.
Гарри отрицательно мотнул головой.
– Двое участников, составляющие пару, становятся одним целым на время Недели. Другими словами, тебя и Малфоя свяжут магической цепью. Цепь эта даёт ряд преимуществ, вот только в вашем случае, это, скорее всего, будут недостатки.
– Например? – сглотнув, тихо спросил Гарри.
– Например, – продолжила Гермиона, – вы сможете читать мысли друг друга. Не все, конечно, а только те, которые вы позволите прочитать.
– Какое же тут преимущество?! – воскликнул Рон.
– Я же сказала: только не в их случае! – раздражённо прикрикнула Гермиона.

Несколько студентов, находившихся в библиотеке, кинули на неё удивлённые взгляды. Мадам Пинс шикнула на троих студентов, посмевших нарушить тишину в святая святых, по её мнению, Хогвартса и, недовольно покачав головой, вернулась к куче пергаментов, сваленных у неё на столе в художественном беспорядке.

– Извините, – виновато пробормотала Гермиона и, потянув друзей за края мантий, проговорила: – Давайте лучше сядем.

Рон и Гарри согласно кивнули, и троица прошла вглубь библиотеки, удобно устроившись за столом у окна: идеальное место для того, чтобы скрыться от любопытных ушей.

– Так какое преимущество может быть в чтении мыслей? – почти шёпотом спросил Рон.
– Можно общаться прямо перед противниками, – тихо ответил Гарри, догадавшийся об этом только сейчас.
Гермиона согласно кивнула.
– Точно. Но, принимая во внимание ваши далеко не тёплые отношения... В общем, может возникнуть ряд проблем. Кроме того, магическая цепь не даст вам возможность отдалиться друг от друга на расстояние, превышающее 20 футов1.
– Как же вы спать будете?! – Рон даже скривился, рисуя в воображении всевозможные варианты того, как именно они могут это делать. – А душ?! О, Мерлин!
– Рон! Перестань сейчас же! – Гермиона кинула на него угрожающий взгляд. – Расстояние не такое уж и маленькое. Конечно, им придётся ночевать в одной комнате, но это меньшее из зол…
– Нам придётся что? – Все трое вздрогнули, услышав над головами холодный презрительный голос.

* * *


Покинув кабинет директора, Драко направился в гостиную своего факультета.
Нужно было написать письмо отцу и матери. Всё-таки, они вправе знать, куда посылает их любимого сына Дамблдор. И с кем. Драко невольно улыбнулся. Происходящее определённо шло ему на руку. Даже несмотря на смертельную опасность и не говоря уже о взбешённом отце, который наверняка примчится в Хогвартс, как только узнает обо всех деталях. Однако, это случится уже после отъезда пары Хогвартса на Неделю Дьявола, ведь в данный момент Люциус был в отъезде.

«А письмо отправится в Малфой-мэнор, - удовлетворённо подумал Драко, выводя чернильные строки на грубом пергаменте. – Мой дорогой папаша получит его слишком поздно, чтобы что-то изменить. Жаль, конечно, но что поделать, если твой сын – слизеринец»
Драко саркастически хмыкнул, ещё раз пробежался взглядом по написанному и, убедившись, что текст письма идеален, вложил его в конверт.

Ставя на письме печать в виде фамильного герба, Малфой вернулся к размышлениям о предстоящих ему семи сутках. Неделя Дьявола. Драко не раз слышал о ней от отца, и хотя Люциус никогда не говорил о ней напрямую, только упоминал вскользь, маленькому Драко уже тогда было понятно, что это соревнование – вещь особенная. Она не так популярна, как турнир Трёх Волшебников. Хотя, нет, «популярна» – это не то слово. Лучше сказать, что она была не так известна: о Неделе Дьявола знали только в узких кругах магической элиты.
Главной причиной такой секретности являлся, скорее всего, огромный риск, которому подвергались участники. А риск действительно очень велик: Турнир Трёх Волшебников по сравнению с Неделей Дьявола – просто детская забава. Если в Турнире еще существовали какие-то запреты, то на Неделе было позволено абсолютно все, вплоть до непростительных заклинаний. И даже Министерство не могло вмешаться: слишком серьезен был магический контракт.
Драко усмехнулся. Странно, что Дамблдор, этот великий праведник, до сих пор не отказался от участия. И ещё более странно то, что он не упомянул о разрешённых непростительных. То, что Поттер впервые слышал о La Semaine du Diable, не вызывало никаких сомнений, а значит он тем более абсолютно ничего не знал о её правилах.

– Драко, любимый, ты весь светишься, – голос Паркинсон выдернул Малфоя из его мыслей. Слизеринец скривился, догадываясь, о чём Панси решила ему напомнить.
– Да ну? – не стараясь придать хотя бы толику искренности словам, деланно удивился Драко.
– Перспектива провести целую неделю с Поттером не так уж ужасна, да?
– С чего это вдруг? У меня просто нет выбора. Я обязан был согласиться.
– Брось, Драко, – сладко пропела слизеринка и, соскользнув с кресла, подошла к Малфою сзади. – Ты из тех, для кого слово «обязан» – пустой звук. Чего только стоит предательство вашей семьёй Лорда…
– Это к делу не относится, – резко прервал девушку Драко.
– Безусловно, – быстро согласилась она и продолжила: – Поттер слишком натурал, чтобы посмотреть на другого парня, пусть даже этот парень – искушение во плоти. Подобно тебе.

Малфой бросил злой взгляд на слизеринку. С первого взгляда Паркинсон могла показаться недалёкой, однако в том, что это была лишь умелая иллюзия, созданная ею же, Драко убедился за семь лет обучения с ней на одном факультете. Проницательности ей было не занимать. Панси видела окружающих насквозь, чем весьма успешно пользовалась, манипулируя людьми. К счастью для себя, Малфою удавалось скрывать от слизеринки всё, что её не касалось вплоть до седьмого курса, когда Драко осознал, что его влечёт к другому человеку. Это же заметила и Паркинсон, но она не была уверена в том, что видела: слишком уж невероятным казался такой поворот событий. Поэтому дальше намёков, которые, однако, с каждым разом становились всё определённее, Паркинсон заходить не решалась.

– Я дам тебе совет, – приторно улыбаясь, произнесла она.
– Попробуй, – скупо процедил Драко.
– Не забудь скрывать свои грязные мыслишки. А иначе ранимая душа Поттера не сможет выдержать такого напора аморалки, когда он случайно их прочитает...
– Случайно их что?! – Драко, мгновенно забывший о двусмысленных намёках Панси, уставился на девушку вопрошающим взглядом. Она, в свою очередь, удивлённо посмотрела на него.
– А ты не знал? – тихо спросила она.
– О чём? О том, что Поттер сможет читать мои мысли? – Малфой уже начинал потихоньку закипать.
Возможно, Снейп и Дамблдор сочли это мелочью, о которой можно бы было и не упоминать, но для него это, пожалуй, было важно.
– Ну да, – осторожно произнесла Панси. – И ты его сможешь. Не все, а только те, которые вы друг для друга откроете. Во всяком случае, мне так объяснял отец.
– Ты уверена?
Панси кивнула.

«Дамблдор, старый маразматик! – зло думал Драко, несясь в библиотеку, в надежде узнать что-нибудь ещё из того, что любезно утаили профессора о Неделе Дьявола. Следом за ним поспевала Паркинсон. – Наверняка его любимчик Поттер был обо всем в курсе с самого начала!»
– Ну, и что теперь? – Панси выглядывала из-за плеча Драко.
Они стояли в дверях библиотеки, не зная, куда идти дальше. Малфой, конечно, бывал здесь уже не раз, но дальше стеллажей с книгами по зельеварению он обычно не уходил, поэтому сейчас, когда понадобилось найти книги на совершенно отвлечённую от зелий тему, он даже не знал, с чего начать. Спрашивать Паркинсон? Да он скорее бы перебрал всю библиотеку, чем доверил бы поиски ей.
– Драко?
Малфой поднял взгляд на темноволосого юношу, который его окликнул.
– Забини, – он приветственно кивнул и, осмотрев стопку книг в руках Блейза, спросил: – Готовишься к занятиям?
– Ну да. Слышал, ты участвуешь в Неделе Дьявола.
Драко сдержано кивнул и кинул едва заметный раздражённый взгляд на Панси. Интересно, уже вся школа знает, или она успела растрепать только половине?
– Мои поздравления, – сухо сказал Забини. – Тоже пришёл набираться знаний о Неделе?
– Тоже? – Драко удивлённо вскинул бровь. – Что ты имеешь в виду?
– Вся Золотая Троица в полном составе уже здесь, – хмыкнул Блейз.
– Правда? – протянул Малфой. Если они здесь, наверняка грязнокровка всё уже разузнала. А значит, не придётся лишний раз напрягаться и искать книги самому. – И где же они?
– Там, – Блейз кивнул в сторону дальнего угла библиотеки.


_____________

120 футов = 6,10 метров




Глава 2. Dolus an virtus quis in hoste requirat?

Кто станет разбирать между хитростью
и доблестью,
имея дело с врагом?1


– Нам придётся что? – Драко услышал, как хихикнула Паркинсон за его спиной.
Мерлин, жить с Поттером в одной комнате! Может, они заставят их спать в одной кровати?! И ванну вместе принимать?!
Все трое мгновенно подняли головы.
– Малфой? Что ты тут забыл?!
– Библиотека – не твое личное пространство, Поттер! – едко проговорил он. – Или, по-твоему, вход сюда открыт только для грязнокровок? – Драко кинул стальной взгляд на Гермиону.
– Если ты пришёл узнать что-то о Неделе Дьявола, – сдержано проговорила она, – ради Мерлина, иди и узнавай. Только оставь нас в покое.
– А иначе... – Рон сжал пальцы в кулак, отчего костяшки хрустнули.
– Уизли, ты мне угрожаешь? – Драко закатил глаза и хмыкнул. – Я тебя умоляю! Один взмах моей палочки и ты...
– Рискни, – Гарри поднялся из-за стола и впился взглядом в Малфоя.
Тот даже не шелохнулся. И только его ледяной взгляд быстро прошёлся по всему телу Поттера. Почему-то от этого у Гарри едва заметно сбилось дыхание.
Когда взгляды Малфоя и Поттера встретились, Драко усмехнулся и, опустившись на скамейку рядом с ним, сказал:
– Ну и? Просветите и меня тоже? Всё-таки я теперь напарник вашего ненаглядного Поттера, и от меня тоже многое зависит.
– Дрянь, – процедил Рон.
– То же самое могу сказать о тебе, Уизли, – холодно ответил Драко.
– Перестаньте! – прервала их Гермиона. – Малфой прав, Рон. А ты, – она кинула взгляд на слизеринца, – тоже держи себя в руках.
– Договорились, – согласился он. – Итак, начнём? Поттер? – Малфой поднял глаза на всё ещё стоящего Гарри. – Сядь.

* * *


Гарри откинулся на подушку и облегчённо вздохнул. Часы показывали половину двенадцатого ночи, но, даже несмотря на тяжёлый день, спать совершено не хотелось.
Вечер, проведённый в библиотеке, особых результатов не дал. Ничего нового к тому, что они уже знали, стопки проштудированных книг не добавили. Одно и то же повторяла каждая следующая книга, что неслабо утомляло.
Первой сдалась Паркинсон, сбежавшая от своего Слизеринского принца уже спустя двадцать минут непрекращающегося нытья. Сам слизеринец был этому рад и, что ещё больше удивило Гарри, совершенно этого не скрывал. Надо сказать, что Малфой вообще не переставал их удивлять на протяжении всего времени, что они просидели в библиотеке. Одной из таких неожиданностей, любезно подкинутых Драко гриффиндорцам, стала его внушительная терпимость к книгам.
– Вы думаете, Снейп ставит мне «превосходно» по зельеварению за красивые глаза? – раздражённо ответил он на вопрос Гермионы об его усидчивости.
Тогда же Гарри поймал себя на мысли, что глаза у слизеринца действительно красивые…и тут же мысленно огрел себя бладжером по голове за такие глупости.

Собственно, к тому, чтобы остановить непрошеные мысли о глазах слизеринского хорька, Гарри не пришлось прикладывать много усилий. Прервать их ему помогла его девушка.
Джинни влетела в библиотеку и злобно швырнула перед Гарри его конспект по трансфигурации. На невинный вопрос Поттера «Что случилось?», она подробно, даже более, чем это было необходимо, описала Гарри все его недостатки, упомянув всё, чем была недовольна. Козырными упрёками Джинни были «Тебе вечно есть дело до всего, кроме меня», «Мог бы и отказаться в этот раз и провести целую неделю со мной» и «Ты последний эгоист! Я тебя ненавижу!».
Оправдания типа: «Это мой долг, Джинни» или «Ты тоже должна понять его», совершено не прокатывали, и, в итоге, девушка Гарри вылетела из библиотеки, ещё более злая, чем когда только пришла.
– Я поговорю с ней потом, когда успокоится, – оправдывающимся тоном произнес Рон, словно вину за поведение сестры Гарри возлагал на него. – Ты тоже её пойми, она переживает за тебя. И всегда скучает, когда тебя нет рядом.
– Спасибо, Рон, – натянуто улыбаясь, проговорил Гарри.
– Она так ждала эту неделю, которую вы должны были провести в Норе. Вместе, – грустно улыбнувшись, сказала Гермиона.
– Я перед ней виноват. Не думаю, что она захочет видеть меня сегодня, поэтому, пожалуйста, передайте ей, что я прошу прощения. Мне, правда, очень жаль, что так вышло.


Сейчас, лёжа в своей кровати, Гарри вновь почувствовал этот острый укол вины перед Джинни. Она замечательная девушка и уж точно не заслуживает такого обращения. Гарри перевернулся на другой бок, и в памяти всплыло ухмыляющееся выражение лица Малфоя.

– Проблемы с девушками, Потти? – хмыкнул он сразу после ухода Джинни, к присутствии которой слизеринец тактично молчал, спокойно перелистывая страницы очередной книги. И вот теперь решил-таки вставить свой едкий комментарий.
– Не твоё дело, Малфой, – пробормотал Гарри, утыкаясь в какой-то фолиант невидящим взглядом.
– Oui, mon ami2, – согласился хорёк и, неожиданно наклонившись к самому уху Гарри, почти прошептал: – Именно из-за таких сцен я и предпочитаю мальчиков.

Лицо Гарри залилось краской, так же, как это случилось и в библиотеке.
«Подлая слизеринская тварь! – зло подумал он. – Ещё одна такая выходка, и Авада из моей палочки навсегда сотрёт наглую ухмылку с его холёной физиономии!»
– О чём думаешь? – прервал его мысли голос Гермионы.
Наплевав на завтрашний тест по зельям, который обещал устроить Снейп, она осталась в этот вечер с друзьями и сейчас, несмотря на глубокую ночь, сидела на краю кровати Гарри.
– О Малфое, – бездумно ответил он, не особо отдавая себе отчёта в том, что именно говорил.
– Об этом хорьке? – Рон удивлённо вскинул бровь. – Только не говори, что этот педик уже и тебя соблазнил...
– Рон, перестань! – оборвала его Гермиона.
Гарри искренне порадовался тому, что в комнате темно, и друзья не видят багрового румянца, медленно заливающего его щёки.
– Ты разве знал, что он... Ну... То есть, я имею в виду...
– Хочешь спросить, знал ли я, что Малфой спит с парнями? – Уизли даже приподнялся на локтях, удивлённый таким замешательством друга.
– Да, – на выдохе подтвердил Гарри.
– Ну, конечно. Всей школе об этом известно, – уверенность в голосе Рона не давал возможности усомниться в его словах. Он вглядывался в лицо друга, в темноте пытаясь разобрать его выражение. Внезапно, как будто о чём-то догадавшись, он широко улыбнулся и с искренним удивлением произнёс:
– Мерлин, Гарри, ты покраснел!?
– Что? Нет! – Поттер выругался про себя. – С чего вдруг мне краснеть?
– Ну, может с того, что ты влюбился... – заговорщицкий тон Рона резал без ножа.
– Более беспочвенных выводов я в своей жизни не слышала! Рон, ты болван! – раздражённо кинула Гермиона.
– И, тем не менее, Гарри краснеет, как девчонка при упоминании о Малфое... Ну, ты посмотри, он же багровый, как гриффиндорский галстук!
– Можешь не переживать, я абсолютный натурал, – как можно спокойнее сказал Гарри, про себя припоминая тот момент, когда его друг успел стать таким проницательным и, желая поскорее уйти от острой темы, невпопад спросил:
– Я вот думаю, люди могут меняться? Со временем?
– Могут, – уверенно отозвался Уизли, – но только не этот...
– Рон! – снова осекла его Гермиона. – Все люди меняются, Гарри, – добавила она. – В какую сторону – зависит от окружения и от их личных желаний. Но в одном я уверена точно – всем нужно давать шанс.
– Даже Пожирателям? – зелёные глаза внимательно посмотрели на подругу.
– Я бы сказала, что даже Волдеморту, но, пожалуй не буду, – она мягко улыбнулась. – Оставим его, как частный случай. А теперь спи. У тебя тяжёлый день завтра, – и, подумав, добавила: – вернее, неделя.

Гарри улыбнулся и закрыл глаза. Завтра, вместе с его Малфоями, Неделями Дьявола и остальными проблемами, наступит только завтра.

– Знаете что? Я очень люблю вас. И обязательно вернусь. И хорька притащу с собой.

А сейчас ничего лишнего. Ничего, кроме тёплой кровати в спальне Гриффиндора, звуков дождя, моросящего по оконному стеклу, двух самых близких друзей рядом и глубокого, такого необходимого сна.

– Мы знаем Гарри. Ты ведь всегда возвращаешься.
– Хотя хорька мог бы и оставить.
– Закрой рот, Рональд!

Шорох падающей подушки, возня и смешок лучшего друга. Потом тишина. И Гарри, незаметно для себя, уснул.

_______________

1Кто станет разбирать между хитростью и доблестью, имея дело с врагом? - Вергилий , «Энеида», II, 390
2Oui, mon ami - Да, мой друг (франц.)



Глава 3. Cogitations poenam nemo patitur

Никто не несет наказания за мысли1


Драко быстро, почти срываясь на бег, шёл к кабинету директора. Утро не задалось с самого начала: мало того, что он проспал, так ещё и голова жутко раскалывалась. Сомнений по поводу возникновения мигрени не было – всему виной две с половиной бутылки красного вина, выпитого накануне вечером.
По словам Снейпа, всякие прощальные вечеринки и шумные проводы на Неделю были запрещены Дамблдором. Хотя Драко подозревал, что директор пожелал свести к минимуму даже разговоры о соревновании, потому что никто о нем особо не болтал, и гриффиндорцы в том числе. А Снейп никого, включая Драко, не посвящал в причины таких распоряжений Дамблдора. Собственно, самого Малфоя они мало волновали: он вполне мог бы прожить и без прощальной вечеринки. Но, несмотря на это, ей суждено было состояться. Если, конечно, тайную попойку пяти слизеринцев можно назвать вечеринкой.
Вечером, примерно около одиннадцати, Забини постучался в префектскую спальню Малфоя, принеся с собой четыре бутылки вина и одну огневиски. Где он их взял и как протащил в школу мимо Снейпа, Филча и всей дружной компании учителей, так и осталось тайной. Минут через двадцать подтянулись Крэбб, Гойл и Паркинсон. В этой компании Драко и провёл свой возможно последний день в школе.
К слову сказать, Паркинсон почти не пила, и после четвертого бокала вина Малфой решил, что она намеренно решила его споить в своих корыстных целях. Но потом, как раз в тот момент, когда Драко целовался с Блейзом, он вдруг вспомнил, что это не Панси притащила в его спальню огневиски. По всему выходило, что корыстные планы вынашивала вовсе не она, а Забини. И этот ублюдок, как после называл его Драко, вполне мог эти самые планы осуществить, если бы Малфой вовремя не очнулся и не вытолкал всех за дверь.
Слава Мерлину, дальше поцелуев дело не зашло, и за это нужно было благодарить только одного человека, мысли о котором вот уже который месяц не покидали головы Драко. Очередная из них одёрнула Малфоя в самый подходящий для этого момент. Как раз тогда, когда во рту у него уже не осталось ни единого миллиметра, который бы не был исследован языком Блейза.

— Merde2! Поттер, к чему тебе очки, если ты даже в них ни черта не видишь?! — Драко едва устоял на ногах, столкнувшись с Поттером.

Отвлечённый мыслями о Блейзе и о своей глупости, Драко совершенно не следил за тем, куда идёт, и поэтому слишком поздно затормозил, увидев вылетающего из-за поворота Поттера.

— Окстись, Малфой, ты сам виноват. Видимо, все твои мысли пребывают в мужской душевой...
— Пытаешься язвить, Поттер? — прошипел слизеринец, приложив руку к болевшей губе, которой он так удачно приложился о лоб гриффиндорца.
— Даже не думал, — Гарри подошёл к Малфою и, бесцеремонно отняв его руку от лица, проговорил: — У тебя губа разбита. Давай, я вылечу.
— Переживу, — бросил Драко и, обойдя Поттера, подошёл к горгулье, которая незамедлительно принялась рассматривать его своими каменными, полными недоверия глазами.
Гарри же только пожал плечами и, встав рядом со слизеринцем, произнёс пароль.


Вопреки ожиданиям обоих студентов, Дамблдор был в кабинете один.
— Ваши деканы подойдут позже, — читая удивление в глазах юношей, объяснил он. — Сейчас я бы хотел поговорить с вами наедине. Прошу, садитесь. Драко, что с твоей губой? Гарри, будь добр...
Гриффиндорец улыбнулся и достал палочку.
— Повернись лицом ко мне, я же ничего не вижу.
— Сходи к окулисту!
Поттер ничего не ответил, лишь молча приподняв голову Драко за подбородок.
— Итак, — начал директор, усаживаясь в своё кресло. — Письмо, о котором я говорил вам вчера утром, пришло. Мы вскроем его в присутствии ваших деканов.
— Episkey!
— Спасибо, — буркнул Малфой и перевёл взгляд на Дамблдора. — Письмо? Что в нём?
— Всему своё время, Драко. Скоро я прочту его вам, будь терпеливее, — спокойно ответил директор, наградив студентов своей доброй, с лёгкой хитрецой, улыбкой.
— Я бы на вашем месте молился на мою терпеливость! Ведь я не влетел вчера сюда и не разгромил ваш кабинет ко всем чертям!
— Малфой! — Гарри, осуждающе посмотрел на Драко.
— Что? Что, Поттер?! — слизеринец бросил короткий раздражённый взгляд на Гарри и снова повернулся к директору. — Вы втянули нас в это, ничего даже толком не объяснив! Ладно, я: мне было известно о запретных заклинаниях. Ну а что ваш Поттер? Да он же ни черта не знал!
— Очень хорошо, Драко, — Дамблдор улыбнулся ещё лучезарнее, всем своим видом показывая, что безумно доволен словами слизеринца.
— Что хорошо? — раздражение Малфоя мигом улетучилось, оставив на прощание одно только удивление.
— Ты переживаешь за Гарри. Это вам очень пригодится.
— Но я не… — Драко понял, что Дамблдор его подловил. Причём, сделал он это совсем не по-гриффиндорски, выставив слизеринца дураком перед Поттером.
Хотя сейчас Малфой готов был убить прежде всего себя за неспособность держать язык за зубами. Невольно вспомнились слова отца о том, что контроль над эмоциями - непоколебимый гарант того, что ты не попадёшь в идиотскую ситуацию. Как раз наподобие этой.
Масла в огонь подбавляло ещё и то, что лицо Драко заливала пунцовая краска, проступающая под цепким взглядом зелёных глаз.

— Я ничего не объяснил вам подробно не потому, что не желал, — сказал Дамблдор, и Драко только в очередной раз позавидовал умению директора так виртуозно перескакивать с одной темы на другую. — Этого требуют правила Недели Дьявола. Отныне никто ничем вам помогать не будет, следует свыкнуться с этим. Вы не будете иметь права общаться с друзьями, учителями и родителями. И, прошу вас, крепко запомните тот факт, что никому, кроме друг друга, доверять нельзя. На следующие семь дней вы — единственные близкие друг другу люди. Признаться, я думал, что вам будет тяжеловато свыкнуться с этой мыслью, но теперь вижу, что зря сомневался, — Дамблдор лукаво улыбнулся.
Драко фыркнул, а Гарри, желая поскорее сменить тему, быстро выпалил:
— Сэр, я хотел спросить, как Министерство относится к Неделе Дьявола? Почему её до сих пор не запретили официально?
— Непреложный магический контракт, Поттер, — проговорил Драко. — Ты должен знать всё о них, ведь именно благодаря подобной штуке ты три года назад не вылетел из Турнира.
— Именно, — Дамблдор согласно кивнул. — Понимаешь, Гарри, есть такие вещи, которые нельзя под себя подогнуть. Если не удаётся кого-то подчинить, с ним договариваются. В такие моменты и появляются контракты.
— И с кем договаривались, когда появилась Неделя?
— Разве не ясно? — Дамблдор невесело улыбнулся. — С Дьяволом.

Прежде, чем Малфой или Поттер успели что-либо спросить, директор встал из-за стола и, глядя поверх голов студентов, громко произнёс:

— О, Северус, Минерва, вы как раз вовремя!
Гарри и Драко повернули головы назад и увидели стоящих у входа деканов.

— Мы не опоздали, сэр? — вежливо спросила Макгонагалл, чуть склонив голову набок.
— Что вы, Минерва, вовсе нет. Уже пора вскрывать конверт.

Пока Дамблдор извлекал искомый предмет из ящика своего стола, профессора подошли к креслам, в которых сидели их ученики, и встали прямо позади них. Гарри вздрогнул, когда почувствовал прикосновение руки Макгонагалл к своему плечу. В этом скупом жесте явно читалось волнение и страх декана за своих учеников. И вот уже в который раз Гарри задался вопросом, почему совсем не страшно ему. Когда Малфой налетел на Дамблдора, упрекая в том, что он ничего не рассказал Гарри о непростительных, Поттер вдруг понял, что ему было всё равно, когда он узнал. В тот момент появилось только чувство ответственности за Малфоя. Гарри этому, понятное дело, удивился, но позже понял (не без помощи Гермионы), что это вполне естественно, особенно для такого человека, как Гарри, у которого гриффиндорское благородство и желание защищать всех и вся в крови. Если уж что и было странным, так это то, что он не боялся ехать во Францию, не боялся там погибнуть и не испытывал ощущения, что всё, что он сейчас видит, он, возможно, видит в последний раз. Наверное, именно поэтому Гарри не посчитал странным отсутствие пышных проводов на Неделю. О том, что Дамблдор их запретил, он узнал только поздно вечером.

— А вот и оно! — голос директора оборвал мысли гриффиндорца.
Гарри поднял взгляд на Дамблдора и увидел в его руках прямоугольный конверт средних размеров. Директор сорвал крупную восковую печать и извлёк из конверта лист пергамента. Развернув его, он быстро просмотрел написанное. Его лицо вдруг стало неприятно-серьёзным, но уже через секунду он снова смотрел на студентов улыбающимися голубыми глазами.

— Гарри, Драко, сейчас я зачитаю вам и вашим деканам текст письма. Оно является порт-ключом, поэтому сразу после прочтения я отдам его вам, и вы трансгрессируете на платформу. Надеюсь, вы осознаёте, что это ваша последняя возможность отказаться?
— Давайте опустим формальности, — фыркнул Драко. — Вы же прекрасно понимаете, что мы упустили эту возможность уже вчера, когда согласились.
— Мистер Малфой! — злобно прошипел Снейп.
Надо было отдать профессору зельеварения должное: Драко сразу же заткнулся.
— Прошу вас, будьте внимательны, — проговорил Дамблдор и начал читать: — В данном письме паре участников будут подробно описаны правила и их права на La Semaine Du Diable. Ровно до тех пор, пока пара не прикоснётся к письму, она не считается официально утвёрждённой, пусть даже имена участников уже были отправлены. В La Semaine Du Diable, именуемой так же «Неделей Дьявола», участвуют одиннадцать пар. Десять из них являются действительными волшебниками, имеющими право претендовать на главный приз — освобождение школы от обязанности посылать учеников на Неделю Дьявола каждые сто лет. Кроме того, победителям даруется право загадать абсолютно любое желание, которое будет исполнено незамедлительно. Кроме десяти действительных пар, испытание проходит ещё одна пара, являющаяся подставной. Данная пара имеет право использовать любое из непростительных заклинаний, в том числе Avada Kedavra, против любой действительной пары. В свою очередь каждая из десяти действительных пар имеет право применять непростительные заклинания только к подставной паре. Использование запрещённых заклинаний против другой действительной пары карается смертью того волшебника, который данную магию использовал. Имена волшебников, состоящих в подставной паре, разглашению не подлежат. Всё, что касается других организационных вопросов, касающихся проведения Недели Дьявола, будет подробно разъяснено в Авиньоне. Удачи в прохождении игры.

На этом письмо заканчивалось. Дамблдор поднял свои лучистые голубые глаза и внимательно посмотрел на студентов. Он молчал.
— Так вот почему вы не отказались от участия. На вас лежит обязанность, — медленно проговорил Драко.
— Именно. Дважды пары не возвращались. Ещё трижды выжили только по одному. Но никто так и не смог освободить школу.
— Сколько всего пар посылали?
— Шесть.
— Ясно.
Малфою вдруг стало зябко. Такое случалось всегда, когда ему было страшно. Из шести пар вернулась только одна. Всего одна! Драко кинул взгляд на Поттера, ожидая увидеть страх, удивление, или, на худой конец, смятение на его лице. Да что угодно, кроме того, что он увидел: зелёные глаза горели, а на губах играла едва заметная улыбка...
— Сэр, в письме сказано о желании. Неужели, можно даже воскресить мёртвого?
Ах, так вот в чём дело. Из всего письма Поттер услышал только часть о желании. А тот момент, где сказано о подставной паре, которая может заавадить его в любую секунду, он, видимо, пропустил!
— Нам бы живыми вернуться, — холодный голос Драко вернул Гарри на землю. — Мёртвым нам это желание ни к чему.
— Профессор, — окликнул директора Снейп, — уже пора отправляться. Если молодые люди всё ещё согласны...
— Давайте сюда вашу бумажку! — резко бросил Драко и, схватив Гарри за руку, потянулся к порт-ключу.

* * *


На платформе было прохладно. Вернее сказать, даже холодно. В осеннем воздухе пахло сыростью, вокзал был заполнен народом.
Поезд уже готов был тронуться в любую секунду. На платформе, как позже смог разглядеть Гарри, было много Авроров. Небольшими группами, человека по три-четыре, стояли участники Недели, сопровождаемые своими учителями. Все студенты были не младше шестнадцати, да и то большинство были старше. Авроры подходили к каждому и что-то спрашивали. Только после этой процедуры студенты садились в поезд.

— О, кого я вижу! — Гарри вздрогнул, услышав рядом глубокий бас. Впрочем, он почти сразу его узнал. — Рад тебя видеть, Гарри!
— Я тоже рад, мистер Шеклболт, — гриффиндорец улыбнулся высокому, чёрному мужчине.
Кингсли улыбнулся в ответ и немного разочарованно добавил:
— Жаль, что не встретились при более приятных обстоятельствах.
— А что бы вы предпочли? Бар? Или, может, номер в отеле? — нагло встрял Малфой, по-слизерински умело всё опошлив.
— Так-так, — протянул Кингсли, недовольно оглядев Малфоя с ног до головы. — Что тут у нас? Будущий Пожиратель смерти? Достойная смена своему папаше.
— Сейчас он, прежде всего, ученик! — раздался голос Снейпа.
Гарри обернулся и увидел только что аппарировавших деканов.
— Северус, — Кингсли склонил голову в приветствии. Но, каким бы уважительным не выглядел этот жест, его лицо выражало совершенно другие эмоции.
— Рад вас видеть, — речь Снейпа была насквозь пропитана пренебрежением. — А сейчас, если вы позволите, нам нужно активировать магическую цепь. А иначе мистер Поттер и мистер Малфой рискуют опоздать на поезд.
— Да, конечно. Я доложу, что вы прошли проверку, — Кингсли перевёл раздражённый взгляд со Снейпа на Гарри, и его глаза снова потеплели. — Думаю, Дамблдор знал, что делал, когда отправлял тебя туда со слизеринцем. В любом случае, я желаю тебе... вам удачи.
Кингсли потрепал Гарри по плечу и, ослепительно улыбнувшись Макгонагалл, отошёл к группе Авроров, проверявших одну из оставшихся на перроне пар.

— Твой очередной поклонник, Потти? — язвительно поинтересовался Драко, не забыв при этом ухмыльнуться.
— Немедленно прекратите хамить, мистер Малфой! И возьмите мистера Поттера за руку, а иначе вы действительно опоздаете! — Макгонагалл недовольно сжала губы и достала из мантии волшебную палочку.

Снейп молчал. Его внимательный взгляд черных глаз, до этого момента скользивший по толпе, остановился на паре студентов. Оба — и девушка и парень — имели типичную южную внешность: смуглая кожа и чёрные густые волосы, с одной только разницей, что у юноши они были коротко пострижены, а у девушки доходили до поясницы. Но всё это не имело значения. Единственное, что бросалось в глаза — удивительная нечеловеческая красота обоих.
— Вейла, — оборвал мысли Гарри Малфой.
Он холодным изучающим взглядом прошёлся по парочке, и Гарри не мог не заметить, как он оценивающе осмотрел смуглого парня.
— Именно, — бросил Снейп. — Скорее всего, они будут этим пользоваться. Будьте на чеку и не разевайте рта, мистер Поттер.
— Прекратите, Северус! — Макгонагалл недовольно покосилась на своего коллегу. — А вы, Поттер, — она повернулась к студентам, — и вы, мистер Малфой, примите этот факт к сведению. Уверена, если он не спасёт вам однажды жизнь, то уж точно поможет. А сейчас нужно наложить на вас чары Магической цепи, а иначе опоздаете на поезд, — Макгонагалл нетерпеливо посмотрела на Снейпа, и он, наконец, достал свою палочку. — Возьмите друг друга за руки.

Гарри протянул руку Малфою, и тот бесстрастно взял его ладонь в свою.
Гарри вздрогнул, ощутив холод тонкой кисти в своей руке. Ладонь Драко была ледяной.
В этот момент деканы, приложив волшебные палочки к их рукам, произнесли «Elans Repletto»3, и ладони студентов на секунду осветила золотистая вспышка, растянувшаяся по всей длине рук и рассеявшаяся где-то в районе плеча. Именно в это мгновенье голову Гарри, напрочь забывшего о связывающем заклинании и его особенностях, посетила мысль о том, какие всё-таки красивые руки у Малфоя.

— Что?! — Гарри недоумённо посмотрел на Драко, который ещё более недоуменно уставился на него. — У меня... красивые руки? Это что, комплимент, Поттер?

Только сейчас до Гарри наконец дошло, что цепь уже активна, и все мысли, на которые не было поставлено ограничение, открыты для Малфоя, как учебник по зельеварению. Мгновенно среагировав, Поттер возвёл непроницаемый экран, скрывающий его сознание от Малфоя, и, почувствовав, как краска стремительно заливает его щёки, поспешно отвёл взгляд от лица слизеринца. Тот, кстати, будучи довольным такой реакцией Гарри, не упустил возможность нагло, по-малфоевски ухмыльнуться.

— Видимо, магическая цепь действует исправно, — казалось, Снейп ничего не заметил. Но это ложное предположение было опровергнуто едкой усмешкой декана.
— Что ж, — рассудительный голос Макгонагалл стал для Гарри спасательным кругом, который смог отвлечь слизеринцев от произошедшего. Хотя бы на время. — Всё, что вам положено знать на данном этапе, вы знаете. Ваши вещи уже в поезде.
— Берегите себя, — эти слова, произнесённые холодным голосом Снейпа, прозвучали как-то ирреально. — Оба. А теперь идите.
Макгонагалл обняла Гарри и, погладив Драко по голове, подтолкнула обоих студентов ко входу в вагон.

Когда они, уже сидя в своём купе, посмотрели на платформу, она была пуста. Никого, включая их деканов, преподавателей других школ и Авроров, уже не было.
Лениво скрипнув колёсами, поезд тронулся.
Почему-то только сейчас Гарри вдруг осознал, насколько опасно было то, во что он на пару с Малфоем был втянут. К чёрту желание, пусть даже оно может вернуть родителей и Сириуса. Главное — вернуться в школу живыми, вновь увидеть лица друзей, получить выговор от Снейпа и съесть лимонных долек в кабинете директора; главное - не потерять то, что он имел сейчас.

Посмотрев на Драко и встретив взгляд серых глаз, Гарри понял, что Малфой сейчас думал о том же.
Наверное, именно в эту минуту они стали ближе. Ещё не настолько, чтобы быть друзьями, но уже достаточно, чтобы доверять друг другу.

______________

1Никто не несет наказания за мысли - одно из положений римского права (Дигесты)
2Merde! - дерьмо! (франц.)
3Elans Repletto - заклинание, активирующее действие магической цепи. Взято автором из запасников своей фантазии)








Глава 4. Decipimur specie recti

Мы обманываемся
видимостью правильного1


До прибытия в Авиньон оставалось не больше двадцати минут, но Драко уже почти потерял надежду, что они когда-нибудь туда доберутся. Он не ожидал, что дорога так сильно его утомит. Хотелось спать. Голова всё ещё раскалывалась, и эта боль только усиливалась, когда Драко начинал думать о комплименте Поттера, который, против его воли, стал достоянием не только Малфоя, но и обоих деканов.
«Хорошо хоть, что Кингсли этого не слышал, — невесело думал Драко. — А иначе Поттер точно бы столкнул меня под поезд».
К слову сказать, сам гриффиндорец никакого дискомфорта не испытывал. Сначала он внимательно изучал мелькающие за окном пейзажи, а потом лёг спать и благополучно проспал целый час. За это время Малфой совсем извёлся, раздражённый таким явным пренебрежением к собственной персоне.
Благодаря тому взгляду, которым Поттер одарил его перед самым отправлением, Драко искренне поверил, что теперь всё будет по-другому. Поверил, что семилетняя вражда подошла к концу, оборванная этим тёплым обещанием всегда быть рядом, не высказанным вслух.
Только сейчас Драко осознал, что глупо было даже надеяться на такое. Ему не следовало забывать, что Поттер был легендарным Золотым Мальчиком, готовым защищать любого, кто в этом нуждался, и особенное отношение при этом было совершенно не обязательно. И уж тем более это касалось его, Драко Малфоя, чувства которого едва ли принимались в расчёт. Да и как можно принимать в расчёт то, о чём не знаешь?

Поттер, сам того не подозревая, подтверждал умозаключения слизеринца, бесстрастно листая свежий номер «Ежедневного пророка». Драко даже сам не заметил, что смотрел на Гарри в упор вот уже лишние минут десять. И, чем дольше он на него смотрел, тем больше злился. Его раздражало абсолютно всё, начиная с такого самозабвенного увлечения этой второсортной газетёнкой, и заканчивая нелепыми очками в толстой оправе.

— Ну, что?! — Драко вздрогнул от неожиданно резкого голоса Поттера.
— В смысле?
Гарри устало выдохнул и положил газету на сидение рядом с собой.
— Что ты на меня пялишься? Я даже читать нормально не могу, осилил всего три строчки за десять минут.
— О, не знал, что так на тебя влияю, — едко ответил Драко и усмехнулся.
— Прекрати, ты понял, что я имел в виду, — Гарри подался вперёд, облокотившись на стоящий между ними столик.
— Всё до банальности просто, Поттер, — Драко резко нагнулся вперёд так сильно, что между их лицами осталось не больше жалких трех дюймов2.— Ты меня раздражаешь.

Гарри не отклонился назад — он вообще не пошевелился. За эти семь лет он хорошо уяснил, что шарахнуться в сторону от Малфоя — капитуляция чистой воды. А, значит, дополнительный повод позлорадствовать для слизеринского Хорька. Сколько было между ними стычек, столько же раз их лица находились в опасной близости друг от друга — Малфой накидывался, а Гарри стоял на месте, не желая отступать. Вот и сейчас, в который уже раз напоровшись на лёд этих серых глаз, Поттер ощутил закипающий где-то глубоко внутри гнев. И чувство это было таким родным, что Гарри, сам того не понимая, ему искренне обрадовался.

— Терпеть не могу банальностей, Малфой, — процедил гриффиндорец. — Но эта — особенная, поэтому я позволю её себе озвучить: ты меня бесишь не меньше.
— Позволь узнать, чем? — преувеличенная вежливость сделала и без того едкую речь Драко на порядок язвительней.
— Своим существованием.
— Не вижу проблемы. Есть палочка, есть Авада Кедавра. Сложи два и два, Поттер, и я перестану тебя раздражать.
— Прости, но я не могу тебя просто так взять и заавадить! — прошипел Гарри.
— А если бы не было законов и Министерства, смог бы?
Неожиданно Гарри понял, что внутри что-то сломалось.
Нет, я не смогу.
Вроде бы такая простая мысль, но почему-то было тяжело её осознать. Конечно, он не смог бы убить Малфоя. Он бы вообще никого не смог убить. Но странным было не это, а то, что Поттер действительно не хотел смерти Драко. Если бы этот наглый, вечно достающий его слизеринец исчез, что делал бы тогда Гарри? Плакал бы?
Возможно.

— Экспресс прибудет в Авиньон через пять минут, — отчеканил искусственный голос из динамиков.
Гарри вздрогнул от неожиданности. Глаза Малфоя были близко, всё те же знакомые светло-серые глаза. Только сейчас Гарри вдруг увидел их по-другому.
Он резко шарахнулся назад и, быстро вскочив, ударился головой о верхнюю полку.

— Мерлин, откуда это здесь? — растеряно пробормотал Поттер, глядя на полку, о которую хорошенько приложился затылком.
— Это купе на четверых, — тихо ответил Драко.
Он удивлённо смотрел на гриффиндорца, не пытаясь даже язвить. И это напугало Гарри ещё больше.
«Почему он не говорит мне гадости? Почему он их не говорит!?» — внутри стала нарастать непонятно откуда взявшаяся паника.

«Ты боишься, что твоё отношение к нему изменится, — бесстрастно прокомментировал голос в голове. — Ведь ты уже сейчас не можешь сказать, что ненавидишь его».

Гарри метнулся к выходу из купе и резко дёрнул дверь, но рука Драко его удержала.
— Куда ты собрался? Мы уже почти приехали — это раз, и ты всё равно далеко от меня не уйдёшь из-за магической цепи — это два, — ни намёка на дерзость, вместо которой такое искреннее удивление. — Гарри, что с тобой?
— Как ты меня назвал? — Поттер похолодел.
Малфой назвал его по имени. Отлично, как раз этого сейчас и не хватало.
Драко вдруг разжал руку, выпуская рукав свитера Гарри.
— Никак. Иди, куда тебе угодно, — резко проговорил он и сел на своё место; Поттер же стремительно вылетел из купе.

Само собой, далеко он не ушёл, остановившись рядом с закрытой дверью. Поезд тихо заскрипел колёсами, сбавляя скорость. На улице сплошной стеной лил дождь, и Гарри вдруг осознал, что понятия не имеет, когда он начался. Не знал он так же и того, как экспресс смог пересечь Ла-Манш. А всё из-за проклятого слизеринца и назойливых мыслей о нём.

«Просто больше не думать об этом. Не думать, и всё встанет на свои места. Ведь я на самом деле ненавижу Драко Малфоя, — уговаривал себя Гарри. — Мерлин, и это ещё только первый день Недели!».

Внезапно перед глазами возник образ Джинни. Её рыжие волосы, которые обжигали, подчёркнутые красной осенней листвой. Её чёрный вязаный свитер, обвитый вокруг тонкой шеи гриффиндорский шарф, приятная улыбка и смеющиеся яркие глаза... Картины их последней субботней прогулки по Запретному лесу всплывали в сознании Гарри одна за другой, вытягивая за собой острое чувство вины.

«Я люблю её, действительно люблю, — лихорадочно думал он. — Какая разница, говорил я об этом или нет? Она простит меня, потому что, когда я вернусь, я скажу ей, скажу эти чёртовы три слова!».
Запах яблок и смородины — её запах. Гарри так остро ощутил его, что на секунду ему показалось, что его девушка находилась сейчас совсем рядом.
«Думать о Джинни. И выкинуть Малфоя из головы».

* * *


Французский Авиньон встретил экспресс совершенно лондонской погодой: свинцовое небо, густой туман у самых ног и запах мокрого асфальта. Почти как дома.
Гарри вернулся в купе, когда поезд уже окончательно остановился. Они уменьшили свой багаж с помощью магии и покинули поезд.
Пара Хогвартса вышла из вагона последней, предпочитая не сталкиваться с противниками. Почему-то ни Гарри, ни Драко не додумались надеть тёплые мантии с капюшоном, из-за чего оба моментально продрогли. Впрочем, ни один своим видом этого не показал.
Начать разговор никто первым не решался, и всё это было проделано в полной тишине.

— Merde!
Гарри оглянулся на ругающегося Драко. Малфой злобно оглядывал мокрую штанину и дорогущий ботинок, которым только что так удачно наступил в лужу.
— Не расстраивайся, всё равно мы уже промокли до нитки, — бесцветным голосом произнес Гарри.
Малфой поднял на него мутные серые глаза.
— Спасибо, мне стало намного легче.
Гриффиндорец пожал плечами, и его губы тронула едва уловимая улыбка, которую Драко даже не заметил.

Внезапно на Гарри кто-то налетел сзади, толкнув с такой силой, что тот едва не едва не упал в лужу.
— Простите, ради Мерлина! — защебетал растерянный девичий голос.
Поттер обернулся и увидел симпатичную девушку восточной внешности (по всей видимости, китаянку) с длинными прямыми тёмными волосами, густой чёлкой и светлыми голубыми глазами.
— Ну, что вы мисс, не извиняйтесь! — чарующий голос Малфоя мгновенно отвлёк китаянку от растерянного, чуть не сшибленного с ног Гарри. — Это вы простите моего нерасторопного партнёра! Он сам виноват, что встал на дороге такой милой леди.
Гриффиндорец мгновенно ощутил острый недостаток слов, наступивший то ли от удивления, то ли от негодования.

— Ин, ты опять кого-то чуть не убила! — неожиданно из-за спины Малфоя вынырнула девушка, удивительно похожая на ту, которая сейчас краснела под томным взглядом слизеринца. Единственное различие между ними было в глазах — у только что подошедшей китаянки они были тёмного кофейного цвета.
— Простите мою сестру! Она вечно так неосторожна! — кареглазая китаянка посмотрела на Гарри, и её строгий взгляд мигом смягчился, делая и без того красивое лицо ещё прекрасней. — Меня зовут Ян Тао. А это моя сестра-близнец Ин.
Девушка протянула руку Гарри, и гриффиндорец, всё ещё не нашедший нужных слов, молча пожал её ладонь.
— А ваше имя, если позволите? — улыбнувшись, ласково спросила Ян.
— О, Гарри Поттер, — быстро проговорил гриффиндорец.
В ту же секунду он заметил, как изменилось выражение лица Ин, как широко распахнулись от восхищения её ясные голубые глаза.
— Неужели? Большая честь, — невозмутимо ответила кареглазая Тао. — Я бы хотела взглянуть на ваш шрам, если вы позволите...

Прежде, чем Гарри смог что-либо сообразить или ответить, рука китаянки уже потянулась к его лбу. Тонкая кисть почти коснулась угольной чёлки, но была бесцеремонно перехвачена.

— Я искренне прошу меня простить, но шрам Гарри болит, когда к нему прикасаются, — холодно-вежливый голос Малфоя ядовито резанул слух.
Ян недовольно сощурила глаза, но руку, всё же опустила.
— А вы, простите? — вкрадчиво спросила она.
— Драко Малфой.
— Что ж, я наслышана.
— Весьма польщён, — Драко слегка склонил голову, на что китаянка неприятно улыбнулась.
— Пойдём, Ин, — проговорила она и, тепло улыбнувшись Гарри, добавила: — Увидимся позже.
С этими словами сёстры направились в сторону собиравшихся в одном месте участников Недели.

Гарри недоумённо посмотрел на Малфоя, но его вопрос так и завис в воздухе, будучи прерванным глубоким звучным голосом, подзывавшим всех участников к себе.
— Потом, Поттер. Я потом всё объясню, — быстро проговорил Малфой и пошёл в сторону человека — обладателя того самого голоса.
Гарри ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

— Пожалуйста, живее! — высокий, до жути худой волшебник лет тридцати, стоявший во главе поезда, громко прикрикивал на недоверчивых и, потому, осторожных участников Недели, медленно собиравшихся вокруг него.
— Отлично, — когда все пары наконец окружили его, высокий волшебник немного понизил голос. Шмыгнув большим носом, с которого ручьём стекала дождевая вода, он сказал: — Подготовьте палочки к аппарации. На платформу наложено заклинание, которое перенесет вас именно туда, куда необходимо. Очень надеюсь, что вам разъяснили все нюансы апппарирования с цепью, но, если всё же остались такие, кому эти самые нюансы до сих пор неизвестны, я с удовольствием всё разъясню.
— Похож на Филча, — шепнул Гарри, на что Драко согласно хмыкнул.
— Я могу прекратить говорить совсем, и вы сможете начать соревнование прямо сейчас, мистер Поттер и мистер Малфой, если вам не нужны дальнейшие инструкции, и вы всё знаете сами, — волшебник резко повернул голову в сторону пары Хогвартса.
Гарри сглотнул и плечом почувствовал, как от неожиданности вздрогнул Малфой.
— С вашего позволения, я продолжу, — едко проговорил волшебник. — Итак, если кому-то об этом ещё не известно, обязательным условием для удачной аппарации при активной магической цепи является физический контакт. Чем теснее контакт, тем больше вероятность того, что трансгрессия пройдёт успешно. А сейчас, прошу вас, следуйте за мной, — произнеся эти слова, великан достал палочку.
Раздался хлопок, и через секунду вместо волшебника дождь уже обмывал пустой асфальт.
Следом за ним стали раздаваться хлопки аппараций других пар.

— Будет им «тесный физический контакт». Иди сюда, Поттер, — Драко резко дернул Гарри за рукав и, притянув его к себе, слегка обхватил рукой за талию.
Гриффиндорец шумно выдохнул. В голову снова полезли непотребные мысли, от которых он с таким трудом отделался в поезде.
— Ну же, Поттер, ты будешь аппарировать, или вечно решил так простоять? — на секунду замявшись, Драко тихо, почти шёпотом, добавил: — Со мной.
— Заткнись, Малфой, — огрызнулся Гарри и, достав палочку, поспешно аппарировал.

____________

1Мы обманываемся видимостью правильного - Гораций, “Наука поэзии"
23 дюйма = 7,62 см




Глава 5. Imperare sibi maximum imperium est

Власть над собой - высшая власть.


— Гарри, ты неважно выглядишь, — отметил Каору и допил остатки сливочного пива из своего стакана.
— Кажется, я простудился. Промок под дождём, — ответил Гарри, утыкаясь лицом в сложенные на столе руки.
Ему было нестерпимо жарко, и сомнений в том, что это простуда уже не оставалось. Во всяком случае, по словам всё того же Као, духоту в зале чувствовал только он.
— Это странно, — вымученно проговорил Гарри. — Я никогда так быстро не заболевал.
— Брось. Знаешь, что на самом деле странно? — японец поднялся из-за стола и, нагнувшись к Гарри, тихо проговорил: — То, что твой Малфой болтает чёрт знает с кем, пока ты тут загибаешься.
— Он не мой Малфой! — лениво отозвался Поттер, даже не поднимая головы с рук.
— Ну да, конечно, — хохотнул Као. — Принесу ещё чего-нибудь выпить.
С этими словами японец двинулся по направлению к барной стойке.
— Но ведь он действительно не мой Малфой! — простонал Гарри, беспомощно посмотрев на сидевшего рядом с ним парня, тоже японца.
— Да ну? — Акира усмехнулся. — Знаешь, Гарри, вы тут самая странная пара.
— Почему?
— А ты присмотрись, — парень обвёл взглядом всех участников Недели, собравшихся в небольшом, но уютном зале, куда они попали после аппарации. — Все пары держатся вместе. Вы — единственные, кто сидит по разным углам.
— Мы поругались, — буркнул Гарри и кинул раздражённый взгляд на Малфоя, активно что-то обсуждающего с испанским юношей. Тем самым, что был в паре с вейлой. Она, кстати, тоже была там. И тоже строила глазки Драко.
— Поругались? И рискуете из-за этого жизнью? А что, если мы с Каору окажемся подставной парой?
— Не окажетесь, — пробормотал Гарри и посмотрел на собеседника.
Акира, красивый темноволосый японец, лучезарно ему улыбнулся.
«Без сомнений, они не могут быть подставными, — подумал гриффиндорец и улыбнулся в ответ. — Слишком настоящие».
Внезапно до Гарри донёсся приятный и такой заразительный смех, который он узнал бы из тысячи — слишком уж часто он слышал его в течение последних семи лет.
— Ну, ты посмотри! Он и без меня превосходно обходится! — раздражённо кинул Поттер, глядя в сторону Малфоя, который премило улыбался смуглому испанцу.
Акира удивлённо вскинул бровь и, с лукавым интересом уставившись на Гарри, спросил:
— Ты ревнуешь?
— Что!? Нет!!! — гриффиндорец вздрогнул, резко повернувшись к японцу.
— Да, ты определённо ревнуешь, — удовлетворённо мурлыкнул тот и блаженно улыбнулся.
— Тебе показалось! — недовольно просипел Гарри и хотел, было, добавить что-то ещё, но на стол, прямо перед его носом, со звоном опустились три бокала, наполненных сливочным пивом, и приятный весёлый голос произнёс:
— Хочешь, скажу, что показалось мне? — Каору опустился на стул рядом со своим партнёром и, ухмыльнувшись, выдал: — Твой Малфой, похоже, в стельку пьян!
— Он не мой Малфой! — процедил Гарри и, сделав глоток, поморщился. Больное горло нещадно саднило. — Да и какая мне разница?! Пусть делает, что хочет. У него своя голова на плечах.
Пара из Токийской школы удивлённо посмотрела на Поттера, не зная, видимо, что сказать. Наконец, Каору приобнял своего напарника за плечи.
— Как же я рад, что у нас с тобой всё совсем не так, — сказал он и чмокнул Акиру в щёку.
Гарри улыбнулся, глядя на них.
«Вот она, идеальная пара для участия в Неделе Дьявола, — подумал он. — А Дамблдор совсем выжил из ума».
Гриффиндорец ещё раз посмотрел на Драко, который, похоже, вообще забыл о существовании Поттера. Почему-то гриффиндорцу вдруг стало тоскливо. Он дал себе слово, что больше не будет смотреть на Малфоя в этот вечер.
Гарри рассеяно оглядел участников Недели. Все, как заметил Акира, действительно держались парами, общаясь в группах по четыре-пять человек. Тяжёлая атмосфера недоверия, которая так остро ощущалась сразу после прибытия в этот зал, давно и как-то незаметно испарилась. Теперь эта гостиная небольшого Авиньонского отеля, снятого на неделю для соревнования, казалась намного уютнее, чем прежде. Мягкий тёплый свет частых ламп, тёмные деревянные стулья и столы, шоколадного цвета ковёр и бежевые грузные шторы на широких окнах — всё это располагало к общению и отдыху.
Взгляд Гарри остановился на волшебнице лет сорока с прямыми белоснежными волосами, спадающими на плечи. Она сидела в глубоком кресле с бокалом красного вина в руке и о чём-то разговаривала с высоким волшебником. Тем самым, который встречал участников на вокзале. Когда пары аппарировали сюда, в эту гостиную, колдунья, назвавшаяся мадам Эм, уже была здесь. Она сообщила, что отель снят на всю неделю, и для каждой пары участников здесь приготовлена комната. По её словам, первую ночь все обязаны были провести здесь. Места последующих ночлегов были личным делом каждой пары. Кто хотел, мог возвращаться сюда. Тех же, кто этому месту и своим соседям не доверял, здесь никто не удерживал.
Закончив все разъяснения, мадам Эм объявила, что сегодняшний вечер – последняя и самая лучшая возможность узнать друг друга. Затем она выдала каждой паре ключ от комнаты с прилагающейся к нему запиской, и «вечер знакомств», как окрестил его Акира, начался.
Гарри сунул руку в карман, вспомнив, что именно туда он засунул небольшой лист пергамента, аккуратно сложенный вчетверо. Тот самый, который примерно два часа назад выдала мадам Эм.
— Что ты там ищешь? — поинтересовался Каору, перегнувшись через столик.
— Ту записку. Хочу посмотреть, что там.
Наконец, гриффиндорец извлёк искомый предмет из кармана брюк и быстро развернул его.
На жёлтой плотной бумаге витиеватыми буквами было выведено:

В своей комнате ищите ключ. Он даст вам толчок к началу пути, который приведёт к свободе.

— О, — изрёк Као. — Какая информативность.
— А чего ты ждал? Романа в стихах? — буркнул Акира.
По гостиной снова, в который раз за вечер, пронёсся приятный смех.
— Да что же это такое!? — воскликнул Поттер, хлопнув ладонью по столу.
— Гарри, — к столу подошла кареглазая китаянка.
— Ян, — гриффиндорец приветственно кивнул, — рад видеть.
Девушка улыбнулась и, кивнув в ответ, быстро добавила:
— Малфой, похоже, перебрал. Я не знаю, почему вы сидите в разных углах, являясь цельной парой, но я настоятельно рекомендую тебе его увести. Прямо сейчас.
Гарри устало потёр виски. Голова начинала побаливать — верный признак температуры.
— Чёртов ублюдок, — гневно прошептал он и, встав из-за стола, направился к Малфою и его новым знакомым.
— Увидимся позже, Гарри! — услышал он голос Каору, но сразу забыл о нём, увидев, как Драко нагнулся к молодому испанцу и начал что-то нашёптывать тому на ухо, нахально и… пошло ухмыляясь.
— Малфой, — Гарри показалось, что он услышал свой голос со стороны — так хрипло и глухо он прозвучал.
— А, Поттер, — Драко неприятно и как-то отстранённо улыбнулся, и Гарри от этого стало дурно. Он, эта слизеринская тварь, только что так сладко распалялся перед совершенно незнакомыми людьми, противниками, в конце концов! А Гарри, тот единственный, которому следовало доверять, был удостоен только едкого «а, Поттер» и этого жалкого подобия ухмылки. Гарри передёрнуло от гнева, и он, отчаянно стараясь не сорваться и не выволочь слизеринца из зала за шкирку, словно паршивого котёнка, как можно сдержанней произнёс:
— Нам пора идти, Малфой. Тебе хватит пить.
— Решил в мамочку поиграть, Потти? — Драко вскинул бровь — так, как только он один умел. И Гарри снова бросило в жар. — Впрочем, хорошо, что ты пришёл. Позволь познакомить тебя с моими новыми друзьями. Это Пилар, — Драко указал на прекрасную девушку, вейлу. Она, в свою очередь, кивнула Поттеру и неприятно, как-то развратно улыбнулась. — А это Диего. Прекрасное создание, да, Потти? — Малфой, обольстительно улыбаясь испанцу, приподнял его подбородок двумя пальцами.
Диего, в свою очередь, тоже улыбнулся. Ещё более пошло, чем Пилар.
— Как ты их назвал? Друзья? — Гарри удивлённо уставился на Драко.
Впрочем, тот, видимо, недоумения Поттера не разделял.
— Ага, — протянул он, скользя жадным взглядом по лицу Диего.
И Гарри не выдержал. Его золотое терпение, подогретое температурой, выкипело, как передержанное на огне зелье. Он схватил Драко за ворот его дорого чёрного костюма и, резко дернув, развернул к себе.
— Мы уходим, Малфой. Скажи «спокойной ночи» своим друзьям, — прошипел он, голосом выделив последнее слово.
— Отпусти, — тихо прошептал Драко.
«Слишком тихо, — подумал Гарри, — и как-то… виновато?!»
Гриффиндорец настолько удивился своим мыслям, что забыл про Драко, которого он продолжал держать за ворот, и чьё лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от его собственного.
— Салазар тебя раздери, Поттер, отцепись! — вскрикнул Малфой и вырвался из рук Гарри.
Оправив ворот пиджака, он кинул холодный взгляд на Диего и Пилар:
— Увидимся завтра. Пойдём, Поттер, — с этими словами, слизеринец направился к выходу из гостиной.
Гарри даже не сразу понял, что произошло. Он никак не ожидал, что оттащит Малфоя от этих испанцев так скоро. О том, что явилось причиной такой сговорчивости слизеринца, Поттер раздумывать не стал, быстро догнав Драко, пока тот не успел отдалиться на расстояние, превышающее длину магической цепи.
Выходя из гостиной следом за Малфоем, Гарри даже не заметил, как притих шепоток, до этого свободно гулявший по залу. И не обратил внимания на цепкие взгляды, с интересом их провожавшие.



Глава 6. Credo, quia verum

Верю, потому что нелепо.


— Малфой.
— Да? — до неприличия невозмутимо.
— Малфой, что, мать твою, ты творишь?!
Гарри не мог точно сказать, как так вышло, что он оказался зажатым между Драко и каменной стеной, которая так приятно холодила спину даже через ткань свитера. Но факт оставался фактом: руки слизеринца находились по обе стороны от Поттера, лишая его возможности нормально двигаться. Гарри ощущал тяжёлый пряный запах вина, от которого мутилось и без того заторможенное температурой сознание.
— Признайся, ты ведь ревновал? — очередная язва.
Поттер даже не сомневался в том, что вопрос был задан Малфоем с одной лишь целью: подчеркнуть собственное великолепие.
В узком коридоре второго этажа было холодно. И темно. На стенах у каждой двери висел мощный железный подсвечник, однако все свечи в них почему-то были потушены.
Пара Хогвартса стояла у открытой двери своей комнаты, куда Гарри уже почти зашёл, когда вдруг почувствовал, что его грубо хватают за плечи и впечатывают спиной в стену.
— Малфой, ты пьян.
— И что?
«Да, действительно!» — раздражённо подумал Гарри, но вслух произнёс:
— Ты не соображаешь, что делаешь. И завтра, когда градус выветрится, ты об этом пожалеешь.
— Кто знает?.. — шёпот совсем близко.
— Мерлин, Драко, с меня достаточно на сегодня! Соберись, наконец, и будь хоть чуточку серьёзней! Нам ещё предстоит работа!
— Какая работа? — Малфой удивлённо отстранился.
— Вот эта! — Гарри, демонстративно помахал запиской с заданием перед носом слизеринца.
Тот раздражённо выхватил её и, развернув, быстро пробежал глазами.
«Я назвал его «Драко»?! Да, именно так. Какого чёрта?!» — пока Малфой был занят изучением задания, Поттер быстро проскользнул в комнату.
Совсем немного места: каменные стены и пол, широкое окно над одной из кроватей и высокий шкаф у другой. Чемоданы, доставленные сюда домовыми с платформы, аккуратно стояли возле двери.
— Что ж, роскоши никто не обещал, — произнёс Гарри и, подойдя к шкафу, дёрнул дверцы на себя.
Они не поддались. Никакого замка не наблюдалось, из чего Поттер сделал вывод, что шкаф был закрыт магией. Внезапно что-то с силой шибануло о дверцы изнутри. Шкаф содрогнулся от удара, заставив Гарри вскрикнуть от неожиданности.

* * *


— Вот эта! — Драко машинально выхватил записку, которую Поттер откуда-то выудил.
Одному Мерлину было известно, что мог бы сделать Малфой с Гарри сейчас, если бы действительно был пьян. Но он не был. Двух-трёх бокалов хорошего вина было явно для этого недостаточно.
Малфой прекрасно осознавал, чего сейчас хотел, и желания эти его пугали. Пожалуй, ему было бы легче, будь он действительно пьян, как полагал гриффиндорец. Просто сделал бы то, что хотел, и не пришлось бы потом отвечать за последствия, потому что алкоголь — отличное объяснение любой глупости. И хотя Поттер искренне верил в то, что Драко позволил себе напиться вместе с потенциальными врагами, сам слизеринец прекрасно понимал, что совершенно трезв, полностью отдаёт себе отчёт в своих действиях, а, следовательно, потом не сможет оправдаться перед самим собой.

Поцеловать Гарри Поттера.
Чёрт, а ведь Паркинсон была права…

Драко пришлось перечитать строки трижды, прежде чем он смог понять их смысл.
«Найти что-то в комнате? Что? Бред какой-то…» — Малфой ещё раз прошёлся взглядом по написанному и, решив, что толку от записки никакого нет, раздражённо её смял.
Внезапный грохот из комнаты и вскрик Гарри больно ударили по ушам. Драко выронил скомканный лист пергамента и влетел в комнату, на пороге столкнувшись с Гарри, который пятился спиной назад.
— Mon Dieu1! Поттер, что случилось!
— Похоже, мучительных поисков нам не предстоит, — тихо проговорил Гарри, доставая палочку.
— В смысле? — Малфой последовал его примеру.
Проследив за взглядом гриффиндорца, он понял, что тот смотрел на высокий платяной шкаф, стоящий возле одной из кроватей.
— Дверцы не открываются, а внутри что-то гремит. Мне в голову приходит только одно: то, что мы ищем, находится именно в этом шкафу.
— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я с тобой согласен, — ответил Драко и, обойдя Гарри, быстро приблизился к шкафу.
— Стой!
Уже занося палочку, Драко услышал останавливающий его крик Поттера, но губы его уже произносили заклинание.
— Alohomora!

Дверцы шкафа с грохотом распахнулись.
Драко не сразу поверил тому, что он увидел. Первые несколько секунд картина матового неба, затянутого грозовыми тучами, казалась слишком нереальной для того, чтобы находиться в шкафу. Но резкий раскат грома заглушил разум слизеринца, оставляя только ледяной страх, медленно разливающийся по всему телу. Ослепительно-белая вспышка молнии, ужасная в своей дьявольской красоте, расколола небо надвое и тут же исчезла. Далёкие воспоминания, которые, казалось, давно уже были похоронены на задворках памяти, всплыли перед глазами. Гул в ушах и колкий озноб не давали возможности думать, скрывая иллюзорность картины, заставляя в неё верить. Драко казалось, что он стоит на самой высокой башне Малфой-менора. Холодный дождь хлещет по лицу, громовые раскаты нарастают, приближаясь всё быстрее. А он, совсем ещё маленький мальчик, оставлен наедине с собой, запертой дверью и разбушевавшейся стихией.

Неожиданное приятное тепло накрыло правую руку Драко, и он вдруг осознал, что сжимает в ней свою волшебную палочку.
«Только не бойся…» — тихий голос в голове.
Голос Гарри.

* * *


Поттер отлично знал выражение, которое появляется на лицах людей, когда их охватывает паника.
Гарри мельком разглядел миниатюрную пародию на грозовую ночь, разыгранную в шкафу. В памяти сразу всплыл эпизод с урока Люпина на третьем курсе, когда перед профессором на секунду появилась небольшая полная луна, затянутая рваными тучами.
Гриффиндорец быстро подлетел к Драко сзади, сжал ладонь, в которой слизеринец держал палочку, в своей и, резко направив её на шкаф, выкрикнул:
— Ridikulus!
Перед этим он, скорее интуитивно, чем сознательно, открыл для Драко свои мысли, позволив тому прочитать всего три слова. «Только не бойся…»
В ту же секунду раскаты грома утихли, дождевая мгла рассеялась, а очередная вспышка молнии, не успев исчезнуть, скользнула на пол, превратившись в шёлковую золотистую ленту для волос.

— Малфой! — Гарри развернул слизеринца к себе лицом и встряхнул за плечи. — Сильно испугался?
— Боггарт? — прошептал Драко, рассеяно глядя в лицо Поттера.
В эту секунду Гарри снова почувствовал волну ответственности, накрывающую его с головой. Только в этот раз к ней была примешана нежность и непреодолимое желание успокоить.
— Да. Ты в порядке? — гриффиндорец взволнованно вглядывался в лицо блондина.
Постепенно Драко успокоился, взял себя в руки, и Гарри не без сожаления отметил, как меняются черты лица блондина. Как благодарность сменяется высокомерием.
— Я убью тебя, если кто-то узнает о том, что здесь произошло, — прошипел он. — Поттер, поклянись мне, что ни одна живая душа…
— Я — не ты, Малфой, — холодно произнёс Гарри, убирая руки с плеч слизеринца и отстраняясь. — Никто не узнает.
Поттер ещё раз посмотрел в стальные глаза Драко, и на секунду ему показалось, что в них снова мелькнула тень благодарности. Гарри поспешно отвёл взгляд и подошёл к раскрытому шкафу. В самом дальнем углу пустого, как могло показаться на первый взгляд, предмета мебели что-то блеснуло.
— Скажи мне, что всё было не зря, — раздражённо произнёс Драко, подходя к Гарри и заглядывая тому через плечо, чтобы рассмотреть найденный предмет.
— Думаю, что не зря, — гриффиндорец развернулся.
На его раскрытой ладони мягко мерцал небольшой шарик, серебряным боком отражая лунный свет.
— Это что? Снитч?

___________

1Mon Dieu! - Бог мой! (франц.)


Глава 7. Amor tussisque non celantur

Любовь и кашель не скроешь.


— Спи, Поттер. Завтра рано вставать.
— Драко, как по-твоему, мы могли бы стать друзьями?
— Я так не думаю.
— Почему?
— Спи, Поттер.
«Потому что уже слишком поздно, Гарри. И ты даже не представляешь, насколько».

* * *


Утреннее солнце слабо пригревало ещё пока сырые улицы Авиньона, обещая тёплый день. Сухой ветер приятно скользил по лицу, принося с собой запах прелой листвы. Так пахла осень — мягкая, солнечная, немного прохладная, как раз такая, какую больше всего любил Гарри. И Поттер, без сомненья, наслаждался бы этим утром, если бы не нещадно саднящее горло, больная голова и бесноватый Малфой, излишняя нервозность которого утром этого дня зашкаливала до неприличия высоко.
Слава Моргане, слизеринцу нашлось занятие, сумевшее отвлечь его от Поттера.
— Ну, что он сказал? — спросил Гарри у Драко, который только что переговорил с очередным магом на предмет местонахождения Авиньонского музея квиддича.
— А тебе не всё ли равно, Поттер?! Ради Мерлина, ты мог бы от меня отстать хотя бы на секунду?!
— Прости, — Гарри примирительно улыбнулся, здраво рассудив, что если с Малфоем постоянно соглашаться, как с больным, он быстрее успокоится.
— Через два квартала.
— Что?
— Василиск тебя задери, Поттер, тебе мало того, что ты с окулярами своими не расстаёшься, так решил ещё и слуховым аппаратом обзавестись?! Говорю, два квартала до музея осталось! Два квар-та-ла!
Гарри еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Странно, но раздражение Малфоя его забавляло, хотя Поттер и чувствовал в этой утренней нервозности блондина свою вину. Дело в том, что он забыл свой толмач в комнате отеля, а, следовательно, не мог не только общаться с французами, но даже понимать их. Поэтому все заботы по поиску музея в незнакомом городе автоматически перекладывались на Драко, который, несмотря на беспрестанное ворчанье, с ними вполне удачно справлялся.
Идея посетить музей квиддича пришла ещё накануне вечером, сразу после того, как был найден снитч. Сей предмет, спрятанный в шкафу и охраняемый боггартом, был весьма необычным. Во-первых, он был серебряный, что само по себе было странно и должно было наталкивать на ряд различных предположений, но натолкнуло почему-то только на одно. Предположение это было высказано Малфоем в полуспящем состоянии, и одобрено Поттером, так же уже одной ногой находившемся в царстве Морфея. Заключалось оно в том, что найденный снитч, видимо, был сделан кем-то на заказ и был именным. Эту теорию подтверждали две переплетённые буквы «S», белым золотом украшавшие гладкий бок шарика.
Отчасти за неимением других идей по поводу происхождения и странностей снитча, отчасти из-за отсутствия всякого желания их искать, вышеописанное предположение было принято за аксиому и с утра даже не оспаривалось. Тем же утром было решено пойти именно в Авиньонский музей. Конечно, можно было аппарировать в Париж или в Лондон, но, во-первых, трансгрессии на такие дальние расстояния отняли бы слишком много сил, а, во-вторых, начинать с самых крупных музеев не хотелось хотя бы потому, что на поиски там какой-либо информации мог уйти целый день, если не два. И говорить не стоит, что столько времени у пары Хогвартса не было, равно как и у всех остальных участников Недели.

— Поттер, хватит кашлять! Ты меня достал уже!
— Прости, но тут уж я ничего не могу поделать, — Гарри виновато улыбнулся и добавил: — Я болен. Со всеми отсюда вытекающими.
— На голову ты болен. Идиот, — недовольно буркнул Драко и отвернулся. — Мы пришли.
Малфой остановился перед небольшим аккуратным зданием с двумя высокими бойницами и витражным окном в центре.
— Ты уверен? — произнёс Гарри и мгновенно об этом пожалел, поймав полный праведного гнева взгляд Драко.
Слизеринец раздражённо откинул упавшую на глаза чёлку и скрылся за массивной высокой дверью, не сказав ни слова. Гарри оставалось только последовать за ним, будучи полностью уверенным, что за молчанием слизеринца скрывались планы на убийство Золотого мальчика. Мимоходом Гарри прикидывал, бывало ли такое в истории Недели Дьявола, когда один волшебник из пары убивал другого в первый же день соревнования.

* * *


В музее было удивительно тихо. Солнечный свет, пробиваясь сквозь витражное стекло, кидал на бежевый пол разноцветные блики, а в воздухе кружились многочисленные пылинки, отражая золотистые лучи. Это всё напоминало утренний Хогвартс, когда в его пустых коридорах гуляет только рыжеватый свет утреннего солнца.
Всего за десять минут Гарри и Драко прошли весь первый этаж и половину второго. Они, несомненно, потратили бы на это намного больше времени, если бы не Малфой, который, угрожающе шипя, беспрестанно оттаскивал Поттера от каждого второго экспоната. Но в третьем зале второго этажа, Зале Ловцов, Драко наконец сдался. К великому счастью Гарри, в слизеринце проснулся игрок в квиддич с шестилетним стажем.

— Ты только посмотри на них, — восхищённо проговорил Гарри, разглядывая стену, вплотную увешанную колдографиями. Прямо над ними, под самым потолком, золотыми буквами значилось: «Лучшие ловцы в истории квиддича». — Сколько трудов они положили, чтобы попасть сюда!
— Ты бы тоже хотел? — спросил Малфой, разглядывая лица на портретах.
— Любой хотел бы, — Гарри улыбнулся и, сделав небольшую паузу, продолжил: — Но плата за это слишком большая. Придётся пожертвовать всем ради игры: семьёй, карьерой, возможно, друзьями. Я люблю квиддич, но не настолько. К тому же, у меня едва ли хватит таланта. А что насчёт тебя? — Гарри озорно посмотрел на стоящего рядом слизеринца.
Драко усмехнулся и, кинув на гриффиндорца короткий взгляд, ответил:
— Если у гениального ловца дома Гриффиндор не хватит таланта, то куда уж мне, человеку, который тебя ни разу не обыграл.
— Ну, почему... Был один раз, — хохотнул Гарри, не без удовольствия заметив, как слегка зарделись щёки слизеринца.
— Мерлин, Поттер, я имел в виду официальные матчи.
— А чем тебе этот не нравится? — гриффиндорец искренне удивился, будучи уверенным, что уж вот эту победу Драко Малфой будет припоминать ему вечно.
— Тем, что это было ночью, без ведома учителей, и, к тому же, на спор.
— Да, но мы играли только вдвоём. И свидетелями этой... Как там сказали Фрэд и Джордж? — Гарри прищурил один глаз, напрягая память. — Дуэли Ловцов, кажется?
Драко сдержанно кивнул и улыбнулся.
— Ну, так вот, свидетелями её были целых два факультета. И я проиграл тебе перед ними, как первокурсник, впервые севший на метлу.
— За что и поплатился, — Малфой довольно ухмыльнулся, а Гарри скривился, вспоминая, что ему пришлось пережить тогда, на пятом курсе.
— Знаешь, я до сих пор уверен, что заставлять проигравшего спрашивать у Снейпа, девственник ли он, прямо на уроке было слишком жестоко!
— Для тебя или для Снейпа? — слизеринец уже почти смеялся.
И это ему так шло, что Гарри невольно залюбовался.
— Для обоих!
«Малфою следует чаще улыбаться вот так. Это ему намного больше к лицу, чем извечная наглость», — подумал Поттер и в тот же момент, поймав на себе удивлённый взгляд Драко, решил, что снова забыл поставить экран на свои мысли.
— Да брось, Потти, не будь занудой, — Малфой снова посмотрел на колдографии, из чего Гарри заключил, что мысли всё-таки не ушли никуда дальше его головы. — Ты знал, на что шёл с самого начала. Было весело, согласись. N`est - ce pas?1 Тем более, мы тоже изрядно помотали себе нервы. Стащить снитч у мадам Хутч оказалось не так-то просто.
— О, не сомневаюсь, — Гарри рассмеялся, но смех его перешёл в кашель.
— Ты в порядке? — Поттер чуть не поперхнулся, поймав на себе взволнованный взгляд Драко.
— Да, — тихо ответил он. — Всё нормально, не переживай.
— Даже не думал, — фыркнул слизеринец и снова вернулся к рассматриванию колдографий.
— Была бы здесь Джинни... — вздохнул гриффиндорец.
— И что тогда? — этот вопрос прозвучал так резко, что Гарри передёрнул плечами, ощутив неприятный озноб.
— Она бы смогла поставить меня на ноги.
— И, позволь узнать, как? — Драко вдруг всем телом развернулся к гриффиндорцу. Его лицо не выражало ничего, кроме бесконечной ярости и презрения. — Куриным бульоном?
— Он, кстати, действительно помогает от простуды, — Гарри тоже повернулся к слизеринцу.
— Ты совсем болван, да? Тебе сейчас нужно хорошее зелье!
— Так почему бы тебе его не сварить? Ты же у нас — лучший ученик Снейпа! — прошипел Гарри.
— Потому что я не знаю наверняка, что с тобой! Мельчайший просчёт в диагнозе ведёт к неправильному лечению, которое, как тебе должно быть известно, может повлечь за собой необратимые последствия! Я, в отличие от твоей Уизли, способен просчитать результат и поэтому всегда отвечаю за свои действия!
— Хочешь сказать, что Джинни безответственная?!
— Нет, я хочу сказать, что она — дура!
От такой наглой, нескрываемой грубости хорька Гарри даже не сразу нашёлся, что ответить. Тон разговора неумолимо повышался. Пожалуй, до драки оставалось всего ничего, но тормозить уже было поздно. Да и не представлялось возможным, потому что не было по близости Рона, который мог бы удержать; Герми, которая бы успокоила; Забини, сумевшего бы оттащить разъярённого Малфоя; Снейпа, утихомирившего бы обоих в два счёта с помощью пресловутого снятия баллов.
— Не смей оскорблять Джинни в моём присутствии, — едко и медленно, растягивая слова.
— А то что? — Драко шагнул к Поттеру, сокращая расстояние между лицами.
— А то...
— Прошу прощения, молодые люди, — Гарри не успел ответить, будучи прерванным приятным и, казалось, знакомым женским голосом.
Оба — и Малфой, и Поттер — одновременно повернули головы к женщине, которая их окликнула.
— Я могу вам чем-то помочь? — вежливо спросила она и доброжелательно улыбнулась.
В этой строгой одежде волшебница выглядела совершенно не так, как при их первой встрече. Но невозможно было не узнать это красивое лицо, приятный глубокий голос и снежно-белые волосы, которые сейчас были собраны в тугой хвост.
— Что за… — только и смог выговорить Драко, глядя на женщину, которая ещё вчера встречала всех участников Недели в авиньонском отеле.

________________

1N`est - ce pas? - Не так ли? (франц.)




Глава 8. Bene placito. In dubio. Per procura.

По доброй воле.


— Значит, вы здесь работаете, — Драко аккуратно прикрыл за собой дверь кабинета мадам Эм и осмотрелся. Волшебница привела их с Гарри в небольшую, но уютную комнату, стены которой были не видны под забитыми книжными полками. Напротив средних размеров окна стоял деревянный стол, весь заваленный какими-то бумагами. У стены, прилегающей к двери, расположился камин.
— Вас это удивляет, мистер Малфой? — мадам Эм улыбнулась и, указав на два кресла, появившихся перед её столом, добавила: — Прошу, садитесь.
— Мы считали, что вы, как наблюдатель, связаны с Неделей Дьявола и… — Гарри замялся, подыскивая слова, — не являетесь…
— Человеком? — волшебница улыбнулась, одарив гриффиндорца смеющимся взглядом. — Отнюдь. Каждые сто лет наблюдатели сменяются.
— А можно узнать принцип? — спросил Драко.
— Отчего же нельзя? Наблюдающим назначается тот или те, кто выиграл предыдущую Неделю.
— То есть вы… — пара Хогвартса переглянулась. — Так сколько же вам сейчас…
— Мистер Поттер, я прошу вас! — мадам Эм недовольно отмахнулась. — Это так неэтично — задавать женщине вопросы о её возрасте!
— Простите, — виновато проговорил Гарри.
— Ничего. Однако, да, я намного старше вас обоих.
— Но выглядите прекрасно, — слегка склонив голову, пропел Малфой. Поттер недовольно закатил глаза, а волшебница, рассмеявшись, проговорила:
— О, мистер Малфой, вы истинный аристократ.
— Благодарю, — Драко улыбнулся, кинув высокомерный взгляд на Гарри.

— Но перейдём к делу, — уже серьёзно произнесла женщина. — Расскажете, наконец, что вас сюда привело?
— Само собой. Нам нужно как можно больше узнать, — гриффиндорец извлёк из кармана найденный в комнате отеля снитч и положил его на стол перед ведьмой, — об этом предмете.
Волшебница взяла его в руки и, немного покрутив, вдруг улыбнулась, продолжая при этом молчать.
— Мы считаем, что он был изготовлен кем-то на заказ, потому что серебряный. К тому же, об этом говорят буквы сбоку.
— Это ваш ключ? — спросила женщина, подняв свои светлые, почти бесцветные глаза на юношей. Оба неуверенно кивнули.
— Что ж, — протянула она и, вернув снитч на место, резко поднялась из-за стола. — Ваши догадки не лишены смысла. Я склонна считать, что он действительно сделан на заказ. Ведь именные снитчи, как и любые другие вещи, в любом случае делаются на заказ, верно?
Волшебница подошла к одной из книжных полок, бегло её осмотрела и, вытянув одну из книг, раскрыла на нужной странице. Вернувшись с книгой к столу, ведьма положила её перед студентами. Драко и Гарри одновременно склонились над плотными страницами, на развороте которых красовалась колдография серебряного снитча.
— Это, — мадам Эм указала пальцем на колдографию, — изображение одного из тех снитчей, которые использовались во времена, когда квиддич ещё был молодой игрой.
— То есть, снитчи не всегда были золотыми? — Гарри поднял удивлённый взгляд на волшебницу.
— Именно, — кивнула она. — Около тысячи лет назад для изготовления снитчей использовалось только серебро. Золотыми они стали сравнительно недавно — не больше пяти веков назад. Версий того, по какой причине это произошло, много, но основных две. Одни считают, что с появлением более быстрых мётел поимка снитча перестала быть трудной задачей для ловцов, поэтому решили найти металл, который смог бы улучшить лётные качества мяча. И таким металлом оказалось золото.
— Но разве золото не тяжелее? — Поттер заинтересовано смотрел на волшебницу.
— Верно, но под действием магии его плотность меняется, — ответила та. — Золото становится в разы легче многих металлов, в том числе и серебра.
— А вторая версия? — спросил Драко, всё ещё разглядывавший колдографию в книге.
— Ну, вторую я не очень люблю. На мой взгляд, она слишком примитивна, — говоря это, ведьма недовольно скривилась. — Некоторые считают, что всё дело в эстетике. Золото просто вошло в моду, тогда как серебро из неё вышло. Вот и всё.
— Действительно, глупо, — проговорил Гарри и вдруг согнулся под новым, неожиданно сильным приступом кашля.

Малфой резко развернулся в кресле, тут же забыв про книгу, и как-то растеряно посмотрел на гриффиндорца.
— С вами всё хорошо, мистер Поттер? — медленно произнесла ведьма, внимательно глядя на юношу.
Гарри неубедительно улыбнулся и, всё ещё прерываясь на кашель, ответил:
— Да. Это просто… простуда. Всё в порядке.
— Нет, не в порядке, Поттер, — процедил Драко.
— Малфой, ради Мерлина, помолчи.
— С какой стати?
— А вы не считаете, что то, что происходит с мистером Поттером, простуда, мистер Малфой?
— Ну конечно нет! — Воскликнул Драко. — Это же ясно, как день!
— Что ж, — ведьма странно улыбнулась. — В таком случае, могу я вас попросить измерить мистеру Поттеру температуру?
— Что? — Драко даже привстал от удивления.
— Я хочу, чтобы вы измерили температуру своему напарнику. Если, конечно, сам мистер Поттер не против, — волшебница перевела на гриффиндорца смеющийся взгляд. Однако улыбки на её губах уже не было, каждая черта её лица, за исключением глаз, не выражала ничего кроме высшей степени серьёзности.
— Я? Нет, не против, — выпалил Гарри и растерянно посмотрел на Малфоя. Слизеринец же неуверенно поднялся, присел рядом с креслом Гарри и потянулся, было, ладонью к его лбу, но резкий голос ведьмы его остановил:
— Мистер Малфой, догадаться измерять температуру рукой или ртутным градусником может только маггл. Вам должно быть известно, что эти методы крайне неточны. Раз уж у нас нет специальных приспособлений под рукой, я прошу вас сделать это губами.
— Что?! — на этот раз удивлённый возглас принадлежал обоим юношам.
— Да в самом деле, я же не прошу вас целовать друг друга! — возмутилась ведьма. — Я всего лишь хочу, чтобы вы, мистер Малфой, прикоснулись губами ко лбу мистера Поттера! И, ради Мерлина, перестаньте краснеть, как две шармбатонские девственницы на первом свидании!
— Ладно, Поттер. Каждый второй волшебник в школе готов отдать всё за один только мой взгляд. Что уж говорить о… — Драко кашлянул, — о таком. Тебе выпала огромная честь. Наслаждайся.
— Каждый второй волшебник в мире готов отдать всё за то, чтобы прикоснуться к моему шраму, — парировал Поттер. — Так что это ёще спорный вопрос, кому из нас выпала большая честь, Малфой.
— Почему ты не можешь просто помолчать? — тихо спросил Драко, накрывая ладонями виски Гарри.
— Хотел то же самое спросить у тебя, — едва заметно улыбнувшись, ответил гриффиндорец и закрыл глаза.
Малфой усмехнулся и, немного помедлив, наконец нагнулся к Поттеру.

Гарри вздрогнул, ощутив прикосновение сухих губ ко лбу. Ладони на висках приятно холодили кожу, заставляя головную боль отступать. Драко медлил, и у Гарри мелькнула мысль о том, что это прикосновение длится немного дольше, чем нужно. От осознания этого приятно скрутило живот, и когда Малфой начал отстраняться, Поттер вдруг машинально потянулся за его губами, желая продлить касание ещё немного.
— Горячий.
Резкий, немного хриплый голос Драко вернул Гарри в реальность. Он распахнул глаза. Слизеринец стоял к нему спиной у противоположной стены; мадам Эм, всё так же сидя за столом, довольно улыбалась.

— О, вы ведь до сих пор не знаете моего настоящего имени! — вдруг произнесла она и, протянув руку Гарри, произнесла: — Эмили Делакур.
— Делакур? — рука Поттера остановилась на полпути.
— Именно. Флёр Делакур — моя внучка. Вы ведь знакомы? — ведьма улыбнулась и, хитро сощурив глаза, сама пожала застывшую руку Гарри.
— А я ломал голову, вспоминая, где мог видеть ваше лицо, — проговорил Драко. Казалось, он впал в состояние, недалёкое от ступора: серые глаза помутнели, делая взгляд непривычно рассредоточенным. — Нам пора, Поттер.
— О, нет, постойте! Знаете, Флёр сейчас как раз гостит у меня. Думаю, она рада будет видеть вас. Что вы думаете по поводу чашечки чая или, быть может, бокала настоящего французского вина?
— Не думаю, что у нас есть время, — довольно резко произнёс Драко.
— Мерлин с вами, времени у вас предостаточно. Говорю вам как человек, в своё время прошедший через подобное испытание, — Делакур улыбнулась, но не как обычно: грусть, совсем лёгкая и почти незаметная, скользнула по её лицу, но исчезла так же стремительно, как и появилась. — Тем более, не думаю, что этот визит будет так уж для вас бесполезен.
Ведьма подмигнула юношам, поднялась из-за стола и, подойдя к камину, набросила на худые плечи чёрное пальто.
— Цветок герани на камине — это порт-ключ. Воспользуйтесь им. Надеюсь, вы помните, что нужно держаться за руки, как при трансгрессии? И не забудьте свой ключ. Он вам ещё пригодится.
С этими словами ведьма исчезла в зелёном пламени.

Забрав со стола серебряный снитч, Гарри подошёл к камину, у которого его ждал Драко. Слизеринец без особого интереса рассматривал давно иссохшую декоративную герань. Когда Поттер остановился рядом, Малфой, не глядя на него, подал гриффиндорцу ладонь.
— Мы с тобой уже обнимались, спали в одной комнате, обжимались в тёмном коридоре, ты спас меня от боггарта, а я тебя практически поцеловал. И всё это за два дня. Не думаю, что держать друг друга за руки должно казаться чем-то из ряда вон. Верно?
— Да, — Гарри улыбнулся и взял ладонь Драко в свою.
Но слизеринец не спешил тянуться к порт-ключу. Он вдруг сильнее сжал руку брюнета, но это не было больно. Просто… странно.
— Тогда ответь мне на один вопрос, Поттер, — Драко медленно повернул голову к Гарри, внимательно вглядываясь в его лицо. — Почему, когда я держу твою руку, у меня внутри всё переворачивается?
Гарри на секунду показалось, что в голове вдруг выключили свет. Все мысли внезапно выветрились, оставив после себя только вязкую темноту.
— Драко, я…
— Забудь.
Малфой отвернулся и быстро протянул свободную руку к герани.
Последовал характерный неприятный рывок, сопровождаемый для Гарри невыносимым ощущением того, что безгранично важный момент был только что безвозвратно упущен.


Под сомнением.


Дом Эмили Делакур оказался совершенно обычным, ничем непримечательным коттеджем на тихой небольшой улочке, каких в Авиньоне, должно быть, десятки. Красная черепичная крыша почти незаметно выглядывала из-под густой сени высоченных лип, растущих по обе стороны от домика. Белое крыльцо, матово-зелёная дверь между двумя парами совершенно одинаковых окон в деревянных рамах, выкрашенных белой краской.

Малфой быстро, стараясь не смотреть на Гарри, открыл калитку и, подойдя к двери, постучал в неё массивным кольцом.
— Драко…
— С каких пор я тебе «Драко»? — прорычал Малфой, спиной чувствуя подошедшего Поттера.
«Мерлин, как я мог такое ляпнуть?! — таким был единственный вопрос, который всплывал в голове слизеринца, когда он прокручивал в памяти недавний эпизод у камина. — "У меня внутри всё переворачивается"! Какого чёрта я несу?! Если отец узнает…»
— С каких пор? Хотел бы я сам знать, — тихо проговорил Гарри, не отводя взгляда от слизеринца.
— Где они там застряли? — Малфой ещё раз постучал в дверь, нервно переступив с ноги на ногу.
На этот раз внутри послышались быстрые шаги, и девичий голос сообщил:
— Je vais!1
— Vraiment?2 — недовольно пробормотал слизеринец, кинув короткий взгляд на стоящего рядом Гарри. Он готов был провалиться под землю, увидев, что гриффиндорец всё так же не сводил с него внимательных зелёных глаз. Понимание того, что провалиться он готов был именно от счастья пришло с опозданием, но Драко даже не успел как следует себя за это обругать, потому что входная дверь наконец-то открылась. На пороге стояла милейшая молодая француженка. Прекрасная улыбка делала её ещё более привлекательной, а лучистые голубые глаза добавляли лицу необычный, но такой завораживающий детский шарм.
— Charmèe de vous voir! Je suis très contente de vous voir!3 — весело щебетала она, крепко обнимая Гарри.
— Она говорит, что рада нас видеть, Поттер, — снисходительно перевёл Драко, всем своим видом давая понять, что развернувшаяся перед ним сцена крайне ему неприятна.
— Флёр, я тоже рад, — отстраняясь, неуверенно произнёс Гарри. — Кто бы мог подумать, что мы встретимся вот так. Как твоя сестра?
— О, замечательно! Сейчас она у родителей, — улыбаясь, ответила француженка. — Очень мило с твоей стороны спросить о ней, mon cher4. Она постоянно вспоминает о тебе и о Роне. Бывает, говорит без умолку.
Флёр звонко рассмеялась, а затем, переведя взгляд на Драко, кокетливо улыбнулась и спросила:
— Вы, насколько я помню, Драко Малфой, верно?
— Oui, ma dèlicieuse5, — слизеринец взял руку Делакур и галантно поцеловал.
— Parlez-vous français?6 — слегка склонив голову, спросила француженка. Её взгляд оценивающе прошёлся по Драко, что не осталось незамеченным. Гарри недовольно отвернулся, а Малфой, усмехнувшись, ответил всё тем же приторно-сладким голосом:
— Сela va de soi, ma chère.7
— Флёр, дорогая, невежливо держать гостей на пороге, — раздался голос Эмили.
— Oh, oui!8 — спохватилась Делакур, пропуская юношей в дом. Закрыв за ними дверь, Флёр вдруг развернула Гарри к себе и быстро прикоснулась губами к его лбу.
— Холодный, — проговорила она и улыбнулась, ловя на себе удивлённые взгляды Поттера и Малфоя.
— Qu`est-ce que c`est?!9 — возмущённо спросил Драко. Гарри, разумеется, ни слова не понял, но вопрос этот прозвучал так резко, что он, почему-то, вздрогнул.
— О ля-ля! — Флёр смерила Малфоя изучающим взглядом. — Ревность?
Последнее, хоть и было вопросом, но прозвучало как твёрдое утверждение. Пресекая любые попытки возразить, Делакур скрылась в другой комнате, оставив Драко и Гарри наедине.
— О чём ты спросил? — неуверенно начал Поттер. Каково же было его удивление, когда скулы Малфоя слегка зарделись. Слизеринец отвернулся, давая понять, что отвечать не собирается.
— Что вы там делаете? Идите сюда! — глубокий голос Эмили словно сдёрнул тягучую пелену, установившуюся в комнате. Малфой и Поттер торопливо прошли туда, где скрылась Флёр пару минут назад. Не упустив возможность столкнуться в дверях, юноши, наконец, вошли, оказавшись в средних размеров кухне. Прямо в центре стоял массивный стол светлого дерева, на котором Эмили явно готовила какое-то зелье. Многочисленные склянки, крупный чёрный котёл, связки трав, разделочные доски и пара ножей — всё это напоминало стол в кабинете Снейпа.
— Варите зелье? — Малфой подошёл и, взяв одну из колб, аккуратно встряхнул её.
— Как видишь, — Эмили улыбнулась и, кинув в котёл только что измельчённые корни, метнулась к раковине.
— Можно узнать, какое?
— Узнай, — ведьма вернулась к котлу и, посмотрев на Драко, коротко ему улыбнулась, продолжая заниматься своим варевом.
Малфой окинул взглядом ингредиенты, стоящие на столе.
— Я не уверен, но… похоже на зелье от сглаза, — слизеринец поднял удивлённый взгляд на ведьму.
— Exactement!10 — воскликнула она, и, словно в подтверждение её слов, в котле раздался резкий звук небольшого взрыва. — Именно оно.
— Невероятно, — ошеломлённо произнёс Гарри, разглядывая стол через плечо Драко.
— Что именно, Поттер? Существование зелья от сглаза?
— То, что ты определил зелье по одним только ингредиентам! — игнорируя язвительный тон слизеринца, воскликнул Гарри.
— Если бы ты больше слушал Снейпа на зельях и меньше перекидывался любовными посланиями с Уизли, тоже был бы способен на такие элементарные вещи.
— А если бы ты меньше слушал своего Снейпа и больше смотрел вокруг, то заметил бы, что Джинни вообще-то учится не на нашем курсе.
— Я в курсе, болван! — прошипел Драко.
— Так не неси всякую чушь, идиот!
— А не заткнуться ли вам обоим?! — старшая Делакур резко оборвала перепалку. При этом глаза её так недобро сверкнули, что спорить с ней никто не рискнул. — Будьте добры, позвольте мне сварить, наконец, зелье. Для вас же ведь стараюсь…
— В каком смысле? — Драко поднял на ведьму удивлённый взгляд.
— В прямом, мальчик мой. А теперь выйдите все за дверь и дайте мне закончить!
— Но…
— Живо! — Эмили вскинула руку, указывая на выход из кухни. На этот раз возражать никто не стал, и все трое покорно покинули комнату, оставив ведьму наедине с её котлом.

— Она очень не любит, когда ей мешают, — извиняющимся тоном проговорила Флёр, когда молодые люди расположились в гостиной, демонстративно сев на разные концы дивана. — Эмили привыкла выполнять свою работу качественно, а если её отвлекают, то качества едва ли можно ожидать. Поэтому она так злится.
— Так что за зелье она варит? — спросил Малфой, сверля блондинку стальным взглядом, от которого девушки, обычно, сходили с ума. Либо от страха, либо от восхищения. Но на француженку этот малфоевский взгляд не произвел решительно никакого эффекта. Во всяком случае, вида она не подала.
— Эмили вам всё объяснит, как только закончит работу над ним, — сдержанно проговорила она. — Имейте терпение.
— С удовольствием. Если бы терпение не отымело меня первым, — огрызнулся Драко.
— Малфой! — одёрнул сокурсника гриффиндорец. — Сколько можно хамить?
Гарри был готов услышать очередную язву в свой адрес и уже просчитывал свой возможный ответ, но, к своему удивлению, увидел, что слизеринец только устало потёр ладонями лицо и, подняв взгляд на француженку, сдавленно проговорил:
— Pardonnez-moi. Je suis juste inquiet. Pour lui11, — Малфой коротко кивнул в сторону Гарри.
Флёр ласково улыбнулась и тихо ответила:
— Oui. Je comprends.12
— Наверное, спрашивать, о чём разговор, бесполезно? — осторожно начал Гарри.
— В точку, Поттер. Твоя дедукция поражает, — бесцветно отозвался Малфой.
— Даже несмотря на то, что разговор этот касается меня?
— Даже несмотря на то, что он касается тебя. В следующий раз не забудешь толмач в отеле. И кстати, тогда на кухне я говорил не о младшей Уизли.
— А о ком тогда? — Гарри удивлённо воззрился на Малфоя.
— Мерлин, Поттер, на нашем курсе учится так много Уизли, что ты не знаешь, кого выбрать? — раздражённо ответил слизеринец, резко вставая со своего места и отходя к окну.
— Ты о Роне, да? — пролепетала Флёр.
— Вот, даже она догадалась, — усмехнувшись, проговорил Драко.
— Но любовные записки… — продолжала француженка. Внезапно её скулы зарделись и она, как-то странно улыбнувшись, посмотрела на гриффиндорца и проговорила:
— Mon Dieu13, Гарри, так ты… гей?
— Что?! Нет!!! — Поттер быстро вскочил с дивана, чувствуя, как жаркий румянец заливает его лицо.
— А жаль, — пропел Малфой, разворачиваясь к Гарри и одаривая его жгучим взглядом, который, вкупе с одной из самых обольстительных улыбок слизеринца, на которую он только был способен, уже успела свести с ума добрую половину Хогвартса. Причём далеко не только женскую.
— Зелье готово! — голос Эмили, только что вошедшей в комнату с высоким бокалом в руках, не дал Гарри шанса ответить слизеринцу. Поэтому неприятная для Поттера тема так и осталась висеть в воздухе, а вопрос по поводу его ориентации продолжал оставаться открытым. Для всех, кроме самого Гарри, разумеется. Хотя сам он уже не был в этом абсолютно уверен.
— О, и неужели мы наконец узнаем его предназначение? — протянул Малфой, подходя к столу и заглядывая в бокал.
— Как вам будет угодно, — ведьма расположилась в кресле, закинув ногу на ногу. — Могу я попросить вас сесть? Разговор предстоит не из коротких.
Гарри и Драко быстро переглянулись.
— Ну же, чем быстрее мы начнём, тем быстрее закончим, — мягко, но уже более настойчиво проговорила Эмили.
— Начнём что именно? — голос Малфоя звучал не просто недоверчиво. В его словах явно сквозила неприкрытая враждебность, и колючий взгляд серых глаз только усиливал этот эффект.
— Драко, сядь, — спокойный, но напряжённый голос Гарри возымел действие. Слизеринец, всем своим видом показывая, что происходящее ему крайне не нравится, подчинился, опускаясь на диван рядом с Поттером.


По доверенности.


— Итак, — кивнув, начала Эмили, — во-первых, Драко, тебя сглазили.
— Что?! Уж наверное, я бы почувствовал! — возмущённо воскликнул Малфой, но рука Гарри на его плече заставила слизеринца замолчать.
— А во-вторых? — всё так же спокойно, не сводя напряжённого взгляда с ведьмы, спросил гриффиндорец.
— А, во-вторых, — продолжила Делакур, — сглаз этот наложили через Гарри.
— Поэтому, все симптомы проявляются у меня, — закончил Поттер. Эмили кивнула, подтверждая заключение гриффиндорца.
— Но это не надолго. Ещё примерно через три дня лихорадка достигнет того уровня, когда ты, Гарри, уже не сможешь встать с постели. Жар, высокая температура, бред, отсутствие ощущения реальности и галлюцинации — это всё то, что тебя ожидает. В лучшем случае. В худшем — смерть. Но и это ещё не всё.
— Куда уж хуже, — мрачно прокомментировал Малфой. Он бросил короткий взгляд на Гарри. Гриффиндорец сидел молча, сцепив руки на коленях в замок. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, и, казалось, что не ему только что сообщили о его же возможной смерти.
«Проклятье лежит на мне, а умереть может он, — с горечью подумал Малфой. — Да, тот, кто накладывал этот сглаз, знал, как сделать так, чтобы я мучился как можно сильнее. Если меня не убьёт магия, то убьёт чувство вины».
— Когда развитие болезни у Гарри достигнет своего пика, сглаз начнёт действовать на тебя, Драко. Но уже не так. Ты не будешь ходить пять дней с симптомами гриппа, как это было с Гарри. Всё будет намного быстрее и мучительней. Раз, — ведьма звонко щёлкнула пальцами, отчего Малфой невольно вздрогнул, — и ты сгоришь за двенадцать часов. Жар и лихорадка убьёт тебя меньше чем за сутки.

В комнате установилось тягучая тишина. Часы на каминной полке размеренно отсчитывали секунды, причём сейчас звук этот казался невыносимо громким. Было около полудня, но на улице было темно из-за набежавших туч. По оконному стеклу застучали первые неуверенные дождевые капли.
Эмили перевела взгляд в окно.
— Похоже, Авиньон передумал радовать нас солнцем и сегодня, — нахмурившись, проговорила она.
— Этот сглаз, — подал, наконец, голос Гарри, и, что особенно удивило Драко, его речь была настольно ровной, что, казалось, известие о том, что возможно они оба умрут через три дня, совершенно его не занимало, — он действует на нас обоих из-за магической цепи?
Безусловно, умение сохранять самообладание в критический момент – черта, наличию которой можно позавидовать. На секунду Малфою показалось, что сумасбродное на первый взгляд решение Дамблдора отправить на Неделю именно их, на самом деле не лишено смысла. Твёрдая уверенность и спокойствие Гарри передавались экспрессивному от природы слизеринцу так, что он почти физически ощущал, как обретает почву под ногами. Всё-таки, они действительно хорошо дополняли друг друга.
— Да, — коротко ответила Эмили и пояснила:
— Если бы не связь между вами, проклятье подействовало бы только на Драко. Главная опасность его в том, что волшебники частенько не обращают на него должного внимания, считая первые симптомы обычной простудой. Если бы вы пришли ко мне завтра вечером или, упаси Мерлин, послезавтра, я не смогла бы вам помочь. Возможно, хороший колдомедик смог бы что-то сделать, но это вряд ли. Что уж говорить обо мне, ведьме, которая имеет весьма отдалённые представления о медицине.
— Но, тем не менее, мы с вами встретились не завтра и не послезавтра, — подавшись вперёд, уточнил Малфой. — Это что-то меняет?
— К вашей огромной удаче, — Эмили улыбнулась, — да, меняет. Первые три дня сглаз можно легко снять без каких-либо негативных последствий для волшебника, на которого он был наложен. В нашем случае, для обоих волшебников. Симптомы проявляются только на второй день после наложения проклятья, и на то, чтобы распознать сглаз, есть всего два с половиной дня. На ваше счастье вы оказались связаны магической цепью. Только благодаря этому я могу с уверенностью сказать, что это именно сглаз, а всё-таки не простуда.
— А поподробнее? — спросил Драко.
— Всё дело в температуре, — за бабушку ответила Флёр. — Когда я прикоснулась ко лбу Гарри, он оказался холодным.
— Так ты измеряла ему температуру? — удивлённо проговорил Малфой, глядя на француженку. Девушка быстро улыбнулась и кокетливо кивнула.
— Как видишь, аucune raison d'être jaloux14, — сделав невинное лицо, проговорила она.
— А кто, по-твоему, ревнует?! — раздражённо ответил Драко и хотел уже продолжить, как вдруг осознал, что говорит на английском.
— При чём здесь ревность? — слизеринец похолодел, услышав этот вопрос, произнесенный голосом Гарри. На секунду Малфой пожалел, что сглаз не действует быстрее, и он вынужден сейчас ловить на себе испытывающий взгляд внимательных зелёных глаз.
— Может, вернёмся к проклятью? — осторожно вклинилась в разговор Эмили.
— Вот именно, Поттер. Оставь свои глупые вопросы до того времени, когда ситуация будет не столь критична, — злобно прошипел Драко, стараясь, чтобы голос звучал как можно агрессивнее. И дрожал как можно меньше. — Итак, температура.
Эмили улыбнулась и продолжила.
— Я не просто так заставила именно тебя, Драко, измерить Гарри температуру. И это дало свои результаты. Дело в том, что высокую температуру мог почувствовать только ты, потому что с тобой Гарри связан магической цепью. Если бы к его лбу прикоснулась я, то никакого жара бы не ощутила. Равно как не ощутила его и Флёр. Всё было бы намного сложнее, если бы цепи не было. В этом случае лоб был бы горячим для всех, и нельзя бы было с точностью сказать, что это — температура, то есть обычная реакция организма на инфекцию, или же признак сглаза.
— И каким образом устанавливают истину? — спросил Гарри.
— Накладывают связь. Такую же магическую цепь, которой связаны вы. Специально для того, чтобы измерить температуру больному.
— Ясно, — произнёс Гарри. — Значит, нам нужно благодарить Мерлина за то, что Неделя Дьявола предусматривает наличие цепи.
— И не только Мерлина. Тебе, Гарри, следовало бы поблагодарить так же и Драко, — серьёзно сказала Эмили, взглядом указав на слизеринца. — Насколько я помню, это он настоял на том, что это не просто простуда. И заметь — тогда ему ещё не было известно, что от этого зависит и его жизнь тоже. Он заботился только о тебе.

Как ни странно это звучало, но Гарри часто думал о том, что было бы, если бы он оказался в долгу перед своим врагом. Привычка эта появилась после того, как Гарри узнал, скольким он был обязан Снейпу. Когда открылась, наконец, правда о том, что Северус оберегал его после смерти родителей, что именно ему Гарри обязан тем, что жив сейчас, ценности у Поттера незаметно для него самого поменяли свою полярность. Он не был уверен не то что в следующем дне, но даже в следующей минуте, так стоило ли говорить о людях, его окружавших? Конечно, Гарри не лелеял мысли о том, что Волдеморт может вдруг прийти к нему с белым флагом в руках и предложить перемирие, но к тому, что его школьный враг вполне мог за шкирку оттащить его от роковой черты, Гарри был готов. Тем более, что Малфой был крестником Снейпа, и зельевар его ценил. Значит, было за что.

Поттер повернулся к слизеринцу. Блондин оторвался от изучения своих ладоней и тоже поднял глаза на Гарри. Взгляд его абсолютно ничего не выражал. Ни надменного «Я же говорил!», ни высокомерного «И всё-таки ты идиот». От этого гриффиндорцу стало не по себе. Его вновь посетило чувство, которое он испытал в поезде. Страх от того, что отношение Драко к нему меняется, и, что ещё страшнее, Гарри самого начинало тянуть к Малфою. Причём не так, как его тянуло к Рону. О нет, это ощущение было совершенно другого характера, и Гарри, к своему несчастью, прекрасно осознавал, какого именно.
— Драко, я… — неуверенно начал гриффиндорец, но был прерван.
— Оставь своё «спасибо» при себе, Поттер. Закроем эту тему на том, что ты у меня в долгу.
— Как скажешь, — Гарри коротко кивнул.
— Вот и отлично, — Малфой снова перевёл взгляд на свои руки.
— Драко.
— Что ещё? — раздражённо отозвался слизеринец.
— Прости меня.
Малфой удивлённо вскинул голову.
— За что?
— За то, что я тебе не доверял. Больше этого не повторится.
— Да? — искренне удивление Драко мигом исчезло. Он саркастически приподнял бровь и уточнил: — Ты вроде не был лжецом, Поттер?
— При чём здесь это? — Гарри прищурился, неосознанно пытаясь найти ответ на свой вопрос на лице слизеринца.
Малфой же только хмыкнул и ответил:
— При том, что как только мы вернёмся в Хогвартс, Уизли быстро напомнит тебе, что ты не доверяешь никому, кроме таких, как она сама. Обиженным жизнью борцам за справедливость. Так какая речь может идти о доверии аристократу, отпрыску благородного рода, а по совместительству возможному Пожирателю и просто слизеринской сволочи Драко Малфою?

Всё это было произнесено практически на одном дыхании и с такой нескрываемой злобой в голосе, что Гарри даже не сразу сообразил, что ответить. А когда всё-таки нашёл нужные слова, решил, что отвечать сейчас будет лишним. И пусть Хорёк только что прилюдно практически напрямую назвал его подкаблучником, но ведь в сущности его слова не были лишены смысла. Ведь он, Гарри Джеймс Поттер, действительно нередко ловил себя на мысли, что многие его проблемы были причиной его собственной слепоты. Золотой мальчик слишком доверял своим близким. Доверял настолько, что, сам того не подозревая, позволял им думать и принимать решения за себя. Чего стоит один только четвёртый курс, когда Поттер весь год плясал под дудку лже-Грюма и в итоге получил своё — попал-таки прямо к Волдеморту.

— Вы не против, если я попрошу вас отложить выяснение ваших отношений на потом? — голос Эмили Делакур выдернул Гарри из его размышлений.
— Да, простите, — быстро проговорил он, стараясь игнорировать нарастающее в груди чувство разочарования. Разочарования в самом себе.
— Это зелье избавит вас от проблемы, — произнесла ведьма, взглядом указывая на бокал, стоявший на столе. — Выпить это всё должен Гарри. Зелье устранит действие проклятья и, перейдя по магической цепи, подействует так же и на Драко, избавив его от самого источника сглаза, таким образом полностью излечив вас обоих.
— Побочные эффекты? — осведомился Драко.
— Есть один. Но всё не так страшно, как могло бы быть, — заверила ведьма. — Просто Гарри, как волшебник, который примет зелье, уснёт.
— Уснёт? — недоумённо переспросил Малфой.
— Именно.
— И надолго? — спросил не менее удивлённый Гарри.
— Зависит от того, насколько сильно проклятье в тебе укрепилось. Если конкретней, то от семи до девяти часов.
— De grâce!15 — Вскинулся Драко. — Вы шутите?!
— Отнюдь, — серьёзно произнесла Эмили. — Поверьте мне, это не так много. Вы уже достаточно узнали по поводу своего ключа, потому что вам повезло наткнуться в музее на меня. Подумайте сами: другим парам едва ли повезёт встретить участника предыдущей Недели Дьявола. Тем более, если вас сглазили, то, скорее всего, сглазили кого-то ещё.
— Да, но ведь есть и тот, кто сглазил, — раздражённо произнёс Драко, поднимаясь с дивана и прохаживаясь по комнате. — Знать бы, кто это такой шустрый.
— Наверняка твои испанцы, — едко напомнил Поттер. — Ты же с ними провёл такой приятный вечер.
— Или твои японцы, — не менее едко парировал Малфой.
— Или подставная пара! — вклинилась Эмили. — Хватит обвинять друг друга. Вам пора бы уже привыкнуть, что вы вместе. В том, что случилось, вина обоих. В любом случае, у вас нет выбора. Зелье нужно принять сейчас, а иначе потом вы потеряете намного больше времени. И это будет самая малая из потерь.
Драко вздохнул. Спорить с ведьмой было бесполезно. Старшая Делакур была права абсолютно во всём.
— Тогда последний вопрос, — наконец сказал он.
— Я слушаю, — с готовностью ответила Эмили.
— Почему вы нам помогаете?
— Потому что три года назад Гарри Поттер и его друг Рональд Уизли спасли мою младшую внучку. Чуть позже Гарри Поттер, пусть и бессознательно, уберёг мою старшую внучку от встречи с Волдемортом, прикоснувшись к Кубку Трёх Волшебников раньше неё. Он заплатил за это высокую цену, потеряв друга. Я чувствую себя обязанной ему, поэтому хочу помочь сейчас.
Драко еле заметно улыбнулся. Причина ясна, а значит, последние поводы для сомнений исчезли.

— Ну, давай, Поттер, покончим с этим.
Гарри кивнул, поднялся с дивана и взял бокал с зельем в руки.
— Мне не даёт покоя одна вещь, — вдруг проговорил он.
— Какая же? — спросил Драко, подходя ближе.
— Эмили, вы сказали, что симптомы проявляются на второй день после сглаза, верно? — уточнил гриффиндорец. Ведьма согласно кивнула. Тогда Малфою вдруг показалось, что Гарри едва заметно побледнел.
— Но, — неуверенно продолжил брюнет, — я почувствовал первое недомогание ещё вчера днём, когда мы ехали в поезде. Участники Недели впервые видели нас вчера же, на вокзале. А значит, никто из них не мог наложить на Малфоя сглаз.
Драко похолодел. Его прокляли не испанская пара, не японская, не подставная и не любая другая. Это сделал кто-то намного более близкий. Кто-то, кто учился с ним в Хогвартсе.
— Пей, Поттер, — быстро проговорил слизеринец, хватая руку Гарри, в которой он держал бокал, и практически насильно вливая зелье ему в рот. Уже спустя мгновенье глаза гриффиндорца начали закрываться, колени подогнулись, и он рухнул бы на пол, если бы не Драко, который, не отдавая себе отчёта, аккуратно подхватил Гарри и уложил его на диван. Флёр тут же скрылась на втором этаже, сказав, что принесёт плед для Поттера, но Драко этого уже не слышал. Как не слышал и того, что Эмили его окликнула.
— Драко, — чуть громче повторила она. — Можешь подождать, пока Гарри не проснётся, в нашей библиотеке. Тебя проводить?
— Да, — рассеяно ответил слизеринец. — Если вам будет не трудно.
Эмили кивнула и поднялась. Малфой следовал за ней скорее на автомате, чем осознанно. Оставшись наедине, он опустился в глубокое кресло прямо перед окном и погрузился в размышления, пытаясь вспомнить всё, что происходило с ним в последний день перед отъездом на Неделю Дьявола. Вечеринка с однокурсниками. Блейз Забини, которого пришлось довольно грубо вытолкать из префектской комнаты; вечно ноющая Паркинсон, для которой делать подлости исподтишка — родная стихия… Любой из них мог наложить сглаз. Но кто именно?

__________________

1Je vais! - Я иду! (франц.)
2Vraiment? - Правда? (франц.)
3Charmèe de vous voir! Je suis très contente de vous voir! - Очень рада вас видеть! Очень рада! (франц.)
4Mon cher - мой милый (франц.)
5Oui, ma dèlicieuse - Да, моя восхитительная (франц.)
6Parlez-vous français? - Говорите на французском? (франц.)
7Сela va de soi, ma chère - Конечно, моя дорогая (франц.)
8Oh, oui! - Ох, да! (франц.)
9Qu`est-ce que c`est?! - Это ещё что?! (франц.)
10Exactement! - Именно! (франц.)
11Pardonnez-moi. Je suis juste inquiet. Pour lui. - Прости меня. Просто я переживаю. За него. (франц.)
12Oui. Je comprends. - Да. Я понимаю. (франц.)
13Mon Dieu - Мой Бог (франц.)
14Aucune raison d'être jaloux - Нет причин для ревности (франц.)
15De grâce! - Ради Бога! (франц.)



Глава 9. Tantum possumus, quantum scimus

Мы можем столько, сколько мы знаем


Вопреки прогнозам старшей Делакур, погода быстро приходила в норму. Примерно к часу дня облака рассеялись совсем, открывая чистое, совершенно ясное небо. Библиотека, в которой большую часть времени провёл Драко, преображалась на глазах с каждым новым лучом солнца, проникающим в комнату сквозь витражные стёкла. В итоге Малфой, не удержавшись от соблазна, открыл одно из окон, впуская внутрь не только свет, но и свежий осенний воздух.

— Драко, — слизеринец нехотя повернул голову в сторону голоса. Малфой не сразу понял, кто перед ним, но когда узнал, наконец, девушку, стоявшую в дверях, быстро вскочил с кресла, попутно нащупывая в кармане палочку, и уставился на неожиданную гостью. Настолько неожиданную, что сознание напрочь отказывалось верить глазам.
— Грейнджер!? — удивлённо воскликнул слизеринец. — Какого дьявола ты здесь делаешь?
Гермиона смерила его скептичным взглядом и буднично произнесла:
— Приглядываю за Гарри, естественно. А ты ждал, что я доверю его тебе полностью?
— Зря тратишь время. У нас всё в порядке, — отрезал Драко, не желая посвящать грязнокровку во все нюансы их с Поттером положения. Хотя, едва ли Грейнджер уже не была в курсе. Может, это даже хорошо, что она здесь. Будучи толковой волшебницей, она могла бы помочь.

Словно прочитав мысли Малфоя, Гермиона произнесла:
— Я не надолго. Только чтобы спросить у тебя кое-что.
— Я слушаю.

Гриффиндорка вдруг оказалась рядом с Драко. Странно, но он не заметил, как она подошла… И тем не менее, сомнения в том, что это была именно грязнокровка, а не самозванка, накачавшаяся оборотным зельем, вдруг разом исчезли. Драко просто был в этом уверен, и мысли о возможной подставе рассеялись сами собой.

— Ты любишь его, да?

Малфой похолодел, ощущая колкий озноб, быстро пробежавший вдоль спины. Почему-то он и без уточнений понял, кого имела в виду Грейнджер.

— Откуда ты… — широко распахнув глаза от удивления, начал Малфой, но тут же осёкся: — То есть, нет! Вернее, да... Видимо. Чёрт возьми! — выругался слизеринец, злясь на себя за неспособность ясно выражаться. Наверняка со стороны эта судорожная речь была похожа на оправдательный бред влюблённого мальчишки. Едва ли такое поведение мог позволить себе наследник Малфоев. Выдохнув и прикрыв глаза, он, уже немного спокойней, произнёс, неосознанно перейдя на французский: — Mais ce n`est pas comme vous l`entendez1.
— Я не думаю. Je vois2, — откомментировала Гермиона.

«Грейнджер говорит по-французски… Надо же» — мелькнуло в голове Драко, и он резко — резче, чем хотел бы — спросил:

— И что же ты видишь?
— Что ты любишь, но пытаешься отрицать. Почему?

Малфой отвернулся к окну, не желая больше испытывать на себе строгий взгляд тёмных глаз гриффиндорки. Казалось, она видела его насквозь.

— Countre les douleurs il n`y a pas d`autre asile3.
— Oh, non4! — отмахнулась Грейнджер, словно Драко только что сморозил абсолютную глупость, и уверенно добавила: — Ты должен рассказать ему!
— Это глупо! — выкрикнул Драко, резко разворачиваясь к девушке.
— Это правильно! — тут же оспорила она, своим уверенным видом не давая возможности усомниться в том, о чём говорила. — Возможно, придётся подождать. Mais tout vient a point a celiu qui sait attendre5.
Малфой хмыкнул.
— Сказано хорошо, но если бы всё в нашей жизни решалось с помощью красивых слов, было бы не так тяжело, не находишь? А что если это не тот случай? Прикажешь мне ждать вечно?
— О нет, — Гермиона улыбнулась. — Поверь мне, ждать придётся намного меньше, чем ты думаешь, ведь Гарри…
Девушка вдруг замолчала.
— Гарри… что? — подтолкнул её Драко, чувствуя, как внутри всё сладко сжимается от предвкушения. Ощущение, что вот-вот приоткроется завеса, скрывающая такую желанную тайну, приятно скрутило живот.
— Прости, мне пора. И тебе тоже.
«Куда пора?..»

— Драко!

Острое разочарование, подобное тому, которое накрывает, когда снитч ускользает прямо из ладони, согнало остатки пелены перед глазами, заставляя распахнуть их и выпрямиться в кресле. Взгляд сразу выхватил знакомые уже вещи: открытое окно и вздымающиеся от слабого ветра шторы. Вокруг забитые книжные полки, залитые оранжевым светом вечернего солнца. И никакой Грейнджер.

— Драко, ты слышишь?

Малфой повернулся на голос, с облегчением отмечая, что он явно принадлежит не грязнокровке. В дверях стояла младшая Делакур.

— Драко, Гарри должен скоро проснуться. Тебе лучше спуститься вниз. Цепь удлинилась, пока он спал, но во время пробуждения она резко сократится… Сейчас вы далековато друг от друга, поэтому…
— Я понял, — оборвал девушку Малфой и, лениво потянувшись, бросил: — Я скоро буду.
Француженка кивнула и хотела выйти, но Драко её окликнул:
— Флёр. С ним… всё нормально?
Блондинка улыбнулась и кивнула.
— Эмили говорит, что всё отлично. Даже более чем.

Уголки губ слизеринца приподнялись в едва уловимой улыбке. Он прикрыл глаза, желая напоследок насладиться ощущением на лице солнечного тепла, которое разливалось по всему телу приятной усталостью. Драко готов был поклясться, что комната, в которой он находился, была зачарована, заставляя того, кто был в ней забывать о напряжении. Во всяком случае, мысли о проклятье и о волшебнике, его наложившем, незаметно для самого Малфоя отошли на второй план, и в голове не осталось ничего, кроме сладкой пустоты, которую теперь начинали заполнять мысли о Грейнджер, а точнее о её словах.

«А к чёрту её, — подумал он. — Не хватало ещё накручивать себе из-за всяких идиотских снов».
Конечно, это был всего лишь сон. Драко был в этом уверен абсолютно. Но, тем не менее, ощущение, что внимательные карие глаза Грейнджер всё ещё продолжали уверенно смотреть на него, убеждая в правильности слов их обладательницы, упорно не желало отпускать.

Отгоняя непрошенные мысли, Драко бросил взгляд на часы, стоявшие на столе возле окна. Короткая стрелка уже подходила к восьми.

* * *


В гостиной было чуть темнее, чем в библиотеке, хотя солнечные лучи проникали и сюда. На диване, свернувшись под лёгким кремовым одеялом, спал Гарри. Драко не сразу осознал, почему лицо гриффиндорца показалось ему немного не таким, как обычно, пока не заметил его очки, аккуратно сложенные и покоящиеся на столике рядом с волшебной палочкой Поттера.

«Может, он их забудет», — с надеждой подумал Малфой, рассматривая лицо гриффиндорца, которое без очков казалось ему куда более привлекательным.

Не зная, куда себя деть, слизеринец подошёл к дивану и опустился на его край, спиной ощущая тепло, исходящее от тела Поттера. Признаков того, что Гарри сейчас проснётся, не было никаких, поэтому Малфой продолжал бесцельно изучать его лицо и, поймав себя на мысли, что это занятие ему более чем приятно, улыбнулся. В доме установилась какая-то подозрительная тишина — слышно было только, как механизм каминных часов отбивает монотонную дробь. Но от этого звука ощущение, что в коттедже нет никого, кроме Драко и спящего Поттера, только усиливалось.

Малфой ещё раз осмотрелся — гостиная была абсолютно пуста, и не раздавалось ни единого звука хоть чем-то похожего на приближающиеся шаги. Драко решил, что более подходящего момента, чтобы совершить то, что он хотел, не предвидится, поэтому придвинулся ближе к гриффиндорцу и, одной рукой облокотившись о спинку дивана, а другую примостив слева от головы Гарри, быстро нагнулся и поцеловал Поттера в лоб.

«Стоп, никакого “поцеловал”! — мысленно одёрнул себя слизеринец, при этом продолжая наслаждаться ощущением тёплой, немного сухой кожи под губами. — Всего лишь прикоснулся!»

«Принимая во внимание то, что прикоснулся ты губами, — раздался в голове насмешливый голос, — это и есть поцелуй».

Драко словно током прошибло от этого голоса, так беспардонного ворвавшегося в его сознание. Малфой резко выпрямился и с ужасом воззрился на Поттера, который, не открывая глаз, чуть заметно улыбался и, по всей видимости, чувствовал себя превосходно.

— Ты не спишь?! — на то, чтобы задать вопрос поумнее, Драко просто не хватило. Сначала эта Грейнджер, теперь вот Поттер, который, по закону подлости, проснулся в самый неподходящий для этого момент и в который уже раз за день поставил Малфоя в вопиюще-глупое положение.
— Минут пять уже.
— А сообщить об этом ты, видимо, забыл? — прошипел Драко, на что Поттер, наконец, открыл глаза и улыбнулся ещё шире.
— Зачем? Чтобы лишить себя удовольствия созерцать краснеющего Малфоя?
— Я не целовал тебя, Поттер! Я измерял температуру!
Гарри вдруг тихо рассмеялся, и Драко ощутил, как напряжение отступает само собой. Захотелось улыбнуться в ответ, но кровь Малфоев вкупе со слизеринскими привычками не позволили.
— И как температура, мистер Малфой? — Драко развернулся и увидел только что вошедшую в комнату старшую Делакур. Следом за ней зашла и Флёр.
— Всё в порядке, — буркнул Малфой и снова повернулся к Поттеру. Драко с сожалением проследил за тем, как гриффиндорец потянулся за своими очками.
«Когда-нибудь я обязательно их с тебя сниму», — мелькнуло в голове. На удивлённый взгляд Гарри, который последнюю мысль прочитал, Драко ответил наглой ухмылкой.
— Минут через десять будет готов ужин, — произнесла Эмили. — И вы на него останетесь. Отказа я не принимаю.

С этими словами, ведьма скрылась в кухне.
— Она что, сама готовит? — спросил Драко, проводив Эмили удивлённым взглядом.
— Больше некому, — отозвалась Флёр. — В доме нет ни единого эльфа. Она живёт здесь одна.
— Одна? — Гарри, который всё ещё полулежал на диване, выпрямился. – А как же её…
— Погиб, — быстро отрезала Делакур, отводя взгляд. — На Неделе. Эмили победила тогда в одиночку.
— О, — только и смог выговорить Гарри, продолжая в упор смотреть на француженку. — Прости, я не хотел.
— Ничего, — прервала его Флёр и натянуто улыбнулась. — В любом случае, извиняться передо мной смысла нет. Как будете готовы, приходите на кухню.

— Чёрт! — зло выругался Поттер, когда девушка покинула комнату. — Пожалуй, мне стоит наложить на себя Silencio и ходить так постоянно.
— Язык мой — враг мой, — протянул Малфой, откидываясь на спинку дивана. — Ты сама бестактность.
— Знаю! — огрызнулся Гарри и тут же добавил, виновато потирая лоб рукой: — Но я же не знал.
— Какая разница, знал ты или нет. Это не твоё дело, поэтому спрашивать о таком в любом случае было неприлично, — менторским тоном прокомментировал Малфой и кинул взгляд на Гарри. Гриффиндорец даже не пытался спорить и, отчаянно покусывая нижнюю губу, сверлил взглядом свои руки.

— Эй, Поттер, — окликнул его Драко. Когда Гарри не отреагировал, Малфой нагнулся к нему и легонько сжал его плечо. Гриффиндорец наконец поднял на однокурсника взгляд, и Драко продолжил: — Поттер, главное, теперь ты знаешь, что это запретная тема. А значит не ляпнешь подобного в присутствии старшей Делакур. Ведь не ляпнешь же?

Дождавшись согласного кивка, Малфой улыбнулся и, поднявшись, бросил:
— Вот и отлично. А теперь вставай, Поттер. Не будем заставлять хозяйку ждать.

__________________

1Mais ce n`est pas comme vous l`entendez – Но не так, как ты думаешь (франц.)
2Je vois – я вижу (франц.)
3Countre les douleurs il n`y a pas d`autre asile – Против страданий нет другого убежища (франц.)
4Oh, non! – О, нет! (франц.)
5Mais tout vient a point a celiu qui sait attendre – Но всё приходит вовремя для того, кто умеет ждать (франц.)






Глава 10. Argumentum ad rem

Аргумент к делу


К моменту, когда Гарри и Драко покидали так радушно принявший их дом Амели Делакур, солнца уже почти не было видно из-за крыш соседних коттеджей и верхушек высоких, старых клёнов.

— Спасибо вам за всё, без вас мы бы пропали, — Драко никогда не был сентиментальным, никто из Малфоев такой чертой не обладал, даже женщины, но непонятная горечь внутри была так же очевидна, как и нежелание уходить из-под крыла Делакур. А ещё он почему-то был уверен, что они вряд ли встретятся. Не на этой «Неделе», во всяком случае.

— Всё, что я сделала для вас наверняка будет бесполезным, если вы не побережёте друг друга хорошенько, — Амели, зябко кутаясь в вязаное болеро, прислонилась плечом к косяку входной двери. — Если хотите вернуться домой невредимыми, примите тот факт, что на эту неделю вы единственные родные друг другу люди. Почаще смотрите в глаза друг другу, но ещё чаще стойте спиной к спине.

Драко ощутил, как по позвонкам пробежал беспокойный холодок. Он скупо поджал губы, не решаясь посмотреть на Поттера, боясь, что тот раздражённо закатит глаза или, что ещё хуже, усмехнётся.

— Амели, могу я задать вам один вопрос? — твёрдый, и вместе с тем странно зыбкий голос Гарри всё-таки заставил Малфоя поднять на него изумлённый взгляд. — Если не захотите отвечать, я пойму.

— Конечно, Гарри, всё, что угодно, — Делакур напряжённо улыбнулась и, оттолкнувшись от деревянного, аккуратно выкрашенного дверного косяка, выпрямилась.

— Директор сказал нам, что желание победителей на «Неделе Дьявола» предусматривает абсолютно всё, даже воскрешение из мёртвых, — Малфой похолодел, предчувствуя вопрос Поттера. Чувство стыда — самое сильное, какое он только испытывал — накрыло с головой, заставляя скулы гореть в который уже раз за день.

«Поттер, мать твою, ты же обещал мне, что не полезешь к ней с подобными вопросами! Где твоя Совесть, задери её василиск!»

Поттер его услышал. Услышал совершенно точно — это Драко понял по тому, как дрогнул голос Гарри, по тому, как тот запнулся на полуслове. Однако гриффиндорское упорство поистине не знает границ. Так же, как и гриффиндорская бестактность — глубины.

— Дамблдор нам солгал?

— Нет, не солгал, — голос Амели звучал заметно глуше, и Драко был уверен, что виной тому далеко не шорох деревьев над их головами. — Победитель может просить даже это, и его желание исполнится.

— Тогда почему, — Гарри облизал пересохшие от волнения губы, — почему вы не воскресили того, кого любили так сильно? Неужели в вашей жизни было что-то важнее, чем его жизнь?

— Сотни других жизней, возможно, — в короткой, но такой горькой улыбке Амели было, наверное, целое море стылой ледяной тоски по умершему, однако сожаления в глазах не было ни капли. Делакур сильнее укуталась в болеро, прикрыла за собой входную дверь, чтобы не впускать вечерний холод в согретый дом, и спустилась с крыльца вниз, на каменные плиты дорожки. — Его уже не было, когда я победила. До конца я добралась в одиночку, а тому, кто не сумел сохранить пару цельной, обещанное тоже сокращают вдвое. У меня был выбор: попросить в награду всё, что я ни пожелаю, или же освободить родную школу от обязанности каждые сто лет посылать на смерть двух человек. Ты представить себе не можешь, Гарри, насколько велик был соблазн вернуть его к жизни. Но к тому моменту я уже носила его ребёнка, и мысль о том, что моим правнукам, возможно, придётся когда-нибудь пройти через то, через что прошла я, меня здорово отрезвила. Подумай, разве он был бы счастлив, проживая жизнь с мыслью, что она стоит жизней других, тех, кто придёт на наше место?

— Простите, — после почти минутного молчания, хриплый голос Поттера неприятно резанул по слуху. Малфой скривился и отвёл взгляд, а когда снова повернулся, Амели уже улыбалась. Как обычно, нежно и по-матерински.

— Не извиняйся, дорогой. Лучше береги себя и его — единственное, чего я требую от вас обоих, — Делакур ласково сжала плечо Поттера и, отпустив его, снова поднялась на крыльцо. — На улице уже холодает, вам нужно успеть добраться до отеля до начала дождя, поэтому поспешите.

Малфой кивнул за двоих и, неожиданно для себя, улыбнулся Амели, и та, ответив ему тем же, бросила на прощанье:

— Dieu vous bénisse.1

И скрылась за дверью.

— Пойдём, Поттер. Нам действительно пора, — Драко нерешительно потянул Гарри за рукав его куртки. Не то, чтобы это действительно было нужно, просто Малфою внезапно захотелось прикоснуться к нему, словно Поттер грозился вот-вот исчезнуть.

Гарри послушно развернулся и молча пошёл следом за Малфоем в сторону пустой сейчас улицы.

Драко уже протянул было руку, чтобы открыть низкую калитку, как вдруг Поттер резко подался вперёд и с силой захлопнул её, не позволяя Малфою выйти на тротуар.

— Что случилось? — почему-то шёпотом спросил Драко, с безотчётным ужасом заглядывая в почерневшие в темноте, невыносимо близкие глаза Гарри.

— Ничего. Просто, чтобы ты знал, — Поттер шумно выдохнул через нос и решительно продолжил: — Я верну тебя домой. Чёрт возьми, я смогу постоять за нас обоих. Можешь мне поверить?

Драко чувствовал, что если бы не калитка прямо позади, он бы уже давно съехал вниз, на холодную пожухлую траву: настолько головокружительно близко был сейчас Поттер, со всей своей непреклонной силой и горячим, мятным дыханием. Не решаясь раскрыть рта, Малфой быстро кивнул, чудом не ударившись лбом о лоб Поттера.

— Хорошо, — Гарри шагнул назад и распахнул перед Драко дверцу калитки, пропуская его вперёд. — Пойдём.

* * *


Дождь, пусть и был вполне ожидаем, всё-таки умудрился застать врасплох: Малфой и Поттер едва успели заскочить в подвернувшуюся за углом забегаловку. Именно забегаловку: обстановка внутри напоминала «Кабанью голову», с тем только отличием, что здесь был совсем не Хогсмид, и отовсюду слышался чужой, опостылевший уже ломкий язык.

— По крайней мере, здесь сухо, — резонно заметил Гарри, протискиваясь к столику в самом дальнем углу, туда, где на них обращали бы меньше всего внимания. — И здесь в сотню раз спокойнее, чем в отеле.

— Нам просто нужно съехать от туда, вот и всё, — фыркнул Драко, усаживаясь за небольшой круглый столик, слева от Поттера.

— Не паникуй раньше времени, Малфой. Пока ничего страшного не случилось.

— А тебе, чтобы зашевелиться, обязательно нужно, чтобы что-нибудь случилось? Между паникой и предупредительной осторожностью — пропасть, Поттер, прими к сведению.

Чтобы не привлекать внимания зазря, Драко не дал Поттеру даже рта раскрыть: французы, конечно, не настолько предосудительны по поводу иностранцев, но рисковать лишний раз и проверять, что будет, если вот этот здоровенный официант-вышибала узнает в них англичан, было лишним. Поэтому Малфой сам на идеально-грубом французском — под стать заведению — заказал две кружки тёмного пива. Заказ был тут же исполнен: уже через минуту на столике высились два стеклянных бокала, наполненных пенящимся, вонючим поилом. Убедившись, что остальным посетителям плевать на них, Гарри и Драко сдвинулись подальше в угол, под самый факел, чтобы на них падала тень.

— Итак, — начал Поттер, укладывая на коленях серебряный снитч так, чтобы можно было рассмотреть гравировку. — У нас есть шарик времён Основателей с инициалами на нём «СС». Мы точно знаем, что человек, владевший этим снитчем, имеет какое-то отношение к тому, что Хогвартс был втянут в «Неделю Дьявола». Следовательно, этот некто и к школе имеет прямое отношение, ты согласен?

Драко кивнул. Он уже понимал, к чему клонит Поттер, и наклон этот его совсем не радовал. Факультетская гордость внутри начинала потихоньку закипать.

— По-моему, всё очевидно, — подвёл сомнительный итог Гарри, выжидающе глядя на Малфоя, который, между тем, упрямо молчал.

— Лично мне ничего не очевидно, — прошипел он, наконец сдаваясь. — Объясни, раз такой умный.

— Послушай, ты много людей знаешь, которые жили бы во времена Основателей, имели прямое отношение к школе — настолько прямое, чтобы решать судьбу Хогвартса — буквально — и чьё имя бы начиналось с букв «С»? И…

— …который смог бы продать школу, да? Смог бы отправить на смерть кучу невинных детишек? Это ты хотел сказать?

— Малфой, что ты так злишься? Я же не тебя обвиняю…

— Но Слизерина! — Драко повысил голос и тут же испуганно замолчал, когда заметил, что на них стали оборачиваться. Поглубже вдохнув, он быстро зашептал: — Почему… Почему, если появляется какой-то ублюдок, он обязательно должен быть из Слизерина?

— Инициалы говорят сами за себя. Салазар Слизерин идеально подходит на роль человека, который сдал школу. У него даже мотив есть: всем известно, насколько он был зол, когда магглорождённым позволили учиться в Хогвартсе. И если уж он создал Тайную Комнату и запер там чёртово чудовище, что запрещало ему заключить сделку с Дьяволом?

Драко уязвлено молчал, и Гарри, хоть и понимал, что жмёт на больное, продолжил:

— Защищать честь факультета — это, конечно, похвально, но сейчас не время для этого, Малфой, ты должен понять. Ты судишь предвзято.

— А ты разве нет? — Драко вдруг повернулся, и Гарри только сейчас увидел, насколько тот раскраснелся. Ладони у Поттера были холодные, и почему-то вдруг захотелось прижать их к лицу Малфоя, как будто, если охладить его кожу, он будет нервничать меньше. — Если ты слизеринец — значит ты чудовище. Поттер, у вас железный стереотип на этот счёт, почти пунктик, и не пытайся убедить меня в обратном!

— Мерлин, Малфой, ты передёргиваешь! На снитче гравировка; даже захоти я, чтобы виновен был Годрик, предположение было бы глупым, согласись! К тому же… — Гарри замялся, сомневаясь, стоит ли вообще говорить то, что он собирался. Но тупая ярость в глазах Малфоя, ярость от того, что нечем возразить, раскрыла Поттеру рот: — к тому же, ты — слизеринец, но я не считаю тебя чудовищем.

На секунду Гарри даже испугался, потому что Драко вдруг зарделся ещё сильнее, но страх в мгновение сменился детской, немного глупой радостью: он смутил Малфоя. Смутил так сильно, что тот отвёл взгляд и совершенно пораженческим тоном выдал:

— Ты говоришь так, потому что боишься, что я разозлюсь ещё сильнее.

Гарри улыбнулся и, с трудом удержав порыв потрепать Малфоя по макушке, откинулся немного назад.

— Думаю, нам следует навестить Хогвартс в таком случае, — внезапно подал голос Драко, продолжая изучать собственные руки. Гарри даже не успел удивиться, не то что напомнить, что в Хог им сейчас нельзя, как Малфой уже продолжил: — тайно, разумеется. Хогвартс — единственное место, где можно раздобыть действительно значимые записи об Основателях. Бьюсь об заклад, в Запретной Секции должны быть их дневники или что-то подобное…

— Но как ты хочешь…

— Мы их стащим, — перебил Малфой, хмуря брови и стараясь не думать о невыполнимости того, о чём говорит. С ним же Поттер, в конце концов. От него не было бы толку, если бы он не умел совершать невозможное. — Позаимствуем на время, если точней. Нужно искать какие-то личные записи… О «Неделе» ничего не сказано в официальных биографиях — я бы вспомнил — значит нужно искать в личных. Наверняка придётся штудировать подстрочник и перебрать кучу контр-заклятий нечитаемости.

— Книги с ними можно будет посмотреть там же.

— Точно. Каникулы сыграют нам на руку: сейчас школа пустует, никто даже не узнает о том, что мы там были.

— Дамблдор всегда знает о том, что происходит в школе, Малфой. Наверняка узнает и о нас, — осторожно напомнил Поттер, но Драко только недовольно отмахнулся.

— Плевать. Мы идём не к Дамблдору, а в библиотеку Хогвартса. Это не противоречит правилам «Недели» — мы ведь не просим ничьей помощи. Если старый дурак действительно умён, он постарается не мешать нам, даже не сталкиваться с нами. Единственное… — Драко замолчал на секунду, усердно о чём-то раздумывая и смешно морща нос при этом, — единственное, я не представляю, как мы попадём в замок. Антиаппарационный барьер не снимается даже во время каникул; нас там не ждут — значит, ворота наверняка заперты… Хогвартс неприступен, как чёртова башенка Рапунзель!

— Башенка Рапунзель? — Гарри удивлённо приподнял бровь, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Малфой, ты ли это? Откуда такие сравнения… маггловские?

— О, заткнись, — Драко снова зарделся и даже было потянулся к пиву, но сразу же опомнился и в панике смешно отдёрнул руку, пробормотав что-то о хрупкости воспитания.

— Не волнуйся об этом, — Поттер, довольный мыслью, что наконец-то сможет принести пользу, вальяжно откинулся назад, да так, что его вдруг стало слишком много на маленьком угловом диванчике. Драко попытался осторожно отодвинуться, но понял, что слева — только холодная жёсткая стенка. Справа был тёплый и мягкий Поттер, но…

— Не волнуйся о чём?

— Мы попадём в Хогвартс, легко, — Гарри положил одну руку на спинку диванчика, как раз за спиной Драко, и тот вконец смешался, почувствовав себя крошечной мышкой рядом… рядом со львом, что уж там.

— И как же, позволь узнать?

— Аппарируем в Хогсмид, оттуда пройдём секретным проходом. Через Хижину или Сладкое Королевство. А потом… О, смотри, кто там!

Прежде, чем Драко успел сообразить, что происходит и куда вдруг делась такая надежная рука за его спиной, Поттер уже вскочил на ноги и радостно кому-то замахал. Через минуту, с трудом протиснувшись сквозь толпу посетителей, к их столику подсели мокрые насквозь Каору и Акира.

— Вот это встреча, а! — Гарри приветливо и тепло улыбнулся японцам, чем добил Драко окончательно.

— Действительно! Авиньон так тесен, так тесен, — фыркнул он, за что тут же получил мысленного пинка:

«Не груби, Малфой»

«А ты не выложи на радостях все наши секреты, кретин!»

Поттер только покачал головой и отвернулся от Драко совсем.

— Как вас сюда занесло? — спросил он, рассматривая, как Каору смешно выгребает из кармана всю мелочь.

— Да мы, если честно, искали здесь хостел. Это просто ад какой-то! — воскликнул Акира, зло выжимая промокшую насквозь футболку. — Везде всё занято! В одном почти удалось снять комнату, но неизвестно откуда появились эти французские стервы — две сестрицы, тоже с «Недели», кстати. Им, видите ли, тоже комната нужна! Короче, пока орали друг на друга, эту комнатку кто-то и увёл. Чёрт возьми, придётся возвращаться в это змеиное гнездо и…

— Постой-постой, притормози, — Гарри для уверенности даже схватил Акиру за локоть. Тот тут же оставил в покое футболку и удивлёно посмотрел на Поттера. — Ты сказал француженки?

— Ну да, — за друга ответил Каору, уже потерявший всякий интерес к монеткам на столе. Заметив, как переглянулись Малфой и Поттер, он взволнованно подался вперёд: — А что не так?

«Я скажу им. Должен предупредить»

«Как знаешь, Поттер. Это был бы отличный козырь для нас, но, уверен, твоя Совесть настолько сильна, что грызть будет и меня тоже»

— Послушайте, я ничего не берусь утверждать наверняка, но будьте с ними аккуратней, — Гарри снизил голос до шёпота и тоже наклонился чуть вперёд. Проведя последние несколько часов в тёплом доме Делакур, со знакомыми, надёжными людьми, он расслабился. Здорово расслабился, поэтому сейчас зябкий, острый холодок плохого предчувствия, близкой опасности резанул вдоль позвоночника особенно сильно и неприятно. — Французская школа — Шармбатон — сейчас не входит в число участников «Недели Дьявола», потому что именно их… — Поттер хотел сказать «пара», но, вспомнив, исправился, - участник победил в прошлый раз.

— Мы хотим сказать, — Драко резко подался вперёд, склонившись настолько близко к Гарри, что почти задевал ухом его волосы, — что французов вообще не должно быть среди нас. Выводы, будьте так любезны, делайте свои.

____________________
1Dieu vous bénisse - Благослови вас Господь (франц.)

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"